Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

19 Я не знаю ответит ли мое выступление на ваши психологов ожидания и совпадает ли оно с какиминибудь глав

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2016-03-30

Бесплатно
Узнать стоимость работы
Рассчитаем за 1 минуту, онлайн

М.К.МАМАРДАШВИЛИ ФИЛОСОФИЯ И ЛИЧНОСТЬ

Выступление на Методологическом семинаре сектора философских проблем психологии Института психологии РАН 3 марта 1977 года. См. ЧЕЛОВЕК 1994, .М> 5. С. 5-19.

Я не знаю, ответит ли мое выступление на ваши, психологов, ожидания и совпадает ли оно с какими-нибудь главными направлениями вашей работы, вероятно, даже лучше, если не совпадает, а будет каким-то взглядом со стороны. Оно. может быть, вызовет в вашей голове какие-нибудь ассоциации, которые могут оказаться полезными и над которыми я. слава Богу, не буду иметь контроля, и поэтому они смогут оказаться плодотворными.

Тема моего сообщения - "Философия и личность". Я проще с самого начала понять меня правильно: замысел выступления не состоит в том. чтобы излагать какую-нибудь философскую теорию личности. Я вообще сомневаюсь, что такая есть и что такая возможна. Я лишь хочу высказать какие-то соображения о связи этих двух вещей, каждая из которых не ясна, и поскольку мне чудится, что есть какое-то особое, близкое отношение между личностью и философией, и что-то выделяющее это отношение из всех возможных отношений, как философии с чем-то другим: с наукой, например, с миром, гак и личности с чем-то другим, скажем, с индивидом, с процессами обучения человека и т. д. Есть что-то близкое, что одновременно из совокупности других проблем выделяет и то. и другое. И вот я. вращаясь в рамках интуитивного представления и о том. и о другом, и не претендуя ни на какие определения отдельно личности или философии, пытаюсь просто эксплицировать нашу интуицию, которая есть у всех нас. Мы иногда не обращаем на нее внимания, хотя на уровне обычного словоупотребления довольно точно применяем термины и понятия, скажем, когда мы говорим на уровне интуиции о ком-то, что это - личность: большая, маленькая. - совсем не в этом смысле, я имею в виду, когда мы поступок называем личностным, именно это поступок называем и к нему прилагаем это слово, а не другое: и на это есть какие-то основания в нашей интуиции, в нашем обыденном словоупотреблении.

Точно так же есть какие-то основания, по которым нам и хочется, и колется зачислять философию в науки. Мы знаем, что философия - это теория, это работа с понятиями, т. е. определенный вид интеллектуальной теоретической деятельности. И тем не менее, когда кто-нибудь говорит нам, что философия - это пачка, мы как-то невольно вздрагиваем. Вот почему вздрагиваем? В чем здесь дело? Та общая связка одного и другого, связка, которая вместе выделяет в особую, взаимосвязанною проблему философию и личность, она. эта связка, лежи! в одном очень интересном обстоятельстве самой человеческой жизни, сознательной жизни, и в самом феномене, который мы, тоже интуитивно, называем "человек", выделяя ею в какой-то специфический облик, без каких-либо определений (я специально такие слова и употребляю), выступающий на фоне Вселенной, космоса, на фоне существ, которые составляю! Вселенную. Что-то в нем есть и особенное, выделяющее его. и таинственное, очевидно. Во всяком случае, самые большие проблемы, перед которыми стоит человек - это те загадки, которые он сам-собой-себе-задан.. То есть самой большой проблемой для человека является, конечно. -человек: ничто и никто не может ему гак напакостить, в смысле затруднить ему мысль, как он же сам себе. Но это не случайно. Это связано не с тем. что человеческие глубины непознаваемы, что это тайна и мрак, а, очевидно, с тем. что человек ecлu, такое существо, которое вообще существует, только задавая вопросы.

В философии уже давно есть традиция выделения особой категории вопросов, которые называются иногда символами, иногда просто вопросами, требуют особой, специальной техники их формулирования и обработки и которые - суть вопросы, не имеющие ответа в том смысле, что они и не требуют такого ответа, их смысл и функция состоят в том. чтобы быть


2

заданными, т. е. философия показывала, что есть некоторое существо, факт конституирования и бытийствования которого проявляется вопросом. Ну. скажем, в экзистенциально! философии особенность человеческого существования была давно выявлена и определена так в составе бытия человеческое существо есть такое существо, которое задает вопрос о свое> бытии. И это отличает его от всех других. Я чисто произвольно цитирую просто для тоге чтобы создать ассоциативное слежение за мыслью, и не хочу никаких определений, каких нибудь окончательных формулировок, и тем более, не хочу, упаси меня Бог. дискуссии по этому вопросу. В чем дело? Чтобы пробудить ассоциации, я скажу вам о паком понятии которое существует в философии, понятии, скажем. "Я". В смысле интеллектуальной техник: введения этого понятия и обращении с ним оно равнозначно другом) философскому понятию а именно, понятию Бога или божественного интеллекта. От второго понятия прошу мысленно в голове, отвлечь всякие религиозные ассоциации, потому что я говорю о философского понятии, а не о понятии теологии. В чем сходство этих понятий? В свое время Декарт на материале как понятия Я. так и понятия Бога показывал, что. собственно говоря, само это понятие не имеет предмета, а есть проявление действия в человеке какого-то существования Отсюда и формулировка: "Я мыслю, следовательно, существую". То есть, нам не нужно искать такое Я. как эмпирический предмет наряду с другими предметами, как мы могли бы увидеть звезды наряду с другими звездами или планетами, столы рядом со стульями, т. е. выполнял! бы основные правила научной процедуры, состоящей в том. что для всякого, даже самого абстрактного понятия, должна существовав какая-то процедура, подставляющая под нее какой-то объект, на который мы могли бы указать другими средствами, а именно эмпирическими средствами наблюдения и опыта. Это так называемые предметы понятия. 11 есть понятия, которые если имеют предмета и не для этого создаю 1ся. ')и> - симки.чы. Такт Символом является, например, понятие Я. И когда в философии творят о Я. или о личности Я если угодно, то имеется в виду не наше эмпирическое, психологическое Я. которого существовало бы реально и натурально, а некая конструкция, являющаяся сама продукцию некоторого усилия, и существующая лишь благодаря поддерживающему усилию сущее пи думающего о Я. т.е. имеющего это понятие. То есть сам предмет создается актом мышления нем, и вне этого акта не существует. В этом смысле он тогда является проявление1 существования: Я мыслю, следовательно, существую. Также точно онтологического доказательство бытия Бога у Декарта сводится к этой мысли, что нет такого предмета, и сам мысль о нем, о Боге, которая ниоткуда невыводима, не может быть рассмотрена как продутк воздействия на нас каких-то эмпирических обстоятельств, которые содержа.in бы и передавал нам какую-то мысль об этом существе, а есть проявление нашей приобщенности существованию некоторого сверхмощного божественного интеллекта (я беру этот момент рамках теории познания, т. е. рассматриваю его как кволфелигиозный}

Какова особенность этих перечисленных мной символических понятий, которые требуют, я повторяю, особой интеллектуальной техники введения их в состав кории способов обращения с ними? А то, что эти понятия указывают на некую фундаментальную особенность человеческою феномена, состоящую в том. что человек есть, очевидш искусственное существо. Как в смысле необходимости создания им органов своем жнзш которая не вытекает ни из каких заданных биологических механизмов и не гарантируете никакими природными процессами в своем осуществлении, так и в смысле проблемное! существования его в так называемой второй природе или созданной им среде из каких особых кентаврических объектов, которые имеют одновременно и свойства объектов предметов природы, и в то же время природой не создаются, а создаются человеком. Человек создан этой средой, и дело в том. что существование его в  среде - проблематично в то; смысле, что эта среда не может существовать, воспроизводится и продолжать свое существование сама собой. Она должна в каждый момент Дополняться воспроизводство' какого-то усилия со стороны человека. Без этою мир умирает.

То есть мы получили две вещи одновременно, мы получили какой-то род бы ins который содержит в себе дыры, скажем гак, дырявое бытие, шщшшшшющт: какое-то ус ил и от человека, и без воспроизводства этого усилия не существующее: оно как бы провисает пустоте и падает, а с другой стороны, мы имеем вот это существо, которое это усиди совершает, как существо iil'jckc/>ihciiik>l'. ни на чем в природе не основанное. Если все психологи, вглядитесь в любые способы осуществления специфически человеческих эмоций  целеполагания, реализации каких-то человеческих чувств, мы увидим, что в самих эти


3

механизмах, если угодно не дано, не 'закодировано никакое осуществление человеком того чувства или состояния, которое мы интуитивно называем специфическим человеческим Ну. скажем, животное. реализуя свое половое влечение, реализует его согласно переданным и автоматически осуществляющимся механизмам инстинкта, а не распределяет в предметы полового желания формы его осуществления, место его осуществления и т. д.

У человека ничего этого нет. Он (пока условно скажем) все это приобретает. Для того, чтобы мать и сын не были объединены половым желанием, всю многомиллионную историю человечества существует очень сложный и загадочный запрет инцеста - странное, своеобразное культурное учреждение. И смысл его и сложность состоят как раз в том, что оно понаооошось.

Человек должен установить определенными способами психологической проработки и развития предметы своих желаний. Они не заданы ему автоматически или машинообразно. Сам факт, скажем, сексуальных отклонений, отрицательно свидетельствует о точно обстоятельстве, что нет некоторых механизмов, которые были бы похожи на механизм знания и осуществления посредством знания чего-то, они не предел шествуют какому-то особому человеческому развитию - как онтогенетическом}, так и филогенетическому.

И мысль моя состоит в том, что философия, с одной стороны, и личность - с другой, оба эти явления вытекают из вот этого основного, описанного мною. А именно, коротко из искусственности и безосновности в природном смысле слова феномена человека. Философия -в каком-го смысле, орган ориетации человека вот в этом пустом и одновременно сложном пространстве, которое, чтобы существование. требует от человека усилия. По логике философии такое усилие обычно называется трапсцендированием. Трансцендированием опыта, существующих порядков, существующих психических механизмов и т. д. Вот некоторое указание на то, что в человеке, помимо того, что мы могли бы описать как натурально существующее, есть еще и некая действующая сила, толкающая ею все время к выходу за эти пределы и трансцендированию. Трансцсндирование к чему? А ни к чему; поскольку по смыслу символических понятий, которые я перед этим вводил, таких предметов нету. То есть: сонь пцншсцешнцкжипие. no нет трансцендентного, трансцендентных предметов нет. Кант своей "Критикой чистого разума" на веки вечные установил этот факт, который существовал, конечно, до его установления. - что нет таких трансцендентных предметов, в том числе Бога. Есть символы, посредством которых мы обозначаем последствия действия какой-то силы в нас самих.

Поэтому самое содержательное определение свободы (а понятие свободы имее прямое отношение к личности). - это определение свободы как чего-то такою в нас. что от нас не зависит, что является трансцендированием в том смысле, что оно не имеет никогда никаких конкретных оснований, которые мы могли бы находить в какой-нибудь конкретной, окружающей индивида культуре.

Ну. скажем (я начну с простого), например, честность, добро и тому подобное отличаются от нечестности и зла тем. что последние всегда имеют причины, а первые -никогда. Разве какие-нибудь причины должны быть для тою. чтобы бы п. честным? Разве существуют какие-нибудь причины для того, чтобы быть добрым? И разве что их ищем, когда интуитивно констатируем добрый или честный поступок? У них нет причин. В случае со злолом, с нечестностью мы ищем и находим причины. То есть сами эти понятия нуждаются в указаниях на причины, которые всегда есть. Но какая может быть причина у честности? Да никакой. И эмпирически ее найти нельзя. А вот для нечестности, для зла есть всегда причины. в психологическом и социологическом объяснении они всегда фигурируют, мы всегда объясняем, почему человек поступил зло или трусливо. Но никогда не пытаемся, я не говорю, что мы не можем объяснить, почему человек поступят добро, я говорю, что мы даже не пинаемся это объяснить.

Я фактически хочу сказать, что у нас есть в нашем языке, в нашей психологической развитости совокупность навыков узнавания тою. что мы называем .тчностным (iciicmnncM. Личностное действие - это то, для чего не надо указывать никаких причин, что невыводимо из того, как понятно в данном обществе, невыводимо и совершилось не причем,. что в данной культуре навык и так уговорились считать, поступать, делать. Ведь что мы называется личностным деянием? Что выделяет личности действующего человека или индивида? А вот го. что для ею поведения нет никаких условных оснований. Оно безусловно. Я имею в виду условности, принятые в Oamioii морали и праве, а как вы знаете, все системы mojhiiu по разбросу их географии, культур, времени и пространства весьма разнообразны, в данных


4

правовых установлениях нет таких оснований. И мы интуитивно называем человека, который в каком-то смысле поступает не то чтобы вопреки всему, я не знаю, как эту мысль выразить, а "ни почему", "так".

Я затрудняюсь это высказать, потому что здесь всегда есть опасность отрицательных определений, скорее похожих на описание чего-то - вроде ч прямого и глупого человека, который назло всем делает что-то, обратное тому, что делают они или что от него ожидают, я естественно не это имел в виду, и вы это понимаете, но, тем не менее, выразить то. что я имею в виду, довольно сложно. Сложно не только по причинам нашей личной ограниченности и глупости, но еще и по характер} самих этих инструментов и этих понятий. Как я сказал, это понятия символические. То есть, такие понятия, где само наше личное существование формируется тем или иным образом в зависимости от нашей способности применять и расшифровывать эти понятия. Ну, скажем, такая вещь очень хорошо была известна в христианстве - личностное бытие рассматривалось как такое, которое складывается (удачно или неудачно, полно или неполно) в зависимости от того, как расшифрован символ жизни и тела Христова. Конечно, в смысле того, как в соотнесении с пониманием рассказанною складывается и реально сбывается (т. е. со-бытийствует) жизнь человека, а не желудочного змия, и толкование знаков (как вы видите, я вообще не знаю, как нейтрализовать в ваших головах и своей речи действие обыденного совмещения терминов "символ" и "знак").

Вот это типичный пример той организации жизненных процессов, которые осуществляются понятиями, которые я назвал символическими. Так вот, личностным что называем то, о чем я говорил, а потому, назвав это личностным, сразу обнаруживаем, что мы употребляем особое понятие, потому что то, что мы локализуем как личность, явно не есть, скажем, грузин, русский, индус и т.д. То есть мы употребляем понятие личности только для того, что составляет в человеке нечто субстанциальное, принадлежащее к человеческому роду. а не к (личности воспитания, культур и нравов. Ну. скажем, я Будду или какого-нибудь индийскою мудреца могу ч знал, только в той мере, в какой он сам выделился в качестве личности' т. е. не индуса. И вот личностные структуры существуют только на этом уровне и в этом разрезе.

Личностные структуры не есть структуры нашей индивидуальности. - это другое понятие, в том числе и в психологическом смысле. Как раз. может быть, в той мере, в какой чи,1 поступаем личностно. мы не индивидуальны, совсем не индивидуальны. И способность поступать индивидуально, но и не солидарно (естественно, здесь другое противопоставление понятий), есть способность оказаться в сфере личностных структур. То есть личностные действия трансцендируют - я уже употреблял этот термин - любые конкретные порядки. И поэтому, собственно, и распознается среди них как особое. Так вот. этот тип действий и поддерживает дырявое бытие, т. е. такое бытие, которое организовано так. чтобы воспроизводиться в качестве бытия, мира, космоса, если угодно, только при наличии со стороны человека усилия или деяния уже по ходу разговора в обогащенном нами языке, при уровни трансцендирования как личностного деяния, или наличия личностной структуры. Человеческие установления вообще таковы: они не живут - умирают, без нею, чтобы в каждый данный момент на достаточно большой человеческий материал не находилось людей, способных поступать личностно. т. е. способных на уровне собственной неотъемлемой жизненно-смертной потребности, риска и ответственности. понимания и г. д. воспроизводить это установление, например, моральный закон, юридический закон и т. д. Л если нет этих, энного числа личностей или хотя бы одной личности, то эти установления не воспроизводятся, т. е. космос умирает. В старых мифологиях эта вещь не то чтобы хорошо понята была, она была хорошо отработана в ритуалах. Ведь ритуальные действия считались не просто поклонением какому-то божку, и с этой точки зрения они глупы в глазах просвещенною человека, а они рассматривались как действия, участвующие в воспроизводстве космоса, упорядоченною тем образом, каким он упорядочен: и если этих действий не будет, то и космос распадется.

Я специально все это говорю, потому что моя задача в том. чтобы вызван, чшксич1альное число ассоциаций и расшифровать наше интуитивное понимание, совершенно не претендуя, я повторяю, строить какую-нибудь теорию, с одной стороны, философии, скажем, а с другой - личности: я далек от этих претензий. В итоге моя мысль состоит в том. что есть особый режим, в котором наша сознательная жизнь вообще существует и осуществляется. Установившийся режим. воспроизводство которого есть условие и содержание


воспроизводства человеческого феномена. Так вот. и философия, как деятельность, г. е. как размышление, и личность как сложившаяся структура, имеют отношение к этому режим), в каком сложилась наша сознательная жизнь, и в каком она только и может воспроизводиться. То есть они обе вытекают из особенностей этого режима. И в этом смысле, если я сказал, что личностное - это всегда трансцендируюшее. то я тем самым указал на то. что в личностном элементе, или в личностных структурах, содержится вообще тот резервуар развития, который есть в истории, который обеспечивает, в смысле человеческого материала, то. что человеческая эволюция не может зайти в какой-нибудь эволюционный тупик.

То есть когда я говорил трансцендирование. то, с одной стороны, имел в виду усилие. Но это - хрупкая вещь. А вот когда оно дано на личностных структурах - тогда уже есть какая-то гарантия, гарантия развития исторических и формообразующих сил в человеке, таких, которые способны участвовать в изменении всегда конкретных, частных и ограниченных, устоявшихся исторических, культурных, моральных, юридических порядков. Если бы не было резервуара выхождения за порядки, конкретные порядки человеческого бытия в каждый данный момент, то. очевидно, человеческое развитие давно бы прекратилось. Но наличие такого резервуара связано не только с нашим желанием жить и иметь историю, которая бы не кончилась, а оно связано вообще с характером тех структур, в рамках которых человек живет и свою сознательную жизнь осуществляет. Они с самого начала, как я говорил, основаны, я бы сказал, на искусственности человеческого феномена, т. е. неданности человеческого в биологическом, лишь потенциально человеческом существе. С самого начала история пошла по пути создания этих сильно организованных структур, которые своей работой воспроизводят на биологическом материале человеческие возможности.

Для психологического наблюдения это очень сложный перенос угла зрения, одновременно и необходимый для психологического наблюдения, и чрезвычайно мало для него уловимый и трудный. Потому что позитивные психические явления - те же самые, вне зависимости от того, есть структура или ее нег. Они могут быть измерены и наблюдаемы, как, например, реактивность биологического человеческого существа или его приспособительные и сохранительные особенности. Они сопровождают любые специфически человеческие структуры, т. е. те, которые я назвал таковыми. И поэтому всегда в наблюдении мы имеем одно неотделенным от другого. И у нас есть тенденция, неизбежная. - описывать в качестве человеческого именно постоянно наблюдаемые психические явления.

Ну, скажем, когда-то наш генетик Эфроимсон в дискуссии, которая была на страницах Нового мира", с весьма благими намерениями (добрыми намерениями, я не вкладываю в это никакой иронии), будучи сам человеком добрым, порядочным, хотел обосновать необходимость быть всем добрыми и порядочными. А будучи позитивным ученым, и желая доказать, что всем нужно быть добрыми и порядочными, он имел в виду, что это и важно  к тому же в фундаментальном биологическом смысле слова, что выгодно, скажем, как фактор генетической эволюции определенного рода, определенной совокупности существ, называемых людьми: они должны были быть благородными, справедливыми и т.д. и т.п.. потому что так могли выжинать. В действительности никаких таких оснований нет. Это все выдумки с добрыми намерениями. Я повторяю, что эти вши не могут в принципе ответить на то, что можно получить путем простых философских соображений, и что я уже излагал. А именно: для зла и нечестности всегда есть причины, мы интуитивно их всегда ищем, и никогда их не ищем для добра и честности. Вот именно потому, что по самому содержанию и определению этих понятий, состояний, они не нуждаются ни в каких причинах.

Но дело в том, что те структуры (а это сильно организованные структуры), о которых я говорил, канализируют определенным образом позитивные психические явления гак, чтобы они могли воспроиводиться на основе связи самих этих структур, а не перетекать в дурную бесконечность, потому что мы не можем быть в одинаковом психическом состоянии, скажем, в состоянии благородною возбуждения, интеллектуального интереса, с одинаковой интенсивностью переживать любовь, привязанность, потребность совершать добро и г. д. и т. п.

Психика - ненадежное основание для таких вещей. Потому что есть законы (физиологические), по которым вспыхивают и погасают наши нервные состояния. На них далеко не уедешь. И животные на них далеко и не уезжают, а человек - помнит, сохраняет привязанность и т. д. Почему он помнит и сохраняет привязанность, интересы? А потому, что для воспроизводства появляется бесконечная основа, лежащая в самих структурах, потому что


V

эти структуры воспроизводят свои собственные основания, на что не способна никакая натуральная психическая база. Там. в психике, следствия не может производить свои причины в качестве чего-то, что бесконечно порождало бы эти же следствия. Л. скажем, механизмы предмета искусства - таковы. А ведь искусство-то - самое древнее человеческое установление. И ведь не случайный факт, что пи одно антропологическое исследование не нашло сколько-нибудь развитых черепов или орудий в таких местах, где рядом с этими же орудиями или в нескольких километрах от них не было бы наскальных (я условно говорю) изображений.

Так вот, такими же сильными структурами, создающими оспу психике, для того, чтобы на этой базе психика воспроизвелась в качестве человеческой, были и ритуалы. Позже число таких структур, естественно, увеличилось, и они усложнялись, появилось множество других, но все они похожи одна на другую вот в этом их разрезе или в этой их роли.

Фактически мысли, которые я вам сейчас излагаю, принадлежат вообще философии, не    какому-нибудь    отдельному    философу,    это - элементы    философского    настроя,    а    не изобретение кого-нибудь. В свое время один из философов иллюстрировал это. рассуждая о сложностях современного мира и сформулировал нечто вроде почти что космического закона что большое усложнение на одной стороне, т. е. на стороне объективных структур, структур второй природы, общественник, экономических и каких угодно, должно сопровождаться (не в качестве этического пожелания, а в силу структурных причин) на другой стороне большим усилием. И вот, здесь очень легко понять, о чем идет речь, если, переводя на другой язык проиллюстрировать эту мысль следующим образом. Ну, скажем, мы живем в мире, который в основном определяется одной очень важной деталью (конечно, и не только ею), а именно: мы живем в уровнях общественного массового производства. Оно для нашей проблемы постоянно тем, что общественное массовое производство вещей означает то. что все меньшее число людей творчески занятых способно воспроизводить жизнь и управлять все большим числом людей, которые могут быть вообще никак не заняты - не требуется этого. То есть я хочу сказать, что в современном мире возродился в каком-то смысле феномен хорошо известный в античном   мире,   феномен   паразитизма  большого   числа  людей.   Паразитизма   не  личного, каждого из них в отдельности, а паразитизма именно как большого числа.

Представьте себе такой факт, что в современном обществе, в котором наука обслуживает производство, где изобретаемые в приложении науки к произволе ту схемы могут мультиплицироваться в такой массово производимой продукции, которая своей массой дает обществу достаточную прибыль, чтобы общество могло бы содержишь все растущее число людей, все менее и менее приобщенное к источникам богатства. То есть под паразитарными слоями я имею в виду людей, которые своим трудом, своими усилиями и условиями cамого существования не приобщены к источникам того богатства, которым они могу г пользоваться. Но в условиях всеобщего просвещения и решенное™ всех основных задач буржуазной просвещения у всех этих людей есть язык, грамотность, образование и духовные и личные потребности.

Чтобы им жить в мире, который они могли бы понимать, нужно много работать... над собой. Вкладывать капитал. А работать... не хочется. Человеку (как эмпирическому существу) это нередко свойственно. Беда еще в том. что в современном обществе появились заменяющие работу схемы, которые делают понятным мир. Это идеологические схемы, которые удовлетворяют сращенность основ личною существования с каким-то пониманием, а человек ведь не может жить, не уважая себя, без личного достоинства - он чего-то ожидает от себя. Так вот, если какая-то идеологическая схема удовлетворила его труда (я повторяю, жить-то хочет достойно, а трудиться ленится) его личную потребность, т. е. сделала мир, в котором он живет не сложным, а простым и полному понятным, то она неразрушима.

Итак, с одной стороны, мы имеем рост числа людей, жизненные условия которых hi связаны с условиями их богатства, и с другой - среди людей популярны идеологические схемы упрощающие действительность, избавляющие от необходимого груда, от необходимого развития. Чтобы воспроизводился сложный мир. должно воспроизводиться сложное усилие саморазвития, т. е. капиталовложения о себя, в свои способности, деяния, воображение, мышление. То есть представьте: без этого мы будем иметь полностью застойное общество. Как раз тот тупик, во избежание которого в человечестве исторически были заложены какие-то механизмы.


ino.ibKo результатом философствования, я говорю - в том числе. Но во всяком случае результатом философствования всегда является личность, хотя и не в том смысле, что оно предмет философстовования. Я как-то однажды уже приводил этот пример: нельзя сказать, что предметом живописца является краска, хотя она составная часть предмета, изображенного h;i полотне. Точно так же и в философии. Я бы сказал, что это как бы материал движения и средства, а в целом философия есть часть той прототипы, которой питаются и в которой воссоздаются человеческие феномены. То есть я говорил вам о трансцендировании. о пространстве, которое наполняется символами, высоко организованными структурами, например, предметами искусства, ритуалом, нормами и пр.. и это - нрошоп.ипми человеческих явлений. Или, если угодно, божественная среда человеческих явлений, в том смысле, что это не есть натуральная среда. Она не дана. Ее не существует. И вот философия участвует ' создании такой протоплазмы, вводя в нее некоторые представления, которые являются специфическим ее продуктом.

Значит, с одной стороны, философия как работа на пределах, а с другой - личность. (• которой,   резюмируя  то.   что  я   говорил,  личность,   которую   мы   интуитивно  узнаем   через личностный поступок, не вытекающий из конкретного, частного: частной системы морали частной юридической системы. Тогда это личность. Но личность, она - как участие, жизнь  этой протоплазме как среде, о которой я  говорил и которая  натурально не существует личностным вопросом является прежде всего тот. который адресует к себе человек и который выражу следующим образом: общество и история могут нас наказывать, но с тем. как на> наказало общество - скажем, нам дали пять лет тюрьмы. - с этим можно прожить, с этим можно жить. А вот о чем-то, что человек адресует самому себе иногда, бывает невозможно прожить То есть это серьезнее, чем любая оценка, вытекающая из конкретных моральных, юридически: установлений.

...Я хотел бы еще сказать, что мысль, которая вытекает из всего вышесказанного, резюмирует не проблему и философии, и личности, а истоки этих проблем: т. е искусственность человеческого феномена, необходимость усилия и пр., могут позволить нам сделать вывод, что человечество в каком-то смысле можно определить как эксперимент или авантюру быть человечеством. И. естественно, эта попытка может удасться. а может и не удасться. Вот и все. Философия - поддержание и сохранение определенных традиций личностного бытия. Поэтому это всегда - диалог с философами прошлого так же. как память об отцах.

.7. //. Анциферова. Разрешите мне задать такой вопрос, мне кажется, очень существенный и для философской, и для нашей психологической работы. Вопрос следующий Где можно усмотреть истоки той активности, которая позволяет личности, человеку, как вы сказали, трансцендировать. т. е. выходить и за свои пределы и за пределы лих. хороша сложившихся, исторически вроде оправдавших себя сильных структур? А он все-таки выходи! за их пределы. Он все-таки их преобразует, меняет. Вот в чем же истоки этой активнос'1 и. и как можно на определенных этапах воздействовать на эту личностную активность?

A. A. Мамардашвили: Ну. конечно, очень трудно ответить на этот вопрос, потому что истоки этой активности уходят не то что в незапамятные времена, у ходя г вообще в сами основания и в появление человеческой жизни как особой вещи, но как-то очертить важные для нас контуры проблемы можно. То есть сама эта активность (возникновение ее в составе космоса) связана с тем, что появление человека совпадает с образованием какого-то новою жизненного принципа, в широком смысле этого слова. Ну. гак же. как мы говорим, что есть какие-то принципы в биологии. Сама жизнь есть какой-то новый принцип в составе космоса. скажем, биологическая жизнь, какой-то другой принцип жизни, принцип функционирования систем, природных систем, который мы ощущаем. Какой-то особый принцип, в отличие, скажем, от механического принципа, и пр.

А вот наблюдение человека, такое же натуралистическое его наблюдение, т. е. наблюдение натуральных фактов под углом зрения выявления этой активности, оно говорит о том, lto с появлением человека появляется новый принцип, и этим новым принципом является само свободное действие как таковое. В отличие от инстинкта и мышления. С одной стороны, инстинкта, с другой - мышления. Есть совершенно особый натуральный феномен, точное 1ь. совершенно непонятная точность свободного действия. И оказывается - и психологические исследования это показали. - что возникновение 1аких 1ешгалыов. которые содержат в себе картину мири, а не что-нибудь другое (потому что не всякий гештальт содержит в себе


картину мира), связано с тем. что нужно мир разбивать на куски и из обломков что-то собирать. Это разрушение реактивных структур, заданных натурально структур, и потом воссоздание действующей структуры, действующей в другом принципе, скажем, принципе свободного действия, и есть активность.

Мне кажется, что даже в простых психологических вещах мы видим эту деятельность, состоящую часто в разрушении в воссоздании на других каких-то основах, и я лишь добавлю, что эти основы обеспечиваю! бесконечность феномена, они воспроизводят свои собственные основания.. Например: эстетический феномен таков, нравственный феномен таков, скажем, плакать - это реакция, сама себя исчерпывающая реакция, а испытывать горе - это другое. Это искусственно, а не естественно. Искусственно в том смысле, что человеческий материал в моем лице должен пройти через эти структуры на этих основах воспроизвести себя в качестве человека, или существа, потенциально способного испытать человеческое горе. Или человеческую привязанность и т. д. и т.п. Я уже не говорю о том. что на уровне гештальта в зрительном восприятии совершенно четко прослеживается этот процесс разрушения реактивно складывающихся структур и переорганизации всего материала на основе свободного действия. А свободное действие? Так вот, это и есть трансцендировапие. То есть это можно проследить даже на эмпирическом материале. Я-то считаю, что все. что я говорил из того, что есть в философии, имеет существенное отношение как раз к организации (я не пытался это подчеркивать) позитивного исследования.

Потому что в конце концов задача психологии состоит в том, чтобы понимать человека. а не понимать, почему, если ущипнешь его. он подскакивает на пять, а не на десять сантиметров. Так ведь? Это само собой разумеется. Но и на материале сугубо позитивных проблем можно увидеть: человек раскидывает мир, в том числе зрительный мир на мелкие куски вдребезги может расколоть. А почему это является условием последующего? Ведь обычно, чтобы перейти от этого стакана к тому, не надо этот стакан ломать. Ведь физические связи не осуществляются таким образом. Они не требуют такого разламывания мира. А вот новый принцип требует этого. И на нем основана вся человеческая сознательная жизнь. И он. новый принцип, поддающийся исследованиям, которые оперировали бы не философскими понятиями, или понятиями, описывающими личность - я эту задачу выбрал, - а понятиями объективно-психологического исследования.

Вопрос: Вот эти сильные структуры, которые находятся вне нас. мне кажется, иногда легче разрушить и воссоздать какие-то новые, чем те структуры, которые находятся во мне самой. В личности. А вот для психологии это преобразование в ходе развития личности, это саморазрушение своей структуры, которое протекает мучительно, часто приводит к личностным кризисам. Нет ли у философии каких-то интересных подходов к способам их объяснения и к способам подыскивания каких-то условий, которые могли бы помочь даже просто при какой-то конкретной работе смягчить эту мучительную работу преобразования собственных сильных структур?

Ответ: Нету. Так вот, понимаете, философия ведь есть в действительности просто удивление, скажем, перед тем фактом, что вообще что-то человеческое воспроизводится. Потом что философ понимает, что на это нет никаких основами. Кроме описанных, тех. которые продукты работ. Ну, ей-богу, нет. Ну, почему, скажем. Сократ рассуждал каким-то образом, строил диалог, в котором выступают определенные человеческие качества? Почему потом это люди помнят, воспроизводят, продолжают дальше? - это самое большое чудо. которое только бывает. И оно не имеет никаких оснований. Когда усилие потом воспроизводится еще каким-то усилием, которое поддерживает жизнь продукт, предшествовавшего усилию. - это самое большое чудо. Потому что нет оснований. Риск сплошной. И то, что при существовании такого колоссального риска, еще что-то происходило и случалось тем не менее, а история говорит, что случалось, и память о такою рода вещах у нас все время расширяется и расширяется, а их было много,- вот самое большое чудо.

И в этом смысле облегчить, наверное, ничем невозможно, хотя Сократ изобрел определенное искусство - майевтику. С тех пор люди все время изобретали майевтику. но Сократ ведь не рожал за того, кто должен рожать, тот кто рожал, рожал с болью и риском, а Сократ майевтику разработал, т. е. какое-то вспомогательное средство, оно чем-то облегчайте, но родить-то за кого-либо он не мот. В случае Сократа мальчик сам должен был вспомнить то знание, которое у него уже якобы было, это его акт. не заместимый никем другим. За другою ведь понять невозможно. Все равно, как бы вы ни построили процесс обучения, он будет.


IU

скажем, в каждой детали детерминирован, и переход от одной детали к другой детерминирован, но между последней деталью, детерминированной в процессе обучения, и вспышкой понимания в голове обучаемого будет пространство, непроходимое детерминацией. Зазор будет всегда. Мы его можем максимально сузить, но он останется. И он должен заполниться чем-то. Заполниться не цепью детерминации, адресованных субъекту воспитанием или объектом воспитания: рожать-то ему.


Диплом на заказ


1. Свободные экономические зоны Китая и России
2. Общественные отношения по организации и деятельности судебной власти
3. НАРКОМАНИЯ-Дорога в никуда
4. Основы риэлторской деятельности 1
5. Тема- Разработка гостиничного комплекса
6. Менеджмент СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОАО РЖД
7. Москва в годы Великой Отечественной войны
8. Архітектура Візантії
9. это действия связанные с выпуском размещением и обращением ценных бумаг
10. ЮжноУральский государственный университет национальный исследовательский университет 1819 апреля 20
11. РЕФЕРАТ дисертації на здобуття наукового ступеня кандидата економічних наук Одеса ~ Дисе
12. Контрольная работа- Формирование судебно-правовой системы Англии
13. темах Существуют 3 основных направления организации параллельной обработки информации
14. Отчет по учебной и производственной практикам
15. Визначення потреби в кредитних ресурсах
16. Тема- ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПРЯМЫЕ БИЛЕТ 1 Ответьте письменно на вопросы выполнив соответствующий чертёж
17. Конспект лекций Красноярск 2007 УДК 1 075.html
18. ФЗ ОБ ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ электронный документ документ в котором информация представлена в
19. Малый бизнес
20. Налоги цена которую мы платим за цивилизованное общество даже самые законопослушные граждане США и стра