Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Орегона ~ 1 Клайв Касслер Крэйг Дирго Золотой Будда Прелюдия 31 марта 1959 г.html

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2016-01-17

Бесплатно
Узнать стоимость работы
Рассчитаем за 1 минуту, онлайн

Клайв Касслер Крэйг Дирго

Золотой Будда

Хроники «Орегона» – 1

Клайв Касслер, Крэйг Дирго

«Золотой Будда»

Прелюдия

31 марта 1959 г. 

Цветы, окружающие летнюю резиденцию в Норбулинке, скоро должны были распуститься. Парковая часть дворцового комплекса была весьма примечательна. От окружающего мира ее отделяла высокая каменная стена, внутри росли сады, а в центре возвышалась еще одна стена желтого цвета, чуть пониже внешней. За нее мог заходить только сам далай-лама, его советники и несколько избранных монахов. Здесь разместились тихие пруды, обитель далай-ламы и храм для молитвы.

Это был островок порядка в центре страны, погруженной в хаос. Недалеко, на склоне холма, чудом держался внушительного вида зимний дворец Поталы. Массивное строение, казалось, вот-вот соскользнет вниз со склона. Дворец был построен много сотен лет назад. Подход к зданию заслуживает отдельного описания. Каменные ступени ведут со средних уровней семиэтажного дворца и обрываются около гигантского камня. Один к одному уложенные камни выстроились в стену примерно восьми футов высотой. У основания стены была довольно широкая поляна, на которой собрались десятки тысяч тибетцев. Эти люди, как и еще одна большая группа у Норбулинки, пришли сюда, чтобы защитить своего духовного лидера. В отличие от ненавистных китайцев, вторгшихся в их страну, крестьяне не принесли с собой винтовок, они вооружились ножами и луками.

Против артиллерии тибетцы стояли безоружные. Они были рады погибнуть, но защитить своего наставника.

За желтой стеной далай-лама молился Махакале, своему личному покровителю. Китайцы пообещали переправить его в штаб ради его же безопасности, но он знал, что на самом деле их намерения были иными. Это были те самые китайцы, в защите от которых он так нуждался. Ясность внесло письмо, только что полученное от Нгабо Нгаванга Джигме, губернатора Чамдо. После обсуждения с генералом Таном, китайским военным министром, Джигме был уверен, что китайцы планируют начать артобстрел толпы, создать панику и рассеять людей.

Если это произойдет, людские потери будут ужасны.

Поднявшись с колен, далай-лама подошел к столу и позвонил в колокольчик. Почти сразу дверь отворилась, и в проеме возникла голова Кузуна Депона, личного телохранителя далай-ламы. Через приоткрытую дверь ему были видны несколько его подчиненных. Полицейские являли собой устрашающее зрелище. Каждый из них был выше шести футов, носил усы и был одет в черный свободный костюм.

Несколько тибетских мастифов вскочили и сделали стойку.

– Пожалуйста, пригласите оракула, – тихо произнес далай-лама.

Прямо из своей резиденции в Лхасе Лэнгстон Оверхольт третий наблюдал за порядком, наставлял, советовал. Он стоял рядом с радиооператором.

– Ситуация критическая, конец связи.

Радиооператор покрутил диск, чтобы уменьшить помехи.

– Поверьте, красный петух все-таки проберется в курятник, конец связи.

Оператор тщательно сверил частоту.

– Срочно нужна поддержка, конец связи.

Снова задержка, пока оператор приводил в порядок диск.

– Я рекомендую орлов и верблюдов, конец связи.

Лэнгстон молча стоял, пока радио заливалось соловьем, а зеленые точечки разбегались и снова соединялись в маленьких зеленых змеек. Все слова уже были сказаны; от них теперь больше ничего не зависело. Оверхольту прямо сейчас были нужны самолеты.

Оракул, Дорье Дракден, находился в состоянии глубокого транса. Последние лучи заходящего солнца проникли через маленькое оконце высоко под самым потолком и проложили узенькую дорожку к кадильнице. Клочки дыма причудливо танцевали среди теней и света, а в воздухе таинственно витал запах корицы. Далай-лама сидел на подушке напротив стены, подвернув под себя ноги, в нескольких футах от Дракдена, который сидел на коленях, согнувшись пополам и уткнувшись лбом в деревянный пол. Внезапно оракул заговорил, его голос звучал словно из-под земли.

– Уходи сегодня вечером! Пора.

Затем, так и не раскрыв глаз, не выйдя из транса, он поднялся, направился к столу, и остановился, когда между ним и столом осталось не больше фута. Он протянул руку, взял перо, обмакнул его в чернильницу и нарисовал подробный план на листке бумаги. Закончив, оракул опустился на пол.

Далай-лама бросился к оракулу, приподнял его голову и похлопал по щекам. Очень медленно человек начал приходить в себя. Далай-лама подложил ему под голову подушку и поднялся, чтобы принести воды из источника, который бил прямо из-под земли. Он поднес чашу к губам оракула.

– Выпей, Дорье, – тихо произнес он.

Очень медленно старик переместил себя из горизонтального положения в вертикальное. Как только далай-лама уверился в том, что с оракулом все в порядке, он подошел к столу и уставился на чернильный рисунок.

Это был детальный план его бегства из Лхасы прямо к индийской границе.

Оверхольт с самого рождения знал, кем он будет. Все Оверхольты служили в разведке. Его дед был шпионом во время Гражданской войны, отец – во время Первой мировой, а Лэнгстон третий начинал в разведке во время Второй мировой войны, прежде чем попасть в ЦРУ, основанное в 1947 году. Сейчас ему было тридцать три, пятнадцать из которых он посвятил шпионажу.

И до сих пор ни одна из ситуаций не казалась Оверхольту настолько зловещей.

Ведь это не король или королева, попавшие в опасное положение, не понтифик и не диктатор. Это духовный лидер. Это человек, божественный владыка, живое божество, предводитель, чей род вел свое начало с 1351 года нашей эры. Если ничего не произойдет в ближайшее время, коммунистическая кара вскоре превратит его в пленника. В этом случае партия будет проиграна для всего человечества.

В Мандалае, Бирма, послание Оверхольта было получено и переправлено в Сайгон, откуда его перевели в Манилу, затем секретным подводным путем в Лонг-Бич, в Калифорнию, а оттуда прямиком в Вашингтон, округ Колумбия. Ситуация в Тибете продолжала ухудшаться, и ЦРУ начало стягивать силы к Бирме. Группа была недостаточно сильна, чтоб долго защищаться от китайцев, но ее вполне хватало, чтобы сдержать их, пока более хорошо вооруженные отряды будут переброшены на помощь.

Передовой отряд, названный Гималайскими военно-воздушными силами, состоял из четырнадцати «С-47», десять из которых могли сбрасывать бомбы, а четыре были оснащены стандартными пушками. Основную угрозу представляли шесть истребителей «Ф-86» и тяжелый бомбардировщик «Б-52».

Ален Даллес сидел в Овальном кабинете и, попыхивая трубкой, разъяснял сложившуюся ситуацию президенту Эйзенхауэру. После этого глава ЦРУ откинулся на спинку кресла и дал президенту возможность обдумать все вышесказанное. На несколько мгновений кабинет погрузился в тишину.

– Господин президент, – наконец произнес он, – ЦРУ взяло в свои руки расстановку сил в Бирме. Одно ваше слово – и самолеты поднимутся в воздух в течение часа.

После выборов в 1952 году Эйзенхауэр столкнулся со слушанием дела Маккарти, с первыми совещаниями по Вьетнаму и с сердечной недостаточностью. Ему пришлось приказать десятитысячной армии оказать давление на объединение в Литл-Рок, штат Арканзас; стать свидетелем того, как Советский Союз занял лидирующее положение в космосе; его вице-президента забили камнями враждебно настроенные толпы в Латинской Америке. Зато теперь у Кубы появился свои коммунистический лидер, и это происходило всего в девяти милях от границы Соединенных Штатов. У него не осталось сил.

– Нет, Ален, – помолчав, тихо произнес он. – Нам следует держаться от ситуации в Тибете в стороне.

Даллес поднялся и, пожимая Эйзенхауэру руку на прощание, произнес:

– Я предупрежу своих людей.

Пепельница, стоящая на столе недалеко от радиорубки на командном пункте в Лхасе, была переполнена окурками от сигарет без фильтра. Текли часы, но ничего, кроме подтверждения о прошедшей радиопередаче, не приходило. Каждые полчаса тибетские наблюдатели докладывали оперативную обстановку. Видеоразведка доложила, что толпы растут с каждой минутой, но вычислить точное количество крестьян наблюдатели были не в состоянии. Тибетцы продолжали спускаться с гор, людской поток лился непрерывно, как живая река, вооруженная ножами, палками и камнями. Миллионная толпа будет отличной мишенью для хорошо вооруженных китайских солдат.

Хотя китайцы ничего не предпринимали, наблюдатели заметили отряды, продвигающиеся по направлению к городу. Оверхольт уже был свидетелем чего-то подобного пять лет назад в Гватемале. В тот раз толпа, поддерживающая антикоммунистических бунтовщиков под предводительством Карлоса Армаса, внезапно вспыхнула, как порох. Воцарился хаос. Войска, преданные президенту Джейкобу Арбенсу, открыли огонь по толпе в надежде восстановить порядок, и прежде, чем успел рассеяться пороховой дым, госпитали и морги были переполнены ранеными и умирающими. Оверхольт организовал то выступление, и воспоминания о том печальном опыте надолго остались в его памяти.

В то же мгновение затрещало радио.

– Верхушка против, конец связи.

Сердце Оверхольта сделало пируэт и вернулось на место. Самолеты, за которыми он посылал, до сих пор не прибыли.

– Папа Медведь согласен подмести тропинку, если это будет необходимо во время охоты. Совет отбывать с последующим путешествием, конец связи.

Оверхольт понял: Эйзенхауэр приказал не атаковать Лхасу, но Даллес согласился лично прикрывать бегство из Тибета, если, конечно, до этого дойдет дело. Если он все провернул правильно, то ему не придется рисковать своей задницей – вот какие мысли крутились в голове Оверхольта.

– Сэр? – ожил радиооператор.

Оверхольт вынырнул из своих мыслей на поверхность.

– Они ждут вашего ответа, – тихо произнес оператор.

Оверхольт дотянулся до микрофона.

– Подтверждено и согласовано, – прокричал он, – и поблагодарите Папу Медведя за его жест. Мы выйдем на связь на дороге. Сворачиваемся, конец.

Радиооператор уставился на Оверхольта.

– Что ж, будь что будет. Разбейте здесь все, – тихо сказал Оверхольт. – Мы уходим с минуты на минуту.

За желтой стеной подготовка к бегству далай-ламы шла свои чередом. Оверхольт спокойно миновал охрану и теперь ждал аудиенции. Пять минут спустя далай-лама, облаченный в свой желтый балахон и очки в черной оправе, появился в приемной. Духовный лидер выглядел усталым и покорным.

– Я вижу по вашему лицу, – тихо произнес он, – что помощи ждать не стоит.

– Прошу прощения, ваше святейшество, – ответил Оверхольт. – Я сделал все, что было в моих силах.

– Конечно, Лэнгстон, я в этом не сомневаюсь. Однако ситуация от этого не изменилась к лучшему, – заметил далай-лама, – поэтому я решил покинуть страну. Я не могу рисковать, когда моим людям угрожает бойня.

Оверхольт прибыл с намерением использовать всю свою власть, всю данную природой силу убеждения, чтобы уговорить далай-ламу спастись бегством, – и обнаружил, что такое решение уже принято. Он ожидал другого. За годы общения с далай-ламой он ни разу не видел ничего, что могло бы заставить его оставить своих людей.

– Мои люди и я сам будем рады сопровождать вас, – предложил Оверхольт. – У нас есть карты местности, радиопередатчики, и мы неплохо вооружены.

– Мы будем рады быть вашими попутчиками, – сказал далай-лама. – Скоро выступаем.

Далай-лама повернулся к выходу.

– Я бы хотел сделать больше, – произнес Оверхольт.

– Жизнь такова, какой она должна быть, – оглянулся далай-лама, стоя около двери. – Однако сейчас вам следует собрать ваших людей и встретиться с нами у реки.

Высоко над Норбулинкой небо переливалось мириадами звезд. Луна, полная каких-то несколько дней назад, поливала землю желтым прозрачным светом. Тишина, покой. Даже ночные птицы, которые обычно распевали в это время свои песни, молчали. Животные сбились в странную группу – олень, горные козы, верблюды и павлины – все они зябко ежились. Легкий ветерок, долетавший сюда с гималайских вершин, принес с собой возбуждающе-свежий запах соснового леса. На холме недалеко от Лхасы мелькнула в лунном свете тень снежного барса.

Далай-лама пристально разглядывал окрестности. Затем он на мгновение прикрыл глаза и мысленно воспроизвел все только что увиденное. Вместо привычного балахона он был одет в брюки и черное шерстяное пальто. Винтовка на длинном ремешке была переброшена через его левое плечо, а старинная церемониальная туника, вручную расшитая шелковой нитью, прикрывала правое.

– Я готов, – обратился он к управляющему, Чикьяху Кенпо. – Вы уже уложили статую?

– Да, она тщательно запакована и надежно охраняется. Ее будут беречь как зеницу ока, как вас.

– Так тому и быть, – мягко произнес далай-лама.

Две фигуры прошли через ворота в желтой стене и растворились в темноте.

Чикьях Кенпо нес большую, сверкающую драгоценными камнями кривую саблю. Вложив ее в висящие на поясе ножны, он повернулся к своему хозяину и одними губами произнес:

– Держитесь как можно ближе.

Затем, следуя за Кузуном Депоном, они прошли через наружные ворота и растворились в толпе. Процессия быстро двигалась по скользкой грязной тропинке. Отряд Кузуна Депона разбился на пары и замыкал шествие. Воины передавали по цепочке, что преследователей нет и можно спокойно двигаться вперед. По той же схеме действовали пары в авангарде, и таким образом отряд обезопасил себя от внезапного нападения. В небольшой повозке, которую тащил за собой огромного роста монах, покоилась статуя. Этот монах очень напоминал японских рикш, когда трусил рысью по тропинке, волоча за собой повозку. Звук от большого количества бегущих рысью людей напоминал глухие хлопки ладонью о ладонь.

Запах сырости настиг их одновременно с шумом воды. Они уже подошли совсем близко к реке Кичу. Процессию немного задержал крутой подъем по каменным ступеням, но вскоре и это препятствие осталось позади, и отряд продолжил свой нелегкий путь в неизвестность.

На другом берегу реки Кичу, переступая от беспокойства с ноги на ногу, Оверхольт уставился на циферблат своих наручных часов. Несколько дюжин воинов Кузуна Депона, которые только несколько часов тому назад добрались до лагеря, теперь возились около лошадей и мулов. Таким образом Оверхольт надеялся ускорить их бегство. Они смотрели на светловолосого американца, и в их глазах не было видно ни страха, ни злости – только покорность.

Несколько вместительных лодок, которые недавно переправили воинов через реку, теперь ожидали прибытия самого далай-ламы. Оверхольт перехватил взглядом легкий отсвет, мелькнувший на том берегу. Это был условный сигнал, значит, путь свободен. В лунном свете ему было видно, как быстро заполнялись лодки, а через несколько мгновений послышался плеск весел о воду.

Первая лодка ткнулась носом в изрытый песок, и далай-лама перелез через борт.

– Лэнгстон, – сказал он вместо приветствия, – кто-нибудь видел, как вы покидали столицу?

– Ни одна живая душа, ваше святейшество.

– Все ваши люди с вами?

Оверхольт кивком указал на семерых членов своей команды. Они стояли в стороне около небольшой кучи снаряжения. Достигнув противоположного берега, Чикьях Кенпо выбрался из лодки и стал рассаживать передовой отряд на лошадей. В руках всадники держали длинные копья, украшенные шелковыми лентами. Их лошади были укрыты одеялами и попонами, взятыми из храма. Протяжный птичий крик пронесся над рекой и окрестностями, он напоминал крик диких уток, летящих к югу. Это был сигнал к отступлению.

Оверхольт со своими людьми, выстроившись в линию, следовали за далай-ламой. Когда первые лучи восходящего солнца осветили отряд беглецов, они уже были очень далеко от Лхасы.

Через два дня путешественники, преодолев шестнадцать тысяч футов и переправившись через реку Цангпо, остановились переночевать в монастыре Ра-Ме. За время пути их настигли вести из Норбулинки. Китайцы открыли огонь по безоружным толпам, тысячи человек были убиты. Эта новость добила далай-ламу, и без того удрученного вынужденным бегством и подавленного утомительным переходом.

Оверхольт доложил по радио об их местонахождении и добавил, что они не нуждаются в дополнительной помощи. Это было сделано исключительно ради того, чтоб избежать возможного конфликта с китайцами. Он и его люди были истощены и измучены, но они без задержек преодолели сложный участок пути в Непале. Теперь городок Лхунтса-Дзонг и деревенька Джора остались далеко позади.

До Карпо-Паса, пограничного с Индией, теперь оставалось не более одного дня пути верхом.

И вдруг пошел снег. Метель с пронизывающим ветром, низкие облака над Мангмангом – так их встретил последний тибетский городок перед индийской границей. Далай-лама, и без того раздавленный сознанием того, сколько жизней сложили его соплеменники и сколько их еще погибнет, заболел.

Чтобы облегчить путешествие, его посадили на странное животное – дзомо, родившееся от скрещивания яка с лошадью. Пока дзомо взбирался по крутому склону, далай-лама в последний раз с тоской смотрел на Тибет, где оставалась большая часть его души.

Оверхольт направил свою лошадь поближе. Он выждал, пока далай-лама вернется из своих горьких дум, и лишь тогда заговорил.

– Моя страна никогда ничего не забывает. Однажды мы поможем вам вернуться. Далай-лама кивнул и похлопал по шее своего дзомо. Замыкающий колонну мул, который тащил тележку с бесценным сокровищем, подвернул ногу, пока пересекал ущелье, и устремился вниз. Шестисотфунтовый вес, такой неподъемный, пока они карабкались вверх по ущелью, наконец вырвался на свободу. Колеса весело подскакивали на камнях.

Глава 1

Наши дни 

Восемь вечера. С юга, похожее на странное насекомое, скользящее по гладкой поверхности синей скатерти, прокладывало свой путь через карибские просторы старое, видавшее лучшие времена грузовое судно. Тонкая струя дыма, идущая из его единственной трубы, растворялась в легком бризе, а солнце, уже тронувшее край горизонта на западе, повисло, как огромный оранжевый шар.

Это было одно из последних суден, которые еще бороздили океанские просторы, навещая самые отдаленные и экзотические порты мира. Их осталось совсем немного. Они не следовали по стандартным маршрутам. Их расписание зависело от того, какой груз они перевозили и от того, кому этот груз принадлежал, поэтому их тактика менялась от порта к порту. Они причаливали к берегу, разгружались и растворялись в ночи.

В двух милях от берега покачивалась на волнах маленькая лодка, она не подходила к кораблю, а старалась держаться параллельным курсом. Лоцман захлопнул крышку люка, когда сбросили трап.

Лоцман, пятидесятилетний загорелый моряк с густой седой шевелюрой, с интересом уставился на старое судно. Черная краска местами облупилась и висела клочьями. Корабль сильно нуждался в ремонте. Громоздкий якорь, крепко сидящий в своем гнезде, был полностью изъеден ржавчиной. Лоцман с трудом разобрал буквы, написанные на борту. Старое фрахтовое судно называлось «Орегон».

Хесус Моралес изумленно потряс головой. Удивительно, что старая калоша не пошла ко дну еще лет двадцать назад. Судно выглядело брошенным на произвол судьбы и совсем не походило на действующий грузовой корабль. Интересно, бюрократы из министерства транспорта представляют себе хотя бы на треть состояние корабля, с которым они заключили контракт по перевозке химических удобрений для сахарных и табачных плантаций? Трудно было представить, что корабль в таком состоянии сможет пройти даже самую терпимо настроенную инспекцию.

Корабль ложился в дрейф, а Моралес стоял на палубе и ждал, пока не услышал скрежет, с которым его лодка задела борт грузового судна. Новая волна, осыпав его брызгами, ударила о борт. Моралес соскользнул по мокрой палубе, ухватился за веревочную лестницу и вскарабкался на борт корабля. За это утро он раз двадцать прокручивал в голове сложившуюся ситуацию. Все происходило именно так, как он себе представлял. Двое из экипажа корабля уже поджидали его наверху, чтобы помочь подняться на палубу. Оба являли собой довольно интересное зрелище, но утруждать себя приветствиями они не стали. Один из них просто указал на лестницу, ведущую на капитанский мостик. Затем они как по команде развернулись, и Моралес оказался на палубе в гордом одиночестве. Глядя им вслед, Моралес счел необходимым помолиться Богу, чтобы, не приведи Господь, не встретиться с ними снова где-нибудь в темном переулке.

Он немного помедлил, прежде чем карабкаться дальше наверх на капитанский мостик.

Он перевидал на своем веку много разных кораблей и мог на глаз определить размеры и водоизмещение. Сейчас он безошибочно мог сказать, что этот корабль был 560 футов длиной и 75 шириной, водоизмещением примерно 11000 тонн. Пять подъемных стрел, две за трубой и три на верхней палубе, ожидали погрузки. Он насчитал шесть держателей с двенадцатью люками. Скорее всего, в молодости это был быстроходный грузовой лайнер. Он даже предположил, что его спустили с доков в начале 1960-х. Флаг был итальянским. Наверняка без регистрации, Моралес с этим сталкивался довольно часто.

«Орегон» выглядел очень потертым, если на него смотреть с воды, но при взгляде с верхней палубы он казался просто убогим. Ржавчина покрывала палубу ровным слоем, начиная от перил и заканчивая якорной цепью, все было ржавым от старости и сырости. Однако, как ни странно, механизмы выглядели на удивление жизнеспособно.

На палубе был навален кучками всевозможный хлам. То тут, то там выглядывали рукоятки инструментов, разряженные аккумуляторы и еще Бог знает что, каким-то чудом попавшее на корабль. За все годы службы лоцманом Моралесу еще ни разу не приходилось видеть корабль в подобном состоянии.

Он вскарабкался по лесенке, ведущей на капитанский мостик, прошел мимо балок с облупившейся и висящей лохмотьями краской и дошел до иллюминатора, петли которого скрипели и скрежетали в такт качке. Он немного помедлил и прошел внутрь через распахнутую настежь дверь. Изнутри рубка выглядела совсем скверно, хотя после вида верхней палубы Моралеса уже трудно было чем-либо удивить. Рулевое колесо и когда-то полированная поверхность приборной панели управления были изъедены следами непогашенных окурков. Помещение выглядело необитаемым, это впечатление усиливали подоконники, покрытые толстым слоем пыли и сморщенными трупиками дохлых мух. Окончательно испортил настроение Моралеса внешний вид капитана, который отлично вписывался в удручающую атмосферу, царившую на этом судне.

Моралеса приветствовал странного вида субъект с огромным, болезненного вида животом, нависающим над форменным капитанским ремнем. Лицо пересекал уродливый шрам, а нос был настолько неудачно сломан, что как-то странно кривился по направлению к левой щеке. И это обстоятельство совсем не прибавляло капитану ни обаяния, ни красоты. Довершали картину жидкие черные волосы, прилизанные назад с помощью какого-то жирного геля, и жиденькая бороденка в форме клина. Особую живописность вносило разнообразие цвета в облике капитана. Красные воспаленные глазки плохо сочетались с желто-коричневыми прокуренными зубами, завершали картину большие волосатые руки, сплошь покрытые голубыми татуировками. Старая поношенная капитанская фуражка украшала его макушку. Тропическая жара и отсутствие кондиционера делали свое дело, и Моралес пришел к заключению, что капитан не принимал ванны как минимум месяц. Не каждая собака рискнула бы подойти близко к этому человеку.

Он протянул потную грязную руку Моралесу в качестве приветствия и заговорил по-английски.

– Рад приветствовать на борту. Я капитан Джед Смит.

– Хесус Моралес. Лоцман припортового офиса в Сантьяго. – Моралес чувствовал себя как-то некомфортно. Смит говорил по-английски с явным американским акцентом – совсем не этого он ожидал, поднимаясь на борт итальянского судна.

Смит тем временем протянул ему пакет с бумагами.

– Здесь наша регистрация и документы на груз.

Моралес мельком бросил взгляд на бумаги. Официальные уполномоченные изучат их более детально. Его делом было выдать кораблю разрешение зайти в порт. Он протянул капитану обратно пакет.

– Приступим?

Смит махнул рукой в сторону деревянного руля, который выглядел неправдоподобно старомодным для корабля, построенного в шестидесятые.

– Судно в вашем распоряжении, сеньор Моралес. К какому доку вы собираетесь нас пришвартовать?

– Все доки заняты до вторника. До этого вам придется постоять на якоре посередине залива.

– Еще четыре дня? Проклятье! Встреча уже назначена. Мы не можем сидеть сложа руки и ждать, когда же наконец разгрузят наше судно.

Моралес пожал плечами.

– Это не мое дело. Кроме того, доки забиты судами, стоящими на разгрузке нового оборудования для ферм и автомобилей. Наконец сняли эмбарго. У них явное преимущество перед вами.

Смит, будто бы сдаваясь, поднял руки над головой.

– Ничего не поделаешь! Нам не впервой заставлять наших заказчиков ждать разгрузки. – Он криво ухмыльнулся. – Надеюсь, мне и моей команде будет хотя бы позволено сойти на берег и поближе познакомиться с вашими кубинскими дамами!

У Моралеса пошел мороз по коже. Не глядя на капитана, он шагнул к штурвалу и приказал дать полный вперед. Лоцман почувствовал, как задрожала под ногами палуба, как ожило железное нутро корабля. Скрипя, старое судно стало набирать ход, и лоцман направил его в узкий проход залива Сантьяго, отделенного от моря высокими острыми скалами, вертикально торчащими их пучины.

Без опытного лоцмана нечего было и думать попасть в эту запертую в рифах гавань. Старый форт Морро Касл сурово встречал гостей, глядя вниз с двухсотфутовой высоты.

Моралес заметил, что Смита и его разношерстную команду явно заинтересовали оградительные сооружения, возведенные по приказу Фиделя Кастро, когда он ожидал, что Соединенные Штаты будут атаковать Кубу. Они изучали пушечные гнезда и оружейные склады с помощью дорогих суперсовременных биноклей.

Моралес усмехнулся себе в усы. Пускай себе рассматривают на здоровье, все равно большая часть оборудования вышла из строя. Только два небольших укрепления да группа солдат были готовы отразить внезапное вторжение непрошеных гостей с моря.

Моралес аккуратно и быстро провел корабль мимо опасных скал, о присутствии которых можно было только догадываться, глядя на небольшие водовороты то там, то здесь. Перед ними во всей красе открылась круглая гавань, окруженная портовым городом Сантьяго. Штурвал вызывал у него странное, похожее на беспокойство чувство. Это чувство он уже испытывал не раз, и никогда еще оно его не обманывало. Как только он чуть-чуть поворачивал штурвал, корабль, вместо того чтобы немедленно повиноваться, казалось, ждал еще какого-то сигнала, и лишь спустя несколько мгновений ложился на заданный курс. Он сделал небольшой вираж в сторону, прежде чем направить корабль прямиком в порт. И точно, небольшая, как отголосок, задержка не заставила себя ждать. Эти задержки явно не были связаны с неповоротливостью двигателя, нет, дело было в чем-то другом. Источник промедления находился где-то рядом. Когда сигнал наконец достигал машинного отделения, реакция была быстрой и точной. Но отчего же все-таки задержка?

– Ваш штурвал отличается норовистым характером.

– Да. – Смит издал звук, напоминающий хрюканье. – Последнее время он сам не свой. В следующем же порту я распоряжусь, чтоб на борт поднялся человек и отрегулировал его.

Но Моралесу это уже было неинтересно. Перед кораблем лежал залив, окруженный огнями города, и лоцман, глядя на открывшуюся его взору картину, выкинул из головы всю эту мистическую ерунду. Он официально запросил порт по судовому радио и проинформировал его о выбранном курсе, затем дождался ответных рекомендаций.

Моралес указал Смиту возможное место, чтобы пристать, и приказал сбавить скорость на самый малый вперед. Затем приказал стоп машинам. «Орегон» медленно закачался на волнах между канадским грузовым судном и ливийским нефтяным танкером.

– Можете бросать якорь, – обратился он к Смиту, который, выразив свое согласие кивком, придвинул к себе громкоговоритель.

– Отдать якорь! – крикнул он команде. Спустя несколько мгновений вместо ответа до них долетел грохот якорной цепи о борт корабля, а затем сильный всплеск возвестил о том, что якорь благополучно оказался на морском дне. Разлетевшаяся пыль и ржавчина покрыли еще более толстым слоем грязи и без того давно не мытую палубу.

Моралес положил руку на вытертую от старости поверхность штурвала и обернулся к Смиту.

– Вы, конечно, оплатите услуги лоцмана по прибытии в порт.

– Зачем ждать? – фыркнул Смит. Он залез в карман сюртука и вытащил на свет свернутый в трубочку рулон американских стодолларовых чеков. Он отсчитал пятнадцать банкнот, немного помедлил, глядя на немое удивление, отразившееся на лице Моралеса, и произнес: – Не будем мелочиться, полагаю, стоит округлить до двух тысяч долларов.

Не тратя времени на лишние раздумья, Моралес взял протянутые деньги и спрятал их в свой бумажник.

– Вы очень щедры, капитан Смит. Я доложу береговым властям, что пошлина уплачена сполна.

Смит подписал требуемые бумаги и бросил взгляд на нависший над водой причал. Затем он приобнял Моралеса за плечи тяжелой ручищей.

– Так как насчет девочек, где тут какое-нибудь заведение получше да повеселее?

– В кабаре на берегу вы найдете выпивку и недорогих девочек на любой вкус.

– Пойду порадую ребят.

– Всего доброго, капитан.

Моралес не стал подавать руки, его и так преследовало чувство брезгливости от нахождения на борту; он не мог заставить себя пожать руку этому неприятному субъекту. Свежий бриз овевал его лицо, и Моралес не мог дождаться, когда же он наконец покинет борт этого негостеприимного судна. Выйдя из рубки, он ловко соскользнул по лесенке вниз на палубу и махнул, подавая сигнал поджидающей его лодке. Он все еще находился под впечатлением самого странного корабля из всех встретившихся на его пути. Интересно, что хозяева «Орегона» думают о своем судне.

Если бы Моралес более детально изучил внешний вид корабля, он бы непременно пришел к выводу, что эта видимость нужна лишь для отвода глаз. «Орегон» бороздил воды океанов медленно благодаря специальным отсекам, которые, будучи заполненными водой, создавали видимость присутствия груза на борту судна. На этом странном корабле было механизировано все, даже вибрация и шум работающего двигателя монтировались специально. А сам двигатель работал бесшумно и не создавал никакой вибрации.

Что же касается обшарпанных бортов с облупленной краской и покрытой ржавчиной палубы – это была ювелирно выполненная маскировка.

Уверившись, что и лоцман, и его лодка благополучно отошли на безопасное расстояние от «Орегона», капитан Смит шагнул по направлению к поручню, вмонтированному прямо в палубу, в котором, казалось бы, не было никакой нужды. Он взялся за поручень и нажал на скрытую от посторонних глаз кнопку, вмонтированную с внутренней стороны. Квадрат палубы, на котором стоял капитан, вдруг начал медленно опускаться, пока не остановился в просторном, ярко освещенном помещении, заполненном компьютерами и автоматическими системами слежения. Там же находились несколько отсеков, заполненных всем необходимым для связи, и даже стояли огнестрельные установки. Палуба в командном отсеке была застелена богатым ковром, стены обиты панелями из экзотического дерева, а мебель, казалось, только что привезли с выставки какого-то модного дизайнера. Эта комната и была настоящим сердцем «Орегона».

Шесть человек – четверо мужчин и две женщины – аккуратно одетые в короткие штаны, цветастые рубашки и белые свободные блузы, были заняты около многочисленных приборов. Одна из женщин, глядя в монитор, тщательно сканировала каждый участок залива Сантьяго, а мужчина наблюдал, как шлюпка лоцмана сделала поворот и направилась прямиком в пролив. Никому не пришло в голову обернуться и поприветствовать толстого капитана. Никто даже не взглянул в его сторону. К нему обратился мужчина, одетый в зеленую рубашку для гольфа и шорты цвета хаки.

– С лоцманом все прошло по плану? – спросил Макс Хэнли, президент, управляющий всеми операционными системами, включая и двигатель корабля.

– Лоцман обратил внимание на неполадки со штурвалом.

Хэнли усмехнулся.

– Он ведь не предполагал, что держит не штурвал корабля, а просто колесо, похожее на штурвал. Однако нам придется кое-что уладить. Ты говорил с ним по-испански?

Смит улыбнулся.

– На самом лучшем американском английском. Зачем ему знать, что я говорю на его языке? Кроме того, у меня была возможность проследить, чтоб он не сыграл с нами никаких шуток по радио, общаясь с портовым начальством, пока мы вставали на якорь.

Смит откинул полу своего грязного пиджака и достал сильно поцарапанные часы. – Через полчаса стемнеет.

– Снаряжение для «Лунной заводи» готово.

– Как насчет сухопутной команды?

– Ждут приказаний.

– Мне нужно немного времени, чтобы избавиться от этой вонючей одежды, признаться, она мне порядком надоела, – сказал Кабрильо, направляясь к своей каюте по коридору, увешанному картинами современных художников.

Каюты команды находились внутри двух грузовых отсеков и выглядели как номера в каком-нибудь пятизвездном отеле. На борту «Орегона» не было разделения между офицерским составом и собственно командой. Все они были образованными людьми, каждый был специалистом в своей области – это была своего рода элитная часть военно-морских сил. Корабль был собственностью команды, они были чем-то вроде акционеров и называли себя Корпорацией. Не было разделения по рангам. Председательствовал Кабрильо; Хэнли исполнял роль президента; у каждого было свое звание. Все они были наемниками, они не соблюдали никаких общепринятых правил, просто выполняли очередной контракт, часто рискуя своими жизнями. Они были представителями секретных служб по всему миру, но в то же время оставались тайной для большинства стран и крупных компаний.

В человеке, который переступил порог капитанской рубки, было невозможно узнать мужчину, покинувшего ее около двадцати минут тому назад. Исчезли и волосы, обильно смазанные гелем, и дурацкая борода, и удушающий запах. Место старых часов занял фирменный стальной хронометр. Кроме того, мужчине удалось похудеть, как минимум, фунтов на сто. Хуан Родригес Кабрильо вернул себе свой обычный облик, заняв место старого морского волка Смита. Высокий сорокалетний мужчина, не лишенный определенной доли привлекательности, смотрел на мир пристальным взглядом голубых глаз. Его светлые волосы были коротко подстрижены, а верхнюю губу украшала жесткая щеточка усов в западно-ковбойском стиле.

Он поспешил вниз по коридору, направляясь к дальней двери, и попал в контрольную комнату, помещенную в самый дальний угол корпуса корабля. Трехпалубная «Лунная заводь», как она называлась, хранила в себе все необходимое для подводного плавания оборудование. Здесь были гидрокостюмы, глубоководные аппараты и целая коллекция подводных электронных сенсоров. Пара новейших подводных лодок – пятидесятипятифутовый «Номад-1000» и тридцатидвухфутовый «Дискавери-1000» – покачивались, как колыбели. Двери в отсек были открыты, и вода заполняла его, пока ее уровень не поднялся до внешней ватерлинии.

Никто бы не догадался, глядя на этот корабль, какой он на самом деле замечательный. Наружные палубы и борта, сплошь покрытые грязью и ржавчиной, делали его похожим на старую развалину. Все это безобразие и хаос, царивший в кают-компании и на капитанском мостике, не говоря уже о каютах команды, были призваны отпугивать не в меру любопытных лоцманов и официальных портовых представителей.

Кабрильо зашел в подводную рубку и остановился возле большого стола, на котором в трех измерениях можно было детально изучить каждую улочку Сантьяго. Линда Росс, в чьи обязанности входили надзор и обеспечение безопасности на корабле, стояла около стола и раздавала указания группе людей, одетых в форменную одежду кубинской полиции. Линда в свое время состояла в звании военно-морского лейтенанта, пока Кабрильо не переманил ее на «Орегон». У нее была репутация умного офицера во время службы на военном крейсере «Аэгис», затем она провела четыре года в морском департаменте.

Линда бросила косой взгляд на Кабрильо, но он тихо встал рядом, не собираясь ей мешать. Она была очень привлекательной женщиной, не красавица, конечно, но большинство мужчин посчитали бы ее довольно хорошенькой. Невысокая, она держала себя в отличной физической форме, но уделяла крайне мало времени макияжу и прическе. Она была умницей, настоящей леди с мягким голосом и манерами. Больше всего она гордилась своим положением на борту «Орегона».

Пятеро мужчин и одна женщина стояли вокруг детального трехмерного изображения города и внимательно слушали, как Линда дает последние инструкции с помощью маленькой металлической указки со светящимся наконечником.

– Крепость Санта-Урсула. Была построена во время Американо-Испанской компании, начиная с двадцатого века использовалась в качестве пакгауза, пока Кастро со своими революционерами не захватили власть в стране. После этого она была переоборудована под тюрьму.

– Какое точно расстояние отделяет нас от тюрьмы? – спросил Эдди Сенг, руководитель всех наземных операций.

– На двести ярдов меньше мили, – ответила ему Линда.

Сенг скрестил руки на груди и задумался.

– Мы сможем ввести местных в заблуждение нашей униформой на пути туда, но если нам придется с боем пробиваться назад целую милю до доков, да еще имея на руках восьмерых заключенных, я бы не стал давать никаких гарантий.

– Разумеется, это невозможно, учитывая состояние, в котором находятся эти бедняги, – вступила в разговор Джулия Хаксли, судовой врач «Орегона». Она отправилась в плавание, чтобы следить за здоровьем заключенных. Маленькая женщина с крепко сбитой коренастой фигуркой борца, Джулия была умнейшей дамой на корабле. Она служила четыре года старшим врачом на морской базе Сан-Диего и пользовалась уважением всей команды.

– Наши агенты на берегу арендовали грузовик, который будет украден примерно за двадцать минут до того, как вы покинете тюрьму. Он используется для доставки продуктов в гостиницы. Грузовик вместе с водителем будут ждать в квартале от того места, где находится док, у которого вы причалите. Он довезет вас до тюрьмы, дождется вашего возвращения и доставит вас обратно в доки. После этого водитель столкнет его в канаву, а сам на велосипеде поедет домой.

– А у него хотя бы имя есть? И как насчет пароля?

Линда хитро улыбнулась.

– Пароль – «dos».

Сенг бросил на нее скептичный взгляд.

– Два? Я правильно понял?

– Все верно. Он должен ответить – «uno», один. Не правда ли, все предельно просто?

– По крайней мере это легко запомнить.

Линда отвернулась, чтобы нажать на несколько выключателей на небольшом пульте управления. Отдельные изображения города уступили место трехмерной диораме тюрьмы Санта-Урсула. У тюрьмы на диораме не было крыши, зато были отлично видны все внутренние помещения, камеры и коридоры, соединяющие разные части здания.

– Наши друзья сообщили нам, что тюрьму изнутри охраняют непосредственно десять охранников. Шестеро дежурят днем, двое вечером и двое с полуночи до шести часов утра. Думаю, у вас не должно возникнуть проблем с обезвреживанием двух человек. Они решат, что вы военные, прибывшие, чтобы перевезти заключенных из одной тюрьмы в другую. Следуя расписанию, вы должны быть у ворот в десять. Минутное опоздание, и вы подвергнете опасности наше бегство из гавани.

– Каким образом? – спросил один из команды Сенга.

– Нам передали, что защитные системы гавани проходят проверку каждый день ровно в полночь. В это время нам желательно уже быть в открытом море.

– А почему мы не можем подождать и все провернуть после полуночи, когда город будет спать мертвым сном? – спросил член сухопутной команды. – В десять вечера кое-кто из местных еще будет бродить по улицам в поисках приключений.

– Потому что вы вызовете гораздо меньше подозрений, если не будете рыскать по улицам после полуночи, – ответила Линда. – К тому же оставшиеся восемь стражников обычно проводят время в городе в каком-нибудь баре, развлекаясь до восхода солнца.

– Ты точно в этом уверена? – спросил Сенг.

Линда кивнула в ответ.

– Наши агенты наблюдали по часам за их передвижениями в течение двух недель.

– Если не сработает закон подлости, все, включая освобождение пленников и бегство с ними, пройдет без сучка и задоринки, – произнес Кабрильо. – Самое интересное начнется, когда мы все окажемся на борту и попытаемся выйти из гавани. В то мгновение, когда защитники залива увидят, как мы снимаемся с якоря и направляемся через пролив в открытое море, они непременно сообразят, что что-то здесь нечисто. И вот тут-то нам мало не покажется. Мы точно попадем в самое пекло.

Линда взглянула на Кабрильо.

– У нас достаточно оружия, чтобы заставить их замолчать.

– Верно, – согласился Кабрильо. – Но мы не сможем ударить первыми. Если они атакуют «Орегон», то нам не останется ничего другого, кроме как защищаться.

– Ни для кого из нас не секрет, – произнес Сенг, – кого именно мы вытаскиваем из тюрьмы. Это кто-то очень важный, иначе бы мы не стали заключать контракт на эту работу.

Кабрильо взглянул на него.

– Мы хотели сохранить это в тайне, пока не доберемся сюда. Они – кубинские врачи, журналисты и бизнесмены, которые были в оппозиции правительству Кастро, все уважаемые люди, мужчины и женщины. Кастро знает, что на свободе они представляют для него определенную опасность. Если они доберутся до кубинского поселения в Майами, они смогут использовать его в качестве базы для организации революционного движения.

– Значит, это выгодный контракт?

– Десять миллионов долларов, если мы доставим их в целости и сохранности на территорию Соединенных Штатов.

Сенг и другие, стоящие вокруг голографического изображения, довольно улыбнулись.

– Это будет приятной скромной добавочкой в наши копилки, – сказал он за всех.

– Делай добро за хорошее вознаграждение, – Кабрильо широко усмехнулся. – Это наш девиз.

Ровно в 20.30 Сенг с маленьким отрядом подошел к берегу на подлодке «Номад-1000», два моряка остались на борту для охраны. Подводная лодка больше напоминала какую-нибудь фешенебельную яхту, чем военную субмарину. На поверхности она развивала высокую скорость благодаря мощному дизельному двигателю, а под водой использовала аккумуляторные батареи. Со скоростью в двенадцать узлов она могла погружаться на глубину до тысячи футов. Внутри с комфортом могли разместиться двенадцать человек, но сегодня ей предстояло взять на борт в три раза больше, чтобы доставить всех за один заход.

Заслонки в гидроотсек закрылись. Лебедка стала медленно опускать подлодку в центр «Лунной заводи». Оператор заглянул в комнату управления и получил дальнейшие указания от Кабрильо. Затем, очень медленно, большой агрегат спустили в черную воду. Как только он достиг цели, ныряльщики отцепили тросы и отплыли на безопасное расстояние.

– Проверка связи, – произнес Сенг. – Как слышите?

– Как будто мы с вами находимся в одной комнате, – заверила его Линда.

– Впереди все чисто?

– Никакого движения, только три рыбацкие лодки направляются к проливу. На глубине в тридцать футов они вряд ли смогут вас задеть веслами или винтом.

– Держи наготове чашечку кофе, – сказал Сенг.

– Счастливо отдохнуть, – бросил на прощание Кабрильо.

– Тебе легко говорить, – отмахнулся Сенг.

Несколькими мгновениями позже огни «Номада» сверкнули, и лодка погрузилась в черные воды гавани.

Пилоты субмарины полностью доверялись центральной управляющей системе, которая направила лодку на нужный курс к докам, расположенным в той части города, где и должна была завершиться их миссия. С помощью детекторов и системы лазерных мониторов им удалось беспрепятственно проскользнуть между бортами двух сухогрузов и продолжить свой путь, оставаясь невидимыми для береговой охраны. Один раз они всплыли на поверхность и, никем не замеченные, воспользовались приборами ночного видения, чтобы просканировать окружающую местность и точно определить местоположение субмарины.

– Наша цель прямо над нами, – доложил старший лоцман.

В этот раз ни оборудование, ни тяжелые боеприпасы не осложняли экспедицию. Каждый имел при себе легкий автомат, и отряд производил впечатление небольшой военной группы, которая, в свою очередь, не вызывала никакого интереса у редких обывателей, попадавшихся ей на пути. Единственное, что в данный момент вызывало у них беспокойство, это насколько опрятно и презентабельно выглядит их форма. Все члены отряда ранее состояли в различных частях вооруженных сил. Они все привыкли беспрекословно выполнять приказы, даже если их выполнение могло стоить жизни. Сенг сам служил в свое время на подлодке, и ни разу еще в его отряде не случалось потерь.

Не успел еще «Номад» встать на якорь у нужного дока, как Сенг в сопровождении своих людей покинул субмарину и устремился по узенькой лестнице к маленькому домику, в котором хранился рабочий инвентарь. Дверь тихо и быстро взломали, и Сенг, мельком убедившись, что никто не видит их маневра, подал своим людям знак следовать за ним.

Огни кранов и кораблей, ожидающих разгрузки, освещали док, как дневной свет, но, к счастью, выход был прямо напротив, и отряд, скрытый тенью, благополучно выбрался из помещения. Затем, разбив людей по парам, Сенг проводил колонну к выходу из дока, обогнув пакгауз.

Часы показывали 21.36. У них было ровно двадцать четыре минуты, чтобы добраться до внешних ворот тюрьмы. Через девять минут обнаружился и грузовик, припаркованный прямо за доками напротив освещенного пакгауза. Сенг сообразил, что этот фургон был сделан на заводе Форда примерно в 1951 году, хотя выглядел он так, будто проехал около двух миллионов километров по плохом дорогам и теперь нуждается в заслуженном отдыхе. На борту с трудом можно было разобрать надпись, сделанную когда-то красными буквами на испанском. Она гласила: «Продукты от Гонсалеса». Догадаться о присутствии водителя можно было лишь по мерцающему огоньку его сигареты.

Сенг подошел к открытому окну, держа в руках свой любимый «Ругер-П97» сорок пятого калибра и тихо произнес:

– Dos.

Водитель с наслаждением затянулся сигаретой без фильтра, и, выдохнув облако сизого дыма, ответил:

– Uno.

– Лезьте в кузов, – приказал Сенг своим людям, – я сяду спереди.

Он открыл дверь слева от водителя и запрыгнул в кабину. Ехали молча по пустынным городским улицам. Через пару кварталов грузовик свернул на главную улицу и направился прямиком на холм Сан-Хуан. Сантьяго, второй по величине кубинский город, располагался в восточной части острова и был основан еще в семнадцатом веке. Окруженный плантациями кофе и сахарного тростника, город походил на муравейник с его узенькими улочками, маленькими площадями и зданиями, украшенными лепниной и балкончиками в испанском колониальном архитектурном стиле.

Сенг сидел молча, внимательно оглядывая боковые улочки, и мысленно возвращался к трехмерному плану города, проверяя, правильной ли дорогой везет их водитель. На улицах почти не попадалось машин, только старенькие пятнадцатилетние автомобили стояли припаркованные вдоль тротуаров, да пешеходные дорожки были заполнены любителями вечерних прогулок после хорошего ужина. Многочисленные кубинские заведения были заполнены веселой пестрой публикой. Вывески многих магазинов выглядели старыми и потрепанными, а другие, наоборот, привлекали покупателей ярким глянцем. Тротуары были чисто подметены, а окна и витрины, казалось, никогда не видели чистящих средств и губок. В целом же люди выглядели вполне счастливыми. Отовсюду слышались веселый смех и громкое пение. Никто не обращал внимания на грузовик, направляющийся в центральную часть города.

Сенг заметил несколько человек в форменной одежде, но их гораздо больше интересовала возможность поболтать с симпатичной девушкой, чем перспектива ловить иностранных диверсантов. Водитель достал еще одну сигарету. Сенг никогда сам не курил и вообще табачный дым переносил с трудом, поэтому, чтобы избежать удушающего смога, он открыл окно и придвинулся к нему поближе.

Спустя десять минут грузовик остановился у центральных ворот тюрьмы. Водитель нажал на газ и проехал еще несколько ярдов вперед.

– Буду ждать вас здесь, – произнес он, демонстрируя отличное знание английского. Это были первые слова, которые он произнес, покинув док.

– Вы преподаватель или врач. – Казалось, Сенг видит его насквозь.

– Я преподаю историю в университете.

– Спасибо.

– Постарайтесь не задерживаться. Грузовик вызовет ненужные подозрения, если будет торчать здесь после полуночи.

– Мы планируем закончить задолго до полуночи, – заверил его Сенг.

Он вылез из кабины грузовика и внимательно оглядел улицу, на которую выходила тюрьма. Было безлюдно. Он бесшумно раскрыл дверцы кузова. Они распахнулись настежь, из кузова на мощеную мостовую выбралась его команда в полном составе и присоединилась к нему. Все вместе они проследовали к главным воротам и позвонили. Было слышно, как за воротами в сторожке охранника зазвенел звонок. Через несколько минут, зевая и потягиваясь, из сторожки вышел охранник и направился к воротам. Не было никаких сомнений, что он спокойно спал на посту. Он уже был готов обругать разбудивших его бродяг, но внезапно в свете фонаря разглядел форму Сенга. На нем был мундир полковника, и охранник немедленно отпер ворота, посторонился, пропуская отряд, и взял под козырек.

– Сэр, что привело вас в столь поздний час в нашу тюрьму?

– Я – полковник Антонио Ярайо. Послан сюда вместе с отрядом сопровождения, чтобы препроводить одного из заключенных в другое место. Появились новые факты, доказывающие шпионскую деятельность со стороны Соединенных Штатов. Мы надеемся, что ваш пленник сможет пролить свет на наше расследование.

– Прошу прощения, сэр, но я должен взглянуть на ваши бумаги.

– Вы хороший солдат, офицер, – официально произнес Сенг, – разумеется, вы должны. – Он протянул стражнику пропуск. – Вы один на посту?

– Еще один человек наблюдает за камерами заключенных.

– Ммм… Не вижу необходимости задерживаться здесь. Проводите меня в офицерскую часть.

Охранник немедленно провел его в комнату, использовавшуюся в качестве кабинета. Из мебели там находились стол и пара стульев. Фотография Кастро, сделанная еще в молодости, украшала одну из стен.

– Кто из офицерского состава находится в крепости?

– Капитан Хуан Лопес.

– И где же он?

– Его девушка владеет домиком в городе. Он обычно возвращается под утро, около 9.00.

– Что ж, все складывается как нельзя более удачно, – пробормотал Сенг себе под нос. – Как ваше имя, солдат?

– Лейтенант Габриэль Санчес, сэр.

– А имя второго, что охраняет заключенных в камерах?

– Сержант Игнес Макко.

– Пожалуйста, проверьте документы, и покончим с официальной частью.

Охранник сел за стол и вытащил из папки листок бумаги. Сенг зашел ему за спину, на ходу вынимая из-за пояса маленький пистолет. Санчес оторвал удивленный взгляд от рекламного проспекта и поднял глаза на Сенга.

– Полковник, я не поним…

Он успел произнести только это. Сенг выстрелил ему в шею дротиком, заряженным сильным снотворным. Санчес непонимающе глянул на Сенга и без чувств обрушился на стол.

Члены команды понимали друг друга без слов, все движения были выверены и отточены настолько, что Сенгу не нужно было отдавать никаких приказов. Двое мужчин, поймав на лету брошенную начальником телеграфную ленту, подняли бесчувственное тело охранника и, предварительно обыскав его карманы, отволокли его в сортир. В кармане обнаружился странной формы ключ, и было решено прихватить его с собой. В это же время другой секретный агент методично и тщательно выводил из строя все имеющиеся средства связи и отключал сигнализацию.

Пока они петляли по переходам и туннелям, спускались вниз по каменным ступеням к камерам, где содержались узники, Сенг не раз поблагодарил Бога за то, что он дал ему возможность досконально изучить трехмерный план крепости.

Не было никакой необходимости спешить, но и лишнего времени тоже не было. Они шли точно по графику. Теперь Сенгу стало понятно, почему тюрьму охранял такой малочисленный отряд. Стены крепости были очень мощными, и с нижнего яруса, где располагались камеры, был только один выход наружу, который одновременно служил и входом. Единственным путем, по которому узники могли выбраться на волю, был тот, по которому только что прошли бойцы отряда с «Орегона». Тусклый свет ламп, висящих под потолком, освещал им дорогу. Потолки здесь были высокие, а расстояние между стенами, напротив, было очень небольшим. Наконец они уперлись в стальную дверь, по толщине готовую поспорить со стенами в банковском хранилище. Видеокамера бесцеремонно уставилась в упор на Сенга и его товарищей. Сенг вспомнил о странном круглом ключе, найденном в кармане первого охранника. Он очень надеялся, что ключ поможет им открыть дверь, избежав тем самым утомительной процедуры подбора кода ко входу во внутренние помещения.

Его страхи рассеялись, когда, повернув ключ в замочной скважине, он услышал щелчок открываемого механизма. Из-за двери послышался голос второго охранника, который воспользовался громкоговорителем, чтобы было понятно, о чем он говорит.

– Кто идет?

– Полковник Антонио Ярайо, служба безопасности, в сопровождении отряда, для взятия показаний у заключенных.

Пауза затягивалась, и Сенг не стал дожидаться ответа.

– Открывайте. У меня с собой все необходимые документы. Лейтенант Санчес должен был сопроводить нас, но у него не было полномочий оставить внешние ворота без охраны. Вы сержант Игнес Макко, не так ли? – Сенг приподнял папку с документами. – Если у вас возникли какие-либо вопросы, вся документация у меня с собой.

– Но, сэр, – в голосе Макко отчетливо слышалось сомнение, – если открыть дверь раньше восьми часов утра, сработает сигнализация в офисе в форте Кановар.

– Я приказал лейтенанту Санчесу отключить внешнюю сигнализацию, – смухлевал Сенг.

– Но сэр, это невозможно. На двери особая сигнализация, подключенная непосредственно к кабинету коменданта в городе. Ее никак невозможно открыть раньше восьми часов утра.

Это не было запланировано, но Сенг был готов к чему-то подобному. Он надеялся, что начальство сначала позвонит в тюрьму узнать, что же произошло и почему сработала сигнализация, а уж потом вышлет отряд специального назначения.

Макко затаился за дверью. Несколько мгновений спустя большой стальной замок лязгнул и массивная дверь бесшумно открылась. Сержант Макко стоял наготове и выстрелил в открывшийся проем.

Сенг не терял ни секунды: не дожидаясь повторного выстрела, он втолкнул капсулу с транквилизатором в рот охранника и зажал свободной рукой ему рот. Глаза Макко закатились, голова беспомощно повисла в руках Сенга, и он бесформенной массой рухнул на каменный пол к ногам лжеполковника.

Тюрьма явно не представляла собой зрелище передовой технологической мысли. Проржавевшие железные двери, сделанные в середине девятнадцатого столетия, до сих пор открывались при помощи антикварного ключа, висевшего у Макко на пояса Сенг подцепил пальцем связку ключей, болтавшуюся на поясе охранника, и принялся открывать дверь. Как только двери распахнулись, Джулия Хаксли проскользнула внутрь, чтобы определить самочувствие обитателей камеры. Остальные члены отряда принялись ей помогать, осматривая и успокаивая перепуганных пленников.

– Пятеро не могут передвигаться самостоятельно, – констатировала Джулия. – Нам нужны носилки, чтобы доставить их наверх на свежий воздух.

– Мы можем нести их на наших спинах, – предложил Сенг. – Хотя нас недостаточно, чтобы вынести всех пятерых разом.

– Эти несчастные уверены, что мы ведем их на казнь, – сказал высокий, крепко сбитый агент с коротко стриженными огненно-рыжими волосами.

– У нас нет времени на объяснения! – воскликнул Сенг. Он догадывался, что официальные власти города должны уже были заинтересоваться, отчего же сработала внутренняя сигнализация в тюрьме. И, конечно, поднятые по тревоге полицейские уже спешат сюда по ночным улицам. Разумеется, они уже пытались дозвониться и сообразили, что с телефонами что-то не так. Интересно, как скоро пожалует первый отряд, чтобы выяснить, что за непрошеные гости пожаловали в столь поздний час.

– Джулия, ты отвечаешь за тех, кто может подняться наверх на своих двоих. Остальных мы берем на себя.

Они двинулись наверх, практически волоча на себе бедных, изможденных страданиями кубинцев. Каждый тащил на себе по пленнику и свободной рукой помогал тем, кто, с трудом передвигая ногами, поднимался по каменным ступеням самостоятельно. Джулия шла впереди, поддерживая двух бледных, едва державшихся на ногах женщин, и нашептывала им ободрительные слова, смысла которых они не понимали, так как единственным, что она могла произнести по-испански, был заказ коктейля в баре.

Взбираться по скользким каменным ступеням было тяжелым испытанием для заключенных, но пути назад уже не было. Сдаваться было никак нельзя, любое промедление грозило смертью, а ведь спасение было так близко. Они поднимались по ступеням, задыхаясь от непривычной физической нагрузки, их легким не хватало воздуха, а сердца были готовы выскочить из груди. Мужчины и женщины, которых давным-давно покинула последняя надежда, теперь могли начать новую жизнь благодаря кучке ненормальных, которые рисковали своими жизнями ради их спасения.

Сенг не мог себе позволить ни минуты, чтобы выразить симпатию или просто рассмотреть тех, кого они только что вытащили из подземелья. Симпатия может подождать, пока они не взойдут на борт «Орегона».

Он сосредоточился на подталкивании их к главным воротам, стараясь сохранить свой разум холодным и способным логически мыслить.

Наконец передняя часть колонны достигла кабинета охранника возле ворот. Оглянувшись по сторонам, Сенг ступил на мощеную мостовую. Не было слышно ни звука голосов, ни шуршания шин по асфальту. Грузовик стоял там же, где они его оставили час назад.

Форма членов команды, которые несли тех, кто был слишком слаб, чтобы идти самостоятельно, от тропической жары насквозь пропиталась потом. На всякий случай Сенг осмотрел улицу, пользуясь прибором ночного видения. Все было чисто. Удовлетворившись, он провел всех через главные ворота и направил к грузовику.

Сам же вернулся обратно в офис охранника и проверил спящего сторожа. От его глаз не укрался красный мигающий огонек тревожной кнопки. Сигнализация действительно была активирована, когда они открыли внутреннюю дверь. Зазвонил телефон, Сенг снял трубку и произнес по-испански: «Uno momento!»

Затем он бросил трубку и быстро вышел из комнаты.

Члены спасательного отряда и освобожденные узники набились в кузов наподобие китайских рабочих в часы пик. Водитель надавил на педаль газа, которая ответила возмущенным скрежетом, и грузовик припустил вперед. На улицах все было по-прежнему, движения на трассе не наблюдалось вовсе, а веселые кубинцы с удовольствием потягивали коктейли на балконах, сидели за столиками уличных кафе, танцевали и распевали песенки.

Сенг напряженно вслушивался в ночные звуки, ожидая услышать тревожный вой сирен. Из-под капота грузовика раздавались странные кашляющие звуки, но кубинцы без особого интереса поглядывали на их машину и возвращались к своим делам. По улицам Сантьяго ездило достаточно старых грузовиков, издающих странные звуки, поэтому они не вызывали ничьего интереса.

Водитель вел машину на очень маленькой скорости, но Сенг предпочитал лишний раз его не дергать. Грузовик, с трудом прокладывавший себе путь по городу, не вызывал никаких подозрений. По прошествии, казалось, целого часа, а на самом деле всего лишь пятнадцати минут, они выехали к пакгаузу и остановились. Быстро осмотрев безлюдный док, Сенг начал отправку всех по очереди через двор по затененному участку. Пятиминутное путешествие заняло целую вечность и отняло последние силы.

Удача продолжала им улыбаться. Единственные признаки жизни подавали два стоящих на разгрузке судна, с которых снимали тяжелые контейнеры. Сенг понемногу начал расслабляться, но все еще был начеку. Он проводил всех к двери и вниз по деревянной лесенке. В темноте можно было различить смазанный образ лоцмана с «Номада», который стоя на пирсе, помогал кубинцам подняться на борт. Второй пилот встречал их уже внизу возле узкого люка, ведущего непосредственно в чрево лодки.

Когда Сенг и Джулия Хаксли тоже оказались наконец на борту и поднялись на верхнюю палубу субмарины, пилот быстро отключил сигнальные огни и отрывисто произнес:

– Вы уложились.

– Полный вперед! Пускай эта посудина покажет все, на что способна, – бросил в ответ Сенг. – Мы не смогли полностью отключить сигнализацию. Удивляюсь, отчего служба безопасности до сих пор не дышит нам в затылок.

– Если вы не привели их сюда за собой на хвосте, – доверительно произнес лоцман, погружая лодку, – они в жизни не смогут догадаться, откуда мы свалились на их головы.

– Только до тех пор, пока они не заметят, что «Орегон» покинул место своей стоянки.

Спустя несколько мгновений о присутствии подводной лодки напоминали лишь расходящиеся круги возле пирса. А еще пятнадцать минут спустя она пришвартовалась в «Лунной заводи» внутри «Орегона». Ныряльщики приладили крюки лебедки, и «Номад» миллиметр за миллиметром подняли над водой и, остановив на уровне второй палубы, отбуксировали к балкону. Команда медиков вместе с несколькими членами экипажа уже поджидали их, чтобы переправить кубинцев в отлично оборудованный корабельный госпиталь.

Часы показывали три минуты двенадцатого.

Тощий человек, поседевший раньше времени, почувствовал в Кабрильо командира и неуверенно направился к нему.

– Сэр, мое имя Хуан Турал. Я бы хотел знать, кем являетесь вы и ваши люди и почему вы спасли меня и моих товарищей?

– Мы работаем сами на себя и получили контракт на это предприятие.

– Кто же вас нанял?

– Ваши друзья в Соединенных Штатах, – ответил Кабрильо. – Это все, что я могу вам сказать.

– Значит, вы действовали не из политических или идеалистических убеждений?

Кабрильо слабо улыбнулся.

– Мы всегда руководствуемся теми или иными убеждениями.

Турал глубоко вздохнул.

– Я надеялся на помощь, но думал, что нас будут спасать друзья.

– У ваших друзей не было возможности помочь вам другим способом. Все просто. Поэтому они вышли на нас.

– Очень жаль, что единственной вашей мотивацией были деньги.

– Не только. Деньги играют роль двигателя, – сказал Кабрильо. – Они позволяют нашей фирме вступать в схватки и заниматься благотворительностью. Такую свободу действий нам не смогло предоставить ни одно из наших уважаемых правительств. – Он глянул на хронометр. – Теперь, если позволите, мы попробуем выбраться из мышеловки.

Он повернулся к нему спиной и пошел к выходу, предоставив Туралу возможность сполна насладиться этим зрелищем.

Семнадцать минут двенадцатого. Если уж они собрались спасаться бегством, более подходящее время трудно себе представить. Тревога была поднята давным-давно, и сейчас патрули уже должны прочесывать город и его окрестности в поисках сбежавших заключенных и их спасителей. Единственной их зацепкой может стать водитель грузовика, но он вряд ли сможет сказать что-нибудь интересное кубинским силам безопасности, даже если его схватят и подвергнут пыткам. Его контракт никаким образом не был связан с «Орегоном». Единственное, что было известно водителю, это то, что спасательную акцию проводила какая-то сочувствующая группировка с другой части острова.

Кабрильо взял трубку и связался с президентом корпорации в машинном отделении.

– Макс?

Ответ Хэнли не заставил себя ждать.

– Хуан?

– Балласт сброшен?

– Да. Корабль налегке и готов набирать скорость.

– Не спеши. Мы пойдем потихоньку, направляясь к главному проливу. Как только выберем якорь, я очень медленно запущу двигатели. Незачем привлекать внимание обывателей на берегу, если они, конечно, там есть, нашим поспешным отходом. По первой тревоге или как только мы достигнем главного канала, не знаю, что случится раньше, я дам полный вперед. Нам пригодится вся мощь, на которую только способны наши двигатели.

– Ты полагаешь, тебе удастся провести корабль в полной темноте через узкий пролив, не зная навигации и без опытного лоцмана на борту?

– Наши бортовые компьютеры зафиксировали каждый дюйм пролива по пути сюда. Курс нашего пути отступления запрограммирован на автоматического лоцмана. Мы доверимся Отису, и он вытащит нас отсюда. (Отис – так называли между собой корабельную автоматическую систему управления).

– Под автоматическим управлением или нет, в любом случае будет не так-то просто пройти через узкий пролив на скорости в шесть узлов.

– У нас получится. – Кабрильо отключился, чтобы выйти на связь с другим человеком.

– Марк, мне нужны последние данные по системам.

Марк Мерфи, специалист по вооружению, ответил с характерным западным техасским акцентом.

– Если кто-то из этих кубинцев попробует хотя бы икнуть у себя на берегу, им не поздоровится.

– Если они попробуют накрыть нас с воздуха в открытом море?

– Пусть пробуют, нам есть чем их удивить.

Он обернулся к Линде Росс.

– Линда?

– Все системы включены, – спокойно ответила она.

Кабрильо повесил трубку на место и расслабился, закурив длинную кубинскую сигару. Он обвел взглядом всю команду, которая собралась в центре управления. Все с нетерпением смотрели на него.

– Что ж, – не спеша проговорил он, и глубоко вздохнул. – Думаю, нам пора двигаться.

Он отдал голосовой приказ компьютеру, и якорь медленно и бесшумно – благодаря тефлоновым заслонкам, которые команда заблаговременно поместила в отверстие для якорной цепи, чтобы избежать скрежетания металла о металл, – поднялся со дна гавани. Новый приказ, и «Орегон» медленно, дюйм за дюймом, начал двигаться по направлению к проливу. Внизу в машинном отсеке Макс Хэнли проверял работу массивного консоля. Его четыре больших магнитных гидродинамических двигателя были вершиной технологической мысли морского транспорта. Они усиливали и смешивали электричество, обнаруженное в соленой морской воде, прежде чем пропускать его через магнитную сердцевину трубки, которая поддерживала постоянную нулевую температуру благодаря сжиженному гелию. Полученный электрический ток создавал очень высокое давление, которое выталкивало воду через корму, заставляя двигаться вперед.

«Орегон» был не единственным кораблем, чьи двигатели могли развивать такую поразительную скорость, используя вместо топлива морскую воду, пропущенную через магнитные трубки. Еще одним преимуществом было то, что на корабль не было необходимости загружать огромные цистерны с топливом, которые потом было невозможно ни утилизировать, ни приспособить под другие нужды.

Во всем мире существовало лишь четыре корабля, оснащенных такого рода магнитными гидродинамическими двигателями. Те, кто монтировал их на «Орегон», поклялись сохранить все в тайне.

Хэнли собственноручно следил за состоянием этих высокотехнологичных приборов. Он берег их, словно они составляли значимую часть его души. Он содержал их в чистоте и постоянной готовности к экстремальным или из ряда вон выходящим ситуациям. И теперь он стоял рядом и наблюдал, как они очнулись и начали вести корабль к узкому проливу, открывавшему путь в море.

Наверху, в центре управления, беззвучно разомкнулись бронированные панели, закрывавшие большое окно над передней переборкой. Мужчины и женщины тихо переговаривались, разглядывая огни города, но человек, следивший за кубинскими системами безопасности, мог слышать каждое слово.

Кабрильо указал на еще одно судно, стремившееся покинуть гавань перед ними.

– Что это за корабль? – спросил он.

Кто-то из команды открыл на экране монитора список прибытия и отхода кораблей.

– Зарегистрировано как китайское. Везет сахар в Бангкок, – доложил он. – Покидает порт примерно на час раньше расписания.

– Название? – спросил Кабрильо.

– По-английски будет «Красный восход». Находится в распоряжении армии Китая.

– Потушить все огни наверху и увеличить скорость, пока мы не окажемся прямо за их кормой, – отдал он приказ бортовому компьютеру. – Мы используем его в качестве приманки, чтобы выбраться отсюда.

Освещение верхней палубы и навигационные огни мигнули и погасли, погрузив судно в полную темноту, когда оно скользнуло в узкое пространство между двух кораблей. Огни в командном центре погрузили помещение в таинственную сине-зеленую дымку. К тому времени, когда «Красный восход» зашел в пролив и миновал первую линию оградительных буйков, погруженный в темноту «Орегон» следовал за ним на расстоянии всего каких-нибудь пятидесяти ярдов. Кабрильо держал необходимую дистанцию, чтобы огни, освещавшие китайское судно, не обнаружили их маневр. То была довольно опасная затея, но он надеялся, что силуэт «Орегона» будет незаметен в тени «Красного восхода».

Кабрильо взглянул на большие настенные часы, висевшие напротив окна, как раз в тот момент, когда минутная стрелка переместилась на 23.39. Осталась всего 21 минута до срабатывания кубинских защитных систем.

– Следуя за «Красным восходом», – сказала Линда, – мы теряем драгоценное время.

Кабрильо кивнул в ответ.

– Ты права. Медлить больше нельзя. Он добивается своей цели. – Он встал и проговорил в компьютерный передатчик:

– Полный вперед! Обгоним же корабль перед нами!

Словно крошечная ракета с мощными двигателями, «Орегон» рванулся в спокойные воды, лежащие на его пути, оставляя за собой пенистый след, и выпустил фонтан брызг в сторону оставшегося позади судна. Он скользнул в пролив, оставив китайский корабль более чем в двадцати футах позади. Создавалось впечатление, что китайцы просто решили стать на якорь. Было видно, как моряки с отставшего корабля с недоверием наблюдают за ними. Быстрее и быстрее, с каждой секундой набирая скорость, корабль несся по волнам вперед. Скорость была самым главным достоинством «Орегона». Сорок узлов, затем пятьдесят. К тому времени, когда он проходил мимо Морро Касл на подходе к Сантьяго, «Орегон» уже развил скорость около шестидесяти двух узлов. Ни одно судно в мире такого размера не было в состоянии достигнуть такой небывалой скорости.

Огни маяка, подающего сигналы высоко над рифами, были теперь видны не намного лучше, чем мерцающие огни на черной линии горизонта.

Сигнализация быстро доложила на берег, что какой-то корабль двигается в неизвестном направлении – но ни радар, ни операторы с береговых огневых позиций не смогли определить, что это было за судно, из-за отсутствия на нем сигнальных огней. Офицерам просто не приходило в головы, что такое большое судно продвигалось к проливу на такой невероятной скорости. Они посчитали, что их радары допустили ошибку, и, поскольку на корабле отсутствовали сигнальные огни, было принято решение не рисковать и не открывать огонь по непонятной и к тому же невидимой мишени.

Только когда «Орегон» был уже в двадцати милях в открытом море, кубинские власти сопоставили кое-какие факты и один генерал сообразил, что таинственное отплытие неизвестного корабля и бегство заключенных из тюрьмы как-то взаимосвязаны. Он приказал открыть огонь по уходящему судну, но к этому времени «Орегон» уже давно успел отойти на безопасное расстояние.

Тогда этот же генерал отдал приказ атаковать таинственное судно с воздуха, прежде чем оно успеет выйти в нейтральные воды и попасть под защиту Соединенных Штатов. Генерал был уверен, что ему не уйти. Он откинулся на спинку кресла и закурил сигару, с наслаждением выпуская в потолок облачко сизого дыма. Всего в семнадцати милях от острова уже курсировали два «МиГа», посланные наперерез курсу «Орегона», который был вычислен кубинскими радарами.

Кабрильо не было нужды изучать карты, чтобы понять, что идти курсом от Сантьяго прямо в Майами было бы равносильно самоубийству. Примерно шестьсот миль пришлось бы идти, подвергаясь обстрелу со стороны кубинских истребителей. Безопаснее всего, на его взгляд, было пройти вокруг южного побережья Гаити, а затем напрямую на запад к Пуэрто-Рико, который уже являлся территорией Соединенных Штатов. Там бы он мог высадить своих пассажиров, которые будут находиться там в безопасности и под квалифицированным наблюдением врачей перед отправкой во Флориду.

– Близко два неопознанных летательных объекта, – доложила Линда.

– Вижу их, – ответил Мерфи, всматриваясь в экран радара, расположенного рядом с пультом с целой выставкой кнопок и выключателей.

– Мы можем их идентифицировать? – спросила Линда.

– Компьютер вычислил их как парочку «МиГов-27».

– Насколько они к нам близко? – вмешался Кабрильо.

– В шестидесяти милях и продолжают приближаться, – ответил Мерфи. – Бедолаги даже не представляют, в какое дерьмо они вляпались.

Кабрильо обернулся к своему эксперту по коммуникациям, Хали Казиму.

– Попробуй переговорить с ними на испанском. Предупреди их, что у нас на борту имеются противовоздушные установки и мы собьем их к чертовой матери, если они рискнут подлететь к нам поближе.

Казим не стал напрягаться, вступая в переговоры на испанском. Он попросту передал сообщение по радио на двадцати разных наречиях.

Через пару минут он сказал, качая головой:

– Сообщение они получили, а вот с ответом что-то не торопятся.

– Видимо, думают, что мы блефуем, – предположила Линда и затем обратилась к Мерфи: – Какая дальнобойность у их пушек?

– Согласно данным, она составляет около десяти миль.

Кабрильо стал серьезным.

– Если они не развернутся через тридцать миль, атакуйте. На всякий случай, приготовьте одно орудие. И вручную настройте его на ближний бой.

Мерфи произвел необходимые манипуляции и надавил на красную кнопку.

– Орудия к бою!

Шепот пронесся по центру управления, когда ракета вылетела с открытой палубы и устремилась в небо. Все молча наблюдали на мониторах, как она взяла курс на северо-запад и вскоре исчезла из вида.

– Четыре минуты до столкновения, – произнес Мерфи.

Все взгляды устремились на большие часы над окном.

Никто не произнес ни слова, все напряженно ждали. Время тянулось невыносимо медленно, как будто кто-то специально рукой придерживал минутную стрелку и не давал ей сдвинуться с места. Наконец Мерфи произнес каким-то неживым голосом:

– Снаряд пролетел над самолетами на расстоянии в двести ярдов.

– Они получили послание? – спросил Кабрильо тихим, но напряженным голосом.

После продолжительной паузы он получил ответ.

– Они развернулись и возвращаются домой, – отрапортовал Мерфи счастливым голосом. – Несомненно, эта парочка кубинцев родились под счастливой звездой.

Они оказались достаточно сообразительными, чтобы понять, что эта партия будет ими проиграна.

– Точно так, – добавила Линда, широко улыбаясь.

– Сегодня нам удалось не запачкать наши руки в крови, – удовлетворенно заметил Кабрильо. Он приподнялся в кресле и отдал новый приказ компьютеру:

– Сбросить скорость до круизной.

Операция подходила к концу, контракт был выполнен. Все ощущали себя совершенно счастливыми. Теперь все, за исключением техника, который наблюдал за работой в командном центре и за навигацией, смогли наконец расслабиться; кое-кто направился прямиком в свою каюту, чтобы спокойно вздремнуть, в то время как остальные собрались в кают-компании, чтобы перекусить и подышать свежим воздухом.

Кабрильо вернулся в свою отделанную деревом каюту и вытащил пакет, надежно спрятанный между ковром и палубой. Это был их следующий контракт. Он вытащил его содержимое и внимательно изучал в течение часа, а затем принялся разрабатывать разные уровни стратегии и тактики.

Два с половиной дня спустя «Орегон» бросил якорь в порту Сан-Хуана, Пуэрто-Рико, и высадил на берег своих пассажиров. Прежде чем село солнце, замечательный корабль со странной командой на борту уже держал путь в открытое море навстречу пункту назначения. Но чтобы его достигнуть, им предстояло похитить бесценное сокровище, вернуть духовного лидера к власти и освободить целую нацию. В этот раз «Орегон» покидал порт, оставив Кабрильо на берегу. Он направлялся в противоположную восходящему солнцу сторону.

Глава 2

«Фалкон 2000ЕХ» вылетел из Хитроу точно по расписанию в шесть утра и должен был сесть в Женеве в половине десятого по швейцарскому времени. Реактивный самолет стоил порядка двадцати четырех миллионов долларов. На его борту находился единственный пассажир – Уинстон Спенсер.

По прибытии в международный аэропорт Женевы Спенсера встретил «роллс-ройс» с собственным шофером и доставил его в гостиницу. Там его без задержек с регистрацией немедленно проводили в номер. В своих апартаментах Спенсеру понадобилось всего несколько минут, чтобы освежиться после перелета.

Он остановился перед большим, в человеческий рост, зеркалом и уставился на свое изображение. У него был длинный аристократический нос, светло-голубые широко расставленные глаза, а по цвету его лица было понятно, что его обладатель редко бывает на солнце. По размытым чертам его скул и подбородка было довольно трудно определить характер Спенсера. Честно говоря, он всегда был как бы не в фокусе. Его лицо не было лицом человека, способного увлечь за собой толпы обывателей. Скорее, его внешний вид выдавал в нем баловня судьбы, пресыщенного всевозможными удовольствиями.

Завершив осмотр своей внешности, он положил обратно в косметичку дорогой одеколон и вышел из номера, чтобы перекусить. Аукцион, ради которого он и прилетел в Женеву, уже должен был скоро начаться.

– Мистер Спенсер желает что-нибудь еще? – спросил официант.

Спенсер задумчиво взглянул на стоящую перед ним на столе тарелку с остатками еды и произнес:

– Благодарю, думаю, этого вполне достаточно.

Официант кивнул, убрал со стола тарелки, затем взял с подноса щетку и стряхнул несколько крошек, лежавших на столе. После проделанных манипуляций он бесшумно исчез. Никто не предъявил никакого счета, и никто не передал деньги из рук в руки. Стоимость завтрака и чаевые будут представлены в чеке на оплату номера, который Спенсер никогда не увидит.

Из дальнего угла столовой за Спенсером наблюдал Майкл Талбот. Талботу, торговцу произведениями искусства, родом из Сан-Франциско, уже приходилось иметь дело со Спенсером. Трижды за прошлый год грузный британец перебивал цену у клиентов Талбота, создавалось впечатление, что собственные клиенты Спенсера обладают поистине неограниченными возможностями.

Талботу оставалось только молиться, чтобы сегодняшние торги прошли удачнее.

На Спенсере был надет серый пиджак поверх шерстяного жилета, а на шее повязан голубой галстук в горошек. Его черные ботинки на шнуровке блестели после тщательной полировки так же, как и ногти на холеных руках, а в коротко стриженных волосах уже было видна седина, что было совершенно нормально, так как Талбот знал, что Спенсер недавно справил свое шестидесятилетие.

Однажды, будучи по делам в Лондоне, Талбот предпринял попытку попасть в магазин, принадлежавший Спенсеру. Но по телефону туда было невозможно дозвониться, а когда Талбот наконец отыскал маленькое каменное здание без каких-либо опознавательных знаков, у него создалось впечатление, что в него не заходили как минимум лет сто. Талбот дважды надавил на звонок, над которым висела видеокамера, но ответа так и не дождался.

Спенсер заметил, как Талбот впился в него своими глазами, но лишь удостоил его беглым взглядом на выходе из столовой. Остальных семерых человек, в которых Спенсер безошибочно определил возможных покупателей сокровища, за которым он, собственно, и прилетел, американцы, без сомнения, смогут переплюнуть на торгах. Покупателем Талбота был мультимиллиардер из Силиконовой долины, сколотивший свое состояние на компьютерных программах и вкладывающий деньги в произведения искусства востока. Единственное, что могло помочь Спенсеру, это объявление войны данному миллиардеру. Его эго несомненно заставит его и дальше перебивать ставки, и это будет продолжаться до тех пор, пока азарт не уступит место злости и ему придется выйти из игры. Спенсер подумал, что все новые богатеи предсказуемы. Он поднялся и направился к себе. Аукцион не должен начаться раньше часа дня.

– Лот под номером тридцать семь, – произнес распорядитель с поклоном, – Золотой Будда.

Большая подставка на колесиках въехала на подиум, и распорядитель протянул руку к застежке, чтобы раскрыть дверцы.

Покупателей было довольно мало. Аукцион был секретным, и пригласили узкий круг ценителей, способных заплатить за сокровища, окутанные темными таинственными историями.

Спенсер еще ничего не успел приобрести. Лот под номером двадцать один, бронзовый Дега, который был похищен из музея двенадцать лет назад, был ему заказан, но другой покупатель назначил большую цену, чем та, на которую рассчитывал его южноамериканский клиент. Он все дальше и дальше отдалялся от богатых клиентов с их заказами, даже если первоначальная стоимость превышала миллион. Сегодняшний аукцион был его первым шагом на пути к запланированной пенсии. Распорядитель справился с замочком на двери одновременно с тем, как Спенсер нажал на кнопку миниатюрного телефона, спрятанного в кармане его пиджака. Он проговорил в незаметный постороннему глазу микрофончик, приделанный на лацкан его пиджака.

– Пожалуйста, передайте вашему заказчику, что он может увидеть изображение на дисплее, – сказал он связному, находящемуся в тысячах миль отсюда.

– Он спрашивает, оправдались ли наши надежды? – произнес его невидимый собеседник.

Спенсер уставился на массивную статую из чистого золота, в то время как восторженный шепот пробежал по толпе.

– Оправдались, и даже больше того, – тихо ответил Спенсер.

Прошло несколько секунд, пока связной передавал полученную информацию. Наконец в наушнике зазвучал его голос:

– Не экономьте.

– Сочту за честь, – произнес Спенсер, вспоминая историю этой статуи.

Впервые о Золотом Будде стало известно в 1288 году, когда правители того, что впоследствии превратилось во Вьетнам, сделали заказ на работу, чтобы отпраздновать победу над Кублай-ханом. Пятьсот девяносто шесть фунтов чистого золота, добытого в Лаосе, были переплавлены в шестифутовый образ Будды. Крупные сиамские изумруды заменили ему глаза, а ожерелье из бирманских изумрудов обвивало его шею. Большой живот Будды был украшен россыпью сапфиров, а пупок был выполнен из огромного сверкающего опала. Статую преподнесли в дар первому далай-ламе еще в 1372 году.

В течение пятисот восьмидесяти семи лет Золотой Будда хранился в монастыре в Тибете, а затем сопровождал далай-ламу в ссылке. Во время путешествия в Соединенные Штаты он таинственным образом исчез в аэропорту в Маниле.

Одним из главных подозреваемых в его пропаже считался тогдашний президент Фердинанд Маркос. С тех пор его судьба была покрыта завесой тайны, пока внезапно его не заявили в качестве лота на аукционе. Продавец предпочел оставаться неизвестным.

Тем не менее, было практически невозможно угадать первоначальную стоимость такого уникального сокровища. Она должна была колебаться в пределах от ста до ста двадцати миллионов долларов.

– Мы начнем с пятидесяти миллионов американских долларов, – провозгласил распорядитель.

Спенсер удивился низкой первоначальной цене. Только стоимость золота превышала исходную сумму минимум вдвое. История статуи, а не ее красота составляла главную ценность. Спенсер решил, что во всем виноват экономический кризис.

– Пятьдесят миллионов, – продолжал распорядитель, – уже шестьдесят.

Талбот вскинул руку, когда сумма перевалила за восемьдесят.

– Восемьдесят, девяносто, – монотонно произносил распорядитель.

Спенсер через комнату взглянул на Талбота. Тот выглядел типичным американцем, сжимая в руке телефон, словно боясь, что распорядитель его не услышит.

– Девяносто, теперь сто, – выкрикнул распорядитель.

Сто платила дилер из Южной Африки, с которой Спенсер был знаком. Ее хозяин сделал свое состояние на алмазах. Спенсер восхищался этой женщиной – они не раз пропускали по бокалу шерри – но он также знал и привычки ее босса. Если он чувствовал, что в будущем не сможет перепродать купленный раритет дороже, он выходил из игры. Этот человек любил искусство, но приобретал его лишь ради того, чтобы затем сделать на нем еще больше денег.

Сто десять миллионов предложили из центра комнаты. Спенсер обернулся, чтобы получше разглядеть нового покупателя. Было довольно трудно с уверенностью определить его возраст, но Спенсер предположил, что ему где-то около шестидесяти, обосновывая свою догадку сединой в волосах и бороде незнакомца. Две вещи показались ему странными. Спенсер знал всех присутствующих, а этого человека видел впервые. И он казался здесь совершенно некстати, как будто собирался заглянуть на собрание благотворительного общества, а попал на аукцион с ценами, равными годовому бюджету какой-нибудь небольшой страны. Тем не менее, раз он здесь присутствовал, значит, на то были основания. Компания, проводящая аукцион, тщательно проверяла состоятельность потенциальных покупателей. Но все же кто он такой?

– Сто двадцать, – это предложил немецкий фармацевтический магнат.

– Сто двадцать, уже сто тридцать.

Талбот снова взмахнул рукой, как будто потерпевший кораблекрушение на необитаемом острове.

Ставка снова возросла и достигла цифры в сто сорок миллионов долларов, и опять благодаря странному седому незнакомцу. Спенсер снова оглянулся и почувствовал какое-то мрачное предчувствие. Человек смотрел прямо ему в глаза. И вдруг он подмигнул. Спенсер почувствовал, как по спине заструился холодный пот.

Он повернулся и увидел, как Талбот возбужденно говорит по телефону. Можно было почувствовать, как на том конце провода сник силиконовый мультимиллиардер.

– Передайте ему, – сказал Спенсер, – что последняя цена сто пятьдесят, но, возможно, это еще не конец.

– Он желает знать, сделали ли вы свою заявку.

– Пока нет, – ответил Спенсер, – но они знают, что я здесь.

Спенсер уже много раз делал покупки у этого распорядителя, и тот, в свою очередь, наблюдал за ним, как ястреб за своей добычей. Любая улыбка, движение бровей или жест будут восприняты как заявка.

– Вы можете заявить двести миллионов, – сказал связной, – и покончить с ними.

– Договорились, – ответил Спенсер.

Затем, как в замедленном кино, он поднес к губам два скрещенных пальца.

– Новая заявка, господа. Двести миллионов американских долларов, – восторженно воскликнул распорядитель, влюбленно глядя на Спенсера. Он рассчитывал поднять ставку на десять, а получилось на пятьдесят.

– Последняя ставка – двести миллионов, – тихо произнес распорядитель. – Господа, кто-нибудь желает поднять до двухсот десяти?

В комнате стало тихо, как в склепе. Спенсер оглядел комнату. Седой исчез.

– Двести миллионов раз, – произнес распорядитель. – Двести миллионов два. – Он выдержал эффектную паузу. – Продано! Двести миллионов долларов плюс покупателю подарок от фирмы.

Комната, погруженная в тишину, огласилась бурными аплодисментами.

Следующие полтора часа Спенсер провел, организуя безопасную перевозку до аэропорта, и в пять часов утра следующего дня он уже летел на восток вслед за своим грузом.

Ради собственной безопасности он нанял самолет, чтобы нанявший его миллиардер из Макао не смог его выследить. Компания предоставила полное обслуживание: его доставят в Азию, а груз в бронированной машине уже спешил к своему новому хозяину. Он был абсолютно свободен.

Глава 3

Спустя шесть дней после высадки кубинцев на берег в Сан-Хуане «Орегон» огибал мыс Доброй Надежды. Из контрольного центра управления можно было наблюдать за тем, что происходило за бортом, с помощью широкого, четыре на восемь футов шириной, экрана. Смотреть было не на что. Солнце клонилось к западу, и «Орегон» был единственным судном в этой части Индийского океана. Спустя двадцать минут Хали Казим мельком увидел голубого кита. Настроив подводные сенсоры, Казим вычислил массу тела животного, а затем принялся изучать свою базу данных, чтобы опознать данную особь.

– Это кто-то новенький, – сказал Казим.

Франклин Линкольн, огромный угольно-черный негр, который дежурил в центре управления, оторвался от компьютерной игры и произнес:

– Тебе стоит подыскать себе другое хобби.

– На это потребуется время, – кивнул Казим.

– Так найди его, – сказал Линкольн. – Надеюсь, ты обойдешься без помощи компьютера.

Послышался звук сигнального гудка, корабль замедлил ход и замер, покачиваясь на волнах.

С севера к нему приближался черный самолет-амфибия. Он сделал круг над мачтами «Орегона», чтобы по флагу на флагштоке вычислить курс корабля, после чего изящно сел на воду и остановился невдалеке.

– Прибыл председатель, – заметил Казим.

Благополучно поднявшись на борт, Хуан Родригес Кабрильо направился к себе в каюту. Зайдя внутрь, он закрыл дверь, швырнул сумку с седым париком и накладной бородой на кровать, сбросил туфли и начал снизу вверх расстегивать пуговицы на рубашке.

В отличие от большинства капитанов, которые не придавали большого значения внешнему виду ванных комнат, он с любовью роскошно обставил свою просторную ванную комнату. Встроенный в стену медный туалетный столик был заставлен всевозможными банными принадлежностями и находился под прямоугольным иллюминатором, через который открывался замечательный вид на океан. Сбоку от столика пристроилась отделанная мексиканским кафелем душевая кабина. Вдоль переборки было еще одно небольшое помещение, в котором стояла медная раковина и стенной шкаф со множеством ящиков.

Пол был отделан панелями из темной древесины, поверх которых были небрежно брошены толстые хлопковые циновки. Уборная находилась по другую сторону переборки напротив раковины, а привезенная с Филиппин скамья из красного дерева занимала всю оставшуюся часть стены.

Кабрильо уставился на свое отражение в зеркале над раковиной.

Его светлые коротко стриженные волосы явно нуждались в услугах парикмахера, и он сделал запись в своем расписании, чтобы не забыть посетить корабельного цирюльника, который также оказывал услуги массажиста. В результате перенесенного стресса он был немного бледен, а глаза покраснели и провалились. Он устал и чувствовал, что у него закостенели суставы.

Сидя на скамейке из красного дерева, он стянул с себя брюки и посмотрел вниз на протез вместо ноги. Это уже была третья искусственная нога, занявшая место настоящей, которую он потерял в морском сражении с китайским эсминцем «Ченгдо» во время операции «НУМА» в Гонконге. Пожалуй, эта была самой лучшей – она работала почти так же хорошо, как и потерянная.

Поднявшись, он подошел к ванне и включил воду.

Пока она заполнялась водой, он успел побриться и почистить зубы, затем отцепил протез и погрузился в воду. Пока он наслаждался ванной, его мысли сами собой вернулись в прошлое…

Кабрильо родился в семье, которая происходила от первооткрывателей Калифорнии, но, несмотря на испанское имя, его внешность больше подходила какому-нибудь серфингисту из Малибу, чем конкистадору. Он вырос в семье, принадлежавшей к верхней прослойке среднего класса. В семидесятые годы прошлого столетия Калифорния вдоволь насмотрелась на дикие нравы вперемешку с сексом и наркотиками, но эта дорожка никогда не привлекала Кабрильо. По своей природе это был консервативный и патриотичный человек, даже слегка старомодный. Он продолжал коротко стричься, даже когда в моду вошли длинные волосы. Его вещи оставались аккуратными и презентабельными, когда все вокруг переоделись в рваные джинсы и футболки. И это не было его личной формой протеста, нет, просто он оставался самим собой несмотря на веяния моды.

Даже теперь он продолжал следовать старым традициям.

В колледже он преуспевал во всех политических дисциплинах, поэтому никого не удивил тот факт, что ЦРУ предложило ему работу после окончания университета. Хуан Кабрильо был именно тем человеком, в котором они так нуждались в качестве нового агента. Он был умным, но не занудой, уравновешенным, но не скучным, был способен на поступок, но никогда не терял головы.

Владея испанским, русским и арабским языками, он также проявил себя как мастер в сложном искусстве маскировки и воровства. Будучи заброшенным в страну, он легко угадывал человеческие настроения. Бесстрашный, но умеющий держать себя в руках, он за каких-то пару лет стал ценным агентом спецслужб.

После этого была Никарагуа.

В паре с другим агентом ему надо было сдержать развитие прокоммунистического режима, и здесь Кабрильо впервые сбился с пути. Это была старая как мир история – слишком много генералов и слишком мало солдат. В Вашингтоне генералы решили применить оружие, а расплачиваться пришлось коренному населению Никарагуа. А когда начали рваться снаряды, много солдат оказалось на линии огня.

Кабрильо был одним из них и прикрывал собой своего партнера.

Теперь его напарник, взобравшийся высоко вверх по карьерной лестнице ЦРУ, выплачивал ему старые долги. Он находил им клиентов по всему миру, но ни разу еще гонорар не достигал настолько астрономической цифры.

Единственное, что были должны сделать Кабрильо с его командой, – это выполнить невозможное.

Пока Кабрильо заканчивал водные процедуры и одевался, Казим вместе с Линкольном продолжали заниматься каждый своим делом. До полуночи Казим успел засечь еще одного кита, а Линкольн сыграл в тридцать две игры о Клондайке, и вдвоем они прочитали три журнала, принятые на борт в Сан-Хуане. Линкольн отдал предпочтение статьям об авиации, в то время как Казим зачитывался автомобильными новостями.

Честно говоря, никакой особенной работы для них и не было, «Орегон» шел вперед совершенно самостоятельно.

Полчаса спустя – свежий и одетый в свободные слаксы, белую облегающую рубашку и блейзер от Билла Бласса – Хуан Родригес Кабрильо сидел в кают-компании за большим столом красного дерева. Линда Росс заняла место напротив и потягивала диетическую колу. Рядом с ней, просматривая какие-то бумаги, устроился Эдди Сенг. Марк Мерфи нашел себе место ближе к центру и развлекался тем, что затачивал о ремень свой складной нож. Он находил это занятие успокаивающим и время от времени проверял результат, разрезая листок бумаги.

– Как продвигается операция? – задал вопрос Макс Хэнли.

– Наш объект захватил с собой двести миллионов долларов, – легко сказал Кабрильо.

– Ух ты! – отреагировала Росс. – Это огромная сумма.

На противоположном конце стола перед огромными, от пола до потолка, мониторами стоял, держа в руках лазерную указку, Майкл Халперт. Он включил мониторы и ожидающе уставился на Кабрильо, который кивнул ему, давая таким образом понять, что можно уже начинать.

– Работу нам заказали из Вашингтона через нашего адвоката в Вадуце, Лихтенштейн: стандартный контракт, половина сейчас, половина по окончании. Мы уже получили пять миллионов долларов из десяти. Их отмыли в нашем банке в Вануату, а затем перевели в Северную Африку, чтобы, как мы все согласились, использовать их для похищения золотого идола.

– Сдается мне, – сказал Мерфи, разрезая ножом бумагу на тоненькие полоски, – что после всех этих махинаций нам стоит просто украсть «Золотого Будду» для нас самих. Это сэкономит нам черт знает сколько времени. В противном случае, нам просто придется расстаться с нашим золотом.

– Где же твоя корпоративная гордость? – улыбаясь, сказал Кабрильо, прекрасно понимая, что Мерфи шутит, но, тем не менее, принял его слова ко вниманию. – Мы должны сохранить нашу репутацию. Как только мы надуем хотя бы одного клиента, весь мир тут же об этом узнает. И что тогда? Я даже не представляю, где старый моряк сможет подыскать себе новую работенку.

– Ты просто еще не заглядывал в нужные газеты, – сказал Сенг, криво ухмыляясь. – Поищи счастья в «Манила таймс» или в «Болгарском роге».

– Еще одна проблема: кому мы сможем продать ворованную вещь такого размера и с такой историей? – добавила Росс. – Никто не захочет ее купить.

– Почему же? Я знаю одного парня в Греции, – сказал Мерфи, – который мечтает приобрести «Мону Лизу».

Кабрильо замахал руками.

– Достаточно. Вернемся к делу.

На главном мониторе появилась огромная, во весь экран, карта мира, и Халперт указал на их местоположение.

– По воздуху отсюда да Пуэрто-Рико около десяти тысяч миль, – заметил он. – Но по морю значительно больше.

– Мы собираемся высадиться на берег, как только доберемся туда, – сказал Кабрильо. – У нас есть еще какие-нибудь заказы в той части света после того, как мы разделаемся с этим?

– Пока ничего, – доложил Халперт, – но я над этим работаю. Кроме того, я осмелился предложить адвокату сделать нам бонус, если мы доставим объект к условленному времени.

– Сколько и когда? – спросил Кабрильо.

– Еще один миллион, думаю, будет не лишним, – сказал Халперт. – Мы должны уложиться к тридцать первому мая.

– Почему именно к тридцать первому мая? – удивился Кабрильо.

– Потому что именно в этот день они планируют вернуть народу его лидера.

– А, понятно. Что ж, у нас в запасе семь дней, три из которых мы проведем в пути. Значит, мы имеем четыре дня, чтобы проникнуть в засекреченное здание, выкрасть золотой артефакт и перевезти его на расстояние примерно в двадцать пять сотен миль в страну, о которой большинство из нас слышало разве что в школе.

Халперт кивнул.

– Звучит как нечего делать, – сказал Кабрильо.

Глава 4

Чак Малыш Хендерсон обедал сосисками с сыром чеддер, управляя «ситасьоном-Х» и наблюдая за горами, лежащими перед ним. При росте в шесть футов четыре дюйма, Чак весил примерно 280 фунтов. Он закончил университет в штате Висконсин, а затем был завербован секретными службами. Эта работа привила ему любовь к полетам, которая в дальнейшем определила направленность его занятий в частном секторе. Сейчас Хендерсон жалел, что не может закончить свой ланч холодной бутылочкой пива. Вместо этого ему досталась теплая бутылка бленхаймского эля, которую он с отвращением выпил. Проверяя приборы каждые несколько минут, он обнаружил, что они все светятся зеленым светом.

– Мистер «ситасьон» доволен, – сказал он, нажимая на автоматический выключатель, и проверил курс. Спенсер подошел к дверям кабины, постучался и открыл ее.

– Ваша компания договорилась, чтобы бронированая машина встретила нас в аэропорту Макао?

– Не беспокойтесь, – ответил Чак. – Они обо всем позаботились.

Порт в Макао был переполнен. Китайские лодки и торговые баржи соседствовали с океанскими лайнерами и современными грузовыми судами. Ветер дул с суши в сторону моря, и запах костров для приготовления национальной китайской пищи смешивался с облаками специй, которые сгружались с кораблей. В двадцати милях в Южно-Китайском море, всего за несколько минут от приземления, Хендерсон получил последние инструкции.

Спенсер наблюдал за тем, как «Золотого Будду» переправляли на берег на ремнях.

В это же самое время за столом кают-компании Хуан Кабрильо с наслаждением потягивал традиционный послеобеденный эспрессо. Промокнув губы салфеткой, он обратился к сидящим за столом людям.

– Наш человек в Макао уладит все вопросы с доставкой, как только мы завладеем статуей.

– Какой у него план? – спросил Хэнли.

– Он пока не знает, – ответил Кабрильо, – но у него всегда есть что-нибудь необычное в запасе.

Следующим заговорил Сенг.

– Я восстановил подробные карты порта, прилегающих к нему улиц и города в полном объеме, – сказал он. – И порт, и аэропорт расположены меньше чем в миле от того места, куда, как мы рассчитываем, будет перевезен Золотой Будда.

– Очень удачный для нас поворот судьбы, – заметила Линда Росс.

– Площадь страны всего семь квадратных миль, – произнес Сенг.

– Мы планируем бросить якорь у берега? – спросил Марк Мерфи.

Кабрильо ограничился кивком вместо ответа.

Следующий час они провели, обсуждая детали предстоящей операции.

– Ом, – тихо сказал человек. – Ом.

Человек, который больше всех был заинтересован в возвращении «Золотого Будды», даже не подозревал, что оказался в самом центре готовящегося действа. Он медитировал в тихом каменном саду перед домом в Беверли-Хиллз в Калифорнии.

В 1959 году китайцы вынудили его покинуть родную страну и пересечь границу с Индией. Через тридцать лет он получил Нобелевскую премию Мира за свою не прекращавшуюся деятельность по освобождению своей родины. В мире, где столетнее здание считалось историей, верили, что этот человек был четырнадцатым по счету воплощением древнего духовного лидера.

В данный момент мысли далай-ламы были далеко в прошлом.

Уинстон Спенсер чувствовал себя усталым и раздраженным. Он не отдыхал с того момента, как покинул Лондон, и усталость от утомительного перелета вкупе с возрастом давали о себе знать. Наконец самолет докатился до дальнего края поля, он подождал, пока пилот подойдет к двери подставит лестницу. Затем он выбрался наружу. Бронированная машина стояла в каком-то футе от них, двери были распахнуты настежь. С каждой стороны стояло по вооруженному охраннику в черной униформе. Они выглядели не дружелюбнее шайки бродяг, собирающихся устроить самосуд. Один из них заговорил.

– Где объект? – прямо спросил он.

– Он упакован и находится в главном отсеке, – ответил Спенсер.

Охранник кивнул своему напарнику, и тот направился к самолету.

В это время из кабины по ступенькам вылез Хендерсон.

– Вы кто? – спросил один из охранников.

– Я-то? Я пилот.

– Возвращайтесь обратно в кабину и не высовывайтесь, пока мы не закончим.

– Эй, – успел проговорить Хендерсон, но более крупный охранник крепко взял его за руку, запихнул в кабину и закрыл за ним дверь. После этого двое мужчин спустили ящик по трапу на колесиках, и поставили его на землю. Двоим мужчинам было не под силу поднять ящик. Его вытягивал за веревку грузовик, пока он еще находился внутри. Один из охранников как раз запирал дверцы, когда снова появился Хендерсон.

– Уверяю вас, что о вашем поведении будет доложено куда следует, – обратился он к охраннику.

Но тот ограничился ухмылкой и поспешил занять место рядом с водителем.

– В храм А-Ма? – через стекло спросил Спенсера водитель.

– Да, – ответил тот.

Охранник показал на темно-зеленый лимузин, припаркованный неподалеку.

– Вы можете воспользоваться этим, чтобы следовать за нами.

Закрыв окно, водитель надавил на газ, и машина рванулась вперед.

Спенсер залез в лимузин и откинулся на спинку сиденья.

Бронированная машина и лимузин со Спенсером пересекли мост Макао-Таипа, миновали Отель «Лиссабон», выехали на улицу имени Принца Генриха и ехали по ней до тех пор, пока она не перешла в дорогу Сан Мо Ла, или Новую дорогу. На западной стороне острова они повернули на юг вдоль берега моря.

Побережье напоминало сцену из какого-нибудь приключенческого фильма. Джонки и китайские лодки бороздили воды залива. А прибрежная улица была заполнена магазинчиками и лавками, в которых можно было приобрести все, начиная с цыплят и заканчивая трубками для курения опиума. Туристы фотографировались, покупатели торговались, шум стоял невообразимый.

На развилке караван взял немного левее, проехал мимо автобусного парка и въехал на территорию храма А-Ма. Этот храм считался самым древним на территории Макао, он был возведен в четырнадцатом веке и располагался на холме, поросшем густым лесом, с которого открывался прекрасный вид на море. Весь комплекс состоял из пяти святынь, соединенных между собой петляющими тропинками, мощенными галькой. Спенсер почувствовал запах фимиама, как только выбрался из лимузина и направился к бронированной машине. В это время кто-то зажег скрученную в спираль палочку с благовониями, чтобы отогнать злых духов. Он инстинктивно пригнулся, глядя на водителя через открытое окно.

– С вами все в порядке, сэр? – спросил водитель.

– Да, – застенчиво пробормотал Спенсер, поднимаясь в полный рост. – Я должен ненадолго зайти внутрь. Ждите меня здесь.

Водитель кивнул в знак согласия, и Спенсер направился вверх по тропинке.

Зайдя во внутренние покои храма А-Ма, Спенсер направился в комнату, которую верховный монах, как было известно Спенсеру, использовал в качестве офиса. Дверь распахнулась, и на пороге, улыбаясь, появился наголо бритый человек, облаченный в желтый балахон.

– Мистер Спенсер, – сказал он, – с прибытием.

– Благодарю, – ответил Спенсер.

Монах позвонил в колокольчик, и из другой комнаты вышли еще два монаха.

– Мистер Спенсер привез груз, о котором я вам говорил, – сказал им старший монах. – Он объяснит, что нужно будет сделать.

Огромное пожертвование храму гарантировало ему, что приманка будет оставаться здесь столько времени, сколько потребуется. А к месту сказанная ложь доделает остальное.

– Я привез позолоченную статую Будды, которую я бы хотел оставить здесь на время, – сказал Спенсер, улыбаясь монаху. – У вас найдется место для него?

– Разумеется, – ответил монах. – Заносите его внутрь.

Через двадцать минут фальшивка заняла приготовленное место. Золотой Будда был надежно спрятан от посторонних глаз. Через полчаса, менее чем в миле отсюда, бронированая машина завершила свое путешествие. После того как охранники были отпущены, Спенсер стоял рядом с миллиардером из Макао и любовался на объект.

– Это даже больше, чем то, на что я рассчитывал, – сказал миллиардер.

«Но меньше, чем ты думаешь», – подумал Спенсер, а вслух произнес: – Рад, что вам понравилось.

– Нам есть, что отпраздновать сегодня, – улыбаясь, предложил миллиардер.

Серебряные блюда, наполненные деликатесами, выстроились вдоль длинного стола вишневого дерева в большой столовой на мужской половине дома. Спенсер не стал пробовать мясо обезьяны и морского угря, а сразу приступил к домашней птице под ореховым соусом. Но все равно специи раздражали его нежный желудок, к тому же ослабленный утомительным перелетом, и он не мог дождаться окончания праздника.

Он сидел в дальнем конце стола, прямо напротив хозяина. Кроме них за столом присутствовали еще шесть человек, по трое с каждой стороны стола ближе к центру. После десерта, на который подали мусс из дикой вишни, сигары и коньяк, хозяин поднялся со своего места.

– Уинстон, предлагаю пропустить по стаканчику, – сказал он, – и позволить дамам заняться своим делом.

Этот человек даже не представлял, что фальшивый Золотой Будда меньше чем через неделю будет принадлежать другому хозяину.

А Уинстон Спенсер не мог себе представить, что жить ему осталось всего две недели.

Глава 5

Лэнгстон Оверхольт четвертый сидел в своем офисе в Лэнгли, штат Виргиния. Он удобно устроился за столом, положив ноги на высокий мягкий стул, стоявший рядом. Лэнгстон держал в руке теннисную ракетку, рукоятка которой было обернута белой тканью. Медленно и методично он подбрасывал черный теннисный мячик на два фута вверх, снова и снова. Через каждые четыре удара он переворачивал ракетку другой стороной, и все повторялось опять. Такое однообразное повторяющееся действие помогало ему сосредоточиться и подумать.

У него было довольно худое телосложение, но его нельзя было назвать костлявым, скорее он производил впечатление человека жилистого и выносливого. При росте шесть футов и один дюйм он весил сто шестьдесят пять фунтов. Кожа плотно облегала его подтянутую фигуру с довольно хорошо развитой мускулатурой. Он был привлекательным мужчиной с резкими чертами породистого холеного лица. Волосы у него были светлые от природы и лишь слегка тронутые сединой на висках, каждые две недели он аккуратно посещал закрытую парикмахерскую, обслуживавшую только сотрудников ЦРУ.

Оверхольт был заядлым бегуном.

Он увлекся этим еще в школе, задолго до того, как в свет вышла наделавшая много шуму книга Джима Фикса «Все о беге». Лэнгстон продолжил тренировки и после окончания школы. Ни брак, ни работа в ЦРУ, ни развод и новый брак не смогли сломить его одержимость. Бег был почти единственной вещью, которая могла снять стресс от его работы.

Стресс был еще одной неизменной частью жизни Оверхольта.

Начав работать в ЦРУ в 1981 году, сразу после окончания университета, он успел послужить под началом шести разных директоров. И сейчас, впервые за эти десятилетия, Лэнгстон IV наконец получил возможность выполнить обещание, которое дал в свое время его отец далай-ламе, и одновременно отдать долг своему старинному другу Хуану Кабрильо. Не теряя зря времени, он принялся разрабатывать план операции. В этот момент зазвонил телефон.

Оверхольт снял трубку.

В Вашингтоне стояла настоящая техасская жара. В Белом Доме работали все кондиционеры, но даже их мощности не хватало на то, чтобы сбить температуру ниже семидесяти пяти градусов по Фаренгейту. Резиденция президента была старой, но, несмотря на то, что это было историческое здание, его постарались максимально осовременить хотя бы изнутри. Но этого было явно недостаточно для того, чтобы справиться с невыносимой жарой.

– Интересно, есть ли хотя бы одна официальная фотография президента, заседающего в Овальном кабинете в футболке? – пошутил президент.

– Я проверю, сэр, – сказал его помощник, только что впустивший в кабинет директора ЦРУ.

– Благодарю вас, Джон, – сказал президент, отпуская его.

Президент нагнулся через стол и пожал руку директора, как только помощник вышел из кабинета и закрыл за собой двери. Президент предложил директору присесть.

– Мои помощники расторопны и сообразительны, – заметил президент, вновь занимая свое место, – но им явно не хватает чувства юмора. Должно быть, сейчас парень изучает историю Белого Дома в поисках такого фото.

– Если оно действительно существует, – сказал директор с улыбкой. – Возможно, если хорошенько покопаться в архивах…

Когда тебе семнадцать и ты знаком с директором Центрального Разведывательного Управления, шпионские игры кажутся довольно привлекательными. А когда ты становишься президентом, у тебя появляется реальный шанс увидеть все своими глазами. Время не уменьшило его энтузиазма – президент и по сей день был совершенно очарован этими играми.

– Что у вас есть интересного для меня? – спросил президент.

– Тибет, – сразу перешел к главному директор.

Президент кивнул, включил вентилятор на своем столе таким образом, что свежий ветерок обдувал обоих мужчин, и произнес:

– Объясните.

Директор ЦРУ заглянул в свой портфель и вытащил оттуда какие-то документы.

После этого он изложил свой план.

В Пекине президент Ху Хинтао изучал документы, в которых было изложено подлинное состояние экономики Китая. Картина складывалась удручающая. Рост модернизации требовал новых и новых вложений ресурсов, а Китаю уже пришлось снизить разработку новых источников в пределах страны. Несколько лет тому назад ситуация еще не стояла настолько остро. Масло в огонь подливали японцы, которые вынуждали Китай соревноваться в ценах на нефть, а это соревнование Китаю вряд ли удастся выиграть.

Хинтао посмотрел в окно. Сегодня воздух был чище обычного – легкий ветерок развеял фабричный смог, но оказался не в состоянии сдуть пыль, которая покрывала подоконник. Хинтао наблюдал за тем, как на него села маленькая птичка. Ее крошечные ножки оставили цепочку следов в пыли подоконника. Пару секунд она смотрела по сторонам, затем замерла и уставилась прямо в глаза Хинтао.

– Как нам урезать цены? – обратился к птичке Хинтао. – И где нам раздобыть нефть?

Глава 6

Под покровом ночи «Орегон» проскользнул мимо Парасельских островов. Дождь лил как из ведра, и воздух от этого казался нереальным и сжиженным. Порывистый ветер дул без всякой системы и направления. Несколько минут он клонил мачты в середине «Орегона», затем заметался между кормой и бортом. Насквозь промокшие кормовые флаги вращались на флагштоках со скоростью, которой мог бы позавидовать сдающий экзамен бойскаут, пытающийся палочкой добыть огонь.

Франклин Линкольн сидел в контрольной рубке и смотрел на экран, наблюдая за радаром. Шторм начал стихать, как только корабль пересек линию двадцатой широты. Он подошел к компьютерному терминалу, ввел необходимые команды и стал ждать, когда на экране появится изображение китайского побережья.

Над Гонконгом и Макао нависла пелена смога.

Линкольн взглянул на Хали Казима, который нес вместе с ним ночную вахту. Казим спал мертвецким сном, удобно устроив ноги на панели управления. Его рот был приоткрыт, и оттуда раздавался молодецкий храп.

Линкольн подумал, что Казим способен выспаться даже во время тайфуна.

В то время как «Орегон» двигался на восток, Уинстон Спенсер проснулся и сильно удивился. Вечером он навестил «Золотого Будду» в храме А-Ma. Статуя до сих пор находилась в комнате, куда ее принесли из машины, в ящике из красного дерева, дверцы которого были открыты. Спенсер пошел туда в одиночестве; здравый смысл подсказывал ему, что очень мало людей в курсе возможного местонахождения сокровища, но все равно его не покидало какое-то странное чувство беспокойства.

Разумом он прекрасно осознавал, что эта статуя представляет собой всего лишь массу презренного металла да кучку драгоценных камней, но не мог отделаться от ощущения, что Золотой Будда хранит в себе какие-то непонятные мистические силы. Золотая глыба мерцала в полутемной комнате, как будто освещенная исходившим изнутри светом. Большие изумрудные глаза, казалось, следили за каждым его движением. И если кому-то его образ и казался добрым и милостивым – этакий улыбающийся добродушный пророк с огромным животом – то Спенсер был уверен, что он просто над ним насмехается.

Тем вечером Спенсер убедился, что совершенное им не было так уж и гениально. Золотой Будда не был просто статуей, вымазанной красками и утыканной драгоценными камнями, – это было воплощение благоговения, выполненное с любовью и уважением.

Во время медитации далай-лама прислушивался к звукам маленького искусственного водопада, расположенного в саду среди камней. В дальних уголках его сознания еще были какие-то помехи, и он силой воли заставил себя отвлечься. Ему уже был виден шар света, но его края еще были неровными и перемещались. Он медленно погрузил свое сознание еще глубже, и шар начал вращаться вокруг своей оси, пока не превратился в белую светящуюся точку. После этого он приступил к анализу своей физической сущности.

Он чувствовал все возрастающее беспокойство.

Восемнадцать минут спустя он пришел в себя и поднялся на ноги.

На расстоянии восьми футов от него под зеленым брезентовым навесом, натянутым вдоль пруда, в собственном имении в Беверли-Хиллз сидел Чикьян Кенпо. Далай-лама подошел к нему. Голливудский актер, чьим гостем он был, улыбнулся и встал на ноги.

– Пришло время возвращаться домой, – сказал далай-лама.

Актер не стал его умолять или отговаривать.

– Ваше святейшество, – сказал он, – позвольте мне предоставить вам мой реактивный самолет.

На севере Тибета у границы провинций Ю-Тсанг и Амдо, находились горы Басатонгвула-Схан. Снежная вершина возвышалась над землями, где редко ступала нога человека. Для нетренированного глаза земли вокруг гор казались бесплодными и пустынными. На первый взгляд, все было именно так.

Но внутри, скрытая веками, лежала тайна, известная лишь нескольким.

По горной тропе медленно шел як. На его спине молча сидела черная птичка. Медленно, а затем сильнее и сильнее неясная дрожь пронзила долину. Як затрясся от страха, вынудив птичку взмыть в воздух. Погрузив свои копыта в пыль, он неподвижно стоял, пока содрогалась земля. Затем так же медленно разрушение прекратилось, и земля замерла. Як продолжил свой путь.

За несколько мгновений шкура на его ногах и тело снизу покрылись пылью от минерала, который превратил бесчисленное поколение людей в богачей, а остальных свел с ума.

Вице-президент Ричард Труитт все еще не спал. Его внутренние часы еще не пришли в норму, и для него эта ночь была днем по времени Макао. Он проверял новые сообщения по своему компьютеру. Одно из них было послано Кабрильо несколько часов тому назад. Как и все письма, которые он получал от председателя, это тоже было кратким.

«Получено подтверждение из дома Джорджа. Все системы работают. ЕТА 33 часа».

«Орегон» прибудет меньше, чем через два дня. У Труитта было много работы, которую надо было провернуть в короткие сроки. Он позвонил вниз, воспользовавшись круглосуточным сервисом, и заказал яйца с беконом. После этого он направился в ванную комнату, чтобы побриться, принять душ и продумать маскировку.

Глава 7

Хуан Кабрильо покончил с очередным куском омлета, приправленного беконом с яблочной подливкой и горгонзольским сыром, и отодвинул тарелку в сторону.

– Странно, что мы еще не весим по триста фунтов каждый, – сказал он.

– Одного японского сыра достаточно, чтобы поправиться, – заметил Хэнли. – Жаль, что шеф еще не переговорил с моей бывшей женой. Должно быть, я все еще женат.

– Как продвигается бракоразводный процесс? – поинтересовался Кабрильо.

– Довольно неплохо, – признался Хэнли, – согласно отчету, прошлогодний платеж составил всего тридцать тысяч долларов.

– Будь щедрым, – съязвил Кабрильо. – Я не хочу, чтобы вокруг нас рыскали лишние адвокаты.

– Знаю, что не хочешь, – сказал Хэнли, наполняя их кофейные чашки из серебряного кофейника, стоящего на столе. – Я просто выжидаю, когда Дженни наконец успокоится.

Кабрильо опорожнил свою чашку и встал из-за стола.

– До порта осталось меньше суток. Как продвигаются дела в «Волшебном магазинчике»?

– Почти все нужные приборы сконструированы, и я собираюсь приступить к маскировке.

– Прекрасно, – сказал Кабрильо.

– У тебя есть какие-нибудь пожелания относительно внешности? – спросил Хэнли.

– Постарайся свести парик к минимуму, – попросил Кабрильо. – В Макао это может вызвать лишние подозрения.

Поднявшись из-за стола, Хэнли сказал:

– Сахиб, ваше желание для меня закон.

Во время переконструирования на верфях в Одессе на «Орегоне» были смонтированы две дополнительные палубы, таким образом, вся внутренность корабля теперь состояла из трех уровней. На нижнем уровне располагались двигатели, «Лунная заводь», машинное отделение, арсенал и складские помещения. На следующем уровне, до которого можно было добраться по металлической лестнице или на единственном лифте, разместилась палуба для коммуникации и вооружения, также здесь находилась большая библиотека, компьютерная комната и помещение, где хранились карты. Третий уровень вместил в себя столовую, комнату отдыха, гимнастический зал и каюты членов команды. Еще третий этаж был снабжен двухуровневой беговой дорожкой, чтобы было где упражняться. «Орегон» вместил в себя целый город.

Хэнли вышел из столовой, пересек беговую дорожку и пошел вниз по лестнице, предпочтя ее лифту. Открыв двери, он устремился вниз. Лестница была отделана панелями из красного дерева. Оказавшись внизу, Хэнли ступил на толстый ковер, застилавший пол комнаты, чьи стены были увешаны плакатами и медалями, которые преподносили мужчинам и женщинам «Орегона» благодарные заказчики со всего мира.

Он продолжил идти вперед, пока не попал в коридор со стеклянными стенами, смотревшими в сторону порта. За стеклом было все, что можно было найти в гримерках и костюмерных Голливуда. Кевин Никсон поднял голову и приветливо помахал рукой.

Хэнли открыл дверь и зашел внутрь. Там было прохладно, и в воздухе витал запах геля для укладки волос, винила и воска.

– Как долго ты здесь сидишь? – спросил Хэнли.

Никсон сидел на трехногом стуле перед отделанной металлом с деревянным верхом рабочей скамьей, на которой по кругу лежали разные инструменты. Он держал в руках украшенный парик, который струился на пол золотым водопадом по правую сторону от него.

– Часа два, – ответил он. – Я рано проснулся, проверил почту и получил предварительные указания.

– Ты завтракал? – спросил Хэнли.

– Я перекусил фруктами, – ответил Никсон. – Мне надо сбросить около десяти фунтов.

Никсон был крупным мужчиной, но он тщательно следил за своим весом. При встрече на улице можно было бы посчитать его крепко сбитым, но никак не толстым. Он постоянно находился в состоянии борьбы с лишними фунтами, его вес скакал с 240 до 210 фунтов, в зависимости от образа жизни. Прошлым летом, когда он взял несколько недель отпуска и провел их, лазая по горам, он похудел до 200 фунтов, а во время сидячей жизни на корабле он никак не мог побороть соблазны, которые ему предлагал шеф-повар.

Хэнли подошел к скамье и посмотрел на его работу.

– Это и есть религиозное облачение?

– Во время парада Страстной Пятницы так и есть.

– Нам понадобятся штук шесть таких нарядов, – сказал Хэнли.

Никсон кивнул.

– Я сделаю двух шаманов и четырех кающихся грешников.

Хэнли отошел к стене, где стояли еще несколько скамеек.

– Я, пожалуй, начну готовить маски.

Никсон кивнул и выключил кассетник.

– Кевин, – ненавязчиво проговорил Хэнли, – тебе ведь нравится это делать, не стесняйся.

– Вот человек, который любит опасность, – запел Никсон приятным баритоном.

– Труитт прислал карту, на которой показан маршрут парада Страстной Пятницы, – сообщил Кабрильо. – Нам не везет – движение в городе будет остановлено.

Эдди Сенг дотянулся через стол до одной из папок.

– Удивительно, что китайцы вообще решили устроить такое гуляние по поводу христианского праздника.

– Макао принадлежал Португалии с 1537 до 1999 года, – заметила Линда Росс. – Почти тридцать тысяч жителей являются католиками.

– Кроме того, китайцы вообще любят разные фестивали, – сказал Марк Мерфи. – Они готовы затеять парад по любому поводу.

– Труитт говорит, что они планируют провернуть все, как в прошлом году, и хотят транслировать мощный фейерверк на больших экранах в городе, – сказал Кабрильо, – стрелять будут с нескольких барж в заливе.

– Значит, покров ночи и свет луны больше никого не привлекают, – заметил Франклин Линкольн.

Его друг Хали Казим не смог сдержаться.

– Какая жалость, Фрэнки, тебя ведь совсем не видно, когда на небе нет ни солнца, ни луны.

Линкольн обернулся к Казиму и показал ему язык.

– Перед нами все еще стоит проблема веса, – продолжил Кабрильо, как будто ничего не слышал. – Золотой Будда весит шестьсот фунтов.

– Если четверо мужчин возьмутся с четырех сторон, то они смогут довольно легко с этим справиться, не опасаясь за свои спины, – сказала Джулия Хаксли.

– Думаю, стоит попросить Хэнли с Никсоном что-нибудь придумать, – сказал Кабрильо. – Может, есть какие-нибудь предложения?

Команда продолжила строить планы предстоящей операции. До Макао оставалось около дня пути.

Председатель Тибетского Автономного региона Легхог Раиди Зхурен читал рапорт о боевых действиях прямо у границы с Непалом. Прошлой ночью правительственные войска убили около трех сотен маосистских бунтовщиков. Атаки коммунистических мятежников начали усиливаться с весны 2002 года. После нескольких лет возрастающей активности мятежников правительство Непала наконец решилось принять ответные меры. Соединенные Штаты прислали отряд «зеленых беретов», чтобы скоординировать забастовки, и почти немедленно число погибших стало расти.

Чтобы предотвратить перемещение боевых действий на территорию Тибета, Зхурену пришлось запросить дополнительные части у Пекина и забросить их на горные перевалы, которые отделяли Непал от Тибета. Президента Хинтао такое положение вещей совсем не обрадовало. Если хотя бы один американский солдат будет ранен или, не приведи Господь, убит китайскими силами, защищающими границу Тибета, Хинтао всерьез опасался, что ситуация может вырваться из-под контроля, и Китай повторит печальную судьбу Кореи.

Но Легхог Зхурен не знал, что Хинтао собирался помогать Тибету не из хороших побуждений, а в долг. Настроения менялись быстро – если население Тибета поднимет восстание прямо сейчас, то Китай может снова повторить историю площади Тяньаньмэнь, а мир отнесется к этому совсем не так, как в 1989 году. С падением коммунистического режима в Советском Союзе и установлением все более теплых отношений с Соединенными Штатами любая силовая акция против населения Тибета может спровоцировать ситуацию, в которой Китай окажется между двух огней.

Американские силы могут быть переброшены через Бенгальский залив и с баз в оккупированном Афганистане, в то время как российские сухопутные войска могут наступать из республик Киргизстан и Казахстан или с сибирских территорий России, которые расположены недалеко от Тибета. Тогда наступит конец всему.

И из-за чего? Из-за маленькой горной страны, нелегально оккупированной Китаем?

Игра явно не стоила свеч. Хинтао должен был сохранить лицо – и должен был сделать это как можно быстрее.

Глава 8

Уинстон Спенсер взял бумагу и ручку, чтобы подсчитать свои с трудом заработанные деньги. Три процента комиссии от двухсот миллионов долларов с продажи «Золотого Будды» составили шесть миллионов. Такую сумму с трудом можно было назвать маленькой. Если же быть честным до конца, то она превышала в пять раз его доход за весь прошлый год – но это была капля в море в сравнении с тем, что он собирался получить, продав статую еще раз.

На первом месте против шестимиллионного дохода Спенсер написал плату за расставленную ловушку. Выдумщики из Таиланда запросили за это, ни много ни мало, ровно один миллион. На втором месте стояла компания, нанятая им в Женеве, чтобы транспортировать «Золотого Будду» в Макао. Аренда бронированной машины до храма А-Ma стоила слишком дорого, по миллиону за каждую услугу, в то время как Спенсер представил миллиардеру счет, примерно равный одной десятой от истинной цены, чтобы не вызвать лишних подозрений. К тому же сегодняшняя взятка и те, что последуют в ближайшие дни, когда Спенсер планировал транспортировать оригинал из Макао в Соединенные Штаты, обойдутся ему в еще один миллион или около того.

В результате на сегодняшний день, исходя из всех возможных практических соображений, Спенсер был на нуле.

Он задействовал все свои сбережения и возможности кредита, чтобы вложить их в свою грязную операцию – если чек с его комиссионными не будет лежать на столе перед ним, у него возникнут серьезные проблемы. Он бы волновался еще сильнее, если бы у него не было потенциального покупателя на «Золотого Будду». Вырвав листок с записями из блокнота, он разорвал его на мелкие части, бросил обрывки в унитаз и нажал на спуск. После этого он налил себе полстакана виски, чтобы успокоить дрожь в руках. Всю жизнь Спенсер работал на свою репутацию – и если о его преступлении станет известно, то для него все закончится очень быстро.

Деньги и золото способны творить с людьми очень странные вещи.

На другой половине земного шара почти наступила полночь, и компьютерный миллиардер из Силиконовой долины проводил время, проводя изменения на своей новенькой яхте.

Все на его массивной трехсотпятидесятифутовой яхте было компьютеризировано. Каждая маленькая деталь могла быть увеличена и изменена, включая тридцать туалетов на палубе. Прямо сейчас миллиардер развлекался тем, что играл с мебелью в каютах.

Компьютер генерировал его голографическое изображение в полный рост, чтобы приветствовать гостей в главном салоне, это была свежая идея, но сейчас он решал, на каком фоне его инициалы и герб будут смотреться выигрышнее – вышитые на ткани или на всех подушках и стульях. Несколько лет тому назад он купил себе самый низший британский титул, который шел в комплекте с гербом, поэтому он соединил выбранный слоган с эмблемой и переложил все это на ткань. «Камея в виде моего лица выглядела бы лучше, – подумал он, разглядывая королевский крест. – Тогда люди смогли бы сидеть на моем лице». Эта мысль заставила его улыбнуться; он все еще улыбался, когда в комнату зашел его дворецкий-филиппинец.

– Хозяин, – сказал он, не торопясь, – простите, что отвлекаю вас, но вам звонят издалека.

– Они назвались? – спросил он.

– Он сказал, что он друг одного золотого толстячка, – ответил дворецкий.

– Соедини, – улыбаясь, сказал миллиардер. – Наконец-то.

В Макао было около четырех пополудни. Пока Спенсер ждал, что миллиардер возьмет трубку, он услышал голосовое предупреждение, что следует вернуть телефон на базу. Вместо этого Спенсер просто заменил батарейку и, глядя на мигающий зеленый огонек, размышлял, будет ли телефон работать в нормальном режиме или отключится в самый неподходящий момент.

– Эй, – сказал миллиардер, выходя на связь. – Что новенького для меня?

– Вы все еще хотите стать обладателем «Золотого Будды»? – проговорил механический голос.

– Конечно, – ответил ему миллиардер. В это самое время он вводил в компьютер программы, которые должны были снять помехи и восстановить реальный голос говорившего. – Но не за двести миллионов долларов.

– Я много думал. – В трубке снова затрещало, а затем компьютер совершил чудо, и голос зазвучал естественно. – Сто миллионов.

Британский акцент. Талбот рассказал миллиардеру, что некий британский дилер сделал потрясающую заявку на «Золотого Будду», и, возможно, он работал на британского же коллекционера – но в этом не было никакого смысла. Никто не станет покупать что-либо за двести миллионов долларов только для того, чтобы продать это через несколько дней за половину стоимости. Видимо, дилер решил играть самостоятельно.

– Как я смогу быть уверен, что предлагаемое вами не является подделкой? – спросил миллиардер.

– У вас есть свой специалист по золоту? – спросил, в свою очередь, Спенсер.

– Я могу кого-нибудь подыскать, – ответил миллиардер.

– В таком случае, я вышлю вам пробу металла вместе с записью того, как эта проба берется с подножия статуи. Золото, из которого сделан Золотой Будда, было добыто в…

– Я знаком с его историей, – прервал его миллиардер. – Как вы собираетесь переправить посылку?

– Сегодня же вечером воспользуюсь услугами Федерального Экспресса, – ответил Спенсер.

Миллиардер назвал адрес, а затем задал вопрос:

– Если результат будет положительным, то в какой форме вы бы хотели получить оплату?

– Я предпочитаю перевод американскими долларами на счет, который я укажу во время передачи, – ответил Спенсер.

– Звучит разумно, – согласился миллиардер. – Я обдумаю ваше предложение сегодня вечером. Да, и еще кое-что, – добавил он. – Я очень надеюсь, что вы гораздо искуснее разбираетесь в воровстве, чем в электронике. Вы воспользовались оборудованием второго сорта – ваш акцент такой же британский, как бобы на кусочке хлеба, и это дает мне отличную возможность без труда угадать, кто вы такой.

Спенсер, онемев, уставился на мигающий зеленый огонек, но промолчал.

– Просто примите к сведению, – закончил миллиардер, – если попробуете меня надуть – я могу быть очень непривлекательным.

– Стоп машина, – приказал Хэнли.

«Орегон» вошел в гавань ровно в одиннадцать утра и принял на борт местного лоцмана. Путешествие к зоне, огороженной буйками, из главной части порта заняло не более часа. Часы показывали ровно полдень, когда «Орегон» встал на якорь.

Кабрильо стоял у штурвала рядом с Хэнли и смотрел на город, полукругом окружающий гавань. Лоцман только что сошел с «Орегона», и он спокойно рассматривал близстоящие корабли.

– Ты думаешь, он заметил что-нибудь странное? – спросил Кабрильо.

– Думаю, все в норме, – ответил Хэнли.

Первый корабль, принадлежавший их корпорации, «Орегон I», был вовлечен несколько лет тому назад в морскую битву у берегов Гонконга, что привело к тому, что они потопили китайское военное судно. Если китайские власти догадаются, что сейчас на борту находится та же команда, которая потопила их мультимиллионный корабль, они рискуют быть повешенными.

– Труитт организовал прибытие нашего груза в качестве прикрытия на завтрашнее утро, – сказал Кабрильо, изучая листок бумаги, на котором был детально прописан план дальнейших действий. – Тебе должно это понравиться – груз фейерверков, направляющийся в Сан-Лукас.

– «Орегон», доставляющий фейерверки, – тихо произнес Хэнли, – звучит волнующе.

Исполнительный черный терминал в Гонолулу лоснился, но без показухи. Внутри было прохладно, внутренние кондиционеры работали на семи уровнях. Через затемненные окна открывался отличный вид на посадочные полосы, и Лэнгстон Оверхольт четвертый проводил время, наблюдая за частными самолетами, появлявшимися в ночном небе и медленно идущими на посадку, и за машинами такси, поджидающими пассажиров на площадке около частных ангаров. Оверхольт еще ни разу не увидел ни одного пассажира из этих самолетов; их встречали черные лимузины. Пилоты и вторые пилоты приходили и уходили – останавливаясь, чтобы обменяться новостями о погодных изменениях, воспользоваться комнатами отдыха, перехватить чашечку кофе в кафетерии в углу вестибюля – но в основном было тихо и пустынно. Оверхольт поднялся с дивана, сходил в буфет и налил себе чашечку кофе; пока он вытаскивал банан из корзины с фруктами, завибрировал его телефон.

– Оверхольт, – очень тихо сказал он в трубку.

– Сэр, – твердо сказал голос, находившийся за тысячи миль отсюда, – слежка доложила, что объект вступил в финальные переговоры.

– Благодарю, – ответил Оверхольт и отсоединился.

После этого он снял с банана шкурку, съел его и поднялся на взлетную полосу. Вытащив закрытый кожаный значок из нагрудного кармана своего пиджака, он раскрыл его и протянул клерку. Человек бегло глянул на золотого орла, затем вытащил личную карточку с фотографией Оверхольта и его званием.

– Слушаю вас, сэр, – сказал он.

– Мне надо поговорить с пассажирами с борта «фалкон», которому вы разрешили посадку.

Человек кивнул и снял с ремня портативное радио.

– Я уведомлю борт и запрошу машину. Что-нибудь еще?

Оверхольт повернулся и взглянул в окно. Собирался дождь.

– Я могу одолжить зонт?

Клерк уже связался с бортом и кивнул в ответ на вопрос Оверхольта.

– Можете воспользоваться моим, – сказал он, дотянувшись до своего зонта и протягивая его Оверхольту через стол.

Оверхольт сунул руку в карман брюк, вытащил оттуда стопку банкнот и достал пятидесятидолларовую купюру.

– ЦРУ хочет угостить вас обедом сегодня, – сказал он и улыбнулся.

– Значит ли это, что я вас не видел? – улыбнулся в ответ клерк.

– Что-то вроде того, – кивнул Оверхольт.

Клерк указал на дверь.

– Машина ждет вас.

Снаружи бортовые огни «фалкона» освещали мокрую взлетную полосу. Вплотную к самолету подъехал грузовик с мигалкой на крыше кабины. Он доставил к самолету дополнительное горючее.

Наконец Оверхольт смог подняться на борт и спросить далай-ламу, готов ли он к путешествию.

Глава 9

Территория Макао включала в себя три маленьких островка, соединенных между собой дамбами. Самый дальний к северу назывался Макао, на нем находились все правительственные здания; средний остров, Таипа, был наполовину искусственного происхождения, под аэропорт и взлетно-посадочные полосы, и соединялся с основной частью острова двумя дорогами; Колоан был самым южным из островов. С севера и востока страна граничила с центральной частью Китая, а с запада через водное пространство под названием Зхуйанг Коу лежал Гонконг.

Бывшая португальской колонией, страна перешла обратно к Китаю в 1999 году и считалась теперь специальным регионом, вроде Гонконга. Территория Макао занимала около девяти квадратных миль, или примерно шестую часть Вашингтона. Его население составляло примерно 430000 тысяч человек.

«Орегон» бросил якорь около Колоана, как можно ближе к нейтральным водам.

– Дик, – сказал Кабрильо, поднявшись по лесенке, ведущей с береговой лодки на пристань, – как наши дела?

– Мистер председатель, – отозвался Труитт, – думаю, все в порядке.

Боб Медоуз и Пит Джонс, бывшие военные моряки и действующие специалисты, вместе с экспертом по безопасности и обслуживанию Линдой Росс поднялись вслед за ним. Как только все оказались на пристани, Труитт указал на багажный фургон.

– Разрешите представить вам ваш план, – тихо сказал Труитт, когда они зашли в фургон.

Труитт направил фургон через мост длиной в 1,3 мили, который должен был привести их в Таипу. Внутри фургона было тихо, единственным звуком был стук покрышек, когда они время от времени пересекали соединительные скобы.

– Таипа перед вами, – сказал Труитт, когда фургон достиг острова. – Два моста ведут к Макао. Мы воспользуемся тем, что короче. Он около полутора миль длиной.

Пока Труитт направлял фургон ко второму мосту, Кабрильо смотрел на запад, в сторону другого моста и Гонконга. Дорога была запружена грузовиками, перевозившими грузы из порта и аэропорта, но движение было довольно быстрым.

– Власти могут перекрыть мосты? – спросил он.

– Ворота на мостах не предусмотрены, – сказал Труитт, – но они легко могут перекрыть их большими грузовиками, и тогда у нас возникнут проблемы.

Через лобовое стекло уже можно было рассмотреть возвышенности Макао.

– Удача от нас не отвернется, и его дом окажется где-нибудь на побережье, правда? – спросила Линда Росс.

– Мне жаль, Линда, – сказал Труитт, бросая взгляд на боковое зеркальце, – он живет на возвышенностях.

Кабрильо смотрел вперед на приближающуюся массу людей и зданий, пока фургон преодолевал последние ярды моста.

– Если нас застанут за этим… – Его голос сошел на нет.

Труитт замедлил фургон и свернул на заполненную людьми сторону улицы.

– Повезло, босс, – сказал он тихо.

– Как получилось, что мы никогда еще не воровали вещи, спрятанные в самом центре неизвестно чего? – спросил Мидоу.

– Потому что то, за что нам платят, никогда еще не оказывалось неизвестно где, – улыбаясь во весь рот, ответил Джонс.

Лэнгстону Оверхольту надо было больше времени, чтобы объяснить далай-ламе свою миссию, поэтому он сделал быстрый звонок в Вашингтон, а затем поднялся на борт «фалкона». Полет против солнца продлил ночь – еще не рассвело, когда они приземлились в Маниле для заправки. Поднявшись из международного аэропорта в Маниле, пилот взял курс через Вьетнам, а затем южнее Таиланда. Затем он сделал поворот на север через Андаманское море, приземлился в Рангуне, чтобы снова заправить баки, и долетел до Пенджаба, где далай-лама должен был пересесть на маленький самолет и проделать на нем оставшийся путь до Литл-Лхасы, его ссыльного дома в северной Индии.

Когда самолет набрал высоту, Оверхольт продолжил свой рассказ.

– Ваш отец был моим другом, – тихо сказал далай-лама. – Поэтому я внимательно выслушал ваше предложение. Но вы до сих пор не объяснили, как вы собираетесь заставить Китай так просто вернуть мне мою страну. Вы ведь понимаете, что я не соглашусь на кровопролитие.

– Президент считает, что если мы примем предложение помощи от русских, то возможность возобновления военных действий может охладить пыл Китая. Их экономика уже сейчас в упадке – цена за оккупацию вашей страны окончательно может выбить их из колеи.

– Вы верите, что финансовый мотив может стать решающим? – спросил далай-лама.

– Если вы предложите им «Золотого Будду», то вполне может сработать, – сказал Оверхольт, открывая наконец свой главный козырь.

Далай-лама улыбнулся.

– Вы, как и ваш отец, хороший человек, Лэнгстон, но сейчас ваша информация не проверена. Золотой Будда был украден, когда я оказался в ссылке. Ссыльному правительству нечего больше предлагать.

Краешек солнца наконец показался на горизонте и золотым светом осветил крылья «фалкона». В хвосте самолета стюард готовил легкий завтрак из сока и тостов. Пришло время Оверхольта показать карту, спрятанную в рукаве.

– У Соединенных Штатов есть план по возвращению «Золотого Будды», – сказал он. – Он будет в наших руках через несколько дней.

Улыбка далай-ламы превратилась в недоверчивую гримасу.

– Должен сказать, что это крайне неожиданная новость. Теперь мне понятно, по какой причине вы облетели половину земного шара вместе со мной.

Оверхольт кивнул, продолжая улыбаться.

– Так вы думаете, Китай примет статую в качестве платы, если мы пригрозим ему войной?

Далай-лама покачал головой.

– Нет, мой друг из ЦРУ, не думаю. Настоящая тайна «Золотого Будды» находится внутри… тайна, за которую Китай с удовольствием заплатит.

Глава 10

Восхищаясь мостом, Труитт направил фургон к перекрестку. По правую руку от них промелькнули тысячекомнатный отель «Лиссабон» и казино, а они продолжили свой путь на запад, в сторону авеню Марио Суареса. Справа взметнулся вертикально в небо Китайский банк, здание, возведенное из стекла и розового мрамора, с верхних этажей которого можно было насладиться видом границ Китая.

– Будучи антикапиталистами, они построили довольно милый банк, – тихо проговорил Медоуз.

Ему никто не ответил; все были поглощены открывшимся видом. Центр Макао был странным переплетением старины и прогресса, европейского с азиатским, традиционного и современного. Труитт добрался до Прайа-Гранде и свернул налево.

– То, что я и говорил: это было отличным маршрутом, – сказал Труитт, – пока не начали строительство проекта «Нам Ван лэйкс рекламэйшн».

Дорога наполнилась строительными грузовиками, бетономешалками и перевозчиками пиломатериалов.

Проехав еще вперед, дорога перешла в авенида да Републикана и пошла вдоль озер Нам и Ван.

– Это резиденция губернатора, – сказал Труитт, указывая на вершину холма. – Я повезу нас более длинной дорогой вокруг полуострова, чтобы вы смогли получше рассмотреть местную географию. Возвышенность севернее губернаторской резиденции называется Пенха. Вот эта вдалеке – холм Барра. Наша цель находится прямо между ними, на улице под названием эстрада да Пенха.

Держась левой стороны дороги, они начали подниматься на холм, пока фургон не добрался до эстрады де Хоао Паулино. Резко повернув направо, они проехали несколько ярдов и снова сделали резкий поворот направо, оказавшись на эстраде да Пенха, которая в виде латинской буквы U огибала холм и снова встречалась с Хоао Паулино.

Фургон проехал начало изгиба и добрался примерно до его середины, когда Труитт сбросил скорость.

– Вот он, впереди.

«Им» оказался дворец, старое элегантное строение, построенное в расчете на большую семью. Пространство было окружено высокой каменной стеной, единственными украшениями которой были железные ворота и дикий виноград. Гигантские, идеально размещенные деревья, посаженные много поколений тому назад, сдерживали буйство изумрудно-зеленой травы. Когда фургон проехал немного вперед, стала отчетливо видна крокетная площадка. Еще дальше направо, вниз по мощеной подъездной аллее, стояло двухэтажное здание гаража, около которого человек вручную мыл лимузин «мерседес».

Дворец выглядел так, что в нем вполне бы мог обитать какой-нибудь богатый судовладелец из девятнадцатого века; единственным напоминанием о наших днях служили охранные видеокамеры, украшавшие стену сверху.

– Камеры со знанием стратегии расставлены в шести местах по периметру территории.

Фургон почти подъехал к пересечению с Хоао Паулино, и Труитт сбавил скорость, прежде чем прокомментировать это.

– Вот теперь все, – сказал Труитт, сбавляя скорость, пока не остановился окончательно, – кроме одного, что я упустил.

– Что именно? – спросил его Кабрильо.

– Наша цель затевает шикарную вечеринку, – сказал Труитт, рассматривая фургон с левой стороны, – и мы заявлены в качестве бригады артистов.

Труитт направился обратно, миновав храм и дальше вдоль берега моря.

– Ну? – нетерпеливо сказал компьютерный миллиардер.

Его службы нашли профессора из Стенфорда, который согласился помочь всего за тысячу долларов. Звонок президенту университета и напоминание ему о последнем пожертвовании открыли перед ним все возможности использования лабораторий.

– Тринадцатый век, но чтобы дать более исчерпывающую информацию о том, где было добыто это золото, мне придется истратить половину образца.

– Ну? Чего же вы ждете?

– Это займет тридцать-сорок пять минут, – с достоинством ответил ученый, теряя терпение из-за грубых манер миллиардера. – Почему бы вам не сходить в кафе и не заказать себе что-нибудь выпить?

– Там есть китайский чай? – спросил миллиардер.

– Нет, – нетерпеливо ответил ученый, – но здесь недалеко есть «Старбакс», там должно быть.

Разъяснив ему дорогу и подождав, пока за ним закроется дверь, ученый в сердцах произнес:

– Идиот.

Затем он подошел к миниатюрной печи для обжига и насыпал в металлическую емкость пробу золота. После того как оно расплавилось, он поместил образец в управляемый компьютером прибор, который должен был выделить из золота все примеси других присутствующих металлов.

Сопоставив данные, ученый будет в состоянии довольно точно определить место добычи конкретно этого золота.

Ученый решил почитать журнал для конькобежцев, пока прибор творил волшебство. Через двадцать минут умная машина остановилась.

Президент Соединенных Штатов сидел в кресле за главным зданием Кэмп-Дэвида в Мэрилэнде. Напротив него сидел русский президент. Их разделял деревянный стол. На столе незримо присутствовали два миллиарда долларов иностранной помощи.

– Как это звучит, Влад? – спросил президент.

– Вы знаете, что я никогда не был большим любителем Китая, – сказал русский президент, – а иностранная помощь только прикроет раны. Заводы моей страны нуждаются во внутренних резервах.

Президент кивнул.

– Самые большие средства в моем бюджете всегда идут на военные самолеты и корабли. Тайванцы получили заказ длиной в милю. Что, если я смогу направить кое-что оттуда в вашу сторону?

Президент России улыбнулся.

– А вы хитрец, – сказал он. – Вы ухитрились дать мне то, в чем нуждается моя страна, одновременно с этим настроив нас против Китая, который, как всем известно, считает за врага любого, проявляющего дружелюбие по отношению к Тайваню.

Президент встал из-за стола и потянулся.

– Ну что ж, Влад, – сказал он, – разве не в этом вся мудрость мира – предоставить обеим сторонам то, что каждая из них хочет?

– Думаю, – вставая, сказал русский президент, – что мы только что заключили сделку.

– Прекрасно, – ответил президент, указывая в сторону обеденного зала. – Что вы скажете на то, чтобы пойти проверить, какой пирог повар прячет у себя в духовке?

– Золото было добыто где-то в районе Бирмы, – объявил ученый, когда миллиардер, сжимая в руках бумажный стаканчик с чаем, вернулся в лабораторию.

– Можете сказать конкретнее?

– Южнее двадцатой параллели, это значит – в южном Вьетнаме, Таиланде или Бирме. Я могу попробовать уточнить, но это займет какое-то время.

Миллиардер одним глотком осушил стакан и замотал головой.

– Не утруждайтесь, вы произнесли волшебное слово.

Миллиардер направился к двери, вынимая на ходу телефон.

– Подгони машину, – сказал он водителю. Затем отсоединился и протянул руку к двери.

– Вы хотите забрать свое золото обратно? – прокричал ему ученый через лабораторию.

– Оставьте на память, – крикнул в ответ миллиардер. – Я собираюсь получить оттуда гораздо больше.

– Какая щедрость! – пробормотал ученый, соскабливая золото с остывшей емкости и добавляя его к оставшейся части образца.

Перегнувшись через стол, он швырнул упаковку с пробой золота на самый верх шкафа. Затем подошел к дверям, потушил везде свет и запер после себя лабораторию. Несколькими мгновениями позже он уже катил по территории университета на своем мопеде, все еще удивленно качая головой от впечатлений о своем странном госте.

Хэнли стоял рядом с Кевином Никсоном на самом нижнем уровне «Орегона» и рассматривал коллекцию колесных средств передвижения.

– Если быть точным, то нам бы следовало воспользоваться как минимум парой мотоциклов и хотя бы одним прицепом, – сказал Хэнли.

Никсон на это кивнул и подошел поближе к одному из мотоциклов. После того как его использовали в последний раз, его хорошенько почистили и смазали. Все подсобные средства, которые Корпорация использовала в своих нуждах, содержались в идеальном порядке и полной боевой готовности – это был, пожалуй, самый простой способ достичь успеха.

– Я на всякий случай пойду и проверю каждый из них в действии, – сказал Никсон. – Если хочешь, я сделаю на каждый лицензию.

– Звучит недурно, – ответил Хэнли. – Просто стандартные права, обойдемся в этот раз без дипломатических.

Никсон посмотрел на листок бумаги, заранее прикрепленный на стене Кабрильо.

– Похоже, что Росс хочет новый телефонный канал для наземной связи, с дополнительным каналом, чтобы доставал до корабля.

– Убедись, что все батареи заменены, и проверь все как следует, – сказал Хэнли. – Я разберусь с передатчиком, который можно будет разместить на возвышенности Барра, чтобы не пользоваться локальными каналами.

– Лучше уж разместить там кусок бекона, – сказал Никсон, снова бросив взгляд на листок. – Мерфи нужна зафиксированная цель, если придется применить ракеты.

– Мерфи, – проворчал Хэнли, помотав головой. – Он готов использовать кувалду, чтобы забить малюсенький гвоздик.

Никсон влез на мотоцикл, повернул ключ зажигания и дал газ. Мотор ожил. Выключив двигатель, подошел к следующей машине и повторил свои действия. Прошло несколько часов, прежде чем двое мужчин дважды проверили все оборудование.

В это же время, только ближе к корме, Марк Мерфи осматривал арсенал. В комнате была скамья, приспособленная для хранения оружия, и стояли в несколько рядов шкафы с амуницией, запасными обоймами, таймерами и взрывателями. Вдоль стен были размещены специальные стойки с автоматами, винтовками и пистолетами. В комнате витал запах пороха, железа и оружейной смазки.

На скамье на кусочке ткани лежал разобранный на части «М-16» американского производства. Мерфи запустил таймер и начал собирать оружие. Минутой позже он выключил таймер и поднял вверх руки. Одна минута четыре секунды – сегодня он явно был не в ударе. Покончив с тренировкой, он подошел к шкафу с амуницией и принялся расстегивать застежки, наполняя карманы всевозможными боеприпасами.

– Господи, я люблю свою работу! – вслух произнес он.

Фургон въехал на мост, ведущий из Макао в сторону Таипы.

– «Минитмен», – произнес Кабрильо. – Где ты откопал такое название?

– Оно может быть истолковано как уважение к Полу Риверу и революционному движению, – сказал, улыбаясь, Труитт.

– Это не тот Пол Ривер из Райдеров? – спросил Джонс.

– На самом деле, – продолжил Труитт, – это название группы, которую действительно наняли выступать на нашей вечеринке.

– А две группы под одним названием на одной вечеринке – там будет не слишком тесно? – спросила Росс.

– Могло бы быть, но настоящих «Минитмен» из Калифорнии, делавших тур по Дальнему Востоку, задержали на две недели в Бангкоке. По-видимому, официальные власти обнаружили неполадки в бритвенных принадлежностях барабанщика.

– Подстроено? – усмехнулся Кабрильо.

– Пришлось, – ответил Труитт. – «Минитмен» фактически единственная известная группа, которая выступает сейчас в этой части света.

– Парни неплохо играют, – заметил Медоуз. – Мы не можем их подставить – нельзя допустить, чтоб они сгнили в таиландской тюрьме.

– Беспокоиться не о чем, официальные власти нам подыграют, – сказал Труитт. – Все идет по плану. Один из наших людей в Калифорнии заключил контракт с их менеджерами и объяснил им ситуацию, и мы оплатили им перелет первым классом домой, как только в программе их тура остался только Макао. Прямо сейчас «Миннитмен» убеждаются, что они были абсолютно беспомощны в войне с терроризмом – это часть нашего стандартного прикрытия.

Фургон повернул в сторону Таипы и устремился через остров.

– У меня только один вопрос, – сказал Кабрильо. – Кто из нас будет солистом?

Глава 11

Необычайно жарким днем далай-лама спустился по трапу с самолета в Джаландхаре, штат Пенджаб. Несмотря на проведенные в ссылке в Индии сорок пять лет, он так и не смог привыкнуть к такой погоде. Он был человеком гор и очень скучал по снегу и низким температурам. Он втянул носом воздух в надежде почувствовать легчайший запах далеких северных ледников. Но вместо запаха снега и сосен у него в носу засвербило от вони грузовиков, следовавших по автостраде мимо аэропорта.

Далай-лама все равно улыбнулся и принялся выражать благодарность.

– Похоже, что мой транспорт уже прибыл, – сказал он Оверхольту, который его сопровождал.

Большой самолет «цессна-караван» с одним двигателем стоял неподалеку, а его пилот прогуливался рядом.

– Очень хорошо, ваше святейшество, – сказал Оверхольт.

– Я собираюсь встретиться с моими советниками и оракулом, как только вернусь домой, – проговорил далай-лама, прямо глядя в глаза Оверхольту. – Если они согласятся и вы сможете гарантировать мне, что кровопролития не будет, то только тогда я соглашусь с планом, который мы придумали.

– Благодарю вас.

Далай-лама направился к самолету, потом остановился и обернулся.

– Я буду молиться за вас и за вашего отца, – тихо сказал он, – и буду молиться за то, чтобы это все сработало.

Оверхольт улыбнулся, и далай-лама повернулся и зашагал по ступеням. Ступив на борт «цессны», он начал последнюю часть своего путешествия. Заняв свое место, далай-лама обернулся к одному из ассистентов.

– Как только мы прибудем в Литл-Лхасу, мне понадобится чемодан с документами относительно «Золотого Будды», его следует доставить в мой офис.

Ассистент аккуратно записал все в блокнот.

– После этого мне надо будет увидеться с моим врачом, – тихо прибавил он, – с моей физической оболочкой что-то не в порядке.

– Я все исполню, – сказал помощник.

Пилот запустил двигатель, и «цессна» покатила по взлетной полосе. Несколько минут спустя самолет уже был в воздухе. Оверхольт стоял на земле и смотрел, как «цессна» сначала оторвалась от земли, а потом стала набирать высоту и уклоняться вправо. От самолета осталась лишь маленькая точечка в облаках, когда он повернулся к пилоту «фалкона».

– Не возражаете, если я составлю вам компанию до Санта-Моники? – спросил он.

– Мы в любом случае держим туда путь, сэр, – ответил ему пилот. – Можете устроиться поудобнее.

Оверхольт обладал замечательным качеством, которое нередко приводило его к успеху, – он мог спать где угодно. К тому времени как самолет сел для заправки в Тайване, несколько часов крепкого сна обновили его организм. Пока самолет заправлялся, он отошел подышать свежим воздухом, вынул из кармана телефон и набрал по памяти номер.

Сигнал достиг Маршалловых островов в Тихом океане, затем был перенаправлен на конечный пункт назначения. Сигнал был со всей тщательностью засекречен, и не было никакой возможности вычислить, где располагался абонент. Голос ответил с обычного номера.

– 2524.

– Хуан, – тихо сказал он, – это Лэнгстон.

– Как дела, дружище? – по-испански отозвался Кабрильо.

– Пока все идет неплохо, – сказал Оверхольт. – Как поживает твоя команда?

– Лучше всех, – ответил Кабрильо.

– Отлично, – заметил Оверхольт.

– Похоже, что у нас тут намечается кое-какое дополнительное дельце, – сообщил Кабрильо. – Надеюсь, с этим проблем не будет.

– До тех пор, пока что-нибудь не взорвется, – ответил ему Оверхольт. – Делишки твоей компании не в моей компетенции.

– Прекрасно, – сказал Кабрильо. – Если все сработает, как было запланировано, тебе не придется оплачивать дорожные расходы.

– Мой старый друг, деньги – не проблема; все оплачивается наверху, – сказал Оверхольт, – другое дело – время, постарайся ради меня уложиться побыстрее.

– Так вот за что нам платят такие сумасшедшие деньжищи, Лэнг, – рассмеялся Кабрильо, – потому что мы так чертовски быстры. Ты получишь то, что тебе необходимо, даю слово.

– Что я в тебе люблю, – сказал Оверхольт, – так это твою абсолютную уверенность в своей счастливой звезде.

– Я позвоню тебе, когда все будет готово, – заверил его Кабрильо.

– Главное – запомни, что я не хочу прочитать об этом в газетах, а хочу услышать все лично от тебя.

Оверхольт отсоединился, засунул телефон в карман, сделал пару упражнений, чтоб размять мышцы, и полез обратно в самолет. Через двадцать четыре часа он пересел на борт военного самолета, летящего маршрутом из Южной Калифорнии в сторону военно-воздушной базы «Эндрюс» в Мэриленде. Там его встретила служебная машина ЦРУ и доставила к главному управлению.

Во дворце на улице эстрада да Пенха полным ходом шли приготовления к празднику. Один за другим через главные ворота въезжали грузовики, парковались и начинали разгрузку. Три больших шатра в желто-белую полоску быстро поставили на землю, в них была продумана система проветривания, чтобы гости чувствовали себя комфортно. За ними последовали пара больших переносных фонтанов с подсветкой, которая окрашивала в разные цвета взлетавшие на двадцать футов в небо струи воды; красные ковры, чтобы гости могли переходить с места на место, не пачкая подолы дорогих платьев; музыкальное оборудование; рояль для музыканта, который должен был играть во время коктейля; попугаи, голуби и павлины; и, конечно, столы, стулья и скатерти.

Распорядителем праздника была средних лет уроженка Португалии, по имени Изельда. Ее черные, как вороново крыло, волосы были стянуты в тугой узел на затылке. Отдавая распоряжения прислуге, она не выпускала из рук тонкие коричневые китайские сигареты.

– Это не те бокалы, что я заказывала, – сказала она рабочему, принесшему под тент коробку с бокалами и начавшему их распаковывать. – Я заказывала с золотой каймой. Отправьте эти обратно.

– Простите, мисс Изельда, – сказал китайский рабочий, просматривая лист заказа. – Это те, что указаны в заказе.

– Отправьте, отправьте, – бросила она ему, как фурия, уносясь, прочь.

Павлин пробрался под навес и устроил на полу беспорядок. Изельда схватила большую метлу и вымела все наружу.

– Где лазерное освещение? – вскричала она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Практически в то же самое время Стэнли Хо, хозяин вечеринки, стоял в одном из трех офисов, находившихся у него дома. Этот располагался на верхнем этаже. Это было его личное пространство. Никто из прислуги или его ассистентов не имел права переступать порог этого помещения. Комната была отделана в соответствии с его вкусами, в стиле ранней эклектики. Его стол был снят с когда-то плававшего корабля, а телевизор радовал глаз новейшим плазменным экраном.

Одну из стен занимали книжные шкафы, но они не были заполнены классическими томами, как в местах, куда был открыт доступ его гостям; эти полки занимали шпионские романы, порнографические издания и дешевые вестерны в бумажных обложках.

Огромная шерстяная квадратная циновка, привезенная из Навахо, что в Аризоне, украшала пол, в то время как стены были увешаны рамками с постерами из популярных кинофильмов. На поверхности стола царил хаос. Обрывки бумаги, металлическая модель машинки, карандашница и пыльная настольная лампа составляли на редкость живописную картину.

Хо подошел к маленькому холодильнику, выполненному в виде банковского сейфа, и достал оттуда бутылку воды. Открутив крышку, он сделал глоток, а затем взглянул на сидящего прямо на полу «Золотого Будду», дверцы его ящика были открыты.

Хо пытался решить, стоит ли показывать на празднике свое последнее приобретение.

В этот самый момент зазвонил его личный телефон. Это был его подпольный страховщик, желавший уточнить время свидания. Он оказался не вовремя, и Хо вернулся к созерцанию своего сокровища.

– Пока мы не потеряем власть, – сказал Кевин Никсон, – никто не может стать мудрецом.

– Ты получил текст с их песнями? – задал вопрос Кабрильо.

– Мы получили его, – ответил ему Хэнли, протягивая лист, – и занесли тексты в компьютер.

– Тяжелее на шестых и седьмых, – заметил Кабрильо, – и еще паузы между гитарными аккордами.

– К сожалению, мы не можем изменить репертуар, не вызвав подозрений, – сказал Хэнли.

– Я о другом беспокоюсь – если кто-то из гостей умеет играть на гитаре, тогда они сообразят, что мы их попросту дурачим, – заметил Кабрильо.

– Я снабдил гитары еле заметными ЛЕД-огнями, которые видны только через специальные очки, – сообщил, улыбаясь, Никсон. – Они запрограммированы под пальцы играющего. Все, что ему нужно, – это ставить пальцы туда, где вспыхивает свет, и все будет в порядке.

Никсон протянул Кабрильо гитару и пару солнечных очков. Тот перекинул ремень гитары через плечо, и Никсон подключил ее к сети.

– Начиная с большого пальца – пурпурный, указательный палец – красный, и дальше по пальцам – желтый, синий, зеленый, – рассказывал тем временем Никсон. – То же самое с ладами. Держи второй, а я включу компьютер.

Кабрильо надел очки и замер в ожидании. Как только загорелись огни, он поставил пальцы на освещенные струны. Бодрые звуки американского гимна наполнили «Волшебный магазинчик».

– Нам вряд ли удастся выиграть хотя бы одну «Грэмми», – заметил Кабрильо, когда огоньки погасли, – но это должно помочь сойти за настоящую группу.

Хэнли подошел к скамье и достал стеклянную бутылочку, наполненную бледно-голубой жидкостью.

– Здесь еще кое-что, требующее вашего внимания, – сказал он, улыбаясь. – Эта штука попала к нам прямо из лаборатории в Форт-Дитрич в Мэриленде. Как только мы добавим это в пунш, вечеринка примет новые формы.

– Никаких долгоиграющих эффектов, верно? – спросил Кабрильо.

– Так точно, – ответил Хэнли, – все кончится быстро. Приняв пару капель этого эликсира, ты проведешь лучшее время в своей жизни.

Глава 12

– Образец проверен, – сказал компьютерный миллиардер по телефону.

Спенсер решил больше не экспериментировать с изменяющим голос оборудованием, его голос дрожал от страха, и заготовленная речь прозвучала гораздо менее гладко.

– Значит, вас интересует мое предложение? – спросил он.

– Естественно, – ответил миллиардер, – но я решил, что сам займусь транспортировкой. У меня сложилось впечатление, что вам можно доверять не более, чем лису, забравшемуся в курятник.

Спенсер нахмурился. Он чувствовал, что его замечательный план трещит по всем швам. Наделанные долги делали быструю продажу единственным спасением – не было времени искать другого покупателя. Он чувствовал себя хуже некуда. Он был продавцом с товаром на руках – и у него был покупатель, который диктовал свои условия.

– В таком случае, вам придется приехать сюда и забрать груз, – сказал Спенсер.

– Сюда – это куда?

– В Макао, – нехотя ответил Спенсер.

Миллиардер взглянул на календарь, стоявший на столе.

– Я буду там вечером на празднике Страстной Пятницы.

– В таком случае, я хочу наличные, – сказал Спенсер. – Никаких банковских переводов.

– Договорились, но не вздумайте ничего выкинуть, я привезу с собой подкрепление.

– Вы привозите деньги, – сказал Спенсер, – и я передам вам статую.

Миллиардер отсоединился, и Спенсер на мгновение задумался и застыл в кресле.

У него оставалось совсем мало времени.

– Моника приглашена, – сказал Кабрильо, рассматривая лист с записями. – В этой операции она будет играть роль самого последнего члена Датской королевской семьи.

– Всегда одно и то же, – сказала Крэбтри со скандинавским акцентом.

– Тебе придется подделать заикание и совместить его с этим акцентом, – сказал ей Хэнли. – Задержись в «Волшебном магазинчике», и мы поставим тебе во рту такую штучку, с помощью которой ты будешь здорово шепелявить.

– Отлично! – заметила Крэбтри. – Я буду играть роль шепелявой старой девы.

– Могло бы быть еще хуже, – вставил Кабрильо. – Линда будет вместо курящей без перерыва португалки Изельды, распорядительницы праздника.

– Еще лучше, – рассмеялась Линда Росс. – Я с трудом бросила курить несколько лет назад, а теперь, по милости Корпорации, снова подцеплю эту пагубную привычку.

– Кроме того, – добавил Хэнли, – мы считаем, что Изельда принадлежит к сексуальному меньшинству.

– Выходит, что я курящая лесбиянка из Португалии, работающая распорядителем праздников, – подвела итог Линда. – По крайней мере, это лучше, чем когда я была немецким транссексуалом.

– Я помню, как это было, – уточнил Мэрфи. – Ты выглядела точно как Мадлен Кахн в том фильме Мела Брукса.

– Я помню, ты был так добр тогда, – вспомнила Росс.

– Да, мы собирались использовать Джулию, но не смогли, по причинам личного характера, – заметил Кабрильо.

Джулия Хаксли, корабельный врач, усмехнулась.

– Я всегда знала, что, когда я вырасту, моя большая грудь мне обязательно пригодится.

– Ты всегда выглядела лучше Памелы Андерсон, даже в ее лучшие годы, – улыбнулся ей Хэнли.

– Я тоже буду играть женщину? – весело спросила Хаксли.

– Ага, подружку одного из музыкантов, – уточнил Кабрильо.

– Это то, что надо, – еще больше воодушевилась Хаксли. – Макс может сделать мне пару временных татуировок, если считаешь нужным.

– С удовольствием, – ответил ей Хэнли. – Мы можем изобразить даже пирсинг, если хочешь.

– Вернемся к группе, – сказал Кабрильо. – Я играю на клавишных – в большинстве песен они не предусмотрены, значит, у меня будет время осмотреться. Мерфи – соло-гитара, Казим будет на ударных, а Франклин отвечает за бас.

– О, да, – сказал Линкольн. – Ритмы переполняют меня.

– А кто будет петь? – спросила Хаксли.

– Этим займется мистер Халперт, – сообщил Кабрильо.

Собравшиеся за столом повернулись и посмотрели на Майкла Халперта. Заведающий финансами член команды, казалось, занимал не свое место. Он был самым консервативным человеком на борту, но особенно всех веселил тот факт, что у него была странная привычка гладить свои носовые платки. Сделать из него рок-музыканта было так же неожиданно, как если бы кому-нибудь в голову пришла идея пригласить Кортни Лав на роль Девы Марии.

– К сожалению, солистом «Минитмен» является очень высокий и худощавый человек, а хозяин дома видел запись с выступлением группы. Если никто не придумает ничего лучше, роль солиста придется исполнить Майку.

– Я справлюсь, – быстро сказал Халперт.

– Ты в этом уверен? – поднял брови Хэнли. – Тебе не сможет помочь даже «Волшебный магазинчик».

– Чтобы ты знал, я вырос в Колорадо, – ответил ему Халперт. – Я знаю о рок-музыке гораздо больше, чем вы все вместе взятые, можете мне поверить.

Единственным, кто знал все о членах Корпорации, был Кабрильо, у него был доступ ко всем личным файлам, для остальных сообщение о детстве Халперта было новостью.

– Теперь вы в курсе, откуда я родом, – сказал Халперт. – Моим дедушкой был Джерри Джефф Уокер, командор Коуди учил меня кататься на велосипеде.

– А я-то думал, что знаю тебя, – развел руками Хали Казим.

– Давайте вернемся к делу, – предложил Кабрильо. Он знал, что воспитание Халперта доставило ему много проблем: в день, когда он вступил в морское подразделение, отец перестал с ним разговаривать. Прошло десять лет, прежде чем они поговорили снова, и даже теперь их отношения были напряженными.

Халперт ждал, что Кабрильо скажет дальше.

– Прямо сейчас двое наших людей готовят нам плацдарм на берегу. Они должны поставить параболические микрофоны на деревьях. Микрофоны будут записывать вибрацию стекол в доме, и мы сможем услышать все, о чем говорят внутри.

– У нас появились проблемы с прослушиванием телефонных линий, – заметила Линда Росс. – Обычно мы подключались через главный канал, но с тех пор как китайцы занялись телефонными системами, они перенесли главные каналы через водное пространство в Гонконг. Мы приложим все усилия и постараемся влезть в распределительную коробочку, ведущую непосредственно к дому, но мы не уверены, что сигнал будет достаточно сильным.

– Есть вероятность, что мы сможем слышать только односторонние разговоры по телефону? – спросил Хэнли.

– Все верно, – ответила ему Росс. – Любой, говорящий по телефону внутри дома, будет создавать вибрацию на стекла, которую мы сможем расшифровать.

– Я не совсем в этом уверен, – заметил Кабрильо, – но мы обязательно должны перерезать телефонные линии, ведущие в дом: сигнализация завязана именно на них.

– Это мы можем, – сказала Росс, – но люди все равно смогут пользоваться мобильной связью.

Планирование операции растянулось на несколько часов. До праздника оставалось чуть больше суток.

Наподобие вертящегося на месте дервиша, оракул принялся трястись и кружиться вокруг своей оси.

Дворец в Индии был намного меньше, чем в Потале, но по обстановке почти не отличался. Дом далай-ламы и его советников, храм, спальни и большая комната встреч с каменным полом, где сейчас на высоком троне восседал далай-лама, наблюдая за оракулом.

Оракул был одет в церемониальные одежды, поверх которых была накинута золотая шелковая ткань, на груди висело зеркальце, отделанное аметистами и цирконием. Все его снаряжение было украшено маленькими флажками и знаменами и весило, по меньшей мере, фунтов восемь. Как только оракул переоблачился и вошел в транс, его ассистенты надели ему на голову тяжелый металлический шлем и крепко застегнули.

Если бы оракула не наполнили силы духов, тяжесть от шлема и церемониальных одежд была бы для него совершенно непосильна. Вместо этого, как только он достиг пика прозрения, стало казаться, что вес снаряжения испарился, и он начал двигаться наподобие астронавта на поверхности луны. Он танцевал по комнате, перемещаясь из одного угла в другой. Странные гортанные звуки исходили откуда-то из недр его тела, в то время как серебряный меч, зажатый в левой руке, выписывал замысловатую ритуальную восьмиконечную фигуру в воздухе.

После этого он внезапно остановился перед троном и отряхнулся, как собака после купания в реке.

Как только оракул пришел в себя, заговорил далай-лама.

– Уже пришло время возвращаться домой? – спросил он.

Оракул заговорил не своим голосом.

– Далай-лама вернется, но в маленький Тибет.

– Пусть оракул объяснит, – попросил далай-лама.

Прыжок назад, взмах руками, снова полная неподвижность.

– Ключ на севере, – сказал громко оракул. – Мы отдадим агрессору земли, ранее принадлежавшие Монголии, и тогда они уйдут.

– Мы можем доверять западу? – спросил далай-лама.

Оракул упал на колени и закружился вокруг своей оси.

Снова оказавшись лицом к лицу с далай-ламой, он заговорил.

– Скоро у нас будет то, что им нужно; наш дар поможет нам укрепить мощь и дружбу. Наша власть возвращается – наш дом совсем близко.

Затем, в мгновение ока, как будто его скелет растворился внутри его тела, он содрогнулся и рухнул оземь. Ассистенты засуетились вокруг него, отстегивая шлем и снимая церемониальное облачение. После этого они начали омывать оракула прохладной водой, но прошло не меньше часа, прежде чем он снова открыл глаза.

Глава 13

– На линии, – прошептал техник Корпорации.

На борту «Орегона» радист получил его сообщение. Звук прошел через его наушники. Он включил запись, а затем проделал то же самое со своим микрофоном.

– Порядок, – сказал он, – мы записываем.

Техник слез с дерева и собрал разбросанные им обрывки проводов, после этого он провел еще несколько часов, работая в кустах. Когда он наконец закончил всю работу и залез в арендованный грузовик, уже прошло время ланча. Подойдя к служебному входу, он протянул счет управляющему поместьем. После этого он вернулся к грузовику и уехал прочь.

На «Орегоне» радист записывал все разговоры во дворце и делал пометки в желтом блокноте. Ничего особенного пока не произошло, но все могло измениться в любой момент.

В «Волшебном магазинчике», одной палубой ниже, новая группа проходила первую спевку. Кевин Никсон сделал им знак остановиться, чтобы подключить панель управления.

– Все в порядке, – сказал он, – еще раз, сначала.

Мерфи взял в руки свою гитару, и комната заполнилась звуками первых аккордов «Песни надежды». Остальные члены бэнда старательно выводили свои партии. Голос Халперта оказался на удивление приятным. После редактирования на компьютере его с трудом можно было отличить от оригинального. Двигался он тоже довольно сносно – в отличие от большинства новоявленных музыкантов.

Кабрильо, стоя за клавишными, выглядел так, будто только что принял хорошую дозу амфетаминов. Казим пытался подражать движениям Бадди Рича. Линкольн выглядел получше – ему удавалось двигать ногами в такт музыке, при этом закрыв глаза и играя на бас-гитаре; проблеме же была в том, что у него были слишком большие руки, и казалось, что его пальцы оставались неподвижными. Никсон подождал, когда закончится песня.

– Не так уж плохо, – вынес он приговор, – у меня тут есть несколько видеокассет с записями концертов, и я предлагаю вам на них взглянуть, прежде чем мы займемся хореографией.

Через три часа группа была в лучшей форме, чем от нее вообще можно было ожидать.

Для Изельды наступила самая любимая часть работы – попридираться в последний момент к незначительным деталям.

Она заглянула в свою сумочку и вытащила пачку длинных коричневых сигарет. В отличие от большинства курильщиков, она не придерживалась какой-то определенной марки, предпочитая носить с собой как минимум четыре пачки разных сортов. Изельда выбирала яд, исходя из множества причин. Боли в легких, першение в гортани, нехватка никотина, необходимого для работы, – вот только некоторые из возможных причин. Ментоловые из-за мятной свежести; тонкие сигары – когда она хотела повышения гонорара; длинные, тонкие сигаретки с ярко-горящим кончиком – когда надо было расставлять акценты во время разговора. Она использовала их виртуозно, как маэстро свою палочку. Она щелкнула зажигалкой и сделала затяжку.

– Я специально заказывала для коктейлей лед с ледника, – прокричала Изельда поставщику, – а не эти закругленные кубики.

– Вы заказывали и то, и другое, – ответил ей поставщик, – лед с ледника тоже привезли.

– Вы собираетесь принести его сюда?

– Изельда, мы оставили его на складе, – терпеливо продолжал мужчина. – Мы не хотели, чтобы он растаял.

Изельда устремилась по направлению к навесу, под которым рабочий устанавливал снаряжение, создающее клубы пара из сухого льда.

– Нам нужно еще больше пара, – закричала она, затем быстро пересекла лужайку, прошла мимо выстроившихся в ряд машин и начала ругаться с рабочим.

Через несколько минут после переустановки рабочий снова запустил машину. Облака холодного газа повалили из машины и начали стелиться по полу.

– Хорошо, хорошо, – сказала Изельда. – А теперь убедитесь, что у нас достаточно сухого льда.

Неподалеку техник устанавливал освещение, и она поспешила к нему.

На борту «Орегона» техник продолжал прослушивать разговоры во дворце и делать записи в желтый блокнот. Затем он взял в руки микрофон корабельной связи.

– Председатель Кабрильо, – сказал он, – я думаю, вам стоит спуститься сюда.

Лимузин подъехал к воротам, ведущим на летное поле аэропорта Сан-Хосе в Калифорнии. Ему перекрыл дорогу охранник с оружием в руках. Водитель опустил стекло.

– Новые распоряжения по усилению безопасности, – сказал охранник. – На территорию терминала больше нельзя проезжать на личном автотранспорте.

Компьютерный миллиардер тоже опустил окно со своей стороны. Это было неприятной новостью. Просто невыносимой.

– Постойте-ка, – закричал он через окно. – Мы много лет подъезжали прямо к трапу моего самолета.

– Больше не будете, – бесстрастно заметил сторож.

– Вы хотя бы себе представляете, кто я такой? – заносчиво произнес миллиардер.

– Не имею ни малейшего представления, – заявил охранник, – но зато я знаю, кто я такой: я тот человек, который приказывает вам немедленно проваливать прочь от этих ворот.

Ничего больше не отвечая, водитель лимузина дал задний ход, развернулся и поехал к терминалу, затем припарковался перед ним и подождал, пока его хозяин выберется наружу. Стычка с охранником здорово подпортила миллиардеру настроение, и водитель слышал его недовольное ворчание, пока тащил чемоданы, стараясь, на всякий случай, держать безопасную дистанцию.

– Господи, – ворчал миллиардер, – я рассчитывал на хоть какой-нибудь сервис за те деньги, что я плачу за ангар.

Достигнув двери, ведущей к наружу к взлетным полосам, они увидели целую выставку дорогих частных самолетов, ожидавших своих владельцев. Там стояла пора «гольфстримов», один или два «ситасьона», полдюжины «кинг-аэров» и одно бургундское чудище, которое, казалось, принадлежало региональным авиалиниям.

Компьютерный миллиардер любил везде появляться с помпой.

Если богач может позволить себе личный самолет, значит, у него должен быть самый большой. Самолет являлся для него своеобразным сиволом успеха и богатства, как бриллиантовый ошейник для собаки. Его выбором стал «Боинг-737». Салон был оснащен боулинговой дорожкой, а ванна с горячей водой и спальня были больше, чем в некоторых домах. Также там находился большой широкоэкранный телевизор, различное оборудование, а старший пилот проходил подготовку в элитном подразделении «Кордон блю». Пара нанятых танцовщиц уже поднялись на борт. Одна была типичная калифорнийская блондинка, а рыженькая напоминала Анн-Маргарет в молодости.

Миллиардеру было необходимо хоть как-то скоротать время в полете.

Он вышел наружу к взлетным полосам, не дожидаясь водителя с его багажом, и пошел к своему самолету. Затем он поднялся по трапу и зашел внутрь.

– Девочки, – закричал он, – вперед!

Тринадцать минут спустя они уже были в воздухе.

Техник отдавал приказы компьютеру внутри «Орегона», когда Кабрильо открыл дверь и зашел внутрь.

– Что там у тебя? – спросил он, сразу переходя к делу.

– Хо только что поговорил по телефону со страховым агентом, который собирается посетить дворец и взглянуть на статую.

– Проклятье, – сказал Кабрильо, дотягиваясь до микрофона. – Макс, было бы неплохо, если бы ты занялся коммуникациями, у нас появилась проблема.

Пока техник продолжал выяснять дислокацию исходящего звонка, Кабрильо нетерпеливо мерил шагами комнату.

Спустя несколько минут в комнату зашел Хэнли.

– Что стряслось, Хуан?

– Только что Хо поговорил по телефону со страховым агентом. Он собирается проверить «Золотого Будду».

– Когда?

– В четыре.

Техник нажал на кнопку, и принтер выплюнул листок бумаги.

– Вот откуда звонили, босс, – сказал он. – Я переложил его на карту Макао.

– Нам надо пересмотреть план, – сказал Кабрильо, – и как можно быстрее.

Спенсер жонглировал пилками для ногтей.

Только его долгое сотрудничество с банком в качестве постоянного клиента позволило ему рассчитывать на такой огромный кредит, но менеджер ясно дал ему понять, что хочет получить выплаты не позднее, чем через семьдесят два часа после заключения сделки. Кредитные карты были на исходе, и его лондонский офис разрывали звонки, напоминавшие о сложившейся ситуации. Несмотря на все проценты и комиссионные, Спенсер находился в ужасающем финансовом положении. Как только состоится сделка с компьютерным мультимиллиардером, он тут же окажется на коне, а прямо сейчас он даже не мог себе позволить купить билет на самолет, чтобы добраться до дома.

Все, что от него требовалось сделать завтра, было стащить статую, доставить ее в аэропорт и получить свои, заработанные потом и кровью, деньги. После этого он планировал арендовать самолет и улететь к закату навстречу своей мечте. К тому моменту, когда его клиент из Макао сообразит, что его обвели вокруг пальца, Спенсер уже будет очень далеко.

Глава 14

Хуан Кабрильо сидел за столом кают-компании и в третий раз изучал содержимое папки.

Через девять минут стрелки часов достигнут двенадцати, и Страстная Пятница будет объявлена официально. Это будет решающий день. Дела Корпорации всегда были овеяны романтической дымкой удачи и бесстрашия. На самом же деле, ключ к разгадке лежал в минимизации всевозможных сюрпризов во время тщательного планирования каждой детали операции, и, конечно, всегда имелся план «Б».

Вот в этом Корпорация была непревзойденным мастером.

Единственной проблемой в этот раз был сам объект. Золотой Будда никак не походил на микрочип, который можно было запросто спрятать в карман или утаить в складках одежды. Это был тяжелый объект, величиной в человеческий рост, для которого требовалось собственное средство передвижения и какое-то прикрытие. Другими словами, с какой стороны ни посмотришь, все равно требовались люди для перемещения статуи и машина, чтобы транспортировать ее в безопасное место.

Поводом для подобного решения послужили размер и вес «Золотого Будды».

Кроме этого, следовало учесть и других игроков. Дилер и Хо; люди на вечеринке; китайские власти; а теперь еще и страховой агент. Любой из них мог помешать их плану, а время не давало им возможности перегруппироваться или перепланировать все на месте, непосредственно исходя из сложившейся ситуации.

Кабрильо ненавидел операции, в которых не был предусмотрен хороший путь к отступлению.

Людей могли схватить, ранить, даже убить, а он не ставил ни одну из операций выше человеческой жизни, особенно выше жизней своих товарищей. В последний раз Корпорация понесла людские потери во время операции в Гонконге, где Кабрильо лишился ноги, а остальные – жизни. С тех пор он старался избегать заданий, связанных со слишком большим риском. Операция Золотой Будда начиналась играючи, но, чем дальше двигалось дело, тем сложнее и опаснее оно становилось.

Захлопнув папку, Кабрильо успокоил себя, что это просто обычный мандраж перед началом операции. Сегодня вечером Золотой Будда уже будет у них, и начнется процесс возвращения его далай-ламе. Еще несколько дней, и Корпорация получит деньги, снимется с якоря, и они поплывут в другую часть света.

Уинстон Спенсер сделал глоток виски так, будто это был обычный лимонад.

Великолепный план рассыпался на части. Хо позвонил вечером, и его слова ледяной иглой впились в мозг Спенсера.

– Я прошу вас прийти на праздник пораньше, – сказал ему Хо. – Я бы хотел, чтобы вы присутствовали, когда агент будет проверять подлинность статуи.

Еще бы только один-единственный день, и Спенсер был бы очень далеко отсюда.

Уругвай, Парагвай, какие-нибудь острова на юге Тихого океана, где угодно, только не здесь. Фальшивый Золотой Будда был очень хорош – он заплатил по-королевски, чтобы тот выглядел, как настоящий – но если инспектор окажется профессионалом, то он, конечно, сразу же поймет, в чем дело. Возможно, что само золото его и устроит. Проблема заключалась в камнях. Если агент хоть чуть-чуть разбирался в них, то он сообразит, что они уж слишком хороши. Массивные минералы такого размера, как те, что украшали статую, были безупречны. Настоящие камни такой величины почти всегда имели недостатки, пятнышки или даже трещинки.

Только камни, искусственно выращенные в лаборатории, могли похвастаться такой чистотой.

Он плеснул себе еще виски и пошел к кровати.

Но кровать скрипела, и было очень трудно спокойно заснуть.

После бегства из Тибета далай-лама продолжал принимать участие в событиях внутри своей страны. Ничто не было способно отдалить от него правды. Как только он пересек границу, сообщения системы внутреннего наблюдения начали просачиваться с юга от его правителей в Литл-Лхасе.

Послания передавались из уст в уста через многих гонцов, которые пересекали горные тропы далеко от китайских постов, а затем доставляли эти послания лично или через посредников. Благодаря сотням тысяч преданных далай-ламе жителей Тибета операция охватила своими щупальцами каждый уголок страны. Докладывалось о каждом передвижении китайских войск, сообщения на юг были перехвачены, телефонные переговоры правительства прослушивались.

Снежные вершины, водопады и другие достопримечательности тоже использовались по максимуму. Туристов исподтишка расспрашивали о китайцах, чтобы узнать побольше фактов. Коммерсанты, имеющие дело с китайцами, докладывали о своих сделках и о поведении китайских войск. Время атак записывалось и отсылалось на юг, то же самое происходило во времена, когда Китай не контролировал население Тибета. Сведения поступали к далай-ламе или к его советникам, и, впервые за время ссылки, перед Индией была гораздо более четкая картина положения в Тибете, чем перед ненавистными китайскими захватчиками.

– Похоже, что Китай начал приобретать больше разных безделушек, – заметил далай-лама.

– Да, – кивнул один из советников, – уникальные тибетские вещицы.

– Хорошо, а когда-нибудь раньше вы уже с этим сталкивались? – спросил далай-лама.

– Никогда, – заметил советник.

– И у нас еще появилась информация о том, что наши склады горючего почти опустели, верно?

– Об этом докладывают тибетские рабочие с баз, – заметил советник. – Количество грузовых рейсов в глубь страны сокращается, и мы около месяца не получали рапортов об использовании цистерн. Такое ощущение, что оккупация движется в крайне вялом режиме.

Далай-лама открыл неподписанную папку и просмотрел ее содержимое.

– Это совпадает с рапортами наблюдающей группы из Виргинии, с которой у нас контракт. Из их последних донесений ясно видно, что экономика Китая находится в полном упадке. Китай имеет самый большой в мире рост импорта нефти, и, в то же самое время, объем инвестиций в этой области быстро снижается. Если президент Хинтао не предпримет в ближайшее время никаких шагов, его страна может погрузиться в самую настоящую экономическую депрессию.

– На что мы можем только надеяться, – заметил один из советников.

– Это подводит меня к главной теме нашего разговора, – тихо проговорил далай-лама. – Давайте используем этот момент для медитации, чтобы очистить наше сознание, и после я все объясню.

Лайнер мультимиллиардера был летающим дворцом.

Компьютерный миллиардер тщательно рассчитывал свою дозу экстази и пилюль для усиления потенции, чтобы с пользой провести время полета. Пилюли разжигали в нем желание, а экстази несколько снижали наполнявший его сексуальный аппетит, который был слегка агрессивным.

В это самое время в передней части самолета бортовой интендант делал записи в блокноте. Как только он закончил, он продиктовал их, используя бортовой телефон, и немедленно отослал. Ему не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и ждать ответа.

Вторая ассистентка выглядела более консервативной. Это был ее первый полет на самолете миллиардера, и ее заметно нервировало все происходящее на борту. Отвернувшись от центральной секции самолета, она обратилась к сидевшему рядом блондину.

– Вы давно здесь работаете?

– Это мой первый полет, – ответил мужчина.

– Если бы мне не были так нужны деньги, – сказала брюнетка, – я бы совершила путешествие в один конец.

Блондин кивнул.

– Расскажите мне немного о себе, – попросил он.

Через тридцать минут он улыбнулся. То, что она рассказывала, он уже знал, это была правда – или почти.

– Есть возможность, которая может вас заинтересовать, – небрежно произнес он.

В этот момент послышался голос из центральной части самолета.

– Притащите нам еще пару бутылок шампанского, – приказал миллиардер.

– Продолжим этот интересный разговор чуть попозже, – сказала брюнетка. – Я пойду напою лошадей.

Улицы Макао были заполнены поздними прохожими. Двое мужчин медленно ехали через толпу вдоль авеню Консельхьеро Феррера де Алмейда. Мужчина, занимавший пассажирское место, смотрел на переносную карту GPS и давал указания. Повернув на Солонел Мескита, они устремились по ней на северо-восток, пока не выехали на боковую улочку, которая вела к жилой зоне не более чем в полумиле от земель Китая.

– Найди, где припарковаться, – приказал штурман.

Въехав на обочину дороги прямо под большое дерево, водитель остановился и заглушил мотор. Штурман указал на дом, стоявший дальше по улице.

– Вот этот дом.

– Начнем? – спросил водитель.

Штурман выбрался из грузовика, обошел его спереди и дождался, пока водитель залезет под сидение и достанет оттуда сумку, затем встретил его около кабины.

– Ты заметил, что здесь почти никто не держит собак? – спросил водитель.

– Иногда, – ответил ему штурман, – нам просто улыбается удача.

Они оба были одеты в темную одежду и моментально растворились в темноте. У них были ботинки на резиновой подошве, а на руках надеты черные хирургические перчатки. Они уверенно двигались вперед, не спеша и не суетясь. Бесшумно подкравшись к стене, окружающей дом, они помедлили около ворот. Водитель залез в карман, достал оттуда отмычку, и через мгновение замок был открыт. Он открыл ворота, пропустил вперед штурмана и аккуратно прикрыл за собой створки.

У них не было нужды переговариваться. Оба выучили план наизусть.

Обойдя дом, который был темным и безжизненным, они отключили систему безопасности, вскрыли замок и бесшумно залезли внутрь. Задержавшись у подножия лестницы, водитель открыл маленькую пластиковую коробочку и засунул в ухо наушник. Он направил устройство вверх и замер, прислушиваясь.

Затем он улыбнулся и кивнул своему напарнику.

Сложив руки вместе, он наклонил голову и положил сложенные руки вдоль щеки, пользуясь универсальным обозначением сна. Одним пальцем он указал в дальний конец комнаты в левый угол. Другим пальцем он указал в сторону, где на втором этаже располагалась вторая спальня. Затем снова указал первым на пятно слева. Первая цель там, вторая цель здесь.

Вытянув руки вперед, он сделал что-то вроде реверанса.

После этого он отстегнул с пояса и передал, улыбаясь, штурману восьмидюймовую коробочку. Взяв в руки коробочку, штурман принялся медленно пониматься вверх по лестнице. Прошло несколько минут, а водитель все еще продолжал стоять у ее подножия.

Потом он услышал голос своего партнера.

– Не знаю, как ты, – произнес штурман, спускаясь вниз, – а я бы перекусил.

Водитель вытащил наушник и пристегнул коробочку на место.

– Значит, давай поедим, – сказал он.

Штурман подошел к лестнице и зажег маленький фонарик.

– Мы не сможем спросить наших хозяев, что нам попробовать, – сказал он. – Они находятся в стране сновидений.

– И к тому времени, как они проснутся, – добавил водитель, – мы уже будем очень далеко.

Мужчины прошли на кухню, но им ничего не приглянулось. Тогда они вернулись к своему фургону, доехали до города, зашли в казино и заказали там две порции яичницы с ветчиной.

Глава 15

В Страстную Пятницу солнце взошло ровно в шесть утра одиннадцать минут.

На палубах сампанов оживились китайские торговцы. Дюжина женщин, одетых в ситцевые балахоны и конусообразные соломенные шляпы, завязанные вокруг их шей, принялись мыть мостовую, выплескивая из ведер мыльную воду вдоль авениды да Амезада перед отелем «Лиссабон». Опуская длинные швабры в ведра с водой, они стирали все следы ночных приключений, счастливчиков и неудачников без разбора. Несколько птичек взлетели в небо и огласили набережную громкими радостными криками, приветствуя солнце и новый день.

Несколько маленьких деревянных повозок, запряженных рикшами, стояли на обочине улицы, а их хозяева наслаждались чашечками крепкого утреннего кофе в кафе напротив, чтобы затем заняться перевозкой посылок или пассажиров по месту назначения. Перед маленьким ресторанчиком, находившимся в двухстах ярдах от казино, хозяин докурил утреннюю сигару и зашел внутрь. На плите стояла миска с caldo verde, португальским блюдом из картофеля, сосисок и проросших ростков пшеницы. Он помешал блюдо, затем положил длинную деревянную ложку рядом и начал готовить цыплят под маринадом из кокосового молока, лука, перца и чили, посыпав полученную смесь солью крупного помола. Потом он собирался поставить эту красоту на медленный огонь.

На водном пространстве, отделявшем город от Гонконга, ничего не было видно. Гонконг был скрыт клубами тяжелого смога, но были слышны звуки первых кораблей, на высокой скорости покидавших порт. Несколько первых самолетов, преимущественно грузовых, появились в небе и были готовы идти на посадку. Китайское военное судно оставило свой груз перед храмом А-Ma и ожидало заправки горючим, в то время как шикарная яхта с вертолетом на верхней палубе запрашивала по радио о месте своей стоянки.

Длинный грузовой корабль, давным-давно переживший свои лучшие времена, бросил в порту якорь, чтобы разгрузить велосипеды из Тайваня. На другом, таком же потрепанном, корабле человек с короткими светлыми волосами сидел и читал за столом кают-компании.

Хуан Кабрильо проснулся несколько часов тому назад.

Он сидел и мысленно проигрывал все возможные сценарии предстоящей операции.

Послышался легкий стук в дверь, Кабрильо поднялся с места, сделал несколько шагов вперед и открыл дверь.

– Почему-то я был абсолютно уверен, что ты не спишь, – произнес Хэнли.

В руках он держал поднос, уставленный тарелками с крышками, из-под которых доносился замечательный аромат.

– Завтрак, – сообщил он и прошел в комнату.

Кабрильо расчистил на столе место, и Хэнли разгрузил тарелки с подноса. После этого он снял крышку с большой обеденной тарелки и улыбнулся.

Кабрильо кивком указал ему на стул. Хэнли плюхнулся на кресло, налил из кофейника кофе и, довольно улыбаясь, снял крышку со второй тарелки.

– Ночью случилось что-нибудь необычное? – спросил его Кабрильо.

– Нет, – легкомысленно заявил Хэнли, – все пока идет в соответствии с планом.

Кабрильо сделал глоток кофе.

– Много чего может пойти не так, – сказал он.

– Так всегда бывает.

– За это нам и платят такие большие деньги.

– Точно. За это нам их и платят, – согласился Хэнли.

– Так что же, вы знаете, когда я потеряла девственность? – спросила брюнетка. – Мне кажется, что вы знаете абсолютно все.

– Ну, это слишком уж личная информация, – рассмеялся в ответ светловолосый мужчина.

– А мои бывшие любовники и счета по кредитным картам – это не личное, да? – усмехнулась она.

– Прошу прощения за вторжение на вашу личную территорию. Группа, в которой я работал раньше, придавала особенное значение деталям.

– Звучит так, как будто вы были по меньшей мере шпионом, – заметила девушка.

– Ну что вы, – ответил ей блондин, – мы просто на них работали.

– А я могу отказаться?

– Об этом вы можете только мечтать, – произнес он.

Брюнетка оглянулась на кабину пилота. Она действительно была всего лишь хорошей официанткой воздушного ресторана, и никем более.

– Так я могу сказать нет? – спросила она снова.

– Отлично, – сказал мужчина, поднимаясь.

– Куда вы? – спросила она.

– Надо убить пилота, – беспечно произнес блондин.

Ее лицо исказила гримаса ужаса вперемешку с недоверием.

– Шутка, – рассмеялся он, глядя ка нее сверху вниз. – Мне надо в туалет.

– На кого же ты работаешь? – пробормотала про себя официантка, когда блондин отошел на безопасное расстояние.

– Ты уверен, что эта колымага сможет проделать путь до границы и обратно? – задал вопрос Карл Гэннон.

Гэннон рассматривал старый трехтонный грузовик, припаркованный под деревом около каменного строения на улице Тхимпху, столицы Бутана. Когда-то очень давно этот грузовик был покрашен в темно-оливковый цвет, но большая часть краски слезла, и его покрывала пыль вперемешку со ржавчиной. Состоящее из двух частей лобовое стекло было разбито с пассажирской стороны, а все шесть шин вызывали большие сомнения по поводу своего состояния.

Гэннон обошел грузовик сзади и принялся осматривать кузов. На полу отсутствовало несколько досок, а часть из присутствующих была сломана, брезент, заменявший крышу, был в таком состоянии, как будто побывал на передовой во времена Второй Мировой войны.

– Не волнуйтесь, сэр, – заверил его хозяин грузовика. – Он еще нас с вами переживет.

Гэннон продолжил осмотр. Забравшись в машину с пассажирской стороны, он уселся на сиденье. Скамейка была жесткая, но панель управления выглядела вполне дееспособной. Он слез обратно на землю и решил проверить двигатель. Он оказался в удивительно хорошем состоянии. От него сильно пахло смазкой и машинным маслом. Ремни были довольно старыми, но вполне пригодными к применению, и аккумулятор тоже оставлял вполне пристойное впечатление.

– Вы можете его завести?

Хозяин обошел грузовик вокруг, открыл дверцу и забрался на водительское место.

Он нажал на педаль газа, а потом поколдовал ключом зажигания. Двигатель ожил через пару минут. Из выхлопной трубы вырвалось облако черного дыма. Гэннон внимательно прислушивался к звукам, которые издавал двигатель. Не было слышно ни постукиваний, ни подозрительных щелчков.

– Увеличь число оборотов мотора, – прокричал он.

Хозяин надавил на педаль газа, затем отпустил ее. Он проделал это четыре раза.

– Порядок, – удовлетворенно заметил Гэннон, – можешь глушить мотор.

Хозяин заглушил машину, сунул ключ в карман и только после этого слез с водительского места. Это был человечек маленькою роста, не более пяти футов от земли, с загорелой кожей и большими, широко распахнутыми глазами, в которых постоянно сквозило удивление. Улыбаясь Гэннону, он стоял в ожидании решения.

– У вас есть запасные ремни и шланги?

– Я могу их достать, – ответил хозяин.

Гэннон залез в карман и выудил оттуда перетянутый толстой резинкой рулон банкнот. Сняв резинку, он принялся отсчитывать купюры.

– Сколько будет за доставку меня с грузом до границы и обратно? – спросил его Гэннон. – Включая амнезию.

– Амнезию? – переспросил, не понимая, коротышка.

– После того как мы расстанемся, я хочу, чтобы вы забыли о нашей встрече, – пояснил ему Гэннон.

Мужчина кивнул.

– Тысяча долларов, – беззаботно ответил он, – и один DVD-плейер.

– Звучит разумно, – согласился Гэннон. – А теперь не подскажете ли мне, где я могу приобрести бычка?

Глава 16

На борту «Орегона» развилась бешеная активность. На нижней палубе в «Волшебном магазинчике» музыканты из новоявленного бэнда настраивали свои инструменты и примеряли сценические костюмы. Кабрильо держал в руках мобильник и отвечал на звонок.

– У нас ситуация вполне стабильна, – докладывала ему Линда Росс. – Я почти на месте.

– Трое наших людей находятся внутри, и один наблюдает снаружи из-за стены, – сказал ей Кабрильо. – Если кто-то что-нибудь заподозрит, бей тревогу, и к тебе тут же поспешат на помощь.

– Кусочек торта, – произнесла Линда на том конце провода.

Телефон отключился, и Кабрильо повернулся к Максу Хэнли.

– Изельда вошла в роль.

– Так быстро? Что ж, это похвально, – заметил Хэнли.

Марк Мерфи закончил с Казимом и похлопал его по плечу.

– Можешь идти, ты уже готов, – сказал он.

Майкл Халперт подбрасывал в руках микрофон. Мерфи обернулся к нему и усмехнулся.

– Давай, парень, – сказал он, – дай-ка я приведу тебя в порядок.

Халперт подошел к Мерфи и повернулся к нему спиной. Мерфи задрал ему рубашку.

– Это тридцать восьмой калибр, Майк, – комментировал Мерфи, прикрепляя оружие на спину Халперта. – А теперь я хочу, чтобы ты дотянулся до спины и дернул за рычаг.

Это была фраза, которую Мерфи когда-то услышал в фильме «Надгробный камень» – с тех пор он постоянно ее употреблял к месту и не к месту. Халперт завел руку за спину и выхватил пистолет.

– Опусти, – сказал ему Мерфи. – Слишком высоко, так ты вывихнешь себе локоть.

Он немного сместил оружие на спине у Халперта и подождал, пока тот попробует еще раз.

– Так-то лучше, – сказал он. – Дай я посмотрю твои ботинки.

Халперт развернулся и поднял обутую в тяжелый ботинок ногу. Мерфи закрепил на ней нож, упакованный в крепкие пластиковые ножны.

– Будь с ним поосторожнее, Майк, – предупредил его Мерфи, – лезвие пропитано парализующим ядом. Если все пойдет плохо, тебе стоит только кольнуть противника, и он свалится к твоим ногам. Проблема в том, что то же самое может случиться и с тобой, если кто-нибудь доберется до ножа раньше тебя. Удостоверься, что он в ножнах, и держи ситуацию под контролем.

– Постараюсь, Марк, – тихо ответил ему Халперт.

Нож занял свое место, и Мерфи поднялся с колен.

– Ты волнуешься? – спросил он так же тихо.

– Чуть-чуть, – ответил ему Халперт. – Обычно этого не бывает, когда операция подходит к концу.

Мерфи кивнул и улыбнулся.

– Не волнуйся, приятель, я собираюсь держаться поближе к тебе. Если что-то пойдет не по плану, ты узнаешь об этом первый, обещаю.

Халперт кивнул и подошел к столу, чтобы снова взять свой микрофон.

– Босс, – сказал он, обращаясь к Кабрильо, – остались только вы.

Кабрильо улыбнулся и направился в сторону Мерфи. На нем был надет костюм, при виде которого Элтон Джон непременно бы покраснел от зависти. Мерфи открыл один из его расшитых блестками карманов и положил туда две запакованные гиподермальные иглы. Во второй карман он опустил нож, на рукоятке которого были отверстия для пальцев.

– Твой нож тоже пропитан парализующим ядом, – сказал он, поворачивая Кабрильо к себе спиной и приделывая ему на поясницу кобуру с огнестрельным оружием. – Патроны сделаны из спрессованной ваты. Пистолет не настолько мощный, как бы мне этого хотелось, поэтому постарайся подойти как можно ближе к своей цели, прежде чем начнешь пальбу.

– Будем надеяться, что до этого вообще не дойдет, – заметил Кабрильо.

Линкольн уже был полностью экипирован и стоял неподалеку, наигрывая что-то на своей бас-гитаре.

Кабрильо улыбнулся и заговорил.

– Ну что ж, скоро выступаем, – сказал он. – Следуйте плану операции и проверьте, как вы все запомнили. Если я в какой-то момент дам сигнал к отступлению, немедленно направляйтесь к исходной точке. Помните, что сегодняшняя операция – это только маленькая часть от всего плана. Если что-нибудь пойдет наперекосяк, мы все еще сможем все переиграть. Здесь нет последних героев – мы все старые герои. Оружие применять только в том случае, если все покатится к чертям в преисподнюю или возникнет угроза жизни. Нам нужна, как и всегда, четкая слаженная операция, во время которой мы проделаем нашу работу и вернемся обратно живыми и здоровыми. Есть вопросы?

В стенах «Волшебного магазинчика» повисла тягостная тишина.

– Отлично, ребята, – продолжил Кабрильо, – тогда отдайте ваши письма Джулии.

Для Джулии Хаксли наступила самая ненавистная часть ее работы. В письмах были указания по поводу лечения и медицинского вмешательства относительно каждого члена операции в случае тяжелого ранения. Также там находились детальные распоряжения по поводу наследства и распределения личных средств каждого. Что еще было в письмах, она не знала, так как старалась просмотреть их наскоро, не вчитываясь в детали. Хаксли обошла комнату, собирая сочинения. Когда она закончила, в комнате снова повисла тишина.

– Это всегда нагоняло на меня тоску, – смеясь, заметил Мерфи. – Мы же не собираемся отправиться воевать с атомным оружием в руках. Мы просто стащим немного золота.

Хорошее настроение было восстановлено, и комната снова наполнилась шумом голосов.

– У нас есть еще немного времени перед отправлением, – сказал Хэнли, – так что если у кого-то есть желание перекусить или еще что-нибудь, то сейчас самое время.

Все направились к выходу из комнаты, и скоро в ней не осталось никого, кроме Кабрильо и Хэнли.

– Медоуз и Джонс готовы? – спросил Кабрильо своего товарища.

– Все точно по расписанию, – ответил ему Хэнли.

– А летчик?

– Как раз направляется сюда к нам по воздуху, – сообщил Хэнли, – все, как мы и договаривались.

– Значит, можно начинать веселье.

Два человека на колясочных мотоциклах остановились на рю де Лоренцо и стали наблюдать за членами Народного департамента Макао, которые ставили баррикады вдоль пути, по которому должен был проходить парад Страстной Пятницы. Боковые улицы блокировались полностью, но баррикады были сделаны из дерева и должны были создавать противный скрип при соприкосновении с бампером машины или с передними шинами мотоциклов.

– Давай проедем вперед и посмотрим, что делается там, – предложил один из мотоциклистов.

Его приятель кивнул и включил стартер, затем нажал на газ и поехал вверх по улице. Через несколько кварталов он свернул на обочину дороги и выключил мотор. Улица была заполнена украшенными для парада повозками, плакатами и фигурами из папье-маше. Вдоль улицы висели сотни бумажных фонариков со свечками внутри, которые должны были освещать улицы ночью во время парада. Множество мелких лавочников открывали свои магазинчики и наводнили обочины многочисленными повозками с прохладительными напитками и легкой закуской, чтобы зрители могли перекусить, наблюдая за парадом. В это время уборщики наводили на улице последний лоск, чтобы парад хотя бы начался в относительной чистоте.

– Они точно свихнулись на своих драконах, – заметил один из мотоциклистов, указывая на длинную очередь лодок и других водных средств передвижения.

Там было как минимум семьдесят плавательных средств. Корабли, водные подмостки с музыкантами, глотателями мечей и жонглерами, которые собирались выступать во время парада. И, конечно, драконы. Красные чудовища из папье-маше, желто-голубые монстры с длинными, развивающимися на ветру хвостами.

Платформы стояли на управляемых паромах, а сверху были украшены тканями и бумагой. Каждая платформа управлялась одним-единственным водителем, его можно были разглядеть через маленькое смотровое окошко, прорезанное спереди на каждом агрегате.

Сейчас там было довольно тихо, но с паромов доносился приглушенный расстоянием гул множества голосов, и казалось, что парад уже начался, просто еще не добрался до главной улицы, и что вот-вот вспыхнут фонарики и послышатся звуки музыки.

– Я собираюсь пойти взглянуть на все поближе, – сказал один из мотоциклистов, слезая со своей машины и направляясь к ближайшему помосту.

– Там внизу много помещений, – сообщил он своему партнеру, когда вернулся обратно и принялся залезать на свой мотоцикл.

Мимо них прошли несколько музыкантов из оркестра, который должен был выступать на параде, их сопровождал настоящий живой слон, на спине которого в плетеном кресле сидел погонщик.

– Черт побери, – тихо пробормотал второй наблюдатель, – черт побери.

Ричард Труитт рассматривал свое отражение в зеркале гостиничного номера на авениде де Алмедиа Рибьеро, затем взял со столика галстук и начал его завязывать вокруг шеи. После этого он протянул руку к контейнеру, в котором хранились его бритвенные принадлежности, и вытащил оттуда маленькую круглую коробочку. Он открыл ее и дотронулся кончиком пальца до цветной контактной линзы, затем приложил ее к глазу и несколько раз моргнул. Проделав то же самое со второй линзой, он откинулся назад и уставился в зеркало, оценивая получившийся результат.

Труитт остался доволен своим внешним видом и улыбнулся своему отражению.

После этого он дотянулся до другой сумки и достал оттуда фальшивые брекеты и приделал их на передние зубы. Вытащив из той же сумки очки в черепаховой оправе, он надел их на переносицу. Если бы его сейчас увидела родная мама, то она бы прошла мимо, не поздоровавшись. Теперь осталось только немного пригладить волосы гелем и попрыскать свой твидовый жакет одеколоном. Само совершенство.

Он вышел из гардеробной и направился в столовую комнату, где вытащил из принтера какой-то документ и детально его изучил. Он был разукрашен вензелями и имел на редкость помпезный вид, в истинно британском стиле. В первой строчке говорилось о высочайшем назначении королевы, вторая извещала, что с 1834 года. Труитт несколько раз сложил странный документ и положил его во внутренний карман пиджака. После этого он выключил компьютер и принтер и упаковал их в специальные сумки. Его багаж был практически полностью готов и стоял рядом с входной дверью. Он вернулся обратно в ванную комнату, собрал там свои банные принадлежности, вернулся обратно в столовую и уложил все в боковой карман на одной из сумок. После этого он подошел к телефону и набрал номер.

– Я двигаюсь, – тихо сказал он своему невидимому абоненту.

– Удачи, – ответил ему Кабрильо.

Теперь ему оставались лишь незаметно покинуть свой номер и так же незаметно выбраться из гостиницы.

По большому счету, Линда Росс была человеком добрым, с широкой душой и большим сердцем.

Именно это и сделало роль Изельды такой веселой и приятной в исполнении. У большинства людей есть потайная стервозная сторона характера – они старательно прячут ее от окружающих. Едва получив рапорт с подробным описанием характера и привычек Изельды, Росс решила по максимуму использовать возможность пошалить. Спустившись по эскалатору в подземный гараж, она подошла к окошку служебного помещения и постучалась. Мужчина выскочил из помещения и помчался за ее машиной. В ожидании своей машины Росс задумалась, стала бы Изельда давать этому расторопному служаке на чай, и пришла к выводу, что вряд ли.

Служащий подал ее маленький грязный «пежо» и услужливо распахнул перед ней дверцу. Росс плюхнулась на водительское сидение, пробормотала: «Получишь на чай в следующий раз», – захлопнула дверь перед раздосадованным мужчиной. Внутри машины стоял такой смрад, что, закрыв глаза, можно было подумать, что ты оказался где-нибудь в конюшне штата Висконсин, прямо перед закрытием. Ковер был покрыт толстым слоем пепла, а пепельница была переполнена разнообразными окурками. Изнутри на окнах скопились никотиновые испарения.

– А вот и мы, – прошептала она себе под нос, залезая в бардачок и выуживая оттуда пачку сигарет. Она вытащила одну штучку и осторожно прикурила. После этого надавила на газ и выехала на улицу. Через десять минут она припарковалась перед дворцом и приготовилась к первому испытанию.

– Откройте ворота, – прокричала она охраннику, который рассмотрел посетителя, узнал ее и нажал на кнопку. – Я опаздываю.

Припарковавшись с одной стороны подъездной дорожки, она вылезла из машины и прикурила новую сигарету.

– Почистите пепельницу в моей машине, когда найдете минутку свободного времени, – сказала она проходившему мимо садовнику.

Мужчина не обратил на нее никакого внимания и пошел дальше по своим делам. Подойдя к входной двери, она позвонила в звонок и дождалась, пока дворецкий ее откроет.

– Прочь с дороги, – бросила она ему, проходя мимо, и направилась туда, где, как она помнила из плана, должна была находиться кухня. Влетев на кухню, она взглянула на плиту и обратилась к одному из нанятых Изельдой поваров.

– Это раковый суп? – спросила она.

– Да, мадам, – ответил повар – китаец.

Подойдя к плите поближе, она сняла крышку и принюхалась.

– Ложку, пожалуйста.

Повар протянул ей ложку, и она попробовала суп.

– Кажется, не хватает лобстеров, – произнесла она.

– Я могу добавить еще, – предложил ей повар.

– Отлично, отлично, – сказала Росс. – Если я понадоблюсь мистеру Хо, то я на заднем дворе. Сообщите мне, когда вы испечете первую партию слоеных пирожков с креветками, – я хочу их попробовать.

– Будет сделано, – ответил повар, и Росс вышла на улицу через заднюю дверь.

Как только она оказалась снаружи, к ней подошел поставщик провизии с грузом выпивки. Он помолчал, разглядывая ее.

– Вы сегодня замечательно выглядите, мисс Изельда, – наконец произнес он.

– Не заговаривайте мне зубы, – ответила ему на это Росс. – У вас все готово?

– Все, кроме одной маленькой вещи, о которой мы с вами вчера говорили, – ответил поставщик.

«Проклятье!» – промелькнуло в голове у Росс.

– Какая еще маленькая вещь? – сказала Росс. – Я не в состоянии все упомнить.

– Лед с ледника, – напомнил ей поставщик. – Он будет здесь через час или около того.

– Отлично, отлично, – сказала Росс. – А теперь проверьте, чтобы все бокалы были как следует отполированы.

Она поспешила туда, где главный повар электрической пилой вырезал ледяную скульптуру.

Поставщик в недоумения покачал головой. Ее манера поведения осталась прежней, но он мог поклясться чем угодно, что родинка на ее щеке теперь вдруг оказалась на несколько дюймов ниже, чем была еще вчера.

Росс с ненавистью раздавила сигарету в пух и прах своим высоким каблуком. Голова с непривычки кружилась после такого количества сигарет, и она решила сделать небольшую паузу, и несколько раз глубоко вздохнула.

– Поработайте более детально над крыльями, – сказала она шеф-повару, который кивнул в ответ и продолжил работать. Мимо прошел высокий худой мужчина, тащивший несколько поставленных друг на друга стульев. Он улыбнулся и подмигнул.

Высоко на ореховом дереве, которое росло на территории усадьбы, сидел член Корпорации, одетый в маскировочный костюм, который полностью сливался с листвой и делал его обладателя абсолютно невидимым. Он включил микрофон и заговорил.

– Линда уже внутри и приступила к работе, – сказал он.

Стэнли Хо стоял в офисе на последнем этаже и наблюдал за приготовлениями к празднику. Он видел, как Изельда прошла на задний двор, но у него не было ни малейшего желания поговорить с ней. Эта португальская женщина порядком раздражала Хо – она была отличным знатоком своего дела, но уж слишком серьезно относилась к собственной персоне. В конце концов, это была просто вечеринка, а не постановка нового мюзикла на Бродвее. Хо совершенно определенно отдавал себе отчет в том, что через несколько часов, начиная с этого момента, большинство гостей будут в таком состоянии, что если им подать крысу в качестве угощения, то вряд ли кто-нибудь обратит на это внимание.

Гораздо больше его заботил страховой агент, который должен был прийти с минуты на минуту.

Историк предположил, что внутри статуи должен был находиться какой-то тайник, который Хо до сих пор не смог обнаружить. Это была незначительная деталь, но она его сильно беспокоила. Страховой агент был отличным экспертом в области древнего азиатского искусства. Не страшно, он сможет задать ему все эти вопросы, когда тот прибудет, интересно послушать, что он придумает в ответ.

Если ему будет нечего сказать, то, в любом случае, скоро должен появиться Спенсер, а уж он-то точно должен будет ответить на все вопросы.

Ричард Труитт аккуратно ехал на арендованной машине вверх по Прайа Гранде, направляясь к воротам поместья. Он остановился около ворот, опустил окно и предъявил охране свое приглашение.

– Я должен позвонить во дворец, – сказал ему охранник.

Набрав личный номер Хо, охранник немного помедлил.

– Мистер Хо, – произнес он в трубку, – прибыл мистер Самуэльсон из страховой компании.

Хо подумал, что это не тот человек, с которым он договаривался о встрече.

– Давай, пропускай его, – сказал Хо охраннику, – и пусть он подождет внизу.

После этого он повесил трубку, а потом набрал новый номер.

– Проезжайте, – сказал охранник. – Припаркуйтесь около гаража и подождите внизу.

Хо нетерпеливо барабанил пальцами по столу, ожидая, пока поднимут трубку.

– Резиденция Ласситеров, – произнес голос с сильным кантонским акцентом.

– Говорит Стэнли Хо. Я могу услышать мистера Ласситера?

– Мистер Ласситер болен, – ответил тот же голос. – Мы ждем доктора.

– Возможно, он просил мне что-либо передать, в случае, если я позвоню? – спросил Хо.

– Подождите, – сказал голос.

Он подождал несколько минут, прежде чем в трубке послышался хриплый голос.

– Прости, приятель, – прохрипела трубка, – я приболел. В городе мистер Самуэльсон, он из нашего главного офиса. Он все сделает.

Голос Ласситера звучал настолько необычно, что Хо решил, что с ним стряслось что-то совсем нехорошее.

– Он уже здесь, – сообщил Хо.

– Не волнуйся, мистер Хо, – сказал голос, откашливаясь, – он профессионал и, к тому же, знаток древнего азиатского искусства.

– Надеюсь, ты скоро поправишься, – попрощался Хо.

На том конце провода послышался надрывный кашель, который не прекращался, наверное, не меньше минуты.

– Я тоже, – наконец смог заговорить Ласситер, – и я надеюсь, что смогу своими глазами увидеть «Золотого Будду» в скором времени.

Хо повесил трубку и пошел вниз.

На борту «Орегона» оператор отсоединился и обернулся к человеку, который только что изображал Ласситера.

– Для шеф-повара, – тихо сказал он, – из тебя получился неплохой шпион.

Глава 17

Уинстон Спенсер не был приспособлен к жизни, полной убийств и прочего криминала. В настоящий момент его рвало в туалете его номера в отеле. Возможно, кому-то могло прийти в голову, что это последствия вчерашней ночи, но на самом деле это было невыносимое напряжение, разрывавшее его внутренности. Это напряжение было следствием той лжи, которая последнее время сопровождала его повсюду. Он знал, что поступает плохо и что это опасно для его жизни. Пока что его раздражительность росла с каждой минутой, ему действовало на нервы абсолютно все – начиная с еды на подносе и заканчивая дорогим ликером.

Спенсер протянул руку, взял ручное полотенце и вытер им уголки рта.

Поднявшись с пола, он взглянул на свое отражение в зеркале. Глаза были красные и воспаленные, а кожа бледная, даже с каким-то нездоровым сероватым оттенком. Напряжение, которое никак не хотело его покидать, отражалось даже на лицевых мышцах. Лицо дергалось и подмигивало, как поп-корн на раскаленной сковороде. Он потянулся, чтобы смахнуть слезинку из уголка левого глаза, но его руки тряслась. Он придержал одну руку с помощью другой, и только таким способом ему удалось добиться желаемого результата. После этого он залез под душ, чтобы попробовать расслабиться и смыть с себя страх.

Ричард Труитт стоял в ожидании в столовой. Он рассматривал комнату и пытался мысленно представить, с чем ему сейчас предстоит столкнуться. Насколько он мог предположить, ему придется общаться с достаточно уверенным в себе человеком, который разбогател не слишком давно. Его предположения основывались на внешнем виде мебели и обстановки в целом. Все было очень дорогим, но души не чувствовалось. И расставлено было все очень модно, на современный манер, но комфорта в такой обстановке не почувствуешь. У Труитта создалось впечатление, что большинство вещей было приобретено с одной-единственной целью – хоть как-то заполнить пространство.

В комнате стояло чучело льва, но Труитт сильно сомневался, что хозяин собственноручно его выследил и застрелил. По стенам висело несколько картин современных авторов, вроде Пикассо, но это были далеко не лучшие произведения художников. Труитт даже предположил, что они были куплены скорее из-за своих размеров, нежели из-за того, что на них было изображено. На гостей, которые не были выходцами из хороших семей или просто не имели соответствующего образования, это все, несомненно, должно было производить весьма сильное впечатление. Древние кованые доспехи показались Труитту репродукцией, а диванчик в стиле Людовика XVI выглядел не более удобным, чем ложе из гвоздей.

– Мистер Самуэльсон, – послышался голос с лестницы.

Труитт резко обернулся, чтобы хорошенько рассмотреть говорящего.

Человек был маленького роста. Примерно пять с половиной футов от земли и довольно хрупкого телосложения. У него были черные смоляные волосы, подстриженные в манере калифорнийских стиляг 1970-х годов. Рот был маленький, и довольно крупные зубы никак не хотели в нем уместиться. Несмотря на все это, Труитту показалось, что хозяин старается выглядеть приветливо, но от его усмешки у Труитта возникло стойкое желание достать свой бумажник и проверить, все ли на месте.

– Я Стэнли Хо, – сказал человечек, протягивая тонкую ладонь для рукопожатия.

– В офисе меня попросили подменить мистера Ласситера, который, к сожалению, немного занемог.

– Я надеюсь, вы разбираетесь в скульптурах такого рода?

– О, да, – закивал головой Труитт. – Я защищал диплом по искусству древней Азии. Это одна из моих самых любимых тем.

Хо указал на лестницу и пошел вперед, указывая путь.

– Этот объект известен под именем Золотой Будда. Вы что-нибудь знаете о нем?

Они уже прошли первый лестничный пролет и теперь направлялись ко второму.

– Боюсь, что нет, – произнес Труитт, задыхаясь. – Разве он когда-то выставлялся?

– Нет, – быстро ответил Хо. – Несколько десятилетий этот экспонат был жемчужиной некой частной коллекции.

– В таком случае, я проверю его, опираясь на те знания, которые получил, изучая схожие экспонаты.

Они преодолели второй пролет, и перед ними лежала последняя, третья часть пути наверх.

– У вас замечательный дом, – солгал Труитт. – Перила сделаны из красного дерева, не так ли?

– Верно, – заметил Хо, останавливаясь перед дверью в свой личный офис, чтобы просканировать карточку и открыть таким образом дверь. – Привезли из Бразилии и собрали вручную, без использования гвоздей и прочего.

Хо открыл наконец дверь и шагнул внутрь.

– Как мило, – вырвалось у Труитта. Он осмотрел офис, пока его взгляд не остановился на Золотом Будде. – Мило, но не идет ни в какое сравнение с этим.

Труитт подошел к статуе, Хо шел за ним следом.

– Потрясающе, – восхищенно произнес Труитт. – Могу я его потрогать?

– Пожалуйста, – разрешил ему Хо.

Страховой агент повел себя именно так, как надеялся Хо. От него веяло поровну уважением и восхищением. Был неплохой шанс, что оценка раритета будет такой, как он и хотел. Хо почувствовал к агенту симпатию и преисполнился уверенности, что сможет повлиять на ход событий.

Труитт провел рукой по лицу «Золотого Будды» и внимательно посмотрел в его драгоценные глаза.

– Могу ли я кое-что спросить относительно его истории?

– Он появился в тринадцатом веке где-то в Индокитае, – сообщил Хо.

Труитт открыл маленькую сумку с необходимыми для его профессии инструментами, которую все это время не выпускал из рук, и вытащил прибор, используемый ювелирами для оценки драгоценных камней.

– Прелестно, – промурлыкал он.

Хо наблюдал за тем, как страховой агент осматривает «Золотого Будду» с головы до пят. Этот человек выглядел вполне компетентным, и Хо решился спросить его о секретном тайнике внутри статуи.

– Я немного покопался в истории этого раритета и обнаружил следы того, что какая-то из его частей тела содержит некий тайник.

– Часть Будды, в которой нет души, – быстро добавил Труитт, – вакуум.

– Значит, вы тоже об этом наслышаны? – спросил Хо.

– Да, – сказал Труитт. Он был рад, что Корпорация сочла необходимым снабдить его исторической справкой относительно древнеазиатского искусства «Вакуум» было частью этого краткого курса.

– Я никак не могу обнаружить это место.

– Давайте подойдем к этой проблеме вплотную, – предложил Труитт.

Следующие двадцать минут двое мужчин провели, внимательно изучая объект, но не смогли обнаружить ничего, хотя бы отдаленно напоминающего тайник.

– Давайте сделаем небольшую паузу, – предложил Труитт.

Они сели за стол Хо.

– Какую сумму вы предполагаете? – спросил Труитт. – Сколько, по-вашему, должна подписать наша компания?

– Я думаю, что-то около двух сотен миллионов долларов, – ответил Хо.

– Это «около» довольно-таки дорогое, – произнес, улыбаясь, Труитт.

Неловко наклонившись, он высыпал содержимое сумки с инструментами на пол. Нагнувшись вниз, чтобы собрать свои вещи, он незаметно приделал жучка ко внутренней стороне письменного стола Хо.

– Как я неловок, – произнес он после того, как жучок был водворен на место, а сумка снова устроилась у него на коленях.

– Так что вы думаете о такой сумме? – спросил Хо.

– Наличие тайника, несомненно, значительно прибавляет стоимость этой статуи, – солгал Труитт. – Этот факт говорит нам о том, что возраст скульптуры, как минимум, на несколько десятилетий больше, чем я предполагал изначально. Не исключено, что это двенадцатый век или даже ранее. Возможно, тайник содержит нечто, в несколько раз увеличивающее цену раритета в целом.

Он улыбнулся своей роковой улыбкой. Он любил втянуть кого-нибудь в сделку и придать этому человеку уверенность в том, что он является обладателем одного из самых бесценных предметов искусства на земле. Поначалу двадцать миллионов казались Хо королевской суммой – а теперь он был уверен, что купил бесценную вещь по дешевке.

– Так что вы этим хотите сказать? – спросил он.

– Только то, что могу запросто предложить вам в два раза большую цену, чем вы предполагали изначально, – сказал Труитт, – но, разумеется, премиальные будут напрямую зависеть от конечной стоимости.

Все шло даже лучше, чем Труитт мог надеяться, – жадность заставила Хо перестать в нем сомневаться. Он пришел сюда как незнакомец, а теперь он уже был старым другом, раздающим подарки направо и налево. Человека можно обмануть, только если он сам желает быть обманутым. Хо явно хотел, чтобы его обманули.

– Но… – медленно произнес Хо, – если я запрошу больше, банкам придется дать растущий заем.

– Правильно, – ответил Труитт, – банки имеют тенденцию следовать за лидером.

Хо не торопясь кивнул.

– Почему бы нам не подумать о четырехстах миллионов долларов.

– Мне, несомненно, придется обсудить квоты с главным офисом, – проговорил Труитт, – но я легко могу засвидетельствовать данную оценку.

Хо сел обратно на свой стул. Осознание того, что он является владельцем бесценного сокровища, наполняло его душу восторгом. Теперь ему было нужно общественное признание. Признание, которое он мог получить только от действительно богатых людей.

– Я устраиваю вечеринку сегодня, – произнес он вслух.

– Да, я видел приготовления, – сказал, улыбаясь, Труитт.

– Разумеется, вы приглашены, – сообщил Хо, – но я тут подумал, не показать ли мне это сокровище моим гостям? Я бы чувствовал себя намного комфортнее, если бы на сегодня у меня была бы какая-нибудь охрана, хотя бы до того, как мы официально не застрахуем статую. Что-нибудь, чтобы сегодня все прошло спокойно.

– Вы, конечно, собираетесь выставить его где-нибудь внизу? – спросил Труитт.

Вообще-то Хо не собирался, но теперь решился.

– Да, – ответил он, – возможно, где-то в саду.

Труитт кивнул.

– Разрешите, я от вас позвоню.

Хо указал на свой телефон, но Труитт уже вытащил свой мобильник и набрал нужный номер.

– Говорит Самуэльсон.

– Ричард, старый сукин сын, – произнес голос в трубке. – Мы все слышали через жучка. Отличная работа.

– Мне нужна служба безопасности на один день на территорию усадьбы мистера Хо, чтобы присмотрели за объектом стоимостью четыреста миллионов долларов, пока мы не подпишем долговременное соглашение с мистером Хо.

– Бла-бла-бла, ну хорошо, – проговорил оператор на борту «Орегона». – Давай-ка я подведу для тебя смету. Как насчет двадцати тысяч баксов? Или решай сам. Но я бы потребовал наличными, если бы был на твоем месте. Тогда мы сможем хорошенько отпраздновать вместе, когда покончим со всем этим.

– Понятно, – произнес Труитт, кивая головой, – значит, мы включим в стоимость вызов охраны. Не бросайте трубку.

Труитт прикрыл рукой трубку и обернулся к Хо.

В то же самое время на борту «Орегона» оператор обернулся к Хэнли.

– Труитт сегодня просто в ударе, – сказал он. – Я даже не подозревал от него такой прыти.

Хо смотрел на страхового агента в ожидании, когда он заговорит.

– Стоимость охраны за день составит восемнадцать тысяч пятьсот американских долларов. Но моя компания настаивает на усилении охраны. К счастью, у нас есть небольшая фирма, которую мы используем, – мой офис может с ними связаться, и менее чем через час несколько компетентных охранников уже будут на месте, если, конечно, вас устраивают такие условия.

– Эта стоимость одного охранника или целой бригады?

Труитт на секунду задумался, но решил не зарываться.

– Гонорар идет за трех профессионалов, но компания хочет получить деньги наличными, – на полном серьезе проговорил Труитт.

Хо поднялся с места и направился к своему сейфу.

– Звучит убедительно, – сказал он.

Труитт заулыбался. Предложение было каким угодно, только не убедительным, но Хо об этом знать было совершенно незачем.

– Я поставлю их в известность, – произнес вслух Труитт.

Хо принялся набирать код сейфа.

– Мы заключили соглашение, – сообщил Труитт оператору «Орегона», – но нам надо, чтобы охрана была здесь как можно скорее.

– Черт меня побери, ты молодчина – похвалил его оператор.

– Да я в курсе, – тихо ответил ему Труитт и отсоединился.

Хо вернулся, держа в руках две толстые пачки долларов.

В каждой было по десять тысяч. Вытащив из одной пачки пятнадцать стодолларовых купюр, он протянул остальную часть денег Труитту. Засунув пачки в сумку, Труитт улыбнулся Хо.

– У вас найдется чистый листок бумаги?

– Зачем он вам? – поинтересовался Хо.

– Я должен написать вам расписку, – пояснил Труитт.

Хэнли взял в руки телефон и позвонил Кабрильо.

– Дик Труитт только что предоставил нам отличную возможность провести еще троих наших людей на территорию усадьбы.

– Отлично, – ответил на это Кабрильо, – проблем с оценкой объекта не возникло?

– Он держался профессионалом, – ответил Хэнли.

– В «Волшебном магазинчике» найдется униформа для такого количества охранников?

– Не сомневайся, – заверил его Хэнли. – Я как раз собираюсь позвонить Никсону.

– Давай, – быстро произнес Кабрильо, – нам придется вытаскивать оттуда Труитта.

– Труитта пригласили на вечеринку, – сообщил Хэнли, – или ты хочешь, чтобы я приказал ему отказаться?

– Пусть дождется фальшивых охранников, – сказал Кабрильо. – Таким образом, мы сможем представить их Хо. После этого скажи ему, чтобы как следует осмотрелся, – у меня появилась для него новая работенка.

– Будет сделано, – сказал Хэнли.

Кабрильо повесил трубку и набрал номер «Волшебного магазинчика».

– Кевин, – сказал он в трубку, – мне надо три комплекта формы для охранников с бэйджиками.

– Какое название?

Перед тем как ответить, Хэнли на мгновение задумался.

– Сделай их охранным агентством «Рэдмен».

– Как в фильме с Ньюменом?

– Угадал, – сказал Хэнли.

– У меня займет около двадцати минут приготовить бэйджи, – сказал Никсон, – но пришли прямо сейчас ко мне троих ребят, которые будут изображать охранников. Я примерю форму, пока будут готовиться бэйджи, и, если будет надо, подгоню ее по фигурам.

– Жди, они уже идут, – сказал Хэнли и отключился.

Хэнли взглянул на монитор комнаты управления. Большинство членов Корпорации уже были задействованы в операции. Оставалась единственная возможность: отправить в качестве фальшивых охранников помощника шеф-повара Рика Баррета, бортмеханика Сэма Прайора и специалиста по оружию Гюнтера Райнхольта. Никто из них никогда не принимал непосредственного участия в операциях. Но дареному коню, как известно, в зубы не смотрят.

– Пришлите ко мне Райнхольта, Прайора и Баррета, – сказал Хэнли одному из связистов, – пусть ждут меня в «Волшебном магазинчике».

Оператор принялся быстро искать людей по мониторам и внутренней связи.

– Не волнуйся так, – подбодрил Халперта Мерфи, – это только пахнет как марихуана.

Мерфи обмахивал членов музыкальной группы чем-то напоминавшим ароматную палочку, когда в комнату зашел Кабрильо.

– Запах прямо как на концерте «Грэйтфул дэд», – заметил он, поморщившись.

Мерфи подошел к нему поближе и помахал палочкой вокруг председателя.

– Это те самые мелочи, – сказал он, усмехаясь, – из-за которых дела нашей Корпорации процветают день ото дня.

– Настоящая группа воздерживалась от этих штучек, – заметил Кабрильо.

– Да, вот только Хо об этом неизвестно.

Кабрильо кивнул.

– Послушайте. Дику Труитту удалось провести на территорию объекта еще троих наших людей. Эти трое будут одеты в форму охранников. Я назвал охранную фирму довольно коротким именем. Будьте внимательны, потому что там могут быть и другие охранники – нанятые самим Хо. Не опростоволосьтесь и не перепутайте наших людей с ними.

Только он закончил свою речь, как зазвонил его телефон. Он послушал и отсоединился.

– Наше название – охранное агентство «Рэдмен», сообщил он музыкантам.

Через мгновение в комнату вошла Джулия Хаксли.

– Вау, – вырвалось у Казима.

На Хаксли были одеты обтягивающие кожаные штаны, каждая штанина которых была надрезана по бокам, что открывало прекрасный вид ног от щиколоток до самого верха. В качестве топа она надела расшитую металлическими заклепками майку, которая с трудом прикрывала ее замечательный бюст. Вокруг шеи был застегнут металлический ошейник, а на одной руке красовалась цветная татуировка в виде переплетенной колючей проволоки с каким-то вьющимся цветком. На голове царил хаос, тщательно уложенный лаком для волос, а макияж был вызывающе ярким. Общую картину завершали высоченные пятидюймовые каблуки и блеск для тела, щедро размазанный по всем открытым участкам кожи.

– Ну, как я вам? – весело спросила она.

– Я и не подозревал, что в «Волшебном магазинчике» есть подобные штучки, – удивленно произнес Халперт.

Хаксли не торопясь приблизилась к Халперту и встала рядышком. Ему, как солисту группы, единственному из всех полагалось иметь при себе подружку.

– О чем ты? – спросила она. – Это из моего личного гардероба.

Конечно, она выдумывала, но предстоящая операция здорово подняла ей настроение, и отчаянно хотелось пошалить.

– И кто теперь посмеет спорить, – сказал Казим, – что Америка является самой великой страной в мире?

Глава 18

Росс как раз начала проверять работу машины для выделения дыма, когда к лужайке подошел Хо.

– Мисс Изельда, – сказал он, подходя поближе, – у меня есть новое приобретение, некий предмет искусства, который я хочу сегодня выставить на всеобщее обозрение на этой лужайке.

Росс внимательно посмотрела на Хо. Хозяин взмахнул рукой в сторону тента. Потом он посмотрел на нее, но не увидел в ее лице ничего, кроме обычной вежливой заинтересованности.

– Вы говорите о картине? – спросила Росс.

– Нет, это статуя, – ответил ей Хо.

Двое рабочих стояли неподалеку около цветных гирлянд и дымовой машины.

– Можете перекурить пару минуток, – отпустила их Росс.

Мужчины удалились под спасительную тень навеса.

– Опишите мне ее, – попросила Росс.

– Шесть футов ростом и сделана из чистого золота, – небрежно произнес Хо.

Росс постаралась соображать как можно быстрее.

– Может быть, установим объект прямо здесь, – предложила она, указывая на несколько футов в сторону – в конце красной ковровой дорожки, которая ведет к тенту. Будет своего рода часовой.

Хо вместе с Росс подошли к указанному месту.

– Я могла бы распорядиться, чтобы ее подсветили синими и красными лучами прожекторов, – сказала Росс.

– Что-нибудь еще? – заинтересованно спросил Хо.

Росс напрягла все свои возможности. Что бы еще могло помочь Корпорации?

– Что вы думаете насчет клубящегося прозрачного дыма вокруг? – задумчиво произнесла она. – Получится, что наш объект будет похож на мираж, то пропадет, то снова появится.

– Прекрасно, – воодушевился Хо.

Росс довольно заулыбалась. Краешком глаза она заметила троих мужчин, одетых в униформы охранников. Каким-то образом друзья умудрились выслать ей помощь. Баррет, изображавший старшего по группе, подошел к тому месту, где стояли Хо вместе с Росс.

– Вы будете мистер Хо? – спросил он.

– Да, я Хо.

– Нас прислала страховая компания.

Баррет приставил к глазу палец и незаметно подмигнул Росс, когда Хо отвернулся и смотрел в другую сторону.

– Отлично, – довольно произнес Хо, – я рад, что вам удалось так быстро приехать. Знакомьтесь, это Изельда; она организатор праздника и за всем здесь наблюдает. Мы как раз выбираем лучшее место для объекта, который вы должны будете охранять сегодня.

Баррет понимающе кивнул.

– Мы прикинули, – сказал Хо, протягивая вперед руку, – что у входа под тент будет лучше всего.

Баррет осмотрелся, весьма убедительно изображая охранника, осматривающего окрестности на случай возможной опасности. После этого он повернулся к Хо и заговорил.

– Моя компания упоминала, что речь идет о какой-то древней статуе.

– Вас правильно информировали, – ответил Хо, – шестифутовый Будда.

Баррет кивнул, как бы прикидывая свои возможности.

– Он тяжелый? – задал он следующий вопрос.

– Он весит около шести сотен фунтов, – сообщил Хо. – А почему вы об этом спрашиваете?

– Ну как же, сэр, – пояснил ему Баррет, – я подумал, что вы, возможно, захотите сделать его частью праздника – понимаете, перемещая его с места на место, в соответствии с передвижением вечеринки. Шестьсот фунтов, однако, будет слишком тяжело для моих ребят.

Росс уловила, к чему он клонит, и решила развить мысль дальше.

– Вы предлагаете сделать из статуи одного из гостей, – воодушевленно подхватила она.

– Что-то вроде этого, – согласился охранник. – Объект будет сохраннее, если вокруг будет больше народу.

– Интересная мысль, – пробормотал Хо.

– Вечеринка уже почти готова начаться, – сказала Росс, – но я могу попробовать найти еще несколько других Будд, чтобы наши декорации были в одном духе.

– Что именно вы имеете в виду? – спросил Хо.

– Возможно, я смогу найти несколько пластиковых статуй Будды и размещу их на территории усадьбы, – пояснила Росс.

– Это здорово поможет охране, – заметил Баррет, – мы сможем укрыть настоящую среди подделок.

– Вы уверены, что справитесь? – спросил Хо.

– Не беспокойтесь, мистер Хо, – заверила его Росс, – моя компания умеет творить чудеса.

Группа собралась в полном составе в конференц-зале на борту «Орегона». Хэнли вдвоем с Кабрильо прохаживались перед ними, раздавая последние инструкции перед отправлением.

– Как вы уже знаете, еще трое наших людей находятся на территории усадьбы, – говорил Кабрильо, – они изображают из себя охрану, так что нам не придется тратить время на их обезвреживание. Охрана работает на нас.

– Это большой плюс, – кивнул Франклин.

– Таким образом, наше бегство с территории объекта будет максимально облегчено, – сказал Хэнли, – но у нас добавилась проблема увеличившегося количества свидетелей.

– Это означает, что нам почти наверняка придется напоить гостей, – заметил Казим.

– В нашей музыкальной заявке указаны три отделения, – продолжил Хэнли. – Это дает нам два перерыва между отделениями, когда вы, в качестве членов музыкального коллектива, сможете свободно передвигаться по территории усадьбы. Наблюдайте за председателем и будьте начеку. Мы все еще не исключаем возможности непредсказуемых событий.

– У нас все еще есть самолет, который будет ждать статую после кражи? – спросил Халперт.

– Уже наняли, – ответил Кабрильо. – Самолет прилетает из-за границы, как мы и договаривались.

– Когда у нас по плану самое главное? – спросила Моника.

– В десять минут пополуночи, – ответил ей Хэнли.

– «Орегон» уплывет отсюда завтра, пока не знаю точно, когда именно, – сказал Кабрильо, – не важно, какой будет результат. Так что давайте примемся за нашу работу и благополучно все вернемся обратно на корабль.

– Чуть-чуть богаче, чем прежде, – сказал, улыбаясь Хэнли.

– В том-то вся идея, – согласился Кабрильо.

Тонкие струйки дыма из многочисленных курильниц устремлялись под потолок храма А-Ма.

Толпы туристов заполняли открытые для посещений помещения и оставляли подношения разнокалиберными Буддам, наполнявшим территорию храма. Они проходили по каменным ступеням, сидели на деревянных скамьях и расслабленно смотрели на море. Это было место, наполненное спокойствием и умиротворенностью; гавань тишины среди моря хаоса и безумия.

Уинстон Спенсер не ощущал никаких признаков спокойствия.

Его заполнял страх. Он был абсолютно уверен, что Золотой Будда над ним смеется. Спенсер мечтал о том моменте, когда он будет очень далеко отсюда спокойно подсчитывать свои барыши. Он четко видел эту картину в своем воображении. Компания, однажды уже предоставившая ему бронированную машину, снова примет статую на борт и доставит ее прямиком к самолету компьютерного мультимиллиардера. Его ждет огромная куча денег, вот об этом стоит подумать.

Он поднялся со скамьи в главном храме и вышел через дверь и дальше вниз по холму, направляясь к ожидающему его лимузину. Зона, отведенная служителями хрома под паркинг, была наполовину пуста. Большинство жителей и гостей Макао готовились к сегодняшнему параду и сопутствующим ему вечерникам. Два мотоцикла сиротливо торчали под деревом на тротуаре. Спенсер не обратил на них никакого внимания – он был полностью поглощен своими переживаниями. Забравшись в лимузин через заднюю дверцу, он дал указания водителю. Несколькими мгновениями позже лимузин покинул уютный паркинг.

– Все, что мне было надо, я уже увидел, – сказал один из мотоциклистов.

– Точно, – согласился с ним его напарник.

Шесть китайских привратников встречали гостей у входа во дворец. Показав охраннику свои приглашения, гости въезжали в ворота, направлялись вверх по подъездной аллее и, достигнув дворца, вылезали из своих машин и проходили внутрь.

Солнце медленно, но неумолимо клонилось к западу, и из дворца открывался потрясающий вид моря, освещенного золотыми лучами заходящего огненного шара. Спенсер выбрался из своего лимузина и уставился на открывшийся вид. На нем была надета черная свободная рубашка, которая скрывала пятна пота, образовавшиеся у него под мышками. Он расправил плечи и зашел в фойе.

Хуан Кабрильо подогнал фургон к воротам и протянул охраннику лист бумаги.

– Припаркуйтесь за гаражом, – сказал ему охранник, – после этого можете разгрузить свое оборудование и подтащить его к задней двери.

Кабрильо кивнул. Ворота распахнулись, и он подвел фургон к гаражам и припарковался на краю лужайки.

– Наше время, – пробормотал он.

Музыканты вылезли из фургона и дружно принялись перетаскивать оборудование к задним дверям.

Кабрильо в это время обошел здание сзади в поисках Росс. Наконец он увидел ее невдалеке, она увлеченно спорила с кем-то по телефону. Рядом с ней стояли несколько человек.

– Мы группа «Минитмен», – сказал он, когда она отсоединилась.

– Прекрасно, – ответила Росс. – Сцена уже подготовлена.

– У нас есть довольно громоздкое оборудование, – произнес Кабрильо, – нам нужна помощь, чтобы все перетащить.

– Я попробую что-нибудь придумать.

– Мы предпочитаем сами разбираться с нашим оборудованием, – произнес Кабрильо. – Нам просто нужно несколько тележек.

Росс понимающе кивнула и обернулась к одному из стоявших рядом поставщиков.

– Это лидер группы, – сообщила она окружающим. – Одолжите ему несколько тележек из тех, что вы используете для транспортировки столов.

Мужчина кивнул.

– Пройдемте со мной, – обратился он к Кабрильо.

Марк Мерфи стоял на сцене и рассматривал окрестности. Три больших тента были расставлены в форме латинской Y, и сцена размещалась в самом дальнем конце буквы. Сама сцена была немного приподнята над землей, а в дальнем конце под тентом виднелись несколько узких проходов, для доступа к подмосткам. Из-под тента тянулись бесчисленные провода и кабели, подключенные к микрофонам, прожекторам и прочему нуждающемуся в электричестве оборудованию. Он поставил свою гитару на землю и вышел наружу через один из узких проходов. В сорока футах от задней части их тента располагался кусок внешней стены, который одновременно служил частью стены самого здания. С правой стороны Y-образной части тента, примерно в тридцати ярдах от этого места, находился задний двор усадьбы и стена самого дворца с кухонными дверьми. Марк решил пройтись по периметру тента.

Перед сценой располагалась площадка для гостей. Чуть дальше за площадкой установили переносной фонтан и маленькую деревянную платформу, которая пока еще пустовала. Мерфи обошел вокруг, проверяя, каким образом тенты крепятся к земле. По краям в землю были вбиты большие металлические штыри, соединенные между собой толстой проволокой. Он потрогал их, проверяя на прочность. Это были довольно крепкие железные полые штыри, по два с каждой стороны, вбитые в землю. Марк обнаружил в одном из тентов узкий проход внутрь и зашел, чтобы поближе рассмотреть крепления изнутри. Основа тентов была сделана из пластика.

Мерфи пришел к выводу, что вряд ли будет сложно опрокинуть тенты на землю, чтобы создать неразбериху, если возникнет такая необходимость.

Хо направлялся обратно во дворец, когда его внимание внезапно привлекло необычное зрелище.

Несколько длинноволосых мужчин суетились возле тента, но дело было не в них. Его привлекла женщина, которая явно была из их компании. Он развернулся на каблуках и пошел в их сторону.

– Я Стэнли Хо, – улыбаясь, представился он. – Я хозяин этого дома.

– А я Кэндас, – ответила ему Джулия Хаксли.

Глаза Хо бесстыдно обшаривали аппетитную фигурку Хаксли.

– Я понимаю, что вам будет трудно в это поверить, – сказал ей Хо, – но я не припоминаю, чтобы мы с вами встречались раньше.

– Я здесь с группой, – сказала Кэндас, призывно улыбаясь, – по крайней мере, я с ними приехала.

– Вы организатор? – спросил Хо.

– И не только, – улыбнулась Кэндас.

У Хо возникло стойкое ощущение, что если он все сделает правильно, то очень возможно, что ему сегодня повезет.

– Мне надо пойти поприветствовать моих гостей, – быстро сказал Хо, так как краешком глаза заметил Изельду, которая как раз шла в их направлении. – Возможно, нам удастся поговорить чуть позже.

Он развернулся и направился к задней двери здания.

– Мистер Хо, – прокричала Росс ему вслед, – мне кажется, мы нашли подходящее место.

– Я полностью полагаюсь на вас, – бросил Хо через плечо.

Росс прошла мимо Хаксли.

– Дешевка, – прошептала она.

– Лесбиянка, – не осталась в долгу Хаксли.

Макс Хэнли сидел на стуле в рубке управления на борту «Орегона».

– Порядок, ребята, – сказал он троим операторам, которые остались на борту, – мы начинаем. Вид с дерева, – приказал Хэнли.

Вид, переданный с одной из видеокамер, устроенных в кроне дерева, заполнил один из экранов контрольной комнаты. Хэнли увидел Кабрильо, который толкал перед собой по газону тележку, заполненную длинными микрофонами и какими-то коробками. Росс только что прошла мимо Хаксли и теперь разворачивалась, чтобы вернуться обратно под тент. Мерфи мелькал сзади одного из тентов. Как будто почувствовав его взгляд, Марк обернулся к дереву и улыбнулся.

– Ларри, – произнес Хэнли, – все в порядке.

Ларри Кинг прятался на одном из деревьев. Он наладил свою мини-камеру и подключил звук, так что теперь можно было не только видеть происходящее в усадьбе, но и слышать комментарии.

– Как картинка, босс?

– Отличная видимость, – ответил Хэнли. – Ты как там, еще держишься?

Кинг должен был занять свою позицию около трех часов ночи. Таким образом, он находился на дереве уже порядка двенадцати часов. Его давным-давно было пора сменить.

– Однажды в Индонезии я проторчал на дереве целых шесть дней, – заметил Кинг. – Так что пока еще цветочки.

– Ты проверил свои зоны обстрела? – спросил Хэнли, заранее зная, какой он услышит ответ.

– Уже тысячу раз, босс, – сказал Кинг, сгоняя муху со своей руки.

Кинг был снайпером в армии Соединенных Штатов. Если бы Хэнли отдал приказ, он бы на одном дыхании мог уложить дюжину объектов. Правда, Хэнли надеялся, что до этого все-таки не дойдет, но если кто-то из команды окажется в опасности и не будет никакого другого выхода, Кинг будет незаменим.

– Держись, Ларри, – подбодрил его Хэнли. – Мы сообщим, как только ты понадобишься.

– Всегда готов, – ответил Кинг, продолжая осматривать окрестности через свой бинокль.

– Попробуй дать изображение из-под тента, – приказал Хэнли.

Экран заполнило изображение, которое передавалось через камеру, вмонтированную в клавишный инструмент Кабрильо. Внезапно изображение пропало.

– Хуан, – позвал Хэнли.

Кабрильо толкал тележку с микрофонами, но он мог все отлично слышать через микронаушник в своем ухе.

– Тебе надо передвинуть вправо свои клавиши. Мы не видим левой части тента.

Кабрильо слегка кивнул, соглашаясь.

– Теперь вид фургона, – приказал Хэнли.

Новая картинка возникла на широком экране. Камеры были приделаны к боковым зеркалам на кабине. Они давали довольно хороший вид почти всего фасада дворца. Линкольн вытаскивал большую коробку из кузова фургона.

– Фрэнки, – позвал его Хэнли.

Франклин Линкольн обошел фургон сзади и подошел к одному из зеркал, делая вид, что поправляет прическу.

– Постарайтесь не менять местоположение фургона, – попросил Хэнли. – Вы парни везучие, вам удалось разместить его так, что мы имеем отличную перспективу для наблюдения.

Линкольн сделал в зеркале знак, который должен был обозначать согласие.

– Порядок, парни, – обратился Хэнли к операторам, – мы будем глазами и ушами, так что будьте бдительны.

Глава 19

Уинстон Спенсер зашел во дворец, взял с подноса у походившего мимо официанта высокий бокал ледяного шампанского и осушил половину одним глотком, прежде чем успел пересечь линию, отделявшую внутренние помещения от фойе. Стэнли Хо здоровался и пожимал руки всем пришедшим к нему гостям. Впереди находилась австралийская пара, которую только что поприветствовали, а прямо перед Спенсером стоял в одиночестве агент от консульства Португалии. Спенсер терпеливо поджидал, прикончив первый бокал шампанского и высматривая, не появится ли где-нибудь поблизости официант с подносом, когда подошла его очередь приветствовать Хо.

– Уинстон, – произнес, улыбаясь, Хо, – рад вас видеть, но вы немного припоздали – страховой агент уже давно здесь.

– Прошу прощения, – сказал Спенсер, – я задержался.

Спенсер попытался пройти мимо, но Хо взял его под руку.

– Все в полном порядке, – просиял он. – Кажется, ваше приобретение – само совершенство.

Хо указал наверх.

Желудок Спенсера сделал крутой вираж. Золотой Будда, закрепленный ремнями, спускался вниз по ступеням при помощи охранников.

– Я решил показать всем мое новейшее приобретение, – заявил Хо, – таким образом, все мои гости смогут разделить со мной мою радость и гордость. Не беспокойтесь, я сообщу всем, кто пожелает узнать, что это именно благодаря вам он сейчас с нами.

Сотни мыслей пулей пронеслись в голове Спенсера. Ни одна из них не была радостной.

– Сэр…, – начал было Спенсер. Но очередь продолжала двигаться, и Хо уже готовился приветствовать новых гостей. – Я не думаю…

– Мы поговорим, как только выберемся отсюда, – тихо произнес Хо, оборачиваясь, чтобы пожать пару протянутых для приветствия рук.

– Заднюю дверь, – сказал Хэнли, указывая на экран.

Он включил громкую связь и заговорил в микрофон.

– Хуан, статую выкатывают на улицу.

На одном из экранов было видно, как Кабрильо проверяет готовность своего инструмента, находясь внутри одного из тентов. Он поднял голову и подал сигнал, что понял, о чем идет речь. Росс прошла прямо перед их тентом, когда «Золотого Будду» только-только вынесли на улицу, и указала место, где его следует установить.

Цель всей их операции лежала прямо перед ними.

Главный инспектор полиции Макао Сун Ри рассматривал статую, стоя на лужайке возле заднего входа во дворец. Ри был знаком со Стэнли Хо задолго до того, как тот стал богачом. Они были знакомы официально, но их никак нельзя было назвать друзьями или хотя бы приятелями. С того самого момента, как Хо приобрел свой первый корабль и начал успешную карьеру в этом направлении, он находился под постоянным контролем со стороны Ри.

В те времена главный инспектор был простым детективом, назначенным наблюдать за контрабандистами, и он преисполнился уверенности, что Хо переправляет на своих кораблях наркотики. У Ри ни разу не появилось реальной возможности схватить Хо на месте преступления. Фортуна его не покидала, а главный инспектор по опыту знал, что проблема была в том, что чем выше счастливая звезда судовладельца, тем больше его власть, и, значит, тем труднее его достать. Дважды за последние десять лет Ри получал приказ оставить Хо в покое как раз в тот самый момент, когда ему удавалось подобраться совсем близко к его темным делишкам. Теперь Ри было совершенно ясно, что если Хо легализует свой бизнес, то он, пожалуй, никогда не заплатит по счетам за свои прошлые прегрешения.

Ри был приглашен на праздник в качестве неофициального лица – в штатском.

Как старший по званию из представителей власти и младший по накопленному состоянию из присутствующих на вечеринке, Ри был здесь, чтобы стать завершающим аккордом в легализации деятельности Хо, которую тот так красиво разыгрывал.

Он пристально смотрел на золотую глыбу и пытался для себя решить: попытался бы он сам ее выкрасть, если бы получил такую возможность. Ри осмотрел окружающую местность, представляя себе процесс кражи. Стена, окружавшая владения, имела один-единственный выход – через главные ворота. Тот факт, что объект выставили на открытом пространстве, должен был значительно облегчить жизнь охране. Он будет практически постоянно в поле зрения хотя бы одного их гостей. Он еще раз осмотрелся и легонько покачал головой.

Ри пришел к выводу, что украсть статую не составит большой проблемы, и пошел внутрь, чтобы попробовать хваленых печеных креветок.

Темно-зеленый лимузин остановился перед воротами, и водитель помахал охране через окно. Том Райес, водитель, направил лимузин по подъездной дорожке и остановился таким образом, что пассажирская дверь оказалась прямо напротив парадного входа во дворец. После этого удачного маневра он вылез из машины, открыл заднюю дверь и помог пассажиру выбраться на воздух.

Как только Крэбтри покинула лимузин, Райес подбежал к парадной двери и сообщил дворецкому, что прибыла принцесса Аалборг из Дании.

Дворецкий скромно посторонился, пропуская разодетую в пух и прах важную особу. Райес направился прямиком к Хо, который в этот момент стоял в одиночестве.

– Принцесса Аалборг, – провозгласил Райес, стоя двумя ступеньками ниже.

Хо изящно поклонился и приложился к протянутой для поцелуя ручке, после этого он поднял голову и улыбнулся.

– Почитаю за честь, что вы нашли возможность посетить мое скромное жилище.

– Я очарована, – сказала Моника Крэбтри с легким иностранным акцентом.

Хо щелкнул пальцами, и словно из-под земли перед ними выросла фигура официанта.

– Я могу предложить вам что-нибудь выпить?

– Шампанское с клубникой, пожалуйста, – ответила Крэбтри.

Хо сделал знак официанту, который моментально бросился выполнять приказ.

– Живз, – сказала Крэбтри, обращаясь к своему водителю, – все в порядке – вы можете быть свободны.

Райес попятился назад, потом развернулся и направился к входной двери. Отъехав от главного входа, он припарковал лимузин возле гаража и выбрался наружу. После этого он обошел лимузин спереди, сдвинул форменную фуражку на затылок и прикурил сигарету.

– Моника доставлена, – отчитался он перед Кабрильо.

Сумерки окутали землю, а с моря легкий ветерок доносил запах свежести. В нескольких милях от усадьбы Стэнли Хо, на побережье, полным ходом шли последние приготовления перед парадом. Оркестр, который должен был открывать парад и маршем идти по главной улице, начал строиться в колонны в ожидании сигнала к выступлению. Макао готовился к ночи, и по всем улицам, в центре и вдоль побережья, принялись зажигать огни. С моря стали видны сигнальные фонари вокруг линии порта, а высоко в небе замелькали сигнальные вспышки взлетающих и идущих на посадку самолетов.

Все гости, прибывшие на лужайку перед дворцом, казалось, приехали сюда, чтобы похвастаться дорогими автомобилями. Здесь были «ягуары» и «БМВ», одинокий «Ламборджини» и парочка «Феррари». Двенадцать лимузинов, бронированный «хаммер» и старый «роллс-ройс» дополняли эту живописную картину. На стене вдоль дороги вертелись во все стороны охранные видеокамеры, но больше машин не прибывало, и охранник просто уставился в монитор.

Поэтому никто не обратил внимания, когда мимо медленно проехала пара мотоциклов.

Если бы кто-нибудь заметил их, и если бы этот кто-то хоть немного разбирался в мотоциклах, он бы несомненно заметил, что одна из колясок на одном мотоцикле была модернизирована и странным образом закреплена. Переделки были тщательно скрыты, но внимательный наблюдатель заметил бы, что колесо сбоку было не обычным, а усиленным, а само пассажирское сиденье было переделано под перевозку грузов. Мотоциклы проследовали на север не останавливаясь, повернули налево и направились в сторону порта Иннер. У мотоциклистов было строгое предписание не отъезжать далеко от имения.

Музыканты настраивали звук. Количество микрофонов, располагавшихся за спиной музыкантов, наводило на мысль о полномасштабном рок-концерте, но по-настоящему они работали далеко не все. Но об этом можно было догадаться, только если встать прямо перед ними. Некоторые из них были просто бутафорией, некоторые содержали необходимые для проведения операции детали.

Подошла Росс и обратилась к Кабрильо.

– Первое отделение начнется ровно в семь, – предупредила она его, – вы готовы?

Кабрильо взглянул на своих музыкантов, потом перевел взгляд на толпу гостей, которые потихоньку наполняли площадку перед сценой. Некоторые уже занимали свои места, но большинство пока еще продолжало перемещаться вдоль длинных столов, заставленных угощением.

– Через секунду я включу сопровождающую музыку, это будет сигналом, что мы начинаем.

Он подошел к основному распределительному щиту, на который были выведены все провода, и повернул выключатель. С первыми же звуками музыки толпа хлынула к местам у сцены. Хо стоял слева под одним из тентов. Он старался произвести впечатление на Хаксли, рассказывая о своем могуществе и богатстве.

– Мне нравится Золотой Будда, – улыбнулась ему Хаксли. – Может быть, у вас есть еще какие-нибудь интересные штучки, которые вы мне сможете показать попозже.

– Буду рад, – ответил Хо. – На самом деле, в моем офисе наверху есть много чего интересного, что может вас заинтересовать. Может, нам удастся ускользнуть немного позднее и посмотреть на все это внимательнее.

– Отличная мысль, – согласилась Хаксли.

Хо жадно кивнул. Он уже представлял себе, что эта агрессивная блондинка может ему предложить, и если для достижения этой цели придется проигнорировать гостей – что ж, пусть будет так.

– Мне надо пойти туда и дать последние распоряжения, – сказал Хо, – но мы можем встретиться позднее.

Хаксли улыбнулась и пошла прочь. Хо двинулся через толпу, время от времени останавливаясь у многочисленных столиков, чтобы пожать гостям руки. Через несколько минут он наконец добрался до сцены.

– Я Стэнли Хо, – сказал он Халперту. – Я могу воспользоваться вашим микрофоном, чтобы поприветствовать гостей?

Халперт протянул ему микрофон, и Хо постучал по нему, проверяя его готовность.

– Леди и джентльмены, – обратился он к гостям.

Толпа уважительно притихла.

– Я рад приветствовать вас на моей вечеринке в честь праздника Страстной Пятницы.

В толпе раздались одобрительные аплодисменты.

– Я надеюсь, что каждый из вас уже успел полюбоваться на мое последнее приобретение, мою частичку удачи. Я выставил его перед центральным тентом. Он будет символизировать силу света и духа в соответствии с основной темой сегодняшнего праздника. А теперь я предлагаю вспомнить тех, чьи жизни позволили нам сегодня быть свободными.

Над толпой повисла благоговейная тишина.

– Благодарю вас, – через несколько минут продолжил Хо. – Сегодня нас ждут фейерверки и световое шоу, а еще у нас в гостях замечательная группа из Калифорнии из самих Соединенных Штатов. Прошу вас, присоединитесь ко мне и поприветствуйте группу «Минитмен».

Он протянул микрофон обратно Халперту. В это же самое время свет под тентами начал меркнуть, пока не остался один-единственный прожектор, освещавший спину Халперта, которой он теперь повернулся к толпе. Группа подняла свои инструменты, и зазвучали первые аккорды песни «Иглз».

Халперт повернулся вокруг своей оси и запел первый куплет.

Лучше всего для быстрого успеха в достижении богатства подходит воровство. Два человека на мотоциклах об этом знали и тихо двигались в сторону храма А-Ma, направляясь к своей цели. Туристы уже разошлись по своим домам, и большинство монахов были в обеденном помещении, вкушая простую вечернюю пищу. Боковая комната, в которой и находилась их цель, стояла, заполненная тусклым светом, и мужчины, одетые в черную одежду и маски, затерялись в сумерках наподобие призраков.

– А вот и он, – прошептал один из них.

Человек указывал на довольно тяжелую статуэтку, которая только вчера ночью была украдена из антикварного магазина. Он покрутил ее во все стороны, проверил качество, потом дождался, пока его партнер закроет дверцы деревянного ящика и приклеит сверху такую этикетку, благодаря которой никто даже не заподозрит, что именно там находится. Перевязав ящик веревками, они начали двигаться к выходу.

Уинстону Спенсеру надоело пить вино, и он решил перейти на коньяк. Он уже чувствовал приятную расслабленность во всем теле, казалось, еще чуть-чуть, и он достигнет, наконец, своей цели. Спенсер взглянул на часы. У него было еще немного времени перед тем, как надо будет незаметно ускользнуть с вечеринки на встречу с бронированной машиной. После этого он доедет до аэропорта и заключит свою самую главную сделку с компьютерным мультимиллиардером.

С первыми лучами солнца он уже будет далеко отсюда, необходимо немного отдохнуть от всех этих волнений.

Прикончив очередной бокал, он обернулся за добавкой к официанту. После этого он повернулся к одному из гостей, который сидел рядом.

– Отличная группа.

– Так и есть, – ответила Крэбтри.

В двухстах двадцати семи милях от побережья Макао в Южно-Китайском море «Боинг-737» пролетал над островом Тунгша, собираясь приземлиться. Миллиардер прошелся чуть вперед, завязывая на ходу пояс вокруг своего черного шелкового кимоно.

– Дамы устали, – произнес он, не особенно стараясь скрыть нотку гордости, звучащую в его голосе. – Приготовьте немного кофе покрепче, апельсиновый сок и какую-нибудь закуску и отнесите это все к нам.

– Сию секунду, – сказал светловолосый мужчина, вскакивая на ноги.

Продолжив свой путь, миллиардер постучался в кабину пилота.

Второй пилот открыл ему дверь.

– Сэр? – спросил он.

– Как долго нам еще осталось?

– Меньше получаса, – ответил второй пилот, глядя на навигационные приборы.

– Вы договорились насчет дозаправки?

– Мы обо всем позаботились, сэр, – сказал второй пилот, оборачиваясь к дверям кабины.

Возвращаясь по проходу, миллиардер почувствовал запах приготовляемого кофе.

– Через полчаса мы уже будем на земле, – бросил он на ходу.

Светловолосый мужчина подождал, пока тот скроется из виду, потом достал маленький пейджер и нажал на несколько кнопок. После этого он подмигнул второму помощнику и продолжил свои приготовления.

Трое офицеров из охранного агентства «Редман» наблюдали за тем, как музыканты допевают последнюю песню первого отделения. После этого Сэм Прайор повернулся к камере и дотронулся до кончика носа.

На борту «Орегона» Макс Хэнли взял в руки микрофон.

– Джулия, – сказал он, – можешь начинать.

Хаксли соскользнула с задней части сцены и сделала знак Халперту. Кабрильо, Линкольн и Мерфи начали доставать несколько микрофонов со стоек позади себя. К ним подошел Хо.

– У вас впереди еще два отделения, – сказал он.

– У нас кое-какие неполадки с электроникой, – объяснил ему Кабрильо. – Три микрофона вышли из строя. Не беспокойтесь – они не работали все первое отделение, а мы звучали довольно неплохо.

– Хотите, я отнесу их обратно к грузовику? – предложила Хаксли.

– Это твоя работа, – ответил ей Халперт.

Хо взглянул на Хаксли. Его мысли были полностью заняты этой симпатичной блондинкой.

– Я попрошу одного из охранников, чтобы он вам помог, – сказал Хо. – Мисс Кэндас попросила меня, чтобы я показал ей дом.

– Отлично, мистер Хо, – ответил Кабрильо. – Мы сложим их перед тентом, а один из охранников перетащит их к фургону.

– Как хотите, – сказал Хо. – А теперь, Кэнди, разрешите, я покажу вам свой дом?

Росс взглянула на поставщика продуктов.

– Перед тем как начнется второе отделение, мистер Хо хотел бы выпить что-нибудь особенное.

– Страстный фруктовый пунш? – спросил поставщик.

– Вы угадали, – ответила Росс.

– Перед тем как будут сервированы основные блюда?

– В этом вся соль.

– Я пойду и распоряжусь, чтобы пунш остудили до нужной температуры, – сказал поставщик.

– Кажется, вы достаточно заняты здесь, – ответила Росс, – я сама позабочусь о пунше.

Когда шеф-повар на минутку отвернулся, Росс незаметно достала пузырек с какой-то жидкостью и откупорила крышку. Жидкость была странного сине-зеленого цвета и переливалась, как расплавленное серебро. Она немного взболтала пузырек и опрокинула его в емкость с пуншем. Взяв деревянную ложку, она помешала полученную субстанцию и бросила туда несколько кубиков льда.

Поставщик стоял в дальнем конце огромного кухонного помещения и, как ни в чем не бывало, разговаривал с шеф-поваром. Росс позвала его через всю комнату.

– Дождитесь, пока в нем образуются кристаллики льда, после этого несите его к тентам, – распорядилась она. – А затем приказывайте официантам сервировать столы.

Поставщик сделал рукой жест, обозначавший согласие, и Росс отправилась обратно на улицу.

– У нас есть сигнал от Росс, – сказал Ларри Кинг.

На борту «Орегона» Хэнли внимательно наблюдал за мониторами.

– Мы тоже это видим, Ларри.

Хэнли увеличил изображение «Золотого Будды»; Райнхольт, Прайор и Баррет стояли вокруг объекта.

– Как только Хо произнесет тост и музыканты отыграют, мы можем начать операцию по извлечению, – сказал Хэнли. – Кто-нибудь видел, куда делся Хо?

– Он отправился внутрь в компании с Хаксли, – заметил Кинг.

– Я поймал звук из верхнего офиса, – сказал один из операторов «Орегона».

– Переведи его на микрофон, – приказал Хэнли.

– Это Мане, – произнес Хо.

– Я всегда путала Моне и Мане, – ответила Хаксли. – Но искусство никогда не было моей сильной стороной.

– А что же является вашей сильной стороной? – хитро поинтересовался Хо.

В этот самый момент Хэнли включил крошечный микрофон в ухе Хаксли.

– Джулия, – прошептал он, – попробуй отвести Хо обратно под тент, чтобы он произнес свой тост.

– Этого я не смогу вам рассказать, только показать, – кокетливо ответила Хаксли, – но на это потребуется довольно много времени. Когда группа начнет второе отделение и мой бойфренд займется делом, я буду себя чувствовать гораздо спокойнее.

– Спокойствие – это хорошо, – заметил Хо.

Хаксли подошла вплотную к Хо и прижалась к нему своим аппетитным, обтянутым черной кожей бюстом.

– Тогда я пойду скорее произнесу свой тост, – сказал он, чувствуя, что долго не сможет сдерживаться.

– Мне тоже стоит показаться, – согласилась Хаксли, – а потом у нас будет достаточно времени на все.

Хо указал на дверь, и парочка двинулась к выходу из верхнего офиса.

Под тентами официанты вовсю убирали со столов легкие закуски и расчищали пространство под основные блюда. Потом они принялись наполнять пуншем маленькие стеклянные стаканчики для каждого из гостей. К тому времени, как Хо оказался около тента и направился к сцене, большинство гостей уже успели снова занять свои места. Сняв у проходившего мимо официанта с подноса стаканчик пунша, Хо продолжил двигаться в сторону сцены.

Марк Мерфи последний раз проверял заряды, расставленные по периметру территории и вокруг тента. Он достал из кармана маленький спусковой крючок и направился обратно к центру сцены. Хуан Кабрильо стоял рядом с краем сцены и наблюдал за толпой. Крэбтри бросила свой огромный кошелек в футе от себя и попробовала дотянуться до него ногой, чтобы удостовериться, что она сможет это сделать, когда придет время. Казим, Линкольн и Халперт стояли с другой стороны, ожидая указаний. Прямо напротив тента нервно переступали с ноги на ногу трое охранников из охранного агентства «Редман».

Хо подошел к Кабрильо.

– У вас все системы работают, я надеюсь?

– Секундочку, – ответил Кабрильо и включил микрофон в сеть. – Все в порядке, сэр.

Хо взял у него микрофон и постучал по нему пальцем, проверяя его работоспособность.

Монах вышел из трапезной и сразу же остановился. Над альковом, где располагался Золотой Будда, было повешено знамя с арабскими письменами – но массивной золотой статуи нигде не было видно. Он бегом помчался обратно в трапезную и поднял тревогу. Дюжина монахов в желтых одеждах вошли в главный храм. Осмыслив ситуацию, верховный служитель храма прошел в офис и поднял трубку телефона.

– Почему они не делают статуй так, чтобы внутри ничего не было? – поинтересовался один из мотоциклистов, изо всех сил тормозя каблуками, пока они спускались со своей ношей вниз с холма.

Второй мужчина держал сокровище спереди и пытался хоть как-то замедлить ход, но Золотой Будда был слишком тяжел, и их скольжение с холма все больше ускорялось.

– Бросить бы его здесь и закопать у обочины, – прошептал он.

Их движение с холма скорее напоминало свободное скольжение, чем продуманный, запланированный, солидный спуск. Наконец они достигли основания холма. В какой-то момент им удалось снова установить контроль над спуском с холма, они быстро подкатили статую к мотоциклам и перерезали веревки. Человек, поддерживавший статую спереди, открыл дверцу мотоциклетной коляски.

– Сажай его скорее, – сказал он.

В этот момент в храме на холме зазвучал гонг.

– Проклятие, – сказал первый, пока они вдвоем запихивали тяжеленную золотую статую на боковое сиденье, – я надеялся, что мы будем далеко отсюда, когда кто-нибудь заметит пропажу.

– Я закреплю его на сиденье, – ответил на это второй. – Заводи мотор.

Мужчина забрался на мотоцикл и включил стартер. Двигатель начал подавать признаки жизни. Его напарник закончил закреплять статую, подошел к своему мотоциклу и завел двигатель. Бросив взгляд на холм, он заметил нескольких монахов, спешащих вниз, это заставило его поторопиться. Первый мотоциклист тоже обернулся в сторону холма, увидел бегущих вниз монахов, схватился за руль и нажал на газ. Замерев на секунду, он тоже двинулся за своим напарником подальше от парковочной зоны.

– Еще раз, – сказал Хо, – хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли на мой праздник. Прежде чем я произнесу свой тост, я хочу еще раз поаплодировать группе «Минитмен».

Толпа разразилась бурными аплодисментами.

– А теперь, – произнес Хо, – прошу вас всех наполнить ваши бокалы.

Он подождал, пока стихнет шум и звон наполняемых бокалов.

– За мир и процветание в этот святой день, – провозгласил он. – Давайте все вспомним те жертвы и страдания, благодаря которым многие теперь могут наслаждаться миром.

Хо поднес к губам стаканчик с пуншем и сделал глоток. Толпа повторила за ним его манипуляции.

– Ужин будет подан с минуты на минуту, – объявил Хо, – а музыканты уже начинают.

– Наживка заглочена, – сообщил Хэнли всем слушающим его, – выдвигаемся через пять минут.

Бывают такие моменты, когда если точно знаешь, в какую сторону смотреть, то начинаешь понимать, что жизнь – это, в сущности, хорошо организованный и виртуозно кем-то поставленный спектакль. Если смотреть со стороны, то даже совершенно, на первый взгляд, не связанные между собой события начинают казаться частью единого целого. Если бы кто-нибудь имел возможность посмотреть сверху за ходом вечеринки, то он бы непременно заметил, что гости поделились на две совершенно противоположные по поведению группы. Члены Корпорации начали передвигаться с точностью фигур на шахматной доске, в то время как остальные гости вели себя совершенно по-другому, но тоже очень слаженно, как единый организм.

Сун Ри попытался сфокусировать взгляд, но то, что происходило под тентом, все время принимало какие-то странные размытые очертания, а то и вовсе исчезало. Краем глаза он заметил какое-то странное голубое свечение. Потом откуда-то сбоку выскочил маленький красно-желтый зверек, но, когда он повернул голову, чтобы получше его рассмотреть, зверек уже растворился в воздухе. В этот самый момент зазвонил его мобильный телефон.

– Ри.

– Я с трудом вас слышу, сэр, – послышался из трубки голос одного из его детективов.

Ри посмотрел на свой тонкий телефон. Он держал его на расстоянии фута от своего рта, как будто потерял чувство дистанции. Он постарался вернуть телефон в нормальное положение, но тот больно ударил его в висок.

– Так лучше? – спросил он.

– Лучше. Сэр, мы только что получили странный звонок от старшего монаха храма А-Ma. Они доложили, что двое мужчин только что похитили из их храма большую статую Золотой Будда, которую они показывали там туристам.

Ри на секунду задумался. Будда находился прямо перед входом под тент.

– Все в порядке, – ответил Ри, – я только что видел нашего друга.

– О чем вы говорите, сэр?

Ри уставился на украшение посередине стола, на которое он почему-то раньше совсем не обращал внимания. Там возникла маленькая лошадиная голова и начала с ним разговаривать.

– Возьми меня покататься, – сказала она.

– Послушай, ты, – сказал Ри в трубку, – моя лошадь уже здесь.

– Сэр, – ответил ему детектив, – я еду на место вызова прямо сейчас.

Ри уронил трубку и повернулся к существу, которое стояло рядом с ним.

– Вы видите мою лошадь?

Существо оказалось троллем, который говорил на совершенно непонятном для Ри языке.

Заглушив рев моторов, с холма донёсся вой сирен. Двое мужчин выключили двигатели и прислушались. Звук не приближался, но и не отдалялся.

– Отлично, – сказал первый мотоциклист, – они застряли в пробке, как мы и планировали.

– Давай закончим начатое, – ответил ему на это второй мотоциклист.

Они включили моторы и покатили прочь.

Детектив Лин По орал в свою рацию, пока мчался по направлению ко дворцу. Он был в полумиле от своей цели, когда попал в пробку, созданную движением парада.

– Кто-нибудь может добраться до храма? – прокричал он.

Ответы пришли одновременно. Только одна машина хоть чуть-чуть двигалась.

– Нам нужна пара мотоциклистов, мужчин, которые украли «Золотого Будду», – сказал он, изо всех сил сигналя стоящим впереди машинам. – Может, кто-то видел, как они проезжали мимо?

Все ответы были отрицательными.

По развернул свою маленькую машину на тротуаре и, продолжая сигналить, поехал дальше.

Группа исполняла песенку «Тин Лиззи» «Парни вернулись в городок».

На борту «Орегона» Хэнли встревоженно смотрел на мониторы. Они ожидали, что, приняв препарат, гости поведут себя странно, но то, что творилось в усадьбе, было просто хаосом. Толпа гостей в смокингах и вечерних платьях внезапно хлынула на площадку для танцев, а несколько дам уже срывали с себя свои одежды.

Стэнли Хо ошеломленно шел сквозь толпу, заполнившую пространство под тентом. Он чувствовал себя как-то необычно, но не мог понять причины этого нового состояния. Заметив Кэндас с другой стороны тента, он начал двигаться в ее сторону.

– Порядок, начинаем через шестьдесят секунд, – приказал Хэнли.

– Я слышу сирены, – доложил Кинг, – они приближаются.

– Моника, – спросил Хэнли, – ты слышишь?

Крэбтри повернулась туда, где находилась ближайшая камера – к клавишным – и подмигнула.

– Пора, – произнес Хэнли.

Крэбтри разорвала упаковку, которую она достала из своей сумки, и высыпала ее содержимое себе в рот. Хо был в нескольких футах от нее, и она подскочила к нему, ощущая в гортани неприятное першение. Она крепко обхватила его за шею.

– Давай, Мерфи, – приказал Хэнли.

Мерфи опустил руку в карман и нажал на кнопку пульта. Почти сразу же раздалась серия взрывов, похожих на фейерверк. Уличное освещение и огни под тентами погасли.

– Выключаем ток, – продолжал Хэнли.

В то же время Баррет и Прайор опрокинули одну коробку из-под микрофона с тележки и открыли заднюю дверь. Пластиковый Будда, выкрашенный золотой краской, свалился на землю. В ту же секунду Райнхольт опрокинул край тента на Будду. Несколько растений, выставленных для красоты под тентом, скрыли охранников от любого, кто мог попытаться подсмотреть за их действиями.

– На западном фронте темно, – доложил Кинг, осматривая участок через прибор ночного видения.

– Есть какое-нибудь движение? – спросил Хэнли.

Кинг быстро оглядел окрестности, потом склон холма.

– Вижу полицейскую машину с мигалкой на крыше, она двигается по авениде Репаблика. На расстоянии примерно триста пятьдесят ярдов.

– Сможешь попасть с такой дистанции? – спросил Хэнли.

– О, да, немного везения, – ответил Кинг. – Это же машина, а не жук. Надеюсь, я не попаду водителю в нос, хотя кто знает?

– Лучше просто в лобовое стекло, Ларри, – посоветовал Хэнли.

– Держитесь, – произнес Кинг.

Он отрегулировал свое дыхание и подождал, пока полицейская машина попадет в зону огня. Он был полностью сконцентрирован. Когда цель оказалась перед ним, все произошло как в замедленном кино. Кинг нажал на курок, и пуля радостно вырвалась на свободу, направляясь прямо к своей цели.

– Дерьмо, – произнес По, когда его лобовое стекло треснуло и рассыпалось. Он остановился и вылез из своей машины, оставив дверь открытой. Оглянувшись на дорогу, по которой он только что проехал, По попытался понять, в чем была причина аварии. Ничего не было видно, но это уже не имело никакого значения. Он посмотрел на холм, на цель своего путешествия, потом решил, что холм слишком крутой, чтобы по нему карабкаться. По залез обратно на водительское сидение и достал рацию.

– Цель остановилась и просит помощи, – доложил Кинг.

– Отличная работа, – похвалил его Хэнли.

Хэнли продолжал смотреть на мониторы, но из-за отсутствия освещения почти ничего не было видно. Он взглянул на часы, затем сверился с расписанием действий. Прошло тридцать секунд. Кинг закончил проверку окрестностей. Несколько человек из кухонного персонала, пошатываясь, выбрались на улицу и застряли около задних дверей. Он направил свой бинокль на пространство перед домом и заметил, что ворота открылись сами собой, как только отключилось электричество. Десять секунд.

– Ты видишь на дисплее запалы от фейерверков? – спросил Хэнли.

– Да, теперь вижу, – ответил Ларри.

– Защити свои глаза после выстрела, – сказал Хэнли.

– Я переключусь на обычные огни, – согласился Кинг.

– Начинаем. Пять, четыре, три, два, один.

Кинг нажал на курок и выстрелил по пакету со взрывчаткой, которую час назад положил на место Мерфи. Раздался громкий взрыв, сопровождавшийся великолепным фейерверком. Римские свечи пронзили темное небо, а огромные огненные колеса начали выписывать страшные яркие круги высоко над дворцом. Отовсюду слышались взрывы, стрекотание и щелчки, которые начали затихать по мере того, как меркли в небе огненные фигуры. Кинг протер глаза и уставился на освещенную сцену.

Его внимание привлек троекратный сигнал фонарика с лужайки перед тентом.

– Вижу сигнал, что дело сделано, – заметил Кинг.

– Дайте знак вертолету, – приказал Хэнли одному из операторов.

– У нее припадок, – закричал Хо.

Моника Крэбтри повисла на шее Хо и закатила глаза. Хо знал, что его доктор танцует где-то рядом, но тот не обратил никакого внимания на крик Хо и совершенно не собирался к ним подходить. Как раз в это время мимо проходил Баррет.

– Этой женщине плохо, – обратился к нему Хо.

Охранник оттащил от него Крэбтри и уложил ее на землю. Под тентом царил абсолютный хаос, орала музыка, но в смутном свете никто не обращал внимания на то, что музыканты давно покинули сцену. У Хо разболелась голова, и его не покидало какое-то тревожное чувство. Охранник наклонился над Крэбтри и дотронулся до нее губами.

– Без языка, пожалуйста, – прошептала Крэбтри.

С фальшивым ужасом на лице охранник обернулся к Хо.

– Эта женщина умирает.

– Позовите на помощь, – попросил Хо.

Охранник снял с пояса рацию и вызвал скорую помощь.

– Хуан, – сказал Хэнли, – птичка в клетке.

– Время выбираться, – объявил Кабрильо членам команды. – Приготовились.

Райнхольт вместе с Прайором катили к дальнему концу газона загруженную фальшивыми микрофонами тележку. Как только тележка остановилась, они достали из нее зеленые фонарики и включили их. Произошла химическая реакция, и огни в фонарях разгорелись с необычной для таких маленьких агрегатов яркостью. Мужчины расставили их по кругу, показывая пилоту вертолета площадку для приземления.

Под тентом царил абсолютный хаос. Люди пели, плясали, обнимались и важно вышагивали друг перед другом. Сун Ри ощупывал свою соседку за столом, а офицер из Макао пил воду из предметов, которые служили украшениями для стола.

Только Уинстон Спенсер выглядел вполне нормально. Когда он почувствовал, что в его желудке становится как-то нехорошо, он перешел на фруктовый сок. Он проигнорировал тост и начинал понимать, что происходит что-то ужасное. В этот момент он почувствовал укус в шею. Мгновением позже его голова уже покоилась на белоснежной скатерти, украшавшей стол.

Пробка на секунду рассосалась, и полицейская машина ухитрились немного проехать вперед. В отдалении офицер умудрился заметить, как пара мотоциклов сворачивает на Калкада да Барра. Вдавив в пол педаль газа, он устремился вслед за удаляющейся парой мотоциклов.

– Вижу их, – прокричал он в свою рацию. – Они на северо-западе Калкады.

Мужчина на мотоцикле, который вез «Золотого Будду», взглянул в зеркальце заднего вида и увидел, что их преследует полицейская машина. Он взмахнул рукой, и его напарник тоже обернулся. Немного отстав, он дождался, когда полицейская машина окажется прямо позади него. Тогда он наклонился и отцепил рычаг своей коляски.

Глава 20

Стэнли Хо детально распланировал вечеринку, которая переросла в самую настоящую вакханалию.

Хуан Кабрильо подошел к тому месту, где стоял Хо около лежащей Крэбтри. Хо был в изумлении. Произошло так много событий, что его замутненное препаратом сознание не успевало соединить их всех в одно целое. Несколько минут тому назад к нему подошла распорядительница-лесбиянка и сообщила, что она никак не может выяснить, как восстановить освещение под тентами, и распорядилась, чтобы рабочие разобрали несколько панелей сверху, чтобы появилось хотя бы естественное лунное освещение. Теперь внутри было немного светлее, но большинство гостей решили перебраться наружу на лужайку перед дворцом.

– Сэр, – обратился к нему охранник, – на дорогах пробки, и «скорая помощь» не может до нас добраться. Они порекомендовали свежий воздух.

Хо посмотрел вниз. Младший член королевской семьи, несомненно, понизит его социальный статус, когда придет в себя после его вечеринки.

– Делайте, как считаете нужным, – сказал Хо, борясь с туманом в своей голове.

– Уже сделано, – признался охранник, – но у нас появилась новая проблема.

Именно этого сейчас недоставало Хо.

– Что еще?

– Еще одному гостю стало нехорошо, – сказал охранник, указывая пальцем с сторону Спенсера.

– Вынесите его тоже, – распорядился Хо.

Заговорил Хуан Кабрильо.

– Мистер Хо. Кое-кто из моей группы чувствует себя плохо. Мы думаем, что в этом виновата выпивка. Предлагаю закончить эту вечеринку и немедленно оказать гостям медицинскую помощь.

У Хо все поплыло перед глазами.

– Музыканты хотят уехать, – продолжал Кабрильо. – Мы собираемся подогнать наш фургон к задним дверям погрузить наше оборудование.

– Мне нужен микрофон, чтобы сделать объявление, – попросил Хо.

– Мы уже все отключили, – объяснил ему Кабрильо, – но у нас есть переносной мегафон, которым вы можете воспользоваться. Я пойду, достану его из фургона.

Хо обернулся к охраннику.

– Кто охраняет статую?

– Двое других охранников, – ответил он. – Я бы рекомендовал вам убрать его обратно в дом.

– Отнесите его ко мне в офис, – приказал ему Хо.

Раздался звук приближающегося вертолета.

Охранник достал свое переговорное устройство и приказал поднять «Золотого Будду» наверх. После этого он наклонился, взял Крэбтри и поднялся с ней на руках. Он направился со своей ношей на открытое пространство. Кабрильо бегом бежал к фургону. Оказавшись внутри, он повертел зеркальце заднего вида и уставился в камеру.

– Мы рубим подпорки, – сказал он, тряхнув ключами, и завел двигатель.

На борту «Орегона» Макс Хэнли в изумлении наблюдал за происходящим на мониторах.

Были ясно видны две разрозненные группы людей. Члены Корпорации двигались слаженно и четко, в то время как остальные, казалось, замерли в нерешительности и изумлении. Хаоса почти не осталось. Было самое время сжигать мосты.

– Мерфи, Линкольн, Халперт, – произнес Хэнли, – Хуан подъезжает на фургоне. Быстро загружайтесь и двигайтесь к центру усадьбы.

Он заметил признаки непонимания.

– Росс, избавься от аперитивов и пунша, чтобы на столах не осталось ничего подозрительного.

– Ларри, – спросил Хэнли, – что ты видишь?

– Полицейский торчит перед своей машиной, поджидает помощь. Думаю, теперь мы можем сбросить его со счетов. Один из охранников только что вышел из-под тента, он несет на руках Монику. Он идет к позиции номер один. – Кинг осмотрел окрестности через бинокль. – Два охранника везут фальшивого Будду к задней двери, как я и докладывал.

– Отлично, – ответил Хэнли, – все идет по плану. Ты можешь отходить, как только слезешь. Если пойдешь вдоль стены и подождешь на улице, я прикажу Хуану замедлиться, когда он будет проезжать мимо.

– Понял, – ответил Кинг.

Он собрал винтовку и уложил части в специальный ящичек. Как только это было сделано, он спустился вниз к подножию стены и двинулся в сторону запада.

– Что мы забыли? – спросил Хэнли одного из операторов, который быстро просмотрел листок с планами операции и подготовки к ней.

– Труитт, – ответил оператор.

– Где Джулия?

– Последний раз ее видели, когда она возвращалась обратно под тент, – сказал оператор. – Но с тех пор как председатель отключил клавишные и унес их в фургон, мы потеряли внутреннюю камеру.

– Дик, позвал Хэнли, – если ты меня слышишь, дай знать кому-нибудь из команды.

Кабрильо направил фургон к задней части тента. Он ехал очень медленно из-за большого количества людей, заполнивших местность вокруг дворца. Он припарковал фургон и открыл дверь. Труитт появился сзади тента и сделал знак в камеру, приделанную к зеркалу фургона.

– Дик, мне надо, чтобы ты нашел Джулию, – попросил Хэнли. – Она отключила дилера. Отнеси его в зону посадки вертолета, и я хочу, чтобы вы вдвоем уехали на лимузине Крэбтри.

Труитт поднял в камеру руку с оттопыренным большим пальцем и побежал выполнять поручение.

Члены команды перетаскивали оставшиеся микрофоны и прочую электронику обратно к фургону. В небе с каждой минутой становились все заметнее посадочные огни вертолета. С его приближением нарастал рев винтов.

Внутри тента царил кромешный ад. Труитт обнаружил Хаксли, которая что-то говорила Хо, хотя он не мог сдвинуться с места. Слишком много всего произошло, и его мозг никак не мог составить одну целую ясную картину катастрофы.

– Громкоговоритель, – как в трансе произнес он. – Я должен предупредить гостей.

– Где можно его достать? – спросил его Труитт.

– У музыкантов, – ответил Хо. – Музыканты сказали, что у них есть один с собой.

– Я только что видел их позади тента, – вспомнил Труитт. – Вам следует туда сходить.

Хо трусцой побежал в указанном направлении.

Труитт наклонился.

– Где дилер? – зашептал он на ухо Хаксли.

Хаксли поманила его за собой, и они вдвоем с Труиттом вытащили Спенсера на открытое пространство.

Пилот вертолета снизил скорость до минимума. Машина под номером ЕС-350, которую Корпорация взяла в аренду, оказалась симпатичным маленьким летательным аппаратом, который замечательным образом мог зависать в воздухе низко над землей и был очень легким в управлении. Взяв рацию с панели приборов, пилот вертолета изменил частоту приема.

– Я жду, – сообщил он операторам на «Орегоне».

– Что вы видите? – спросил его Хэнли.

Пилот включил прожектора.

– Вижу двоих, они несут третьего в зону посадки, – ответил пилот. – Все остальные уже на месте.

– Спускайтесь, как только они достигнут зоны, – приказал Хэнли, – но наблюдайте, когда приблизится вторая группа. Нам будут нужны четверо, чтобы погрузить объект на борт.

– Том? – позвал Хэнли секундой спустя.

Водитель лимузина Крэбтри уже сидел за рулем машины. Он замигал фарами.

– Вижу машину, она подает сигналы фарами, – доложил пилот.

– Заезжай на лужайку и паркуйся около зоны посадки вертолета. После этого приступай к погрузке.

Снова замигали фары, и лимузин начал движение по газону.

– Он вас слышал, – сообщил пилот.

Хэнли мерил шагами рубку управления «Орегона». Предстояло еще несколько тщательно спланированных по минутам действий. Если каждый член команды будет неукоснительно следовать плану, то уже через несколько минут все будут на безопасном расстоянии от усадьбы. Это был тот самый момент, который они называли критическим временем. Когда за считанные секунды вся операция могла провалиться в тартарары.

– Хуан подает какой-то сигнал, – сказал один из операторов, указывая на монитор.

В тот же момент к нему подошел Хо.

– Что вы там такое делаете? – спросил он.

Кабрильо обернулся к нему и откинул назад волосы.

– Проверяю, как лежат мои волосы.

Хо кивнул.

– Вы сказали, что у вас есть громкоговоритель, которым я могу воспользоваться.

Кабрильо тоже кивнул и, просунув руку между сидений, достал громкоговоритель и протянул его Хо.

– Он работает от батареек, – сказал он. – Просто переключите этот выключатель.

Хо переключил.

– Проверка.

Громкоговоритель работал. Хо заглянул в фургон, где музыканты уже сидели на сиденьях и просто на коробках с оборудованием.

– Где Кэндас? – спросил Хо. У него потихоньку начинало светлеть в голове. Это было опасно.

– Мы встречаемся с ней перед домом, – ответил Кабрильо, забираясь на водительское место. – А теперь я должен доставить моих людей в больницу.

– Скажите, что она может остаться, если захочет, – попросил Хо.

– Я запомню, – ответил Кабрильо, доставая ключи, затем он завел двигатель и начал медленно двигаться сквозь толпу.

Хо пошел обратно под тент. Сейчас он уже соображал гораздо лучше. Громкоговоритель был не слишком мощным, но если ему удастся найти какое-нибудь возвышение, тогда, возможно, гости будут в состоянии услышать его предупреждение. Офис – его офис – был наверху.

Пилот посадил вертолет, и Труитт открыл боковую дверцу.

После этого Труитт, Баррет, Райес и Хаксли с трудом запихнули коробку в грузовой отсек. Как только Золотой Будда оказался в безопасности, они уложили рядом Спенсера и помогли Крэбтри забраться внутрь. Труитт прикрыл дверцу, потом два раза хлопнул в ладоши, это был сигнал пилоту, чтобы он начинал взлет. После этого они нагнулись и прикрыли головы, чтобы защититься от порывов ветра, когда вертолет отрывался от земли.

Как только они оказались в воздухе, Райес сразу же встал на ноги.

– Парии, предлагаю вас подбросить, – беспечно произнес он.

В это же самое время Райнхольт с Прайором только добрались до нижних ступеней. Они открыли парадную дверь и вышли на улицу. Через несколько секунд после того, как за ними захлопнулась дверь, в холл вбежал Хо и заторопился наверх в свой офис.

– Что у нас происходит? – спросил Хэнли оператора.

– Вертолет везет Крэбтри; в лимузине сидят Райес, Баррет, Труитт и Хаксли, за рулем Райес. Музыканты вместе с Кабрильо в фургоне, – оператор указал на экран. – Они только что проехали тент, через пару секунд они уже будут на подъездной дорожке.

– А где Росс?

– Там, на улице, – сказал оператор, указывая на экран.

Мимо проезжал фургон с музыкантами, и ее стало видно.

Несколько минут тому назад Росс приказала официантам вылить весь пунш из стаканов, после чего она вывезла тележку с остатками пунша на улицу и вылила все это на землю.

– Линда, – приказал Хэнли, – сейчас же иди к своей машине. Я хочу, чтобы ты оттуда уезжала, немедленно.

Росс быстро пошла к парадным дверям.

– Кто-нибудь еще? – спросил Хэнли.

– Кинг сидит на стене и ждет фургон, два других охранника должны быть около парадного входа, так и есть, – ответил оператор.

– Фургон заполнен? – спросил Хэнли у Кабрильо.

Кабрильо одними губами ответил да в камеру на зеркальце.

Фургон выехал на подъездную дорожку, прямо сзади него пристроился лимузин. Росс довезла тележку до своего «пежо» и залезла внутрь.

– Помедленнее перед воротами и скажите охранникам, что за вами едет Росс, – сказал Хэнли Кабрильо, который и без того помнил инструкцию наизусть.

Секундой позже он замедлил фургон и что-то объяснил охране, после чего продолжил свой путь на улицу. Первая команда уже практически выбралась с территории усадьбы.

Стэнли Хо открыл двери своего офиса. Он направился прямиком к окну, чтобы предупредить своих гостей, и вдруг остановился как вкопанный.

Кабрильо выехал за ворота и повернул направо.

– Теперь давай медленно, вдоль стены и за угол, – приказывал Хэнли. – Кинг уже совсем близко.

Лимузин почти не отстал от фургона; он замедлился перед воротами и повернул направо в тот самый момент, когда Росс открывала переднюю дверцу, а Райнхольт с Прайором залезали внутрь ее «пежо». Она устремилась по направлению к воротам.

– Закройте ворота, – проорал Хо.

– Электричество отключено, – ответил охранник. – Ворота открыты.

– Вы должны останавливать всех, кто вздумает уезжать, – закричал Хо.

Росс была в двадцати футах от ворот, когда охранник выскочил из своей будки и перегородил ей дорогу, пытаясь расстегнуть кобуру. Росс не стала медлить или раздумывать над тем, как ей поступать дальше. Она нажала на газ и двинулась прямо на охранника. В то самое время, когда охранник выбирал, жить ему или уже пора умереть, Кабрильо услышал толчок, потому что Ларри Кинг спрыгнул со стены и приземлился на крышу фургона. Соскользнув с крыши и не выпуская чемоданчика с частями винтовки из рук, он открыл пассажирскую дверцу, бросил чемоданчик между сиденьями и уселся на колени к Халперту. Лимузин проехал мимо остановившегося фургона, а затем помигал стоп-сигналом в конце улицы.

Охранник перед воротами никак не мог вытащить свой пистолет из кобуры. Когда «пежо» на полной скорости приблизился к нему, ему осталось только отскочить в сторону. Росс пролетела сквозь ворота на скорости примерно пятьдесят миль в час, затем притормозила и совсем остановилась.

«Пежо» с трудом повернул направо. Росс снова надавила на педаль газа. Фургон Кабрильо снова пришел в движение. Он проехал мимо знака «стоп» и повернул направо, следуя за лимузином, как раз в тот момент, когда охранник выбежал на середину улицы и вытащил наконец свое оружие. Выпустив первую пулю, он принялся палить вокруг без разбора.

Первая пуля попала в заднюю фару, вторая и третья прошли мимо. Четвертая прошла сквозь заднее стекло и задела зеркальце заднего вида в тот самый момент, когда Росс миновала знак и на большой скорости повернула налево, направляясь к воде.

Глава 21

Как только рычаг подался назад, груз на боковом сиденье мотоцикла начал медленно соскальзывать вниз по спусковому желобу и вываливаться на дорогу. Маленькие металлические шарики были размером с шарики из детских игр, но немного отличались формой. Различие состояло в том, что из каждого шарика торчала дюжина обоюдоострых штырьков. Они высыпались на асфальт и раскатились в разные стороны по дороге.

Мотоцикл устремился вперед, в то время как полицейская машина оказалась в западне.

Две передние шины взорвались, через секунду их примеру последовали и задние. Полицейская машина перестала слушаться управления, хотя офицер самоотверженно сражался с рулем, одновременно изо всех сил нажимая на тормоза. Полицейская машина резко свернула вправо, задела газетный ларек, а затем врезалась в телефонную будку прямо за ларьком. Секундой позже сработали подушки безопасности, и полицейский оказался прижатым к спинке сиденья. К тому времени, когда ему удалось справиться с подушкой безопасности, мотоциклисты уже успели проехать несколько кварталов.

Отодвинув подушку от своего лица, офицер ухитрился дотянуться до своей рации. – Я попал в аварию и потерял их, – сказал он.

Детектив Лин По говорил по рации, сидя в своей машине, которую грузовик тащил на буксире. Власти только что сообщили, что произошло ограбление в одной усадьбе, и По знал, что его непосредственный начальник Сун Ри был приглашен на прием. По никак не мог понять, почему Сун Ри до сих пор не предпринял никаких усилий, чтобы поймать воров и преступников. Несколько секунд тому назад он слышал доклад офицера, который преследовал двух мотоциклистов, ограбивших храм А-Ma. Ему пришла в голову мысль, что эти два события могут быть как-то между собой связаны. Он выпрыгнул из машины и подбежал к буксиру.

– Бросьте здесь мою машину, – сказал он, – и подбросьте меня на эстрада да Пенха.

– Это рядом, – ответил водитель.

По вернулся в свою машину и вытащил оттуда переносную рацию. Он дослушал, как водитель отбуксировал его машину на обочину. Несколько минут спустя они уже объезжали холм и направлялись к усадьбе. Через восемь минут буксир остановился на улице перед воротами усадьбы, и По побежал ко входу. Охранник стоял в тени около своей будки, и полицейский показал ему свое удостоверение.

– Детектив Лин По, – быстро произнес он. – Полиция Макао.

– Хорошо, что вы здесь, – сказал охранник. – Мистер Хо совсем лишился разума.

– Расскажите все, что именно здесь произошло, – попросил По.

Охранник вкратце пересказал недавние события.

– Я сделал несколько выстрелов, – продолжил он, – то им все равно удалось скрыться.

По сделал кое-какие пометки в своем блокноте и передал их властям по рации.

– Мне нужна сводка по всему побережью. Если кто-то видел нужные нам перевозочные средства, пусть организует преследование, но не предпринимает никаких действий, пока не прибудет подмога.

По обернулся к охраннику.

– Вы сегодня вечером видели здесь еще каких-нибудь офицеров? – спросил он. – Мой босс, мистер Ри, был приглашен на праздник.

– Я видел, как он приехал, – вспомнил охранник. – Он еще должен быть здесь.

По кивнул и побежал по подъездной дорожке. Срезав путь по газону, он добежал до парадных дверей и обнаружил их открытыми. Стэнли Хо сидел на диванчике в первой гостиной, прижав к уху мобильный телефон. Рядом с ним на стуле сидел старший инспектор Ри.

– Что стряслось, сэр? – спросил его По.

Ри потер лицо, прежде чем заговорил.

– Мне кажется, мне подсыпали наркотики – моя голова потихоньку приходит в норму, но я до сих пор концентрируюсь с большим трудом.

По кивнул и прислушался к тому, что Хо говорил по телефону.

– Что вы имеете в виду? – кричал он. – Мы вызывали машину «скорой помощи».

– У нас нет записей ни о каких вызовах из этого района, – ответил ему оператор.

– Я вам перезвоню, – сказал ему Хо, отсоединяясь.

– Вы кто? – задал он вопрос По.

– Это детектив Лин По, – ответил за него Ри, – один из моих лучших людей.

– Вот вам ситуация, – сказал Хо. – Сегодня вечером было похищено принадлежавшее мне бесценное произведение искусства.

– Какое именно, сэр? – уточнил По.

– Шестифутовая литая золотая фигура Будды, – объяснил Хо.

– Такая же статуя была похищена сегодня чуть раньше из храма А-Ма, – заметил По. – Я сомневаюсь, что это простое совпадение.

– Мне стало гораздо легче, – саркастически заметил Хо.

– Телефонный разговор, который вы только что закончили, – спросил По, – о чем именно шла речь?

– Одной женщине из гостей стало плохо, и мы вызвали вертолет «скорой помощи», чтобы доставить ее в больницу, – ответил Хо. – Только в больнице почему-то нет никаких записей о нашем запросе.

– Вы лично сами вызывали вертолет?

– Нет, это сделал один из охранников, – сказал Хо, – но я с все время стоял рядом.

– Я расспрошу охранника, – сказал Хо.

– Это будет довольно сложно, – перебил его Ри. – Охранников здесь больше нет.

– Вы нанимали их лично? – спросил По.

– Мне их порекомендовала страховая компания, – признался Хо.

– Какая именно компания? – спросил По.

Хо вытащил визитную карточку из своего портмоне и протянул ее По, тот переписал адрес. Объяснив, кто он такой, он с пристрастием допросил оператора, оставил свой контактный телефон и повесил трубку.

– Она позвонит своему боссу, мистер Хо, – доложил По, – но у нее за этот месяц нет ни одной записи о встрече с вами.

– Ерунда какая-то, – ответил Хо. – Здесь сегодня был их человек, мы подписывали с ним бумаги и все такое.

– Это был ваш постоянный агент? – спросил детектив.

Внезапно для Хо все встало на свои места. Его водили за нос с самого начала.

– Эти ублюдки, – воскликнул он. Ударив рукой по стоявшему рядом столику, он опрокинул с него стоявшие там закуски и запустил в стену непогашенной сигарой.

– Возьмите себя в руки, мистер Хо, – тихо произнес детектив По, – и расскажите по порядку с самого начала, что здесь у вас произошло.

Хэнли наблюдал на мониторе за перемещениями светящихся точек, которые обозначали местонахождение фургона, лимузина и «пежо». Все двигались в соответствии с планом, и он перевернул листочек блокнота.

– Пришло время докладывать о похищении детей, – сказал он одному из операторов.

Мужчина связался с полицией Макао и назвал им адрес Ласситера. Потом он проделал тот же трюк с Изельдой. Две минуты спустя полицейские машины неслись по двум совершенно разным направлениям. Это был еще один элемент, чтобы запутать и без того совершенно запутанную ситуацию.

Ниже храма А-Ma, около Военно-морского музея, Линда Росс остановила свой «пежо» и вылезла на воздух. Райнхольта, сидевшего рядом на пассажирском сиденье, задела пуля, пробившая заднее стекло и зеркальце. У него сильно кровоточило правое ухо.

– Помоги ему добраться до лодки, – сказала она Прайору.

Потом она побежала к докам, где их поджидал тридцатифутовый надежный катер. Забравшись на борт, она направилась к штурвалу и запустила моторы. Как только заработали двигатели, она снова выбралась наружу и пошла по направлению к «пежо».

– Занеси его на борт и поддерживай за голову, – сказала она, когда проходила мимо Прайора.

Она взяла ключи от машины, открыла багажник и заглянула внутрь. Нажимая на таймер, она дождалась, пока он не начал обратный отсчет, и бросилась обратно к лодке.

– Ты умеешь этим управлять? – спросила она Прайора.

– Полный вперед, – сказал он, и кораблик сдвинулся с места.

Росс принялась оказывать первую помощь Райнхольту, как только катер оттолкнулся от доков. Лодка была в ста ярдах от берега и только собиралась набирать скорость, когда «пежо» превратился в огненный шар и осветил ночное небо.

– Взрыв около Военно-морского музея, – доложил диспетчер По.

– Одновременно огонь и спасение, – заметил По. – А что с похитителями детей?

– Машины как раз подъезжают по первому адресу, – ответил диспетчер. – Он проживает в северной стороне острова. Вторая группа подъедет через несколько минут.

– Держите меня в курсе, – приказал По, подходя к окну и рассматривая столб дыма, который был виден издалека.

Сидя на переднем сиденье лимузина рядом с Райесом, Баррет начал снимать с себя униформу охранного агентства «Редмэн». Под униформой у него оказались надеты светлые легкие слаксы и черная футболка.

– Ну как, Рик, что тебе понравилось больше – лично принимать участие в операции или наблюдать за происходящим по мониторам? – спросила его Хаксли.

Хаксли сидела на заднем сиденье в компании Ричарда Труитта. Она натянула голубой свитер без рукавов поверх своего кожаного одеяния и теперь вертелась на сиденье, стараясь под свитером избавиться от праздничной одежды. Как только это ей удалось, она вытащила из-под свитера черную блестящую кожу в заклепках и выбросила ее в открытое окно. Баррет наблюдал за этой операцией через зеркальце над рулем.

– Думаю, наблюдение за ходом операции на мониторе никогда так меня не захватывало, – признался он.

Труитт зажег свет в задней части пассажирского отсека лимузина, достал из маленького бардачка фальшивые усы и приклеил их себе на лицо. Когда это было проделано, он вытащил из того же отделения фальшивую челюсть и прицепил ее поверх своих собственных зубов. После этого он посмотрелся в зеркальце, чтобы оценить полученный результат. Втирая в себя серую жидкость из маленькой бутылочки, он заговорил.

– Сейчас они уже наверняка принялись разыскивать наши средства передвижения, – сказал он.

Райес дотянулся до груди и сорвал с себя водительскую униформу. Она легко соскользнула, и под ней оказалась надета еще одна рубашка. Оторвав с брюк фирменные лампасы, он разгладил образовавшиеся складки.

– Солнечные очки, – бросил он Труитту.

Тот передал их ему через сиденье. Райес надел их на глаза. В это же самое время Хаксли пыталась освободить свои ноги от кожаных штанов, когда ей это удалось, она достала из ящичка в задней части лимузина весьма консервативную юбку, которую опустила под сидение и натянула на себя. Сняв с глаз накладные ресницы, она взяла из рук Труитта пластиковую сумочку и, вытащив оттуда влажную тряпочку, принялась смывать с лица боевую раскраску.

– Похоже, мы готовы, – заметил Труитт.

Райес остановился на обочине, и все четверо выбрались наружу. Они разделились на две группы и двинулись по аллее по направлению к главному рынку. Лимузин остался стоять на обочине с открытыми настежь дверцами. Полиция обнаружит его не позднее, чем через десять минут. Но в лимузине не осталось ни одного опечатка пальцев, и там будет довольно сложно что-то найти, чтобы составить хороший рапорт.

Кабрильо нажал на кнопку, и дверь гаража медленно поползла наверх.

Как только фургон оказался внутри, дверь так же медленно поползла вниз. Все быстро вылезли из фургона.

– У вас есть инструкции для каждого, – быстро проговорил он, отвинчивая крышку от большого баллона, в котором хранились их смена одежды и подробные инструкции, – так что быстро переодеваемся и делаем ноги.

Вытащив папку, которая лежала поверх одежды, он отложил ее в сторону и начал быстро переодеваться. Как только все были готовы, он раскрыл папку и вытащил из нее стопку документов.

– Двое из вас проведут эту ночь в городе, – сказал он, вытаскивая паспорта и заполненные гостиничные формы.

– Мы не хотим привлекать лишнее внимание к «Орегону», которое непременно возникнет, если на борт будут постоянно прибывать разные лодки с людьми. Как всегда, следуем обычным правилам, не бедокурить, не привлекать к себе лишнее внимание, и оставайтесь там, где мы без труда сможем вас найти в случае необходимости.

Он раздал несколько документов и внимательно посмотрел на группу.

– Что-то слишком быстро, – сказал он, услышав приближающийся вой сирены.

Кабрильо подбежал к раскрытому окну, но машина уже проехала мимо.

– Пожарная, – сообщил он. – Росс, должно быть, уже в безопасности.

Он вернулся обратно к группе.

– Отлично, парни, – сказал он. – Доведем дело до конца.

Выйдя друг за другом через входную дверь, каждый пошел своей дорогой.

Прайор направил катер вокруг южного полуострова, затем взял курс туда, где на якоре стоял «Орегон». Росс подошла и встала на свободное пространство между двумя сиденьями около штурвала.

– Как у него дела? – спросил Прайор.

– Не слишком хорошо, – ответила Росс. – Он потерял немного крови и кусочек уха.

– Ему очень больно?

– Конечно, это чертовски больно, – ответил Райнхольт.

– Нам надо связаться с «Орегоном», – сказал Прайор, – чтобы они подготовили медикаменты и все необходимое.

– Мы в радиоизоляции, – заметила Росс. – Власти могут прослушивать нашу частоту.

Прайор обернулся и посмотрел на своего поверженного друга. Райнхольт грустно улыбнулся.

«Орегон» ведь принимает любую частоту? – спросил Прайор.

– С земли, с воздуха и с моря, – согласилась Росс.

– И мы должны соблюдать тишину на частоте моря.

– Верно.

– Но вертолет может разговаривать, потому что если он будет молчать, то воздушный контроль решит, что что-то не так, правильно?

– Ага, – ответила Росс, внезапно сообразив, к чему он клонит.

Прайор снял переговорное устройство со своего ремня.

– Иногда он работает на авиационной частоте.

Росс выхватила рацию у него из рук и включила сканер. Через несколько секунд над их головами пролетел частный лайнер, и Росс смогла расслышать, как нилот получает последние инструкции. Нажав на громкую связь, Росс послала сигнал вертолету. Несколько минут тому назад он приземлился и высадил в поджидавшую машину Спенсера и Крэбтри. Он только успел развернуться, как услышал сигнал. Еще две минуты – и он бы оказался вне зоны досягаемости.

– Борт два-четыре, луч – X, альфа, – сказал он, – вперед.

– Шесть-три, ответьте, один – Индио, – произнесла Росс, перекрикивая рев двигателей.

Шестьдесят три был идентификационный номер Росс; Индио – был код для обозначения раненого члена команды.

На борту «Орегона» Хэнли схватил в руки микрофон.

– Борт четыре-два, луч – X, альфа, вас понял, продолжаю прием. Шесть-три, один – Индио.

– Восемь-четыре.

– Достаньте мне файл на восемь-четыре, – заорал Хэнли оператору, который вывел данные Райнхольта на экран компьютера. Его группа крови находилась в самом верху списка.

– Шесть-три, вас понял, – ответил Хэнли.

– Шесть-три, ЕТА в пять.

Росс три раза нажала на кнопку.

– Прибавь газу, – закричала она.

– Спустись в больничное крыло и проверь банк крови, – сказал Хэнли, уставившись в экран компьютера, – нам нужна АБ резус положительный, чтобы была наготове.

– А ты, – сказал он другому оператору, – иди на палубу и наблюдай за прибытием Линды через прибор ночного видеонаблюдения. Как только увидишь, что они подходят, зажигай сигнальные огни, потом помогай переносить раненых.

– Вас понял, – ответил на бегу оператор.

В то же самое время пилот вертолета выехал из ворот на белом «шевроле». Проехав вниз по дороге, он остановился около знака «стоп», затем влился в поток машин, едущих в сторону аэропорта. Он только успел разогнаться до тридцати миль в час, когда мимо них проследовали две полицейские машины с включенными мигалками, замедлились на повороте и свернули на ту же самую дорогу, с которой они только что свернули. Сбросив скорость, чтобы пропустить автобус, водитель обернулся к Крэбтри.

– Почти поймали, – сказал он.

Крэбтри проверяла пульс Спенсера, положив руку на его запястье.

– Верно, но почти – не считается, – ответила она.

Лодка подошла к «Орегону», и Прайор включил сигнальные огни. Стараясь направить катер так, чтобы он мог пристать к «Орегону», он дождался, пока Росс с помощью оператора перетащит Райнхольта на корабль. Затем он погасил огни и прикрепил катер к канатам, которые уже были в воде. Выключив двигатели, он перебрался с лодки на корабль. Катер медленно всплыл из глубины. Операция высадки заняла всего несколько минут, и это было очень хорошо. Ему было видно, как на берегу мелькали сигнальные огни полицейских береговых кораблей.

Глава 22

В своем маскарадном костюме Хуан Кабрильо выглядел академиком среднего возраста или вышедшим на пенсию бюрократом, но только никак не лидером отряда специального назначения. Прогуливаясь медленным шагом по центру Макао, он насвистывал себе под нос что-то легкомысленное, потом передал что-то по связи и подождал ответа Хэнли.

В это же самое время его команда была в четверти пути от места назначения. Первая часть операции прошла успешно, команда погрузила «Золотого Будду» на борт вертолета и без потерь покинула место действия, но у него не было никаких известий о том, что происходило с командой номер два. Эта информация должна была поступить из рубки управления с борта «Орегона».

Кабрильо как раз проходил мимо ювелирного магазинчика, когда завибрировал его коммуникатор.

На дисплее высветился адрес, и он направился к месту назначения.

– Да, сэр, – проговорил, обращаясь по мобильному телефону к своему невидимому собеседнику, офицер полиции Макао, – оба, и он, и его жена, были задержаны и оставлены в своих постелях.

– Они пострадали? – спросил По.

– Нет, сэр, – ответил ему полицейский. – Тот, кто это совершил, оставил включенным стереосистему, чтобы им было повеселее, и записку с извинениями.

– Каким именно образом их подвергли заключению? – спросил По. – Они могут описать нападавших?

– Нет, – признался полицейский, – они ничего не знают. У обоих видны очень слабые следы от уколов на предплечьях, как будто в них выстрелили гиподермальными иголками, а связаны они были пластиковыми шнурами. Они только-только успели проснуться, как мы подоспели.

Кто бы ни были эти преступники, они не были плохими парнями – этого По не мог не признать.

– Записку с извинениями отправьте в лабораторию, – распорядился он, – и убедитесь, чтобы техники хорошенько проверили дом на предмет отпечатков пальцев.

– Они уже этим занимаются, сэр, – доложил полицейский.

– Отлично, – ответил По, – я буду на связи.

Он отсоединился и повернулся лицом к Ри.

– Они накачали наркотиками страхового агента и его супругу, – тихо сообщил он, – и оставили записку с извинениями.

Стэнли Хо приходил во все более возбужденное состояние. Его не только выставили круглым дураком – его выставили круглым дураком на людях и слишком уж необычным способом. Во всем был виноват тот сукин сын – британский дилер, Спенсер.

– Значит, меня начали разыгрывать с самого начала, – громко сказал Хо. – Королевская особа была подделкой, ее плохое самочувствие – ложью, а эвакуация на вертолете – прикрытием.

По поднял вверх руку, чтобы стало тихо, так как снова зазвонил его телефон.

– По.

– Сэр, – произнес офицер на том конце провода, – мы проникли в верхние апартаменты и обнаружили женщину по имени Изельда, запертую в туалете и связанную.

– Она пострадала?

– Нет, разве только от никотиновой передозировки, – ответил офицер. – Она выкурила уже полпачки сигарет с тех пор, как мы ее освободили.

– Она запомнила налетчиков?

– Она сказала, что было похоже, будто бы она смотрелась в зеркало, – попытался объяснить полицейский. – Женщина, которая выглядела ее полной копией, выскочила из уборной и поднесла к ее лицу тряпку, пропитанную какой-то вонючей жидкостью. Это все, что ей удалось запомнить.

По прикрыл мобильный телефон ладонью и обратился к Ри.

– Они отключили распорядительницу вечеринки.

– Внимательно поищите в ее квартире следы и отпечатки пальцев, – приказал По.

– Есть, босс, – сказал офицер, когда По взял трубку.

Голова Ри уже почти нормально соображала. Он прошелся по гостиной и заговорил.

– Это была высокобюджетная, тщательно спланированная и разыгранная как по нотам операция, – резюмировал он. – Итак, давайте не будем торопиться и вернемся к самому началу.

– Страховой агент был подставным, – сказал Хо. – Они подменили моего распорядителя праздника и музыкантов какими-то другими людьми, а затем запустили внутрь фальшивых гостей.

– Мне кажется, что они заменили не только вышеперечисленных персонажей, но и охранников, – заметил Ри. – Нанятые защитники на самом деле были ворами.

В этот момент в комнату зашел водитель тягача, который довез По до усадьбы.

– Что вам нужно? – спросил По.

– Ваши шины заменены на новые, – доложил водитель, – но я обнаружил отверстие на внутренней стороне крыла.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что кто-то прострелил вам шину, – сказал водитель тягача. – Внутри отделения для двигателя наверняка найдется пуля.

– Мы внимательно все осмотрим, – сказал По. – Если машина в порядке, вы можете быть свободны. Пришлите счет в мой департамент.

Водитель тягача вышел из комнаты.

– Это не просто группа мошенников или ловких воришек, – заметил Ри. – У них есть снайперы, которые в состоянии пробить очень далекие мишени, пилоты вертолета и мастера маскарада.

– И они уверены в своей безнаказанности, – тихонько добавил По.

– О, мне сразу стало гораздо легче, – громко воскликнул Хо. – В конечном итоге, я был ограблен профессионалами. Как насчет того, что вы двое сначала займетесь поисками моего «Золотого Будды», а потом уже будете ломать себе головы над разными загадками и несоответствиями.

В это время семнадцать офицеров полиции Макао и два детектива прочесывали окрестности усадьбы и ее территорию. Три команды были разосланы по аэропортам, и две занимались поиском киднепперов. Все силы были мобилизованы, чтобы удовлетворить запросы Хо.

– Мы делаем все, что в нашей власти, мистер Хо, – заверил его детектив. – Мы их поймаем.

Хо недоверчиво покачал головой и вышел из комнаты.

Парадная колонна спустилась вниз с холма, когда внутренний залив осветили огни фейерверков. Полицейские Макао двигались быстро и успели окружить пределы центра города до того, как пара мотоциклистов успела оттуда выбраться. Поимка этих двоих теперь была вопросом времени. Человек, везший на своем мотоцикле «Золотого Будду», свернул на узенькую боковую улочку, после чего посигналил, чтобы толпа расступилась и дала им дорогу. Его партнер следовал за ним след в след, а за их спинами нарастал вой приближающихся сирен.

Прямо перед ними мелькало и изгибалось длинное туловище сказочного дракона. Через регулярные промежутки времени из его пасти изрыгались языки пламени.

На борту «Орегона» Макс Хэнли внимательно смотрел на экран, а потом переместил изображение немного влево. Дракон передвигался теперь посередине дороги. На другом экране камера передавала изображение немного сбоку. Хэнли мельком увидел пару мотоциклов. Следующий экран показывал карту Макао, а пульсирующие точки обозначали полицейские машины. Мотоциклисты уже почти попали в оцепление. Он еще раз сверил их передвижение на экране и посмотрел на планы, украденные из департамента Макао.

Клифф Хорнсби устал и совсем раскис. Взглянув на свои часы, он поднялся с ящика, на котором он сидел в полной неподвижности, затем надул подъемную сумку в основании металлической лестницы. Как только это было сделано, он полез вверх по ступенькам. Поднимаясь наверх, он проверял, насколько прочными были деревянные перила. Обнаружив, что все в порядке, он дотронулся рукой до основания крышки люка, которую уже один раз снимал, чтобы убедиться, что она не прикреплена.

Теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как просто ждать условного сигнала.

Хэнли уставился на пульт управления. Газ подавался в пасть дракона – отсюда и был огонь, контроль осуществлялся с помощью джойстика. В этот момент заговорила рация.

– Они блокировали дорогу около авениды Инфанта Д. Генриха, – сообщил Халперт.

– Понял тебя, – ответил Хэнли. – Майкл, ты все сделал, уходи оттуда.

Халперт неспешным шагом направился в сторону отеля, где он должен был остановиться на ночлег.

– Пошли, – сказал Хэнли мотоциклистам.

Направив помост с драконом так, чтобы он оказался прямо над крышкой люка, Хэнли его остановил. Через боковую камеру ему было видно, как на улице появились два мотоцикла.

– Давай сверху, Хорнсби, – сказал он по рации.

Хорнсби надавил на крышку люка приподнял ее в воздух.

Потом он ее отложил в сторону и осмотрел брюхо чудовища, которое остановилось прямо над тем местом, где он лежал. Отцепив с ремня маленький, но сильный фонарик, он осмотрел дракона изнутри. Внутренности чудища держались на металлических опорах и трубках. С одной стороны была приделана канистра с газом, другая канистра с несильным взрывоопасным веществом была прикреплена с противоположной стороны. На взрывчатке мигал маленький зеленый огонек. В этот же самый момент Хорнсби услышал звук двигателей двух мотоциклов.

Первый мотоцикл подъехал к дракону и остановился сбоку. Казалось, что он находится под тентом. Дракон был длиной пятнадцать футов и больше восьми футов шириной, а самая высокая точка располагалась примерно в семи футах от поверхности земли. Мотоциклист ощущал себя почти ребенком, который играет в поиски сокровища, когда карабкался на сиденье. Второй мотоцикл тоже подъехал к дракону и остановился сбоку под прикрытием тканей и прочих свисающих с него украшений. Хорнсби вылез из люка.

Боб Медоуз расстегнул шлем, снял его и отбросил в сторону.

– Я вижу копов, – быстро проговорил он. – Они в самом конце улицы.

Пит Джонс тоже отбросил свой шлем в сторону.

– Пусть будет так, – сказал он Медоузу.

– Эй, Хорни, – позвал Медоуз, начиная отстегивать от сидения мотоцикла «Золотого Будду».

Джонс подошел к мотоциклу и опустил дополнительные металлические бортики у бокового сидения.

– Клифф, он тяжелый.

– Я нашел уклон, – сказал Хорнсби. – Мы сможем просто его отпустить – он покатится вниз и упрется в воздушную подушку в самом конце.

– Ловко придумано, – пробормотал Медоуз, пытаясь приподнять статую.

Хэнли уставился в изображение, передаваемое первой камерой. Полицейские Макао были организованны, не суетились, оружие опущено дулами вниз, они медленно и аккуратно прочесывали толпу по квадратам. Он нажал кнопку, пасть дракона изрыгнула язык пламени.

«Золотого Будду» подтащили к спуску и отпустили. Он покатился вниз вдоль деревянных перил и налетел на воздушную подушку. Хорнсби попробовал перила на прочность со своей стороны, затем подал знак Медоузу и Джонсу.

– Вы, двое – первые, – распорядился он. – Стукните по перилам, когда доберетесь до основания. Я закрою крышку люка.

Медоуз и Джонс начали спускаться вниз по лестнице. Хорнсби подошел к металлической трубе и переключил сигнал. Огонек из зеленого превратился в красный. Он направлялся обратно к люку, когда Хэнли вышел на связь.

– Полицейские меньше чем в сотне футов от вас, – быстро проговорил он, – как ваши дела?

Хорнсби спустился вниз по лестнице на несколько футов, потом дотянулся до крышки и закрыл люк. Он нажал на маленький выключатель на лацкане своего пиджака и только тогда заговорил.

– Мы вооружены, и двери закрыты, – сказал он. – Дай мне десять секунд, чтобы спуститься вниз.

– Понял тебя, – ответил Хэнли.

Хорнсби добрался до основания лестницы и посмотрел на ящик, в котором находился Золотой Будда.

– Так вот за чем вы, парни, столько охотились, – произнес он.

Хэнли нажал на кнопку, и пасть дракона заполнилась газом. Оттуда вырвался язык пламени длиной в сорок футов, и толпа потрясенно шарахнулась в сторону. Затем он нажал на другую кнопку, чтобы инициировать взрыв. Небольшой взрыв прогремел внутри металлического контейнера, в котором находился алюминиевый порошок. Он загорелся, освещая все вокруг ярким белым светом. Почти сразу же начала тлеть и занялась ткань, покрывавшая тело дракона. Через несколько секунд чудище превратилось в огненный столб, двадцати футов высотой.

– Нам нужны пожарные и спасатели, – сказал по рации один из офицеров и назвал адрес.

Потом он уставился на огненный столб, поджидая, пока два человека с криками отбегут на безопасное расстояние.

Но никто не выскакивал из охваченного огнем чудовища.

Белый «шевроле» съехал на обочину дороги, и Кабрильо залез на переднее сидение. Пилот вертолета, Джордж Адамс, дал газ.

– Великолепный Джордж, – сказал Кабрильо, – какие-нибудь проблемы?

Адамс выглядел, словно только что сошел с иллюстрации какого-нибудь американского постера. Его короткие темные волосы были зачесаны на одну сторону, а белозубая сверкающая улыбка могла бы вполне успешно рекламировать какую-нибудь зубную пасту. Но, как ни странно, этот образ практически не бросался в глаза и вряд ли бы кому-нибудь запомнился. Он был женат на своей школьной избраннице и был военным офицером до того, как попал в Корпорацию.

– Нет, сэр, – ответил он.

– Моника? – позвал Кабрильо, оглядываясь на заднее сиденье.

– Нет, босс, – ответила она. – Наш гость, как ни странно, до сих пор не пришел в себя.

Кабрильо взглянул на Спенсера, который привалился к окну. Потом снова взглянул назад, где сидел фальшивый Золотой Будда.

– Все сработало как надо? – спросил он Адамса.

– Как по маслу, – ответил Адамс. – Мы просто приделали ноги к полу вертолета, а затем поставили его на колеса.

– Отлично. Мы арендовали в аэропорту маленький ангар, – сказал он Адамсу. – Теперь нам надо туда.

Адамс кивнул и направил «шевроле» обратно по направлению к мосту.

Глава 23

Мелкий дождик пролился на улицы Макао. На высоком крыльце усадьбы стояли Сун Ри и Лин По и смотрели на лежащий впереди город. По отключил свой мобильный телефон и обернулся к Ри. У подножия холма недалеко от военно-морского музея до сих пор были видны сигнальные огни пожарных машин, которые прибыли тушить взорвавшийся «пежо». Справа от доков, на пути следования парадных колонн, был виден еще один столб дыма и огня.

– Кто бы ни были эти воры, они отлично подготовились, и у них своеобразное чувство юмора, не могу этого не признать, – сказал По, обращаясь к Ри.

Ри уже почти вернулся в нормальное состояние, и он чувствовал себя злее добермана. Достаточно плохо было уже хотя бы то, что какая-то группа преступников решила использовать его город в качестве тренировочной площадки – хуже было только то, что ему пришлось лично принять участие в этом представлении.

– Что бы ни случилось, – сказал он, – им все равно придется как-то вывозить статую из страны.

– Мои люди следят за аэропортом и патрулируют воды залива, – сказал По, – мы также следим за границами Китая.

Они не смогут покинуть пределы Макао, я в этом абсолютно уверен.

– Все подозрения падают, кроме, конечно, дилера, на американцев, – сказал Ри. – Ты уже успел просмотрел список туристов, прибывших недавно?

– Туристические консульства закрыты на ночь, – заметил По, – но я первым делом пошлю туда кого-нибудь прямо с утра.

– Эти парни настоящие профессионалы, – тихо произнес Ри. – Они не станут суетиться. К тому времени, как мы добудем список туристов и начнем проверять каждого американца, они уже будут далеко отсюда.

У По зазвонил телефон, он отстегнул его с ремня и нажал на кнопку.

– По.

– Огонь распространился на часть одного из близлежащих зданий, – доложил офицер, патрулировавший парад, – но пожарным удалось взять его под свой контроль. Они уже сбили основное пламя, но металлические конструкции еще достаточно горячие и продолжают плавиться. Для тщательной проверки там еще слишком жарко.

– Там, под обломками, не видно пары мотоциклов?

– Кажется, они там внутри, но довольно трудно сказать наверняка, – ответил офицер.

– Я спускаюсь к вам, – сказал По. – Держите толпу на безопасном расстоянии и прикажите оставшимся помостам остановиться. Парад официально считается закрытым.

– Отлично, сэр, – ответил офицер, – скоро увидимся.

По отсоединился и повернулся к Ри.

– Я собираюсь вниз, на парад. Не хотите ли составить мне компанию, сэр?

На размышления Ри понадобилась всего минута.

– Не думаю, Лин, – ответил он. – Кроме этого, нам надо сделать еще кое-что. Я лучше пойду встречусь с властями и скоординирую наши действия там.

– Я вас понимаю, сэр, – сказал По, направляясь к подъездной дорожке.

– Ищи этих людей, – напутствовал его Ри, – и не забывай об объекте.

– Сделаю все, что смогу, сэр, – ответил По.

После этого Ри развернулся и зашел во дворец, чтобы отчитаться перед правителем Макао.

Сидя внутри «шевроле», Хуан Кабрильо включил свою рацию и соединился с «Орегоном».

– Как наши дела, Макс?

В трубке послышался легкий треск и какое-то дребезжание, прежде чем Кабрильо услышал ответ.

– Мы позаботились о команде Росс, – ответил Хэнли. – Раненого подштопали в больничном крыле.

– Доложи мне, как только узнаешь что-нибудь новенькое, – попросил его Кабрильо. – Что-то еще?

– Команда из храма уже в катакомбах, как и планировалось.

– Я видел дым, – ответил Кабрильо, – никто не пострадал?

– Все целы, – сказал Хэнли, – пока все идет нормально. Они готовятся к выходу на поверхность.

– А что у остальных?

– Почти все, кто остались на ночь в городе, уже отрапортовали, – сообщил Хэнли. – Кинг вернулся на корабль и перешел к решительным действиям, пока не вернулся Мерфи.

– Что цель номер три?

– «Боинг-737» приземлился несколько минут тому назад, – отрапортовал Хэнли. – Сейчас они, должно быть, проходят таможенный досмотр.

– Наш человек все еще с ними?

– Ждет дальнейших инструкций.

– Что-нибудь еще?

– Вторая часть нашего путешествия уже почти готова к запуску, – сказал Хэнли. – Из-за того, что все сработало так быстро, мы сможем получить посылку вовремя.

– Отлично, – сказал Кабрильо. – Мы уже почти в аэропорту.

Хэнли взглянул на один мигающий сигнал на мониторе.

– Я вижу вас, Хуан.

– Теперь все, что мне осталось сделать, это сосредоточиться на нашем второстепенном дельце, – заметил Кабрильо, – и мы будем почти у цели.

– Удачи, господин председатель, – пожелал ему Хэнли.

– Кабрильо, на выход.

Медоуз, Джонс и Хорнсби выглядели как три туриста, которые решили осмотреть шахты Аризоны.

На них были надеты серебряные блестящие каски с маленькими фонариками, работавшими от батареек, которые довольно прилично освещали пространство перед ними. Хорнсби нес в руках карту с планом, но которой были отображены подземные коммуникации. Карта напоминала щупальца осьминога. Джонс уставился на первые капли дождя, которые проникли в шахты через люки и вентиляционные отверстия в асфальте.

– Интересно, наши операционисты разработали какой-нибудь запасной план на случай дождя? – спросил он.

– До тех пор, пока не начнется хороший ливень, – заметил Хорнсби, – мы будем в порядке.

– А что будет, когда начнется? – спросил Джонс.

– Будет не слишком хорошо, – признался Хорнсби.

– Значит, нам стоит пошевеливаться, – заметил Медоуз.

– В яблочко, – ответил Хорнсби. – Но нам не стоит слишком торопиться – по плану у нас в запасе как минимум часов шесть, прежде чем дождевая вода достигнет уровня наших грудных клеток.

– К этому времени мы уже будем далеко отсюда, – сказал Джонс.

– По плану – да, – согласился Хорнсби.

Золотой Будда покоился на деревянном помосте. Когда Хорнсби проник в этот тоннель тем же вечером, только чуть ранее, он принес с собой сумку, в которой находились четыре колеса на прорезиненных шинах, их можно было прикрепить к деревянному помосту. Это было довольно громоздкое сооружение, но с его помощью троим мужчинам было вполне по силам протащить тяжелую статую по узкому туннелю. Сверху помоста, на статуе, лежали две дорожных сумки камуфляжной расцветки; в этих сумках лежало оружие и необходимые медикаменты.

– Вот то место, где я попал внутрь, – сказал Хорнсби. – Жаль, что мы не можем выбраться этим же путем – он всего в двухстах ярдах от решетки. Проблема в том, что когда мы вылезем на поверхность, мы окажемся в самом центре города, а полицейские уже должны быть повсюду.

Медоуз посмотрел в том направлении, куда указывал пальцем Хорнсби.

– Итак, в каком направлении находится помещение, откуда осуществляется управление парадом?

Хорнсби нарисовал пальцем в воздухе примерный путь парада.

– Довольно долгий путь, – заметил Джонс.

– Примерно пара миль, – согласился Хорнсби. – Но мы выйдем через забытый старый лаз около Порта Иннер, а оттуда нас уже заберут.

Медоуз вытер край своей каски, чтобы стряхнуть несколько капель дождя, затем обошел «Золотого Будду» вокруг.

– У тебя карта, Хорнсби, – сказал он. – Почему бы тебе не взяться за повозку спереди и не начать прокладывать нам дорогу? А мы с Джонсом будем толкать сзади.

Очень медленно трое мужчин начали движение по тоннелю. Снаружи нарастал шум дождя. А меньше чем через час на небе уже сняла полная луна.

Линда Росс медленным шагом зашла в комнату управления. Макс Хэнли стоял около бокового столика и наливал себе чашечку кофе из кофейника. Его лицо было изможденным и усталым, и Линде стало понятно, что у него стресс.

– Райнхольту лучше, – тихо сказала она. – Все оказалось не так страшно, как казалось на первый взгляд. Если мы не подцепили никакой местной инфекции в заливе, то все должно скоро зажить.

– Ему потребуется длительный курс реабилитации или что-нибудь еще в этом роде? – спросил Хэнли, налив наконец себе порцию кофе. Росс подошла к нему поближе и тоже принялась наливать себе кофе.

– У него пулей срезало верхушку уха, – ответила Линда. – Ему потребуется пластическая операция, чтобы привести все в норму.

– А как его самочувствие?

– Он только что пришел в себя после наркоза и спросил, где находится, – улыбнулась Росс. – Мне показалось, что он повеселел, когда я ему ответила, что он уже на борту «Орегона».

– Бортовым инженерам всегда комфортнее находиться на борту корабля, – не очень ловко пошутил Хэнли.

– Как проходит оставшаяся часть операции? – спросила Росс.

– Настоящий Золотой Будда аккуратнейшим образом путешествует по подземным лабиринтам и коммуникациям, – ответил Хэнли, указывая на экран монитора. – Команда двигается по направлению к побережью.

– Я думала, что статуя путешествует на вертолете, – протянула Росс.

– На вертолет мы погрузили фальшивку, – пояснил Хэнли.

– Но… – начала было Росс.

– Это было необходимо, – ответил Хэнли. – Помнишь, как Хуан появился на гидросамолете?

– Конечно, – ответила Линда. – Когда мы еще не знали точно, куда конкретно держать курс.

– Он тогда только-только вернулся с аукциона, где была продана наша статуя. Корпорация как раз тогда и вступила в игру – мы нанялись везти груз в Макао. Хендерсон был пилотом. Потом двое наших людей встретили самолет и бронированную машину – мы думали схватить их там. Однако у нашего дилера были другие планы. Он решил втюхать своему нанимателю фальшивку, так что мы просто дали возможность поработать его плану, узнав таким образом, куда он спрятал настоящее сокровище.

– Значит, все усилия на празднике были простым прикрытием?

– Это было придумано специально, чтобы сбить с толку власти и запутать полицейских, – пояснил Хэнли. – Однако, если все пройдет по плану, Кабрильо завершит сделку нашего дорогого дилера, и Корпорация получит свой процент.

– Значит, Райнхольта подстрелили за просто так, – резюмировала Росс.

– Есть как минимум миллион причин, из-за которых Райнхольт получил свою пулю, – объяснил ей Хэнли. – Миллион и еще одна, если ты учтешь тот факт, что мы опозорили полицию Макао и сделали дилера главным подозреваемым.

– Значит, дилер будет козлом отпущения, – сказала Росс.

– Он самая лучшая кандидатура на эту роль, – согласился Хэнли.

– С этим можно поспорить, – ответила Росс.

– Не стоит пока, – тихо сказал Хэнли. – Мы еще не получили наши деньги. И еще не выбрались отсюда.

В Пекине глава китайской армии и президент Ху Хинтао смотрели фотографии союзников.

– Если взять вчерашний день, – сказал министр иностранных дел, – Новосибирск, что в Сибири, был самым оживленным аэропортом в мире. Русские наращивали свою военную мощь с невероятной скоростью. Грузовые самолеты приземлялись каждые несколько минут.

Ху Хинтао внимательно изучал фотографию с помощью сильной лупы.

– Танки, личный состав, военные вертолеты, все уже на позициях.

Глава китайской армии протянул Хинтао еще одну фотографию.

– Количество уже доставленных на место войск составляет около сорока тысяч бойцов, и с каждой минутой прибывают все новые и новые.

– Я уже связался с Легхогом Зхуреном в Тибете, – сказал Хинтао. – Он мобилизовал свои силы, и они направляются к северным границам.

– И сколько он может выставить людей? – спросил министр.

– У него двадцать тысяч человек личного состава, и еще его поддерживают войска Тибета, – ответил глава китайской армии.

– Это получается два к одному, – заметил министр.

Хинтао отбросил фотографию в сторону.

– Чтобы поддержать контроль в Тибете, за прошедшие годы мы разрешили массовую миграцию туда из других регионов страны. Зхурен мобилизовал жителей Китая и Тибета и призвал их в действующую армию. Это дает нам примерно на двадцать тысяч человек больше, чем в армии сейчас. Некоторые уже покинули Лхасу и двигаются на север – мы постараемся обучить их в процессе передвижения.

– У русских регулярные, отлично натренированные войска, – возразил глава китайской армии. – Наши свежеобученные крестьяне и лавочники будут в первом же столкновении стерты с лица земли.

– Это если русские перейдут границу, – заметил министр иностранных дел. – Они пока еще только пробуют разные дипломатические ходы, это всего лишь разминка.

– Это чертовски серьезная разминка, – тихо произнес Хинтао.

Он откинулся на спинку кресла, чтобы спокойно подумать. Меньше всего ему хотелось вступать в открытую конфронтацию с русскими – но и пути назад у него тоже не было.

Глава 24

«Боинг-737» все еще проходил таможенный досмотр, когда Кабрильо со своей командой прибыл к арендованному ими ангару. Несколько минут тому назад Спенсер начал понемногу приходить в себя. Адамс приоткрыл заднюю дверцу машины и поднес ему к носу склянку с нюхательными солями. Спенсер несколько раз потряс головой и попытался открыть глаза. Адамс помог ему устоять на ногах. Спенсер стоял на подгибающихся ногах посередине ангара и пытался припомнить, что именно с ним произошло.

– Идите сюда, – сказал ему Адамс, помогая ему добраться до скамеек, стоявших вдоль стен ангара, и усадил его на одну из них.

С помощью Кевина Никсона Кабрильо приделал небольшой спуск, чтобы сгрузить фальшивого «Золотого Будду», запакованного в коробку от фальшивых микрофонов. Никсон прибыл в ангар несколько часов тому назад и все это время был чем-то занят.

– Все готово? – спросил Кабрильо.

– Да, сэр, – ответил Никсон, подхватывая с одной стороны упаковку из-под микрофонов.

Двое мужчин подвезли ящик к металлическому контейнеру на колесиках. Добравшись до места, они перевернули ящик ногами вниз, подвесили на петлях и опустили обратно в «шевроле».

– У нас есть одежда? – поинтересовался Кабрильо.

– На обратном пути я заглянул к нему в номер. Он уже успел собрать вещи, – сказал Никсон.

– Отлично разработанный план, – сказал Кабрильо, – для человека-крысы.

Кабрильо в компании с Никсоном подошел к тому месту, где сидел Спенсер.

Дилер уставился на Кабрильо.

– Вы мне кого-то напоминаете, – медленно произнес он.

– Вряд ли мы когда-нибудь встречались, – холодно произнес Кабрильо, – но я очень много про вас знаю.

Адамс стоял в нескольких футах от Спенсера. Его зрение все еще не пришло окончательно в норму, но Спенсер был уверен, что если ему только удастся встать на ноги, он сможет отсюда убежать. Кабрильо подошел и встал прямо перед ним, заслонив собой весь обзор. Он посмотрел прямо в глаза Спенсера и тихо заговорил.

– В данный момент, – сказал Кабрильо, – вы находитесь в не слишком хорошей ситуации, так что заткнитесь и внимательно слушайте. В нескольких милях от этого места находится один очень рассерженный азиатский мультимиллиардер, который подозревает вас в том, что вы кинули его на две сотни миллионов американских долларов. И вы сильно ошибаетесь, если думаете, что он милый и добрый человек, – он заработал деньги на продаже наркотиков, и несмотря на то, что он теперь легализовал свою деятельность, он все еще не расстался со старыми привычками. Я смею предположить, что он уже наверняка сделал кое-какой звоночек, и довольно многие криминальные личности этого прекрасного городка уже ищут вас, пока мы тут мило беседуем.

– Что вы… – начал было Спенсер.

– Вы плохо меня слушаете, – ледяным голосом произнес Кабрильо. – Мы знаем, что вы украли «Золотого Будду» и уже договорились о перепродаже. Если мы сможем договориться, то у вас появится шанс на спасение. В противном случае, мы все равно совершим эту сделку, после чего с удовольствием позвоним По и расскажем, где именно он сможет с вами встретиться. Как говорится, вы не в деле.

Спенсер думал с бешеной скоростью. Не перепродав статую, он разорится. Но как только в мире узнают, что он пытался провернуть здесь, в Макао, его карьера дилера будет закончена. Его единственной надеждой на спасение было поменять имя, гражданство и исчезнуть навсегда. Уехать куда-нибудь подальше и начать все заново. Он на самом деле был не в деле.

– Я не могу бежать без необходимых документов, – сказал он. – Вы можете мне с этим помочь?

Он попался, и Кабрильо это прекрасно понял – теперь надо было просто посадить его на борт.

– Кевин, – сказал Кабрильо, – ты на связи с судном?

– Да, сэр, – ответил Никсон.

– Отлично, – ответил Кабрильо. – Тогда присмотри для меня за мистером Спенсером.

– С удовольствием, – ответил Никсон.

Последнее судно из Гонконга медленно подошло к докам, и капитан начал отдавать распоряжения команде, чтобы прикрепить судно канатами к доку. На борту стоял человек, одетый по самой последней моде, в тонкие шерстяные светлые слаксы и шелковую рубашку, и ожидал, когда можно будет наконец сойти на берег.

У него были довольно длинные волнистые волосы, которые очень здорово сочетались с шелком его рубашки. Если хорошенько присмотреться, то можно было заметить, правда, с большим трудом, следы недавней подтяжки лица. Это была довольно дорогая и болезненная операция. Учитывая тот факт, что мужчина был сильно утомлен перелетом из Индонезии в Гонконг и этот длинный день уже подходил к концу, то ничего не было заметно вообще.

Мужчине было сорок пять, но выглядел он лет на десять моложе.

Он посмотрел на корабельную охрану доков. Мужчины были молодые и подтянутые, и ему они понравились. Ему нравился этнический внешний вид и юношеская страстность. В той стране, откуда он прибыл, он предпочитал искать компаньонов латинской внешности; там, откуда он приехал, таких было много, и, к счастью, он тоже их привлекал. Если говорить совсем уж откровенно, он бы предпочел сейчас оказаться дома, прочесывать улицы родного города в поисках любви и отдыха. Но это было невозможно. Он был в тысячах миль от своего дома, и у него была работа, которую было необходимо выполнить. Он улыбнулся одному из охранников, проходя мимо него, но мужчина не сделал никакого ответного движения. Медленно опустился трап.

Идя вперед вместе с еще несколькими поздними пассажирами, он дошел до двери с надписью «посетители». Протягивая свой паспорт, он дождался, когда наконец оформят его пропуск на территорию Макао. Через десять минут он вышел из здания и взмахнул рукой, чтобы остановить машину. После этого он открыл свой телефон и проверил электронную почту.

На борту «Орегона» Макс Хэнли дремал в комнате управления. Его нога удобно устроились на столе, а голова покоилась на одном из подлокотников кресла. Один из операторов дотронулся до его плеча, и он резко проснулся.

– Сэр, – сказал оператор, – я думаю, у нас возникла проблема.

Хэнли потер лицо и подошел к кофейнику, чтобы налить себе чашечку кофе в надежде взбодриться.

– Продолжайте, – сказал он.

– Кое-кто из помеченных прошел сегодня через иммиграционный пункт.

Компьютеры Корпорации содержали огромную базу данных. За многие годы в ней накопились имена сотен людей. Если кто-то из них попадал в одну из бесчисленных систем, к которой у Корпорации был доступ, эта информация немедленно обрабатывалась и анализировалась. Хэнли сделал большой глоток кофе и взял в руки листок бумаги, протянутый ему оператором.

– Мы рассматривали подобную возможность, – тихо произнес Хэнли, – и вот теперь он здесь.

Никсон подошел к Спенсеру, приподнял ему голову и нажал на кнопку.

После этого он посмотрел на картинку на своей цифровой камере.

– Вы можете отрастить волосы на лице? – спросил Кабрильо.

– Это вопрос времени, – отозвался Спенсер.

– Что у нас есть с собой, – спросил Кабрильо у Никсона, – чтобы наскоро изменить его внешность?

Никсон подошел к скамье и начал рыться в небольшом саквояже.

– У нас есть парики, грим, фальшивые усы. Насколько далеко ты хочешь зайти?

– Это ваше дело, сказал Кабрильо дилеру. – Где именно вы планируете прятаться?

Спенсер тщательно обдумал заданный вопрос. С одной стороны, он совершенно не был заинтересован в том, чтобы хоть одна живая душа была в курсе его дальнейшего местонахождения, – с другой стороны, как он уже успел убедиться на своем недавнем опыте, эти люди смогут его найти где угодно.

– Я подумывал о Южной Америке, – наконец ответил он.

Кабрильо кивнул.

– Тогда легкий загар, небольшие усики, вообще лучше не переборщить, и немного удлиним волосы, – сказал он Никсону, который понимающе кивнул и принялся вытаскивать на свет содержимое своего саквояжа.

– Из вашего досье я знаю, что вы не говорите ни по-испански, ни по-португальски, так что на вашем месте я бы попытал счастья в Уругвае или в Парагвае, где ваш британский акцент вряд ли привлечет чье-либо внимание.

К ним подошла Крэбтри.

– А почему бы Кевину не сделать из него канадца?

Кабрильо кивнул.

– Предлагаю сделку, – сказал он. – Вы заключаете для нас контракт, а мы делаем из вас новую личность. Вы становитесь канадцем, который переехал в Парагвай несколько лет назад и получил гражданство. Для начала мы дадим вам один миллион американских долларов и билет на самолет из Гонконга до Асунсьона. Что вы будете делать дальше, целиком и полностью зависит только от вас и от вашей счастливой звезды.

– Меня задержат местные власти, если я попытаюсь покинуть Гонконг с миллионом наличными, – сказал Спенсер, чувствуя, как в нем потихонечку начинает зарождаться надежда на хороший исход паршивой игры.

– Об этом мы позаботимся, – сказал Кабрильо. – Теперь выбирайте имя.

Никсон подошел поближе и принялся примерять маскировку.

– Норман Макдональд, – решил Спенсер.

– Пускай будет Норман Макдональд, – согласился Кабрильо.

Хендерсон наблюдал за таможенными агентами, которые только что сошли с борта «Боинга-737», когда завибрировал его цифровой коммуникатор. Он вытащил его из своего кармана и посмотрел на дисплей. Запомнив сообщение, он стер его из памяти умной машинки и засунул ее обратно в свой карман. Таможенные агенты подошли к тому месту, где стоял Хендерсон, подписали лист бумаги и протянули его пилоту.

– Теперь мы двинемся к заправочной станции, – сказал пилот, обратившись к офицеру. Тот кивнул и пошел к двери и вниз по трапу. Трап отсоединили, и пилот поехал в сторону заправки.

– Закрой