Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

ингушский конфликт военные действия в Чечне активизация местных национальных движений исламский ренесс

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-12-26

Акция
Закажите работу сегодня со скидкой до 5%
Бесплатно
Узнать стоимость работы
Рассчитаем за 1 минуту, онлайн

Россия и северный Кавказ: 400 лет войны? 22 стр.

В последнем десятилетии XX в. перед Россией в очередной раз встала северокавказская проблема. Отношения федерального Центра с народами и правительствами Северного Кавказа, в отличие от других регионов, проходят не только экономические, финансовые испытания, но и приобретают форму вооруженного противостояния. Осетино-ингушский конфликт, военные действия в Чечне, активизация местных национальных движений, исламский ренессанс -все это заставляет настойчиво вести поиски выхода из кризисных ситуаций.

Задача политиков, связанных по роду своей деятельности с этим регионом, - выработка срочных решений. События последних лет показывают, что они не всегда оказываются на высоте. Столичные эмиссары, работая на Кавказе (часто с риском для жизни), вынуждены на ходу постигать сложные особенности межнациональных взаимоотношений, традиций, менталитета местных народов. С практическим опытом приходит и квалификация. Однако в их распоряжении имеется и более обширный опыт - это 400-летняя практика Российского государства по налаживанию отношений с Северным Кавказом.

Нельзя сказать, что уроки истории не учитываются вовсе. Часто вспоминают Кавказскую войну XIX в. и сталинские депортации, реже - Персидский поход Петра 1 через Дагестан, распространение ислама среди горцев и проч. Но при этом, судя по высказываниям некоторых высокопоставленных персон, в их сознании сложилась несколько искаженная картина российско-северокавказских связей. Один из таких примеров - публичные заявления о том, что в регионе на протяжении четырех столетий шла непрерывная война, и только подписание соглашений с главой Чеченской республики Ичкерия А. Масхадовым якобы положило начало мирной эпохе. Нет ничего более далекого от истины, чем это ложное представление о четырехвековом противостоянии. Мы хотели бы напомнить об основных вехах истории отношений между Россией и Северным Кавказом и призвать политиков к более взвешенным и объективным оценкам.

Эти отношения имеют богатую историографическую традицию. Наиболее острые моменты - такие как Кавказская война, складывание имамата Шамиля и идеологии мюридизма, типология общественных структур у горских народов и проч. - являлись предметом изучения нескольких поколений историков. Публиковались документы, выходили в свет исследования, разгорались дискуссии. И во все времена эти темы оказывались чрезвычайно идеологизированными. Авторы настоящей статьи намерены ограничиться лишь некоторыми принципиальными суждениями о взаимодействии России и народов Северного Кавказа и поэтому не сочли возможным углубляться в историографический анализ, оценивать многочисленные научные концепции.

Встречное движение. XVI-XVIII вв. С глубокой древности Северный Кавказ находился в окружении могущественных царств и империй. Великие державы пытались распространить свое влияние на горские народы Большого Кавказа и население степного Предкавказья, В позднее средневековье такие попытки предпринимались параллельно с борьбой за Закавказье.

Трепавлов Вадим Винцерович, кандидат исторических наук, руководитель Центра истории народов России и межэтнических отношений Института российской истории РАН; сотрудники Центра Гатагова Людмила Султановна, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник; Исмаил-Заде Дилара Ибрагимовна, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник; Котов Виктор Иванович, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник; Некрасов Александр Михайлович, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник.

В основе статьи - коллективный доклад, прочитанный на заседании Ученого совета Института российской истории РАН в октябре 1997 г.

С начала XVI в. оно стало ареной противоборства Османской Турции и Сефевидского Ирана. Для обеих сторон Северный Кавказ имел стратегическое значение: через Дагестан проходил путь к иранским владениям в Закавказье. Ирано-турецкие войны длились с перерывами и переменным успехом почти полтора столетия. В 1555 г. по Амасийскому мирному договору происходит раздел Закавказья: Западная Армения и Западная Грузия стали владениями Турции, а Восточная Армения, Восточная Грузия и Азербайджан отошли к Ирану. В нескольких промежуточных договорах эти условия были в целом подтверждены и сохранялись до начала XVIII в. На некоторое время ситуацию в Закавказье изменил Персидский поход Петра 1 1722-23 гг., после которого Россия присоединила прикаспийские области Кавказа. Однако уже в 1732-35 гг. она была вынуждена уступить Дагестан и Азербайджан Ирану. Южная граница российских владений в этом районе надолго была определена по реке Терек.

На протяжении XVI-XVIII вв. между Россией и многими закавказскими владениями поддерживались постоянные дипломатические контакты (обмен посольствами).

После победы над Турцией в войне 1768-74 гг. позиции России на юге укрепились. Это привело к ее сближению с правителем Восточной Грузии картли-кахетинским царем Ираклием II. В 1783 г. был заключен Георгиевский трактат, оформивший протекторат России над Восточной Грузией.

Начиная с XVI столетия, ситуация на Северном Кавказе зависела от положения в Закавказье; кроме того, на нее воздействовало расширение сферы влияния России. В середине XVI в,, одновременно с завоеванием Иваном IV Казанского и Астраханского ханств и выходом Московского государства к Каспию, устанавливаются дружественные связи Москвы с некоторыми адыгскими правителями. В 1552, 1555, 1557 гг. к Ивану Грозному приезжали посольства из Кабарды и от западных (закубанских) адыгов с просьбой о принятии их в подданство и о помощи против экспансии крымских ханов. Посольства были встречены благосклонно, царь даже женился на кабардинской княжне. Но о присоединении северокав-казских территорий к России в середине XVI в. говорить не приходится: слишком отдалены были пока российские рубежи. Это оказалось лишь началом сближения. Причем, если Кабарда с тех пор находилась в целом под российским влиянием, то закубанские адыги через несколько лет (в 1562 г.) признали сюзеренитет крымского хана и османского султана, что надолго прервало их связи с Россией. Показательно, что в Москве расценили неоднократные переговоры с горцами как основание для причисления их к подвластным царю народам, и в большой царский титул была добавлена формула "Кабардинские земли, черкасских и горских князей"'. Однако тогда же черкесы стали фигурировать и в титуле крымского правителя: "Великой Орды, Кипчакской степи и Крымского юрта хан, множества татар и бесчисленных ногаев и черкесов повелитель"^.

В 1567-68 гг. на Тереке была возведена крепость с русским гарнизоном. Впоследствии под давлением Турции русские воеводы не раз сносили ее, а затем вновь восстанавливали. Окончательно эта крепость утвердилась в 1588-89 гг. в устье Терека под названием Терки или Терский городок. Тогда же, во второй половине XVI в., севернее Терека возникают поселения русских казаков ("терских" и "гребенских"). Хотя они официально и не подчинялись русскому правительству, но сыграли свою роль в установлении экономических и политических связей России с многими народами Северо-Восточного Кавказа. Через Терки в течение 200 лет шли непрерывные контакты с кабардинскими князьями, многие из которых выезжали на службу в Россию. Приносили присягу на верность русскому царю и некоторые дагестанские правители, но в целом большинство их ориентировалось тогда на Турцию. Отношения же горцев Центрального Кавказа (чеченцев, ингушей, осетин и др.) с Россией вплоть до второй половины XVIII в. были эпизодическими и касались в основном торговли, экономических связей^.

И русские, и османские, и крымские монархи пытались обосновать свои права на северокавказские территории не только военными средствами, но и идеологически - в том числе ссылками на "исконную" принадлежность этих земель и подданство местных народов соответственно царям, султанам или ханам. При этом не останавливались перед прямыми фальсификациями и вымыслами. Примером подобной "аргументации" служат заверения русской стороны в адрес турок и крымцев, будто "черкасы" (так в средневековой Руси нередко называли кабардинцев и других горцев) являются не кем иным как рязанцами, переселившимися на Кавказ, и, стало быть, извечными подданными великого государя^. Ни в Стамбуле, ни в Бахчисарае такому доводу не поверили, да и московские власти не стали настаивать на столь фантастической версии^.

В XVIII в. позиции России на Северном Кавказе напрямую были связаны с ее отношениями с Турцией. По Кючук-Кайнарджийскому мирному договору 1774 г., подведшему итог

семилетней русско-турецкой войне, султан признал кабардинцев русскими подданными. В это же время в крепости Моздок проходили переговоры русской администрации с осетинским посольством. Их результатом бы"о принятие Осетии в подданство России, Вообще подобные обращения со стороны горских объединений ("обществ"), начиная с середины XVIII в., были довольно многочисленными. Но едва ли это можно считать выражением воли всего горского населения Центрального Кавказа. Значительная его часть, видимо, до последних десятилетий XVIII в. оставалась безразличной к России.

В ходе борьбы с Крымским ханством и его влиянием на Северном Кавказе (особенно в Закубанье) Российская империя начала с 1770-х гг. строить вдоль Кубани пограничную Кавказскую линию с крепостями. После присоединения к России в 1783 г. Крыма под ее власть перешло все правобережье Кубани. Вдоль линии укреплений поселили казаков с Волги и Хопра. там появились казачьи станицы. С этого же времени такая правительственная колонизация предкавказских степей сопровождалась поощрением переездов сюда вольных переселенцев из Центральной России.

После русско-турецкой войны 1787-91 гг. по Ясскому мирному договору было окончательно закреплено включение Кабарды и Осетии в состав России.

Итак, Россия все теснее общалась с населением Северного Кавказа. Русские переселенцы столкнулись с людьми иной культуры, иных традиций, иным образом жизни. Взаимное сближение не обходилось без ссор и конфликтов, В XIX в. напряжение в межэтнических отношениях усилилось вследствие начавшейся Кавказской войны.

Империя и имамат. XIX в. Кавказская война - многосложное явление. Она отнюдь не сводилась к противостоянию между Россией и горцами или к вульгарным сталинским постулатам о "национально-освободительной войне простив самодержавия", о "реакционной" сущности движения во главе с Шамилем - якобы турецким и английским агентом. Строго говоря, Кавказская война - это растянувшаяся на десятилетия серия военных конфликтов. Именно имперская экспансия привела к парадоксальной ситуации, когда Россия, которая поначалу стала барьером на пути войны, вскоре оказалась ее генератором. В лице России у горцев появился обобщенный образ врага^.

Многие кавказоведы связывают начало войны с активизацией России на Кавказе после назначения А.ГГ. Ермолова (1816 г.) Главным начальником Кавказского края. Тем самым истоки и корни войны они усматривают в излишне жестокой политике Ермолова и, следовательно, в самом факте кавказской экспансии Российской империи.

После завершения русско-турецких и русско-персидских войн 1800-1820-х гг. Россия укрепилась в Грузии и присоединила Северный Азербайджан. Между Предкавказьем и Закавказьем оставалась не контролируемая ею зона Большого Кавказа. Следовательно, сама логика геополитического развития вынуждала империю приняться за окончательное и полное присоединение горских земель, оказавшихся со всех сторон окруженными российскими владениями. К тому же горцы были довольно беспокойными соседями. Они не только налаживали торговый обмен с окрестными регионами^. В казачьих станицах, расположенных вдоль Кавказской линии, интенсивно развивалась хозяйственная жизнь, быстро росло благосостояние. Это переориентировало горские набеги с южного (грузинского) направления на более прибыльное северное. В связи с этим Ермолов предложил императору конкретную программу замирения неспокойного региона, рассчитанную на два года. Предполагалось перенести Кавказскую линию с Терека на Сунжу; одновременно устанавливалась военная блокада для предотвращения набегов на станицы. Сквозь .густые леса в горах войска стали прорубать просеки и насильственно переселять горцев на равнину, под присмотр российских гарнизонов. Недовольство местного населения не заставило себя ждать и стало нарастать. Одними из первых возмутились дагестанские ханы и старейшины "обществ" Акуша-Дарго и Табасарани (Дагестан). Ермолов жестоко подавлял любые выступления. В 1819-21 гг. горцы потерпели ощутимые поражения. Развернув беспощадную борьбу против набегов, "проконсул Кавказа" так и не сумел уяснить их истинной природы, усматривая корень зла в особенностях менталитета горцев, в их "разбойной" натуре. Столь упрощенный взгляд спустя десятилетия и даже на исходе Кавказской войны бытовал среди наместников Кавказа^.

Преемники Ермолова (И.Ф. Паскевич, Г.В. Розен, Е.А. Головин, А.И. Нейгардт) продолжали широко применять тактику карательных операций, имевших кратковременный эффект и практически не влиявших на положение дел в целом. Набеги на станицы и гарнизоны не прекращались, и, надо сказать, были начисто лишены тех высоких идейных установок, которые предполагает "антиколониальная" борьба. Чибе-гошя система - явление, обусловленное закономерностями общественного развития

некоторых народоч Северного Кавказа. Оно характерно для эпохи распада родового строя и формирования начальной государственности. Разрушение первобытных, архаичных социальных структур неизбежно сопровождается ростом набегов как средства добывания материальных благ. Набеги способствовали как росту власти и богатства знати, так и удовлетворению материальных запросов рядовых горцев. Именно такие процессы разворачивались в тейпах Чечни и многих "обществах" Дагестана, когда Россия своим проникновением на Кавказ вмешалась в естественный ход вещей. Имперская военная машина создала препятствия для практики набегов. Следовательно, со временем Россия превратилась во враждебную сторону. Это произошло в начале 1830-х гг., когда Гази-Магомед и Гамзат-бек сумели организовать горцев на борьбу против регулярных войск кавказской армии.

Горные и предгорные местности Большого Кавказа населяли около сотни этнических общностей. Однако непосредственное участие в Кавказской войне, даже во времена самых ожесточенных сражений, приняли только дагестанцы, чеченцы и адыги. (Впрочем, в боевых действиях участвовали также осетины, кабардинцы, часть равнинных дагестанцев и другие -только они воевали на другой стороне, т.е. в составе российских войск.) Горским лиОерим. так и не удалось поднять все население Кавказа на борьбу против России. Не помогли ни ислам с его лозунгами джихада и газавата, ни провозглашение имамата Шамиля.

Имамат - это военно-теократическое государство в Дагестане и Чечне. Оно возникло в ходе Кавказской войны в конце 1820-х гг. Последним актом образования имамата стало объявление Шамиля имамом, т.е. верховным правителем Дагестана (1834 г.) и Чечни (1840 г.).

Размах Кавказской войны, крупные походы горцев (пришедшие на смену мелким набегам и ставшие широким военно-хозяйственным промыслом), оборона от русских войск требовали организации власти и управления по принципу единоначалия. Первое время имамат напоминал скорее ставку верховного главнокомандующего, чем государство. Однако проблемы распределения добычи от походов, регулирования социальных отношений (а они менялись из-за имущественного неравенства), укрепления власти имама требовали своего разрешения. Структура имамата усложнялась; помимо военных, появились административные, хозяйственные, судебные и идеологические функции. Средством укрепления государственной власти служил также ислам, в особенности одно из его течений - мюридизм с доктриной безусловного подчинения ученика-мюрида духовному наставнику-мюршиду, с идеей газавата - священной войны за торжество веры.

Имамат включил значительную часть Дагестана и Чечни. Столицами его поочередно становились аулы Ахульго, Дарго и Ведено. Государственное устройство представляло собой довольно сложную пирамиду и кое в чем напоминало восточные деспотии. В лице имама соединялись командующий армией, первосвященник, верховный светский администратор и судья. Официальным титулом Шамиля было заимствованное из традиционной мусульманской государственности словосочетание "амир ал-муминин" (повелитель правоверных). Шамиль с помощью хорошо сконструированного административного аппарата по существу воплотил "самодержавную" идею власти. Это был суверенный правитель со всей присущей исламскому властелину символикой и атрибутикой^. Должность его задумывалась как выборная, но позже была объявлена наследственной. При имаме состояли Диван-хана - совет, решавший текущие вопросы управления, а также Тайный совет по особо важным делам. Периодически созывались съезды наместников-наибов и богословов-алимов. Там обсуждались военные и административные проблемы.

Центральное управление имамата, окончательно сформировавшееся при Шамиле, включало ревизоров и своего рода департаменты, ведавшие налогами, судопроизводством, контролем за соблюдением шариата и проч. Что касается шариата - этой правовой основы имамата, - то при всем его внешнем демократизме он служил не только средством освящения зарождавшейся собственности и узаконения социально-имущественного неравенства, но и мощным рычагом утверждения единоличной власти правителя. Гражданско-правовые вопросы решались на основе шариата, некоторые положения которого были изменены Шамилем специальными законодательными актами-низамами с учетом местных особенностей. Низамы - это система установлений, охватывавших различные сферы управления, морали и т.д.

Территория имамата административно была разделена на несколько десятков наибств, над которыми стояли мудиры, кое в чем напоминавшие генерал-губернаторов. При наибах находились представители духовенства, которые толковали шариат и распоряжения Шамиля. За деятельностью наместников следили осведомители-мухтасибы. Для управления аулами имам и наибы назначали местных администраторов-дибиров. В имамате существовала податная система, все сборы поступали в государственную казну. Главной статьей доходов являлась

пятая часть добычи каждого воина, затем десятина со всех доходов, а также налог с горных пастбищ. Имамат обладал регулярной армией, ядро которой составляли слепо преданные Шамилю муртазеки. В распоряжении имама также находилось народное ополчение; в него входило все мужское население в возрасте от 15 до 50 лет. Общая численность войск Шамиля достигала 20-30 тыс. человек.

В имамате были учреждены государственные символы - герб, знамя и печать. В 1997 г. отмечался 200-летний юбилей имама Шамиля, Праздничные и научные мероприятия в Москве, Махачкале, Грозном, других городах и республиках России показали, что имам остался в памяти потомков не только как руководитель вооруженной борьбы горцев против российской экспансии. Сведение его биографии только к военным акциям упрощает картину как реальной жизни его, так и истории северокавказских народов. Создание имамата -оригинальной государственной системы - стало одним из главных результатов и достижений деятельности Шамиля.

То, что нам известно об организации имамата, позволяет предполагать, что Шамилю удалось образовать так называемое раннее государство. "Раннее" не означает какое-то несовершенство или недоразвитость; это лишь обозначение определенной стадии в развитии государственности. Концепция "раннего государства" (the early state) была детально разработана американскими и западноевропейскими исследователями (X. Клэссеном, П. Скальником и др.) в 1970-80-х гг.^ В частности, X. Клэссен сформулирован 51 признак раннего государства на материалах более чем двух десятков обществ по всей планете". Большинство из этих признаков обнаруживается в имамате Шамиля периода его расцвета на основной территории (в Дагестане и Чечне) и в меньшей степени в Черкессии.

Вместе с тем соседство старых сильных империй - Османской и Российской, а также традиции общемусульманской и местной дагестанской государственности наложили отпечаток на устройство имамата. Он имел более сложный и совершенный вид по сравнению с типичными ранними государствами, и мы можем говорить о начале перехода к зрелой социально-административной системе^. Одно из наиболее принципиальных его отличий -единая государственная идеология. Речь идет не столько об исламе, сколько об одной из его производных - мюридизме. Сам по себе ислам был довольно нейтрален к задачам политического строительства и в условиях объективной разрозненности горских народов и общин едва ли мог их консолидировать. А вот соподчиненность властей, лидера и соратников, по принципу "мюршид-мюрид" действительно была способна сплотить администрацию разных рангов.

Сакральная власть правителя считается одним из ведущих признаков раннего государства. Но в отличие от схемы X. Клэссена, на Северном Кавказе не произошло буквального обожествления персоны Шамиля. Священность власти осуществлялась и достигалась путем объединения ее духовного и светского начал в должности имама'^. Являясь одновременно и правителем государства, и духовным вождем народа, имам тем самым как бы поднимался над всеми структурами администрации и общества, становился естественным звеном связи между народом и Всевышним^, Власть имама опиралась на административный аппарат, вкратце обрисованный выше. Этот аппарат сочетал территориальное деление на наибства (характерное для любого государства) с первичным, дружинным, типично раннегосударственным окружением лидера. При том, что многие наибы являлись доверенными соратниками Шамиля, гвардия муртазеков тоже была существенной частью административного механизма, средством контроля над наместниками и общинами. Но и в этом отношении имамат отличался от ранних государств, возникших, так сказать, с родоплеменного "нуля". Деление дагестанских территорий на наместничества по существу дублировало прежнее деление на ханства и прочие владения и, следовательно, базировалось в этом отношении на кавказских государственных, а не только патриархальных традициях.

К характерным чертам имамата как раннего государства возможно отнести этническую неоднородность; слабую урбанизацию; процесс формирования прослойки духовенства; сочетание различных отраслей права - государственного (низам), религиозного (шариат) и обычного (адат) и многие другие.

Всеобщее вооружение народа и повышенная военная функция власти также принадлежат к числу характерных черт ранних государств. Неверно было бы представлять имамат как беззащитную жертву русского нашествия, как мирный объект агрессии со стороны абстрактного "царизма". Любая, в том числе и горская, ранняя государственность отличалась чрезвычайной воинственностью, когда от вторжений (набегов) страдали и родственные племена и чуждые страны и народы. И это естественно: всякое молодое государство как растущий организм желает расширяться и укрепляться, как правило, за счет соседей. В истории

XVIII - первой половины XIX в. встречается немало примеров подобных акций со стороны первых имамов и наибов Шамиля против дагестанских и чеченских селений, казачьих станиц, Абхазии и Кахетии. Возведение набегов и походов в ранг общенародной политики соседствовало с такими рудиментами архаичной социальности, как институт кровной вражды и мести, культ воина и т.п.^

В истории случалось, что подобная воинственность приводила в результате к созданию могущественных держав (и у имамата, очевидно, имелся соответствующий потенциал). Но нередко происходил разгром раннего государства и поглощение его более сильной соседней империей. Именно так произошло с имаматом. Присущая ему военная активность столкнулась с мощным наступлением России на Северный Кавказ. Огромный перевес сил позволил ей в конце концов разгромить и присоединить к себе имамат.

В начале 1850-х гг. там назрел и внутренний кризис. Ухудшились отношения между имамом и аульской верхушкой. Часть ее во главе с наибом Хаджи-Муратом перешла на сторону России. Длительная война, тяжелое положение крестьян - главной жертвы военных действий, -массовые репрессии имама против целых аулов, заподозренных в неповиновении, - все это вызывало недовольство горцев. Голод 1850 г. еще более обострил противоречия в имамате. Дополнительные сложности для Шамиля и его соратников создавало и непостоянство лидеров Чечни, тогдашнее неприятие чеченцами догм ислама, неподготовленность их к жестким нормам государственности.

Инерция реликтов доклассовой эпохи возобладала в недрах созданного горскими предводителями политического общества. Государственность, возникшая в основном на базе "вольных" обществ Дагестана, тейпов Чечни и "демократических" племен Черкессии, под влиянием объективной необходимости в ходе войны не смогла способствовать этнической консолидации (отсутствие которой Шамиль пытался возместить фактором религиозно-политическим).

Шамиль возглавил горцев в 1834 г. До этого Кавказская война прошла уже несколько стадий. Первый связан с именем имама Гази-Магомеда (Кази-Муллы), осадившего в 1830 г. Хунзах - резиденцию аварских ханов, в 1831 г. захватившего Тарки, а затем и Дербент. После успешных действий горцев наступил спад. Большинство воинов разошлось по домам.

Следующая стадия войны началась с взятия Хунзаха в 1834 г. под руководством второго имама Гамзат-бека. Этот этап длился недолго из-за скорой гибели вождя.

25-летнее противостояние между горцами и Кавказской армией связано с Шамилем. В 1837 г. войска имама нанесли ей крупное поражение. Но в 1839 г. российские войска под командованием П.Х. Граббе захватили Ахульго - ставку Шамиля, вынужденного отступить. В 1840 г. произошло ожесточенное сражение при р. Валерик; в сентябре того же года Шамиль потерпел крупное поражение при Гимрах (Дагестан). В 1841-43 гг. армия имама вновь одержала ряд побед. В 1844 г. она заняла Кайтагское и Табасаранское ханства в Дагестане.

В 1844 г. на Кавказе было учреждено российское наместничество. Войска сменявших друг друга наместников М.С. Воронцова, Н.Н. Муравьева, А,И. Барятинского постепенно вытесняли отряды Шамиля в горный Дагестан. В 1851 г. было разгромлено движение адыгов под предводительством Магомед-Амина. Окончательное поражение имам потерпел в ауле Гуниб, где он был пленен войсками князя Барятинского в августе 1859 г. Имамат распался, и его территория была включена в состав Российской империи. Но военные действия на Северо-Западном Кавказе продолжались еще около пяти лет и полностью завершились в 1864 г.

Правительство оказало Шамилю огромные почести. Он был торжественно препровожден в Калугу, где и поселился с семьей. Пожелав совершить паломничество в Мекку, имам получил дозволение императора и в сопровождении родных отбыл на Ближний Восток.

Такое отношение к поверженному противнику произвело в целом благоприятное впечатление на народы Северного Кавказа. После окончания войны обстановка в крае стала гораздо более стабильной, набеги и мятежи случались намного реже^. Одним из существенных последствий Кавказской войны явилось изменение этнодемографической ситуации на территориях, прежде охваченных войной. Значительная часть населения мигрировала за пределы Российского государства (так называемое мухаджирство). На оставленных землях поселялись выходцы из внутренних губерний России, казаки, иноплеменные горцы.

С 1860 г. все пространство Северного Кавказа было поделено на Ставропольскую губернию, Кубанскую и Терскую области. Тогда же в одноименную область был преобразован Дагестан. На протяжении второй половины XIX-начала XX в. Кавказ неоднократно подвергался административно-территориальным трансформациям. В конце концов на регион распространилась общеимперская управленческая система. В таком же русле проводились здесь земельная, судебная и военные реформы. При этом сложное экономическое положение, несогласие с действиями местных

адмиг.истраторов, психологическое воздействие воспоминаний о войне (становившихся все более привлекательными и легендарными с течением времени) не раз побуждали жителей Северного Кавказа к антиправительственным выступлениям.

В 1882 г. в рамках политики централизации и унификации управления Кавказское наместничество было упразднено. Кавказ был включен в единую административную систему России. Но в 1905 г. в обстановке растущей нестабильности в регионе правительство вновь было вынуждено вернуться к идее наместничества. Облеченный фактически министерскими полномочиями наместник активно принялся разрешать земельные, податные, административные и прочие проблемы. Однако вскоре началась Первая мировая война, затем разразились революционные события 1917 г. Кавказ вступил в новый этап своей истории.

Горцы в СССР. В первое время после октября 1917 г. советская власть на Северном Кавказе просуществовала сравнительно недолго - не более 10-1 1 месяцев. С середины 1918 по апрель

1920 г. этот регион находился под контролем белогвардейских армий.

Вопрос о том, на чьей стороне выступало население Северного Кавказа в ходе Гражданской войны, далеко не однозначен. Значительная часть местного населения была настроена антисоветски и участвовала в белом движении.

Осколки "Дикой дивизии" влились в Добровольческую армию Л.Г. Корнилова, составив его личный конвой^. Однако в ходе противостояния отмечались далеко не единичные случаи перехода ряда национальных образований (в частности, ингушских) на сторону Красной армии. Ее командование искусно играло на давних противоречиях между горскими народами и казаками, видя в последних большую, с его точки зрения, угрозу. В любом случае не следует риссмитринать участие кинказских народом к белом Снижении как борьбу за собственную независимость, так как одной из основ белой идеи являлась борьба за "единую и неделимую Россию" и резкое неприятие любого, в том числе и национального, сепаратизма.

После окончания Гражданской войны перед советским правительством встала задача объединения многонационального населения Северного Кавказа с целью достижения среди него экономического равенства. Препятствия этому были огромны: многосословность, поликонфессиональность, различия в культуре и системах хозяйства и т.д. Тем не менее такая попытка была сделана. После кратковременного функционирования Северокавказской республики было решено образовать многонациональную автономию кабардинского, русского, балкарского, осетинского, чеченского, ингушского, карачаевского, ногайского и прочих проживающих в крае народов в виде Горской республики. Декрет ВЦИК по этому поводу был принят 20 января. В нее включались Чеченский округ (бывшие Веденский, Грозненский округа, правотеречная часть Кизлярского отдела и восточная часть Сунженского отдела); Назранов-ский округ (Ингушетия); Владикавказский округ; Кабардинский округ (южная часть бывшего Нальчикского округа); Карачаевский округ; южная часть Пятигорского отдела; южная часть Баталпашинского отдела Кубанской области. Республика образовывалась как составная часть РСФСР. Города Владикавказ и Грозный с нефтяными промыслами выделялись в самостоятельные административные единицы, подчинявшиеся непосредственно ЦИК и Совету народных комиссаров Горской АССР. Кроме того, особенностью статуса тогдашних автономных республик, в том числе и Горской, было подчинение ряда их наркоматов непосредственно ВЦИК, минуя соответствующие наркоматы РСФСР'^

Хотя округам республики и придавалось значение национальных образований, все-таки Горская АССР строилась на территориальной, а не национальной основе. Она не носила названия нации, преобладающей по численности. Такой подход к ее созданию объяснялся в первую очередь многонациональным составом населения. В то же время следовало учитывать и психологический фактор - все народы, входящие в республику, провозглашались равными, что было притягательным для них. Этот опыт был использован также при создании Крымской АССР и в некоторой степени Дагестанской АССР.

Горская АССР просуществовала недолго. Как показали дальнейшие события, ее судьба, несомненно, оказалась связана как с изменением политической обстановки в Закавказье (советская власть утвердилась не только в Азербайджане, Армении, но и в Грузии в феврале

1921 г.). так и с заметным пробуждением национального самосознания горских народов. Уже при формировании республики стали появляться политические группировки, среди которых были и сторонники независимости от России, и приверженцы полного объединения с ней.

Становление и развитие Горской республики происходило в крайне сложной и противоречивой обстановке. Сказывалась несбалансированность политики Центра, непоследовательность взглядов и оценок со стороны И.В. Сталина народного комиссара по делам национальностей. На первом этапе создания Горской республики И.В. Сталин, имевший тесные

связи с Кавказом и обладавший соответствующей должностью в правительстве страны, сыграл немаловажную роль. Однако в дальнейшем он очень быстро охладел к идее объединения горских народов в одно государственное образование, что усилило позиции децентрализаторски настроенных политиков Кавказа. Причины подобной перемены в сталинских взглядах не вполне ясны. Судя по всему, как в 20-е гг., так и в перспективе Сталин возлагал большие надежды на Грузинскую республику как на регулятора всей жизни народов Кавказа. Возможный противовес этому в лице единого государственного образования северокавказских народов едва ли ему импонировал^.

В результате уже в 1921-22 гг. из Горской АССР выделились самостоятельные автономные области - Кабардинская (позднее - Кабардино-Балкарская), Карачаево-Черкесская и Чеченская, а в 1924 г. - Северо-Осетинская и Ингушская. В том же году Горская АССР была ликвидирована.

События тех лет весьма напоминают современные. Из состава Горской АССР вышли народы, претендовавшие на собственные государственные образования. Однако исторические условия их развития, экономическое положение, география расселения диктовали необходимость существования в общем государственном образовании кабардинцев с балкарцами, черкесов с карачаевцами и т.д. На Назрановской конференции 1922 г. отмечалось, что "распад ГАССР способствует националистическим тенденциям, которые проявляются особенно сильно (пример Чечни) и откроют возможности для межнациональных конфликтов"^. Однако в условиях всеобщей эйфории, охватившей народы края, победила тенденция к созданию самостоятельной государственности. Хотя со строго юридической точки зрения правовой статус автономных областей можно только с очень большой натяжкой приравнять к статусу самостоятельного (даже не независимого!) государства.

Показательно, что объяснения национальному размежеванию практически не отличались тогда от тех, которые использовались в недавнее время. В Чеченском округе в 1922-23 гг. политическая жизнь протекала под лозунгом "Через разъединение к объединению!", который понимался как сначала выход из Горской автономии, а затем объединение в форме Северо-Кавказской федерации горских народов. Аргументы выдвигались следующие: 1) существование ГАССР служит отрицательным фактором для составляющих ее частей, почти не заинтересованных в промежуточной между ними и краевым центром инстанции, особенно если иметь этот центр во Владикавказе; 2) ГАССР отвлекает от округов лучших работников, столь необходимых на местах; 3) краевые органы не смогут обслуживать горские народности, имея большинство русских и казачьих губерний. В период "парада суверенитетов" почти никто не задумывался о цене и путях достижения жизнеспособности новых государственных образований. Главное заключалось в том, чтобы поскорее достичь самостоятельности.

Если бы у Центра была последовательная политика по сохранению Горской республики, и он поддерживал ее по всем направлениям политической и хозяйственной жизни, возможно, это способствовало бы созданию мощного государственного образования, в котором народы были бы равными, без каких бы то ни было преимуществ одного перед другими. И это не привело бы к разделению столь обширного региона на лоскутные, со слабым экономическим потенциалом государства, раздираемые противоречиями, многие из которых не разрешены и по сей день. Однако интеграции не произошло. Формирование и позднее функционирование новых кавказских автономий отвлекало огромные людские ресурсы на решение бесконечно длящихся организационных вопросов, вместо концентрации усилий на выполнении хозяйственных задач повышения материального и образовательного уровня горского и казачьего населения,

С другой стороны, нельзя, конечно же, трактовать национальное размежевание на Северном Кавказе в 20-е гг. как серьезное противостояние центральным (как бы сказали сегодня - федеральным) органам власти и, тем более, как стремление к выходу из состава РСФСР. В то время ни одна национальная автономия об этом и не помышляла. Напротив, общереспубликанские властные структуры рассматривались в качестве арбитра при разрешении конфликтных ситуаций, которых в тот период возникало немало. Распад ГАССР положил начало территориальным претензиям между образовавшимися национальными автономиями. Советским органам неоднократно приходилось разрешать пограничные конфликты между Дагестаном и Чечней, Чечней и Грузией, Ингушетией и Осетией, Ингушетией и Грузией, Ингушетией и Кабардой, а также с Сунженским округом, одновременно занимаясь и вопросом о праве на нефтеносные участки. При невозможности разрешить споры на месте их рассмотрение передавалось в центральные органы власти,

Отсюда следует, что само национальное размежевание проходило весьма непоследовательно и стало предметом борьбы между партийными и государственными функционерами, не имевшими единства в этом вопросе. Не исключаем, однако, что подобное положение вещей

5 Отечественная история, №5                                                                 129

вполне устраивало высшее руководство страны, поскольку точно соответствовало древней формуле "разделяй и властвуй". Знаменателен, например, тот факт, что вначале были объединены Сунженский округ и г. Грозный. И только затем состоялось объединение Сунженского казачьего округа с Чечней, поскольку работники Грозненской парторганизации стремились изолировать Грозный от окружавшей его Чечни. Еще в 1921 г., когда Грозный находился в составе Горской республики, поднимался вопрос о выходе его из ГАССР и создании самостоятельной Грозненской губернии с включением Сунженского округа. Русское (казачье) население тяготело к объединению с русскоязычными жителями города, в результате чего и произошло сначала объединение Сунженского округа с Грозным и лишь в 1929 г. они были включены в состав Чечни (что вызвало резкое недовольство местных казаков).

Показательно, что почти все эти проблемы остались в повестке дня и сегодня. А то, что при попытке их решения федеральным и местными правительствами проливается больше крови, чем даже в 20-е гг., можно объяснить лишь тем, что сил у современной государственной власти России хватает лишь на то, чтобы "разделять", но уж никак не "властвовать".

В последующие годы на Северном Кавказе продолжала увеличиваться межэтническая напряженность. В ее основе лежал комплекс причин, главными из которых, как уже отмечалось, были невнимание центральных и местных органов власти к национальной специфике региона, игнорирование своеобразных экономических проблем, стремление к принятию жестких решений в антирелигиозной политике и т.п. Это порождало определенное отчуждение местных народов по отношению к многим мерам советского правительства.

Наиболее серьезной проблемой на Северном Кавказе было повстанческое движение, в котором принимало участие население, недовольное правительственной политикой на Северном Кавказе - и в первую очередь коллективизацией сельского хозяйства. Внедрявшаяся часто без учета местных особенностей, она вызвала резкое неприятие населения, что привело к открытым выступлениям уже в начале 30-х гг., и на протяжении всего этого десятилетия данное движение практически не прекращалось. В 1938 г. только в одной Чечене-Ингушетии участниками повстанческих групп было совершено 98 нападений, в ходе которых происходил грабеж имущества и угон скота; было убито 49 руководящих работников. В то же время это движение нельзя считать организованным народным выступлением за независимость, поскольку такая цель не ставилась. Серьезно поставить ее в то время было вряд ли возможно, да и размах движения все же оказался сравнительно невелик. К концу 30-х гг. почти все повстанческие группы были ликвидированы. Но к началу Великой Отечественной войны политическая, экономическая и межэтническая обстановка на Северном Кавказе оставалась напряженной.

В ходе войны на Северном Кавказе чрезвычайно ухудшилась криминогенная ситуация (что, кстати, было присуще тогда не только этому региону). По данным Отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, в 1941-43 гг. по Союзу было ликвидировано 9161 вооруженная группа (54 130 человек), из них на Северном Кавказе 963 группы (13,5%) - 17 563 человек (32,5%). В первой половине 1944 г. по Союзу было пресечено действие 1727 подобных формирований (10994 человека), из них на Северном Кавказе - соответственно 145 (8,4%) и 3144 (28,6%)2l.

Не обращать внимания на наличие бандформирований на территории Северного Кавказа было бы неправильным. Так же, как и придавать этому явлению характер общенациональной борьбы против советской власти. Именно на это, между прочим, весьма рассчитывало и немецкое командование. При планировании летнего наступления 1942 г. вермахт очень надеялся на реализацию плана "Кавказ", согласно которому ожидалось, что народы Северного Кавказа окажут содействие немецким войскам. В ходе осуществления этого плана германскими спецслужбами неоднократно проводилась заброска десантов и диверсионных отрядов, в задачу которых входила и вербовка местного населения. В течение 1942 г. активность этих отрядов была очень высокой.

Однако массового перехода народов Северного Кавказа на сторону противника не произошло. Это признавало и немецкое комадование^. Патриотические настроения народов оказались в целом сильнее и старых обид, и недовольства тогдашней правительственной политикой, К началу 1943 г. Северный Кавказ был в основном освобожден от оккупантов. Однако страх высшего советского руководства перед самой возможностью измены достиг такой степени, что во второй половине 1943 г. начали разрабатываться детальные планы депортации ряда кавказских народов,

Сталинская депортация народов, подробности которой стали известны лишь сравнительно недавно, была, конечно, грубейшим нарушением всех юридических норм даже в условиях

военного времени и совершенно незаконной с позиций действовавшей тогда Конституции СССР. Среди народов Северного Кавказа ее последствия наиболее сильно сказались на чеченцах, ингушах, карачаевцах и балкарцах^. Некоторые из национальных автономий были ликвидированы и восстановлены только после войны^. Фактически депортация являлась признаком неудачи правительственной политики в отношении этих народов, попыткой решить сложнейшие проблемы грубыми и примитивными методами. В то же время ее нельзя считать каким-либо очередным этапом Кавказской войны, поскольку высылались, как известно, не одни кавказцы, а все народы, с которыми, по мнению советского руководства, могли возникнуть проблемы в ходе войны с Германией.

В послевоенные годы, когда репрессии против народов Северного Кавказа были прекращены (хотя официальной их реабилитации пока не прозошло), начался процесс реэмиграции депортированного населения на территорию его прежнего преимущественного проживания, но некоторые значительные по численности группы осели в других союзных республиках. К концу 60-х гг. реэмиграция практически завершилась. Однако последствия депортации сказались на жителях Северного Кавказа весьма существенно. Некоторые из репрессированных народов лишь через 20 лет после окончания войны с трудом восстановили свою довоенную численность. В дальнейшем демографическая ситуация у них не вызывала опасений. Но за период их вынужденного отсутствия на территории их былого преимущественного проживания росла численность других народов, и этническая структура национальных автономий существенно изменилась. Это создало новые проблемы этнодемографического характера, которые внешне не проявлялись в последние десятилетия советского периода, но резко обострились со второй половины 80-х гг.^

Характер современной политической ситуации на Северном Кавказе требует тщательного и всестороннего анализа. Но даже исходя из общеизвестных фактов последних лет, можно сделать вывод, что обострение обстановки в этом регионе напрямую связано с ослаблением центральной государственной власти страны, неудачно проводимой национальной политикой^, отсутствием единого подхода к проблемам межнациональных отношений, принятием скороспелых и непоследовательных решений с далеко идущими тяжелыми последствиями. С другой стороны, очевидно - и недавние обострения отношений между северокавказскими республиками это хорошо показывают, - что никакого единого антироссийского движения на Северном Кавказе не было и нет; не говоря уже о многовековой перманентной войне. Существуют лишь конъюнктурные действия местных, национальных элит, которые, используя слабость государственной власти в современной Российской Федерации, стремятся добиться для себя наибольших экономических и политических выгод, применяя при этом все возможные методы - вплоть до политического шантажа и открытого террора.

Не все политики в Центре и на местах учитывают долгий опыт отношений народов России и Северного Кавказа. Он не сводился лишь к войне, к взаимному истреблению. Да, Российская держава присоединяла народы и территории не только мирным путем, она и завоевывала их. Однако изучение реальной истории показывает, что даже в этом случае население новых российских владений не превращалось в непримиримого врага России. Такой извечный враг существует лишь в опасных политических мифах - в том числе мифе о 400-летней войне России с горцами. Война, т.е. организованные боевые действия армий враждующих сторон, длилась в общей сложности менее столетия - в 1810-х - 1860-х и в 1990-х гг.

Примечания

' См. напр.: Древняя российская вивлиофика. Изд. Н.И. Новиков. Ч. 16. М., 1791. С. 249, 250. ^См. напр.: Российский государственный архив древних актов, ф. 123, оп. 1, д. 14, л. 16; Дашков Ф.Ф. Памятники дипломатиччских сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI и XVII вв. Симферополь, 1891. С. 35.

^ См.: Русско-чеченские отношения. Вторая половина XVI-XVIII в. Сборник документов. Сост. Е.Н. Кушева. М., 1997.

^Броневский С.М. Исторические выписки / Подгот. текста И.К. Павловой. СПб., 1996. С. 40; Архив востоковедов Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН, разряд 2, оп. 2, № 1. л. 36 об.

^ Неожиданно она возродилась в наше время. Летом 1997 г. тогдашний Секретарь Совета безопасности РФ И.П. Рыбкин объяснял в интервью главному редактору "Аргументов и фактов" (1997, № 27): "Когда Президент Б. Ельцин заговорил о многовековом противостоянии России и Чечни, кое-кто удивился. Удивлялись те, кто не знает или не хочет знать историю. Противостояние началось с конца XVI века, когда

рязанцы стали переселяться на Сунжу. С тех пор Россия стремилась подчинить Чечню, и война там шла постоянно".

^ См.: Б лиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война. М., 1994. С. 148.

" Экономическим связям горцев с Россией посвящены, в частности, исследования В.Г. Гаджиева "Роль России в истории Дагестана" (М 1965); "Россия и Дагестан" (М„ 1994).

* Вот один из типичных примеров. Летом 1863 г., уже на исходе Кавказской войны, наместник вел. кн. Михаил Николаевич в телеграмме Александру II сообщил об очередном инциденте в Закатальском округе: "Двумя гарнизонами крепости был блистательно отбит штурм лезгинов численностью около трех тысяч. Причина бунта неизвестна. Полагаю фанатизм" (Российский государственный военно-исторический архив, ф.484,оп. 1, д. 89, л. 47).

" Объем властных полномочий Шамиля ныне подвергается сомнению в науке (см. напр.: Г аммер М. Шамиль - правитель государства и его дипломатия. Махачкала, 1997, С. 30). Отметим, однако, что такой авторитетный современник тех событий, как Л.Н, Толстой, был убежден, что имам Шамиль и Николай 1 представляли "вместе как бы два полюса властного абсолютизма - азиатского и европейского" (Сборник воспоминаний о Л.Н. Толстом. М., 1911. С. 99),

'" cm.: the Early State. Ed. by H. Claessen & P. Skalnik. The Hague, 1978; Origins of the State. The Anthropology of Political Evolution. Ed. by R. Cohen & E. Service. Philadelphia, 1978; The Study of the State. Ed. by H. Claessen & P. Skalnik. The Hague, 1981; Early State Dynamics. Ed. by H. Skalnik & P. Van der Velde. Leiden, 1987; Early State Economics. Ed. by H. Skalnik & P. Van der Velde. New Brunswick; L., 1991; Альтернативные пути к ранней государственности / Ред. Н.Н. Крадин, В.А. Лынша. Владивосток, 1995. ' ' The Early State. P. 533-596.

^ В теории "раннего государства" подобные структуры обозначаются как ранние государства переходного типа (the transition state).

^ Законченный вид подобная система обрела в принципе "велаят-е факих" в Исламской Республике Иран, где имам стоит над всей светской пирамидой власти, но не принадлежит к ней.

^ Многими из перечисленных признаков обладали раннегосударственные общества германцев середины 1 тыс. н.э., арабов эпохи начала великих завоеваний, восточных славян VIII-IX вв., монголов XII в. и др. Некоторые черты ранней государственности наблюдаются в сегодняшней Ичкерии. Вероятно, там имеет место очень редкая (но не уникальная) историческая ситуация регенерации социальных институтов прошлых эпох.

"' Длительность и ожесточенность этого четвертьвекового противостояния основывались на комплексе исторических факторов и обстоятельств. Несомненно, сказывались и просчеты имперской военно-политической машины, стремившейся во что бы то ни стало "замирить" непокорный регион (см.: Gammer М. Muslim Resistance to the Tsar: Shamil and the Conquest of Cherkesia and Daghestan. L., 1994. P. 292).

^ Справедливости ради отметим, что налаживанию мирной жизни на землях бывшего имамата споюобствовали не только административные меры русских властей и пребывание Шамиля в почетном плену, но также усталость народа от десятилетий боев, деморализации его в результате поражения в войне. Одним из ярких показателей морально-психологического состояния горского (чеченского) общества последней четверти XIX в. стало распространение мистического исламского течения зикризма. Идеолог его Кунта-хаджи имел сложные отношения с имамом, но после разгрома последнего развернул в Чечне свою проповедь, Зикристский ритуал кругового движения верующих друг за другом с произнесением сакральных фраз ныне возродился среди чеченцев.

'" См.: История Гражданской войны в СССР. Т. 1. М., 1937. С. 184-187. '* Конституция и конституционные акты РСФСР. 1918-1937 гг. М„ 1940. С. 40.

'" Национально-государственное строительство в Российской Федерации: Северный Кавказ (1917-1941). Майкоп, 1995. С. 67. ^ Цит, по: там же. С. 85.

^ См,: Бугай Н.Ф, Правда о депортации чеченского и ингушского народов // Вопросы истории, 1990. № 7. С. 33.

" См.: Мюллер H. Вермахт и оккупация (1941-1944). М„ 1974. С. 253,272. ^ Бугай Н.Ф. Л. Берия - И. Сталину: "Согласно Вашему указанию...". М., 1995. С. 90-142.

Кроме Республики немцев Поволжья; упраздненная в тот же период Крымская АССР национальной автономией не являлась,

^ См.: Современная русская идея и государство. М,, 1995. С. 137, 138.

^Так, еще несколько лет назад во время осетино-ингушского конфликта представители государственной власти самого высокого уровня давали обеим сторонам взаимоисключающие обещания.




1. Происхождение государства и права
2. темах на їх основі стимульовані післяростовими обробками 01
3. 40см высота 40см 250 руб
4. Энгельса Публикуемая здесь рукопись критика проекта программы вместе с сопроводительным письмом к Брак
5. либо признака или свойства предмета явления с целью его более детального изучения
6. ЗВЕЗДЫ НОВОГО ВЕКА 2223 февраля 2014 г
7. Статья 101 Основания возникновения права пользования участками недр Основаниями возникновения права пол
8. Реферат- Христианизация коренных народов Сибир
9. Расчёт технологических показателей котельной
10. тема Управление финансами
11. Запиши число следующее при счёте за числом 8 Запиши число которое стоит при счёте перед числ
12. ldquo;Bellun omneum contr omnesrdquo; знаменитый принцип философии политики и права E Гоббса
13. Статья 1 Налоги ссуды с обязательным погашением и денежные взносы Налоги ссуды с обязательным погашен
14. вариант Есеп 1
15. Женское здоровье Ответьте пожалуйста на ниже перечисленные вопросы которые помогут составить наиболе
16. Здания и сооружения
17. Предмет и метод философии
18. Лейбористская партия в политической жизни Великобритании
19. Тревожность
20. Проблема повышения безопасности в рамках деятельности организации объединённых наци