Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

0 Урсула Познански Игра 14

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-10

Урсула Познански

Игра 14.0

Урсула Познански

Игра 14.0

Моему отцу, любившему деревья, моей тете и моему дяде – им мы обязаны тем, что лес стал для нас особенным местом.

– Боже, сколько крови!

– Он умирает. Он умирает!

– Где меч?

– Валяется на лестнице.

– Его нельзя там оставлять.

– Господи, как хочется уже наконец вырваться отсюда.

– Мы ни слова никому не скажем о том, что здесь произошло, ясно?

– Но что, если он… В смысле, если…

– Об этом я позабочусь, не волнуйтесь.

Звон мечей Бастиан услышал еще издали. Он доносился со стороны крепостного вала, где народу было больше всего. Где-то в этой толпе Сандра и скрылась, стоило только ему отвернуться. Зачем он вообще обратил внимание на эти дурацкие сушеные травы!

Бастиан сдвинул очки вверх, на волосы, и протер глаза. Сегодня ночью ему точно стоило променять зубрежку на сон. А кофе на этой средневековой ярмарке вообще нет – только мёд,2

пиво и сок. Ах да, еще любовные напитки, как это он забыл!

Бастиан улыбнулся. В лавке, где продавались колдовские зелья, Сандра поднесла ему к носу флакон, из которого резко пахло ванилью.

– Один глоток – и ты навсегда в моей власти, – шепнула она, бросив на него многозначительный взгляд из-под ресниц. В следующее мгновение девушка исчезла, затерявшись среди посетителей ярмарки, спешивших на турнир.

Бастиан снова опустил на нос очки и попытался отыскать в толпе светлые локоны Сандры.

– Кого-то ищешь?

Пышная темноволосая девушка преградила ему путь; ее длинное черное платье поблескивало в лучах солнца. На взгляд Бастиана, ей было двадцать два или двадцать три года, но круги, широкими полосами залегшие под глазами, делали ее старше.

– Хочешь знать, что уготовила тебе судьба? Хочешь знать свое будущее? – Не колеблясь, она схватила его руку и повернула ладонью вверх.

– Нет, я хочу лишь знать, куда исчезла моя подруга, – сказал он, пока девушка водила по линиям его ладони пальцем с коротким обгрызенным ногтем.

– Как она выглядит?

– Примерно твоего роста, стройная, одета в средневековое платье, такого красно-коричневого цвета.

– О! Постой-ка… кажется, я что-то вижу… линия сердца очень отчетливая… У девушки, которую ты ищешь, вьющиеся темно-русые волосы, верно? И зеленые глаза. И… ее зовут Сандра.

Ошеломленный Бастиан выдернул руку из ее ладони.

– И в чем секрет?

Девушка смерила его серьезным взглядом.

– Да никакого секрета. Я ее знаю. Она только что была здесь, а потом ушла на площадь, где турнир устраивают. Кстати, поединки уже начались. Тебе надо будет свернуть налево вон у той невысокой стены.

Гадалка снова взяла его руку и пристально всмотрелась в линии на ладони. На костяшках ее пальцев Бастиан заметил какие-то темно-голубые значки: то ли рисунки, то ли татуировки.

– На тебя что-то надвигается, что-то великое, – вдруг пробормотала она. – Если не побережешься – потеряешь опору, рухнешь, погибнешь.

Бастиан отдернул руку и усмехнулся:

– Ага. Экзамен по физиотерапии. Поистине великое событие, просто нет слов.

Но девушка не улыбнулась ему в ответ.

– Это не шутка. Если я говорю «что-то великое», значит, так и случится. Тебе надо быть осторожнее. Если хочешь, я погадаю тебе на рунах, они скажут правду.

Ну да, конечно. 

– Спасибо, но мне кажется, всё уже и так правдивее некуда.

– Как хочешь. Если ты всё же передумаешь, спроси любого, тебе подскажут, как меня найти. – Она опять вцепилась в его руку, но на этот раз лишь чтобы пожать. – Я Доро.

– Бастиан.

– Знаю.

Он внутренне усмехнулся. Доро отлично справлялась с ролью настоящей средневековой ведьмы – с этим ее грубым голосом, глубоко запавшими глазами и высоко вздернутыми бровями, похожими на жирных гусениц. Она слишком крепко стискивала ему руку, так что уже становилось неприятно, и Бастиан поспешил избавиться от ее хватки. Девушка лишь кивнула, словно ничего другого и не ожидала.

Тихо радуясь, он махнул ей рукой и растворился в толпе. Впрочем, одному совету Доро Бастиан все-таки последовал: обогнув невысокую стену, он должен был оказаться на площади, где уже шел турнир. Пришлось прокладывать путь сквозь толпу полуголых мужчин, одетых в килты. Это что, тоже такая средневековая мода? К вечеру они могут сказать «прощай» плечам и спинам – веселое весеннее солнышко сожжет всё напрочь, как очень часто и бывает. Ну что ж, ребятки, удачи! 

Бастиан глубоко вздохнул и попытался отмахнуться от мрачных мыслей. Отключиться – вот его девиз. Даже не думать о медицине. Он это честно заслужил.

Протолкавшись через группу девушек в роскошных одеяниях придворных дам, он обогнул последнюю оказавшуюся на пути лавку. Видимо, площадь, где собрались участники турнира, – там, впереди. Спасаясь от бившего прямо в глаза солнца, Бастиан прищурился и едва не свалился на землю: какой-то белокурый карапуз чуть не сбил его, врезавшись в ноги со всего разбегу. Похоже, он ухитрился где-то стащить деревянный меч и теперь убегал с ним от матери, пытавшейся отобрать у сына опасную игрушку.

Поверить невозможно, сколько же народу собралось на ярмарке! Затесавшиеся среди всех этих рыцарей и благородных дам, викингов и амазонок посетители в обычной одежде, такие как Бастиан, в футболках, кроссовках и джинсах, производили странное впечатление.

Площадь, где проходил турнир, огораживал дощатый забор, на котором гроздьями висели мальчишки, вопившие во все горло. Многие из них были вооружены деревянными копьями или мечами, некоторые прихватили с собой пращи. В голове Бастиана возникли непрошеные картинки: что случится, например, с глазом, если камень пустят слишком метко. Усилием воли он заставил себя отвлечься. Черт побери, только не сегодня! 

В центре площади кипело сражение. Крепко сложенный рыцарь в синих доспехах отбивался от невысокого, но юркого противника, который то замахивался на него мечом, то просто начинал пинать неповоротливого соперника.

Как раз рядом с ареной боя Бастиан и заметил Сандру. Наблюдая за ней издали, он еще яснее видел, до чего же она все-таки хороша, именно сейчас, когда не нужно ни перед кем притворяться. Нигде еще девушка не держалась так беззаботно, как здесь; она просто идеально подходила этому месту.

Сандра стояла в первом ряду, у самого ограждения, и, оперевшись на него, внимательно следила за ходом поединка – так, словно оказалась у себя дома. Время от времени она переговаривалась с парнем, стоявшим рядом. Больше всего ее собеседник напоминал поставленную на ноги бочку, для красоты, видимо, снабженную длинными лохмами. Он что, тоже собирается участвовать в турнире? Меч, болтавшийся на широкой перевязи, вроде как недвусмысленно заявлял о намерениях своего хозяина; солидная комплекция свидетельствовала об обратном.

Тем временем синий рыцарь повалил своего противника и попытался прижать его к земле, замахнувшись мечом. Однако невысокий воин молниеносно перекатился, оказавшись вне зоны досягаемости, а затем ловким прыжком вновь вскочил на ноги. Публика взвыла.

– Бастиан! Мы здесь! – Сандра заметила его и замахала руками. – Иди сюда! Георг и Натан сейчас закончат!

Он так торопился, протискиваясь через толпу зевак, что даже не успевал извиняться, обращаясь то к тем, кто оказывался слева, то к тем, кто стоял справа.

– Куда ж ты пропал? – Сандра приобняла его за плечи. – У стойки с оливковым мылом я тебя еще видела, а в следующее мгновение ты куда-то запропастился.

– Рядом оказалась лавка с целебными травами, я не мог на них не взглянуть.

С наигранным раздражением девушка закатила глаза.

– Мне следовало догадаться. – Она повернулась к своему соседу, всё это время с усмешкой слушавшему их разговор. – Это и есть Бастиан, о котором я тебе рассказывала. Бастиан, это Штайнхен.3

Штайнхен?  Бастиан невольно улыбнулся. «Брокен»,4

подумал он, куда больше подходит этому типу.

– Приветствую вас, благородный чужестранец! – произнес этот толстяк. – Надеюсь, вы не слишком удивлены моим необычным именем, ибо, по правде говоря, я зовусь Кристианом Штайном. Но истинно глаголю вам: ни одна свинья так меня не называет.

Благородный чужестранец? Истинно глаголю?  Бастиан перевел взгляд на Сандру. Неужели ему тоже придется так разговаривать?

Тяжелая ладонь Штайнхена опустилась ему на плечо.

– Всё нормально. Моя дурацкая болтовня многих раздражает.

– Ну тогда ладно, – облегченно выдохнул Бастиан. – А то у меня, к сожалению, со средневековым этикетом как-то не очень.

– Да не переживай. Если вдруг надо будет, ты быстро научишься. Сандра разве не говорила, что на ярмарке можно сэкономить на входном билете, если приехать в подобающем облачении?

Подобающее облачение. Ну и словечки. 

– Но у меня нет никакого… облачения. И, честно говоря, мне кажется, что оно наверняка стоит дороже, чем билет на ярмарку.

– Умный парень, черт возьми, – пробормотал Штайнхен.

Он переводил взгляд с Бастиана на Сандру.

– Вы давно знакомы? – Судя по двусмысленности, ясно читавшейся в глазах толстяка, он горел желанием услышать какие-нибудь пикантные подробности.

Бастиан задумчиво провел рукой по волосам.

– Не очень. Пару недель.

– Вообще-то шесть. То есть… мы где-то четыре раза встречались, – весело пояснила Сандра. – А познакомились в универе. Это, наверное, единственное место, где Бастиана в принципе можно застать. Обычно он с головой зарывается в свои книги, зубрит и очень редко находит время, чтобы куда-то выбраться.

– Зато ты часто время находишь, насколько я в курсе, – поддразнил ее Штайнхен. – Спорим, ты специально забурилась к медикам, чтоб подцепить будущего главврача?

Сандра шутливо ткнула его кулачком под ребра.

– Ничего подобного. – Она улыбнулась Бастиану. – Нет, ты только посмотри на него. Просто, по-моему, кончить жизнь закоренелым домоседом – это уж слишком. Мне кажется, Бастиан редко дышит свежим воздухом, и поэтому я решила чуть-чуть помочь ему изменить сложившуюся ситуацию.

Бастиан надеялся, что никто не заметил его смущения. Слова девушки прозвучали так, словно они с Сандрой уже были женаты или по крайней мере жили вместе. Нет, он, конечно, не против. О господи, даже наоборот! Но… всё ведь еще совсем не так.

– Свежим воздухом? – переспросил Штайнхен и ухмыльнулся. – Думаешь, так он надышится свежим воздухом?

Сандра оценивающе посмотрела на Бастиана, не скрывая улыбки.

– Надышится. Во всяком случае, мало ему точно не будет.

Оба засмеялись. Видимо, Бастиан что-то пропустил. Может, это какая-то средневековая шутка, известная только посвященным?

– Ну что ж, остается лишь надеяться, что свежий воздух придется ему по душе, – осклабившись, заметил Штайнхен.

Зрители вокруг них зааплодировали. Бой окончился. Синий рыцарь, лязгая доспехами, подбежал к Сандре и Штайнхену.

Это Георг? 

– Где она? – задыхаясь, спросил он. Взгляд его растерянно блуждал по толпе. – Разве она не с вами?

– Нет, увы, – отозвалась Сандра. – Кстати, это Бастиан, я тебе о нем рассказывала.

И она буквально толкнула Бастиана к Георгу.

– Очень приятно, – небрежно пробормотал рыцарь, даже не взглянув толком на нового знакомого. – Слушайте, вы в самом деле не знаете, куда делась Лисбет?

– Нет, – Штайнхен тоже начал оглядываться.

– Разве во время моего боя ее здесь не было?

– Понятия не имею. С нами ее точно не было.

Георг недовольно скривился.

– Где вы ее видели в последний раз?

– У арбалетчиков, два часа назад. Она рассказывала детям, как правильно устанавливать болт,5

 – ответил Штайнхен. – Но больше я ее не видел.

– Она же хотела посмотреть поединок. Ничего не понимаю.

Прищурившись, Георг еще раз огляделся по сторонам, тихо выругался и опрометью помчался прочь, не сказав больше ни слова.

– Что случилось? – Изумленный Бастиан переводил взгляд то на Сандру, то на Штайнхена. – Почему он так разнервничался?

Сандра пожала плечами.

– Таков уж Георг. Когда речь идет о Лисбет, он сходит с ума – хочет всё держать под контролем.

– Ничего удивительного, – Штайнхен впился зубами в краюху черного хлеба, отряхнув крошки со своей монашеской рясы. – Ты сам всё поймешь, когда увидишь Лисбет. Думаю, Георг просто всё время боится, что кто-нибудь ее уведет. – Он коротко рассмеялся. – Охота ему так нервничать! У таких людей, как мы, всё гораздо проще. Не правда ли, Сандра?

По лицу девушки как будто пробежала тень, но она очень быстро улетучилась, и Бастиан не смог бы с уверенностью сказать, что ему не померещилось.

– В любом случае, меняться местами с Лисбет я точно не хочу, если ты об этом, – ответила она и мотнула головой, откидывая назад волосы.

На площадку, где проводились поединки, вышла еще одна пара бойцов. Пока рослый воин торжественно раскланивался перед публикой, его невысокий противник, улучив подходящий момент, отвесил ему пинка. Высокий кувырнулся в песок, а зрители заулюлюкали от радости.

– Ларс и Варце, – пояснила Сандра. – Подожди немного, сейчас такое начнется!

– Ты что, со всеми тут знакома? – спросил Бастиан. – Особенно, видимо, с теми, кто в кольчугах?

– Ясное дело. Они входят в мой отряд.

– Отряд?

– Да, отряд участников ролевой игры Saeculum.

Громовой вздох публики прервал их разговор. У рослого воина – Варце, 6

 ну и имечко!  – только что выскользнул из рук меч. Он еле успел нагнуться, чтобы уклониться от выпада Ларса, который целился прямо в противника. Удар оказался такой силы, что Ларс закружился вокруг своей оси и, пошатываясь, побрел по площадке. Публика заливалась смехом. Обоим рыцарям всякий раз не хватало буквально сантиметра, чтобы поразить соперника; они натыкались на ограду, сталкивались шлемами, а напоследок оба повалились навзничь. Ответом был шквал аплодисментов.

– По-моему, Saeculum переводится как «столетие»? – Бастиан попытался вернуться к некстати прерванному разговору.

– Именно так. У нас четырнадцатое столетие. Четырнадцатый век – предел того, что разрешено нашему отряду.

– В смысле «разрешено»?

Сандра испытующе поглядела на него, смерив взглядом с ног до головы и внимательно рассмотрев каждую деталь его одежды.

– Мы – участники ролевой игры. Мы находим какую-то уединенную местность и там… ну да, там мы и играем. Твоя обувь, например, была бы категорически запрещена. Застежки-липучки в четырнадцатом веке еще не были изобретены, да и подошв из синтетики тогда тоже не имелось. Потом… да просто посмотри на себя! Например, джинсы. Они вообще не годятся, пришлось бы снимать их прямо там.

Она склонила голову набок, скрестила руки на груди и прищурилась, словно ждала, что Бастиан и в самом деле начнет лихорадочно сбрасывать с себя джинсы и кроссовки. Он усмехнулся, растерянно и смущенно; Сандра же насмешливо продолжала:

– Нужно отказаться от всех достижений цивилизации. Дольше нескольких дней игра обычно не длится.

Она взяла руку Бастиана, на секунду задержала в своей, а затем сняла его наручные часы.

– Для начала нужно забыть о времени и стрессах, связанных с ним, – тихо заметила девушка и провела кончиками пальцев по его запястью, там, где только что были часы. – Отличный день. Светит солнце. Больше тебе ни о чем не нужно беспокоиться.

Залитые солнечными лучами волосы Сандры походили на морские волны, внезапно окрасившиеся в медовый цвет. Она не сводила глаз с Бастиана.

Если бы я сейчас попытался ее поцеловать, она бы позволила? 

Но эта мысль мгновенно улетучилась, стоило раздаться аплодисментам зрителей, – и вот уже внимание Сандры вновь приковано к арене, где как раз закончился очередной поединок.

– Ну, теперь остался только Божий суд, и мы сможем пойти перекусить.

Бастиан засомневался, верно ли он услышал слова девушки.

– Осталось что?

– Божий суд. Обычная практика в Средневековье, если люди не могли решить проблему в суде или пойти на мировую. В таких случаях полагались на какие-то знамения, поданные свыше.

На середину площадки, где только что проводился турнир, вышел какой-то обливавшийся потом толстяк, облаченный в великолепные доспехи, украшенные золотым шитьем. Он развернул свиток, важно обвел взглядом зрителей и начал читать.

– Присутствующая здесь дева Матильда обвиняется в том, что похитила из покоев своей госпожи драгоценное кольцо. Поскольку же нет свидетелей, готовых подтвердить сказанное ею, Матильда ищет рыцаря, который отважится сразиться в поединке, чтобы доказать ее невиновность. – Толстяк указал на девушку с длинной русой косой, стоявшую чуть позади него; на вид ей было не больше восемнадцати лет. – Кто хочет сразиться за Матильду? – воскликнул он, обращаясь к зрителям.

– До чего докатились, – пробормотал Штайнхен, – девчушек арестовывают.

Рослый молодой человек отделился от толпы и вышел на середину арены для поединков. Его фигуру скрывали складки длинной темной накидки, а лицо тонуло в тени от капюшона. Несколько мгновений он просто стоял, словно погруженный в раздумья, а затем одним-единственным движением сбросил с себя плащ. По рядам зрителей пронесся дружный вздох.

Спасителю Матильды было двадцать с небольшим лет. На собравшихся он смотрел с легкой улыбкой, поигрывая мечом. Как и шотландцы, которых Бастиан видел по пути к арене, он тоже подставлял солнечным лучам оголенный торс, однако трудно было бы найти столь разительно отличавшихся людей. Сама мысль о том, что солнечные лучи могут причинить этому человеку хоть какой-то вред, казалась Бастиану абсурдной.

Левой рукой рыцарь откинул с лица длинные пряди русых волос, отсалютовав мечом в сторону своих потенциальных противников, приглашая сразиться с ним.

– Ну, и кто же это? – пробормотал Бастиан. – Зигфрид, победитель дракона?

Сандра хихикнула.

– Не совсем. Это Пауль, красавчик, вздумавший помахать мечом.

– Очень невежливо с твоей стороны говорить такое, – констатировал Штайнхен. – Стоит тебе увидеть какого-нибудь классного парня, как тут же начинаются всякие предрассудки!

Сандра вновь игриво ткнула его локотком в ребра, не спуская с Пауля глаз.

– Он натирается маслом, чтобы лучше были видны его мускулы. Чистое позерство, ничего общего со «всякими предрассудками» не имеющее.

– Я выступаю в защиту Матильды, я уверен в ее невиновности! – громко объявил Пауль. – Я сражусь с любым противником, который выйдет сюда.

Никто из молодых людей, вооруженных мечом, не шевельнулся.

– Если никто не желает участвовать в поединке, я считаю его состоявшимся, а себя – победителем, как гласит обычай и как всегда и бывало.

Он подождал, не выказывая никакого нетерпения, пока из рядов зрителей не выступили Варце с Натаном.

– Мы будем сражаться с тобой вдвоем! – крикнул Варце. – Если ты победишь нас, невиновность девчонки будет доказана.

– Согласен.

Едва он произнес это, как один из его противников бросился вперед, нанося быстрые сильные удары. Пауль то отражал их щитом, то искусно уклонялся. Не нужно было даже спрашивать, на чьей стороне оказались зрительские симпатии.

Все трое великолепно фехтовали. Каждый выпад был точен, каждый шаг – верен, а когда Пауль, попятившись, оступился, он тут же, ловко перевернувшись, выбрался из опасной зоны. Публика разразилась аплодисментами. Практически сразу же он справился с Варце, а Натан, увидев это, сам признал себя побежденным. Пауль раскланялся во все стороны, и тут началось шоу.

Бастиану с Сандрой и Штайнхеном пришлось ждать, пока толпа зрителей не рассеется. Время тянулось ужасно долго, потому что Пауля окружила огромная толпа девушек. Все хотели с ним сфотографироваться, только с ним, причем каждая в отдельности.

Затем к компании Бастиана присоединился «воскресший из мертвых» Варце.

– Дай напиться, брат, – прогудел он.

Штайнхен отстегнул от пояса пузатую полевую фляжку.

– Вода, мой друг. Будь же так любезен и наполни ее, ежели ты выхлещешь всё до дна.

– Непременно.

Варце откинул со лба мокрые от пота волосы, и Бастиан понял, за что тот получил свое прозвище: прямо на переносице, словно третий глаз, красовалась сантиметровая фиброма, почти идеально круглая. Бастиану пришлось сделать над собой усилие, чтобы неотступно не смотреть на нее. Эта штука притягивала его взгляд как магнит. Лазер или скальпель тут наверняка смогли бы что-нибудь сделать.

Черт побери.  Похоже, учеба превратила его в форменного идиота, помешанного на своей профессии. Каждого, кто ему встречается, он мысленно тут же укладывает на операционный стол.

– Прекрати немедленно! – приказал он сам себе и тут же заметил удивленные взгляды окружающих. Пожалуй, он произнес эти слова слишком громко.

– Прекрати что? – спросила Сандра.

– Да так, ничего. Мне просто нужно встряхнуться и выбросить из головы всю эту медицину, вот и всё.

– Вот видишь? – Сандра подмигнула Штайнхену. В ее голосе слышалось ликование. – Я была права. Он поедет с нами.

– Куда я поеду с вами?

Но прежде чем Сандра успела открыть рот, чтобы ответить, Штайнхен взял ее за руку и потянул девушку в сторону.

– Простите, мой друг, мы минуточку посекретничаем.

Он принялся что-то втолковывать Сандре, но делал это так тихо, что Бастиан не мог понять, о чем шла речь. Лишь время от времени до него долетали обрывки фраз.

– …Говорила с остальными, – услышал он слова Штайнхена. – Я думал, ты шутишь…

Сандра отвечала, но, к сожалению, тоже приглушенным голосом, так что ее слова тонули в ярмарочной сутолоке.

Бастиан не двигался с места, уныло разглядывая мыски своих кроссовок, и чувствовал себя лишним. Он обменялся смущенной улыбкой с Варце, который уже наполовину опустошил фляжку и теперь лил остаток ее содержимого себе на голову.

– …На этот раз особенно внимательно… – опять донеслись до него обрывки фразы, сказанной Штайнхеном, – …никогда не согласятся. Даже Бен и Пиа получили отказ. Никто ничего конкретно не знает. Не обещай ему слишком многого, иначе…

Остальное снова кануло в шуме, царившем на ярмарке. Все вокруг буквально зашлись в восторженных криках, когда Пауль, помахав рукой, попрощался со своими поклонниками. Он быстро пересек площадь, где проводился турнир, приветствуя стоявших вокруг людей.

На тебя надвигается что-то великое, подумал Бастиан, мысленно ухмыльнувшись. Как же быстро могут сбываться пророчества, если только их правильно истолковать!

Пауль пробился к ним, хлопнул Варце по плечу и вырвал у него из рук фляжку.

– Пустая! – вздохнул он, выгнул бровь, увидев волосы Варце, с которых все еще капала вода, и покачал головой. – Как же ты расточителен! Будь любезен, наполни ее, хорошо?

Пауль вернул фляжку Варце и наконец заметил Бастиана.

– Привет! Кажется, нам стоит познакомиться, верно?

А стоит ли?  Пока Бастиан раздумывал, как отнестись к этим словам – как к безобидной фразе или как к странно сформулированному вопросу, стоявший напротив юноша уже протянул ему руку:

– Я Пауль. А если ты – Бастиан, значит, Сандра мне кое-что о тебе рассказывала.

Да неужели? 

– А она рассказывала?

– Ага.

Пауль смотрел на него, не выпуская из виду даже тогда, когда Варце принес наполненную фляжку и протянул ее «красавчику». Что-то уж слишком пристально он меня разглядывает, подумал Бастиан.

– Подозреваю, что на самом деле тебя зовут Себастиан?

– Нет. Родители сразу выбрали укороченный вариант имени. Они посчитали, что так оно лучше подходит к фамилии.

– И какая же у тебя фамилия?

– Штеффенберг.

Пауль повторил, словно смакуя каждое слово:

– Бастиан Штеффенберг. Знаешь, твои родители правы. Это очень хорошо звучит. Я бы даже сказал, настолько хорошо, что ты непременно должен придумать себе родовой герб и нарисовать его на щите.

Отличная идея. Золотой скальпель на зеленой стоевровой купюре, грустно подумал Бастиан.

– Лучше не надо, – отозвался он.

– Сандра упоминала, что ты изучаешь медицину. А ты хорошо учишься?

Такой вопрос об учебе ему никогда еще не задавали. Обычно спрашивали, трудно ли учиться, много ли это отнимает времени и сил, интересно ли бывает на занятиях – и всё. Но спрашивать, хорошо ли он учится?..

– Стараюсь, – осторожно ответил Бастиан. В самой манере Пауля говорить, в вопросах, им задаваемых, крылась какая-то бесцеремонность, которой он почему-то не мог противостоять.

– Расскажи еще что-нибудь. Ты уже выбрал направление, в котором хочешь специализироваться?

– Пока об этом еще рано думать. – Он видел, что его ответ Паулю не понравился. – Возможно, хирургия. Посмотрим, как сложатся дела.

Похоже, собеседника это позабавило.

– Неужели в твоей жизни всё так просто? Вот в моей – нет. – Он натянул короткую бежевую кожаную куртку и зашнуровал ее спереди. – Но это ничего не значит. Я готов к вызовам.

Бастиан поверил ему на слово. Пауль был из тех людей, которых буквально распирало от энергии.

– Прости, что я тебя так выспрашиваю. – Видимо, почувствовал наконец, что Бастиану не по себе. – Это не праздное любопытство, у меня есть свои причины. Ты скоро всё поймешь. – Он приложил к губам фляжку и сделал большой глоток. – Сандра уже рассказывала тебе о нашем отряде?

Девушка словно ждала, когда произнесут ее имя; видимо, разговор ее был закончен, и она сочла нужным присоединиться к ним. Рядом плелся Штайнхен.

– Это он! – улыбнувшись, сказала Сандра. – Это Бастиан.

– Мы уже познакомились, – отозвался Пауль. – Я даже успел поинтересоваться, хорошо ли твой друг умеет латать раненых рыцарей…

Остаток фразы Бастиан не услышал: рядом вдруг появились «шотландцы», и завывание волынок лишило их возможности продолжить разговор. Пауль довольно прилично изобразил несколько па хайланда.7

Когда музыканты наконец удалились и звуки волынок стихли, он опять взял слово:

– Нам однозначно надо еще кое-что обсудить, но я ужасно проголодался. Как вам такая идея: мы сейчас пойдем и перекусим жареными ребрышками?

Идея просто супер, подумал Бастиан.

Они не спеша пошли по лугу мимо разноцветных палаток, стендов с оружием и сложенных горками соломенных тюков, по которым карабкалась детвора. То тут, то там над дымящимися очагами висели горшки; пахло гуляшом, колбасками и пивом.

За стойкой с надписью «Яства и напитки», к которой они направлялись, женщина поворачивала над очагом вертел с ребрышками. Она, видимо, оказалась хорошей знакомой Штайнхена, потому что стоять в очереди среди потных гостей и их надоедливых отпрысков им не пришлось. Хозяйка раздала всем картонные тарелки с ароматными кусками жареного мяса, и вся компания расположилась в тени огромного бука.

– Так что тебя привело в медицину, Бастиан? – возобновил разговор Пауль. В его глазах сквозил такой неподдельный интерес, что Бастиан смутился. Неужели его учеба действительно занимает этого типа? Или он расспрашивает чисто из вежливости? Но тогда он явно перестарался.

Пауль же всматривался в него так, словно хотел увидеть насквозь. В детстве Бастиан не раз с неудовольствием ловил на себе подобные взгляды, так что и сейчас особой радости не испытывал.

– Если ты рассчитываешь услышать какое-то оригинальное объяснение, тогда извини, – раздраженно отозвался он. – Я изучаю то, что меня всегда больше всего интересовало.

Похоже, Пауля его ответ устроил. Во всяком случае, ощущение пронизывающего взгляда исчезло.

– А ты, Пауль, чем занимаешься в реальной жизни? – Бастиана тоже распирало любопытство, и он решил взять реванш.

– В реальной жизни? – задумчиво повторил Пауль. – Что ты имеешь в виду? Я лежу на траве, солнце светит мне в лицо, рядом – какая-то еда, питье. Трудно даже представить, ради чего можно было бы от всего этого отказаться.

Очень изящно! Как ловко он избежал ответа на поставленный вопрос! Впрочем, Пауль еще не закончил откровенничать.

– Если ты имеешь в виду учебу или работу – то да, можно сказать, я уже работаю: занимаюсь исследованиями, езжу повсюду, ищу следы прошлого. Кто-то когда-то сказал мне: тот, кто понял прошлое, овладел будущим. – Он огляделся и указал на воинов в кольчугах, как раз проходивших мимо. – Вот почему здесь я чувствую себя очень уютно. Куда ни глянешь, всюду прошлое.

– Понятно. – Какая складная ложь! Бастиан попытался, но так и не смог представить себя в роли Пауля. – А ты, Штайнхен?

– Со мной почти то же самое. Впрочем, об исследованиях я думаю куда меньше. Гораздо больше меня интересуют разные блюда. – Он с удовольствием похлопал себя по туго набитому животу. – Можно сказать, я гурман! Но иногда подрабатываю художником-графиком, чтобы пополнить кошелек.

– Он потрясающе рисует, – добавила Сандра. Девушка сидела так близко к Бастиану, что их плечи соприкасались. – Он нарисовал герб нашего отряда Saeculum.

Ах да, точно. Ролевая игра. Saeculum. 

– Объясните мне еще раз, в чем там суть? – попросил Бастиан, поняв, что попытки отыскать салфетку, чтобы вытереть рот и руки, тщетны. – Вы устраиваете ролевую игру, а чтобы было интереснее, отказываетесь от любых изобретений нашего времени? От часов, мобильных телефонов и всего такого, да?

– Ага, – подтвердил Штайнхен, подняв обглоданную косточку, словно указующий перст. – Но это не всё. В нашем отряде ты не найдешь ни спичек, ни табака, ни жареного картофеля.

– А это еще почему?

– Пауль, объясни ему. В конце концов, ты же главный организатор.

На этот раз Пауль ответил не сразу – он с нескрываемым аппетитом расправлялся с куриной ножкой.

– Дело вот в чем: картофель, кукуруза, табак – всё это появилось в наших широтах примерно в шестнадцатом веке. Мы же строго соблюдаем правило, по которому в игре можно использовать только то, что существовало в четырнадцатом веке. Saeculum quartum decimum.8

Жизнь в те времена была отнюдь не сладкой: чума, войны, даже малый ледниковый период… В нашем возрасте у многих уже не было половины зубов. – Он поднял голову и подмигнул Бастиану. – Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Мне тоже. Скоро двадцать один. В Средневековье в этом возрасте уже посвящали в рыцари. – Пауль взял у Штайнхена кусок мяса и впился в него зубами. – Если тебе, конечно, повезло родиться в богатой семье, – он пытался одновременно жевать и говорить. – Впрочем, в нашем отряде всё не так ужасно, как было на самом деле в четырнадцатом веке. Эпидемия чумы практически исключена, да и зимой игра никогда не проводится. Может, мы и экстремалы почище некоторых ролевиков, но точно не сумасшедшие.

Сидевший в углу Варце невнятно хмыкнул.

– Я знаю кучу людей, которые придерживаются другого мнения, – пробормотал он, прежде чем вернуться к жареным ребрышкам. – И знаю еще кое-кого, кто скорее бы уселся голой задницей на битое стекло, чем еще раз отправился с нами в лес хотя бы на день.

На заманчивое предложение слова Варце походили меньше всего. Бастиан почувствовал, как Сандра крепче прижалась к его плечу.

– Только не принимай всё сразу на веру, особенно если это Варце сказал, – шепнула она чуть ли не на ухо Бастиану. – Тому, кто еще сам не участвовал в игре, трудно всё объяснить. Это… это как путешествие в иной мир. Его просто нужно полюбить. Ты находишься посреди леса. До ближайшего города несколько десятков километров. Если ты что-нибудь забыл дома, то просто пойти и купить это уже не сможешь. Так что замерзнуть или проголодаться очень легко. Возможно, придется спать под открытым небом, без всякой хижины или палатки. Представь: над тобой только небо, полное звезд…

– …А под тобой только мокрая задница, – грубо перебил ее женский голос, раздавшийся прямо у них за спиной.

Сандра вздохнула.

– Привет, Айрис.

– Меня послал Георг. Он хочет узнать, может ли кто-нибудь подменить Лисбет на время соревнований по стрельбе из арбалета.

– А почему ты сама этого не сделаешь?

– Потому что я обещала Доро, что подыграю ей на арфе, когда она будет гадать по руке.

Варце поднял руку с зажатым в ней полуобглоданным ребрышком:

– Я помогу Лисбет. Вот только с обедом закончу.

– Ладно.

Айрис быстро огляделась по сторонам и уселась на траву рядом со Штайнхеном. Тот протянул девушке кусок хлеба, и она набросилась на него так, словно несколько дней ничего не ела.

Бастиан разглядывал Айрис с таким же интересом, с каким недавно рассматривал фиброму на лбу у Варце. Что у нее с волосами? Прическа выглядела так, словно на девушку напал из-за угла какой-то хулиганистый парикмахер. Одни пряди спускались на плечи и спину, другие просто торчали во все стороны. Необычную, мягко говоря, картину дополняли совершенно фантастические переливы красок: судя по всему, Айрис несколько раз безуспешно пыталась выкрасить непослушные волосы то в рыжий цвет, то в иссиня-черный, то вдруг решала стать блондинкой. Эти разноцветные волосы, а еще веснушки и слегка раскосые глаза делали ее похожей на взъерошенного эльфа.

Когда Бастиан заметил реакцию девушки на его довольно беззастенчивое разглядывание – на лице Айрис насмешка смешивалась с презрением, – было уже поздно делать вид, что он лишь случайно на нее посмотрел.

– Мы еще не знакомы. Я Бастиан, – сказал он, пытаясь загладить свою бесцеремонность преувеличенной вежливостью. – Я здесь с Сандрой.

– А-а.

– Бастиан изучает медицину, – пояснил Штайнхен.

– Понятно. – Айрис смерила Бастиана взглядом с ног до головы, быстро посмотрела на Сандру и перевела взгляд на людей, слонявшихся по ярмарке. – Ладно, я у Доро, – объявила она, сграбастала у Штайнхена еще кусок хлеба и ловко смешалась с толпой.

– Н-да, теперь ты тоже знаком с Айрис. – В голосе Сандры явственно слышалось презрение.

– С ней что-то не то? Прическа у нее уж очень… оригинальная.

– Между нами… ну, мне бы не хотелось говорить о ней что-то плохое, но у нее определенно сдвиг по фазе плюс дурные манеры. Год назад она еще выглядела нормальной, но с ней совершенно невозможно было ни о чем разговаривать. Когда я ей об этом сказала, она чуть не расцарапала мне лицо.

Штайнхен обеими руками хлопнул себя по туго набитому животу.

– Ага, точно. Ты ведь была так дипломатична…

Мимо снова прошагали шотландцы со своими волынками, на этот раз в сопровождении аж двух барабанщиков.

– Ну я пошел! – крикнул Варце, стряхнул со своей кожаной куртки крошки и исчез среди посетителей.

Бастиан сидел прищурившись, потому что солнце било ему в глаза. Пожалуй, впервые с тех пор, как он здесь появился, ему было хорошо. Почувствовав, как Сандра положила голову ему на плечо, Бастиан рискнул обнять ее за плечи. Девушка не отодвинулась, а, наоборот, крепче прижалась к его руке и стала тихо напевать какую-то мелодию. Напротив на траве, словно сытый ленивый хищник, развалился Пауль; неожиданно он повернулся в их сторону и улыбнулся:

– Какая вы симпатичная пара!

Плечо Бастиана чуть дрогнуло – это Сандра негромко рассмеялась:

– Занимайся-ка лучше своими делами, Паульхен!

– Ну, – ухмыльнулся он, – ими я и так всё время занимаюсь.

Бастиан уже давно не чувствовал себя таким расслабленным. Внутренний механизм, непрерывно его подгонявший, словно мотор, теперь остановился. Спасибо Сандре. Он чуть крепче прижал ее к себе. В ответ она тихонько сдула прядь волос с его очков.

– Что скажешь, – сказала девушка, – если мы еще раз заглянем в лавку с целебными травами и присмотримся повнимательнее? Вдруг это нам пригодится, особенно если мы отправимся на природу. Кто знает, куда нас занесет…

Всю вторую половину дня они провели, переходя от одной лавки к другой. Смотрели, как работают искусные мастера. Водили настоящие старинные хороводы. Проклинали вездесущих волынщиков.

На ярмарку незаметно опускалась вечерняя мгла, становилось прохладно. Сандра не спускала с Бастиана глаз.

– Тебе нравится?

Он кивнул.

– Мне уже давно не удавалось так хорошо отключиться от всего, как сегодня.

– У тебя уже есть планы на выходные на Троицу?9

Неожиданный вопрос. Планы?

– Да как обычно, наверное, заниматься буду, – ответил Бастиан, но от этой мысли болезненно сжалось сердце и резко испортилось настроение.

– Почему ты так изводишь себя ради учебы? Тебе что, хочется какой-нибудь рекорд побить?

– Да так… Все дело в родителях. Долгая история. Не хочу портить себе настроение в такой чудесный день.

Какое-то время они шли молча. Перед глазами Бастиана снова и снова возникало лицо его отца; ему никак не удавалось заставить себя думать сейчас о чем-нибудь другом.

– Ну, чего ты сразу так рассердился? – Сандра легонько толкнула его локотком в ребра.

– Я выгляжу сердитым? Прости. Значит, Троица… И чем же я, по-твоему, должен заняться вместо учебы?

– Выбраться куда-нибудь вместе со мной.

Бастиан остановился. Так, видимо, она на это весь день и намекала – подышать свежим воздухом и все такое?

– Интересная идея. И куда же?

– Этого я не знаю. – Девушка обвила руками шею Бастиана и прижалась к нему. – И никто из нас не знает. Но это точно будет какое-то безлюдное место, вдали от городов, дорог и автомобилей. – Глаза Сандры блестели, она не сводила с него взгляда.

– Ты хочешь туда поехать не со мной одним, – констатировал он. – Речь ведь идет об одной из этих ролевых тусовок вашего отряда Saeculum, верно?

– Да, ты прав. Но мы там сможем быть вместе столько, сколько захотим. Поехали? Мне очень хочется съездить туда с тобой!

Пальцы Сандры гладили его затылок, и это оказалось убедительнее всех ее слов. Прожить пару дней без мобильника нетрудно; пожалуй, такая идея чем-то даже привлекательна. Пару дней без книг – ладно уж. И всё время вместе с девушкой, чьи зеленые глаза не отпускают его ни на секунду…

– Ладно. В смысле, вполне может быть. Даже скорее всего. Если я хорошенько поработаю, то смогу себе позволить четыре свободных дня.

– Пять, – поправила Сандра. – Но они того стоят, вот увидишь. Ты даже не представляешь, какие приключения тебя ждут. Ни с чем подобным ты до сих пор не сталкивался, я уверена. Иногда мне самой становится ужасно страшно, но… вместе с тобой всё, конечно, будет иначе. И никакой страховки, представляешь? – Она восхищенно смотрела ему прямо в глаза. – Чувствуешь себя такой живой, что даже больно становится.

Последние лучи солнца окрасили небо в алый цвет. В этом сиянии ярмарка казалась и впрямь средневековой – возможно, потому, что здесь оставались в основном только те, кто был одет в старинные костюмы; остальные посетители давно сидели по домам перед телевизорами.

Бастиан глубоко вздохнул. Кажется, сейчас самое время совершить какой-нибудь сумасбродный поступок.

– Сандра?

– Да?

– Думаю, мне нужен новый костюм.

Айрис пересчитала монеты в сумке. За это бренчание у Доро, час продажи амулетов на стенде Альмы и дежурство возле крепости из соломенных тюков, где играли дети, – всего лишь 23 евро 48 центов. В любой, самый холодный и дождливый день, в любом, самом грязном и неудобном подземном переходе она зарабатывала, черт побери, больше. Но теперь уже всё равно. Сегодня хватило бы и этого. На выезд, который намечен через месяц, она давно накопила, даже еще немного останется, чтобы дней десять продержаться на плаву. Так что эту лавку с тряпьем она караулила скорее по дружбе – в конце концов, право на свиные ребрышки, жаренные на лагерном костре, имеют все, и Надя в том числе. С тем же успехом она могла бы просто закрыть лавку – всё равно покупателей нет.

Айрис настороженно огляделась по сторонам, но, насколько она могла судить, всё было в порядке. Толпы людей, целый день разгуливавших по крепости и развлекавшихся в ее стенах, одновременно и успокаивали, и пугали девушку. Успокаивали потому, что они, как камуфляж, маскировали ее присутствие, среди них легко было затеряться. Пугали – потому что каждому из них было нужно одно и то же, а это мешало заранее обнаружить грозящую ей беду.

Но сейчас уже царила тьма, тоже одновременно и защита, и угроза. Айрис еще раз осмотрелась, замечая каждую группку людей, каждую парочку, оказавшуюся поблизости, но ничего подозрительного не увидела. Может, попробовать заработать еще парочку евро?

Она достала из сумки арфу и начала ее настраивать. Каждый день – упражнения, каждые две недели – новая пьеса… Приходилось расширять репертуар – тем, кто разгуливает по подземным переходам, не нравится слушать одно и то же. Но рано или поздно всё это закончится – и к этому тоже приходилось быть готовой.

Айрис откинулась на спинку стула, коснулась струн, и зазвучали первые такты “Greensleeves”.10

Эта песня притягивала зевак, словно мух на мед, потому что каждый мог подхватить мотив и что-нибудь прогорланить, пусть и, как всегда, невпопад. Повторяя основную тему, она добавила пару вычурных вариаций, в исполнении которых тоже нужно было постоянно упражняться. Но всё получилось. Отлично. Мелодия, как и следовало ожидать, привлекала внимание. Айрис уже услышала шаги и заставила себя потупиться, смотреть только на инструмент. Эти люди не опасны. Опасные не стали бы так глупо хихикать; они приближаются беззвучно, их шаги доносятся из ниоткуда, из обманчивой тишины.

– Привет, Айрис. А где Надя?

A-а, Сандра и этот ее новый друг, умник-очкарик. 

– Поесть пошла.

Она подождала, пока стихнет ля-минорный аккорд, и нервно вздохнула. Оба точно не из той публики, которая оставляет бабки.

– А когда она вернется?

– Понятия не имею. Видимо, когда наестся.

Мямля-очкарик схватился за полотняные штаны с поясом и средневековую шнурованную рубашку.

– Можно мы пока тут осмотримся? Хочу кое-что примерить.

Ля минор. До мажор.

– Конечно. Там, в лавке, зеркало, если вдруг понадобится.

– Спасибо.

Пытаясь заглушить голос Сандры, Айрис начала исполнять вариации на тему “Brian Boru’s march”.11

– Штаны можешь не брать, тебе понадобятся шоссы и… брэ.

– Шоссы и что? – Судя по голосу, пай-мальчик явно растерялся.

– Брэ. Это короткие брюки, прикрывающие бедра. Типа средневековых кальсон. Они надеваются поверх шоссов, таких чулок или колготок. Должно быть довольно удобно.

Забавное фырканье.

– Ну ладно. Правда, эти брэ сильно смахивают на большие пеленки.

– Сверху надевается длинная рубаха или туника, такая, как у тебя в руках. Она всё закроет, так что можешь не волноваться.

Айрис немного повернула голову и увидела – как там его? Бернхард? Берт? Балдуин? – с брэ, тремя парами шоссов, пятью рубахами, курткой и разными поясами. Со всем этим барахлом он исчез в палатке для переодевания.

Теперь тут оставалась только Сандра, пытающаяся делать вид, что Айрис она в упор не замечает. Тупая корова.

Айрис осторожно положила арфу на стол перед собой.

– Слушай, скажи мне еще раз, как зовут твоего друга?

Глубокий вздох.

– Бастиан.

Точно. Как мальчишку из «Бесконечной книги»,12

она на это еще в прошлый раз обратила внимание.

– Он собирается что-то купить или просто меряет?

Снова вздох.

– Собирается купить. Если, конечно, мы найдем что-нибудь подходящее.

– Подходящее для чего?

На лице Сандры отчетливо читалось: «А не пошла бы ты!..» Очень интересно. Обычно она куда искуснее скрывала свою неприязнь. Значит, либо у нее уже не хватало на это сил, либо ей было абсолютно наплевать.

– Тебе какое дело?

– Разумеется, никакого. – Айрис провела ладонью по деревянному корпусу арфы и медленно встала, по-прежнему не сводя с Сандры глаз. – Я могу тебе чем-нибудь помочь, Бастиан? – крикнула она в сторону палатки для переодевания. – Может, тебе еще обувь нужна? Есть несколько пар, Надя будет рада от них избавиться. Если повезет, какая-нибудь окажется тебе по размеру.

Но Бастиан уже выходил из палатки, криво улыбаясь.

– Наверное, обувь была бы кстати. Что ты можешь предложить? Сандра говорит, что в тех местах, где вы собираетесь, порой пройти невозможно, ноги вязнут…

Значит, все-таки.  Айрис обернулась к Сандре:

– Ты что, хочешь взять его на игру?

– Да. А что?

– А что?!  Его же никто не знает! Кто поручится, что он вообще выдержит? Что от него будет хоть какой-то толк?

Она приблизилась к Сандре и понизила голос:

– А мы вообще можем ему доверять? Откуда ты знаешь, вдруг твой пай-мальчик вызовет полицию и сдаст нас всех с потрохами? И что, интересно, Карина с Паулем об этом думают?

Сандра не удостоила девушку ответом, только протиснулась мимо нее, чтобы помочь Бастиану затянуть шнуровку на рубашке.

– Смотрится хорошо, – сказала она. – И шоссы как раз впору. А если тебе интересно мое мнение, то я бы выбрала пояс с пряжкой в виде дракона.

Бастиан обнял ее за талию, подбоченился и, изогнув бровь, взглянул на Айрис:

– Ну что, неплохо для пай-мальчика?

Опля! 

– Ну, на первый раз сойдет. Но, если ты и в самом деле решил отправиться с нами на игру, я бы на твоем месте купила еще кое-что. Вторую рубашку, вторую куртку, две пары шоссов. Хороший нож. Кожаную сумочку типа кошелька, которую носят на поясе, и большую холщовую сумку. Фляжку – но только без пластмассы внугри, иначе это будет нарушением правил, – котелок с ложкой и теплое шерстяное одеяло.

Бастиан смотрел на нее круглыми от изумления глазами.

– Кожаную сумочку можно купить здесь, у Нади. Что касается остального, надо походить, повыбирать. Почти всё ты найдешь здесь, на ярмарке.

Он медленно кивнул, переводя взгляд с Сандры на нее, будто еще чего-то ожидая. Ну естественно, он же слышал фразу о полиции и теперь, наверное, просто трясется от страха. Тем лучше.

– Если ты выбрал, что будешь покупать, – я жду вон там, за столиком, где кассовый аппарат.

Айрис оставила их обоих возле палатки для переодевания, вернулась к арфе и положила инструмент на колени. Стоило только коснуться гладкой древесины и туго натянутых струн, как ей сразу стало лучше – так бывало всегда. Когда же в ночном воздухе разнеслись первые звуки “Tourdion”,13

девушка уже почти успокоилась. Этот Бастиан безобиден. Ну и пусть он отправится с ними. Ни ему, ни Сандре не удастся испортить ей те пять дней в году, когда она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Звуки арфы привлекли нескольких посетителей, и она пару секунд раздумывала, не поставить ли чашку для монет. Нет, не стоит. Так будет правильнее. Айрис не хотела останавливаться. Всё, что ей сейчас нужно, – это продолжать играть и смотреть на маленькую девочку в длинном развевающемся платьице, которая, весело смеясь, кружилась под звуки музыки.

Девушка исполнила уже три пьесы, когда из палатки вышли Бастиан и Сандра и положили на столик с кассовым аппаратом целый ворох одежды. Айрис принялась отыскивать ценники, написанные от руки, и подсчитывать сумму. Неплохая получалась покупка – у пай-мальчика явно водились деньги. Надя обрадуется.

– Это твоя? – Бастиан кончиками пальцев осторожно прикоснулся к арфе. Айрис замешкалась и сбилась со счета.

– Чья же еще. – Слишком раздраженно прозвучал ответ, даже она это поняла. Но, в конце концов, что за идиотский вопрос? – Возможно, для тебя это и ничего не значит, но не трогай, пожалуйста, мой инструмент.

Она увидела, как Бастиан отдернул руку, и снова запуталась в подсчетах.

– Извини. Вообще-то я всего лишь хотел сказать, что она великолепно звучит. Ты очень талантлива.

Кто б спорил. Можешь свои моднявые очочки на кон поставить. 

– Спасибо.

Бастиан не отставал:

– Это ведь арфа? В смысле, она такая маленькая…

Айрис вздохнула и отложила карандаш.

– Это арфа средневековых странствующих певцов, бардовская. С большой арфой не так-то легко путешествовать. А эту удобно держать в руках, и в ней есть всё, что нужно. Ты хочешь спросить еще о чем-то, или я могу заниматься делом?

Когда Айрис закончила считать, Сандра взяла чек и всё проверила.

Ну платите же, наконец, и отваливайте.  Айрис с тоской взглянула на арфу. В эту минуту ей ничего так сильно не хотелось, как снова взять инструмент в руки и продолжить играть, но только без этих воркующих голубков. Не устраивать же для них индивидуальное представление!

К счастью, у Сандры и так были другие планы.

– Надо поторопиться, иначе мы пропустим жонглеров, а это было бы очень обидно.

На мгновение Айрис решила нарочито медленно и спокойно выдавать сдачу, но желание спровадить их и остаться одной все-таки пересилило, и она отказалась от неудачной попытки хоть как-то донять Сандру. Но тем не менее…

– Танцы, наверное, уже закончились? – спросила она Бастиана, выбирая из кассы десятицентовые монеты. – Ты там наверняка видел Лисбет. Не правда ли, она просто великолепна?

– Танцы? Видимо, мы их пропустили. А с Лисбет я еще даже не знаком.

– Серьезно? Тогда я вообще ничего не понимаю. Сандра, ты же обычно с ней всё время вместе болтаешься.

– Я ни с кем не болтаюсь. Ну что, собрала сдачу? Мы не очень-то хотим торчать тут весь вечер.

– Да пожалуйста, пожалуйста.

Пять евро двадцать евроцентов, отсчитанные самыми мелкими монетами, перекочевали из ладони Айрис в ладонь Бастиана. Даже не поморщившись, он сунул всю мелочь в карман брюк и подмигнул Сандре:

– Идем?

С сияющим видом она взяла его за руку и повела на луг, который днем играл роль арены. Айрис пришлось состроить гримасу, так как пай-мальчик оглянулся на нее.

– Спасибо, и до новой встречи! – крикнул он, и оба скрылись за одной из лавок.

Айрис взяла арфу со стола, проверила, хорошо ли та настроена, и снова начала играть. Ее пальцы забегали по струнам, исполняя “Carolan’s Dream” – тоже отличная мелодия для танца. Интересно, та маленькая девочка всё еще здесь?

Она вскинула голову, уловила яркий рыжий проблеск, быстрое, едва заметное движение и оцепенела. Пальцы судорожно сжались, и арфа отозвалась на это низким неблагозвучным аккордом.

Он здесь. Он наблюдает за ней. Молниеносно исчез за стойкой с деревянными волчками, как только заметил, что она глядит в его сторону.

Айрис пригнулась и спряталась за прилавком, дрожащими пальцами положила арфу в сумку. Прочь отсюда, сейчас же!  Ее сердце бешено колотилось, она торопливо хватала ртом воздух; еще немного, и она свалится в обморок.

Нет. Всё в порядке. Надо просто подумать. 

Однако это не удавалось. Паника трепетала в ней, как пойманная в силки птица. Бежать – единственное, что могло ей помочь, бежать как можно быстрее, двигаться всё время. Айрис вскочила на ноги и бросилась прочь от немногих удивленных слушателей.

Что-то схватило ее за руку. Она вскрикнула, стала отбиваться, попыталась лягнуть…

– Айрис!

Другой голос. Другой запах. Она подняла глаза.

– Пауль?

Тот озадаченно смотрел на нее.

– Что случилось?

Она не будет ему ничего говорить, как бы ей этого ни хотелось. Этого она никому не расскажет.

– Ничего. Я просто… Ничего.

Морщины, прорезавшие встревоженное лицо Пауля, стали глубже.

– Ты выглядишь так, словно увидела призрак.

Призрак? О, увидеть призрак было бы куда легче. 

– Вовсе нет. Гляди, вон Надя возвращается. Пойду сдам ей кассу, хорошо?

Он кивнул.

– Придешь потом к костру?

– Посмотрим. – Взгляд девушки опять невольно скользнул к тени, которую отбрасывала лавка. Всё в ней взывало к бегству. Но ведь, наверное, Пауль мог бы… Надо просто удостовериться. – Пауль, не сделаешь мне одолжение?

– С удовольствием. Какое?

– Не заглянешь за стойку с волчками? Мне кажется, там кто-то есть.

Он испытующе посмотрел на Айрис и выпустил ее руку.

– Конечно. Никаких проблем.

Она почувствовала, как ее бьет дрожь, попыталась справиться с приступом, но стало только хуже. Айрис смотрела, как Пауль подошел к ларьку и скрылся внутри. Если бы только он сразу же вернулся, сразу же. Вот сейчас. Айрис затаила дыхание, прислушалась, но ничего не уловила.

– Пауль? – шепнула она. Куда он запропастился?

Наконец-то. Он подошел к девушке, пожал плечами.

– Там никого. И за соседней лавкой тоже.

– Почему же ты тогда так задержался?

– Всё проверял, осматривал, заглядывал за прилавки. Кто все-таки там тебе привиделся?

– Какая разница, это уже неважно. Там правда никого нет?

– Вообще никого.

– Спасибо.

Она передала слегка подвыпившей Наде выручку, собранную за вечер, и прижала к груди сумку с арфой. Пауль всё еще был тут и, похоже, здорово волновался.

– Пошли к костру, – сказала Айрис.

– Она надоедливая, но безобидная, – пояснила Сандра.

Бастиан сидел рядом с ней на невысокой каменной стене. Перед ними простиралась ночная ярмарка. Всё вокруг было окутано мраком, только посреди луга пылал громадный костер да кое-где перед палатками мерцали его маленькие собратья. На зубцах крепости горели факелы, бросая по стенам пляшущие тени.

– Вы, похоже, недолюбливаете друг друга, – подытожил Бастиан.

Сандра как-то странно, неопределенно махнула рукой и рассмеялась.

– Я бы так не утверждала. Мне Айрис совершенно безразлична. Да вообще трудно сказать о ней что-то конкретное, ведь она сама о себе никогда толком ничего не говорит. Я даже не в курсе, сколько ей лет, только знаю, что она может быть настоящей злючкой, если ей что-то не нравится.

– Ну… во всяком случае, она фантастически играет на арфе. Наверное, учится в консерватории?

– Я же сказала, что понятия не имею.

Она спрыгнула со стены, потянула его за собой и повела к громадному костру, вокруг которого уже собрались торговцы и посетители ярмарки. В руках у них были пивные кружки или рога, наполненные вином.

Прищурив глаза, Бастиан смотрел на языки пламени. В его ушах всё еще звучала музыка арфы, на которой играла Айрис. Что-то в этой девушке не давало ему покоя. Она была, как показалось ему, на два, может быть, на три года моложе его самого. Ей примерно восемнадцать или даже семнадцать. Но Сандра права, о ней трудно сказать что-то определенное.

Он наблюдал за пляской пламени, мерцание огненных языков завораживало его. Кожа на лице стала гореть от жара костра. Сандра и Штайнхен увлеклись разговором о ядовитых грибах, но их Бастиан почти не слышал. Зато два парня, сидевшие чуть поодаль и одетые оруженосцами, болтали друг с другом, и с каждым новым словом их голоса звучали всё громче:

– …Потому что на этот раз я якобы не вписываюсь в команду. Мест больше нет, говорят они. Ужасно остроумно, честное слово. Но на Пауля и Карину мне и впрямь наплевать. Я как-никак уже два раза с ними был.

Имя «Пауль» заставило Бастиана навострить уши.

– А что значит «ты не вписываешься в команду»?

– Откуда мне знать? Якобы они хотят отправиться маленькой группой. Мне кажется, это вранье. Слышал, они берут с собой какого-то Бастиана – его никто здесь не знает, но для него место нашлось. – Короткая пауза. – Чувствую себя одураченным. Они просто развели меня.

– Ты прав. Мне вообще этот Saeculum никогда не нравился. Мне кажется, они там все больные на голову.

Оба поднялись со своих мест и ушли в темноту. Бастиан посмотрел им вслед, почему-то чувствуя себя виноватым. Зачем его пригласили, если пришлось оставить дома опытных игроков? Только из-за Сандры? Он подсел к девушке поближе и обнял ее за плечи.

– Слушай, – шепнул Бастиан ей на ухо, – ты уверена, что Пауль и остальные не станут возражать, если я присоединюсь к вашему отряду? Мне кажется, что мест там очень мало.

Она ласково потерлась носом о его нос и поцеловала его в щеку.

– Уверена. Пауль сегодня немного прощупал тебя и пришел в восторг. Он сам мне это сказал. Думаю, он только рад, что в отряде будет человек, который сможет лечить наши царапины.

Так вот, значит, из-за чего меня целый час расспрашивали. Ну что ж, ладно.  Бастиан прижался к Сандре и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая их аромат.

– Любовь, ха-ха, – произнес Штайнхен мечтательным голосом. – Самая прекрасная вещь в жизни… после вкусной еды, конечно. Кстати, кто-нибудь голоден? У меня есть изысканные колбаски и потрясающий шпик в нарезке, а небу угодно, чтобы они не обуглились. – И он достал из костра вертел.

Пряный аромат жареного мяса на секунду-другую неожиданно пробудил в Бастиане чувство голода, и он радостно откликнулся на призыв. Колбаски еще шипели от жара; с сожалением он отставил в сторону деревянную тарелку и стал с нетерпением ждать, пока легкий бриз, повеявший к ночи, не остудит их.

Но потом Бастиан познакомился с Лисбет, и остывшая еда так и осталась нетронутой.

Она была красива, причем настолько красива, что трудно было хоть на секунду отвести от нее взгляд. Бастиан поймал себя на том, что буквально уставился на девушку, стараясь отыскать в ней хоть малейший изъян, и забыл обо всем, разглядывая черты ее лица. Больше всего изумляли ее янтарные глаза – миндалевидные, с каким-то необычным разрезом, вызывавшим в памяти изображения египетских цариц. Их окружали густые изогнутые ресницы. На шее Лисбет носила круглый сверкавший серебром медальон, на котором были выгравированы два сплетенных вместе дракона. Одной рукой девушка постоянно теребила цепочку, отчего медальон вертелся с негромким звяканьем. Другая ее рука лежала на коленях Георга, а голова уютно устроилась на его плече. Она сидела спиной к костру и улыбалась, а Георг гладил ей волосы. Бастиан невольно задался вопросом, каково было бы сидеть на его месте. Ее губы…

Он замер, почувствовав, как что-то коснулось его затылка. Рука Сандры.

– Ну? Заворожен?

– Нет. Ой, прости, что? Я задумался и…

– Да ладно, всё в порядке, она на всех так действует. Когда-нибудь ты привыкнешь.

Сандра наклонилась к своей подруге:

– Лисбет? Это Бастиан, я тебе рассказывала о нем, помнишь? Бастиан, это Лисбет.

Он вытер руки о штаны. На лице Лисбет, даже взглянув на него в упор, нельзя было найти ни единого изъяна. Пухлые плавно очерченные губы. Волосы словно растаявший горький шоколад. Только ее рукопожатие, мягкое и холодное, смутило его.

– Привет, Бастиан. Очень рада с тобой познакомиться.

– Да. А… спасибо.

Он вдруг почувствовал совершенно идиотскую потребность сделать девушке какой-нибудь подарок, просто чтобы понравиться ей, и на мгновение закрыл глаза.

Сандра хихикнула:

– Ну вот, теперь у него совсем пропал дар речи. Еще одна жертва твоей внешности.

– Перестань, – тихо сказала Лисбет.

Георг, ни слова не говоря, притянул ее поближе к себе. Ну ясное дело, ему нужно проявлять характер, раз на его подругу пялятся все подряд. И при этом он наверняка знает, что каждый, кто видит Лисбет, думает: почему она выбрала его? Не то чтобы Георг был некрасивым; нет, скорее он был… невзрачным. Такие лица, как у него, забываются практически сразу после того, как их увидишь.

– Я купил себе одежду, – сказал Бастиан, чтобы сменить тему, – Сандра соблазнила меня играми в Средневековье. Как думаете, пары рубашек и пары штанов достаточно на пять дней? Может, кто-нибудь даст парочку советов? Я ведь совсем новичок.

– Ты правда едешь с нами? – Георг посмотрел на Бастиана, смерив его с ног до головы совсем не лестным взглядом. – Сандра тебе говорила, что наша поездка не очень-то подходит для новичков?

– Я готов к вызовам. Мне это нравится.

Лисбет и Георг многозначительно переглянулись, но понять, о чем они думают, Бастиану не удалось. Во всяком случае, восторга в их взглядах точно не чувствовалось.

– По правде говоря, мы никогда не берем с собой людей, которых не очень хорошо знаем, – сказала Лисбет.

– Пауль не против, так что наверняка всё будет в порядке, – пояснила Сандра.

– Возможно, – возразил Георг, – но, слушай, ты вообще рассказала Бастиану, что там происходит? Как там бывает тяжело?

– Естественно. Он знает, что там нет пружинных матрацев и пушистых полотенец.

Лисбет мимолетно улыбнулась:

– Значит, он не имеет ни малейшего понятия, на что согласился.

Подождите-ка.  Даже если Бастиан еще ни разу не ездил в средневековый лагерь, слабаком он все-таки не был.

– Очень мило, что вы беспокоитесь, – возразил он с некоторой заносчивостью, – но в этом нет необходимости. Я занимался рафтингом, порой мне доводилось ходить в горы – и для меня не проблема отправиться на природу и вымокнуть до нитки, такое уже случалось.

Лисбет тяжело вздохнула.

– Ты, конечно, прав, – сказала она и резко встала. – Я надеюсь, Сандра успела сказать, что наша игра не совсем правильная… точнее, законная. До скорого, Бастиан.

– Да… – ответил Бастиан, окончательно сбитый с толку. Он смотрел вслед Лисбет и Георгу, пока они, обнявшись, не растворились в темноте ярмарки.

– Они, конечно, всё преувеличили, – заметила Сандра. – Ничего противозаконного мы не делаем, просто не ставим никого в известность о нашей игре.

– А почему?

– Потому что мы отправляемся в очень отдаленные районы и хотим сами выбирать место. Мы не спрашиваем у владельца леса разрешения провести игру. Впрочем, мы уезжаем в такую глушь, куда в принципе никто никогда не доберется. К тому же мы никому не причиняем вреда, ничего не уничтожаем, у нас с собой нет даже пластиковых пакетов, которые теоретически можно было бы выбросить. – Она протерла глаза. – Ну, и что ты скажешь о Лисбет?

Из опыта Бастиан знал, что в подобных вопросах всегда кроется приличное количество динамита.

– Ну, я ведь ее почти не знаю. Она кажется очень милой и… очень спокойной.

– Ты считаешь ее красивой?

Вопрос-ловушка. Если он скажет «нет», Сандра точно будет знать, что он солгал. Если, наоборот, скажет «да», то…

– Она очень красивая, – признался он, – но сейчас для меня еще красивее колбаски, только что поджаренные на костре.

Сандра испытующе посмотрела на Бастиана, улыбнулась и взяла его под руку.

– Это тебе в награду.

Некрашеное шерстяное одеяло. Пять этих коротких брюк, похожих на большие пеленки, Сандра называет их «брэ». Три просторных рубашки, войлочная куртка темно-зеленого цвета. Пара полотняных шоссов, пояс, кожаная обувь со шнурками, завязывающихся на лодыжках. Большая пустая холщовая сумка; нож с роговой рукояткой; небольшая деревянная миска; деревянная ложка. Кожаная фляга. Полотняные платки разной величины. Несколько баночек с сушеными травами. Немного еды: круглый каравай хлеба, который, как надеялся Бастиан, вполне себе в духе четырнадцатого столетия, и полкило копченого шпика одним большим куском. Холщовая сумка, как объяснила Сандра, полезна вдвойне: разумеется, в ней можно носить вещи, а если набить ее папоротником и листвой, получится отличный матрац.

Бастиан с довольным видом осмотрел стопку вещей, лежавшую на кровати. Теперь я снаряжен на все случаи жизни, подумал он. Не хватало только одной вещи, которая должна была увенчать все хлопоты по подготовке к поездке.

И вот из шкафа был извлечен тяжелый деревянный меч, который Бастиан приобрел два дня назад. Этой покупке предшествовал долгий спор с хозяином оружейного магазина, который настаивал, что для подобной поездки годится только меч из пенопласта, обтянутый латексом. Да, он действительно оказался великолепен, но латекс? В четырнадцатом веке? Бастиан настоял на деревянном мече, клинок которого был покрыт лаком, отчего оружие металлически отблескивало.

– Для поединков он не годится, – предупредил продавец. – Вы можете им кого-то поранить!

Бастиан и так не собирался ни с кем сражаться; этот меч казался ему чем-то вроде ключа, с помощью которого он мог проникнуть в мир Сандры, чем-то вроде…

Пронзительная трель домофона, долгая и протяжная, прервала его размышления. Что-то в душе Бастиана тотчас подсказало, кто именно пожаловал в гости, хотя этот человек вообще-то должен был находиться за три сотни километров отсюда и играть в гольф. Да и домофон звучал иначе, чем обычно. Агрессивнее. Требовательнее.

Он поднес к уху трубку.

– Да?

– Ты дома, это замечательно. Открывай.

Бастиан нажал на кнопку, тихо ненавидя себя за это. В хорошем спринтерском темпе метнувшись к кровати, он набросил на всю стопку снаряжения одеяло, отчего возненавидел себя еще больше.

На лестничной клетке гулко зазвучали шаги дорогих, сделанных на заказ ботинок. Бастиан открыл дверь с таким чувством, словно кто-то огромным кулачищем врезал ему в живот. Отец появлялся постепенно, словно вырастая с каждой ступенькой, на которую он поднимался.

– Тебе надо пожаловаться на службу, которая занимается уборкой помещений: окна на лестничной клетке не мыли несколько месяцев.

– Привет, папа.

– Да, да, привет. На тебе глаженая рубашка? Костюм чистый?

– Ты о чем?

– Мы едем в Берлин, на конгресс хирургов. Если у тебя нет подходящей рубашки, то купим по дороге. – Отец вошел в квартиру, провел рукой по верхнему краю шкафчика для обуви и с отвращением посмотрел на пыль, собравшуюся на кончиках пальцев. – Твоя уборщица ни на что не годится, как я погляжу.

– У меня нет уборщицы.

– Это заметно. – Он стер пыль с пальцев. – Значит, так. Собирай вещи, через десять минут выезжаем.

Бастиану внезапно стало душно; жар поднимался где-то в голове и растекался вниз к животу. Он оцепенело смотрел на отца и не мог выдавить ни слова. Костюм за две тысячи евро, шелковый галстук, очки в золотой оправе и пренебрежительный взгляд, от которого жар только усиливался, – всё это еще не самое худшее. Хуже всего была абсолютная уверенность в себе, дававшая его отцу право считать, что любой человек на свете должен следовать его указаниям, ни в чем не переча и не задавая никаких вопросов. Вот и Бастиан тоже. Прежде всего Бастиан.

– Я был бы тебе очень признателен, если бы ты начал шевелиться. – Быстрый взгляд на «Брайтлинг»,14

украшавший запястье. – Хочу представить тебя кое-кому из своих влиятельных коллег, прежде чем выступлю с речью.

– Я с тобой не поеду.

В уголке отцовского глаза дрогнула тоненькая жилка.

– Вот еще! Естественно, поедешь.

– Нет. У меня другие планы. Ты бы избавил себя от необходимости заезжать сюда, если бы позвонил мне заранее.

Бастиан сказал это – и почувствовал невероятную радость, хотя и понимал, что такие слова не останутся безнаказанными. Но оно того стоило.

– Что еще за… планы? – Можно было бы спорить на что угодно – в голосе его отца звучала явственная насмешка. – Наверняка что-нибудь такое, что можно отложить.

Он прошел мимо Бастиана в комнату, взял учебник по физиотерапии и раскрыл его там, где была вложена закладка.

– И дальше ты не продвинулся? У тебя же осталось только шесть недель. – Он бросил книгу назад на стол. – Я рассчитываю, что ты будешь учиться на отлично, и ты это знаешь. Иначе держись от медицины подальше. Наше имя не должно быть ничем запятнано.

Жар внутри Бастиана становился почти нестерпимым, всё в нем так и закипало.

– Папа, я уже по второму разу учебник читаю.

– В самом деле? Прекрасно. Тогда поездка в Берлин не скажется отрицательно на твоей учебе. Пакуй вещи.

– Нет. – У Бастиана возникло ощущение, будто он стоит на крыше небоскреба и смотрит вниз. Подступала тошнота. – Я уже сказал, что не поеду с тобой, и ты это слышал. Если ты думаешь, что можешь пропустить всё мимо ушей, ты ошибаешься. Если хочешь, можешь заблокировать мой счет, лишить меня денег… что ты там еще можешь сделать? Мне было бы даже лучше! С тем же успехом я могу работать в «Макдональдсе» или помогать в баре, как другие студенты, которым приходится рассчитывать только на себя.

Он так и не смог вспомнить, случалось ли ему когда-нибудь сказать хотя бы пару фраз без того, чтобы отец не перебил его. В душе Бастиан весь сжался, а Максимилиан Штеффенберг лишь ухмыльнулся.

– Дело в девушке, не так ли? Что ж, понимаю и ничуть не против. Но по сравнению с конгрессом, который, как ты знаешь, проводится только раз в год, это не имеет никакого значения. Девушки, в отличие от конгрессов, бывают всегда, и их еще столько будет!

Что-то ты недоговариваешь, отец. 

– Кстати, как дела у мамы?

Максимилиан Штеффенберг даже бровью не повел.

– Как обычно.

Значит, совсем плохо, хотел сказать Бастиан, но вдруг услышал звонок мобильника. Наверное, это Сандра. Он торопливо схватил трубку с письменного стола – отец не должен увидеть ее имя на экране телефона.

Однако беспокойство оказалось напрасным – номер был неизвестен Бастиану.

– Алло?

– Не надо никуда ехать. – Голос звучал приглушенно.

– Кто это? – инстинктивно Бастиан тоже понизил тон, отвернулся от отца и вышел на кухню.

– Не имеет значения. Просто поверь мне. Останься дома, иначе ввяжешься в очень нехорошее дело.

Бастиан услышал в трубке шаги, словно звонивший спускался по лестнице.

– О чем ты? Какое нехорошее дело? Мы вообще знакомы?

– Нет, но это не играет никакой роли. Я не могу объяснить подробнее, нет времени, к тому же ты бы мне всё равно не поверил. Но это в самом деле очень хороший совет, тебе стоит к нему прислушаться. Я просто хочу тебя предостеречь.

Мужской голос, теперь Бастиан был абсолютно уверен.

– Предостеречь от чего, черт побери?

– Всё, мне нужно заканчивать разговор. Прекрасной Троицы!

Бастиан вернулся в комнату. Видимо, его растерянность нельзя было не заметить, раз отец тотчас набросился на него как на раненого зверя. Легкая добыча, ничего не скажешь.

– Кончай ты с этими глупостями, Бастиан. Раз я сказал, что ты поедешь со мной, значит, ты поедешь со мной. Я пробуду там только до завтрашнего дня, так что через двадцать четыре часа ты уже будешь дома. К тому же на самом деле у тебя попросту нет выбора – я уже объявил коллегам из Гейдельберга, что хочу представить им своего сына.

Ага, значит, вот как. 

– Ничего, твои коллеги из Гейдельберга переживут. И ты тоже. Можешь делать что угодно, хоть на голову вставать, – я с тобой не поеду.

Бастиан уселся за письменный стол и открыл учебник по физиотерапии. Строчки прыгали у него перед глазами.

– Иногда я с трудом верю, что ты мой сын, – голос отца звучал холодно, но скрытый в нем гнев нельзя было не услышать. – Я всегда тебе говорил, что в нашей профессии личные контакты и связи – вещь незаменимая. Но тебе, похоже, на это плевать, ведь так?

Бастиан дышал всё тяжелее. Пришлось закусить губы, чтобы не сорваться и не сболтнуть лишнего.

– Очень глупо с твоей стороны. Ты хоть понимаешь, что такое поведение не останется безнаказанным, или нет? – отец произнес это почти ласково.

Мне всё равно.  Из последних сил Бастиан старался не смотреть на отца, думая только о том, чтобы спокойно дышать. Наконец послышался звук удаляющихся шагов; дверь открылась и захлопнулась. Он слышал, как на лестничной клетке застучали ботинки.

Вздох.

Через час Бастиан должен быть на вокзале.

Пауля невозможно было не заметить. Водруженный на его голову рыцарский шлем украшали красные перья, трепетавшие всякий раз, когда по вокзалу проносился ветер. Вокруг уже собралось несколько человек; среди них Бастиан знал лишь Штайнхена и Доро – ну и, разумеется, Сандру, которая бросилась к нему, едва увидев. Девушка повисла у Бастиана на шее и поцеловала в губы.

– Я так рада, – шепнула она. – Просто фантастика, что ты с нами.

Он тоже радовался, хотя никак не мог позабыть недавний разговор с отцом. Не думай об этом. Лучше смотри на Сандру. 

За месяц, прошедший после ярмарки, они несколько раз встречались, подолгу разговаривали, вместе готовились к поездке, однако ближе друг другу так и не стали. У Бастиана сложилось впечатление, что Сандра не хочет торопить события, словно лишь эта поездка могла решить, действительно ли они подходят друг другу. Сейчас она смотрела на него сияющими глазами; ее голос дрожал от волнения.

Все неприятные события сегодняшнего дня – неожиданный визит отца и анонимный телефонный звонок – уже стали забываться. Несколько минут Бастиан колебался, не зная, как себя вести и стоит ли рассказать Сандре об этом звонке. Ему, конечно, вовсе не хотелось прослыть параноиком и портить хорошее настроение себе и другим. Да с какой вообще стати? В конце концов, он решил ехать вместе с Сандрой, он здесь, и он просто счастлив. Анонимный звонок был, конечно, всего лишь глупой шуткой; может, звонил тот самый тип, который тогда, на средневековой ярмарке, жаловался, что Бастиана берут в поездку, а его нет. Скорее всего, это он. Ничего у тебя не вышло, парень. 

Сандра переплела свои пальцы с его и потянула Бастиана к остальным. Пауль махнул папкой для бумаг в знак приветствия и улыбнулся ему так приветливо, что Бастиан и впрямь почувствовал, будто он уже давно свой в этом отряде. Впрочем, билеты на поезд Пауль раздавать не спешил.

– Только когда все соберутся.

Вскоре подошли Лисбет и Георг, а следом появилась Айрис. Сегодня она выглядела совсем не так, как на ярмарке, и держалась рядом со Штайнхеном, словно пыталась спрятаться за него. Бастиан заметил, что она не только несла за плечами какой-то бесформенный вещевой мешок, сшитый из парусины, но еще и прижимала к себе огромную полукруглую кожаную сумку. Он поклялся бы на что угодно – в этой сумке лежала арфа.

– Не хватает еще Ларса, Ральфа и Томми, и тогда мы все будем в сборе, – объявил Пауль.

– Нас так мало?

Почему-то Бастиан представлял себе всё несколько иначе. Пока что их десять. Значит, вместе с тремя еще не появившимися их будет ровно тринадцать человек.

– Просто не все едут из Кёльна. Кое-кто добавится, но в любом случае это не массовое мероприятие. – Сандра нежно погладила его по предплечью. – На этот раз у нас и впрямь получается крутая игра. Вот увидишь, каким ты станешь полезным и уважаемым человеком в нашем отряде!

Девушка замолчала и указала в сторону входа на вокзал, сквозь который как раз торопливо проходили еще двое участников поездки.

Насколько он помнил из рассказа Сандры, белокурый толстяк, зачитывавший свиток во время Божьего суда, – это Ральф. Он направлялся к поезду, еле передвигая ноги и волоча аж два рюкзака: один висел у него на груди, другой – на спине. Щеки Ральфа раскраснелись, лоб блестел от пота. Его спутник, Ларс, ограничился более скромным багажом. Зато, сопровождаемый удивленными взглядами пассажиров, он, словно на посох, опирался на длинное копье.

Айрис поморщилась:

– У нас определенно появятся проблемы, если ты будешь на глазах у всех в поезде таскаться с этой штуковиной.

– Давай быстро в багажное отделение. Одна нога здесь, другая там. И чтобы тебя никто не видел!

Ральф, не снимая рюкзаков, протолкался к Паулю:

– Плохие новости. Мне позвонил Томми, он не поедет. У него заболела кошка, и он боится, что она умрет. Ему кажется, что ее кто-то отравил.

– Отравили кошку? И у кого только рука поднялась? – Пауль высоко взметнул брови. – Вот свиньи. Бедный Томми. Жаль, очень жаль.

Медленным движением он вычеркнул что-то в своем списке, откашлялся, поднял голову и обвел взглядом всех собравшихся.

– Ну что ж, друзья! Вот такие дела. Мы покидаем день сегодняшний и отправляемся в прошлое, во времена героев и легенд. Средневековье ждет нас. А о том, где мы с ним встретимся, вы сейчас узнаете.

Он достал из сумки пачку заранее приготовленных для каждого конвертов, почти с нежностью провел пальцами по ее краю и начал раздавать собравшимся. Бастиан получил свой первым. Бумага была плотной, похожей на веленевую, но в то же время мягкой на ощупь. Он вскрыл конверт и достал оттуда железнодорожный билет.

Пунктом назначения оказался Визельбург, город на берегу Эрлауфа.15

Маршрут пролегал через Мюнхен, где придется час ждать пересадки. Потом им надо будет пересечь границу с Австрией и в местечке под названием Амштеттен16

еще раз сделать пересадку – в половине пятого утра, о Боже!  Напоследок их ждут еще два допотопных поезда, на которых они к семи утра доберутся до этого самого Визельбурга. Времени поспать практически не оставалось. Ну и влип же он…

Кто-то резко выдохнул, словно его ударили в живот. Бастиан обернулся. За его спиной стояла Доро. Девушка, широко открыв глаза, словно от страха, слегка наклонилась вперед. Ее лицо побледнело, а рука, сжимавшая билет, мелко подрагивала.

У нее колики? 

– Тебе плохо?

Молчание. Доро не сводила немигающего взгляда с билета. Наконец она подняла голову и посмотрела на Пауля. Тот виновато кивнул:

– Да, знаю, тебе это место не нравится, но…

– Зачем ты так делаешь? – прошептала Доро. – Пауль, ты ведь знаешь, с каким огромным трудом мы выбрались оттуда в прошлый раз. Тебе что, хочется еще раз испытать судьбу?

Пауль вздохнул.

– Хватит нести чушь, Доро. Ничего такого никому не хочется, а в прошлом году у нас, между прочим, был лучший выезд с тех пор, как создан Saeculum. Ты единственная всё время твердишь о каких-то призраках. Ну, вообще-то в этом нет ничего плохого, но только до тех пор, пока ты сама не начинаешь в них верить.

Бастиан никак не мог понять, о чем идет речь.

– Слушайте, а в чем дело?

– Доро волнуется, потому что мы выбрали то же самое место проведения игры, что и в прошлом году. Она думает… – Пауль осекся и развел руками, словно извиняясь, – …она думает, что там живут привидения. Ну, или что-то в этом роде. Место считается проклятым, а связано это с одной старинной легендой, которую я по глупости как-то рассказал у лагерного костра.

– Ты мне не веришь, я знаю, – пробормотала Доро. – Ты просто не ощущаешь этого так, как ощущаю я. Но если ты уверен, что это можно просто проигнорировать, то ошибаешься. Твоя уверенность тебя не защитит.

– Да всё в порядке, я тебя внимательно слушаю. – Он смущенно переводил взгляд с девушки на Бастиана. – Честное слово, Доро, я и не думал, что тебе всё это до сих пор не дает покоя. Но ведь место и в самом деле просто идеальное, мы там будем совершенно одни, никто нам не помешает. Ну вы же помните! К тому же в прошлый раз ничего такого не случилось, или я не прав?

– Только благодаря моим защитным кругам! – крикнула Доро.

Люди вокруг стали на них оборачиваться.

– Тихо! – Сандра взяла девушку за руку. – Но даже если так, ты же сможешь снова нас защитить, да? Ведь в тот раз у тебя всё отлично получилось! – Она говорила увещевающе, терпеливо, словно пыталась успокоить ребенка.

В душе Бастиана заворочалось сомнение. Место проведения игры его не волновало, но ему казалось, что у Доро помутился рассудок. Вдруг она страдает каким-то психическим расстройством? Стоит ли тогда вообще брать ее с собой?

– А я Доро понимаю, – заметила Лисбет. – В солнечную погоду это место просто великолепно, но если на небе облака, всё вокруг становится мрачным, а ночью… ночью отовсюду раздаются какие-то жуткие звуки. Деревья стоят тесно, словно ограда или стена; по земле местами не пройти – кажется, что вот-вот провалишься в болото… и кругом мелькают странные тени. Ничего удивительного, что Доро верит в призраков; тут кто угодно в них поверит. А вы ведь прекрасно знаете, как она относится ко всему такому, но снова и снова рассказываете ей страшилки…

– Это же просто сказки! – пожал плечами Штайнхен. – Что за посиделки у лагерного костра без таких историй?

– Вы ничего не понимаете, – Доро покачала головой. – В прошлом году я видела, как по лесу бродил князь. Я слышала его стоны. Его терзал голод, он подкрадывался к лагерю, и нам очень повезло, что он решил отпустить нас. Второй раз это не пройдет.

Воцарилось молчание. Ответом девушке были лишь тревожные переглядывания.

– Э-э-э… Кажется, в прошлом году мы немного сглупили, – пробормотал Штайнхен. – А во всем, между прочим, виноват мёд. Я вроде припоминаю, что ночью мы вместе с Варце бродили вокруг лагеря и ухали как совы. – Он скорчил виноватую гримасу. – Но справедливость уже восторжествовала. В темноте я стукнулся лбом о дерево, а Варце провалился в яму и вывихнул лодыжку. Так что если ты слышала еще и ругательства, значит, здесь стоит один из виновников.

– Вот видишь! – Сандра благодарно подмигнула Штайнхену.

– Ты что, всерьез думаешь, что я не сумею отличить страдающего призрака от парочки напившихся идиотов? – рассердилась Доро. – Ну да ладно, пусть будет по-вашему. Сами всё увидите. Во всяком случае, я точно знаю, что тогда видела, и знаю, как от этого защититься. – Резким движением она схватила сумку и вскочила в вагон.

Ральф сдунул упавший на лицо локон.

– Может, мы уже займем места, а?

– Конечно, – расстроенно отозвался Пауль, всё еще не сводя глаз с мрачного силуэта Доро за окном купе.

Один за другим все стали садиться в поезд. Вслед за Ральфом и Ларсом в вагон занесла багаж невысокая полная молодая женщина, лет двадцати пяти на вид. Бастиан не смог вспомнить, чтобы его с ней знакомили.

– Не обращай внимания, – сказала она, обернувшись к Паулю. – Нам та поездка очень понравилась. – Следом за ней на поводке бежал коротконогий пес, помесь с терьером; женщина держала под руку мужа, послушно кивавшего в ответ на каждое ее слово. – Правда ведь, Арно? Там было чудесно.

– Да, Альма, просто чудесно, – подтвердил Арно.

Бастиану эта пара напоминала хоббитов; недоставало разве что волосатых ног.

Бастиан и Сандра делили купе с Паулем, Штайнхеном, Ральфом и Айрис, которая тотчас заняла место у окна и наполовину задернула шторку.

– Нечего тут всяким глазеть!

Девушка поуютнее устроилась на сиденье и, едва поезд тронулся, закрыла глаза.

За окном купе пришли в движение рекламные щиты, плакаты на стенах, скамейки на перроне; они скользили всё быстрее и быстрее. И вот уже вокзал остался позади. Бастиана тут же начало клонить в сон – это случалось с ним каждый раз, когда приходилось ехать поездом. Отвернувшись к окну и сделав вид, что разглядывает пейзаж, он снова и снова вспоминал непонятное «выступление» Доро.

Неужели она в самом деле верит в то, что говорит? Похоже, да. Но, может, таким странным способом она всего лишь добивалась, чтобы на нее обратили внимание?

Но как бы там ни было, ее слова почему-то отозвались в душе Бастиана смутной тревогой. Задумавшись над этим, он понял, в чем дело. Звонок. Два предупреждения – и всего за несколько часов, правда, одно оказалось анонимным, а другое больше смахивало на нервный срыв. И всё же Бастиан беспокоился. Ему хотелось рассказать Сандре о телефонном разговоре, но только ей одной, с глазу на глаз. Но, похоже, в ближайшие несколько часов им вряд ли представится шанс поговорить наедине.

Острый пряный запах колбасы отвлек его от размышлений. Штайнхен положил на ладонь длиннющий батон салями и теперь ловко им балансировал.

– Время первого перекуса. Кто-нибудь хочет есть? У меня и хлеб имеется.

Никто не откликнулся, но Штайнхена это, похоже, ничуть не расстроило. Он откромсал несколько кружков колбасы и начал один за другим запихивать их в рот.

– Бастиан, новый мой спутник, – сказал он, пережевывая салями, – неимоверное любопытство обуревает меня. Как мне хочется увидеть тебя в игре! Ты наверняка уже придумал себе образ, да? Представь же его нам.

– Мы о-о-о-очень заинтригованы, – пробормотала Айрис, не открывая глаз.

Бастиан откашлялся.

– Нда… Ну, это оказалось не таким уж простым делом, – признался он. – Но Сандра подкинула мне несколько идей, и я всё-таки придумал, кем буду.

– Надеюсь, ты не станешь трактирщиком! – воскликнул Штайнхен. – Больше всего мне было бы прискорбно обнаружить конкурентом именно тебя, мой друг.

В предстоящей игре Штайнхена звали Куно.

– Я называюсь Куно фом Фасс,17

и лучше вам зарубить себе это на носу! Куно раньше был наемником и по-прежнему довольно хорошо владеет мечом, но теперь убивает только курочек и голубков. Исключение готов сделать лишь в том случае, если кто-либо из гостей станет дерзить. Вы полюбите Куно, ведь он будет угощать вас разными яствами. – Он весело прищелкнул языком. – Кажется, я бесцеремонно пролез без очереди. Бастиан, прошу тебя!

Все посмотрели на Бастиана, и он судорожно вздохнул.

– Я очень долго об этом размышлял и понял, что даже выбрать себе имя – дело совсем не легкое.

Сколько на это было потрачено бесценных ночных часов, так нужных для учебы! Разумеется, имя должно было быть характерным для той эпохи, не казаться чужеродным. Поиск в Интернете затянулся на много часов, но Бастиан наконец наткнулся на имя «Томен», старинную форму имени «Томас», и сразу почувствовал, что попал в точку. Штайнхену оно тоже понравилось.

– Томен! Отлично. Звучит как выдуманное, но в то же время это настоящее средневековое имя. Ну что ж, Томен, а какой фамилией вы наречены? Какое у вас ремесло? Что вы поделываете, чтобы наполнить свою мошну?

Всё как всегда. Когда Штайнхен начинал говорить по-средневековому, это и забавляло Бастиана, и в то же время раздражало.

– Я целитель, собираю секреты старинных медиков и… гм… ищу мастеров врачевания, которые могут меня чему-нибудь научить.

Так, по крайней мере, тон он взял удачно. Штайнхен признательно кивнул:

– Не так уж и далеко от реальной жизни, правда? Ну что ж. Вы наверняка уже соблаговолили и фамилию себе придумать?

Бастиан даже не задумывался об этом.

– Нет, к сожалению. У меня было мало времени…

– Томен Зененшнайдер,18

 – предложила Айрис. Она по-прежнему сидела глубоко в кресле с закрытыми глазами. Волосы на голове девушки торчали во все стороны, а в уголках рта таилась улыбка. – Томен Кнохенрихтер.19

– А мне нравится «Зененшнайдер», – заявил Штайнхен. – Имя, достойное мужа, коему суждено стать великим медикусом.

– Слушайте! – Пауль переводил взгляд с одного на другого, пока не остановился на Айрис. – А ты-то сама? Опять будешь менестрелем, который тащит всё, что плохо лежит?

– Естественно. Я всё та же самая Цецилия.

Цецилия вместо Айрис. Куно вместо Штайнхена. Пока это еще куда ни шло, но Бастиан уже начинал всерьез тревожиться, сумеет ли запомнить прозвища остальных товарищей по отряду. Он и настоящие-то их имена едва помнил. Значит, Куно и Цецилия. А Сандра, кстати, назвала себя Дорадеей.

Появление проводника, проверявшего билеты, прервало их разговор. После его ухода никто не стал возвращаться к поднятой теме. Сандра в каком-то оцепенелом забытье разглядывала свои ладони, Штайнхен ел, Пауль, задумчиво улыбаясь, смотрел в окно.

– А Доро, – Бастиан решил нарушить всеобщее молчание, – она что, в самом деле такая суеверная? А то, может, не стоило брать ее в эту поездку?

– Доро считает себя ведьмой. Настоящей, – пояснила Сандра. – По ночам в любом лесу слышны всякие звуки, но у Доро слишком буйное воображение, и ей начинает казаться, что это бродят призраки; потом поднимается ветер, и в его шуме ей слышатся стенания заблудших душ. В прошлом году всё именно так и случилось.

– Ну, тут была и моя вина, – признался Пауль. – В одной старинной книге я отыскал безумно жуткую легенду, записанную где-то в тамошних краях. И вот как-то вечером, одевшись как средневековый бард, я пробрался в лагерь перед заходом солнца и рассказал ее. С тех пор эта легенда не выходит у Доро из головы. Потом она еще книгу прочитала и узнала, что события, о которых идет речь в легенде, разыгрались практически в том месте, где мы проводили игру. Ну да ладно, мне кажется, что с Доро все-таки проблем не будет.

Надеюсь, подумал Бастиан.

– А что это за легенда? В смысле, о чем она?

– О несправедливости, обмане и смерти, – Пауль ставил ударение на каждом слове, – как и многие другие старинные легенды. Не хочешь ее услышать?

– Хочу.

Пауль просиял – похоже, ответ его обрадовал.

– Кто-нибудь возражает?

– Да с чего бы, – пробормотала Айрис. – Я западаю на твои сказки на ночь, а Доро, к счастью, здесь нет.

– Хорошо. Итак, замрите и слушайте, что приключилось здесь в давно прошедшие времена! Легенда, которую я вам расскажу, носит название «Кровавый склеп».

Пауль обвел всех собравшихся в купе пристальным, тяжелым взглядом.

– В давние времена этими землями владел князь фон Фалькенварт, – начал он. – И вот родились у князя два сына. Старший был бастард, незаконнорожденный, прижитый князем со служанкой; младшего же, законного наследника, родила жена князя. Эта женщина славилась своей красотой, но хотелось ей, чтобы всё было по ее воле. Невзлюбила она старшего сына, не нравилось ей, что тот живет в замке. Требовала она от князя прогнать и бастарда, и его мать. Князь уступил и, недолго думая, отослал обоих прочь, не дав им ни денег, ни другого имущества. Ничего у них не осталось, кроме той одежды, что унесли на себе. Так отправились мать с сыном в путь, и будущее, что расстилалось перед ними, было туманным.

Прошло время. Лудольф, законный сын князя, ни в чем не зная удержу и отказа, вырос избалованным, капризным юношей. Незаконнорожденный же сын, Тристрам, бедствовал, просил милостыню, не гнушался и воровством. Его мать умерла, когда ему еще четырнадцати не было, – приступы кашля истерзали ее, и, одолеваемая ими, бедная женщина испустила дух. Самого Тристрама спасала лишь воровская сноровка, в душе же он страстно жаждал справедливости. Его мать не скрывала от сына, что родился он в благородной семье, а потому снова и снова приходил Тристрам к замку Фалькенварт и барабанил в ворота, требуя встречи с отцом, но его никогда не пускали внутрь.

Летели годы. Князь постарел и стал совсем больным. Все вокруг говорили, что жить ему осталось недолго. Услышал об этом и Тристрам. Снова отправился он к замку, которым владел отец, но на этот раз чтобы примириться с князем. Он хотел простить отцу жестокосердный поступок и надеялся получить хоть небольшое наследство, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь. Но и на сей раз, как и всегда, стражники, охранявшие ворота, прогнали его.

И вот князь умер. Тристрам знал, что теперь уже никогда больше его не пустят в замок. И все же он попросил нескольких своих друзей проводить его к воротам Фалькенварта, ибо надеялся, что стражники, неизменно прогонявшие его одного, не решатся так поступить сразу с несколькими просителями. Ни один из них не имел при себе оружия: всё это были бедные люди – нищие, жонглеры, крестьяне, которые обычно и не ведали, где им удастся в следующий раз пообедать, не говоря уж о том, чтобы разжиться деньгами, коих хватило бы на покупку меча.

Но стражники снова скрестили пики перед воротами, осыпали бранью Тристрама, обрушили на него удары и пинки тяжелыми сапогами и пригрозили, что бросят и его, и весь пришедший с ним сброд на растерзание псам. Однако на этот раз старший сын князя не захотел безропотно покоряться; он не ушел от стен замка и стал громко кричать, кричать изо всей мочи, надеясь, что брат услышит его.

«Я не хочу ничего от тебя, Лудольф! – восклицал он. – Мне не нужен твой титул, не нужно твое золото и даже твои владения мне не нужны, клянусь тебе! Я хочу лишь помолиться у гроба моего отца и примириться с ним».

Пауль сверкнул глазами, поглядев на Бастиана, словно тот как раз и был одним из упрямых стражников Фалькенварта. В купе было жарко, на лбу Пауля проступила легкая блестящая испарина.

– Через полчаса ворота замка внезапно открылись. Тристрам и его спутники вошли внутрь. Лудольф самолично принял их и велел выставить им мясо, хлеб и вино.

«Наш отец умер в покое и благости, – сказал он, – и я не хочу отказать тебе в праве вознести молитвы у его гроба».

Они разделили трапезу, а когда наступила ночь, Лудольф вызвался отвести Тристрама и его спутников в фамильный склеп.

Пауль сделал паузу. Его глаза блестели, когда он продолжил рассказ.

– Они спустились в подвал замка; трое слуг сопровождали их, освещая дорогу факелами. Но войдя в склеп, Тристрам и его друзья поняли, что оказались в ловушке. Отблески огня, отбрасываемые факелами, осветили доспехи воинов и лезвия их мечей. Верные Лудольфу люди уже дожидались их.

«Ты страстно желал увидеться с нашим отцом, а значит, будешь рад, если я отправлю тебя прямиком к нему», – насмешливо сказал младший брат.

Его солдаты бросились на спутников Тристрама, которые, не надеясь уже ни на что, отчаянно защищались голыми руками. Ужасная сеча разразилась в склепе. Мечи вонзались в тела безоружных людей, алебарды отсекали им головы. Стены окрасились в алый цвет, пол стал скользким от крови; крики умирающих долетали до деревни, лишая ее жителей сна. Через несколько минут люди Тристрама были мертвы, лишь он один всё еще оставался жив.

В отчаянии он схватил меч покойного князя, лежавший на его каменном надгробии. «Мы – братья! – воскликнул он. – Раз уж ты непременно хочешь видеть меня убитым, сразись со мной. Пускай сама судьба решит, заслуживаю я смерти или нет!»

Лудольф только рассмеялся и махнул рукой, приказывая солдатам завершить начатое. Тристрам отбивался изо всех сил; он успел убить двоих, прежде чем до него все-таки дотянулась чья-то алебарда, и меч выскользнул из рук юноши.

Его заставили встать на колени возле каменного гроба князя, и теперь уже Лудольф взялся за меч отца. Занеся клинок над головой, словно топор мясника, он пристально вглядывался в глаза своему брату-бастарду. В этом взгляде Тристрам прочитал, что настала его последняя минута, и в душе его вдруг воцарился покой. Страх, еще мгновение назад заставлявший юношу дрожать, улетучился. Его место заняла ненависть, холодная и безграничная. Не сводя глаз с Лудольфа, он изрек ужасное проклятье.

Тристрам проклинал своего отца и своего брата, замок и всех его обитателей, землю, на которой тот был возведен, и любого, кто когда-нибудь на нее ступит. «В свой смертный час я по праву стану наследником! – воскликнул он. – Теперь это моя земля, это земля всех отверженных людьми и законом, земля воров, негодяев и предателей! Они одни обретут здесь покой. Все же остальные, кто вступит в мои владения, навеки раскаются. Они окажутся в моей власти, и я уже никогда их не отпущу. Кости их будут ломаться, кожа – слезать с плоти. Их яства источат черви, их тело разъест слабость. Земля поглотит их одного за другим; мертвые по ночам будут восставать из могил, и их крики будут наводить на всех ужас и отчаяние. Эта земля проклята – до тех пор, пока справедливость не восторжествует! Сегодня я, незаконнорожденный сын, своей кровью окропляю этот склеп и испускаю дух, но когда-нибудь, в один прекрасный день, это доведется совершить и тебе, Лудольф. А если ты этого избегнешь, то это сделает другой, подлинный наследник, законный брат, любимый и почитаемый, такой же как ты, Лудольф. Что постигло меня, постигнет и его».

Побелев от ярости, Лудольф вскрикнул: «Ты хочешь, чтобы мои люди прикончили меня в страхе перед твоим проклятьем? Но оно ничего не значит, оно произнесено сыном беспутной девки!»

Пауль умолк. Перестук вагонных колес сопровождал весь его рассказ, но Бастиан почти не замечал этого шума. Теперь ему было понятно, что чувствовала Доро; картины, возникавшие перед глазами, оказались ужасающе реальными и живыми. В купе повеяло ледяным дыханием Средневековья.

– Не медля более ни мгновенья, Лудольф отсек брату голову, – продолжал Пауль. – Кровь Тристрама хлынула на гроб отца и, просочившись сквозь щели, окропила его останки. С этого дня призрак князя бродит ночами по окрестным лесам, будучи не в силах вновь обрести покой.

Лудольф приказал замуровать склеп. Никто не должен был ни слова рассказывать о произошедшем. Однако солдаты, ставшие свидетелями проклятия, не стали держать эту историю в секрете. Через несколько месяцев в замке случился пожар, в котором погибли почти все жители Фалькенварта. Оставшиеся в живых решили, что причина всему – страшное проклятие, которое начало сбываться. Большинство сразу сбежали из замка. Несколько человек, сговорившись, попытались убить Лудольфа, но были схвачены и казнены. После этого покушений на жизнь молодого князя больше не случалось, однако богатство его быстро расточилось, а сгоревший замок так никогда и не отстроили заново. Затем пришла чума. Уже в первую неделю Лудольф пал ее жертвой. Нигде больше в этом краю чума не бушевала с таким неистовством, как в его владениях. Теперь земли Лудольфа называли не иначе как проклятыми. Если кому-либо доводилось ехать в эти места, он делал огромный крюк, лишь бы миновать обугленные руины. Вскоре развалины поросли травой и деревьями, и сегодня никто уже не знает, где в былые времена высился замок. Путешественники же сообщают о темном призраке, который бродит по ночам в здешних лесах. Кое-кто признаётся, что слышал крики, раздирающие душу, пронзительные вопли, похожие на предсмертные стенания спутников Тристрама.

Все в купе замерли. В полном молчании застыл и Пауль, глядя куда-то вдаль, в одну и ту же точку.

– Черт-черт-черт, всякий раз от твоих сказочек мурашки по коже, – отозвался наконец Штайнхен. – Спасибо. Теперь я начинаю всерьез бояться за свою жизнь.

– И мы едем именно в это проклятое место? – поинтересовался Бастиан. – Да уж, от такой легенды, конечно, испугаешься, особенно если ты человек суеверный.

– Вот-вот, а Доро верит в проклятия, – заметила Сандра. – Но, к счастью, она верит и в то, что проклятия можно снять, а поэтому постоянно твердит магические заклинания, призванные всех нас защитить. Так что, можно сказать, нам дали зеленый свет.

В купе вновь воцарилась тишина, слышно было только громыхание колес на стыках рельсов. Бастиан чувствовал, как на него начинает наваливаться усталость. Пытаясь отвлечься, он посмотрел в окно. Мимо пролетали деревья, дома. Он зевнул. Айрис сидела рядом, полуобернувшись к нему. Она действительно спит? Бастиан почему-то не был в этом уверен. Девушка спокойно дышала, прижимая к себе сумку с арфой, словно какой-то талисман. Бастиан снова выглянул в окно. Деревья. Дома. Деревья.

Видимо, на какое-то время он задремал, потому что от пронзительного свистка локомотива подскочил как ошпаренный. За окном уже практически наступила ночь.

– До Мюнхена еще около часа, – сказала Сандра и протянула ему полупустую бутылку колы. – Хочешь? А то мы скоро уже окажемся в прошлом.

Он сделал несколько глотков, впрочем, без удовольствия – кола показалась ему выдохшейся. Теперь Бастиан чувствовал, что проголодался. Что ж, специально для этого Сандра и захватила с собой бутерброды с сыром, печенье и мюсли.

– Я очень хочу, чтобы поездка тебе понравилась, – сказала она. – Ведь это я позвала тебя с собой, а значит, чувствую себя в ответе за твое настроение, – добавила девушка и достала еще упаковку жевательного мармелада в форме медвежат. – Давай поедим сейчас, а то утром уже будет запрещено.

Бастиан так и сделал.

Поев, он вышел размять ноги и у дверей купе в коридоре встретил Ларса. Тот открыл вагонное окно и высунул голову, наслаждаясь ветром, обвевавшим лицо. Он уже умудрился каким-то образом вытащить из багажного вагона свое копье, и пассажиры, проходившие мимо, глядя на него, удивленно покачивали головами.

Заметив Бастиана, Ларс повернулся к нему:

– Ну как? Тебе уже начинает у нас нравиться?

– Ну… в некотором смысле. Хотя пока мне многое кажется ненормальным. Чужим.

Ларс кивнул.

– Да, в этом допотопном тряпье и с мечом, заткнутым за пояс, и правда поначалу чувствуешь себя странно, но потом начинаешь входить во вкус. – Он вздохнул. – Если, конечно, не оказываешься в одном купе с Доро. Радуйся, что ты от этого избавлен.

– А что так?

– Она всё еще мечтает уговорить нас вернуться. Сидит там сейчас, – Ларс махнул рукой за плечо, – и распевает погребальные песни. Кельтские.

– Ого!

– Да уж, – Ларс подтянул копье поближе, чтобы пропустить проходившего мимо старика. – Она хочет, чтобы мы все ей подпевали. Типа мы должны призвать духов, которые будут помогать нам и защитят от давнего проклятия.

Из-за их спин донесся звук отодвигающейся двери. Из купе вышли Арно и Альма с собакой. Вслед им неслось заунывное пение. Равнодушным к нему оставался только пес.

– Ни один человек такое не выдержит, – пробормотал Арно, покачав головой. – Мы пошли в вагон-ресторан.

Бастиан посмотрел им вслед. Со спины эти двое поразительно походили друг на друга – маленькие, полные, белокурые. Смотрелись они забавно.

– Ты студент-медик, верно? – спросил Ларс, оторвав его от наблюдения за Арно и Альмой.

– Ага. А ты?

– Филология. Ужасно люблю читать и писать.

– Понятно. Средневековые романы?

Ларс помотал головой:

– Нет, но было бы интересно попробовать. Знаешь, это своего рода вызов. Я пока об этом не задумывался. Но, по правде говоря, меня не назовешь знатоком Средневековья, я всего-то пару лет им увлекаюсь. Кстати, началось всё благодаря Паулю. Он просто подумал, что будет полезно отвлечь меня от книг, за которыми я всё время торчал. Ну, сам понимаешь, свежий воздух, девчонки в корсетах…

– Какая забота со стороны Пауля, – ухмыльнувшись, отозвался Бастиан.

– Ага. Необычно, правда? Но он и в самом деле такой – заботится о людях, которые ему нравятся, – Ларс задумчиво посмотрел в сторону.

– Вы давно знакомы?

– Да, – ответ был предельно лаконичен. – Много лет.

В Мюнхене моросил дождь. До поезда, на который им нужно было пересесть, оставался час. Пауль предложил провести его за чашечкой кофе с пончиками в “Coffee Fellows”.20

Бастиан – его все еще немного подташнивало от мармелада – предпочел составить компанию Альме и ее псу и прогуляться по городу.

– Как его, кстати, зовут?

– Родерик.

Услышав свою кличку, песик поднял голову и завилял хвостом.

– Милое животное.

– Да, очень.

Они обошли квартал, причем Родерик старался через каждые два метра помечать маршрут.

– Тебе нравится, что вы снова едете туда же, где были в прошлом году? – спросил Бастиан, перед тем как они вернулись в кафе, где сидели остальные члены отряда.

– О да! Великолепное место, такая первозданная, нетронутая природа… Я понимаю, почему организаторы решили выбраться туда еще раз.

– А… Я спросил, потому что другие… в общем, потому что, как сказала Доро, это якобы очень странное, даже жуткое место. А ты как считаешь?

Альма резко дернула поводок, так что Родерик жалобно заскулил.

– Странных мест не бывает, – отозвалась она. – Бывают только странные люди.

Час ожидания оказался томительно долгим, а освещение в кафе – чересчур ярким: с улицы прекрасно было видно всё, что происходит внутри. Айрис забилась в самый дальний угол и пристально всматривалась в каждого, кто входил внутрь. Пересадка с поезда на поезд и ожидание – вот что было самым неприятным в этой поездке. Если не хочешь попасться, нужно все время двигаться, ведь того, кто стоит на месте, поймать очень легко.

Какой-то тип за столиком рядом посмотрел в ее сторону. Айрис инстинктивно прижалась к Штайнхену, но их соседа, похоже, интересовало только копье, прислоненное к стене и вот-вот грозившее свалиться на пол.

– Замерзла? – спросил Штайнхен.

Девушка покачала головой и, к крайнему своему смущению, заметила, что на глазах у нее выступили слезы. Сума сойти, Айрис. Давай еще завой на всю округу только оттого, что кто-то решил позаботиться о тебе и узнать, все ли с тобой хорошо. 

– Нет, всё в порядке, – она отодвинулась от Штайнхена. – Мне просто очень хочется поскорее уехать.

– Да ты же еще вообще ничего не заказала! Хочешь кофе? Пончики, кстати, вкусные. Давай я тебя угощу?

– Не стоит, – она взяла руку Штайнхена и крепко пожала. – Спасибо. Но я сейчас ничего не могу есть.

Кто-то вошел в дверь. Айрис снова дернулась, но это оказались всего лишь пай-мальчик с Альмой и Родериком. Пес самозабвенно обнюхал всё на своем пути, а затем уселся рядом с Арно.

– Наш поезд через двадцать минут, – объявил Пауль. – Попытайтесь ближайшие четыре часа немного поспать, потому что утром уже не будет времени. В этот раз мы придумали кое-что просто ошеломляющее. – Он внимательно обвел всех взглядом. – На недостаток впечатлений вам точно жаловаться не придется. Если хотите заказать себе еще что-нибудь, то поторопитесь – через десять минут выходим.

Штайнхен взял себе еще капучино и два пончика; Айрис по его просьбе быстро слизнула с кофе пену. Наклоняясь к чашке, она боковым зрением увидела, как Сандра, словно любимую болонку, угощает Бастиана кусочками маффинов.

Платформа, от которой должен был отправляться их поезд, оказалась почти пустой. Айрис не сводила глаз с табло электронных часов. Тридцать пять минут двенадцатого. Внезапно, словно от чьего-то взгляда, по спине побежали мурашки. Девушка обернулась, но позади никого не было. А что, если ты просто не видишь его?  Она крепче прижала к себе сумку с арфой и думала только о том, чтобы поскорее пришел поезд.

Наконец-то. Айрис первой вскочила в вагон и забежала в купе. Закрыть шторку. Отдышаться.

– …Не удивляйся, она всегда такая бесцеремонная, – услышала она чей-то приглушенный голос. Сандра, конечно. Они с Бастианом прошли мимо двери и расположились в соседнем купе.

Айрис закрыла глаза. Заснуть ей, скорее всего, не удастся, но и возможности просто спокойно посидеть она была очень рада.

4:23. У Бастиана было ощущение, словно в голову залили жидкий цемент. Он даже не разглядел ступеньки и потому скорее выпал из вагона, чем вышел из него. А багаж-то его хоть весь тут? Похоже, да. Но даже если нет, то всё равно поздно: поезд уже мелькал хвостовыми огнями далеко впереди.

Было еще темно. Вся их группа собралась возле лестницы, ожидая дальнейших указаний Пауля. Кто-то зевал от усталости, кто-то просто спал на ходу. Себя Бастиан причислял ко второй категории – вопреки собственным ожиданиям, ему все-таки удалось после Мюнхена немного подремать. И вот теперь его так безжалостно разбудили.

– Нам нужно на первый путь! – крикнул Пауль. Его наигранно веселый голос разнесся над безлюдным ночным вокзалом. – Только не торопитесь, еще добрых двадцать минут в запасе есть.

Каждый шаг грохотом отдавался на ступеньках. Путевой обходчик недобро покосился на плетущуюся мимо него толпу. Поистине длиннющее копье Ларса притягивало к себе взгляды.

Больше они никого так и не увидели. Поезд уже стоял на пути и тоже оказался практически пустым. Никто даже не стал закидывать багаж на полки – ехать им оставалось не больше двадцати минут.

Горизонт постепенно светлел, а к тому времени, как они добрались до следующей пересадочной станции, уже начинался восход. Над желтым зданием деревенского вокзала расстилалось нежно-розовое рассветное небо, и у Бастиана возникло ощущение, что он действительно перенесся в какой-то другой мир.

На этот раз поезд оказался не пустым – вместе с ними уже ехали на работу местные жители, но никто из них даже взглядом не удостоил расстилавшийся за окном пейзаж. А ведь тот был великолепен! Чем дольше они ехали, тем разительнее менялась местность, становилась совершенно сельской, а то и вовсе теряла всякие признаки цивилизации. Зеленые поля чередовались с пастбищами, большие прямоугольные дворы – с простыми белеными крестьянскими домиками.

Напротив Бастиана, прижавшись друг к другу, сидели Георг и Лисбет. Девушка ровно дышала, глаза ее были закрыты. Бастиан не мог заставить себя отвести взгляд от ее лица. Рот Лисбет приоткрылся, словно бы в задумчивой улыбке, и он поймал себя на мысли, что невольно изучает линию губ девушки, контур носа, изгиб бровей, будто безуспешно пытаясь постичь секрет ее совершенства. Лишь почувствовав, что и сам уже стал объектом чьего-то пристального внимания – конечно, это оказался Георг, – Бастиан поспешно отвернулся.

Наконец-то они в Визельбурге. Бастиан сбросил рюкзак на платформу и огляделся. Вокруг было совсем светло, хотя вокзальные часы показывали только без десяти шесть. Но, несмотря на такую рань, их уже ждали.

– Вон Доминик с Мартином! – Пауль махнул куда-то в сторону выхода со станции. Сандра тихонько объяснила, что здесь их должны встретить местные жители.

Перед зданием вокзала действительно дожидались два джипа.

– Вы у нас сегодня уже вторые, – сказал Доминик, загружая рюкзаки. – Первые среди ночи прибыли.

Они расселись по машинам. Удивительно, но места хватило всем. Доминик дорогой бодро о чем-то трепался, но уже после пары фраз Бастиан перестал его слушать, погрузившись в размышления. Он сидел у окна (или, лучше сказать, его прижали к окну) и всматривался в проносившиеся мимо пейзажи.

Сначала они пересекли Дунай и еще несколько километров ехали вдоль него, потом повернули вправо, откуда дорога пошла все время в гору. Мимо промелькнули несколько деревень с живописными колокольнями. Коровы, выпучив глаза, удивленно глядели вслед машинам. Бастиан успел заметить еще три одиноких хутора, попавшихся им по дороге, а потом луга исчезли, и по обеим сторонам шоссе встал густой темный хвойный лес. Утренний свет уже не мог пробиться сквозь его чащобу.

Какое потрясающее уединение. Бастиан взял Сандру за руку, но девушка ответила на его пожатие коротко и будто бы неохотно, не сводя глаз с дороги за лобовым стеклом машины.

Наконец они свернули на грунтовку, петлявшую между штабелей бревен и неуклонно поднимавшуюся в гору. Доминик старался маневрировать и объезжать многочисленные выбоины и рытвины, но пассажиров джипа все-таки порой подбрасывало, когда машина наезжала на толстые сучья или коренья.

Еще какое-то время колея просматривалась, но наконец пропал всякий намек даже на след шин; джип, погромыхивая, ехал по шуршащей под колесами лесной подстилке. Доминик остановил машину лишь тогда, когда деревья вокруг встали стеной и ни один джип здесь бы уже не прошел.

– Прибыли. Дальше до места сбора вам придется идти пешком, нашим толстячкам тут не пробраться. – Он похлопал по рулю машины. – Там, наверху, есть запас воды и палатка, где можно будет переодеться. Ну, до встречи!

Они достали багаж из автомобиля, и Доминик с Мартином, лихо развернувшись, скрылись за деревьями.

Лес приветствовал новых знакомых величественным рокотом крон. С минуту весь отряд стоял, молча глядя по сторонам и прислушиваясь к птичьему щебету и карканью, возвещавшему о прибытии в их край непрошеных гостей.

– Ну вот, мы снова тут, – шепнула Сандра и подняла руки к небу. – Разве это можно назвать проклятой землей? Ты чувствуешь, как тут пахнет? Это ведь смола, да? С ума сойти, как классно, правда?

Доро наклонилась, подняла с земли обломанный сук и стала чертить на песке какие-то знаки. Губы ее беззвучно шевелились. Наконец девушка отбросила палку и покачала головой.

– Ничего классного тут нет, – сказала она. – Вообще ничего хорошего. Нас тут ждали.

Все устало вздохнули, а Сандра вдруг потеряла терпение.

– Прекрати! – крикнула она. – Хватит уже портить всем настроение. Подыши свежим воздухом, посмотри вокруг. Когда в последний раз ты видела такой красивый лес? Ты что, не можешь просто оставить нас в покое и дать полюбоваться?

– Я чувствую злые помыслы. Я просто пытаюсь защитить нас всех, как и обещала.

Казалось, Сандра хочет что-то возразить. Но она так и не произнесла ничего в ответ, лишь положила ладони на спину Бастиану и подтолкнула его к холму, по которому им, видимо, нужно было подниматься.

– Я не хочу больше это слушать. Пошли, Томен.

Все последовали за ними. Было еще прохладно, но день обещал быть жарким; вокруг Бастиана уже кружила мошкара, однако он не обращал на нее внимания, наслаждаясь воздухом, таким чистым, каким давно уже не доводилось дышать. Впереди торопливо шагал Пауль, но Бастиан чувствовал себя замечательно и, вполне вероятно, скоро бы его догнал.

Между тем они поднимались по заросшему лесом склону; земля здесь была рыжеватой, сухой и скользкой от старых еловых иголок. Рюкзак давил на плечи, словно набитый камнями. В глубине души Бастиан восхищался Георгом, который нес сразу два рюкзака, свой и Лисбет, не выказывая ни малейшей усталости. Сам же он, наоборот, задыхался всё сильнее.

Наконец деревья остались позади, перед ними расстилалась просека, залитая слепящими лучами солнца.

– Долго нам еще? – крикнул Бастиан Паулю, который все-таки слегка замедлил темп.

– Полчаса примерно. Не бойся, подъем скоро закончится, дальше будет уже просто обычная прогулка.

Альма спустила Родерика с поводка, и тот, весело мотая головой, подбегал то к Бастиану, то к Паулю, гонялся за бабочками и самозабвенно совал нос под каждый куст.

Мошкары вокруг становилось все больше, ее многоголосое жужжание заглушало остальные звуки. Бастиан старался дышать только носом и следить, куда ступает. Среди деревьев то и дело показывались огромные белые валуны, причудливо нависавшие один над другим, словно кто-то специально их здесь сложил. На ум Бастиану почему-то пришли алтари древних кельтов.

На вершине холма Сандра остановилась, уселась на поваленное дерево и согнала жука, решившего устроить прогулку по ее джинсам. Когда Бастиан сел рядом с ней, девушка тут же вскочила.

– Если хочешь пить, то допивай это здесь.

Сандра протянула ему наполовину полную фляжку с водой и уже собралась идти дальше.

– Эй, подожди!

Рядом никого. Более подходящего момента разобраться с тем, что не давало ему покоя со вчерашнего дня, может уже и не представиться.

– Что случилось?

– Перед самым отъездом мне кто-то позвонил и сказал очень странную вещь. А тебе не звонили?

Она удивленно подняла брови.

– Нет. Что именно странное тебе сказали?

– Меня уговаривали не ехать сюда вместе с вами. Вернее, предостерегали. Кто бы ни был этот человек, он говорил, что с этой поездкой ничего не выйдет.

Сандра задумалась.

– Чушь какая-то. Что это может значить?

– Я тоже задавался этим вопросом, но более-менее разумный ответ найти не сумел.

– Может, это один из твоих друзей решил над тобой подшутить?

Такая мысль Бастиану в голову не приходила. Нет, все-таки тут что-то не так.

Он покачал головой.

– Номер не определился, но я, в общем-то, уверен, что не знаю этого человека.

Бастиан посмотрел Сандре в глаза.

– Ты случайно никого не знаешь, кому бы очень не хотелось меня здесь видеть? – Он запнулся, но всё же заставил себя договорить: – Или, может быть, у этого предостережения все-таки есть некая причина?

Девушка растерянно мотнула головой.

– Ну, в отряде есть парочка идиотов, которые на меня западают, – медленно произнесла она. – Может быть, они вовсе не в восторге, что я взяла тебя с собой?

Излишняя скромность Сандре не очень-то присуща, слегка усмехнувшись, подумал Бастиан. С другой стороны, она ведь правда очень мила.

– Может быть. Такое объяснение меня устраивает.

Он притянул девушку к себе, погладил по согретым солнцем волосам. На мгновение на ее лице промелькнула улыбка, но Сандра тут же решительно от него отстранилась.

– Нам надо идти. Иначе отстанем от остальных, а мне вовсе не хочется тут плутать.

Дорога снова полого поднималась в гору, и они шли молча, чтобы не сбить дыхание. Наконец впереди показался громадный вал высотой в человеческий рост – он преграждал путь, словно бросая отряду вызов. Земля здесь была перемешана с камнями, изломанными сучьями, раздавленными пнями, но опереться хоть на что-нибудь, чтобы перебраться на ту сторону, было практически невозможно. Доро уже пыталась вскарабкаться на вал, тяжело дыша от напряжения; наверху Пауль и Ральф помогали ей.

– Что это такое?

– Давний оползень, – объяснила Альма. – Для нас это просто удача. Его уже много лет никто не пытается убрать; значит, никого не интересует, что там, с другой стороны. – Она погладила фиолетовые цветки, росшие по склону вала. – Граница нашего царства, – задумчиво заметила она.

Один за другим они забрались наверх, почти без труда, если не считать Штайнхена: под его тяжестью земля и камни начинали осыпаться, и он два раза соскальзывал вниз. Наконец Бастиан поддержал его сзади, Пауль тянул сверху, и совместными усилиями им удалось втащить его на гребень.

– Куно фом Фасс будет вечно вам благодарен, дорогие друзья, – тяжело дыша, сказал Штайнхен и стал спускаться с вала.

Через пять минут все, в том числе Бастиан, были на другой стороне оползня. Здесь склон уже не был таким крутым, хотя спускаться всё равно приходилось очень осторожно.

Остальные члены отряда ждали их внизу, довольно уютно расположившись. Георг и Лисбет, обнявшись, сидели на скале, покрытой мхом. Айрис устроилась на пне, закрыла глаза и, улыбаясь, подставляла лицо солнцу. У ее ног вертелся Родерик, обнюхивая землю и яростно виляя хвостом.

– Скоро будем на месте, – сказал Пауль. – Там сможете отдохнуть.

Пора было идти дальше. Уже через несколько шагов Бастиан заметил, что лес по эту сторону вала выглядел иначе, каким-то более диким. Альма права: здесь уже давно никого не было, никто не вывозил упавшие деревья и обломившиеся ветки, всё было предоставлено самой природе. Скалы и рухнувшие стволы покрывали лишайник и мох; чахлые деревца еле-еле выживали в тени гигантских елей.

Внезапно в подлеске что-то затрещало, молниеносно пронеслось мимо ног Бастиана и вновь скрылось в зарослях.

Мы нарушаем здешний покой.  Бастиан немного приотстал от остальных – все равно Сандра ушла далеко вперед, заболтавшись с Лисбет, – и остановился, прислушиваясь к звукам леса; он чувствовал, что всё вокруг было наполнено жизнью. Птичьи голоса. Жужжание насекомых. Шум ветра в вершинах высоких сосен. Несколько мгновений он чувствовал себя совершенно счастливым, словно вернулся на родину, о существовании которой раньше даже не подозревал.

– Бастиан, иди сюда! Мы на месте!

Вздохнув, он пошел на зов.

Ощущение счастья переполняло Бастиана. Пять дней здесь он выдержит без труда.

Перед большой круглой палаткой, похожей на юрту, был устроен невысокий стол из камней и палок. Варце, сидевший за ним вместе с Натаном, приветствовал Бастиана, отсалютовав ему глиняным кувшином. Узкое лицо у Натана в обрамлении темных волос Бастиан запомнил еще на ярмарке. Оба уже переоделись в свои костюмы и теперь что-то усиленно жевали, запивая водой из кувшинов, и о чем-то оживленно беседовали.

В палатке Бастиана и Сандру встретила незнакомая рыжеволосая девушка; в руках она держала абсолютно несредневековый клипборд21

и ставила галочки в списке с именами.

– Привет, я Карина, мы еще не знакомы, – она весело поглядела на Бастиана. – Я вхожу в команду организаторов. Вы нормально добрались? – Не дожидаясь ответа, девушка указала на палатку чуть в стороне от лагеря. – Там можно переодеться и оставить вещи… те, что не подходят по правилам игры. Ну, вы наверняка знаете: мобильники, часы, сигареты и так далее. Сложите всё в рюкзаки и оставьте там. За сохранность не волнуйтесь, ничего не пропадет, если только лиса до вещей не доберется.

Нацелившись авторучкой в грудь Бастиану, словно шпагой, она добавила:

– Если б вы только знали, что мы для вас придумали! Просто фантастика, вот увидите. Если проголодались, то в ящике найдется хлеб и копченая колбаса. Считайте, что мы их вам дарим, только имейте в виду: дальше на нашу щедрость можете не рассчитывать. – Карина улыбнулась и откинула волосы на спину.

Бастиан не делал попыток прервать поток красноречия девушки, лишь молча кивал, соглашаясь со всем. «Хлеб и колбаса» наверняка прозвучало весьма заманчиво не только для него, так как за столом определенно уже собралась шумная компания.

Через полчаса, съев несколько бутербродов, он подхватил свой багаж и отнес в палатку, где переоделся и превратился в Томена – Томена Зененшнайдера. Бастиан выбрал самую тонкую из трех имевшихся у него шнурованных рубашек, брэ, как это полагалось по средневековой традиции, и шоссы. Обувь, слава богу, была с двойными кожаными подметками, а держалась на ногах только потому, что он туго зашнуровал крест-накрест бечевки на лодыжках. Посмотревшись в небольшое зеркало, наклонно прислоненное к стенке палатки, Бастиан увидел в нем совершенно незнакомого человека.

На улице, за столом, вовсю веселились остальные члены отряда. Варце рассказывал шутку об орках, Натан восторгался, как классно выглядит Лисбет. Вскоре к ним присоединились Ральф и Ларс, встреченные громкими восклицаниями, и все стали обсуждать, как добирались сюда. Тут они, видимо, вспомнили сцену, которую недавно устроила Доро.

– Мне кажется, она свихнулась, – заявил Ральф с азартом журналиста, разнюхавшего потрясающую сенсацию. – Она тут? Нет? Ну, это надо было видеть. Побледнела, как мешок муки, и все время повторяла о каком-то проклятье из старинной легенды. У нашей ведьмы явно крыша поехала.

Раздался женский смех. Похоже, это была Карина.

– Понимаю, все это кажется смешным, но все-таки оставьте Доро в покое. – Голос Варце. – Она в порядке, просто немного не от мира сего.

– Да не шепчи ты, – фыркнул Ральф. – Еще раньше она заявила, что упавшие крест-накрест деревья, через которые нам пришлось перебираться, – дурное предзнаменование. Типа, лес не хочет нас принимать. Не, ну не чокнутая ли, а?

– Да ладно, оставьте ее в покое. – Снова Варце.

Остальную часть разговора Бастиан не слышал – он укладывал футболку и джинсы в рюкзак, поставленный у противоположной стенки палатки. Однако и с этой стороны до него долетали чьи-то голоса, только не веселые и звонкие, а тихие и приглушенные. Поняв, что речь идет о нем, Бастиан затаил дыхание.

– …Неплохо для начала справился, – это Сандра. – Обычно он сидит у себя в комнате и не поднимает ничего тяжелее учебников.

– По-моему, он довольно честолюбивый человек, тебе так не кажется? – Пауль, сто процентов. – Так что надо внимательнее за ним присматривать. Мне что-то не хочется, чтобы он, скажем, поранился, пытаясь произвести на тебя впечатление.

– Чушь. Это не тот тип.

– Я серьезно. Ему здесь всё в новинку. Кто знает, что этому парню придет в голову?

– А мне кажется, что нам не о чем беспокоиться. Он простой парень, вовсе не из тех, кто любит рисковать.

Простой?  Слово прозвучало как удар под дых. Это оттого, что в голосе Сандры промелькнули презрительные нотки? Или ему это померещилось?

– Ну, если ты так считаешь. Мне вот, например, так не кажется. – В голосе Пауля Бастиан уловил сомнение. Как бы то ни было, настроение ему все-таки подпортили. Надо будет узнать у Сандры, с какой стати она вздумала встречаться с парнем, которого сама же считает простачком.

– Как бы то ни было, мне хочется, чтобы он остался целым и невредимым. Никаких царапин, если дело до этого дойдет, и уж тем более ничего похуже.

В ответ Сандра фыркнула от смеха.

– Ну и как ты себе это представляешь? Мы здесь одни, в глуши. Думаешь, Бастиану захочется ходить по струнке? Отсюда еще никто без синяков домой не возвращался.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Конечно. Но ему не нужна нянька, да и я не такая. Прости.

Короткая пауза.

– Вот что еще хотел тебе сказать. Вы здорово смотритесь. Прекрасная пара. Ты можешь стать женой доктора.

Ответом Паулю было молчание. Оно навалилось на плечи Бастиана, словно мешок с мокрым песком. Наконец Сандра ответила:

– С ума сойти, как остроумно, Пауль!

Первым желанием Бастиана было тотчас же уехать домой. Почему Сандра так пренебрежительно о нем отзывалась? Он провел рукой по волосам и вышел из палатки на залитую солнцем поляну. Сума сойти, как остроумно, Пауль! Эти слова всё еще звучали в голове и причиняли боль, все вместе и каждое в отдельности. Зачем она тогда так уговаривала его здесь побывать? Притворялась? Или наоборот, пыталась теперь убедить Пауля, что равнодушна к Бастиану? Как бы там ни было, смотрелось это очень странно.

Кто-то довольно ощутимо толкнул его, прервав размышления. Вокруг белой палатки царило оживление; участники игры, на разных стадиях перевоплощения в средневековые образы, весело переговаривались: то тут, то там еще можно было увидеть кого-то в джинсах и футболках, однако большинство уже переоделись в рубашки и куртки и надели шоссы. Особенно пышно вырядился Ральф: он торжественно вышел из палатки, одетый в рыцарские доспехи с красочным гербом. На голову он нахлобучил шлем, койф22

от которого спускался ему на плечи. Что там наверху, золотой обруч или корона? А, какая разница. Сейчас весь этот хлам совершенно Бастиана не интересовал.

Может быть, надо было мне все-таки поехать с отцом в Берлин… 

Но он не позволил этой мысли дойти до логического завершения. Игра однозначно лучше, чем беготня хвостом за профессором Максимилианом Штеффенбергом по всем залам и аудиториям конгресса.

Ладно, надо на пару минут успокоиться; он еще успеет порадоваться, что приехал сюда. Подхватив вещи, Бастиан прислонился к дереву на опушке чуть в стороне от сутолоки и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Это не удалось. Тогда он достал из рюкзака конспекты по физиотерапии. Тоже не помогло. Похоже, ему никак не удавалось прийти в себя, вернуться в свою тарелку. В свою простую  тарелку.

В очередной раз подняв взгляд от тетради, Бастиан увидел, как из палатки выходят девушки. В полном облачении. На Сандре была оранжево-красная юбка с широким поясом-корсажем и светлая блуза, ниспадавшая с плеч. Выглядела она ужасно соблазнительно. Но разумеется, перед Лисбет хотелось просто упасть на колени. Настоящая богиня леса в зеленом и черном!

Сияющая от радости Сандра подошла к Бастиану:

– Всё вот-вот начнется!

Девушка опустилась на землю рядом с ним и посмотрела на Бастиана нетерпеливым, предвкушающим взглядом. Он невольно отстранился.

– Всё в порядке? – спросила она.

– Вполне. – Подходящий момент, чтобы спросить ее о разговоре, который он невольно подслушал.

Бастиан тяжело вздохнул и промолчал. Он не знал, с чего начать.

– Нервничаешь? – Сандра толкнула его локтем в бок. – Не стоит. Игра тебе понравится. Обещаю, что она тебя многому научит, ты столько всего узнаешь. – Девушка усмехнулась и постучала указательным пальцем ему по носу. – А тебе ведь нравится узнавать новое, не так ли?

Игривое настроение Сандры понемногу стало передаваться и ему; Бастиан почувствовал, что уголки рта дрогнули и стали приподниматься чуть ли не сами собой. Она действительно права: он – скучный ботаник. Неудивительно, что Сандра даже толком не знала, как с ним вообще заговорить.

Он запихал тетрадку назад в рюкзак.

– Конец учебе. Значит, скоро всё начнется?

– Думаю, да. – Она взяла его под руку. – Но перед этим хорошо бы еще раз поесть.

Время уже перевалило за полдень, когда все участники игры наконец переоделись в костюмы. Не сказать, что их было так уж много, но поляна вокруг белой палатки являла собой поистине поразительное зрелище. Кто-то стоял, кто-то сидел на пнях и поваленных деревьях; выглядели они совершенно не так, какими Бастиан запомнил их на ярмарке, – одежда утратила пестроту и красочность, в основном их костюмы были коричневого, зеленого, черного цвета. Одетые так неброско, участники игры в самом деле казались путешественниками во времени. Из неяркой толпы выделялся лишь Ральф в своих пышных рыцарских доспехах. Его круглое лицо разрумянилось, лоб блестел от пота. Стоило только выйти из спасительной тени деревьев, как тут же немилосердно, обжигающе начинало палить солнце. Все звуки вокруг перекрывало жужжание мошкары, этот равномерный высокий гул доносился словно бы отовсюду. Лишь иногда сквозь него пробивалось глухое урчание, когда в общий концерт вклинивался какой-нибудь жук или шмель.

– Друзья!

Пауль взобрался на округлую гранитную глыбу и поднял руки, призывая всех к тишине. Рядом с ним стояли Карина и девушка с длинными русыми волосами, которую Бастиан уже однажды видел, – на ярмарке именно за ее честь вступился Пауль, решив участвовать в Божьем суде.

Пауль сделал шаг вперед.

– Добро пожаловать на наш летний сбор. Рядом со мной стоят Карина и Мона, с которыми мы вместе его организовали. Так что за все те ужасные события, что разыграются здесь в ближайшие дни, спрашивать нужно именно с нас.

Бастиан вместе со всеми рассмеялся и зааплодировал. Пауль благодарно раскланялся.

– Вы уже заметили, что мы решили приехать туда же, где проводили игру в прошлом году. Некоторые из вас были от этого не в восторге, но поверьте: на выбор именно этого леса у нас были веские причины. Здесь спокойнее всего; в любом другом месте нам бы непременно помешали. Нигде больше такой первозданной, естественной природы не найти. Мы тщательно осмотрели другие места, но ничего лучшего так и не нашли. Может быть, в следующем году нам повезет больше.

Большинство слушателей в знак согласия закивали.

– Мы тоже считаем, что здесь всё классно! – воскликнул Варце.

– Почти все из вас хотя бы однажды уже участвовали в сборе, организованном отрядом Saeculum. Так что вы знаете, как всё будет происходить. А вот Бастиан – новичок; для него я быстренько перечислю еще раз самое главное. И кроме того, сделаю это для тех, кто не пропускает ни одной ролевой игры, а потому, нисколечко не смущаясь, спутывает правила, установленные разными организаторами. – Он откашлялся. – Итак, мы хотим перенестись в эпоху четырнадцатого века. Насколько такое, конечно, вообще возможно. Это означает, что мы отказываемся от всего, что было открыто или изобретено позже. Таково единственное правило, которому вы должны следовать в течение всей игры. Что же касается остального, то вы вольны поступать как заблагорассудится. Время от времени вы будете получать задания, за выполнение которых вас ждет награда. Как правило, это что-нибудь такое, что очень понравится вашему желудку.

Смех.

– Мы тоже на это надеемся! – крикнул Штайнхен.

– Все пять дней подряд, без какого-либо перерыва, вы считаетесь участниками игры и как можно достовернее играете ту роль, которую сами себе придумали. Попробуйте вдохнуть в своего героя душу, каким-то образом развить его. Это в том числе означает, что нужно соблюдать существовавшую тогда иерархию. Если вы крестьянин, то обязаны выполнять приказы рыцаря. А тот, кто решил стать рыцарем, должен уметь держать ответ. – Он кивнул в сторону Ральфа, из-под шлема которого пот уже буквально катился градом. – Но вообще-то говоря, у нас нет подробного свода правил, который нужно проштудировать от корки до корки, чтобы принять участие в игре, – продолжал Пауль. – Общий порядок таков: вы вправе делать всё, что можете придумать. Тут всё зависит от игроков: чем убедительнее им удается сыграть роли, тем интереснее получается в результате. Лучше всего вообще забыть, что это игра. Поэтому у участников Saeculum нет, как это распространено в других ролевых играх, например, никаких значков с инициалами, чтобы не напоминать участникам об их реальной жизни. – Он скрестил руки на груди. – В других группах такие значки напоминают о том, что, собственно говоря, перед вами не тот человек, которого вы видите; просто он решил немножко поиграть в одну забавную игру. У нас такого нет и быть не может. Из игры нельзя выйти ни на минуту. Никаким жестом происходящее не остановить, даже этим, – Пауль закрыл лицо руками. – Невидимыми вас это не сделает. Что же касается магии… – он изобразил несколько изящных, хотя и необычных пассов. – Если вы умеете колдовать – пробуйте использовать свои знания. Но не обижайтесь, если ваш противник не превратится в камень только потому, что вы произнесли испытанное заклинание, от которого люди должны каменеть. Магия в нас подчиняется одному-единственному правилу: она либо действует, либо нет. Не правда ли, Доро?

– Да, – шепнула она, не сводя с Пауля глаз.

– Если поранитесь, вы при желании можете обратиться к медику, – продолжал он. – На этот раз с нами почти настоящий врач. – Он отвесил поклон в сторону Бастиана. – Однако это опять же не значит, что игру можно прервать. Не забывайте, что никаких травмпунктов и аптек здесь нет, укол антибиотика никто вам не сделает. Короче говоря, будьте сами поосторожнее. Обдумывайте каждый свой шаг и поступок, старайтесь не ходить поодиночке и однозначно не разгуливайте по ночам. В четырнадцатом веке перелом означал верную смерть, да и здесь, если вы себе что-нибудь сломаете, последствия наверняка будут гораздо хуже, чем обычно.

Краем глаза Бастиан увидел, как Лисбет схватилась за медальон и крепко сжала его в кулаке.

– Одна из самых важных вещей – это умение обращаться с огнем, – продолжал Пауль. – Предположим, что вы сумели его развести, причем без всяких спичек. – Он усмехнулся, но тут же снова стал серьезен. – Огонь можно разводить только на открытых пространствах; в лесу костер разжигать нельзя. Никаких факелов, никаких горящих стрел, ничего такого! Оставлять костер непотушенным без присмотра тоже запрещено. Возле него непременно должны находиться как минимум два человека, какой бы оборот ни принимала игра. На ночь лагерный костер нужно потушить, потому что стража может уснуть – я такое видел не раз. Пожалуйста, придерживайтесь этих правил, мы не хотим рисковать больше необходимого!

Все вокруг закивали с самым серьезным видом.

– Хорошо. Не забывайте: мы собрались здесь тайно, поэтому нам надо вести себя как можно незаметнее. Если что-то произойдет, это коснется всех.

Бастиан громко вздохнул. Ни о чем таком он даже не задумывался. Как ему представлялось, этот сбор был чем-то вроде развлекательного кемпинга, где все разгуливают выряженные в средневековые костюмы, горит костер, крутятся вертела, на которых жарятся колбаски, появляется отличный повод помахать деревянным мечом и погулять с Сандрой под луной. Вероятность устроить лесной пожар или получить серьезную рану никак не вписывалась в его планы. Теперь просьба Пауля присматривать за ним, обращенная к Сандре, вовсе не казалась ему такой уж обидной. Я не имею ни малейшего понятия, что здесь может произойти. Я совсем об этом не думал. Как предусмотрительно с моей стороны. Я буду потрясающе рассеянным врачом. 

Опасности, которые могли им грозить, вдруг встали перед ним со всей своей очевидностью. Если что-нибудь и впрямь случится, никакой возможности оказать первую помощь не будет. Любой несчастный случай в такой глуши может обернуться самыми непредвиденными последствиями.

Интересно, а змеи здесь водятся?

– Так, теперь займемся вашими вещами, – сказал Пауль. Все трое организаторов – Пауль, Карина и Мона, – стоя рядом друг с другом, стали жестами подзывать к себе участников игры.

– О чем это он? – поинтересовался Бастиан.

– Они еще раз проверят, все ли вещи, которые ты берешь с собой, разрешены в нашей игре. – Сандра ответила равнодушно, наблюдая, как Пауль порылся в холщовой сумке Георга, с довольным видом кивнул и повернулся к Лисбет.

Вещи Бастиана всё еще лежали под деревом у опушки, сложенные в большую холщовую сумку, чуть более изящную, чем мешок из-под картошки. Он развязал ее и еще раз осмотрел содержимое. Деревянная посуда, железный котелок. Шерстяное одеяло, сушеные травы, хлеб, копченый шпик, вилка и ложка. Сменные рубашки, шоссы и брэ, кусок мыла. Полотняные платки и липкий пластырь – насчет него Бастиан уже предчувствовал худшее. Нож и флягу он носил пристегнутыми к поясу, там же крепились и ножны с мечом.

Сандра только что проверила сумку у Пауля, а Бастиан положил свои вещи перед Кариной. Первое, что она вытащила, оказалось прямоугольным куском мыла. Девушка обнюхала его и покачала головой.

– Это не нарушение! – торопливо воскликнул Бастиан. – Мыло не из аптеки. Оно изготовлено по старинному рецепту из масел и трав. Даже римляне уже пользовались мылом!

– Тут, оказывается, умник выискался, – ухмыльнулась Карина. – Ты прав. Мыло можно оставить.

Липкий пластырь, как и опасался Бастиан, проверку не прошел и присоединился к часам, портмоне и мобильнику в рюкзаке. Под строгим взглядом Карины следующей жертвой пала вилка.

– В то время такими не пользовались, потому что три зубца считались дьявольским порождением. Если захочешь что-нибудь подцепить, возьми нож.

Всё остальное получило одобрение. Девушка снова зашнуровала сумку, осмотрела Бастиана с ног до головы, а затем быстро и тщательно ощупала его, словно сотрудница службы безопасности в аэропорту. Напоследок она схватилась руками за его лицо. Бастиан отшатнулся, не понимая, в чем дело, пока Карина решительно не сдернула с его носа очки.

– Но ты же это сейчас не всерьез!

– Нет, к сожалению, всё так и будет. Никаких очков в четырнадцатом веке. Во всяком случае, таких, как эти, в тонкой металлической оправе. – Она держала очки на ладони. – У тебя есть с собой футляр?

– Нет. – Бастиан подавил желание просто-напросто вырвать очки у нее из рук. Карина тут ни при чем, он сам об этом не подумал. Но ведь первое, что он делал, проснувшись утром, это надевал очки и носил не снимая весь день, пока спать не ложился. Они давно стали чуть ли не частью его тела, поэтому, собираясь сюда, он даже не принимал их в расчет.

Бастиан пару раз глубоко вздохнул. Закатывать истерику не было никакого смысла.

– Неужели ты не можешь сделать хотя бы одно исключение?

– Нет, к сожалению. Подумай о том, что тогда все наши труды окажутся напрасны! У остальных участников уже не будет полного ощущения, что они в четырнадцатом веке.

Он огляделся. Мир утратил резкие очертания. По две диоптрии на каждый глаз – не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы не узнавать лица людей всего метрах в пяти от него.

– Ты привыкнешь, – весело заметила Карина и, завернув очки в платок, сунула их в рюкзак Бастиана ко всем остальным оказавшимся под запретом вещам.

К счастью, Штайнхена даже без очков нельзя было не заметить. Он распростер объятия, приветствуя Бастиана.

– Томен, мой друг! Вы уже готовы к приключениям? Меня вдохновляет, что в наших рядах теперь объявился медикус. Отныне я буду предаваться сну безмятежнее, чем прежде.

– Полуслепой медикус, – пробормотал Бастиан.

– О, я понимаю – подспорье для ваших глаз. – Альма с Моной хихикнули. – Однако скоро, смею заметить, вы будете только рады, что не придется вглядываться в эту обессилевшую толпу. А кстати, ведомо ли вам, что в немецком языке слово Brille  происходит от средневерхненемецкого23

 Berille , которое, в свою очередь, восходит к слову Beryll 24

 – названию камня, из которого вырезали первые линзы?

Штайнхен сиял.

– Я восхищен, – пробормотал Бастиан всё еще раздраженным тоном. – Может, тогда и какое-нибудь средство против этих надоедливых мошек имелось? – Он недовольно отмахнулся от насекомых, круживших у него прямо под носом, но на его мучителей это не произвело ни малейшего впечатления. Похоже, привлеченные необычными, обливавшимися потом визитерами, явившимися в их лес, орды насекомых слетелись сюда, чтобы не только беззаботно кружить рядом с людьми, но и вновь и вновь опускаться на них, например, прямо на глаза Бастиану. – Как вы избавились от этих тварей в прошлом году?

Все лишь пожали плечами.

– Вообще никак не избавлялись. Вот такие дела, друг мой, – произнес Штайнхен. – Совет таков: привыкайте к ним. Мошкару победить невозможно.

– Послушайте! – снова взобравшись на скалу, воскликнул Пауль. – Мы уехали очень далеко. Пора попрощаться с двадцать первым веком. С этого момента начинается игра. Следите за белыми метками на деревьях. Если вы не заблудитесь, то они приведут вас прямо туда, где будет устроен лагерь. Игра закончится через пять дней, в полдень, когда мы опять встретимся здесь. – Ослепительно улыбнувшись, он раскланялся перед собравшимися на поляне игроками. – Так пусть у вас всё сложится удачно, мои спутники. Да покорятся вам наши задания! Да хранит вас небо! Да пребудут с вами добрые силы!

– Где ты была?

– Ходила по магазинам, ты же знаешь, я хотела сапоги…

– Ты была у другого.

– Нет, я хотела купить сапоги.

– Ладно, тогда покажи-ка их. Ну, и где они?

– Я ничего подходящего не нашла. Всюду одна дрянь. Либо ужасные на вид, либо слишком дорогие. Завтра снова пойду.

– Как же, мечтай-мечтай. Больше ты никуда из дому не уйдешь. Давай топай. Туда, вниз.

– Что? Нет! Не городи ерунды! Ты что, с ума сошел?

– Что ты сказала?

– Прости, я не это имела в виду.

– Топай вниз и подумай о том, что ты сделала.

– Перестань, пожалуйста, я…

– Заткнись. Когда поймешь, как ты меня разочаровала, тогда, может быть, я тебя выпущу.

Поднявшийся легкий ветер приносил откуда-то запах торфа. С каждым шагом ремень сумки с арфой всё глубже впивался в плечо Айрис, но на душе у девушки все-таки было очень хорошо – уже несколько месяцев она не чувствовала себя так замечательно. Тихо напевая какую-то песенку, Айрис смотрела на полоски голубого неба, выглядывавшие из-за верхушек деревьев.

Две метки отыскались быстро, но вот уже добрых полчаса никаких новых знаков не попадалось. На лицах участников отряда всё заметнее проступало раздражение. Впрочем, Айрис даже не задумывалась, идут ли они по правильному пути или сбились с дороги. Она радовалась каждой проведенной здесь секунде, хотя продвигаться вперед было порой очень нелегко. Приходилось то пробираться среди деревьев, сбившихся в кучу, словно частокол, то карабкаться по камням, то увязать в траве, доходившей до колен и расстилавшейся таким пышным ковром, что под ним не было видно земли. В конце концов они вообще остановились, потому что Ральф проорал: «Стойте!» – и поднял меч.

– Молчите и слушайте, что я вам скажу! – завопил он. – Мы уже проделали немалый путь, многие устали.

И ты первым делом, насмешливо подумала Айрис. Побагровевшее лицо Ральфа, жадно хватавшего воздух после каждой произнесенной фразы, оказалось куда более красноречивым, чем слова.

– Как старший по рангу, я обязан заботиться о вашем благе и наставлять вас. Для тех, кто еще не знает меня, сообщаю: мое имя – Аларик фон Таннинг, и в моих жилах течет кровь первых франкских королей. Я сражался в многочисленных битвах и побеждал!

Ральф неплохо справлялся с ролью. Жаль только, что его упитанное тело, даже облаченное в латы и кольчугу, вовсе не производило впечатления благородства и воинственности. Однако Айрис все-таки присоединилась к восторженному ликованию всех, успев заметить, что пай-мальчик смущенно огляделся по сторонам и в конце концов тоже подхватил общие радостные крики.

– Пока что мы нашли только две метки, – продолжал Ральф. – Но отряд наш продвигается очень медленно. Посему я вышлю дозорных – они разведают путь, а мы подождем их здесь. Как только станет понятно, в каком направлении идти, мы продолжим путь. – Он ткнул указательным пальцем сначала в Георга, затем, поколебавшись, – в Арно. – Ты и ты! Сложите вещи и отправляйтесь вперед. Как только что-нибудь разузнаете, сразу доложите!

Судя по выражениям лиц парней, оба не очень-то горели желанием выполнять задание. Георг обменялся тревожными взглядами с Лисбет. Девушка едва заметно кивнула и погладила медальон на шее.

Со вздохом облегчения Айрис осторожно прислонила сумку с арфой к ближайшему дереву. Рядом с ней, робко улыбнувшись, присел Натан.

– Дьявольская жара! – заметил он и, приложив к губам флягу с водой, сделал большой глоток. – Не хотите ли тоже освежиться?

– Нет, у меня есть вода. Но все равно благодарю тебя… вас.

На первых порах обращение на «вы» давалось некоторым ужасно тяжко, но это был всего лишь вопрос времени, не больше пары часов.

Натан дружески кивнул. Айрис поняла, что не помнит, какое имя он взял себе для игры. Ладно. Всё равно сейчас ей лень переспрашивать.

– Вы не сыграете нам на арфе? А? Чтобы скоротать ожидание?

Девушка, прищурившись, посмотрела на небо и покачала головой.

– Может быть, позже. Сейчас, как мне кажется, слишком опасно. Кто знает, вдруг поблизости враги?

Натан, не поднимаясь с места, поклонился:

– Вы очень предусмотрительны, Цецилия.

Он не забыл ее игровое имя? Надо отдать Натану должное, отличная у него память.

– Как вы полагаете, не стоит ли мне позаботиться о Геруше? Она выглядит такой растерянной.

О Геруше?  Прошла пара-другая секунд, прежде чем Айрис поняла, о ком он говорит. Геруша – игровое имя Лисбет. Видимо, Натан решил воспользоваться моментом, пока Георга, который вечно таскался рядом с ней, как приклеенный, отослали на разведку.

– Почему бы нет? Желаю хорошо повеселиться!

Натан еще немного подумал, пожал плечами и поднялся с места.

Айрис устало закрыла глаза. Нигде еще, кроме как здесь, в этом лесу, полное одиночество не казалось ей таким чудесным. Даже мошки вокруг не жужжали – видимо, сочли обливавшегося по том Ральфа более аппетитной добычей.

Треск сучьев и громкие крики заставили девушку вздрогнуть. Шум казался ужасно громким, и в первый момент Айрис в ужасе подумала, что они и впрямь в этом лесу не одни. Но тут, продравшись сквозь заросли, на поляну выбрались Арно с Георгом. Они что-то несли. Нет, кого-то! Какую-то девушку! О господи, это Мона, причем раненая!

Горло Айрис мгновенно пересохло. Наверное, Мона споткнулась и ударилась головой об один из здешних камней. Многие члены отряда испуганно отшатывались – на девушку страшно было смотреть.

Но резче всех среагировал Бастиан. Редко Айрис доводилось видеть, чтобы кто-нибудь так торопливо вскакивал на ноги.

– Положите ее там, быстро! – он указал на ровный участок земли, покрытый плотным ковром травы, и буквально сразу же очутился рядом с Моной. Одним движением раскрыв сумку, Бастиан достал кусок холстины, смочил водой из фляги и начал осторожно стирать кровь с лица девушки.

– Дурное предзнаменование, – запричитала Доро. – Только бы нам вернуться! Я чувствую, что здесь всё уже против нас!

Айрис приблизилась к остальным, словно так и надо было. Краешком глаза она заметила Лисбет – та обхватила себя руками и дрожала, будто от страха.

Бастиан промывал то место на лбу Моны, которое выглядело хуже всего.

– Нужен кутасепт,25

 – бормотал он, – рентген… Воз-можно, понадобится зашить рану и…

Тут пай-мальчик осекся. Провел по ране платком, уже пропитавшимся кровью, затем еще раз и еще, пока лоб Моны не стал совершенно чистым. Ни ссадин, ни синяков, ни царапин на нем не было.

Улыбнувшись, Мона открыла глаза:

– Вы исцелили меня, Томен Зененшнайдер. Вы и впрямь мастер своего дела.

На лице Бастиана проступила ярость, сменившаяся облегчением, а затем забавным недоумением.

– Вот черт, – сказал он и поневоле улыбнулся. – Я идиот, дал себя одурачить. Что это? Театральная кровь?

Ничего не ответив, Мона поднялась, расправила юбку и обратилась к Ральфу:

– Предводитель этого отряда – вы?

– Да, я.

– У меня для вас плохая новость. Ваша деревня разграблена и сожжена. Те, кто не успели сбежать, все убиты. Я сама спаслась с немалым трудом. – Она пошатнулась и оперлась на ствол дерева. – Не могу сказать, кто это был. Они пришли ночью, и лица их оказались закрыты.

– Мы это выясним, и тогда пробьет их последний час! – проревел Ральф. – Вы пойдете с нами?

Пожалуйста, скажи да, подумала Айрис. Нам бы не пришлось тратить время на поиски этих дурацких меток.

Но Мона покачала головой.

– Мне нужно идти дальше, но я желаю вам счастья на вашем пути. – Прежде чем покинуть отряд, она повернулась к Бастиану и пожала ему руку. – Вам я особенно благодарна. Я позабочусь о том, чтобы слух о вас разлетелся по всей стране, Томен Зененшнайдер.

– Я… гм… тоже весьма вам благодарен.

Забавно.  Когда речь зашла о том, чтобы обработать кровоточащие раны, от сдержанности Бастиана не осталось и следа, но вот стоило ему заговорить на том же языке, что и остальные игроки, как он моментально стал пунцово-красным от смущения, которое напрасно пытался скрыть. Интересно, что он думает о своем игровом имени? Айрис задала бы ему этот вопрос, но Бастиан уже разговаривал с Сандрой. Та отвечала резко, с явным нетерпением. Вот коза, подумала Айрис.

Передышка закончилась, Ральф приказал выступать, и Айрис со вздохом взвалила на плечи котомку с вещами и сумку с арфой.

– Не расходитесь далеко и будьте внимательны! – крикнул Георг. – Возможно, враги еще рядом!

– Тебе не подобает отдавать приказы, слуга! – вспылил Ральф. Вдруг его лицо озарилось какой-то идеей. – Это я тебе должен приказывать. Так что ступай-ка в конец отряда и следи, чтобы нас никто не преследовал. А за твоей спутницей я присмотрю самолично.

Айрис мысленно улыбнулась. Сначала Натан, теперь Ральф. Бедная Лисбет. Похоже, Георг не очень-то в восторге от намерений Ральфа – вон, даже медлит. Конечно, как опытный игрок, он всегда готов к подобным поворотам сюжета и нарушать условия игры не станет, но по лицу парня было прекрасно видно: этот приказ ему совсем не по душе. Георг неохотно поклонился и отправился выполнять приказ.

– Порой я даже спрашиваю себя: неужели все думают, что Лисбет здесь – единственная девушка, которую надо охранять? – услышала Айрис шепот Сандры на ухо пай-мальчику. – Ты знаешь, что мы с ней подруги, но эта вечная шумиха вокруг нее выводит меня из себя.

Преодолевая вместе с отрядом очередной холм, Айрис задумалась: хотелось бы ей самой пользоваться таким же вниманием, как Лисбет? В конце концов она пришла к выводу, что уж ей-то точно не нужны ни покровитель, ни многочисленные знаки внимания. И ей бы однозначно не понравилось, что за ней присматривает кто-то типа Ральфа. И тем более Айрис не желала, чтобы кто-нибудь преследовал ее, ходил по пятам, – сейчас ей даже вспоминать об этом не хотелось.

– Ты даже не можешь представить, насколько Лисбет осточертели все эти взгляды, пустая болтовня… – продолжала Сандра.

Айрис поняла, что самое время чуть-чуть щелкнуть ее по носу и умерить эти бесконечные эскапады. Она прибавила шагу, пока не поравнялась с Сандрой и Бастианом.

– Простите, Дорадея, но о ком вы говорите? Кто эта удивительная Лисбет? Слушая ваш рассказ, я припомнила свою старую тетку Гертруду. На нее тоже глазеет весь свет. Причина, правда, заключается в симпатичном фурункуле размером с кусок конского навоза аккурат посреди щеки.

– Занимайтесь-ка лучше своими делами, – фыркнула Сандра. Бастиан же весело поглядел на Айрис.

– Простите великодушно, что моя подруга не в настроении, ибо до этого она очень испугалась. – Похоже, Бастиан начинал привыкать к необычной манере речи. – Скажите, любезная Цецилия, какого цвета этот фурункул у вашей тети? Красный, как сок ягод? Или больше синеватый?

– Я бы сказала, зеленый. И, смею полагать, что это от плесени, каковая уже начала покрывать тетю Гертруду. Однако не беспокойтесь: в отличие от неизвестной Лисбет, моя тетушка чрезвычайно счастлива тем вниманием, которое ей оказывают, и уже помышляет даровать фурункулу имя и внести его в свое завещание, назначив наследником.

Они рассмеялись.

– Хорошенькое дело, как складно вы беседуете, – прошипела Сандра, прибавила шагу и стала удаляться от них. Впрочем, она довольно быстро остановилась. – Нашему досточтимому предводителю следовало бы меньше уделять внимание спутницам и больше посматривать по сторонам и думать о задаче, которая перед нами стоит. Вы, как табун коней, пронеслись мимо нужного нам знака.

Она махнула рукой в сторону пня, торчавшего слева от дороги. На его коре красовалась четкая белая метка.

Ральф, смущенный от осознания своей вины и оттого еще более высокомерный, вернулся к ним.

– Я благодарю вас.

Он с надменным видом назначил Сандру дозорной, и с этого момента дела пошли заметно быстрее. За десять минут они нашли сразу две белых метки.

– Эй! Смотрите-ка! Что это там? – Сандра указала куда-то вверх, на кроны и листву.

Да, среди веток что-то было привязано, надежно закреплено кожаными ремнями.

– Кто-нибудь может туда забраться? Ларс? Бастиан?

В конце концов на дерево полез Натан. Когда он спустился, все члены отряда окружили его и увидели, что он держит в руках твердый и почти плоский кусок коры, на светлой внутренней стороне которого что-то написано. Надпись, похоже, была сделана давно: буквы выцвели настолько, что с трудом вообще различались. Над надписью они заметили рисунок, больше похожий на какую-то печать: рыжеватая птица, распростершая крылья.

– Ты можешь это прочитать?

– Нет, если мне будут загораживать свет!

– Ладно, ладно, хорошо.

– Дайте мне!

Лицо Натана передернулось, когда он услышал повелительный тон Ральфа.

– Сию минуту, господин. Но, смею заметить, я разгадал смысл написанного.

Он откашлялся.

Вы все почти у цели, но будьте осторожны.

Предупреждали мудрые: проклятье сбыться может.

– Проклятье? Увлекательно, молодцы они! – шепнула Альма. Арно же, как всегда, ничего не сказал, лишь торопливо кивнул в ответ.

Видимо, только Доро придерживалась иного мнения.

– Старинная надпись, – пробормотала она, вырвав кору из рук Натана и прочитав текст. – И за ней скрывается чей-то злой умысел. – Судя по голосу, девушка могла вот-вот расплакаться. – Давайте вернемся, ну пожалуйста! Ясно же, какое проклятие имеется в виду! – Она умоляюще обвела взглядом всех игроков. – Если это действительно предупреждение, то нам никто уже не сумеет помочь. Но, может, пока еще не поздно что-либо изменить?

Если она играла роль, то просто блестяще. Однако в душу Айрис закралось чувство, что Доро говорила всё на полном серьезе.

– Я защищу вас от всех бед! – воскликнул Варце, выхватывая меч. – Не стоит волноваться. Доверьтесь мне!

Доро недовольно покачала головой. Она не выпускала кусочек коры из рук, вертя его то в одну, то в другую сторону.

– Эта весточка – знак. Предупреждение всем неосторожным путникам. Видите сокола?26

Разве не помните, как звали князя, которого проклял его брат?

Все, кто были свидетелями истерики Доро на вокзале, лишь вздохнули или закатили глаза.

– Фалькенштейн? Фалькенберг? – попытался вспомнить Ральф, начиная заметно нервничать. – Кого это, в конце концов, волнует? Пойдемте, нам надо двигаться вперед!

Доро вцепилась в его доспехи.

– Нет. Вы помните проклятие и знаете, что нас ждет. Наши кости будут переломаны, кожа слезет, тела поглотит земля, а мертвые восстанут из могил. Отдайте приказ вернуться. Немедленно! Ради нашей же безопасности!

– Во фантазия разыгралась, – пробормотал кто-то за спиной Айрис. – Лучше б мы не брали ее с собой.

– Да это же просто смешно!

Ральф вырвался из цепких рук Доро и спокойно пошел вперед. Следом двинулись все остальные, а девушка с отчаянным выражением на лице, раскинув руки, пыталась их удержать, Конечно, голова у нее до невозможности забита всякой чушью, но Айрис отчего-то стало жаль ее.

– Пойдем, – мягко сказала она Доро. – Спорю на что угодно: всё это – часть игры. Вспомни, в прошлый раз ты повсюду видела дурные предзнаменования, но тогда ничего страшного вообще не случилось. Давай просто подождем, а потом спросим у кого-нибудь из организаторов, как нам быть с этим посланием, хорошо? Тебя это успокоит?

Доро молча покачала головой, но все-таки сдвинулась с места и неуклюже зашагала по тропе за остальными.

– Хотелось бы мне, чтобы ты была права. Очень на это надеюсь.

– Доро последние остатки разума растеряла!

– Она мне как-то по руке гадала и посоветовала держаться подальше от женщин с крашеными волосами. Тогда же вообще не к кому будет клеиться!

Смех.

О Доро сплетничали вполголоса, но Бастиан всё равно слышал почти всё. Сама Доро, наверное, тоже всё слышала, с легким сожалением подумал он.

– В прошлом году она мне гадала на рунах и напророчила страшное несчастье. Но ничего так и не случилось.

– Да она просто любит всех пугать.

– Странная она какая-то.

Бастиан невольно обернулся и посмотрел на Доро – та шла вместе с Айрис в самом хвосте отряда. Они о чем-то разговаривали, Доро, похоже, даже немного развеселилась. Очень хорошо. 

Он прибавил шаг и нагнал Сандру.

– Ну, и чего ты так сурово на меня смотришь?

– Правда?

Иначе я бы вряд ли это сказал.  Но озвучивать свои мысли Бастиан не стал.

Сандра даже не посмотрела в его сторону. Она по-прежнему шла, внимательно глядя под ноги, хотя сейчас местность вокруг стала очень ровной.

– Ты на меня обиделась?

– Нет. – Девушка плотно сжала губы.

Ну что ж, если у нее нет желания разговаривать, настаивать он не будет. К тому же самому Бастиану сейчас хотелось только одного – остановиться и скинуть эту тяжеленную надоевшую холщовую сумку с плеча. Впереди лес редел, между деревьями показались просветы и вроде бы даже трава – похоже, впереди большая поляна.

– Мы тут! – Георг размахивал руками, чтобы его видели все, даже отставшие.

Бастиан вышел из леса. Все-таки они двигались верным путем. Один за другим игроки выходили на поляну, останавливались и смотрели на руины того, что, согласно сценарию, было когда-то их деревней. Никто не произнес ни слова.

Перед ними в окружении древних елей и буков расстилался луг, залитый солнечным светом. Посреди него, над высокой травой, вздымались три небольших округлых скалы, напоминавшие спины китов. Вдоль опушки высились скалы покрупнее, одна вообще походила на дом с крутой остроконечной крышей. Эта громада нависала над поляной, слегка наклонившись, словно охваченная любопытством.

Бастиан огляделся, хотя без очков это оказалось не таким уж легким делом. Впервые с тех пор, как игроки вошли в лес, у него появилось ощущение, что они не играют, а живут настоящей жизнью.

Трава на лугу была вытоптана и выбита, словно здесь вправду шло ожесточенное сражение. Среди нее то тут, то там валялись обугленные деревянные балки, доски и брусья – видимо, всё, что осталось от бывших домов и хижин их деревни. Между ними были разбросаны самые разные вещи: осколки посуды, лохмотья, рваная одежда, а еще топор, несколько уцелевших горшков, мешки, набитые непонятно чем, и огромный черный котел.

Но наибольшее впечатление производили четыре узких продолговатых холмика земли, насыпанные кем-то у опушки леса. Над каждым, очевидно, у изголовья, возвышался крест, связанный из палок.

Могилы.

Разумеется, Бастиан понимал, что они устроены здесь только для того, чтобы напугать игроков, и в них никто не похоронен, но по телу все равно разлился неприятный холодок. Это ощущение не покидало его до тех пор, пока, тяжело ступая, позвякивая доспехами и яростно оглядываясь по сторонам, на середину поляны не вышел Ральф.

– Отъявленные убийцы! – пробурчал он, поворачиваясь к остальным игрокам; подбородок его дрожал от гнева. – Клянусь своим добрым именем и гербом отца, что не буду знать покоя, пока не разыщу виновных и не накажу их. – Размашистым движением он выхватил меч – тот отозвался странным, совершенно не металлическим звуком. – Вы, павшие здесь, я отомщу за вас!

Бастиану стоило немалого труда сдержать улыбку. Импровизированная клятва Ральфа безжалостно уничтожала весь эффект, задуманный авторами сценария. Но, может, это оттого, что Бастиан новичок? Остальные ведь по-прежнему взволнованно следят за происходящим.

– Вы их повесите! – Ральф всё повышал и повышал голос, уже сбиваясь на фальцет. – Вы вздернете их на деревьях, и лица их сделаются так же черны, как и души! – Всем видом изображая потрясение, он провел рукой по мокрому от пота лбу. – Теперь вот что, добрые люди! Давайте соберем то, что еще может нам пригодиться. А затем нужно приготовиться к отражению нового набега – пока убийцы живы, мы не можем чувствовать себя в безопасности.

«Добрые люди» приступили к обследованию остатков деревни – все, кроме Доро, которая, сжимая в руке корявый сук, подбежала к могилам и стала чертить знаки на рыхлой земле; и кроме Бастиана – тот просто не знал, чем ему лучше заняться. Он увидел, как Айрис открыла один из мешков, вынула из него пригоршню зерна и протянула ее Варце. Тот кивнул и понес мешок к центру поляны, к самой большой из трех скал. Ларс и Георг складывали в кучу всё, что отыскивалось среди развалин; кто-то даже нашел в граве веревку.

Кипучие хлопоты, охватившие всех, оказались заразительны: Бастиан снял с плеча сумку и присоединился к Сандре – на этот раз девушка все-таки улыбнулась ему. И на том спасибо. Она углядела в траве небольшой ящик с солью и подняла его, передавая Бастиану.

– Зоркость ваша достойна уважения, – заметил он, слегка склонив голову. – Могу ли я вам помочь? Да, глаза мои слабы, но я буду стараться изо всех сил.

– Рада слышать. Надеюсь, разбойники не все кувшины побили, иначе воду носить будет не в чем. Пойдемте, поищем их.

Никаких кувшинов они не нашли, зато Бастиан, не успев сделать и нескольких шагов, споткнулся о деревянную палку, оказавшуюся черенком лопаты. Тихо радуясь тому, что хоть что-то нашел, он отнес находку к скале.

– Очень хорошо, Томен, ценное орудие, – похвалил его Ральф и жестом подозвал Георга. – Вы двое принимайтесь за выгребную яму. Только ройте не очень близко к могилам – мы не хотим нарушать покой павших.

Рыть выгребную яму. Бастиан тяжко вздохнул.

– О, он великолепно справится, – отозвалась Сандра за него. – Томен сильнее, чем кажется, и не боится грязной работы. Правда ведь, Томен?

Тот молча кивнул и решил для себя, что хоть в голосе Сандры и проскользнули насмешливые нотки, но злорадства все-таки слышно не было.

Георг принял задание как должное, и глазом не моргнув.

– Надо отыскать подходящее место. – Он на ходу огляделся, остановился и хлопнул Бастиана по плечу: – Выбирайте, Томен. Вы говорили, что знаете толк в природе, так покажите, где вашей душе угодно будет в ближайшие дни давать волю своей природе.

Этого еще не хватало.  С другой стороны, ничего трудного тут вроде не было. Нужно всего лишь выбрать место, располагающееся чуть в стороне от лагеря и достаточно укромное.

Вместе с Георгом они добрались до опушки, где Бастиан наконец нашел то, что искал. Всего в нескольких шагах от луга, в тени деревьев, прятался пятачок, который с одной стороны отгораживала скала, а с другой – кусты. Если присесть тут на корточки, никто тебя и не заметит.

– Копаем здесь, – объявил Бастиан.

– Вы уверены?

– А почему нет?

– Чувствуете, откуда дует ветер? С запада. В этих краях он обычно дует оттуда. Иначе говоря, прямиком в сторону нашего лагеря. И нам всем придется наслаждаться неописуемыми ароматами.

Можно было бы обойтись и без сарказма, подумал Бастиан.

– Что ж, тогда просто перейдем на другую сторону луга и будем копать там.

Но Георг не собирался так легко от него отставать.

– Вам не приходит на ум ничего, что говорило бы против вашего выбора?

– И что же именно должно было прийти мне на ум?

– А вы разве не слышите?

Черт возьми, что именно он слышит? Шум деревьев? Голоса других участников? Жужжание этих проклятых мошек? 

– Нет, – нервничая, сказал Бастиан. – Я ничего такого не слышу.

Со снисходительной улыбкой на лице Георг взял его за руку и повел в лес. Они сделали всего несколько шагов, и Бастиан понял, к чему клонились его загадочные намеки. Журчание, плеск. Ручей.

– Не стоит гадить там, где пьешь, – пояснил Георг и принялся доставать ветки со дна ручья. Вскоре вода заструилась заметно быстрее.

Присев на корточки, Бастиан тоже склонился к ручью и стал помогать Георгу, впрочем, не упуская возможности облиться водой, напиться и наполнить флягу. Вода оказалась удивительно чистой и свежей на вкус, и к нему мигом вернулось хорошее настроение. Когда в последний раз он пил с таким удовольствием? Встав на четвереньки, опустив голову в струящийся ручей? Да вообще он хоть раз в жизни пил так воду?

Бастиан рассмеялся и тряхнул волосами – брызги разлетелись во все стороны. Георг посмотрел на него странным задумчивым взглядом.

– Скажите, Томен, с какими болезнями вы знакомы? Как велики ваши познания?

Хоть вопрос и был адресован его средневековому двойнику, Бастиан почувствовал за ним неподдельный интерес. Впрочем, всерьез ведь можно было и не отвечать.

– Ну… я овладел разными навыками. Но пока что меня нельзя назвать настоящим врачевателем.

– Понятно. – Георг отвернулся.

Они пересекли луг, где как раз сооружали место для костра. Девушки носили туда охапки хвороста, еще кое-кто таскал булыжники – из них выкладывали круг для кострища. Может, кто-нибудь все-таки прихватил втихомолку спички?

На подветренной стороне лагеря поначалу тоже не нашлось никакой подходящей площадки для выгребной ямы – местность здесь довольно круто уходила вниз.

– Тут мы просто один за другим покатимся с голыми задницами по склону, – вздохнул Георг.

Однако в конце концов место они выбрали, и довольно удачное – ровный участок возле скалы, наполовину скрытый низко свисавшими лапами елей. Неподалеку высился громадный муравейник.

– Ничего лучше мы сейчас уже не найдем. Так. Копаем яму примерно метр на метр и не глубже полутора, иначе наткнемся на грунтовые воды.

Что ж, это вполне реально сделать. Бастиан воткнул лопату в дерн и начал копать. Сперва работа продвигалась быстро, однако под верхним слоем земли лежал каменистый грунт, и приходилось сначала обкапывать крупные камни, а уж потом выбрасывать их из ямы.

Бастиан дышал всё тяжелее. Он снял рубашку – та оказалась фантастически грязной, хотя носилась едва ли четыре часа. Бастиан ощущал, как по спине и груди льется пот. Уже сейчас он страстно мечтал о душе, который ему удастся принять, самое раннее, через пять дней. Вдобавок вернулась мошкара – целый рой. Бастиан отбивался от нее, но безуспешно. Пот заливал глаза, их щипало.

– Передышка. Мне нужна передышка. Тебе… вам надлежит сменить меня.

Он выбрался из ямы и побежал через луг к ручью, где принялся обливаться, зачерпывая ладонями ледяную воду, потом опустил голову в ручей, до самого дна, и просто пил, пил, пил. Наконец оторвавшись от воды, Бастиан взглянул в сторону лагеря и почувствовал: там что-то изменилось. На лугу царило смятение; от прежней беспечной суеты не осталось и следа. Одни махали руками, показывая на могилы, другие вынимали оружие.

Бастиан в последний раз плеснул на себя водой и отправился искать Сандру. Девушка вместе с Лисбет и Доро стояла возле почти оборудованного кострища.

– Мы кого-то видели! Думаю, это был враг! – крикнула она Бастиану. Лицо ее светилось от волнения.

– Кого-то из тех, кто напал на деревню?

– Возможно. Он стоял вон там, наверху, на покосившейся скале. Смеялся и размахивал флагом с нарисованной головой волка. А потом исчез. – Сандра заговорщически посмотрела на Бастиана. – Ну наконец-то началось. Открываем охоту на врага.

Ральф, всё еще в шлеме и, видимо, оттого необычайно раскрасневшийся, махнул рукой.

– На охоту отправятся только те, кто уже выполнил свои задания! Выгребная яма готова?

Иди да погляди, подумал Бастиан, покачав головой.

– Что ж, тогда вы остаетесь. Остальные делятся на две части. Одна группа обследует скалу, где видели врага. Другая разворачивается в цепь и прочесывает лес. Не отходите слишком далеко друг от друга, места здесь коварные – легко затеряться. – С этими словами Ральф, он же Аларик фон Таннинг, гордо прошествовал к импровизированной постройке, над которой всё еще трудились кое-кто из игроков, и уселся в тени.

– Ленивая свинья, – пробормотал Штайнхен и сочувственно взглянул на Бастиана. – А не помочь ли вам в возведении означенной укромной обители? Быть может, мне достаточно будет рухнуть наземь, чтобы подо мной образовалась яма внушительных размеров?

– Спасибо, благородный Куно, – отозвался Бастиан и снова стал натягивать перемазанную рубашку. – Не утруждайтесь, мы справимся сами.

– Я помогу вам, – вызвался Варце. – Охотно этим займусь. Честное слово.

Присоединившись к Бастиану, он уселся рядом с ямой, которая всё увеличивалась в размерах, и стал ждать. Пожалуй, Варце замаскировался лучше всех участников игры. Для костюма он выбрал одежду типичных для леса цветов – зеленого, бурого и рыжего – и оттого оказывался почти незаметным. Единственное, что бросалось в глаза, – металлическое кольцо на шее.

– Что это? – поинтересовался Бастиан.

Варце, словно ждал этого вопроса, потеребил странное украшение и подмигнул Бастиану.

– Я браконьер.

В игре это, видимо, следовало понимать примерно так: «Н-да, и однажды меня сцапали и заковали в железо. В виде наказания мне хотели отсечь большой палец на правой руке. Я улизнул, но этот ошейник остался на мне».

От минуты к минуте жара становилась всё тягостнее. Они боролись с дремотой, дожидаясь, пока Георг выбьется из сил и передаст им лопату.

Бастиан отвел низко свисавшие лапы ели, так что лагерь теперь отлично просматривался. Сощурившись, он следил за рыжеватым пятном на краю луга, которое, видимо, было Сандрой. Вместе с ещё одним пятном, зеленовато-черным, – Лисбет? – она шла к накренившейся скале.

За спиной Бастиана из наполовину выкопанной выгребной ямы вылез Георг; тело его блестело от пота и жары. Вытираясь, он оставил на лице рыжеватый след от земли.

– Что-нибудь новенькое? – Георг еще выше поднял ветки, чтобы плечо Бастиана не мешало ему наблюдать за происходящим, и неожиданно замер. – Куда это там отправилась Лисбет?

Бастиан покосился на него, но не стал поправлять: он уже не впервые за игру слышал, что ее участник называет другого игрока настоящим именем.

– Она вместе с Дорадеей отправилась к той наклонной скале, чтобы отыскать следы чужака – говорят, он объявился как раз там.

– Вот оно что!

Это были единственные слова, которые смог выдавить из себя Георг, прежде чем сорвался с места и в хорошем спринтерском темпе рванул за девушками.

– Да у него же бзик какой-то! – тихо заметил Бастиан.

Варце, спускавшийся в яму, чтобы продолжить работу Георга, одобрительно хмыкнул.

– В точку. Раньше он был совсем другим, но с тех пор, как они подружились, с ним вообще нельзя иметь дело. – Сопя от натуги, он выволок из ямы булыжник. – Теперь он ни на шаг не отпускает ее от себя одну.

– Ну… Она вроде не возражает…

– Не припомню пока ни разу, чтобы она жаловалась.

Варце трижды выкинул землю из ямы.

– А все-таки, как долго они уже вместе?

– Где-то с год, думаю. Первое время все очень удивлялись. Геруша ведь всегда была… м-м… одиночкой – это, пожалуй, не совсем точно, но более подходящее слово мне в голову не приходит.

– Геруша?

– Да, ну… то есть Лисбет и Георг – это Геруша и Госвин. Я тоже убил уйму времени, запоминая все эти имена. – Варце стер пот со лба. – У нее, естественно, были целые легионы поклонников, но никто до тех пор не слышал, чтобы она выбрала кого-то одного, хотя среди них попадались куда более… м-м… достойные ухажеры, чем Георг… в смысле Госвин. – Он пожал плечами. – Любовь – тайна, необъяснимая и удивительная. Как вы думаете, хватит нам такой глубины?

Бастиан улегся на край ямы и осмотрел получившееся «творение».

– Думаю, вполне хватит.

– Одной ею, разумеется, мы не обойдемся. Но для начала достаточно.

Варце выбрался наверх и вытер руки о штаны. Они сгребли землю, выброшенную из ямы, в кучу, чтобы те, кому доведется воспользоваться «укромной обителью», могли засыпать то, что в ней оставили.

– Как вы смотрите на то, что мы последуем за остальными и тоже примемся искать следы разбойников, которые разрушили деревню? Небольшое приключение, а, Томен? В конце концов, ради чего мы тут собрались?

В принципе, Бастиан не имел ничего против, хотя от голода его буквально мутило.

– Для начала мне надо бы перекусить. Идите за остальными, я присоединюсь чуть позже.

– Договорились.

Они пересекли луг – почти все участники уже ушли; впрочем, многие успели разложить свои вещи. Бастиан с ужасом сообразил, что не помнит, где бросил сумку. Несколько минут они разыскивали ее, пока Варце не нашел вещи Бастиана неподалеку от могил.

– Если выбросить всё из сумки и набить ее сухой листвой – сколько влезет, то на таком матраце можно вполне сносно выспаться.

Варце вгляделся в тех, кто остался в лагере.

– Скажите, куда именно отправились остальные? – крикнул он.

– Туда. – Женский голос. Айрис. Девушка сидела на траве, придерживая арфу на коленях; она махнула в сторону скалы с накренившейся вершиной. – А кое-кто взял немножко левее – они пошли прямиком в лес.

– Отлично. Тогда я пойду направо, – объявил Варце, разворачиваясь к могилам. Размахивая руками на бегу, он вскоре скрылся за деревьями.

У Бастиана жутко болели руки, от кончиков пальцев до плеч; он подозревал, что даже представить не может, как будет ломить мышцы завтра утром.

Бастиан осмотрелся. Где лучше устроиться на ночь? И где же расположилась Сандра? Мысль об этом давила на душу гранитной скалой. Он не понимал, что такого особенного произошло, но, видимо, он что-то сделал неправильно. Почему девушка так внезапно охладела к нему? Бастиан никак не мог найти объяснение ее странному поведению.

Погруженный в свои мысли, он мимоходом прихлопнул комара, усевшегося на предплечье. Я полный идиот. Они еще слишком мало знали друг друга, чтобы вместе отправиться в такую полную приключений поездку. Н-да. Поздновато же он сообразил.

Ладно. Как бы там ни было, надо заняться обустройством ночлега.

Разложив вещи прямо там, где стоял, Бастиан, вспомнив о совете Варце, принялся охапку за охапкой сгребать шуршащую и крошившуюся опавшую листву и наполнять ею сумку. В листьях попадалось немало еловых иголок, но он ничего не мог с этим поделать; впрочем, заметить иголки было довольно трудно.

– Вы нарушаете покой мертвых, Томен.

Бастиан обернулся. За спиной, скрестив на груди руки, застыла Доро, буравя его мрачным взглядом.

– О чем вы?

– Если расположиться на ночлег рядом с могилами, то мертвецы высосут жизнь из вашего тела. Вы этого добиваетесь?

Сейчас она держалась спокойнее, чем прежде, хотя напряжение никуда не ушло. Торопливым жестом девушка указала на четыре земляных холма, возвышавшихся всего в нескольких шагах.

После рытья ямы у Бастиана не было ни сил, ни желания выслушивать бредни Доро.

– Это не настоящие могилы, – коротко бросил он. – Там нет никаких мертвецов.

Густые черные брови девушки взметнулись, словно суля несчастье.

– Я лишь хотела вас защитить, – сказала она. – Даже если вы считаете меня чокнутой. Но я умею чувствовать этих призраков, не ведающих покоя; они витают вокруг нас. Не злите их.

– Я и не собираюсь.

Доро пристально поглядела на него и встала рядом.

– Дайте мне руку.

– Нет, благодарю.

– Вы боитесь, не правда ли?

– Ошибочка. Я голоден, – сказал Бастиан истинную правду. – Если я решу перекусить рядом с могилами, это что, тоже принесет мне несчастье?

– Я бы избегала всего, что может пробудить в мертвых зависть.

Бастиан попытался найти на лице Доро хотя бы толику насмешки, но не заметил и следа. Вздохнув, он собрал вещи и отнес их подальше, на середину поляны. Выдернув росшие в облюбованном закутке кусты чертополоха, Бастиан уютно устроился на траве. В первый раз за всю поездку он почувствовал, что наконец нашел свое место. Должно быть, именно это случалось с путниками в старину. Ничего лишнего. Только я, ветер в вершинах деревьев, земля подо мной. Ломоть хлеба, кусок копченого мяса. 

И нежная мелодия, едва пробивающаяся сквозь неумолчное жужжание мошкары. Бастиан оглянулся. Айрис сидела на одной из скал посреди луга и перебирала струны арфы. Глаза закрыты, лицо умиротворенное – кошечка втянула коготки. Первым желанием Бастиана было, не отрываясь от хлеба с мясом, подсесть к девушке поближе, чтобы послушать ее игру, но он не решился этого сделать. Она выглядела такой счастливой, сидя тут одна, наедине с собой и своей музыкой, – взъерошенный эльф, на минутку опустившийся на скалу отдохнуть.

Звуки средневековой мелодии рождали ощущение абсолютной реальности происходящего. Где-то в глубине души Бастиана они пробудили к жизни Томена – того самого Томена, который ничего больше не хотел, кроме как сидеть здесь и уплетать хлеб с мясом. Еще, пожалуй, ему хотелось чуть-чуть тени над головой и парочку друзей, с которыми можно скоротать время в лагере, а вечером, сидя у костра, обмениваться историями. Того самого Томена, у которого в жизни было вдоволь времени. Кёльн моментально отступил куда-то даже не за сотни километров, а за сотни лет отсюда.

Из его горла невольно вырвался смешок, и Бастиан закашлялся. Звуки арфы оборвались.

– Всё хорошо?

Он махнул Айрис и рассмеялся, так что на глаза навернулись слезы.

– Всё просто отлично, – с трудом переводя дух, ответил Бастиан. – Продолжайте, пожалуйста. Знаете, вы и ваша музыка – это что-то неземное.

Нелепая фраза получилась. Ему показалось, что Айрис сейчас скорчит насмешливую гримасу, но девушка лишь улыбнулась. В первый раз искренне улыбнулась ему.

– Хотелось бы мне, чтобы вы оказались правы.

Бастиан не стал присоединяться к остальным участникам игры, выполнявшим задание, – он был слишком счастлив, что не надо ничего делать, не надо выполнять никаких обязательств. Он даже почти забыл, зачем вообще игроки куда-то пошли. Кажется, искать какого-то врага или чужака. Этого типа они найдут и сами, без Бастиана.

Сытый и счастливый, он лежал на траве, посматривая то на Айрис, пощипывавшую струны арфы, то на облаченную во всё черное Доро – та неслышно обходила поляну по краю, бормоча заклинания. Ладно, пусть делает, что хочет. Здесь свобода. Завтра Бастиан тоже поучаствует в каком-нибудь квесте, если появится желание. А если не появится, то он будет просто лежать и пялиться в небо, пока глаза не начнут слезиться. Или соорудит еще одну выгребную яму… Какая разница, что делать? Всё равно никаких особых планов Бастиан не строил. Всё, что ему было нужно здесь и сейчас, – чистый воздух и лес, жалобные крики птиц с веток деревьев и ветер, разгоняющий мошкару.

Вскоре из леса вернулся первый из отправившихся на поиски врага игроков – Штайнхен. Он громогласно объявил, что, к своему стыду, не нашел ни одного из разбойников, разоривших деревню, зато теперь может предаваться своему призванию – быть трактирщиком и что-нибудь приготовить. Сложив хворост в окруженном камнями кругу-кострище, он достал из поясной сумки камень, небольшой лоскут ткани и изогнутый железный прут, затем обмотал лоскутом камень и ударил им о прут. Без очков Бастиан не смог подробно разглядеть, как именно следует высекать пламя, но уже через считанные минуты Штайнхен вовсю хлопотал у костра: раздувал огонь, запылавший среди хвороста, подкладывал дрова потолще, а затем, взяв котел, отправился за водой к ручью.

Бастиан еще раздумывал, не предложить ли Штайнхену помощь в приготовлении обеда, как вдруг царившую в лагере тишину взорвали голоса и треск ломаемого валежника. Впрочем, весь этот шум легко перекрывал визгливый голос Ральфа:

– Где врачеватель? У нас раненый!

На этот раз Бастиан особо не торопился, заранее готовясь к какому бы то ни было количеству искусственной крови.

Георг, Ларс и Ральф, поддерживая, вели Натана, который, похоже, пустил в дело все свои актерские способности, изо всех сил стараясь изобразить страдальческую гримасу.

– Он нашел одного из негодяев, на чьей совести наша деревня, – объявил Ральф, – и победил его, но был ранен в руку. Удар меча, рука рассечена до кости.

– О да! – подтвердил Бастиан, осматривая совершенно невредимую руку Натана. – Я очищу рану и перевяжу ее. Скоро он снова будет здоров.

Бастиан промыл предплечье водой из фляги и забинтовал полоской холста. Поблагодарив его, Натан поплелся к костру, возле которого уже растянулись в траве Сандра и Лисбет. В честь победы, одержанной Натаном, организаторы подарили их отряду небольшой бочонок пива, и теперь с ним, не скрывая радости, возился Штайнхен.

Бастиан снова подвесил фляжку к поясу и с довольным видом замурлыкал под нос какую-то мелодию. Какой же простой может быть жизнь!

В котле уже вовсю кипело что-то среднее между супом и кашей, когда в лагерь вернулся второй отряд поисковиков, состоявший из Альмы, Арно и Родерика. Песик прямой наводкой устремился к котлу Штайнхена, остановился перед ним и начал активно обнюхивать.

Они не встретили в лесу никаких чужаков, доложила Альма, но кое-что нашли. Девушка с гордостью, смешанной с растерянностью, продемонстрировала остальным игрокам очередной кусок коры с надписью, похожий на то, что они все обнаружили по пути к лугу. На этот раз сокол был вырезан четче: он простирал рыжеватые крылья над несколькими строчками, написанными старинным почерком. Слова выцвели и читались с трудом.

Пусть мишура блестит серебром –

Всё, что внутри, сочтено.

Пусть ты надежно хранишь его,

Моим ему стать суждено,

Едва лишь наступит тьма.

Под невнятное бормотание кора переходила из рук в руки.

– «Всё, что внутри, сочтено»? – Ларс ухмыльнулся и кивнул Штайнхену. – Если только имелся в виду бочонок пива!

– Ну уж однозначно не стряпня в вашем котле, дорогой Куно, – с отвращением пробурчал Ральф. – Пахнет так, словно ее однажды уже съели.

В охватившей всех суете никто не заметил, что их почтил появлением неожиданный гость – Мона, белокурая девушка из команды организаторов, облаченная в одежду простой крестьянки.

– Я Ханна, – пояснила она, – живу тут недалеко. Я хотела предостеречь вас. – Она подобрала юбки и, принюхавшись к содержимому котла, обратилась к Штайнхену: – Вы знаменитый Куно фом Фасс, не правда ли?

Штайнхен изобразил поклон.

– Так оно и есть, моя дорогая. Могу ли я пригласить вас разделить с нами трапезу?

Мона так поспешно покачала головой, что все разразились смехом.

– Вы чересчур любезны, но я не вправе принимать это приглашение – запасы ваши наверняка и так скудны. Лучше послушайте, что я хочу вам поведать. – Она понизила голос. – Ходят слухи, что негодяи, которые сровняли с землей вашу деревню, спутались со злым духом. – С расширенными от ужаса глазами Мона огляделась по сторонам. – Мы подслушали разговоры двоих из них. Они сболтнули, что спрятали в здешнем лесу четыре дьявольских камня: один к северу от деревни, другой – к западу, третий – к югу, а четвертый – к востоку. Вам надо найти их, иначе я не поручусь за вашу жизнь. Отыщите красные камни, прозрачные, как стекло. Когда они окажутся у вас в руках, бросьте их в озеро – там они уже никому не смогут навредить.

Что-то тихо пророкотало вдали, словно помянутый злой дух рассердился на Мону за ее предостережение. На самом деле, видимо, просто приближалась гроза – на взгляд Бастиана, она вряд ли была намного лучше духа.

Доро, до сих пор прятавшаяся в тени деревьев на опушке леса, встала и возвела глаза к небесам.

– Начинается, – тихо заметила она.

– …Теплый летний ливень, – закончил Штайнхен. – Впрочем, в этом нет ничего удивительного.

Краешком глаза Бастиан заметил, что Айрис собрала вещи в сумку и понесла ее в сторону леса.

– Итак, мы ищем дьявольские камни. Это мишура, которая блестит серебром? – спросила Альма.

На лице Моны явно читалось удивление.

– Какая мишура?

– Та самая, о которой идет речь в шпрухе:27

«Пусть мишура блестит серебром – всё, что внутри, сочтено».

Она протянула Моне кусок коры. Та внимательно осмотрела его, вертя в руках.

– Не понимаю, о чем вы.

– Это что, не ваша надпись?

Мона энергично покачала головой.

– Нет. «Пусть ты надежно хранишь его… моим ему стать суждено…» Н-да… Звучит как какая-то загадка, но… я это в первый раз вижу.

Со всех сторон раздалось смущенное бормотание:

– То есть как это «в первый раз вижу»?

– Мы думали, это ваше…

– Если не вы, то кто тогда припрятал эти штуки?

Шум голосов перекрыл раскат грома, на этот раз гораздо ближе.

– Можно я еще раз взгляну? – Лисбет протянула руку, взяла кусочек коры и перечла вырезанные на нем строки. Потом без слов передала послание Георгу. – Кто-нибудь понял, что это значит? – спросила она.

Все покачали головами.

– Хотелось бы мне знать, что за символ эта рыжая птица, – задумался Натан.

– Сокол. – Голос Доро смешался с очередным раскатом грома, показавшимся глухим и угрожающим, словно рык разъяренного зверя.

Мона взглянула на небо, встала и скрутила светлые локоны в узел на затылке.

– Мне пора вас покинуть. Я подумаю о загадке и посоветуюсь с моими спутниками. Прощайте!

Она пошла в сторону выгребной ямы, и Бастиан невольно задался вопросом, использовал ли уже кто-нибудь их сооружение. Он сам, во всяком случае, – нет, и трудно было даже представить, что могло бы заставить его это сделать. Кстати, надо будет на досуге как-нибудь подумать, чем можно тут заменить туалетную бумагу.

– Надо поторапливаться с трапезой.

Штайнхен озабоченно посмотрел на небо, и всем стало ясно, что он имел в виду. Белые кучевые облака, только что медленно тянувшиеся над лесом, теперь превратились в черную стену, которая с ужасающей быстротой надвигалась на лагерь.

– Что нам теперь делать?

Вопрос, заданный Бастианом, прозвучал риторически, никому не адресованный, – разве что ему очень хотелось бы задать его Сандре. Впрочем, за последние несколько часов они не перекинулись ни единым словом.

– Подождем, разразится ли гроза. Может быть, она пройдет стороной.

Ральф неуверенно переводил взгляд с одного на другого. Судя по его виду, он охотно бы ненадолго уступил роль предводителя отряда.

– Вам следовало бы снять шлем, – кротко заметил Штайнхен. – Если вы, конечно, не хотите заменить нам громоотвод.

Глаза Ральфа расширились, он лихорадочно стал нащупывать ремешок под подбородком, но, не найдя его, чертыхнулся.

– Помогите же мне, негодяи! И с доспехами тоже! Быстро!

Лишь Альма тотчас последовала его приказу. С быстротой молнии она отстегнула все пряжки и развязала все узлы, причем Ральф ничуть не помогал ей, путаясь в собственных доспехах, как рыба в сети, и то и дело бросая боязливые взгляды на почерневший небосвод.

Все тут же бросились снимать с себя все металлические вещи – у кого они были. Поразмыслив, Бастиан решил, что нож за поясом опасности не представляет, и тут же подумал, что Варце, пожалуй, рискует, разгуливая по лесу с железным ошейником… Постойте-ка. А где Варце? Бастиан огляделся. Он не вернулся с Сандрой и Лисбет, не было его и вместе с Арно и Альмой…

– Кто-нибудь видел Варце? – крикнул Бастиан, заметив, как по поляне повеяло освежающим ветерком. Никакого ответа; лишь еще один удар грома, близкий и грозный.

Он протиснулся к Ральфу, только что выбравшемуся из доспехов.

– Мы не в полном составе. Нет Варце!

Начали падать первые тяжелые капли. Они барабанили по головам, доспехам, припасам.

– Отнесите всё под деревья! – крикнул Ральф и помчался спасать свои вещи. – В лесу мы не так вымокнем!

Быстро сообразившие игроки уже сорвались с места, выполняя его приказ, остальные всё еще колебались.

Молния рассекла небосвод, гром не заставил себя ждать. Луг все больше пустел.

– Садитесь на корточки! – прокричал Георг вслед убегающим. – Не вставайте под высокие деревья, не оставайтесь на опушке леса! Ищите низины или пещеры!

Бастиан побежал за Сандрой. Сначала девушка направилась к прогалине между соснами, затем спустилась по крутому склону в лощину. Ослепительно сверкнувшая молния на несколько секунд озарила всё вокруг фотографической вспышкой, и почти сразу с оглушительным треском загрохотал гром.

Бастиан с трудом подавил желание забежать поглубже в лес и броситься на землю – это было бы ошибкой, ошибкой… Сохранять спокойствие. Сесть на корточки, как сказал Георг. Съежиться, обхватить колени руками. От опушки они отошли едва ли на десять метров… Этого хватит? За спиной начиналась чаща, туда он не хотел, да и не мог бы идти… Какой высоты эта ель рядом с ним? Бастиан на секунду сомкнул веки. Успокойся. Гроза пройдет. Больше пяти минут такое продолжаться не может, скоро раскаты грома станут тише, небо посветлеет. Это наверняка можно выдержать.

Неподалеку от него в той же позе – на корточках, вся сжавшись, – сидела Сандра. Она тяжело дышала, и Бастиан чувствовал, как ей страшно. С неба падали уже не отдельные капли: ливень хлестал вокруг, как из огромной бочки. Даже густой лес не мог от него защитить – струи воды пробивались сквозь листву и устремлялись вниз, стекая по стволам и разливаясь ручейками на потемневшей земле.

Но всё же здесь было лучше, чем на поляне. По крайней мере, они все хоть в какой-то безопасности…

Нет. Не все.

Очередная молния ударила совсем рядом с ними с таким грохотом, словно мир раскололся пополам. Ослепительный свет залил луг, и там, на середине, на самой высокой из трех скал стояла Доро. Она распростерла руки и запрокинула голову. Длинные волосы девушки намокли и прилипли к насквозь пропитавшемуся водой платью, однако она, похоже, ничего не замечала. Доро медленно и торжественно кружилась, словно участвуя в каком-то загадочном ритуале.

– Вы пришли к нам, вы, силы природы, воды, огня и воздушной стихии! – кричала она. Голос смешивался с барабанным грохотом дождя, заглушал его. – Вознесите над нами ваши длани! Даруйте свою силу! Защитите от проклятия, которое лежит на нас!

Снова молния, слепяще яркая; за ней – очередные резкие, будто бы нескончаемые удары грома. Доро осталась целой и невредимой – на этот раз.

– Доро! – прокричал Бастиан, даже не замечая, что встал и вышел из-под спасительного покрова леса. – Спускайся! Ты в своем уме?

Кто-то обхватил его сзади. Сандра.

– Не ходи туда! Ты же не станешь рисковать головой из-за чокнутой! Ну пожалуйста!

– Но… это же безумие! Ей надо помочь!

Он обернулся к Георгу, Ральфу, Штайнхену – кто-то ведь должен вмешаться! Бастиан никого не увидел, только услышал неясные крики, доносившиеся из леса, словно кто-то хотел предостеречь Доро. Девушка ни на что не обращала внимания.

– Огонь! Вода! Земля! Воздух! – скандировала она, всё так же стоя на скале.

Если молния ударит в нее, я тотчас подбегу. Проверю пульс. Сделаю искусственное дыхание, если понадобится. Мне надо будет спешить, тогда ее шансы на выживание составят пятьдесят на пятьдесят. Но у меня нет никаких средств для обеззараживания участков, пострадавших от ожога. 

Снова усевшись на корточки, Бастиан чувствовал, как, стоило только воскресить в памяти последствия удара молнии, в нем тут же нарастает отчаяние. Нарушения сердечного ритма, отек головного мозга, отказ почек – целый спектр. Со всем этим он в одиночку, конечно, не справится, а ближайшая больница находится так далеко, что с таким же успехом могла бы оказаться на Луне.

Теперь Доро танцевала на скале, высоко воздевая руки. Снова молния, удар грома, но она даже не вздрогнула.

Когда промежутки между ударами молнии и раскатами грома наконец стали понемногу увеличиваться, а дождь начал стихать, Бастиан уже почти не чувствовал ног. Он с немалым трудом поднялся и, спотыкаясь, побрел в сторону поляны. Доро, упав навзничь, лежала, растянувшись на скале, словно приносила себя в жертву.

– Ты что, совсем рехнулась? – Он кричал, хотя до скалы оставалось всего несколько шагов. – У тебя что, бзик? Ты знаешь, что была на волосок от смерти, что могла бы сейчас мертвая лежать?

Доро не шевелилась. Но, когда Бастиан подошел к ней вплотную, он увидел, что девушка улыбается. И взорвался.

– Что с тобой творится? – едва не срывая голос, проорал он. – Хочешь покончить с собой?

Она привстала, всё еще улыбаясь.

– Злые силы могут причинить мне вред, но природа никогда не сделает ничего плохого, – сказала Доро. – Ты видел, как я с ней танцевала?

– О да, это я видел и никогда не забуду. Ты любишь играть со смертью?

Девушка накрыла ладонью руку Бастиана и посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде чувствовалась неподдельная теплота.

– Я только пыталась нас всех защитить, – наконец проговорила она. – Особенно вас, Томен. Читая по линиям вашей руки, я увидела знак беды, грозящей вам. Вы должны быть мне благодарны.

Так, она и впрямь чокнутая. Классическая клиника. Навязчивые состояния или что-то в этом роде – в психиатрии Бастиан пока еще был не особо подкован. Он сбросил ладонь Доро и отошел, не сказав больше ни слова.

Один за другим на поляну возвращались участники игры. Ральф, похоже, совсем выбился из сил, поэтому пересчитывать присутствующих взялись Георг и Арно. Все были целы и невредимы. Вот только Варце так и не объявился.

– Надо его поискать, – сказал Бастиан. – Вполне может быть, что он упал и теперь лежит где-нибудь, не в силах даже пошевелиться, или еще что-нибудь такое. Если так, то мы не смеем бросить его на произвол судьбы.

Он старался не думать, каково это – оказаться совершенно одному в такую грозу, да еще раненому, не в состоянии даже отползти куда-нибудь.

– Да, мы поищем его.

– Надеюсь, с ним ничего не случилось.

– Я тоже пойду с вами.

Они уже собрались идти, когда их прервал Георг.

– Через полчаса стемнеет, – заметил он. – А когда я говорю «стемнеет» – значит стемнеет. Нельзя нам сейчас разбредаться. Варце мы всё равно в темноте не отыщем, а шеи себе переломаем.

– К сожалению, это правда, – подтвердила Айрис. – Сейчас нам лучше вообще не двигаться с места. Дело дрянь. Я надеюсь только на то, что он просто слишком далеко отошел и не успел вернуться до грозы, а потому укрылся где-нибудь.

С этими словами девушка развернулась и исчезла за деревьями опушки.

Это Бастиан так плохо видит, или она и впрямь единственная из всех не промокла? Но как ей удалось?

– Но у кого-то ведь должен быть фонарик, – не унимался он, в открытую игнорируя правила игры. – У организаторов, например. Ну хоть у кого-то!

– Мы не знаем, где они разбили лагерь. Иначе могли бы сразу пойти искать Варце, – объяснил Георг. – Ничего не поделаешь, придется ждать до утра. Мне самому трудно принять такое решение.

Они медленно разбрелись по поляне. Каждый выбирал себе место для сна; только Бастиан всё еще, будто оцепенев, стоял и вглядывался в темневший лес. Сандра взяла его за руку.

– Варце вернется, – нежным голосом сказала она. – Айрис права, хоть с ней такое и редко бывает. Он наверняка где-нибудь укрылся.

Девушка погладила Бастиана по волосам и опустила голову ему на плечо.

Смотри-ка. Моментально стала опять такой ласковой?  Бастиан рад был бы от нее отстраниться, но, собравшись с силами, всё же сумел скрыть раздражение. Настроение Сандры менялось так резко, что это начинало действовать ему на нервы.

– Нужно подыскать место для ночлега, и как можно быстрее, – продолжала она. – Кто знает, вдруг ночью гроза повторится.

Что ж, тем хуже. Прежде всего для Варце. Изо всех сил стараясь сохранить на лице радостное выражение, Бастиан решительно отошел в сторону от Сандры, чтобы заняться тем, что следовало сделать уже давно: проверить, сильно ли пострадали его вещи после проливного дождя.

Ревизия длилась недолго, и результат ее оказался удручающим. Всё промокло: одежда, одеяла, даже набитая листвой сумка – ливень превратил ее содержимое в склизкую коричневую массу. Продукты тоже плавали в воде; особенно пострадал каравай хлеба.

Бастиану очень хотелось взять весь этот хлам и выбросить в выгребную яму. Сегодня ничего уже не высушить. Да и как, на чем вообще? Костер, на котором Штайнхен варил еду, сразу же пал жертвой дождя, а солнце как раз в эту минуту медленно скрывалось за горизонтом. Последние слабые лучи едва пробивались сквозь темные клубы облаков.

Бастиан расстелил самое большое из одеял и сложил на него все свои вещи. Скрутив концы одеяла, так что получился мешок, он взвалил его на спину и отправился в лес.

Сандра последовала за ним.

– Подожди меня! Вдвоем нам в любом случае будет теплее. – Она взяла его под локоть, но на этот раз Бастиан, не церемонясь, выдернул руку.

– Что с тобой такое? – Теперь ее голос звучал обиженно. Этого еще не хватало. 

Он не ответил, лишь ускорил шаг, насколько позволяла неровная местность. Если бы еще Бастиан сам знал, с какой стати он так неожиданно впал в ярость. Ну да, он насквозь промок. Скорее всего, еще и проголодался. Но всё это заглушалось охватившим его чувством совершенной беспомощности. Сидеть и смотреть, как мокнут твои вещи или как кто-то становится мишенью для убийственной грозы! Не иметь при себе даже карманного фонарика, чтобы пойти искать пропавшего друга!

Бастиан не заметил торчавший из-под земли корень, споткнулся об него и чертыхнулся. Сандра протянула руку, чтобы помочь ему подняться, но он сделал вид, что не заметил. Часть его раздражения была обращена и на девушку, ведь именно по ее милости он вляпался во всю эту гадость с игрой. Бастиан глубоко вздохнул. Нет, это не по-джентльменски. В конце концов, ему уже стукнуло двадцать, он взрослый и сам принял решение.

– Извини, – сказал он, стараясь говорить хотя бы более-менее ровным голосом. – Я устал. Всё оказалось труднее, чем я думал.

В вечерних сумерках каждый шаг давался с огромным трудом. Трава густо покрывала землю, так что не видно было даже, куда ставишь ногу. На камень? В грязь? А может, на змею?

Самое большее минут через пятнадцать окончательно стемнеет, и тогда придется ложиться спать прямо там, где они окажутся. Бастиан остановился и попытался сориентироваться. Чуть левее между деревьев что-то темнело. Огромная скала. Нет, даже несколько скал, нависавших одна над другой. Если повезет, то с подветренной стороны найдется полоска сухой земли.

Эти скалы и впрямь оказались удивительным творением природы. Два громадных камня расположились так, что между ними образовалась небольшая пещера. Хвоя и листва, нанесенные туда ветром, не намокли во время ливня, и внутри было тепло и уютно.

Однако их опередили – в темном проеме показалось лицо Айрис. Увидев, кто к ней пожаловал, девушка скривилась.

– Вот черт, – пробормотала Сандра. – Разворачиваемся.

– Да нет, зачем? – Бастиана охватила удивившая его самого радость, когда он увидел здесь именно Айрис. – Тут еще хватит места для двоих.

Не говоря ни слова, Айрис подвинулась в сторону.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Бастиан. – Теперь я до рассвета шагу отсюда не сделаю. Ты идешь, Сандра?

Сжимая в руках сумку, девушка не двигалась с места, окруженная уже надвигавшейся на лес темнотой.

– Я бы лучше поискала другое место.

– Ну вот еще! – Бастиан чувствовал, как внутри него снова закипает ярость. – Удобнее, чем эта пещера, ты сейчас ничего не найдешь. Давай, иди сюда. Пожалуйста.

Сандра нерешительно шагнула в его сторону.

– Разве тебе не хотелось бы побыть наедине со мной? – спросила она.

Мне хотелось бы быть сытым, оказаться в сухости и ни о чем не волноваться. 

– Конечно. Разумеется. Но сейчас у нас всё равно ничего не выйдет.

Несколько долгих секунд Сандра не сводила с Бастиана глаз, будто продолжая безмолвную борьбу с самой собой, но все-таки смирилась и забралась в пещеру.

– Наконец-то, – пробормотала Айрис.

Они наблюдали, как тьма наползает на лес, стирая всё, что встает у нее на пути, – пока на землю окончательно не легло непроницаемо черное покрывало. Бастиан сидел, прислонившись к стене пещеры и чувствуя, как все неровности огромного камня впиваются в спину. Не решаясь даже пошевелиться, он всматривался в простиравшуюся перед ним пустоту.

– Ты можешь убрать эту штуку? – услышал он ворчание Сандры, а вслед за ним – язвительную отповедь Айрис:

– Даже не думай! Выглядит она симпатичнее, чем ты, да и голос у нее получше будет, а вот сырость переносит куда хуже. Так что решай сама, кому придется свалить отсюда, если дойдет до крайности.

Пара секунд ушла у Бастиана на то, чтобы понять: Айрис говорила о своей арфе. Он ухмыльнулся, но тут же смутился и стер с лица улыбку.

Какое-то время в пещере было спокойно, лишь ветер шелестел в кронах деревьев, чьи силуэты смутно темнели около входа в пещеру. Постепенно ночь стерла и их.

Бастиан попытался устроиться поудобнее.

– Кто-нибудь разгадал тот шпрух? – поинтересовался он. – «Пусть мишура блестит серебром – всё, что внутри, сочтено».

– Пустая болтовня, моралистика, – отозвалась Айрис. – Типа девиза, что достойны внимания только внутренние ценности.

– Но тогда непонятна вторая часть, там, где говорится: «Пусть ты надежно хранишь его, моим ему стать суждено, едва лишь наступит тьма». Никак не могу разобраться.

– И не нужно, – голос Сандры звучал раздраженно. – Мона же сказала, что это послание составлено не организаторами. Значит, и адресовано не нам. Забудь о нем.

Айрис подалась в его сторону, послышалось шуршание.

– У меня тут два сухих одеяла, – сказала она. – Если хотите, берите одно. И вообще было бы лучше снять с себя все мокрые тряпки и завернуться в него. Иначе вы всё равно замерзнете.

– Нет, спасибо, – Сандра вновь говорила надменным тоном – похоже, нервничала. Всё это время она ерзала из стороны в сторону – так мечется по клетке дикий зверь.

– А я бы с радостью взял одеяло, – сказал Бастиан. – С огромной радостью. Спасибо. Как тебе удалось уберечь вещи от дождя?

Он услышал фырканье Айрис.

– Ты знаешь, иногда полезно время от времени поглядывать на небо. Помогает заметить приближение грозы еще до того, как она начнет шарахать молниями прямо над тобой. – Снова что-то зашуршало. – Я еще в прошлом году отыскала эту пещеру, а как только стало понятно, что надвигается гроза, перебралась сюда со всеми вещами.

– Как любезно с твоей стороны, что ты нас вовремя предупредила, – прошипела Сандра.

– Ну, вы были очень заняты. Впрочем, я как-то не ожидала, что у меня единственной есть глаза.

Бастиан почувствовал, как рядом с ним вновь кто-то шевельнулся, а затем услышал приглушенный вскрик. Видимо, Сандра обо что-то ударилась.

Несколько минут никто не произносил ни слова. Бастиан оцепенело пялился в непроницаемую ночную тьму. Сырая одежда липла к телу, но с этим теперь ничего не поделаешь. Его знобило. Пожалуй, правда стоило снять промокшие вещи. Но в пещере было слишком тесно, и выбраться из рубашки оказалось труднее, чем он предполагал. Наконец стянув ее через голову, Бастиан в полной темноте прижался к чему-то сухому и колючему – к одеялу Айрис.

– Спасибо. Сандра, тебе тоже стоило бы…

– Я же сказала: нет!

В следующую секунду он ощутил на себе тяжесть чьего-то тела – это Сандра пробиралась к выходу из пещеры.

– Мне здесь слишком тесно, лучше снаружи поищу, где можно поспать.

– Что? Там же темень – хоть глаз выколи. Ты ничего не найдешь. Не хватало еще, чтобы ты заблудилась и свалилась в какую-нибудь яму!

– Чушь. Я справлюсь. В конце концов, я тоже бывала здесь и знаю, куда идти.

– Нет, это просто безумие какое-то! – Бастиан досадливо махнул рукой и, наткнувшись на Сандру, крепко сжал ее ладонь. – Ты сломаешь себе шею!

Девушка рассмеялась.

– Да ты прям оптимист. Отпусти меня. Ничего со мной не случится.

Сандра выдернула руку и пошла прочь. Бастиан прислушивался к ее осторожным неуверенным шагам: один, другой, третий. Звук, медленно удаляясь, смешивался с вездесущими ночными шумами – шелестом крон, треском ломаемых ветром веток. Через несколько минут девушку уже не было слышно.

– Я ее не понимаю. – Бастиан скорее адресовал эти слова к самому себе, чем к Айрис. В душе засвербели угрызения совести – нельзя было позволять Сандре идти одной. Он струсил во время грозы и не стянул Доро с той скалы, потом послушался остальных и не пошел искать Варце, но сейчас-то, сейчас-то ему надо было просто решительно схватить девушку за руку и удержать ее, уговорить, убедить, что она затевает опасное дело. Что, если Сандра заблудится? Если свалится с какого-нибудь обрыва? Он же никогда себе этого не простит.

– Я идиот. Просто потрясающий идиот. – С досады Бастиан ощутимо стукнулся затылком о стену.

В следующий раз он поступит иначе. Вообще нельзя допускать, чтобы кто-то еще оказался в опасности. Надо вовремя вмешаться.

Если только представится еще один шанс.

Снаружи вновь повеяло свежим ветром. Айрис слышала, как беспокойно ерзал пай-мальчик. Среди его вещей, промокших под грозой, определению было что-то шерстяное – она чувствовала запах сырой овчины.

Издалека донесся слабый раскат грома.

– О нет, неужели снова гроза? – простонал Бастиан.

– Увы, но вполне возможно. В этом районе часто сталкиваются сразу несколько атмосферных фронтов. Не удивлюсь, если ночью спектакль повторится… и хорошо, если только один.

– Я не должен был ее отпускать, – пробормотал он уже, наверное, раз в пятый. Да этот Бастиан, похоже, настоящий герой, прямо рыцарь без страха и упрека. Благородный, вежливый, всё время готов помочь. Просто идеально вписывается в это идиотское ряженое Средневековье, разыгрываемое отрядом Saeculum.

Так, если она не хочет, чтобы пай-мальчик всю ночь действовал на нервы своими самобичеваниями, нужно его чем-нибудь отвлечь.

– Что, голод достал? Слушай, можешь выказывать свою дурацкую вежливость и дальше, это твое дело. Но у меня с собой есть булочки, правда, слегка черствые, копченая колбаса и три яйца вкрутую. Будешь что-нибудь? Да или нет?

Айрис почувствовала, что он замер – похоже, только теперь вспомнил, что у него и желудок имеется.

– С удовольствием, – отозвался Бастиан после некоторой паузы. – Спасибо. Ты мне всё время помогаешь. Надеюсь, я смогу отплатить тебе тем же. Правда, все мои припасы промокли…

Ах ты мой добренький! Отплатить тем же! Видимо, сводишь в четырехзвездочный ресторан, позаимствовав у папочки кредитку? 

– Да ладно, не стоит. Ты здесь в первый раз, поэтому всех вокруг считаешь неплохими людьми. Но все-таки – и не надо только кислой мины, угу? – я думаю, ты сюда не впишешься.

– Почему?

Она ненадолго задумалась.

– Судя по тому, что я слышала, ты человек практичный и, что называется, крепко стоишь на ногах. Ты точно знаешь, чего хочешь. У тебя есть цель, и ты полностью на ней сосредоточен. – Айрис на ощупь отыскала в сумке булку и яйцо – по твердости они не особо различались. Что ж, будем надеяться, зубы у него крепкие. – Увлечение вроде ролевой игры, отнимающее уйму времени, – для тебя лишь пустое времяпровождение, мешающее заниматься тем, что на самом деле важно в жизни. Но ты все-таки здесь – и, должно быть, потому, что по уши втрескался в Сандру.

В темноте она протянула Бастиану еду. Его ладони коснулись руки девушки, скользнули вниз, нашли ее пальцы.

– Спасибо.

– Не за что. – Айрис нащупала колбасу. Еще днем она отрезала несколько кружков и три из них сейчас передала Бастиану. – И не благодари меня, ладно?

Что-то затрещало – должно быть, пай-мальчик взялся за каменную булочку всерьез. Будто эхом ему, по небу прокатился новый удар грома.

– Что касается Сандры… – сказал Бастиан, пережевывая кусок. – Что ж, вероятно, я и впрямь в нее втрескался. В ней есть что-то такое, чего мне не хватает. Какая-то свобода… спонтанность…

– Ага, точно! Именно из-за этого чего-то она и понеслась ночью в лес.

Девушка закусила губу. Она вернула разговор к той теме, от которой, собственно, пыталась отвлечь пай-мальчика.

Бастиан молчал, и Айрис вдруг начало казаться, что угрызения его совести не дают покоя и ей тоже.

– Но я всё равно удивляюсь, что никто не был против, когда ты решил сюда приехать, – быстро сказала она.

– А почему вдруг кому-то быть против?

– А потому, что поездка, которую устраивают на Троицу, – это всегда нечто особенное и всегда страшный секрет. Круговая порука – каждый рассчитывает, что остальные участники будут держать язык за зубами. Но тебя никто не знает; хуже того – это твоя первая поездка. Мне кажется, ты ведь вполне мог бы через пару дней отправиться в ближайшее отделение полиции и рассказать, что мы без разрешения разбили в этом лесу лагерь. Разводили костер, что могло привести к крупному пожару. А что, если кто-то поранится? В прошлом году кое-кто из игроков получил рваные раны, один вывихнул лодыжку, а уж синяками от сражений на мечах обзавелись практически все. Здесь это не приветствуется законом, так что если кто-то заявит в полицию, у всех участников возникнут большие проблемы. – Она попыталась в темноте всмотреться в его глаза, но напрасно. – Кто поручится, что ты этого не сделаешь? Поэтому я и удивляюсь, что тебя взяли. Должно быть, Сандра очень убедительно тебя отстаивала.

Воцарилось молчание. Девушка была уверена, что Бастиан, как и она, сейчас обдумывает сказанное, но не прошло и нескольких секунд, как он заговорил:

– А почему тогда Сандра вдруг стала так холодно ко мне относиться?

Вместо ответа Айрис пробралась мимо него – поближе к выходу.

– Тсс!

Среди деревьев что-то было. И это что-то приближалось к ним.

– Что такое?

– Тише, – почти беззвучно одернула она его, напряженно вслушиваясь в темноту. Вот оно! Без сомнения, Бастиан теперь тоже это слышал. Шаги – очень аккуратные и осторожные, но тот, кто шел по лесу, останавливаться не собирался. Может, это Сандра вернулась? Нет, она ступает гораздо медленнее. Однако пай-мальчику, похоже, хотелось верить, что это Сандра, – Айрис почувствовала, как он подался вперед, видимо, решив окликнуть девушку. Она едва успела предостерегающе ухватить Бастиана за плечо.

– Нет!

Почему же она так волнуется? Ну кому еще здесь шастать ночью, кроме игроков? Или все-таки…

Нет. Эти шаги звучат иначе. Такое ощущение, что в темноте вокруг он видит, куда ставит ногу. 

Может быть, это он. Он  преследует ее. Он  здесь.

Да не может быть. Бред какой-то.  Просто слишком обострилось внимание. И все же Айрис чувствовала, как забилось сердце, – словно он стоял прямо перед ней. Девушка затаила дыхание. Что-то щелкнуло. Что-то прошелестело. Звуки, казалось, раздавались совсем рядом. Потом шаги стали медленно удаляться.

– Наверное, какое-то животное, – взволнованно прошептал Бастиан.

– Животные крадутся иначе. Это сильно смахивает на человека.

– Почему ты так уверена?

– Он все-таки слишком громко двигался. Животные так не делают.

Какое-то время они еще вслушивались в ночную тишину, но, кем бы ни был тот, кто приходил к ним, он больше не возвращался.

Сон оказался тревожным. Но вовсе не потому, что в пещере было так уж неудобно, – Айрис привыкла засыпать практически в любом положении, – а потому, что Бастиан то и дело просыпался от испуга. Порыв ветра, треснувшая ветка – и он тут же подскакивал. Ближе к утру в самом деле разразилась гроза, хотя и не такая сильная, как вечером. Пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, Бастиан высовывался из пещеры едва ли не по пояс – видимо, надеялся, что в поисках укрытия от дождя Сандра вернется.

С первыми лучами солнца на листьях, ветвях и камнях засверкали капли. Разбуженная ими Айрис сквозь едва приоткрытые веки увидела, как Бастиан, морщась, натягивал мокрую рубашку.

– Сейчас максимум пять утра, – полусонно пробормотала она. – Поспи еще хотя бы час.

Он покачал головой.

– Нет. Мне не дает покоя вся эта история с Сандрой. И с Варце. У меня нехорошее предчувствие, и вообще…

Он беспомощно пожал плечами, усмехнулся и выскользнул из пещеры.

Айрис зевнула. И вообще мне очень надо пописать, не справлять же нужду в пещере – ясное дело.  Черт побери, теперь ей тоже совсем не хотелось спать. С первыми лучами солнца пробудились и загалдели птицы. Девушка протерла глаза.

– Потрясающе чудесное доброе утро, – заметила она и отправилась искать какой-нибудь кустик.

Вокруг пещеры по-прежнему было сыро. Далее здесь, в лесу, земля под ногами оставалась буквально пропитана водой; тут и там пробивались грибы. Айрис слышала, как Бастиан уходит всё дальше, пока звук его шагов совсем не стих.

Вернувшись в пещеру, девушка собрала всё самое необходимое и повесила арфу на плечо. Разыскать пай-мальчика труда не составило – топая по лесу, тот шумел, как стадо кабанов.

– Ты хоть знаешь, куда идешь? – спросила она, нагнав Бастиана.

– Сначала назад, в лагерь. По-моему, это не так уж далеко, – он обвел деревья вокруг испытующим взглядом. – Затем надеюсь позвать кого-нибудь из игроков и прочесать окрестности.

– Ага. В таком случае, – Айрис взяла его за плечо и развернула вправо, – лагерь – там.

По пути к «деревне» они прошли мимо Ральфа, Альмы и Арно – те соорудили среди деревьев и скал импровизированную палатку, пустив в ход одеяла. Все трое спали так крепко, что даже пулеметный треск валежника под ногами Бастиана их не разбудил.

Айрис прищурилась, когда лучи восходящего солнца ударили по глазам, – они вышли на поляну с западной стороны. Здесь тоже все спали. На опушке растянулся Штайнхен – храпящая гора, укрытая двумя одеялами; третье, растянутое над ним на деревьях, видимо, выполняло роль тента и какой-никакой защиты от дождя. Возле кострища, свернувшись калачиком, спали Георг и Лисбет; прямо за ними они заметили Сандру.

Айрис ткнула Бастиана локтем.

– Вот видишь, – шепнула она. – С ней ничего не стряслось. Впрочем, не сказать, чтобы это был очень уж умный поступок.

– Но почему? – На лице Бастиана явственно читалось непонимание. – Я что, настолько отвратителен, что ей милее спать в мокрой траве, чем рядом со мной? Не понимаю.

– Наверное, дело тут не в тебе, а во мне. – Скорее всего, так и есть. – Она терпеть меня не может, это абсолютно точно. И не спрашивай почему.

Разумеется, о Варце не было ни слуху ни духу. Бастиан и Айрис обошли всю поляну, склоняясь над каждым спящим, но так его и не разыскали.

Ох, бедный парень. Если он куда-нибудь свалился… 

– С ним точно что-то случилось, – сказал Бастиан, словно подслушав мысли Айрис. – Не хочу даже думать об этом – всю ночь пролежать одному, может быть, даже мучиться от боли, в такую погоду, в полной темноте…

Айрис молча соглашалась с ним. Надо же, именно Варце! Почему вечно страдают самые приятные люди!

– Мы пойдем его искать, как только сможем! Но вдвоем мы не справимся, так что подождем, пока не проснется еще кто-нибудь.

Долго ждать не пришлось. Первой показалась Доро – вышла из-за молодых елочек. Темные волосы девушки мокрыми спутанными прядями рассыпались по плечам – в эту минуту она походила на ведьму как никогда прежде.

Вот пришла в движение и гора под названием Штайнхен.

– Давай спросим его, откуда лучше начинать поиски. Штайнхен знает Варце лучше всех. Может быть, услышим какую-нибудь идею, – сказала Айрис. – Но ведь и ты видел, в каком направлении пошел Варце, правда? Тоже зацепка, пусть и маленькая.

Бастиан кивнул.

– Он не хотел идти вместе со всеми и отправился прямо в противополож…

Крик – хриплый, глухой. В нем смешивались ужас, изумление и ликование. Айрис и Бастиан обернулись.

Доро.

Девушка как вкопанная замерла на опушке леса.

– Мертвые, – прохрипела она, – восстают из своих могил. – Рука Доро указывала куда-то вниз. – Может, мне наконец начнут верить? Разве вы этого не видите?

Они и в самом деле ничего не заметили – слишком заняты были поисками Сандры и Варце.

Одна из могил оказалась разрыта. Укрывавший ее земляной холм был свален в сторону, в земле зияла яма глубиной в полметра.

Айрис пожала плечами, чувствуя, как по спине бегут предательские мурашки. Никаких мертвецов здесь, конечно, не было; впрочем, если бы они даже и были, опасаться их не стоило – страх всегда внушают только живые. Но ведь могилу кто-то разрыл, не само же собой это произошло! Кто-то не поленился и, пока все спали, изрядно поработал здесь лопатой. Кто же это, черт возьми?

От истошного вопля Доро почти все игроки в ужасе повскакивали, хоть и устали накануне неимоверно. Полусонные, они неуклюже топтались по отсыревшему от дождя лугу и, еле передвигая онемелые ноги, брели к могилам, рядом с которыми всё еще стояла Доро.

– Проклятие Тристрама, – прошептала она. – Оно начинает сбываться.

Штайнхен поглядел на разрытую могилу, почесал в затылке и окинул взглядом присутствующих.

– Это кто-то из вас ночью постарался? А?

Все растерянно смотрели друг на друга.

– И как же, интересно? – спросил Георг. – В темноте-то? – Он не сводил взгляда с ямы, зиявшей в земле, и холмика рядом. – Я, кстати, слышал что-то такое – будто кто-то топтался, рылся, – и подумал, что это звери. Но я особо не вслушивался – очень устал, спал как убитый.

Последние слова заставили Доро обернуться.

– Конечно, это не мог быть никто из наших, – прошипела она, упала на колени и начала чертить какие-то знаки. Всклокоченные волосы почти лежали на земле. – Дурное знамение, – непрестанно бормотала она, – дурное знамение.

Короткой палкой девушка выцарапывала на влажной земле один символ за другим.

Айрис не сводила взгляда с рук Доро – они дрожали, как у старухи.

Разрытая могила вызвала в душе Бастиана смешанные чувства. Разумеется, никакого трупа в ней не было, и уж конечно, она не сама собой разверзлась. Но все-таки при виде этой ямы у него засосало под ложечкой. «Дурное знамение, дурное знамение» – слова Доро эхом отзывались в голове.

– Надо спросить у организаторов, что это значит, – сказал он, обращаясь к Айрис. – Но сначала нужно разыскать Варце. Я не могу больше просто стоять тут и ничего не делать. Есть добровольцы? От одного меня с моей близорукостью не слишком много толку. Что-бы найти Варце, мне нужно о него споткнуться.

Айрис подняла руку.

– Если тебе не хватит моей помощи, то придется немного подождать. Посмотри-ка на наших героев. У них же глаза слипаются.

Бастиан и сам это заметил. Видимо, ему, по сравнению с остальными, еще удалось вполне хорошо выспаться – по крайней мере, не в сырой насквозь одежде на мокрой траве. Еще немного невезения и к вечеру нам обеспечены десять ОРВИ .28

– Может, стоит позвать на поиски Доро?

– Ну уж нет. К тому же она сейчас чрезвычайно увлечена своим магическим ритуалом, – пояснила Айрис. – Кто знает, сколько проклятий тебе придется на себя принять, если помета…

– Он пропал!

Полный неподдельного отчаяния вопль совершенно не походил на хриплые завывания Доро.

– О, нет, нет, пожалуйста, только не это!

Лисбет. Упав на колени, она паническими шарящими движениями, словно слепая, ощупывала траву.

– Что случилось?

Девушка подняла голову. Губы ее побелели, по щекам протянулись полоски слез.

– Отойдите, – выдавила она. – Он исчез!

– Не может быть! – Георг подбежал к Лисбет и тоже принялся обшаривать ее вещи и траву рядом с ними.

– Что все-таки стряслось? – спросила Айрис, но Бастиан уже заметил, что медальон, который Лисбет всегда носила на шее, исчез. Серебристый медальон с вырезанными на крышке переплетенными драконами. Неужели он настолько ценен, что его потеря так переполошила Лисбет?

– Может, ты вчера обронила его в лесу? Когда гроза была?

Девушка отчаянно мотнула головой.

– Он был у меня на шее, когда я ложилась спать. Это я помню. А теперь его нет. Я не могу понять, такое просто невозможно…

Она продолжала повсюду его искать: на земле, среди одеял, в сумке. Георг даже взялся за багаж Ларса, и тот, естественно, отнесся к этому не очень понимающе:

– Убери руки от моих вещей!

– Если это ты стащил его у Лисбет…

– И почему сразу я? – Он оттер Георга плечом. – Не прикасайся к моим вещам!

В конце концов шум и крики, разносившиеся над поляной, разбудили Сандру. Девушка, совершенно сонная, поднялась, зевнула и, посмотрев на Бастиана, устало улыбнулась. Хочет помириться? Он подошел и опустился на траву рядом с ней.

– Что вчера случилось? – Бастиан старался говорить как можно тише. – С чего ты вдруг взяла и ушла? Это же было очень опасно. Я беспокоился.

– Правда? Не стоило. Просто я не привыкла к тесноте. Мне надо помочь Лисбет, ладно?

– А тебе не кажется, что нам вообще-то надо пойти поискать Варце? Медальон и так никуда не денется.

Девушка покачала головой. «Ты ничегошеньки не понимаешь» – было написано на ее лице.

Раздираемый противоречивыми чувствами, Бастиан следил, как она начала шарить в траве вокруг места, где они спали. Взгляд ее был буквально прикован к земле.

Да что они все носятся с этим медальоном? Он ведь не из золота и не из серебра. Все-таки куда важнее разыскать друг…

Так, секундочку. Но ведь он блестел, как серебряный.

Пусть мишура блестит серебром – всё что внутри, сочтено. Пусть ты надежно хранишь его, моим ему стать суждено, едва лишь наступит тьма.  Уж не объявил ли таинственный автор этих стихов, что собирается стащить медальон Лисбет? Во всяком случае, возникало именно такое впечатление. И, размышлял Бастиан, внутри украшения, видимо, было спрятано что-то ценное.

– Лисбет?

Он опустился на колени в траву рядом с ней. Девушка посмотрела на Бастиана совершенно заплаканными, но оттого казавшимися еще более прекрасными глазами.

– Да?

– В твоем медальоне что-нибудь было?

– С чего вдруг? – твердым, режущим душу голосом отозвалась Лисбет.

– Всё дело в шпрухе, который мы вчера нашли, – пояснил Бастиан. Реакция девушки смутила его. – Ведь всё как-то должно сочетаться, не правда ли? А если так, то, может быть, эти строки всё же немного связаны с содержимым ме…

– Не твое дело, – прошипела она и отвернулась.

Штайнхен сразу согласился присоединиться к поискам Варце.

– Конечно, я пойду с вами, – выговорил он, сопя от натуги, пока, борясь с собственным животом, надевал обувь, оплетая крест-накрест кожаные ремешки вокруг толстых икр. – Дайте мне пару минут. И, пожалуй, я разбужу Ральфа. И возьмем Ларса – у него глаза зоркие.

Так впятером они и выдвинулись на поиски. Ларс, так и не отказавшийся от своего копья и водрузивший его на плечо, ступал рядом с Бастианом. Они направились туда, куда днем раньше ушел Варце. Если тот где-то поблизости и не потерял сознания, то наверняка их слышал: Штайнхен, прокладывая себе дорогу по лесу, грохотал как бульдозер. Снова и снова они окликали Варце по имени; тревога усиливалась. Местность становилась труднопроходимой: стволы деревьев обвивали какие-то колючие плети, рельеф постоянно менялся – приходилось то спускаться по крутому склону, то снова взбираться на холм. Мокрая земля скользила под ногами.

Взобраться на скалу. Остановиться, крикнуть. Вслушаться в звуки леса, встречающего людей обычной своей песней из голосов птиц и жужжания мух. Никакого крика о помощи, никакого шума, который мог бы производить человек, ничего. Тревога за Варце всё сильнее давила на них, вливалась в душу свинцовой тяжестью. Вчера Бастиан задумывался об этом лишь мимоходом; теперь же его охватил ледяной страх, перераставший в уверенность: с Варце случилось что-то страшное. Что-то, что мешает ему отозваться на их крики. Штайнхен тоже был подавлен, а вот Ральфа, наоборот, мрачные мысли, казалось, совсем не терзали.

– Ни о чем не беспокойтесь! – воскликнул он. – Нечего тревожиться, пока вами командует Аларик фон Таннинг. – С воинственным видом он поглядывал по сторонам. – Кто знает, может быть, враги взяли нашего спутника в заложники!

Для него всё это по-прежнему лишь шутка. Бастиан глубоко вздохнул, перебираясь через поваленное дерево. Ладно, какая разница, лишь бы только найти Варце. 

Он снова остановился и позвал, крикнул изо всех сил. Тишина. Варце как сквозь землю провалился.

Земля поглотит вас, против воли вспомнил Бастиан и в ярости саданул кулаком по ближайшему стволу.

Теперь деревья в лесу словно сговорились мстить Бастиану за его несдержанность. Вскоре он споткнулся о торчащий корень и растянулся на земле. Но вместо того чтобы тут же подняться, Бастиан закрыл глаза, не торопясь возобновлять теперь уже, видимо, бесполезные поиски. Еще совсем рано, а он уже выбился из сил. Может, с Варце случилось то же самое? Он споткнулся, упал, а сил, чтобы встать, уже не было? Но ведь гроза должна была обязательно поднять его на ноги и погнать обратно, в лагерь. Если, конечно, он знал, куда именно нужно идти.

Кто-то крохотный полз по подбородку Бастиана. Он, не глядя, смахнул настырное насекомое, поднял голову – и увидел что-то странное. Серый, отливающий металлом предмет блестел всего в нескольких шагах от него.

Поднявшись, Бастиан подобрал его – и в горле сразу же встал ком, никак не желавший проглатываться.

Ошейник Варце.

– Эй, взгляните на это!

Первым, тяжело дыша, приблизился Штайнхен.

– Его ошейник, совершенно точно. Но… – Он осекся, однако Бастиан догадывался, что именно Штайнхен не решился озвучить. Каким образом Варце мог потерять свой ошейник? Снял, испугавшись грозы? Или тот сам свалился, пока Варце с кем-то дрался?

Бастиан невольно вспомнил странные звуки – шаги, которые они с Айрис слышали прошлой ночью. Шаги человека. Неужели в лесу есть кто-то еще? Кто-то, не входящий в отряд?

Он откашлялся, прогоняя вставший в горле ком.

– Во всяком случае, мы знаем, что Варце точно был здесь. А в каком направлении отсюда лагерь?

Ральф показал налево, Ларс – направо.

– Просто класс.

– Я знаю. – Айрис вскарабкалась на высокую скалу и, прищурившись, медленно поворачивалась. – Там озеро, оно начинается сразу за ближайшим подъемом. Значит, наш лагерь… вон там. – Она ткнула пальцем назад и чуть правее. – Если совсем заблудимся, то надо идти вдоль одного из двух здешних ручьев. Тот из них, что поменьше, протекает прямо за нашим лугом.

– Здесь два ручья? – удивился Ральф.

– Конечно. Вам следовало бы лучше знать ваши владения, Аларик.

Лицо Ральфа прямо засияло от одного лишь упоминания его игрового имени.

– Вы совершенно правы! – воскликнул он. – Однако я так погружен в борьбу с врагами и преследующими нас темными силами, что у меня почти не остается времени обследовать собственные владения. – Он нахмурил брови и осмотрелся. – Предлагаю сделать передышку, чего-нибудь попить и посоветоваться.

Значит, озеро. Может быть, Варце отправился туда, чтобы напиться? Или промыть раны? Во всяком случае, признав эту идею стоящей, они решили его обследовать.

Озеро лежало среди леса, словно темное зеркало, вставленное в зеленую раму из высоких деревьев. Вода в нем оказалась такой чистой и прозрачной, что на дне легко можно было разглядеть каждый камешек. Бастиан нагнулся и погрузил руки в воду; расположившаяся поблизости утиная семья, недовольная его вторжением, возмущенно крякая, поплыла прочь. Переливавшаяся ярко-синим, как сапфир, стрекоза прогудела рядом с головой Штайнхена и приземлилась на лист папоротника. Бастиан, хоть его и тревожила судьба Варце, невольно улыбнулся. Здесь всё было так, как… как оно должно быть. Что-то лучше трудно себе представить. Просто здорово. Сама мысль, что в таком месте может случиться что-то плохое, казалась до ужаса нелепой. Это, конечно, глупость: в самых красивых уголках мира с людьми точно так же случаются несчастья, как и в самых ужасных. Но все-таки он почувствовал себя увереннее, когда зачерпнул ладонями ледяной воды и напился.

Утолив жажду, они уселись на поросшем травой берегу. Интересно, сколько сейчас времени? Восемь? Половина девятого? Бастиан снова поймал себя на том, что невольно косится на левое запястье, где сейчас, конечно, никаких часов не было. В всяком случае, воздух уже вполне прогрелся: ожившие от тепла мошки и комары брали их небольшой отряд в осаду, да и желудок Бастиана все настойчивее напоминал о себе. Со вчерашнего вечера он ничего не ел.

– Никто не взял с собой чего-нибудь перекусить? – спросил он без особой надежды.

С нарочитым возмущением Ральф пожал пухлыми плечами.

– В каком тоне вы с нами разговариваете! – воскликнул он. – Или вы забыли, где находитесь? Ваша манера речи более чем неприлична.

Бастиан в изнеможении закрыл глаза. Ты в игре. И без разницы, пропал кто-нибудь или нет, разразилась ли гроза или даже сам небосвод рухнул. Его милость, Аларик фон Как-его-там, видимо, неизменно следит за соблюдением принятого в игре этикета. Что ж, будем потакать его капризам, лишь бы он помогал в поисках.

– Тогда я соизволю спросить, – со свирепой решимостью произнес Бастиан, – не взял ли случайно кто-либо из моих светлейших спутников с собой немного съестного, ибо терзают меня муки голода!

Как и следовало ожидать, настроение Ральфа мигом улучшилось.

– Мне прискорбно говорить об этом, но и мой желудок урчит. К сожалению, я тут ничем не могу помочь.

Снова всех выручил Штайнхен – он достал из поясной сумки копченую колбасу и пару ломтей черствого хлеба, и они дружно набросились на еду. Только Айрис не участвовала в общем набивании желудков: она сосредоточенно, почти не моргая, смотрела на озеро.

– Рыба, – пробормотала девушка.

– Какое благое известие! – воскликнул Ральф и выпучил глаза – видимо, ему в голову пришла еще какая-то мысль. – Конечно, ведь здесь есть и дичь! Кто знает, может быть, Варце всего лишь отправился на охоту и скоро удивит нас богатой добычей. Например, парочкой зайцев или даже косулей. Вы увидите, что ваши тревоги были напрасны.

Бастиану стоило немалых усилий сохранить на лице любезное выражение.

– И чем же, как вы полагаете, он их сразит? Задушит косулю голыми руками? Свой лук и колчан со стрелами он оставил в лагере и взял с собой только меч.

Причем деревянный. 

В ответ Ральф лишь пожал плечами.

– Он браконьер, охотится с помощью силков, умеет устраивать западни, может быть, и мечом пользуется – кто знает?

Внезапно раздавшееся неподалеку шуршание, сопровождаемое тихим треском, помешало Бастиану что-либо возразить в ответ. Они обернулись. Кто-то был в лесу, совсем рядом, и с каждым шагом приближался.

Может, это Варце. Хотелось бы надеяться. Тогда им останется лишь отыскать медальон Лисбет, и всё снова будет в порядке. Бастиан так страстно желал этого, что в первую секунду и в самом деле поверил, что из леса вышел Варце. Только потом в размахивавшей руками фигуре он узнал Пауля.

– Приветствую вас! – прокричал он, демонстрируя им открытые ладони – знак, что у него нет оружия. – Я пришел с миром.

– Мы тоже приветствуем вас! – отозвался Ральф. – Не желаете ли присоединиться к нам? Мы здесь отдыхаем после обременительного путешествия.

Несколькими ловкими прыжками с камня на камень Пауль преодолел разделявшее их расстояние, размашисто поклонился и присел на траву. Как и на ярмарке, он был одет в темные штаны, светлую рубашку и короткую кожаную куртку; только обувь на этот раз оказалась другой – бежевые кожаные сапоги, доходившие ему почти до колен.

– Хорошее место для отдыха. Ваш предводитель, похоже, человек сведущий, – заметил он. Ральф постарался скрыть охватившую его после этих слов радость, но пухлые щеки «предводителя» подозрительно раскраснелись. – Однако не могли бы вы поведать мне, с какой целью пустились в столь утомительное путешествие? – поинтересовался Пауль.

– Мы занимаемся розысками.

– Постойте, позвольте мне угадать. Вы разыскиваете дьявольские камни, не правда ли? – он понизил голос. – Я тоже о них слышал и хочу вас предостеречь. Говорят, их охраняют демоны.

– Нет, мы ищем нашего друга, – пояснил Бастиан. – Он пропал вчера вечером, и мы очень за него тревожимся.

За долю секунды выражение лица Пауля резко поменялось.

– Кто? – отрывисто спросил он.

– Варце.

– Да, но ведь вы знаете, что он браконьер, – вмешался Ральф. – Наверняка отправился на охоту и…

Коротко взмахнув рукой, Пауль заставил его замолчать. От этого движения у Бастиана по спине побежали мурашки, причем он даже не смог понять почему. Вероятно, потому что он до смерти не выносил высокомерного отношения к людям.

– Так когда ушел Варце?

В голосе Пауля слышалась тревога, и Бастиан снова почувствовал к нему необъяснимую симпатию.

– Вчера он помогал мне рыть выгребную яму, а потом решил догнать остальных… Он ушел примерно за полтора или два часа до того, как разразилась гроза.

– О господи, – прошептал Пауль. – И вы не нашли никаких следов?

– Ни единого. Только вот это.

Он протянул Паулю ошейник, заляпанный грязью и облепленный травинками.

– Где вы его отыскали?

Айрис описала место находки, и Пауль кивнул.

– Со вчерашнего дня, – пробормотал он. – Скверно. Слушайте, надо вплотную заняться поисками. Разделимся на группы. – Он взглянул на Ларса. – Варце ушел один?

– Похоже, что так.

– Дело дрянь. Я же специально повторял, что никто не должен разгуливать здесь в одиночку.

– Да, повторял, – ответил Ларс машинально, опершись на копье и молча о чем-то размышляя.

Пауль растерянно переводил взгляд с одного на другого. Наконец он вскочил с места, словно подброшенный пружиной.

– Мы с Моной обыщем лес по ту сторону озера, а вам лучше сделать крюк направо и пройти вдоль ручья. Будет хорошо, если вы станете не сбиваться в кучу, а держаться на некотором расстоянии друг от друга. Тогда у нас больше шансов, что кто-нибудь хотя бы что-то найдет. Сегодня вечером один из нас заглянет к вам, чтобы обменяться новостями.

Пауль говорил это, а Ральф все больше мрачнел.

– Мой друг! – сказал он, и в его голосе сквозило неодобрение. – Разве не объявлялось, что все дни нашего пребывания здесь будут заполнены самыми разными достойными делами? Что мы будем вести такую же жизнь, какую вели люди в Средние века? Это ваши собственные слова, а сейчас…

Пауль так крепко вцепился ему в плечо, что Ральф взвизгнул.

– Ты разве не понял, что один из отряда пропал? Можешь себе представить, что произойдет, если мы его не найдем? – Он отпустил Ральфа и поправил куртку. – Я сейчас обо всем сообщу Моне и Карине. Для всяких непредвиденных случаев у нас есть спутниковый телефон, мы можем вызвать помощь. Возвращайтесь в лагерь. И держитесь вместе. Пожалуйста.

Они двинулись обратно к лагерю, стараясь не упускать из виду русло ручья. Бастиан слышал, как слева от него тяжело дышал Ларс, копьем отводя ветки, чтобы легче было пробиваться сквозь заросли.

– Что Пауль теперь будет делать? – крикнул он Ларсу. – Существует какой-нибудь план для таких вот экстренных случаев?

– У Пауля всегда есть план, – чуть задумавшись, ответил Ларс. – Всегда.

– Как далеко Варце мог успеть уйти до грозы? – Обычно у Бастиана не было манеры рассуждать вслух, однако сейчас это помогало ему внести хоть какую-то ясность в собственные мысли. – Даже если он заблудился, то всё равно должен был услышать наши крики. – Пусть даже он свернул не в ту сторону. Но нет, они же нашли ошейник. Потерял ли его Варце или выбросил, но это был последний сигнал, прежде чем его потащили в чащу…

Идиотизм.  Варце – рослый и хорошо тренированный человек. Чтобы похитить его или увести куда-нибудь силой, нужно было бы сначала свалить его с ног. К сожалению, при определенном раскладе сил это возможно. 

Или – если вспомнить, что в жизни, кроме пессимизма, существует еще и оптимизм, – может быть, он давно уже в лагере и бросится им навстречу, когда они вернутся!

Мысль эта вовсе не казалась такой уж глупой. Бастиан ускорил шаг, пока путь ему не преградила скала высотой метра четыре.

– Ларс? – позвал он. – Слушай, давай я обойду скалу справа, а ты – слева. Согласен?

– Почему бы нет? Только больше никаких крюков, ладно? Я уже проголодался, надо заморить червячка. – Он оперся на копье. – Если найду Варце – свистну, вот так.

Ларс присвистнул сквозь зубы – получилось похоже на сигнал отходящего поезда.

– Хорошо. – Бастиан попытался повторить свист, что ему абсолютно не удалось. Что ж, в случае чего он всегда может крикнуть.

Вот и скала. Уклоняясь вправо от нее, Бастиан стал карабкаться вверх по склону, слыша, как остальные тоже преодолевают крутой подъем. Впрочем, никого из них он не видел, заметил лишь, как Айрис перепрыгивала через громадное поваленное дерево, оказавшееся на пути. Девушка помахала ему и с сочувственным видом пожала плечами. Сомневаться в смысле этого жеста не приходилось: Варце там нет.

Он будет в лагере, успокаивал себя Бастиан. Он наверняка в лагере.

Исцарапанный и уставший, он вместе с Айрис вышел на луг, остановился и, сощурившись, пытался отыскать среди игроков рослую фигуру Варце.

– Видишь его?

– Нет. Но это ничего не значит. Пойду спрошу у Доро.

Айрис быстрым шагом направилась к могилам. Бастиан повернул голову, глядя на опушку, где вот-вот должен был появиться Ларс. Но тот, похоже, не торопился, так что Бастиан пошел прямиком к Сандре: она в обнимку с Лисбет сидела на одной из скал посреди поляны, утешая плачущую девушку.

– Вы Варце видели? Он был здесь?

– Нет. – Сандра с отсутствующим видом монотонно поглаживала Лисбет по волосам. – Я не двигалась с места, так что заметила бы его.

Больше всего Бастиану хотелось прямо тут, не сходя с места, повалиться ничком в траву. Нет, нельзя так раскисать. Вряд ли Варце ушел настолько далеко. Даже если бы он упал с какой-нибудь скалы, они бы непременно отыскали его возле подножия. Похоже, Ларс тоже его не обнаружил, иначе бы давно уже свистнул. Значит…

Он утонул? В озере?  У Бастиана комок встал в горле от одной только мысли, что такое прекрасное место может быть смертельно опасным. Или оттого, что впервые позволил себе, пусть мысленно, произнести то самое слово, которое весь день, с той минуты, как он проснулся, омрачало душу. Смерть. 

Да нет, чушь, полная чушь.  Не может же быть, чтобы Варце погиб – такой молодой и сильный, к тому же он не в первый раз оказывался в лесу. Бастиан обеими руками вцепился в волосы – даже они пропахли потом. Срочно нужно что-нибудь попить, чтобы прояснились мысли. Возможно, тогда он хотя бы поймет, почему Сандра всё еще крепко обнимает Лисбет и держит ее за руку, чуть покачиваясь.

– Она из-за Варце так расстроилась?

Сандра посмотрела на него с таким упреком во взгляде, что сразу же стало ясно – он сказал что-то совсем не то.

– История с Варце, конечно, беспокоит ее, но это… из-за медальона. Он всё еще не нашелся. Георг за несколько часов уже мозоли себе набил и взбешен до крайности. – Сандра коротко невесело рассмеялась. – Может, это Варце прихватил медальон, прежде чем слинять?

– Что? Да вы рехнулись все, что ли? Тут человек пропал, а вы рыдаете из-за какого-то куска металла?

Он кричал и понимал, что сразу же пожалеет о своих словах. Лисбет разрыдалась; Сандра совсем помрачнела.

– Ты же ничего не понимаешь! – выкрикнула она.

– Что ж, тогда будь так любезна и объясни мне. Даже если бы в нем оказались алмазы, всё равно этот дурацкий медальон не может быть важнее здоровья друга! Разве вы еще не поняли, что, наверное, с Варце случилось что-то ужасное? Даже не наверное, а точно! – Он только сейчас заметил, что снова сбился на крик, но не стал останавливаться – подходящего времени высказать Сандре всё, что хочется, может уже и не представиться. – Что, если он лежит под скалой со сломанным позвоночником и даже пошевелиться не может?! Что, если он уже мертв – что вполне вероятно, иначе мы хоть раз бы, но услышали его крики о помощи?! Впрочем, вы правы: всё это пустяки по сравнению с модной побрякушкой, которую Лисбет где-то посеяла!

Лисбет вырвалась из объятий Сандры, вскочила и бросилась прочь. Она то и дело спотыкалась и, похоже, не совсем ориентировалась в пространстве, потому что, стремясь побыстрее скрыться в лесу, на полном ходу наткнулась на Доро, едва не столкнув ее в разрытую могилу, потом, пошатываясь, задела Арно и наконец скрылась среди деревьев.

– Поздравляю, ты своего добился!

Полный презрения взгляд Сандры должен был бы, наверное, испепелить Бастиана на месте. В следующую секунду она кинулась догонять подругу.

Бастиан глубоко вздохнул и закрыл глаза. На душе было приятно, оттого что удалось хоть частично сбросить невыносимую тяжесть, давившую на него последние дни, и в то же время он никак не мог отделаться от ощущения, что вел себя как совершенный идиот. А между тем из головы никак не шло слово – о нем не хотелось даже думать, но оно мрачным призраком витало среди остальных мыслей.

Смерть, смерть, смерть… 

Он подошел к Айрис – девушка сидела возле остывшего кострища и вычесывала мусор, набившийся в волосы за время блуждания по окрестностям. Штайнхен, тяжело дыша, лежал на земле, вперив взгляд в небо, – точь-в-точь горный хребет, вздыбленный землетрясением.

– Его никто не видел.

Айрис медленно кивнула.

– Похоже, так. Доро тоже не видела. Милую сценку ты тут закатил, ничего не скажешь.

– О черт. Да уж, обычно это не в моем духе. Я просто не понимаю, как они могут с таким равнодушием относиться к Варце.

Они сидели, невольно наблюдая, как Ральф вернулся из импровизированного туалета и, не удостоив их даже взглядом, направился прямиком к Альме и Арно. Родерик, весело виляя хвостом, приветствовал его и тут же повалился на спину, прося почесать.

– Он ходит, будто его лимон заставили съесть, и всё из-за того, что Пауль упомянул о спутниковом телефоне. Как такое может быть? – удивился Бастиан.

– Ральф очень восхищается Паулем. – Айрис боролась с тонкой веточкой, запутавшейся в волосах. – Только что из штанов не выпрыгивает, чтобы произвести на него впечатление. Знаешь, на самом деле Ральф – не очень-то счастливый человек. У него нет настоящих друзей. Он живет у бабушки. – Ветка наконец согласилась признать поражение, и Айрис отбросила ее далеко за спину. – А еще он не может смириться с тем, что на этот раз всё идет не так, как он ожидал. – Она посмотрела прямо в глаза Бастиану. – Но я его понимаю. Он придет в себя, только надо дать ему время свыкнуться с этим.

– Да, конечно. Извини. Мне просто дурно становится, когда представляю, что может случиться всё что угодно.

– Да уж. – Айрис помассировала виски, не сводя глаз с Ральфа – тот так увлеченно почесывал живот Родерика, что песик визжал от восторга и как одержимый дергал задними лапами. – Я все еще не могу поверить, что мы не нашли никаких следов Варце, кроме этого ошейника, хотя с нами был Ларс. А ведь он обычно всё находит. Читать следы – его хобби. – Она задумалась. – Впрочем, после такого ливня… думаю, ничего уже не осталось. – Айрис оглянулась, сначала посмотрев на Ральфа, затем переведя взгляд на опушку леса. – А куда делся Ларс? Он же шел рядом с тобой, так ведь?

– Да. Мы в самом конце разделились. Но он давно уже должен был вернуться.

Бастиан тоже оглянулся, хотя и не мог никого толком разглядеть – лишь чьи-то смутные силуэты.

На лугу оставались только Альма, молчаливый Арно и Ральф. В тени деревьев на опушке прятались Сандра с Лисбет. Георг ползал по траве – в одиночестве. Возле могил сидели на корточках Доро и Натан, Штайнхен занимался костром. Ларса не было.

– Может быть, он что-то нашел, а я просто не услышал его свист?

Бастиан вскочил и помчался в сторону леса. Айрис не отставала.

Расстояние, отделявшее их от опушки, они преодолели, не сбавляя скорости, не слушая криков Штайнхена «Эй-куда-вы-подождите-меня!», и вот уже вновь окунулись в прохладный лесной покой. Найти место, где Бастиан в последний раз видел Ларса, не составило труда.

– Ларс? Эй, Ларс! Где ты прячешься?

Лишь издевательское жужжание мошкары заполняло тишину.

– Ларс! Э-эй! Ларс!

Ничего.

На лице Айрис Бастиан видел ту же растерянность, что охватила и его.

Они разделились, чтобы обойти скалу с разных сторон. Бастиан рад был бы не сводить с девушки глаз из страха, что та тоже исчезнет, стоит лишь выпустить ее из поля зрения, однако Айрис ничуть не смутилась:

– Если замечу что-нибудь подозрительное, заору так, словно меня проткнули копьем. Идет? И ты сделай то же самое.

Но все-таки он постоянно прислушивался к ее шагам, хрусту ломавшегося под ногами валежника, шуршанию листвы, доносившемуся с другой стороны скалы. Пожалуй, от него шума было не меньше, особенно когда пришлось продираться сквозь чащу, с оглушительным треском ломая низко нависшие сучья. Чтобы лучше видеть, Бастиан прищуривал глаза, пока те не начинали слезиться, заглядывал под каждый куст и исследовал каждую полянку, но без особого успеха. У Айрис дела были не лучше.

– Ла-арс! – снова позвал Бастиан.

– Может, он решил вернуться, еще раз сходить к озеру, – размышляла Айрис. – К Паулю. Они ведь друзья закадычные.

– Понятия не имею. Но вообще-то, когда мы разговаривали, он сказал, что проголодался, и хотел побыстрее добраться до лагеря.

Бастиан сделал несколько шагов, собираясь снова окликнуть Ларса, но в следующую секунду у него перехватило дыхание. Он нагнулся.

– Нашел что-нибудь? След?

Не говоря ни слова, Бастиан поднял над головой копье.

Айрис подошла ближе.

– Да, это его копье. Значит, Ларс не мог далеко отсюда уйти, он же никогда с ним не расстается.

– Ларс! – закричал Бастиан. – Ответь, если ты меня слышишь!

Затаив дыхание, они прислушивались, надеясь, что до них донесутся шаги Ларса или его крики. Ничего.

– Почему он бросил копье?

– Может быть, он внезапно увидел что-то, и оно привело его в такой ужас, что он бросился бежать со всех ног, – тихо ответила Айрис. Она прошла еще немного вперед, внимательно рассматривая землю под ногами.

Но здесь же нет никого, от кого надо было бы спасаться бегством.  Бастиан задумчиво осматривал место, где нашел копье. На земле что-то лежало – как будто маленький деревянный щит… Он поднял находку. Кусок коры – не такой поблекший, как два предыдущих, но очевидное сходство между ними отрицать было просто невозможно. Рыжий сокол простирал крылья над еще одним стихотворным посланием. Бастиан с трудом разобрал выцветшие буквы.

Ведаю я, кто следует за тобой,

Ведаю я, от кого ты бежишь.

Тебе стоит знать об этом.

Хоть ты не можешь узреть его,

Но слышит он, как ты дрожишь,

И дар его не будет секретом.

Высоко подняв брови, Бастиан вертел кусок коры в пальцах. Люди исчезали, послания появлялись. Вот только они были, к сожалению, совершенно непонятны. Лучше будет не показывать этот шпрух остальным игрокам – он лишь отвлечет все от поисков Варце. К тому же они, похоже, и так не воспринимают происходящее всерьез.

Он размышлял, не стоит ли вообще выбросить неожиданную находку, как будто ее и не существовало никогда, но потом всё же сунул кору в поясную сумку. Попозже надо будет еще раз на нее взглянуть. Может быть, даже показать Штайнхену. Или Айрис. Но только не сейчас.

Так ничего не добившись, они вернулись на поляну, в лагерь. Родерик приветствовал их громким тявканьем.

– Ни Ларса, ни Варце, – пробормотала Айрис. – Не могли же они просто исчезнуть!

За их спинами шумел лес. Впервые за все это время он вдруг показался Бастиану громадным темным зверем – дышащим, ворочающимся, живым. Зверем, который поглотил уже второго из их спутников.

– Он выиграл копье на одном из турниров и никогда бы так просто его не бросил!

Штайнхен раздраженно шлепнул в миску Бастиана столько каши, что та едва не вывалилась через край. При одном лишь виде серо-коричневой размазни, превшей в котле и вяло пускавшей пузыри, у Бастиана сразу пропал аппетит, хотя он весь день ничего не ел. Пахло это кушанье… да ничем оно не пахло. Если только мукой, и то чуть-чуть.

– Я, честное слово, уже беспокоюсь, – бормотал Штайнхен.

Кому ты это говоришь.  Бастиан отошел чуть в сторону, присел на траву и, повинуясь скорее рассудку, чем чувству голода, принялся за свою порцию.

Вкус у стряпни Штайнхена оказался таким же, как запах. Она даже не походила на кашу. Но Бастиан честно зачерпывал еду полной ложкой – кто знает, когда в следующий раз удастся пообедать? После четвертой ложки его стало подташнивать: каша плавала в желудке, словно огромная мертвая медуза. Снова и снова Бастиан прокручивал в памяти последний разговор с Ларсом; тот сказал, что свистнет, если что-нибудь найдет, но никакого свиста так и не раздалось. Даже крика о помощи не было. Ларс исчез абсолютно бесшумно.

С опушки вернулись Лисбет с Сандрой и снова принялись ползать по земле в поисках своего дурацкого медальона.

Бастиан подошел к девушкам. Сандра подняла на него полный упрека взгляд, оторвалась от поисков и села на корточки рядом с Лисбет.

– Мне хотелось бы попросить прощения за то, что я тогда сказал.

– Проорал, – ледяным тоном поправила Сандра.

– Да, за то, что говорил таким тоном, тоже прошу прощения. Просто… Последние события здорово меня встревожили. – Нужно же дать им понять, что всё пошло не так, вкривь и вкось. – Пропал не только Варце, но еще и Ларс.

Невероятно красивые глаза Лисбет расширились от удивления.

– Ларс? Когда?

– Когда мы вместе с остальными возвращались с поисков Варце. Незадолго до исчезновения я его видел, но в лагере он так и не появился.

– Ну, и чего устраивать истерики? Не так уж много времени прошло, – заметила Сандра.

Как она может быть такой равнодушной?

– Тогда, может быть, ты объяснишь, куда он запропастился? Мы пошли посмотреть, вдруг он напоролся на что-нибудь и просто не смог идти дальше. Там до опушки-то оставалось всего несколько метров. Так вот, сообщаем: Ларс отсутствует. Просто взял и исчез.

– Вы  пошли посмотреть? – Сандра издала смешок – резкий, короткий, как удар кинжалом.

– Мы с Айрис.

– Ну что ж, просто чудесно. Тебе определенно повезло, что организаторы отобрали у тебя очки, – это однозначно помогает привыкнуть к ее внешности. – Порыв ветра откинул пряди волос со лба девушки и распустил рукава ее просторной блузы. Вновь заговорив, Сандра старательно избегала смотреть на него. – Впрочем, я уже жалею, что взяла тебя с собой в эту поездку. Это была ошибка.

В первый момент ее слова хлестнули Бастиана наотмашь, но уже в следующую секунду он вдруг испытал полнейшее равнодушие.

– А я не жалею, что поехал, – отозвался он, удивляясь, как точно подбираются слова. – Но, наверное, мы оба в чем-то друг перед другом притворялись. Боюсь, что мы просто очень… очень разные.

Глаза Сандры сверкнули странным огнем.

– Ты абсолютно прав. Так что, будь любезен, оставь меня в покое.

Полуденное солнце яростно обрушивало на поляну весь свой жар, поэтому игроки, разделившись на группки или в гордом одиночестве, перебрались на опушку леса, в тень.

Бастиан сидел под деревом, рядом с наполовину пустой миской каши, и напряженно размышлял. Надо обсудить случившееся с организаторами – куда они, интересно, подевались? У Пауля всегда есть план, вспомнились ему слова Ларса. Оставалось надеяться, что это действительно так. Им всё равно придется обращаться за помощью, хотя бы спасателей вызывать. Никто не поручится, что Варце не лежит вторую ночь подряд где-нибудь, раненый, и не пытается продержаться в полном одиночестве.

Продержаться. Надеюсь, он сможет. 

Бастиан сморщился, когда порыв ветра обдал его вонью из выгребной ямы. Кому все-таки пришлось ею воспользоваться, потому что дольше терпеть было уже невозможно. Из ямы тянуло неописуемым ароматом, хотя не прошло еще и суток с тех пор, как они с Варце и Георгом ее выкопали. Что ж, по крайней мере, у мух теперь появилось новое развлечение.

В отличие от Бастиана. В этот момент он чувствовал себя таким бесполезным, что хотелось кричать. Неподалеку сидела Лисбет, наконец-то переставшая искать медальон. Он на секунду задумался, не пересесть ли поближе к девушке, чтобы попытаться ее хоть как-нибудь развеселить, успокоить, но решил остаться на месте. Наверняка, что бы он ни сказал, слова его прозвучали бы невыносимо фальшиво.

Пытаясь найти себе хоть какое-нибудь полезное занятие, Бастиан стал раскладывать на солнцепеке промокшие прошлой ночью вещи. С рубашками, шоссами и брэ проблем не возникло, а вот сумка, набитая листвой, доставила ему изрядно хлопот. Вывернув ее наизнанку и вытряхнув сырые, слипшиеся комками листья, он сморщился из-за ударившего в нос сильного запаха прели. Прилипшие к грубой холстине остатки листвы и вовсе пришлось соскабливать мечом – ну хоть на что-то эта штука сгодилась.

Потом навалилась жажда. Каша по-прежнему комом стояла в желудке. Надо наполнить фляжку, подумал Бастиан. Если бы только он не устал так сильно!

Собрав все силы, он доплелся до ручья, но, не дойдя до берега всего несколько метров, замер как вкопанный. Впереди, опустившись на колени у самой воды, застыла полунагая фигура. Девушка. Айрис. Она вся подалась вперед, так что Бастиану была видна лишь обнаженная спина; склонившись головой прямо к клокочущему потоку, девушка обеими руками растирала волосы. Ее блузка и широкий кушак лежали на ближайшем пне, к нему же была прислонена и сумка с арфой.

Айрис не замечала его, и Бастиан, оттого что невольно подсмотрел за ней, чувствовал себя очень неловко. Сейчас он тихонечко, на цыпочках уйдет отсюда, а через пару минут вернется, шумя как можно громче. Надо только заставить себя отвернуться, перестать пялиться на ее плечи, красивые, как у статуи, высеченной из слоновой кости или мрамора – почти идеального мрамора, но с какой-то трещинкой, изъяном, тонкой красной линией, размашисто рассекавшей левую лопатку девушки. Откуда у нее этот шрам? Бастиан сделал шаг назад, чувствуя, что стал свидетелем чужой тайны, того, что не должен был видеть.

В следующую секунду его охватил ледяной ужас: ему внезапно показалось, что Айрис сейчас выпрямится, заметит его и подумает совершенно не то, что было на самом деле. Развернувшись, он прошел несколько метров напролом сквозь кусты, достававшие ему едва ли до колен, и убедился, что теперь она его не видит. Пять минут – этого девушке должно хватить. Бастиан ждал, чувствуя, как каша в желудке начинает медленно превращаться в бетон.

Возвращаясь к ручью, он наступал на каждую сухую ветку, какая только попадалась под ноги, и вдобавок распевал первую пришедшую на ум песню. Громко и фальшиво. Айрис наверняка услышит, что он идет. Выйдя к берегу, Бастиан с огромным облегчением увидел, что девушка приветственно машет ему. Блузка вновь заняла полагающееся ей место, и Айрис расчесывала пальцами мокрые волосы.

– Ну что, Томен, мой зеленоватый друг? Что с вами случилось, почему вы так бледны?

– Всё из-за этого клейкого месива, коим угостил меня Куно. Не хотелось бы вам мешать, но мне срочно нужно напиться воды.

– Тогда вы – мой гость! – Девушка обеими руками указала на ручей. – Всего три глотка, и каша Куно в вашем животе разбухнет, и станет ее вдвое больше.

Несколько секунд она с нескрываемым удовольствием наблюдала за его перекосившимся лицом, но не выдержала и разразилась звонким, хотя и грубоватым смехом.

– Да не волнуйся ты так. Вода поможет, правда.

Бастиан наклонился и с наслаждением пил, пока не почувствовал, что ему стало лучше. Снова подняв глаза, он увидел, что Айрис уже держит арфу на коленях, поглаживая струны. Глубоко вздохнув, девушка извлекла первые звуки, и, слушая казавшуюся неземной мелодию, Бастиан уже через несколько секунд забыл обо всех тяготах и бедах поездки, в которую так непредусмотрительно ввязался. После нескольких тактов лес вокруг уже не казался таким страшным, как прежде; наоборот, он вдруг стал походить на настоящую сказочную чащобу.

– Что это? – спросил Бастиан, когда музыка стихла.

– Мелодия называется “Planxty Drew”. Сочинил ее слепой ирландский арфист Торла О’Каролан.29

Семнадцатый век, уже не Средневековье, но здесь в этом все равно никто не разбирается. – Она снова провела пальцами по струнам. – “Planxty Drew”… Это любимая мелодия Варце. Когда я беру в руки арфу, он каждый раз просит, чтобы я исполнила именно ее. Я думала… – Айрис помолчала, глядя в сторону леса, в сумрак, который даже солнечные лучи, заливавшие всё вокруг, не могли рассеять. – Я думала, может быть, он услышит ее…

Закрыв глаза, она снова стала наигрывать мелодию, с самого начала. Бастиан не мог отвести от нее взгляда. «Настоящий эльф», – в очередной раз пришло ему в голову.

Айрис рассмеялась, и он пережил несколько томительных мгновений, думая, что нечаянно произнес эти слова вслух.

– А что означает это название? – спросил Бастиан, скорее не из любопытства, а от смущения, потому что чувствовал себя застигнутым врасплох.

– Слово “planxty” придумал сам О’Каролан. Так он называл те мелодии, которые сочинял для людей, что особенно уважительно к нему относились. И вот когда-то он посвятил одну такую мелодию некому Дрю, а в наше время она стала любимой песней Варце.

– Какая чудесная история. – Бастиан растянулся на траве, закинув руки за голову. Всё могло бы быть супер, просто отлично, несмотря на мошек и неперевариваемую кашу… если бы только Варце услышал мелодию-клич Айрис и вернулся. Если бы только не… Бастиан резко сел, когда его мозг начал в сотый раз перебирать всевозможные варианты того, что могло случиться с Варце, ужасные и не очень. Хватит. 

– Хотелось бы мне знать, что у Лисбет в медальоне, – произнес он, когда мелодия закончилась, и, прищурившись, посмотрел на вершины деревьев. В наступившей тишине слышалось только журчание ручья. – Ты ее лучше знаешь. Может, есть какая-нибудь идея?

– Ни малейшей. Сам по себе ее медальон ничем не примечателен – штамповка, на любой средневековой ярмарке можно купить. Мельхиор. 29 евро 90 центов.

– Вот именно. «Всё, что внутри, сочтено», – Бастиан потеребил поясную сумку. – Утром я, кстати, нашел еще один такой стишок.

– Правда? Прочитай.

Бастиан откашлялся.

– Ведаю я, кто следует за тобой,

Ведаю я, от кого ты бежишь.

Тебе стоит знать об этом.

Хоть ты не можешь узреть его,

Но слышит он, как ты дрожишь,

И дар его не будет секретом.

Он поднял голову, ожидая, что встретит полный непонимания взгляд Айрис. Но глаза девушки расширились от страха и смотрели куда-то мимо него.

– Ты понимаешь, о чем это?

– Дай его сюда.

Бастиан, встревоженный столь резкой переменой, протянул ей свою находку.

– Что случилось?

– Ничего.

Айрис долго всматривалась в полустертые строки.

– Ты ведь знаешь, что это значит, не так ли?

Девушка молча вернула ему кусок коры, убрала арфу в сумку и поднялась.

– Ну нет, так нечестно. Объясни мне.

Айрис вздохнула и пристально посмотрела на Бастиана. Глаза ее словно потемнели, взгляд стал ледяным и цепким.

– Понятия не имею, что это может значить. И мне самой это совершенно не нравится. Так что либо верь мне, либо оставь меня в покое.

Чтобы спокойно всё обдумать, лучше места, чем пещера, было не найти. Айрис проверила, хорошо ли закрыта сумка с арфой, прежде чем прислонила ее к стене. Затем достала из-за пояса нож и медленно провела пальцем по лезвию. Острый, очень острый. Хорошо. 

Снаружи не доносилось ничего подозрительного, но девушка внимательно приглядывалась к окружающему лесу. Да, она однозначно отреагировала слишком резко. Сейчас ей хотелось бы спокойно изучить этот злосчастный кусок коры, вглядеться в почерк. Хотя это не его почерк. Точно нет. Он стихов не писал. И его здесь нет, в такое совершенно не верится. Где угодно, но не здесь, не в таком уединенном месте. Иначе бы он давно уже на нее набросился. Чего ему ждать?

Ведаю я, кто следует за тобой, ведаю я, от кого ты бежишь.  Может, это вообще сказано не в ее адрес. Да и не знает никто об этом.

Айрис опустила подбородок на колени и закрыла глаза. Вчера… Альма появилась с первым посланием на куске коры. Она показала его Моне из команды организаторов и спросила, что оно может значить. А Мона? Айрис еще раз прокрутила в памяти ту сцену. Честное слово, Мона очень удивилась. Она вообще не очень хорошо умеет притворяться – даже во время поединков всё время закусывает губу, чтобы не рассмеяться. Так что эти тексты сочиняли вовсе не организаторы поездки, а значит…

– Я ничего не знаю, – прошептала она скале. Лезвие ножа в руке девушки отразило светло-серую шероховатость камня. Она дышала глубоко и размеренно. Сейчас важно сохранять спокойствие и быть бдительной. Не доверять никому.

Перед ней вдруг возникло лицо Бастиана, близорукого парня, которого можно было только пожалеть. Сандра так внезапно охладела к нему. Нет, ему тоже не доверять. И в этом нет ничего плохого. Это разумно.

Айрис кое-как прикрыла сумку с арфой сухими листьями и ветками и сунула нож на привычное место – за пояс. На нож-то можно было положиться. Если он и впрямь последовал за ней в эту глушь, безоружной она его не встретит.

Самое главное жара сделала – высушила вещи Бастиана. Когда она потихоньку начала спадать, появились удрученные Пауль, Мона и Карина.

Солнце стояло уже невысоко над горизонтом, и в его лучах рыжие волосы Карины превратились в огненный водопад.

– Варце вернулся?

Бастиан и Штайнхен, сидевшие у костра на одном из одеял, синхронно качнули головами. На огне, источая соблазнительный аромат, закипал котел с густым бобовым супом.

– А Ларс у вас?

Встречный вопрос Бастиана ошарашил гостей.

– С чего вдруг?

– Мы не видели его с самого утра.

– Что?! – Пауль чуть не кричал. – Но… у озера он ведь был с вами! Он что, не стал возвращаться в лагерь?

– Нет, он пошел вместе с нами. Но только до одной такой огромной скалы, куча которых валяется по всему лесу. Мы решили обогнуть ее с разных сторон. Я выпустил Ларса из виду и больше уже не видел. – Почему-то Бастиан чувствовал себя ответственным за случившееся.

– Ладно, всё равно уже темно, – пробормотал Пауль. Бастиан заметил, как он внимательно обшаривает лагерь глазами и мрачнеет всё больше и больше.

Постепенно к костру подтянулись остальные игроки. Сандра уселась как можно дальше от Бастиана и упорно отворачивалась. Лисбет подошла поближе, Айрис тоже далеко от огня не отходила. Он надеялся, что девушка сядет рядом, но она лишь быстро кивнула ему и осталась стоять.

Пауль подождал, пока все соберутся.

– Мы с сегодняшнего утра ходим по лесу и ищем Варце, но не можем его найти. И версий у нас – куча. – Он закусил губу. – А теперь еще и Ларс пропал. И это уже настоящая катастрофа. Даже не буду говорить, как я себя за это виню.

– Он достаточно взрослый человек, чтобы самому за себя отвечать, – вставила замечание Сандра.

Пауль покачал головой.

– За всё, что здесь происходит, отвечаю я. Конечно, в принципе, ответственны все организаторы игры, но я – прежде всего. Вы задумывались, что случится, если мы их обоих не найдем? Я понимаю, что вы все радовались игре. Я тоже был очень рад. Но с этой минуты мы не будем заниматься ничем другим – только поисками Ларса и Варце, от рассвета до заката. Понятно?

Все закивали в знак согласия, даже Ральф, хотя он чуть не плакал от разочарования.

Пауль потер ладонями лоб и глаза и посмотрел на Карину, словно прося у нее помощи. Она чуть качнула головой.

– К сожалению, это не все плохие новости, – сказала она.

– Подожди, Карина. Давай я лучше сам сначала повнимательнее посмотрю.

– Мы уже смотрели.

Бастиан не ожидал увидеть на лице Пауля растерянность – и ему совершенно не нравился такой поворот событий.

– Так что же все-таки случилось?

Было видно, что ответ дается Паулю с трудом. Он оцепенело смотрел куда-то перед собой, а когда наконец заговорил, не сводил взгляд с котла, где булькал бобовый суп.

– У нас пропал спутниковый телефон. Мы сами не понимаем, как это произошло. Он был надежно спрятан.

– Но телефон входил в обязанности Моны, – произнесла Карина, даже не стараясь скрыть раздражения в голосе. – Все-таки именно она отвечала за эту штуку.

Щеки Моны слегка покраснели.

– Я хранила его там же, где и всегда, и не думала, что нельзя оставлять его ни на минуту. Все-таки мы здесь одни. Почему мы должны сами у себя что-то красть?

Девушка осеклась, словно ей вдруг открылся истинный смысл ее слов.

Бастиан видел, как участники игры один за другим начинали наконец понимать, что происходит. Лисбет прижала ладонь к губам, Альма стала судорожно оглядываться, а лицо Айрис стало – почти незаметно – чуть строже, словно она стиснула зубы.

– Вы думаете, тут, кроме нас, есть кто-то еще? – зашептала Альма. – Но мы наверняка бы его увидели! И в любом случае Родерик бы нас предупредил!

– Конечно, тут есть кто-то еще, но Родерик не может его увидеть. Только почуять. – До сих пор Доро казалась просто темным пятном на фоне леса. Теперь она подошла к костру – вся в черном, как ворона, с угрожающе сведенными бровями. – Он не из плоти и крови. – Девушка замолчала, выжидая паузу, чтобы смысл ее слов дошел до всех участников игры. – Мы вторглись сюда незваными гостями. Мы пробудили древнее проклятие и теперь понесем за это ответ.

Внешность Доро, интонации, пронзительный взгляд странно подействовали на остальных: на какую-то секунду каждому пришла в голову мысль, что сказанное ею и впрямь возможно, – даже Бастиан поддался этому внушению. Но рассудок быстро взял верх.

– О призраках – это ты всерьез, что ли? – Он порылся в поясной сумке в поисках найденного утром куска коры с очередным посланием. Найдя, протянул его Доро. – Что ж, вполне возможно, что кроме нас тут еще кто-то есть, но это точно не призрак.

Доро, молча шевеля губами, прочитала стихи. Медленно подняла глаза, пристально посмотрела на Бастиана.

– Ты читаешь это, но не понимаешь написанного. «Ведаю я, кто следует за тобой, ведаю я, от кого ты бежишь…» О чем здесь может идти речь, как не о проклятии Тристрама? Он не выпускает нас из своих владений. С каждой секундой он становится сильнее, а мы не вольны сбежать от него.

Пауль протянул руку.

– Можно взглянуть?

Он прочитал послание, нахмурился и передал его Георгу. Один за другим странные стихи прочитали все участники игры. Одни пожимали плечами, другие неверяще мотали головой.

– Кто-нибудь догадывается, что это может значить?

Бастиан машинально поглядел в сторону Айрис, так и не ответившей ему ни тогда, ни сейчас, – но девушка неотрывно смотрела себе под ноги.

– Я же сразу объяснила, что это означает, – возразила Доро. – Это послание от владетеля здешних холмов. От владетеля и его спутников, которые по ночам восстают из Кровавого склепа. Притаившись в тени, они караулят нас с тех пор, как мы пробудили древнее проклятие.

Странное, жуткое чувство медленно вползало в душу – но вовсе не от слов Доро, а от того, с каким серьезным видом они были выслушаны. Никто даже не рассмеялся. Нервы у всех были уже на пределе.

– Вот только любопытно, – Бастиан снова взял слово, стараясь вложить в голос как можно больше сарказма, – когда же мы проявили такую оплошность, что разбудили это проклятие? Что мы такого неправильного сделали? Наступили на волшебный камень? Или вырыли выгребную яму на заколдованной земле?

Он увидел, что Айрис криво улыбнулась – и Штайнхен тоже. Доро потупилась, и Бастиан тут же пожалел о своем издевательском тоне. Просто у него уже начиналась аллергия на всю эту дурацкую суеверную болтовню.

– Прости, – он попытался говорить примирительным тоном, – но ты наверняка осознаёшь, что фантазия играет с тобой злую шутку. – Или тебе это даже не приходит в голову – ведь ты даже в грозу танцуешь на скалах.  Бастиан отогнал непрошеную мысль. – Это всего лишь легенда, ничего более. Тут и так творится что-то неладное, и мне не нравится, что ты пытаешься еще сильнее всех запугать.

– А почему это творится? Мне кажется, ты просто не помнишь, о чем сказано в проклятии, – Доро, не мигая, смотрела ему прямо в глаза. – «Все же остальные, кто вступит в мои владения, навеки раскаются. Они окажутся в моей власти, и я уже никогда их не отпущу. Кости их будут ломаться, кожа – слезать с плоти. Их яства источат черви, их тело разъест слабость. Земля поглотит их одного за другим; мертвые по ночам будут восставать из могил, и их крики будут наводить на всех ужас и отчаяние». От Варце не осталось и следа, как будто его поглотила земля! А про разверстую могилу забыли? Ну что ж, будем дожидаться страшных ран, личинок, пожирающих запасы, и того, что нас постепенно будет становиться всё меньше. Двое уже пропали. Завтра, вероятно, мы недосчитаемся троих или четверых.

– Доро! – Резкий окрик Пауля прервал стенания девушки. – От твоих жутких историй у остальных руки опускаются. Этого нам только не хватает!

– Но если она права, – зашептал Ральф, – тогда мы никогда больше не выберемся отсюда. Или нет? – Его нижняя губа дрожала, как у ребенка, собирающегося вот-вот разразиться плачем. Пожалуй, именно это впервые пробудило в Бастиане сострадание к маленькому толстому разочарованному Ральфу, облаченному в тяжеленную кольчугу. Все заметили, как он упал духом, оттого что его надеждам пять дней подряд разыгрывать роль средневекового князя теперь уж точно не сбыться. А вдобавок ему теперь стало страшно. – Я уже однажды читал что-то такое о проклятом доме, который никого из тех, кто в него вошел, больше не выпускал. Он убивал людей, как мышеловка.

– Закрой рот!

Пара резких слов, сказанных Паулем, – и Ральф будто воды в рот набрал. Но внезапная вспышка грубости со стороны главного организатора их похода, похожая на ту, что случилась утром, расстроила Бастиана, и он даже не мог сказать почему. Нервы у нас ни к черту, это факт. 

– Давайте все-таки подведем итог, – попросил он. – Варце и Ларс пропали, причем Ларс – практически на моих глазах. Спутникового телефона у нас тоже больше нет, хотя Мона точно знает, куда его положила. Еще что? Правильно, медальон Лисбет. Смотрите-ка, сколько всего! – продолжал он, озадаченно глядя на Пауля. – А еще эти послания на коре. Не знаю как вам, а мне всё труднее поверить, что мы в этом лесу в самом деле одни.

Лисбет приоткрыла рот и снова сжала губы в тонкую линию.

– Я никого не видела, – сказала Карина. – И даже если бы видела, мне было бы, в принципе, без разницы. Главная наша задача сейчас – отыскать Ларса и Варце. Плохо только, что уже темнеет. Сегодня мы не сможем отправиться на поиски.

– У вас разве нет карманных фонариков? На экстренный случай?

Мона смущенно опустила глаза.

– Конечно, они у нас были, – ответила Карина. – И лежали рядом со спутниковым телефоном.

Георг обнял Лисбет, прижал ее к себе и усмехнулся, коротко и зло.

– Ваша организация просто потрясает, честное слово. Думаю, завтра утром нам надо возвращаться домой.

– Но джипы будут здесь только через три дня, – заметила Мона, всё еще не поднимая глаз. – Как вы отсюда выберетесь?

– Если понадобится – пешком. Я хочу, чтобы Лисбет оказалась в безопасности. По-моему, здесь творится слишком много необъяснимого.

Пауль, смирившись, пожал плечами.

– Что ж, понимаю. Я помогу вам добраться до старого оползня. Как бы то ни было, с этого момента мы держимся все вместе. И прежде всего по ночам. – Он указал на прогалину между деревьями. – Свой багаж мы сюда уже перенесли. Было бы несусветной глупостью, если б мы продолжали жить в лесу в двух разных местах… по крайней мере пока не узнаем, что все-таки случилось. – Он посмотрел на небо. – Хорошо бы хоть сегодня не было дождя. Желаю этого всем нам.

Языки огня высоко вздымались вокруг котла Штайнхена и сияли тем ярче, чем ниже на лагерь опускалась ночь. Бастиан рассеянно смотрел в сторону леса. Если бы Варце и Ларс оказались поблизости, они увидели бы костер. Он надеялся на это. Очень надеялся. Но если бы Бастиан прислушался к внутреннему голосу, то понял бы, что уже не верит в такой исход событий. Всё случившееся было слишком странным, чтобы казаться случайностью.

Его взгляд встретился с взглядом Сандры – они с Лисбет сидели на одном одеяле и о чем-то шептались. Девушка тотчас отвела глаза в сторону, а вот Лисбет – нет. Она рассматривала его так, словно видела впервые. Губы Лисбет слегка приоткрылись, словно что-то в облике Бастиана очень ее удивляло.

Может, что-то прилипло к лицу? Он быстро провел рукой от лба до подбородка. Ничего такого. Но большие глаза Лисбет по-прежнему были все так же прикованы к нему. Уж не нашептала ли ей что-нибудь Сандра? Ведь и сейчас речь идет, наверное, о нем? Чувствуя, что начинает нервничать, Бастиан отвернулся.

В траве стрекотали сверчки; среди верхушек деревьев показался краешек мраморно-белой луны. В первый раз за игру они уселись вокруг костра все вместе, но настроение у игроков упало ниже некуда – хотя и не еда, конечно, была в этом виновата. Более вкусных бобов Бастиан в жизни не пробовал. Его миска быстро опустела, а добавки оставалось совсем немного.

Освещенная пламенем костра и луной, Айрис поднялась на скалу и села, держа на коленях арфу. Когда раздались первые звуки, Бастиан тотчас узнал мелодию. “Planxty Drew”. Слушая ее, он уносился мыслями в прошлое. Сначала Бастиан вспомнил сегодняшнюю встречу у ручья. Потом – мгновение, когда Варце, махнув рукой, побежал в лес. Потом перенесся на сотни лет в прошлое, когда люди вот так же сидели у костра, как и их отряд сейчас. Щемящая красота и невыразимая печаль происходящего захватили его. Но, услышав, что кто-то произнес его имя, он открыл глаза.

– …Думаю, Бастиан прав.

Лисбет. Он видел только ее профиль – лицо девушки было обращено к окраине темного как ночь леса. Она странно наклоняла голову, словно не хотела, чтобы пламя костра освещало ее.

– И в чем же? – спросила Сандра.

– В том, что мы здесь не одни. Думаю, кто-то подкрадывается сюда, следит за нами… но не показывается на глаза.

Она потерла руки, словно ее бил озноб.

Впервые арфа Айрис не выполнила своей миссии – девушка прервала игру, дернув за струны, и отложила инструмент в сторону.

– Почему ты так думаешь? – спросила она. – Ты кого-нибудь видела?

– Нет. Никого я не видела. Может, это мое воображение, – Лисбет резко повернула голову и посмотрела на Айрис. – Сегодня днем у меня несколько раз было такое чувство, словно кто-то пристально следит за нами из леса.

– Может, это был кто-то из наших, – предположила Сандра.

– Едва ли. Если там и впрямь кто-то был, то он очень не хотел, чтобы его заметили.

– Чушь, – Сандра натянуто улыбнулась. – Здесь что, решил поселиться какой-то дикарь? В полном одиночестве?

Похоже, начавшийся разговор отбил у Айрис интерес к музыке; она убрала арфу в сумку.

– Как он выглядел?

– Понятия не имею. Просто тень, мелькнувшая в сумерках. Сперва я подумала, что это какой-то зверь, но потом послышался его кашель.

– Кашель?

– Да. Похоже, он болен.

– Нет, естественно, – вмешался вкрадчивый голос Доро. – Он страдает. Он не знает покоя. Он блуждает повсюду и не может смыть со своих костей кровь собственного сына.

– Только не надо опять начинать!

Да, Бастиан не сдержался, но ему уже было всё равно. Хватит. Сейчас ему больше всего хотелось лечь спать, пока костер полностью не прогорел. Так можно хотя бы примерно определить, где находятся его вещи. Он вытянул затекшие ноги и встал.

– Отличная идея, – заметил Пауль. Он тоже встал и положил Бастиану руку на плечи. – Завтра нам понадобится вся наша сила.

Этот фамильярный жест неприятно удивил Бастиана, зато на лице Лисбет наконец показалась улыбка.

С легким неудовольствием Бастиан сделал шаг в сторону, вырываясь из-под руки Пауля.

– Всем спокойной ночи. И да не потревожит вас мертвый князь!

Он с преувеличенной учтивостью поклонился и направился к заранее облюбованному месту для ночлега.

– Постой-ка! – крикнул Ральф.

– В чем дело?

Царственный жест «рыцаря» заставил Бастиана вернуться.

– Мы еще не назначили караульных. Вчера, в непогоду, мы не подумали об охране лагеря, но теперь надобно выставить стражу. – Он сделал многозначительную паузу. – Так как? Вы будете первыми нести караул?

– Сейчас у меня уже слипаются глаза.

– Тогда я, – Штайнхен поднял руку и сделал шаг вперед. – После обеда я немного вздремнул и сейчас могу какое-то время бодрствовать.

– Отлично. Георг?

Тот с раздражением замахал рукой, зато Пауль вызвался добровольно. Третьим был назначен Натан, а Бастиан, вздохнув, согласился заступить в четвертую смену. Шести часов сна должно было хватить.

– Как узнать, когда закончится смена?

– У меня есть специальные свечи, – ответил Штайнхен. – Они маркированные; черточка означает час.

– Полезная вещь.

– Да, наши предки были мудрыми людьми. Так что я желаю вам спокойного сна.

Исполненный чувства благодарности, Бастиан побрел обратно. Ну наконец-то можно лечь спать. Чем дальше он удалялся от костра, тем с каждым шагом становилось всё темнее вокруг. Сумку, набитую свежими листьями, ему удалось скорее найти на ощупь, нежели разглядеть.

Бастиан улегся, плотно закутавшись в два одеяла. Оказалось довольно тепло – и намного удобнее, чем он рассчитывал. Зевая, он посматривал на видневшиеся поодаль расплывчатые фигуры, вырисовывающиеся на фоне невысоких языков пламени, мерцавших оранжевым светом. Постепенно и они разошлись; осталась одна – большой круглый человек, которого невозможно было ни с кем спутать. Штайнхен восседал возле костра, подбрасывая в огонь еловые шишки и глядя, как разлетаются искры.

Что-то с силой дернуло Бастиана, принуждая проснуться, пробуравило мозг, заставило в панике вскочить, чувствуя, как бешено бьется сердце. Крик – долгий, мучительный, нечеловеческий. Бастиан рывком уселся; в первый момент в кромешной тьме вокруг он не понимал, где оказался. Пульс бешено колотился, и каждый толчок отдавался в грудной клетке болью.

Кто кричал? Человек? Зверь? Как будто с кого-то заживо сдирали кожу, подумал Бастиан.

Темнота перед глазами была непроницаемой. Он стал судорожно шарить вокруг, нащупал траву, землю. Где-то справа надрывно гавкал Родерик.

Они не одни. Кто-то здесь есть.

Бастиан снова открыл глаза, отчаянно попытался осмотреться, однако лес вокруг оставался непроглядно-черным. Дрожа от страха, он со свистом вытолкнул из легких воздух.

Крик прекратился; раздавались только жалобные сдавленные стоны и приглушенные звуки. Шаги? Бастиан прислушивался, пытаясь понять, но этот шум забивали голоса остальных игроков – испуганные, растерянные, заспанные.

– Что это?

– Не знаю. Звучало просто ужасно.

– Как предсмертный крик.

– О Боже! Я хочу хоть что-нибудь видеть. И хочу убраться отсюда.

Шуршание. Глухой удар. Сдавленный крик боли.

– Черт побери, темнотища – хоть глаз выколи!

– Лежите, идиоты! Вы шею себе хотите сломать?

– Но ведь мы должны… мы же не можем…

Бастиан узнал Ральфа и Натана; к ним примешивался и женский голос – видимо, Альмы. В общий фон вплетались заунывные заклинания Доро. Девушка задыхалась, словно пыталась подавить всхлипы. В промежутках доносилось какое-то звяканье, кто-то скребся – Бастиан никак не мог понять, что это за звуки. Слышались удары металла, словно где-то рядом шло сражение. И… кто-то снова кричит?

Трясущимися руками он шарил по земле, чувствуя, как одеяло соскальзывает с плеч, – надо найти хоть что-то, чтобы можно было защищаться, в случае если…

Деревянный меч! Бастиан рванул его из ножен, начал размахивать во все стороны, бить и колоть тьму вокруг, но не встретил никакого сопротивления, никакого врага. Опустив меч, он с облегчением выдохнул.

Как только люди в старину такое выдерживали? Без ночника или хотя бы спичек?

Он повыше подтянул одеяло, плотнее закутался в него и стал прислушиваться к раздававшимся вокруг звукам. Кто-то что-то рыл, скреб. Голоса игроков – жалобный стон, шепот. Рычание Родерика. Наконец прорезался Пауль.

– Оставайтесь на своих местах. Кто запаникует и помчится куда-нибудь в такой темноте, точно на что-нибудь напорется. Ждем рассвета.

Но сама мысль об изматывающем ожидании была невыносима. Как долго это еще может продолжаться? Бастиан попытался оценить, сколько удалось поспать, – безуспешно. Два часа, шесть часов? Разницы никакой. Интересно, а Штайнхен по-прежнему несет караул или уже сменился?

Он завертел головой по сторонам, изо всех сил пялясь в темноту. Где-то ведь должна гореть свеча, зажженная часовым? Бастиан на секунду зажмурился, потом снова открыл глаза. Черт возьми, никакой разницы! Он пополз на четвереньках, сам не зная куда, – наудачу. У Бастиана не было ни малейшего представления, в какую сторону он движется, и он все время боялся, что стукнется головой о какую-нибудь из здешних скал.

Руки шарили вокруг, но под ними была только трава, холодная и мокрая. Бастиан пополз дальше – где-то ведь должен был находиться караульный. Если бы хоть краешек луны показался…

– А-а-а! Кто это? Нет! На помощь!

Что-то ударило Бастиана по плечу, затем по голове. Его правая рука на кого-то наткнулась, и теперь этот кто-то панически отбивался.

– Иди отсюда! Иди отсюда!

– Это я, Бастиан, не бойся!

Еще один удар.

– Эй! Кончай, Натан, я тебе ничего не сделаю, я ищу караульного. Ты уже отдежурил?

– Нет, пока меня никто не будил. Черт тебя дери, чувак, я думал, меня удар хватит.

– Извини, пожалуйста. Я бы свернул в сторону от тебя, но я вообще ничего не вижу.

– У меня то же самое. Держись немного правее, вот так. Ладно?

– Хорошо. – Бастиан провел рукой по лбу – внезапно разболелась голова. – Спи дальше.

Фырканье.

– Очень остроумно.

Теперь он продвигался еще осторожнее, пока не почувствовал запах погасшего костра (разглядеть его, конечно, не удалось). Бастиан направился туда, откуда несло обугленной древесиной, и в конце концов нащупал под пальцами что-то теплое и хрупкое. Угли.

– Штайнхен? – шепнул он. – Ты не спишь?

Глухой шум, донесшийся из темноты.

– Это я, Пауль. Я его уже сменил.

– Сколько времени?

– Понятия не имею. Свеча прогорела, а трута, которым Штайнхен пользуется, я не нашел. Может быть, моя смена давно закончилась. В такой темноте теряешь всякое чувство времени.

Бастиан услышал, как Пауль сдвинулся с места. Зашуршали трава и одежда. Затем на плечо ему легла чья-то рука, и Бастиан невольно отдернулся.

– Все хорошо, это я, – пробормотал Пауль, хватая его за руку. – Садись, чертополоха тут нет.

– Слушай, надо народ пересчитать, – заметил Бастиан, понизив голос. – Каким образом – пока не знаю. Но если это кричал кто-то из наших, тогда… А ведь это наверняка был кто-то из наших! Или нет?

Он услышал, как Пауль сглотнул.

– Надеюсь, что нет. Некоторые звери, знаешь… некоторые кричат так, что кажется, это кричит человек. Или кому-то просто кошмар приснился.

Может быть.  Бастиан чувствовал, как сырость от мокрой травы стала проникать под одежду.

– Если правда что-то случилось… – Голос Пауля был тихим как дыхание. – Я вообще не хочу об этом думать…

Его слова в тишине ночного луга разносились далеко, и воображение Бастиана подкидывало ему всё новые и новые картины, одна другой страшнее. Он не мог смириться с мыслью о том, что придется ждать до утра, решительно ничего не предпринимая, лишь вновь и вновь задавая себе вопрос: а все ли отыщутся целыми и невредимыми, когда забрезжат предрассветные сумерки? Кто знает, что мы тогда увидим. 

Он напряженно всматривался в темноту. В лагере вновь воцарилась тишина, хотя Бастиан не мог поверить, что остальные спокойно спят.

– Неизвестность – это самое худшее, – прошептал он.

– Точно.

– Если бы кто-то был ранен, мы бы услышали, как он кричит или стонет, не так ли?

Он чувствовал, что поделиться мыслями с Паулем будет полезно.

– Я тоже так думаю.

А если бы кто-то погиб, то мы, наоборот, ничего бы не услышали. Как и сейчас.  Но эту мысль он предпочел оставить при себе.

– Слушай, Пауль, давай я следующим встану на караул. Всё равно мне больше уже не заснуть. Так что пусть Натан спокойно спит. Иначе, боюсь, я пропущу самый главный ужас в своей жизни.

Он услышал, как Пауль выпрямился.

– Понимаю. Ничего, если я еще немного здесь посижу?

– Ты разве спать не хочешь?

– Не хочу. Просто устал очень. Но мне сначала нужно успокоиться, а потом уже идти спать.

– Понятно. Конечно.

«Мы караулим тут в полной темноте, – подумал Бастиан. – И какой в этом смысл? Даже если что-то случится, мы ничего не сможем сделать».

Глаза уже болели от напряженного вглядывания в тьму. Бастиан закрыл их, решив несколько минут посидеть так – зажмурившись, чтобы отчетливее слышать все звуки. Мерное дыхание остальных игроков смешивалось с шумами ночного леса. Он плотнее закутался в наброшенное на плечи одеяло. Тот ужасный крик больше не повторялся, и страх медленно отступал.

– Ты правда думаешь, что кроме нас здесь есть кто-то еще?

Пауль ответил не сразу.

– Нельзя сказать, что это абсолютно невозможно. Видеть я никого не видел, но кто знает.

– Предположим, Лисбет права, и кто-то в самом деле повсюду крадется за нами. Тогда, видимо, он и есть причина наших проблем?

– Ты думаешь, это из-за него пропали Ларс и Варце? Из-за него одного?

Конечно, звучало это совершенно неправдоподобно.

– Где есть один, могут найтись и несколько.

– Ага, но кто эти люди? И чего они хотят? Запугать нас? Зачем? Да и не знал никто, куда мы едем.

Бастиан вдруг подумал об Айрис. Она была так напугана этим посланием. «Ведаю я, кто следует за тобой, ведаю я, от кого ты бежишь…» Уж не преследует ли кто-то ее саму? Тот, кто оставил на ее плече эту отметину, этот шрам?

– Бастиан?

– Да?

– Я рад, что мы можем спокойно поговорить и нам никто не мешает. Теперь я вижу, что ты правда нормальный парень, и хотел бы, чтобы ты это знал.

– Э-э… спасибо. – Серьезный тон, с которым Пауль это произнес, слегка смутил Бастиана. – Я о тебе того же мнения.

– Отлично. Я бы с удовольствием… Нет, не так. Думаю, было бы здорово, если бы мы познакомились поближе. Когда всё это закончится.

Где-то в глубине души Бастиана звякнул колокольчик тревоги, и он с трудом подавил желание отодвинуться. Что-то подобное он сам однажды говорил, три месяца назад, когда встретил Сандру. Еще на ярмарке Бастиан удивлялся тому, с каким нескрываемым интересом отнесся к нему Пауль. Теперь он ясно чувствовал, что это отнюдь не случайно.

– Думаю, мы можем стать друзьями. – Бастиан говорил быстро, проглатывая окончания, – так бывало всегда, когда он нервничал. – Хотя мечом махать я не люблю. Впрочем, кто знает, может, еще научусь.

– Друзья. Звучит неплохо. – В голосе Пауля слышалась усмешка. – Что до меня – то даже гораздо больше, чем друзья. Как ты отнесешься к тому, что завтра мы поговорим подольше?

– Э-э… Я не против, – выговорил Бастиан и тотчас раскаялся: он сомневался, что рад будет услышать разглагольствования Пауля.

– Вот и отлично.

Трава зашуршала, когда Пауль поднялся.

– Пойду-ка я спать, пожалуй. Не забудь разбудить Натана, когда устанешь. Надеюсь, ты его найдешь.

И он исчез. Бастиан, совершенно ошарашенный и онемевший от удивления, долго слышал его медленные осторожные шаги, пока те окончательно не стихли.

Больше, чем друзья.  Бастиан покачал головой. Ладно, как бы там ни было, сначала нужно перетерпеть часы, оставшиеся до рассвета.

Что-то загудело, словно прилетел один из здоровенных шмелей, целыми днями суматошно мотающихся по лесу. Неужто им и ночью не спится?

Впрочем, какая разница. Бастиан чувствовал, что замерзает. И почему он сразу не прихватил с собой второе одеяло? Не тащиться же еще раз через весь лагерь на ощупь.

Заухала сова, захлопали крылья. Где-то в стороне заскребся зверь, настойчиво и безмолвно. Бастиан поднял голову, высматривая луну – та не показывалась всю ночь. Хорошо хоть звезды на месте – отдельные искрящиеся точки на небосводе, убеждавшие его, что он еще не ослеп.

Бастиан прислушался – ему вдруг показалось, что он остался в целом мире совершенно один. В лесу прокричала птица, ей в ответ – другая. Взмахнули чьи-то крылья. Что-то хрустнуло, шмыгнуло по земле – мышь? куница?

Чуть в отдалении раздался новый шум – трескучий, неравномерный. Лишь через пару секунд до Бастиана дошло, что просто кто-то захрапел в лагере. Он сразу решил, что это Штайнхен, и невольно улыбнулся.

Наверное, он просто навоображал себе всякие страшилки. Тогда, скорее всего, кричал и впрямь какой-нибудь зверь – Бастиан почти забыл, что тут они повсюду: звери, птицы. Может, молодой кабан? Или кролик, которого разорвала лиса? Говорят, что кролики перед смертью страшно кричат. Картина, конечно, не из приятных, но все же лучше, чем думать, что мертвые по ночам восстают из могил и своими стенаниями повергают живых в отчаяние.

Чушь какая-то.  Даже мысль получилась какая-то смешная. Жалкая и убогая. Только такая вот непроницаемая тьма может заставить поверить в то, что призраки и впрямь существуют.

Бастиан обхватил себя руками за плечи и решил переменить положение. Под бок ему попало что-то круглое и тонкое – палка? Нет, это же свеча! Она заметно укоротилась с тех пор, как Штайнхен ее достал. Должно быть, половина ночи давно уже прошла.

Он снова запрокинул голову и стал всматриваться в звезды. Прямо над головой сияла Большая Медведица, и несколько минут Бастиан не мог отвести от нее взгляда. Один, совершенно один во всей Вселенной.

И еще несколько крохотных созданий, всё время ползавших по рукам и лицу. Он с отвращением стряхнул их и натянул одеяло до самого носа, прежде чем улечься в траву. Его взгляд был прикован к семи звездочкам, составлявшим знакомую до боли фигуру. Их ничто не может взволновать. Они успокаивали. Всё хорошо. Всё спокойно.

А в следующее мгновение Бастиан услышал щебет птиц и заметил серую пелену рассвета, наползавшую на мокрый от росы луг. Резко отбросив одеяло, он сел.

Нечего было даже сомневаться: Бастиан заснул. Просто фантастика – на него ведь полагались все игроки! Он огляделся. Остальные всё еще спали: Альма и Арно – рука в руке, поперек живота Альмы – Родерик. Ральф всхрапывал, лежа на спине; Натан – на боку, загородив рукою лицо.

Накинув одеяло на плечи, Бастиан, тихо охая, встал на ноги. Похоже, всё в порядке. Значит, он не наделал никаких особых бед из-за того, что не справился с обязанностями часового.

Какое счастье – снова хоть что-то видеть! Бастиан привел в порядок обувь, туго зашнуровав кожаные ремешки вокруг лодыжек. Но, сделав всего пару шагов на одеревенелых со сна ногах, он почувствовал каждую косточку тела, каждый его мускул. Неудивительно – столько двигаться, как вчера, Бастиан не привык. И поэтому, наверное, снова заснул.

Утренние лучи меняли оттенки, становились всё ярче; силуэты спящих людей проступали всё отчетливее. Бастиан осмотрелся. В памяти был еще жив тот ужасный ночной крик. Кто же это был? Ведь остальные игроки мирно спали, завернувшись в одеяла. Теперь он наконец-то мог всех пересчитать.

Вот Натан – лежит, как ребенок, с открытым ртом; рядом всё еще храпит Штайнхен. Возле небольших скал посредине поляны растянулся Пауль – лежа на спине, одна рука на деревянном мече. Во сне даже Доро казалась спокойной и мирной: иссиня-черные, как вороново крыло, волосы девушки падали на лицо, наполовину его закрывая; дыхание было медленным и ровным. Левой рукой она обнимала странное творение из веток и перьев – определенно какой-то оберег.

Бастиан осторожно ступал, внимательно глядя под ноги. Мона и Карина обустроили свои спальные места ближе к опушке леса, неподалеку от них – Ральф. Пока всё в порядке. 

На то, чтобы отыскать Георга и Лисбет, понадобилось время: они оба покинули поляну и отыскали в лесу укромное место под громадной елью. Спали они в странном положении – почти под прямым углом друг к другу, а Георг к тому же так крепко прижимал голову Лисбет к своей груди, что ее почти не было видно. Неужели им так удобно? Впрочем, неважно. Главное – оба целы и невредимы, никуда не исчезли.

Оставались Айрис, которая, как Бастиан надеялся, благополучно спала у себя в пещере, и Сандра. Вчера он не обратил внимания, где девушка выбрала место для ночевки.

Проклятая близорукость!  Нет, на лугу никого больше не было. За ним – выгребная яма, так что там Сандра определенно спать не стала бы. Бастиан осторожно обошел поляну по краю. Трава повсюду росла очень высокая, и наступить на девушку ему совершенно не хотелось.

Нашел. Вот ее вещи. Он узнал темно-зеленое шерстяное одеяло с узором из вьющихся растений по краю, горчичного цвета юбку – девушка брала ее на смену – и сумку с припасами. Всё здесь. Нет только Сандры.

Бастиана охватила тревога. Сердце бешено застучало, руки покрылись потом, колени задрожали. Он упорно отказывался верить мелькнувшей в голове ужасной мысли. Ведь может же быть, что она пошла в туалет. Или ищет что-нибудь, чем можно позавтракать.

Вот только Бастиан сам в это не верил. Сандра не вернется, как не вернулись ни Варце, ни Ларс!

Он подавил желание немедленно разбудить остальных и заставил себя мыслить логически. Однако его мысли снова и снова возвращались к тому ужасному ночному воплю.

Бастиан наклонился и прикоснулся к одеялам Сандры. Совершенно холодные.

Вот гадость.  Ее здесь уже давно нет, по крайней мере полчаса. Нет, много, много часов, и ты прекрасно понимаешь, что это значит. 

Бастиан принялся прочесывать лагерь, уже не особо стараясь не шуметь. Он проверил опушку, зашел в лес. Может, Сандра бродила во сне, как лунатик? Тогда она вряд ли могла уйти далеко – пройти там было уже нелегко. И тогда… может, она просто легла где-нибудь, продолжила спать?

Он стал обходить лагерь по кругу, снова и снова сворачивая в лес. Он тщательно осматривал всё кругом, старался ничего не пропустить. Уже наполовину обойдя луг, Бастиан внезапно остановился как вкопанный.

У его ног темнели четыре могилы с покосившимися деревянными крестами. Вчера утром одна из них была разрыта.

Сегодня таких могил было три.

– Ты ему нужен, понимаешь. Иначе он окажется совершенно один.

– Откуда вам известен этот номер?

– Какая разница? Послушай меня, пожалуйста, это важно, это…

– Мне совершенно всё равно.

– Я тут недолго буду. Сказали, всего пару-тройку месяцев. Пожалуйста!

– Уже всё решено. Оставьте меня в покое!

– Но…

– Никаких но.

– Я не хотел тебя будить.

Тяжело было смотреть на Айрис, сидящую перед ним в таком виде – глаза слипаются от усталости, волосы только что в колтун не превратились. Однако Бастиану нужно было удостовериться, что с ней всё в порядке, и он разыскал девушку в пещере, где та ночевала.

– Слышал ночью крик? – спросила она и зевнула. – Я думала, у меня сердце остановится.

Он кивнул.

– Да. Я вообще не могу об этом думать, потому что…

Бастиан осекся. Если бы он озвучил терзавшую его мысль, она стала бы фактом.

Айрис скривила рот, состроив кислую гримасу, снова зевнула, и на душе Бастиана стало теплее. Она была одним из тех людей, которые помогали другому человеку почувствовать себя лучше, как бы гадко ему ни было.

– Сандра пропала, – он все-таки произнес это. – Ее вещи еще тут. Я… я… – Бастиан не знал, что сказать дальше. – Я должен был за ней присматривать.

– Пропала? – Глаза Айрис мигом прояснились, она не сводила с него проницательного взгляда. – Ты уверен?

– Нет, конечно. Может, она отправилась к ближайшим кустикам по делам. Вот только что-то уж очень долго она там зависает. Когда исчез Варце, мы тоже поначалу думали, что он вот-вот вернется, и с Ларсом было так же, но… – Бастиан не закончил: Айрис и так поняла, что тот хотел сказать. Ее глаза сверкнули. – Я должен был присматривать за ней, – повторил он.

– С чего вдруг? Она тебя об этом просила?

– Нет, но ведь мы приехали сюда вместе… И я нес караул, но было так чертовски темно…

Она взяла его за руку.

– И что же ты, интересно, должен был делать? Предвидеть события и приковать ее к себе цепью? Вот бы Сандра обрадовалась!

– А ты представляешь, как отреагирует Доро? – продолжал Бастиан. – Она нам это предсказывала. Почти всё, ты помнишь? Крики, разверстые могилы, исчезнувшие люди…

– Ага, точняк. А когда ты сейчас всё это рассказываешь, то сам начинаешь верить в ее дурацкое проклятье, чтоб мне провалиться в нашу выгребную яму.

Он с трудом удержался от смеха, хотя ему, наверное, стало бы легче на душе.

– Разрыты еще две могилы. И я не могу найти этому объяснения. Разве что… – Бастиан посмотрел на девушку, зная, что ей не хочется слышать то, что он сейчас скажет. – Что, если в лесу в самом деле есть кто-то еще? И этот кто-то горит желанием нам навредить?

Айрис задумчиво посмотрела под ноги. Когда она наконец подняла голову, черты ее лица стали такими же резкими и жесткими, как вчера, когда он показал девушке кору с посланием.

– В таком случае, – отозвалась она, – первой он бы схватил меня.

Естественно, Бастиан поинтересовался почему, но не получил никакого ответа. Айрис молча решительным шагом отправилась в лагерь, так что он едва успевал за ней.

Лишь выбравшись на опушку, девушка остановилась и подождала его. Почти все игроки еще спали, только Доро стояла возле могил, не сводя с них взгляда.

Айрис торопливо пошла к ней, едва не срываясь на бег.

– Ну вот что, давай-ка начистоту. Что здесь творится? Где Сандра? И почему разрыты еще две, как их тут называют, могилы?

Доро подняла голову и посмотрела на вершины деревьев, где солнечный свет, окрашивая низко нависшую пелену тумана, превращал ее в золотистое покрывало, наброшенное на лес.

– А почему ты орешь именно на меня? Я же всех предупреждала, всех с самого начала предостерегала от поездки сюда.

Айрис схватила ее за широкий длинный рукав платья.

– Хватит ломать комедию. Давай говори, какое отношение ты имеешь к тому, что здесь происходит! – Она ткнула пальцев в сторону могил. – Знаешь ты, в чем тут дело, или нет? Что случилось с Сандрой, Ларсом и Варце?

Доро не спеша высвободила одежду из рук Айрис.

– Конечно, знаю. Тристрам обо всем возвестил. – Она указала на лежащие у ног раскопанные могилы. – Сегодня ночью мертвые снова восстали, и мы слышали их стенания.

Она и правда верит во всё, что говорит, Бастиан видел это по глазам девушки.

– В таком случае что же нам нужно сделать, по-твоему? – спросил он.

Айрис окинула его таким взглядом, что, дай ей волю, она немедленно бы упрятала Бастиана в смирительную рубашку. Даже Доро вроде бы была ошарашена.

– Боюсь, что сделать тут можно мало что. Лучше всего немедленно уйти отсюда, но это не получится. Мы в его власти, он нас не отпустит.

– Слушай, а откуда ты вообще знаешь эту легенду, да еще в таких подробностях? Ты ведь даже не догадывалась, что мы едем именно сюда. Может, ты ее наизусть выучила, а?

– Нет. – Глаза Доро темнели как два бездонных колодца. – Это известная легенда, ее всегда рассказывают на ярмарках. В прошлом году я ее слышала очень часто – видимо, судьба подавала мне знак, чтобы я вас предостерегла, но вы…

– Так, понятно, всё, бла-бла-бла, это мы уже слышали.

Айрис опустилась в граву возле могил.

– Значит, ты считаешь, что мы отсюда не выберемся? – как ни в чем не бывало спросил Бастиан. – Мы просто сгинем один за другим, словно нас никогда и не было?

– Может быть. Ведь мы не можем дать Тристраму то, что он требует, а потому он не снимет проклятие.

– То, что он требует, – это жизнь его брата? Который заманил его в ловушку?

– Да, в склеп.

– Отлично, просто супер. Особенно если вспомнить, что тот уже добрых семь веков как мертв.

За спиной Бастиана кто-то тяжело вздохнул.

– Кто мертв?

А вот и Штайнхен проснулся. Одной рукой он на ходу протирал глаза, а другой ерошил волосы.

– Злой брат. Из легенды.

– Лудольф.

Ну естественно, Доро помнит и его имя.

Они быстро обрисовали Штайнхену положение дел. С него тоже мигом слетела сонливость, как только прозвучали слова, что Сандра исчезла.

– Так, – сказал Бастиан. – Сейчас разбудим Пауля и обсудим, где начинать ее поиски. Нужно действовать по системе, а не так, как раньше. Не может же быть, чтобы…

Он осекся, увидев выходящую из леса Лисбет. Георг поддерживал ее. Девушка была совершенно бледная, руки ее слегка дрожали, когда она с помощью Георга усаживалась на одеяло.

Луг Бастиан пересекал бегом.

– Что-то случилось? – Подойдя ближе, он понял, что вопрос можно было и не задавать. Левая половина лба Лисбет являла собой один кровавый синяк, руки – все в царапинах.

– Кто это был? – спросил он, осторожно дотронувшись до лба Лисбет. Шишка у корней волос вздулась уже величиной с грецкий орех. Срочно нужно было приложить к ушибу что-то холодное.

– Никто, – вяло отозвалась она. – Точнее, я сама. Ударилась в темноте о дерево, когда ночью… в общем, мне пришлось…

Георг взял ее за руку, не сводя глаз с Бастиана. В его взгляде читалась и просьба, и одновременно желание побыстрее закончить разговор.

– Не мог бы ты осмотреть эту шишку, – пробормотал он. – Мы хотим как можно быстрее отсюда смотаться. Лисбет нужно показаться врачу.

Бастиан осторожно ощупал опухшее место.

– Тебе плохо, Лисбет? Тошнит?

– Нет. Я нормально себя чувствую.

– Тогда тебе и врач не понадобится. Не думаю, что это сотрясение мозга.

Он перешел к царапинам на руках. Если бы рядом с Лисбет был любой другой человек, а не Георг, то в первую секунду Бастиан подумал бы, что тот, не добившись от девушки взаимности по-хорошему, стал заламывать ей руки. Но в случае с Георгом такое просто невозможно было себе представить – хотя что он вообще знал о Георге? Тот, как и Арно, оказался одним из самых скупых на слова игроков в отряде.

– Царапины надо промыть, а к гематоме приложить влажный платок или холодное лезвие ножа.

Да нет, ночную ссору точно бы услышали, так что этот вариант отпадает.

– На той стороне луга возле двух буков растет подорожник. Если его растолочь, он дезинфицирует раны. Обработай им царапины, Лисбет.

Этот секрет Бастиан месяц назад узнал у женщины, торговавшей травами на ярмарке. Сандра тогда стояла рядом с ним, смеялась, растирала в ладонях тимьян.

Бастиан закусил губу. Кому-то надо осторожно сообщить Лисбет, что ее подруга пропала.

– Спасибо. – Она поднялась. – Мне уже лучше. В следующий раз буду более осмотрительной.

Она взяла Георга за руку, но тот не двинулся с места, всё еще глядя на Бастиана.

– Я… – начал он, но Лисбет едва заметно покачала головой. – Спасибо за помощь, – пробормотал Георг, вставая и следом за подругой направляясь к ручью.

Бастиан протер воспаленные глаза. Его уже захлестнула волна странной усталости, а день-то толком даже не начался. Да и Сандра. Как можно так незаметно исчезнуть? В полной темноте?

Да очень просто. Кто-то нападает на нее, пока она спит. Хватает, тащит с собой. Она кричит. Он затыкает ей рот, бьет ее так, что она теряет сознание, куда-то несет. Конец. 

Пауль. Надо разбудить Пауля. Он организовал эту игру, он знал местность лучше остальных. «Только пусть его кто-нибудь другой будит», – пожелал Бастиан.

Беспокойство его, впрочем, оказалось напрасным. Обернувшись, Бастиан увидел, что Айрис о чем-то разговаривает с Паулем, жестикулирует, указывает в сторону леса, а время от времени – и в сторону вещей, оставленных Сандрой. К ним подошел Штайнхен, затем присоединились Альма и Арно. Родерик же, очевидно, не понимавший всей серьезности ситуации, бешено носился вокруг, охотясь за собственным хвостом.

– …Просто не может быть. Мы ведь все были здесь. Может, она сама пошла куда-нибудь во сне, как лунатик?

Голос Альмы срывался от волнения. Бастиан медленно приблизился, увидев, что, заметив его, Пауль поднял голову и весело сверкнул глазами. Он неуверенно улыбнулся в ответ.

Как и ожидалось, Пауль взял бразды правления в свои руки.

– Мы сейчас всех разбудим и сообщим, что случилось, – сказал он. – Затем разделимся на группы. Никто больше в одиночку в лес не пойдет, понятно? Каждый должен оставаться в поле зрения других.

Все закивали, только Карина намотала на палец рыжий локон и мечтательно посмотрела на грудь Пауля, видневшуюся в вырезе незастегнутой рубахи.

– Нам нужно найти троих. Троих, слышите? Ребята, отнеситесь к этому серьезно, пожалуйста! Мы не можем свалить отсюда и бросить их здесь. Как только мы окажемся в полном составе, сразу вернемся к палатке, а потом выберемся к оползню. Там сеть уже есть, мобильники ее поймают, и мы позовем на помощь.

Его уверенность заражала, а план казался таким четким, что никак уже не мог нарушиться. Лишь Доро озабоченно покачала головой.

Айрис убежала, чтобы рассказать обо всем Лисбет, а Бастиан получил задание разбудить Натана, который после ночной суматохи блаженно спал, совершенно обалдевший от того, что ему не нужно больше нести караул.

– Доро вчера это предсказала, – заявил он, выпучив глаза. – Иногда я начинаю думать, что она и в самом деле ведьма.

– Она просто суеверная, а этого нам сейчас как раз и не надо. – Бастиан протянул Натану руку, помогая тому подняться. – Нужно мыслить логически. Разумно. Пауль составляет план действий. – «У Пауля всегда есть план», – раздались в голове слова Ларса. Бастиан сглотнул подступивший к горлу комок. – Мы будем искать уже троих. И мы должны их найти.

В отряд Бастиана вошли Айрис, Натан и Альма; вторая группа составилась из Ральфа, Арно, Штайнхена, Карины и Доро; Пауль отправился на поиски вместе с Георгом, Лисбет и Моной. Георг поначалу протестовал – он, естественно, не хотел, чтобы Лисбет с синяком на пол-лица бегала по лесу, – но девушка настаивала, что отправится на поиски Сандры. И Георг сдался.

– У нас есть преимущество – с нами Доро, – то и дело повторял Ральф, довольно потирая руки. Едва проснувшись и встав, он тут же натянул кольчугу и остальные доспехи. И хотя Пауль терпеливо втолковывал ему, что непрактично лазить по лесу в подобном костюме, переубедить Ральфа оказалось невозможно. – Доро предупредит, если нам будет грозить опасность, и на этот раз мы ее послушаемся.

«Ну, уж Доро-то помотает вам нервы, будьте спокойны», – подумал Бастиан, но предпочел помалкивать.

– Ральф, вы пойдете в ту сторону, откуда сюда пришли мы, – распорядился Пауль. – Особое внимание обращайте на скалы и пещеры: вполне может случиться, что кто-нибудь из них свалился туда или просто спрятался. Окликайте их по именам. А главное – всё время смотрите, чтобы самим не потеряться. Не оставляйте никого в одиночестве!

Отряд Ральфа тронулся в путь.

– Айрис, Натан, Бастиан, Альма, за вами та часть леса, что за могилами. Местами деревья здесь растут очень густо, так что внимательнее следите, чтобы никто не потерялся. Мы вчетвером отправимся на поиски в сторону озера, а оттуда повернем направо. Всем успеха!

Поначалу двигаться было легко. Альма шла впереди, Бастиан держался за ней. Между ними носился Родерик, пуская слюни от восторга.

Утро оказалось великолепным. Солнечные лучи золотой пеленой окутывали вершины деревьев, пахло лесными травами и влажной землей. Щебет птиц навевал обманчивое ощущение мира и покоя. Как будто и не кричал никто этой ночью, исчезая во тьме. Как будто всё было в порядке.

Они поочередно выкрикивали имена пропавших. Порой издали доносились и крики остальных команд – голос Штайнхена далеко раскатывался по лесу, как и голос Пауля. Иногда им удавалось услышать Карину, Ральфа или Георга. Но все призывы оставались без ответа.

Как и предупреждал Пауль, лес вскоре стал очень густым, приходилось всё время сражаться с низко нависавшими сухими сучьями. Альма беспрерывно ругалась, то и дело цепляясь волосами за ветви.

– Так дело не пойдет, – сказал Бастиан, когда они остановились передохнуть. – Если идти гуськом друг за дружкой, то мы прочесываем лишь очень узкую полосу. К тому же даже слепому видно, что по этим зарослям вот уже много лет никто не лазил.

Они развернулись в неширокую шеренгу и стали забирать вправо. Так продвигаться было легче. Но Бастиан по-прежнему с трудом верил, что кто-нибудь мог ночью здесь ориентироваться. Даже при ярком дневном свете прогулка оказалась не из легких: кусты росли сплошной стеной, порой поднимаясь выше человеческого роста. Пробиваться сквозь эти заросли – всё равно что идти по воде глубиной до колена. Лучше бы им достались круглые валуны, через которые надо было бы перелезать, – всё больше удовольствия, чем лесная чащоба.

Нарезавший вокруг них круги Родерик снова и снова исчезал в море лесных растений. То и дело он отбегал вперед, дожидался их, помахивая хвостиком, и мчался дальше. Если здесь и был чей-то след, песик, похоже, совершенно не желал его брать.

Часть леса, по которой они сейчас шли, была куда более старой, чем та, что примыкала к лагерю. Повсюду высились могучие деревья. Солнечный свет едва пробивался сквозь их кроны, почти не достигая земли. Вода в ручье, встретившемся на пути, в полутьме леса казалась черной. Под ногами трещали старые сучья; море папоротников закрывало их почти до пояса. Пахло смолой и мхом; земля под ногами была мокрой, как пропитанная водой губка.

– Сандра! – напрягаясь изо всех сил, кричал Бастиан. В ответ – ни звука; лишь неумолчно шумели ветви да порой шуршали мелкие лесные обитатели, спасаясь бегством от вторгшихся в их владения и теперь проламывавшихся сквозь подлесок чужаков.

Никого они не найдут – с каждым шагом Бастиан убеждался в этом всё больше и больше. Может, они и сами давно уже заблудились?

Слева и справа снова стали вздыматься скалы; их громады нависали друг над другом, окруженные небольшими каменными глыбами, словно грибы выраставшими среди кустов и чахлых деревьев.

Выбившись из сил, Бастиан присел на валун, пытаясь отдышаться. Рядом с ним опустился на корточки Натан – парень задыхался, темные волосы прилипли к шее и спине. Он отстегнул от пояса фляжку.

– Я сегодня еще ничего не ел, – простонал он.

– Никто не ел. – До сих пор Бастиан не обращал внимания на урчание в животе, но теперь заметил, что еще немного – и его затошнит. Он приложился к своей фляжке с водой, пока ему не начало казаться, что желудок полон. Вернув фляжку на место, Бастиан печально осмотрел лес вокруг.

Айрис, порывшись в поясной сумке, достала несколько листьев.

– Шалфей, – пояснила она. – Просто жуйте. Помогает справиться с голодом, а еще отлично заменяет зубную пасту.

Листья и правда подействовали – на смену жгучему голоду пришло вполне терпимое посасывание под ложечкой. А вот справиться с унынием не помогало ничего. Наверняка с начала поисков и часа не прошло, а Бастиан уже совершенно выбился из сил; в глазах остальных читались те же тоска и усталость.

– Варце! – крикнул он еще раз. – Сандра! Ларс!

Крики затерялись в темных кронах сосен. Молчание да новый порыв ветра – вот и всё, что они услышали. Бастиан чувствовал себя уже на грани отчаяния.

– Всё, хватит, возвращаемся. Нам тут никого не найти. Может, другим повезло больше? Если мы пойдем дальше, то рискуем и сами заблудиться.

Альма колебалась.

– То есть мы вернемся с пустыми руками?

– Да. И с пустыми желудками. Но так мы тоже ничего не добьемся. Нам нужна помощь спасателей. Это же настоящая катастрофа – трое исчезли бесследно. Своими силами мы ничего не добьемся. – Он выплюнул шалфей и вытер губы. – Тут нужны поисковые группы. Полиция. Собаки-ищейки. Вертолеты. И к черту это дурацкое Средневековье!

– Бастиан прав. Возвращаемся, – согласилась Айрис.

Натан сразу повеселел. Альма, хоть и выглядела опечаленной, тоже присоединилась к общему решению.

– Что ж, идем. Если Штайнхен еще не вернулся, приготовлением обеда займусь я. – Она встала и огляделась, ища собаку. – Родерик?

Вздохнув, Бастиан закрыл глаза. Теперь еще и пес пропал.

– Родерик! Родди! Ко мне! Идем!

Ни звука! Альма уже готова была расплакаться.

– Он нас найдет, – утешала ее Айрис. – В этом лесу он ориентируется куда лучше нас. Может, он тоже проголодался и как раз сейчас охотится на каких-нибудь мышей или кроликов?

– Ты так думаешь? Не уверена. Я не очень-то за ним следила. – Альма совсем расстроилась. – Даже не знаю, давно ли он убежал.

Никто не видел, куда скрылся пес.

– До ручья он все время крутился под ногами и смотрелся намного бодрее нас, – припомнил Натан.

– Родерик! – Альма не сдавалась. – Иди сюда, милый! Родди!

Да без толку это всё, хотел возразить Бастиан, но вдруг услышал в подлеске какой-то шорох, становившийся всё громче. В кустах мелькнул собачий хвост – Родерик возвращался к ним со стороны лагеря.

– Родди! Мой храбрый мальчик! Где же ты был? Что там у тебя такое? – Альма побежала навстречу собаке. – О, Родерик нашел косточку! И такую большую! Молодец!

Ну хоть одним пропавшим меньше, даже если это всего лишь собака, подумал Бастиан. И он, в отличие от хозяйки, не с пустым желудком возвращается – вон, и впрямь что-то прихватил, тащит в зубах. И как он его только несет, такое большое? Похоже, это правда ко…

Он пригляделся внимательнее и оцепенел. Дыхание перехватило, словно ему заехали кулаком в солнечное сплетение.

– Родерик? – с трудом переводя дух, спросил он. Пес завилял хвостом, но попятился, когда Бастиан подошел ближе. – Тише ты! Дай-ка мне на это посмотреть.

Злое рычание – похоже, Родерик догадывался, что на его добычу хотят покуситься, и не собирался отдавать ее без боя, хотя едва волочил.

Но Бастиан уже успел разглядеть всё, что хотел. Он плюхнулся на ближайший пень; собака лишь вильнула хвостом в ответ, восприняв это как само собой разумеющееся. Родерик с довольным видом улегся и принялся грызть Trochanter major .30

Бастиана вывернуло наизнанку.

– Что случилось?

По встревоженному голосу Айрис он понял, что выглядит не очень-то хорошо. Бастиан с натугой поднял взгляд на девушку и улыбнулся ей.

– Желудок. Видимо, шалфея ему недостаточно.

Теперь на него смотрели все.

– Чего ж тут удивляться! – воскликнула Альма. – Мы возвращаемся, и немедленно. Может, хоть ягоды по дороге попадутся, чтобы Бастиан не свалился с ног.

Перед глазами мелькают мушки. По неровной земле шагать трудно, всё так и кружится. Снова и снова он останавливался и прислонялся к ближайшему дереву. Альма с Натаном ушли уже довольно далеко вперед, а Родерик по-прежнему вертелся рядом, зажав в зубах… кость.

– Что случилось? – Айрис обняла его, подставляя плечо для опоры. – Это же не с голодом связано, верно? Что произошло?

Ей можно сказать. Она не из тех, кто визжит и сеет вокруг панику.

– Не говори никому, ладно?

– Конечно.

– Кость, которую принес Родерик, это… это бедро. – По глазам девушки Бастиан понял: она догадалась, что он сейчас скажет. Губы ее немного побледнели и будто внезапно пересохли. Однако он все-таки закончил фразу, чтобы избавиться от невыносимого груза. – Это бедренная кость человека.

Айрис не издала ни звука. Даже не кивнула. Бастиан слышал только ее громкое дыхание и чувствовал, как девушка дрожит. Теперь они почти бежали по темно-зеленой траве, держась вплотную друг за другом и сосредоточенно следя за каждым шагом. Альма и Натан ушли вперед, их уже не было видно, как и Родерика с его жуткой добычей.

Где же собака ее отыскала? Бастиан никак не мог до конца решить, так ли уж ему, в самом деле, хочется это знать. Невольно он подумал о могилах, вспомнил россказни Доро о разгуливавших повсюду мертвецах. Нет, не стоит забивать себе голову всяким бредом, этого еще только не хватало.

У ручья они остановились передохнуть и наполнить фляжки. Бастиан сунул в холодную воду голову, надеясь, что это немного его взбодрит. По крайней мере, удалось избавиться от тошноты. Ну хоть что-то. Выпрямившись, он почувствовал на себе внимательный взгляд Айрис.

– Ты уверен? – тихо спросила она.

Он знал, что Айрис имела в виду. Что она хотела услышать.

– Да, увы. Не олень. Не косуля. Это человеческая кость, совершенно точно.

– Кость… кость Варце? Или Ларса?

По крайней мере, в этом он мог ее успокоить.

– Нет, свежая кость… выглядела бы иначе. Но надо, чтобы Родерик привел нас туда, где нашел ее. Может быть, здесь где-нибудь есть место, куда можно легко провалиться…

Воображение тут же нарисовало перед ним ужасающую картину: Ларс, Варце и Сандра лежат с переломанными ногами на дне ущелья; рядом с ними – скелеты других людей, кому не повезло угодить сюда раньше.

Они шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Только когда в просветах между деревьями показалась покосившаяся скала, за которой располагался лагерь, Бастиан схватил Айрис за руку.

– Не говори никому, пожалуйста. Только представь, как отреагирует Лисбет. Лучше давай подождем, узнаем, как дела у остальных. – Он задумался. – Но нужно рассказать всё Паулю. И как можно быстрее.

Их группа вернулась в лагерь первой, и в душе Бастиана снова затеплилась надежда. Может, остальным повезло больше. Втайне он надеялся и на то, что за время их отсутствия Сандра вернулась. Впрочем, разувериться ему пришлось сразу, как только они вышли из леса. Луг был совершенно безлюден. Вещи Сандры лежали на том же самом месте, что и прежде.

– Я приготовлю нам что-нибудь, – объявила Альма и принялась рыться в вещах Штайнхена в поисках трута и кремня. На высекание искры у нее ушла еще пара минут.

Айрис взяла котел и отправилась к ручью за водой. Бастиан решил составить ей компанию. В голове всё еще звучали слова Пауля, просившего не ходить в лес поодиночке, хотя он в какой-то момент всерьез подумывал сделать это – просто чтобы посмотреть, что тогда случится. Бастиан не верил, что по лесу бродит какой-то потрясающе сильный и проворный чужак, который появляется на мгновение и тут же исчезает, не оставляя никаких следов. Куда этот дикарь подевал, например, троих исчезнувших игроков? Нет, наверняка всё это – просто несчастные случаи; может, поблизости кто-то устроил ловчую яму на животных? Странно только, что они, сколько ни искали пропавших, так на эту западню ни разу и не наткнулись и не слышали даже криков о помощи.

– О чем ты думаешь? – спросила Айрис, отскабливая от стенок котла присохшие остатки бобов и промывая его в ручье. Бастиан перехватил ее взгляд, брошенный украдкой, и заметил, как на губах Айрис заиграла еле заметная улыбка.

– Я спрашиваю себя, во что могу поверить, а во что – нет. Задаю себе вопрос, пропал бы я, если бы сейчас просто так убежал в лес, и если да, то где бы я очутился.

Он уселся, прислонившись спиной к толстому стволу дерева. Вверх по коре ползли муравьи, и, когда кто-то сбивался с пути и заползал ему под рубашку, Бастиану приходилось вытряхивать незадачливых путешественников.

– Кроме того, если говорить всё по-честному, то я не знаю, что буду делать, если с Сандрой что-то случится. Тогда, на ярмарке, – помнишь? Когда я покупал у тебя весь свой средневековый хлам? В тот момент она спросила меня, поеду ли я с ней. И сказала, что тогда будет чувствовать себя в безопасности. – Бастиан почувствовал в висках легкую тяжесть – обычное предвестие головной боли. – Но я не уследил за ней, понимаешь? Она спала почти на опушке леса, одна, а я даже не знал.

Стоило рассказать всё, и сделалось только хуже.

Айрис яростно, с затаенным бешенством принялась скоблить ни в чем не повинный котел.

– И впрямь, с какой стати она вдруг взяла тебя сюда? – бормотала она, разговаривая больше сама с собой, чем с ним. – Искала себе защитника? О, ну вот в это я точно не поверю! Лисбет – да, могла бы, но только не Сандра! – Она несколько раз промыла котел водой, обнюхала его изнутри, состроила недовольную мину и продолжала тереть. – Стоило вам здесь оказаться, и она очень быстро потеряла к тебе интерес. Я права?

Что ж, можно было выразиться и так.

«Ты можешь стать женой доктора». 

«С ума сойти, как остроумно, Пауль!» 

С разговора между Паулем и Сандрой всё и началось.

– Она считает меня простачком, – пояснил он. – Но, видимо, обнаружила это, только когда мы приехали сюда.

– Ну… Да, пожалуй, такое впечатление и впрямь создается. Но, скорее, только в первый момент – потом начинаешь думать по-другому, – Айрис улыбнулась ему, продолжая заниматься котлом. – Пока я наконец не запомнила твое имя, я всегда называла тебя пай-мальчиком.

Бастиан почувствовал, как жар ударил ему в лицо. В десятку. 

– Понятно.

– Только не принимай близко к сердцу. Сейчас я считаю тебя довольно интересным парнем.

Она еще раз осмотрела котел и кажется, осталась довольна. До половины наполнив его водой, они с Айрис отправились в лагерь.

Костер вовсю горел, но Альма не обращала на него никакого внимания. Опустив голову, она на коленях стояла перед мешками с едой. Бастиан видел, как трясется спина девушки. Она смеется? Или плачет? Что бы это ни было, Альма не издавала ни звука.

– Котел чистый, и мы принесли воды, – объявила Айрис. – Давай сварим то, что быстрее всего готовить, – я проголодалась.

Наконец-то Альма подняла голову. Глаза ее были пусты, она никого не замечала и глядела куда-то в сторону леса.

– Всё правда. Доро это предсказывала.

– Что? О чем ты?

Девушка указала на два холщовых мешка, валявшихся в траве. Бастиан взялся за один из них, но тут же, вскрикнув, отбросил – содержимое мешка жило, ворочалось, выползало наружу…

– Личинки. – С глухим «звяк!» котел выпал из рук Айрис и, ударившись о землю, опрокинулся; вода пролилась в траву. – Меня… тошнит.

Она вытерла ладони о юбку, словно сама дотрагивалась до копошащихся личинок.

– Да, но всё не так уж плохо, если дело касается только этих двух мешков. – Бастиану пришлось пересилить себя, прежде чем взяться за большой мешок с бобами. Но ему хватило беглого взгляда, и всё стало ясно: бобового супа им сегодня не видать. При воспоминании о вчерашнем ужине его едва не охватило удушье. Когда же успели испортиться их запасы? Неужели вчера они ужинали супом с вареными личинками?

– Все мешки. Все, – устало произнесла Альма. – Нам больше нечего есть.

Бастиан оцепенело смотрел на толстых белых червей, извивавшихся в траве. В голове не было ничего, кроме пустоты. Из транса его вывели донесшиеся с опушки леса голоса.

На поляне появилась вторая группа, которую возглавлял Ральф; он задыхался, лицо покраснело от натуги. За ним следовали Карина, Штайнхен, Арно и Доро. Бастиан обогнул Ральфа на приличном расстоянии – запах его пота переносить было всё труднее – и подбежал к Штайнхену.

– Вы нашли кого-нибудь?

– Нет.

В движениях Штайнхена сквозила странная заторможенность, черты его лица слегка исказились. Одного-единственного взгляда на его руки оказалось достаточно, чтобы Бастиан понял, в чем дело. Кожа Штайнхена покраснела, и кое-где начали проступать волдыри.

– Что случилось? Ты обгорел?

– Нет. Вообще понятия не имею, что это. Сперва начало зудеть, потом как будто след от ожога появился, а теперь… – Он растерянно посмотрел на руки. – …Теперь вот эти волдыри. Но больше всего меня волнует то, что мне трудно дышать.

Он и впрямь задыхался. Поначалу Бастиан приписал это усталости от долгой ходьбы, но теперь расслышал в его дыхании легкий хрип. Встревожившись, он отвел Штайнхена к скалам, высившимся посреди луга, и усадил на одеяло.

– Хочешь пить? – «Или что-нибудь поесть», – чуть не добавил он, тотчас вспомнив, что у них теперь не осталось ничего съедобного.

– Воды. – Штайнхен говорил медленно и хрипло. Бастиан потрогал его лоб, и подозрения подтвердились. У друга был жар.

– Я за тебя беспокоюсь. Посиди тут и просто отдыхай, ладно?

Он побежал к ручью, чтобы наполнить фляжку свежей водой. Что же это? Чем болен Штайнхен? Странная сыпь на коже походила на ожог – второй степени как минимум. Плюс жар. И удушье. Может быть, крапивница? Но откуда? И бывают ли вообще у крапивницы столь ярко выраженные симптомы? Но если так, тогда это может быть предвестие анафилактического шока…31

О, пожалуйста, только не это!

Я хочу знать это точно. Я хочу быть врачом, а не бестолковым студентом. Я хочу, чтобы всё закончилось прямо сейчас. 

По пути к ручью Бастиан встретил Доро – девушка маленьким ножом вырезала на коре деревьев знаки: «В» с угловатыми выгибами, «Н» с косым поперечным штрихом.

– Беркано и Хагалаз,32

 – пояснила она. – Руны, оберегающие от бед. Они отгоняют злых духов и помогают общаться с высшими существами. – Доро понизила голос. – Знаю, ты считаешь меня сумасшедшей. Но посмотри на Штайнхена.

– И что? У него сыпь и небольшой жар. Для этого тоже есть подходящая руна?

Девушка даже не подумала улыбнуться.

– Ты забыл слова Тристрама: «Кожа их будет слезать с плоти». Я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы отвести зло, ты понимаешь это или нет?

Бастиан молча поглядел на нее, едва удержавшись, чтобы не покачать головой, и стал спускаться к ручью. Журчащая холодная вода успокаивала. Он глубоко окунул голову в ручей. Не нервничай. Список случившегося и так слишком велик. 

Две поисковые группы вернулись, так и не найдя ни Сандры, ни Ларса, ни Варце. Никакой еды не осталось, если, конечно, не смириться и не разделить обед с сотнями личинок. Штайнхен болен, ему нужен настоящий врач.

– Надо отсюда уходить, – пробормотал Бастиан, поворачиваясь к лесу и на несколько секунд закрывая глаза. Убежать – вовсе не значит бросить пропавших товарищей в беде. Наоборот, это значит позвать на помощь.

Снова открыв глаза, он заметил справа какое-то движение – быстрый рывок, как будто кто-то поспешно отскочил за скалы. Кто-то с огненно-рыжими волосами.

– Эй! – Бастиан прищурился.

Больше ничего не шевелилось.

Может, это была косуля – очень рыжая косуля. Или просто померещилось: до скал минимум сотня метров, а он к тому же без очков.

– Кто там? – крикнул он еще раз.

Снова никакой реакции.

Что ж, дольше задерживаться здесь нельзя – надо позаботиться о Штайнхене.

На лугу Бастиан специально прошел мимо Карины – единственного рыжего участника их игры. Но волосы девушки были не настоящего рыжего цвета – слишком темные.

Вода и влажные платки, положенные на лоб, помогли – Штайнхен задышал спокойнее, вот только сыпь, проступившая на руках, от минуты к минуте становилась всё заметнее.

– Может, стоит увести его с солнцепека? – громко заметила Айрис. – Он выглядит так, будто весь обгорел.

Вдвоем поддерживая уже впавшего в полубессознательное состояние Штайнхена, они помогли ему перебраться в тень и остались сидеть рядом. Через несколько минут по всему лесу разнесся его звучный храп, и Бастиану это показалось добрым знаком.

Вскоре он услышал еще звук, на этот раз тихий и протяжный. Безуспешно пытаясь определить, что может его издавать, Бастиан вскоре понял, что он доносится из желудка Айрис. Девушка, извиняясь, пожала плечами.

– Все мои запасы… приказали долго жить. Но всё не так плохо. Прихвачу пару личинок, сделаю удочку и схожу на озеро половить рыбу.

– Об этом не может быть и речи. – Он услышал в своем голосе отцовские нотки и расстроился. – Прости, но это слишком опасно. Что, если ты тоже потеряешься? К тому же надо посмотреть, как отсюда выбираться. Причем сделать это нужно еще сегодня.

Айрис кивнула и задумалась. На лбу прорисовались морщинки.

– Когда я вспоминаю о том, как радовалась, ожидая эту поездку… В общем, полный облом. Такое тоже иногда случается.

Чуть позже, завершив поиски, вернулась и третья группа. Едва взглянув на них, Бастиан понял, что ни Сандры, ни Ларса, ни Варце с ними нет. Глаза Лисбет покраснели, словно от долгого плача. Остальные тоже выглядели совершенно измученными.

– Мы нашли только это. Зацепился за ветку. – Пауль протянул ему рыжеватый кусок ткани, того же цвета, что и юбка Сандры. Впрочем, Бастиан не мог бы сказать, что совершенно в этом уверен.

– Лоскут – единственный след Сандры, который мы смогли найти, хотя обшарили каждый камень, – простонал Пауль, растягиваясь ничком на траве рядом с костром. Впервые с тех пор, как Бастиан с ним познакомился, тот выглядел усталым. – И больше ничего. Нам пришлось вернуться, потому что Лисбет совсем выбилась из сил. Это моя ошибка – не надо было брать ее с собой. – Пауль схватился за живот. – Вы уже приготовили что-нибудь поесть? По дороге нам попалась только пара полуспелых черничин.

– Видимо, этим и придется ограничиться, – сказала Айрис. – Если только ты не питаешь слабость к личинкам.

Пауль вскочил.

– Что?

– Они во всех наших запасах. В каждом мешке.

– Но… этого не может быть. Я же сам всё покупал и проверял. Вся еда была совершенно свежей! – Он хватал один мешок за другим; на его лице всё сильнее проступало отвращение. Наконец Пауль медленно опустился на землю и покачал головой. Было заметно, как он устал. – Доро совсем сбрендит. Личинки! Как в легенде. Она, похоже, и впрямь понемногу сводит нас с ума. – Он нервно провел рукой по волосам и посмотрел на Бастиана, словно тот мог ему помочь. Бастиан нерешительно пожал плечами.

– У меня тоже нет никакого объяснения, – отозвался он – более раздраженно, чем собирался. – Остается разве что свалить отсюда и как можно быстрее вызвать помощь. Сами мы больше ничего не сможем сделать. Варце нет уже третий день. Я не хочу даже думать о… – Бастиан закусил губу. Он и вправду совсем не хотел ни думать о том, что могло произойти с другом, ни произносить это вслух.

– Да. – Голос Пауля звучал совсем тускло. – Без еды мы здесь, конечно, оставаться не можем. К тому же Лисбет медленно впадает в истерику. Она панически боится за Сандру, а вдобавок ей снова попался один из этих дурацких стишков.

– Какой? – вырвалось у Айрис.

– Да глупости какие-то рифмованные. Но звучит очень угрожающе. Лисбет прочитала его и разревелась.

Пауль, покопавшись в поясной сумке, достал кусок коры и протянул Айрис.

Бастиан увидел, как глаза девушки молниеносно пробежали вдоль строк. Закончив читать, она кивнула и передала послание Бастиану. Айрис выглядела напряженной, но на ее лице не было и следа ужаса, охватившего ее в прошлый раз.

Он взял кору. Опять этот старинный почерк, опять эти красновато-бурые, словно написанные кровью, буквы.

Я жду. Я стерегу. Я вас здесь удержу.

Вы все покорны мне давно.

Клад жизней ваших весь себе я заберу,

И месть моя свершится – суждено!

Словно что-то щелкнуло и начало прокручиваться в голове у Бастиана. В сознании, словно черная птица, кружило слово, о котором все эти дни он запрещал себе думать: смерть.  Кто-то вознамерился забрать их жизни. Удалось ли ему уже это сделать? Сандра, Варце, Ларс… Бастиану вдруг захотелось схватиться за что-нибудь, всё равно за что, но никакой опоры так и не нашлось, и он быстро сел, почти упал на землю, надеясь, что никто не заметил его слабости. Пустой желудок, вот в чем всё дело. Солнцепек. Клад жизней ваших весь себе я заберу.  Но это же просто бессмыслица какая-то!

– Видимо, эти стихи кто-то сочинил. – Он обменялся взглядами с Айрис – девушка кивнула и выдавила жалкую улыбку. – Кто-то, решивший с нами расправиться.

– Только не давайте читать это Доро, – пробормотала Айрис.

Но вскоре послание обошло всех, и кто бы ни показал Доро зловещие строчки, успеха он, похоже, добился. Смачивая лоб Штайнхена, Бастиан успел заметить, как Георг о чем-то зашептался с Натаном и Альмой. Георг был в группе Пауля, так что, вполне вероятно, он успел выучить этот загадочный шпрух наизусть и теперь рассказывал его остальным.

Не прошло и получаса, как все уже знали, в чем дело. Голод, вонь, жара – сегодня особенно гнетущая – и безымянное Нечто, словно неотступно следившее за ними, обнажили нервы до предела.

– Ну иди же сюда, иди! – ревел Ральф, повернувшись в сторону леса и вспарывая воздух деревянным мечом. – Я сражусь с тобой! Не прячься, трус?

– Помолчи! – прикрикнула на него Айрис, но Ральфа было уже не унять. Он бесился, выпаливал оскорбления, слышные, наверное, за километр, и даже чуть не заехал Айрис мечом по голове.

Вопли Ральфа утихли, лишь, когда Пауль, потеряв терпение, выбил у него из рук меч и обеими руками схватил за голову.

– Успокойся, – прошипел он, – иначе я заткну тебе рот мхом.

По пухлым багровым щекам Ральфа потекли слезы, и на один краткий миг создалось впечатление, что Паулю стыдно за свою грубость, но уже в следующую секунду взгляд его похолодел. Отпустив Ральфа, он вдруг принялся вышагивать туда-сюда, гибкий и ловкий, словно хищный зверь, вышедший на охоту.

Ральф совсем раскис. Айрис попыталась его успокоить. Остальные были заняты сами собой – никто, кроме Бастиана, не обращал внимания на Пауля, побежавшего к опушке леса, туда, где разлегся Родерик, зажав кость между лапами так, что та стояла торчком. Пес держался в стороне от всех, кто мог покуситься на его добычу.

Надо было сказать об этом Паулю. 

Бастиан помчался за ним, увидев, что Пауль с угрожающим видом направился к собаке, которая, естественно, не собиралась выпускать добычу из лап. Руки Пауля на мгновение сжались в кулаки, и он скрылся в тени опушки. Родерик вскочил, зажав кость в зубах: он напряженно следил за происходящим и готовился бежать. Теперь Пауль появился среди деревьев и, ласково разговаривая, попытался подманить собаку, пока та тихонько не завиляла хвостом. Пауль наклонился, в голосе появился игривый тон, он негромко насвистывал – Бастиан лишь краем глаза заметил, что одновременно Пауль выбрал из валявшихся под ногами палку покрепче, а лицо его вдруг исказилось от бешенства. Он ведь не станет… ну зачем… собака ведь не винова…

Палка взмыла вверх.

– Нет! – закричал Бастиан. Пауль резко повернулся в его сторону. – Ты спятил? – Быстрым движением Бастиан спугнул Родерика, выгоняя его из зоны досягаемости палки.

Пауль опустил палку, но его глаза по-прежнему были налиты кровью.

– Ты чего, не видел, что он там жрет?

– Видел.

– Это отвратительно. Что, если кость… то есть если он…

– Это не кость Ларса или Варце. Или Сандры. Точно нет. Иначе она бы выглядела гораздо свежее. Ярче. Родерик где-то нашел ее. Еще утром, когда мы ушли на поиски.

– Где? Где именно?

– Без понятия. Мы зашли в лес там, где могилы, а потом свернули в сторону от зарослей. Родерик же двигался маршрутом, известным лишь ему одному. – Бастиан задумчиво поглядел на собаку, которая явно беспокоилась за найденную кость больше, чем за свою жизнь. – Ты что, в самом деле хотел его убить?

Пауль отбросил палку.

– Рефлекс. Меня просто воротит от всего этого. Спасибо, что удержал меня.

Снова тот холодный взгляд.

– Да всё в порядке. Мне было бы очень жаль Альму и Арно. И Родерика, который не знает, что грызет. – Бастиан задумчиво посмотрел на палку, лежавшую на земле. – Откуда ты, кстати, знаешь, что это за кость?

– Чтобы знать, что это человеческая кость, не нужно изучать медицину, – отозвался Пауль. – Но я не сумею сказать, какая это именно кость. В любом случае, очень длинная.

– Бедро.

– Так и думал.

Пауль с Бастианом посмотрели в сторону поляны: все игроки занимались упаковыванием своих вещей.

– Альма ничего не заметила, как ты думаешь? – поинтересовался Пауль.

– Нет. Иначе она бы давно была здесь и отколошматила тебя поварешкой.

Они усмехнулись. Быстро, еле слышно, но всё же усмехнулись.

Рефлекс, думал Бастиан, возвращаясь на середину луга. Надо бы отозвать Альму в сторону и посоветовать ей хорошенько следить за Родериком.

Но Пауль сам уже всё уладил: Бастиан увидел, как Альма надела на Родерика импровизированный поводок, сделанный из кожаных ремешков и холстинных полосок.

– Ну надо же, моя собака – браконьер! – сердилась Альма. – Знаешь, что сказал Пауль? Я не должна больше отпускать его одного, без поводка. Но как бы там ни было, а мы отсюда сваливаем.

Она уселась под деревом, подальше от мешков с личинками, в которые превратились запасы еды, и короткими, судорожными движениями стала поглаживать Родерика.

– Здесь определенно всё действует на нервы, – заметила Айрис. – И мне это совершенно не нравится. Надо просто сложить все вещи и отчаливать, пока до темноты еще долго. Если мы не заблудимся, то до сумерек выйдем на шоссе.

Бастиан видел на ее лице ту же тревогу, которую пытался подавить в себе. Не думая больше ни о чем, он взял ее за руки и крепко обнял. Он чувствовал, как девушка дышит, как ее голова прижимается к его плечу.

– Ты права, надо спешить, – сказал он, прижавшись губами к волосам Айрис. – Но что делать со Штайнхеном? В таком состоянии ему этот путь ни за что не одолеть, а нести его мы не сможем. Мы его в тень-то еле перетащили, а это же всего несколько метров.

Будто в подтверждение его слов Штайнхен тяжело захрипел, закашлялся во сне и перевернул могучее тело на бок.

– Ты прав, – вздохнула Айрис. – Мы не можем идти без него. Но и с ним, к сожалению, тоже не можем.

Она выскользнула из его объятий, вскочила и подбежала к Паулю. Бастиан видел, как она размахивала руками, а Пауль кивал.

– Надо посовещаться, – объявила Айрис, когда вновь опустилась на колени рядом со Штайнхеном и перевернула мокрый платок на его лбу. – Думаю, Паулю всё труднее одному отвечать за то, что происходит в отряде.

Все собрались возле скал посредине поляны. Одни сидели, другие легли на траву. Лисбет выглядела ужасно усталой, еле могла открыть глаза. Синяк на лбу девушки немного уменьшился, но стал гораздо темнее. Георг сидел рядом и гладил Лисбет по волосам, не отводя от нее взгляда, даже когда Пауль присоединился к ним и взял слово.

– Эта игра закончилась, – объявил он. – Надо складывать вещи и уходить, прежде чем случится еще что-нибудь.

Большинство встретило его слова одобрительными кивками, особенно бурно их приветствовала Альма.

– Давайте проголосуем, – сказал Пауль. – Пустая формальность. Кто за то, чтобы уйти отсюда?

Все руки взметнулись.

– Я так и думал. Хорошо. Вот только есть проблема: у нас болен Штайнхен. Мы не можем оставить его здесь, это ясно. Поэтому для меня вопрос даже не стоит: я остаюсь – до тех пор, пока либо он не поднимется на ноги, либо помощь не придет.

На этот раз никто не кивал; наоборот, все обменялись тревожными взглядами.

– Ты же не хочешь заставить нас одних пробираться сквозь этот лес? – спросил Ральф.

– Вас может повести Карина. Она знает местность почти так же хорошо, как и я, и дорогу найдет обязательно. Мне же, сами понимаете, надо позаботиться о самом слабом члене группы. В настоящий момент это Штайнхен. – Пауль попробовал улыбнуться, но улыбка вышла кривой, вымученной и далась ему с немалым трудом. – Как только мобильники начнут ловить сигнал, сообщите, пожалуйста, обо всем в полицию и постарайтесь, чтобы вместе с полицейскими сюда приехал врач. Не волнуйтесь, у вас не будет проблем, я скажу, что всё это – моя идея. Что, кстати говоря, верно.

Георг взял слово, даже не став поднимать голову:

– Мы тоже остаемся. По-другому не выйдет. Сегодня Лисбет отсюда выбраться точно не сможет.

– А вдруг получится так, что вам придется ждать дольше, чем рассчитываете? К утру помощь может и не прибыть. Я не имею ни малейшего понятия, скоро ли поправится Штайнхен. Или быстро ли Карина вызовет помощь. И мы не знаем, что здесь еще может произойти. Так что вы сильно рискуете.

– Ясно.

Казалось, Георг давно уже решил для себя этот вопрос, и, хотя Лисбет выглядела очень несчастной, она ни слова в ответ не произнесла.

Пауль посмотрел в глаза Бастиану.

– А что, если тебе – я имею в виду, ты ведь разбираешься в болезнях лучше всех, – тоже остаться? – Он виновато улыбнулся, словно оправдываясь. – Из-за Штайнхена. В другой ситуации я бы не стал тебя ни о чем просить. Но сам-то я только нос заложенный, пожалуй, замечу, да и то не всегда.

– Да, конечно.

Только я вообще ничего не сумею сделать, если его состояние ухудшится.  Бастиан прислушался к себе, разочарованно вздохнул: горячая еда и теплая постель снова отдалились от него неизвестно насколько. Но, в общем-то, он не чувствовал ничего, кроме легкой печали из-за расставания с Айрис. Она уйдет, а он останется. Бастиан старался не поворачиваться, чтобы девушка не прочитала это в его глазах. Я люблю ее. Очень. Очень-очень. 

– Если Бастиан остается, я тоже остаюсь, – услышал он голос Айрис где-то слева. Теперь Бастиан все-таки посмотрел на нее и не смог сдержать улыбки. Она улыбнулась в ответ, солнечный свет разлился по неровно подрезанным волосам девушки, и Бастиан попытался запомнить эту картину, сохранить в душе.

– А мы хотим уйти, правда, Арно? – В голосе Альмы слышались плаксивые нотки. – Кто-то ведь должен сообщить в полицию и вызвать помощь, так ведь? – Она с мольбой смотрела на Пауля. – Мы с удовольствием это сделаем, если Карина покажет нам дорогу. Это же всем на пользу пойдет, да?

– Можете не препираться, – вмешалась Доро. – Никто это место не покинет, неужели вы всё еще не поняли?

– Не болтай чепухи! – крикнула Альма. – Перестань постоянно нас пугать. Мы идем, так, Арно? Мы идем. Кто еще с нами? Ральф, ты идешь?

Ральф нерешительно покачал головой, пояснив, что обратно он предпочел бы отправиться под предводительством Пауля, но при этом все время косился в сторону Доро.

Еще один поверивший ей, подумал Бастиан.

Натан колебался дольше всех, но в конце концов пробормотал, что не хотел бы бросать Штайнхена в беде.

В конце концов остались лишь трое, решившие отправиться обратно: Альма, молчаливый Арно и Карина.

– Надеюсь, мы окажемся в зоне доступа еще до того, как выберемся на шоссе, – сказала она. – Но надо отправляться побыстрее, чтобы успеть до темноты. Или до непогоды.

– Спасибо, Карина, – тихо сказал Пауль. – Ты найдешь дорогу?

Она кивнула, отбросив рыжие волосы за плечи.

– Ты же не раз ее показывал.

После того как маленькая группа добровольцев отправилась в путь – Родерик бежал на поводке, но все еще с наполовину обглоданной костью в зубах, – в лагере стало спокойнее.

Если бы Бастиана не мучил голод, то он улегся бы рядом со Штайнхеном и немного подремал. А так он бродил по опушке леса, высматривая ягоды.

– Клевер, – предложила Айрис. – Посмотри, вон там его растет просто уйма.

– Спасибо. Тогда уж в следующей жизни, если окажусь коровой.

– Да нет, я совершенно серьезно. Ты вполне можешь есть клевер: листья, цветки… в общем, всё. Вкус не так уж плох.

Девушка пощекотала ему губы клеверным листиком-тройчаткой, пока Бастиан не открыл рот и не стал жевать предложенную «еду». Как ни странно, это было довольно вкусно, не хуже салата.

Погруженные в свои мысли, они рассеянно наблюдали, как Доро, выбрав ровный участок поляны, принялась вычерчивать палкой на земле три концентрических круга и бросать внутрь них небольшие камни.

– Что она там делает?

– Вопрошает рунический оракул. На ярмарках это всегда пользуется большим успехом.

– И ее предсказания сбываются?

Айрис покачала головой:

– Иногда. Мне она, впрочем, предсказывала, что я поеду в дальние страны, встречу там гуру и обрету просветление. Что исключено.

Кто знает, подумал Бастиан, но, взглянув на Айрис сбоку, увидел ее кислую улыбку, искорки в глазах и невольно усмехнулся. Стоило рассмеяться, и он уже никак не мог остановиться. С ума сойти, теперь он и сам впадает в истерику. Бастиан чувствовал, что Айрис внимательно на него смотрит. В эту минуту ему больше всего хотелось обнять девушку, зарыться с головой в ее жесткие волосы и смеяться, смеяться до тех пор, пока слезы не брызнут из глаз.

Доро усердно занималась всё тем же. Она наклонилась над оракулом, затем перевела свой фирменный затуманенный взор на Бастиана. Это зрелище окончательно его подкосило: он уперся локтями в колени, уткнул лицо в ладони и расхохотался, пока не почувствовал, что начинает задыхаться.

– Извини, – пробормотал Бастиан, с трудом переводя дыхание. – Ты неисправима, Доро. А всё это – лишь мои разыгравшиеся нервы. Нехватка сна.

От громкого смеха у него начались спазмы в груди и тут же подступила икота. Так, глубоко вздохнуть. Вот. Хорошо. Постепенно он снова взял себя в руки.

Доро по-прежнему равнодушно на него взирала.

– Турисаз33

в воде, у самого дальнего края, – произнесла она, указывая на что-то, что Бастиан со своего места никак не мог разглядеть. – В этом положении руна предвещает беду, которая вот-вот должна разразиться.

– Что, прости?

Он поднялся и подошел к девушке.

– Отала34

лежит в земле, – продолжала Доро, не отвлекаясь ни на что. – Это предвещает страшное напряжение сил, которое, возможно, не приведет к цели. Перт35

упал в огненное поле и говорит нам, что никому нельзя доверять. – С несчастным лицом она ходила вдоль начерченных на земле кругов. – Знаки сулят беду вот уже несколько дней. Можете и дальше спокойно смеяться, но именно тебя, Бастиан, ждут роковые события и отчаяние.

Бастиан осмотрел круги и камни.

– Я не верю в знаки, руны или гороскопы. Если ты хочешь кого-то запугать, то в случае со мной ты явно обратилась не по адресу.

Доро собрала руны.

– Запугать, да? А для чего мне это надо? Я боюсь больше, чем вы все, вместе взятые. В тебе же, наоборот, слишком мало страха. – Заботливо сложив камни в кожаную сумку и зашнуровав ее, она сочувственно посмотрела на Бастиана. – Впрочем, мы всё увидим. Если я права и на нас легло проклятие, то Альма, Арно и Карина не сумеют выбраться к людям. «Они окажутся в моей власти, и я уже никогда их не отпущу» – так сказал Тристрам о всех, кто ступит на его землю, помнишь?

– Что-то такое, кажется, припоминаю. Только я не воспринимаю это всерьез. Прости.

Она кивнула.

– Я вижу. Ты считаешь меня суеверной, а, может, даже и сумасшедшей. Я же, наоборот, считаю тебя слепцом.

В желудке тягостно урчало. Айрис, прижимая ладонь к животу, направилась к двум елям, между которыми что-то белело. Нет, опять не гриб.

Вот черт.  Она поднырнула под громадную паутину и обернулась. Бастиан шел позади, в не скольких шагах; это он настоял, чтобы они отправились в лес вместе. Само его присутствие теперь обволакивало ее словно мягким покрывалом, оберегало. Айрис вспомнила, как засветились его глаза, когда она сказала, что тоже останется… Нет, не стоит позволять себе подобные чувства. Они делают человека слабым и невнимательным. Некоторых людей знаешь годами, даже не догадываясь об истинном их лице.

И все-таки.

Так хорошо кому-то доверять.

Она сделала еще несколько шагов по направлению к небольшому водопаду, образованному ручьем, спадавшим с каменного уступа. Скала, нависшая над ним, так густо поросла мхом, что тот походил на толстую подушку. Айрис не смогла побороть желания усесться на нее и подождать Бастиана, всё еще сражающегося с зарослями кустарника.

За три дня, проведенных в глуши, его лицо разительно изменилось. Он слегка загорел. Избавился от очков. Волосы растрепались – не осталось и следа той старательно отутюженной прически, которая так смешила поначалу. Теперь волосы спадали ему на глаза, и всякий раз, когда Бастиан, энергично взмахивая головой, отбрасывал их в сторону, внутри Айрис что-то начинало пощипывать. Рубашка, наполовину расшнурованная, приоткрывала грудь. Мысленно Айрис уже щекотала ее волосами, поглаживала кончиками пальцев, представляя его реакцию…

О господи, Айрис, глупая корова! Как будто у тебя нет других забот! Боже мой!  Она покачала головой и посмотрела в сторону ручья, задумчиво приглядываясь к ветке дерева, протянувшейся по направлению к лагерю. Шаги Бастиана приближались.

– А теперь угадай-ка, что у меня есть, – сказал он. Прямо перед глазами появилось что-то рыжеватое. – Вопреки общим ожиданиям, близорукому тоже иногда удается что-то найти.

– Похож на белый гриб. – Она принюхалась. – Прихватим с собой. Штайнхен – знаток…

Еще не договорив, она почувствовала, что своими словами пробудила в душе Бастиана угрызения совести – он виновато опустил голову.

– Со Штайнхеном был всё в порядке, когда мы оставили его с Паулем, – быстро сказала она. – Жар у него уже спал, и дыхание стало ровным. – Айрис вскочила и взяла Бастиана за руку. – Давай сходим к озеру. Грибы в лесу могут встретиться повсюду, но рыба – сто процентов! – только в воде.

Всю дорогу они держались за руки. Ее внутренний голос, заливаясь каким-то безумным смехом, непрестанно твердил ей, что ничего не случится, пока она не отпустит его руку. Когда, наконец, перед ними появилось озеро, Айрис все-таки сделала это, чтобы снять обувь и зайти в воду. Она закрыла глаза. Здесь. Она снова и снова представляла себе это озеро все прошедшие месяцы. От него исходит чувство… покоя. Тут всякий страх пропадает. Жаль, что такое не может продолжаться долго: снова посыплются надоевшие вопросы о Варце, Сандре и Ларсе, и все-таки это мгновение было… божественным.

Она почувствовала легкое прикосновение к лицу.

– Ты плачешь? – тихо спросил Бастиан.

Его рука скользнула по ее волосам, и в эту секунду Айрис хотелось лишь одного: взвыть изо всех сил, вцепиться в него и кричать, кричать, избавляясь от напряжения, мучившего ее так долго. Однако тело среагировало быстрее, чем она думала: от неожиданного прикосновения Айрис сжалась и отдернулась.

– Прости. – Они сказали это оба, в унисон.

Бастиана смутила ее реакция – это было видно по его лицу; но он не задавал больше никаких вопросов. Айрис снова придвинулась поближе, мечтая, что он опять дотронется до нее, но было ясно, что теперь он на это не решится.

– Дело в том, что… – Она подбирала слова. – Я тебя не знаю, мне вообще ничего о тебе не известно. И даже если чувства говорят мне, что ты нормальный парень, я не могу поверить самой себе. Мои чувства однажды уже сыграли со мной дурацкую шутку.

Она увидела, как чуть-чуть поднялись уголки его рта и слегка изогнулись брови.

– Что же тебе такого особенного хотелось бы обо мне знать?

– Всё. Ну, как-то так. – К Айрис вновь понемногу возвращалось то самое безмятежное настроение. Она пошевелила ногами в воде, устраивая небольшие волны. – Кто ты. Чем увлекаешься. О чем думаешь. Чего боишься.

– Именно в этом порядке?

Она пожала плечами.

– В этом… или в другом. Что, например, для тебя самое важное в жизни? Без чего ты не можешь обойтись?

Он почти не раздумывал.

– Не хочу быть задницей. – Несколько секунд он пытался перехватить ее взгляд, но сдался и стал смотреть на воду. – Не потому, что я стараюсь всегда быть таким… м-м-м… хорошим, а потому что, черт побери, терпеть не могу, когда причиняю кому-нибудь боль.

– О, круто.

– Да, звучит по-идиотски, я знаю. – Он поднял руку, как будто все-таки захотел еще раз дотронуться до Айрис, но она опять не позволила ему это сделать. – Ты думаешь, я говорю всё это только затем, чтобы представить себя как человека «одни-сплошные-плюсы», да?

– Нет. Я спрашиваю себя, а не поэтому ли ты занялся медициной?

Он усмехнулся, но прозвучало это не слишком радостно.

– Нет, там причины другие. Или не совсем так. Скорее, всё это каким-то образом связано.

Над озером летали две большие, отливавшие синим стрекозы, они описали круг и устремились одна за другой. Продолжая разговор, Бастиан не сводил с них глаз.

– Тебе что-нибудь говорит имя Максимилиана Штеффенберга?

– М-м… нет.

– Это мой отец. Профессор Максимилиан Штеффенберг, хирург экстра-класса. Уже много лет он президент Германского общества хирургов, председательствует на десятках конгрессов, написал двенадцать книг, возглавляет клинику. И при этом – задница, каких поискать. – Он произнес эту скороговорку сдавленным голосом, не переставая следить за полетом стрекоз. – В своей профессии он – просто великий человек. Иногда его приглашают в Штаты или Дубай, чтобы провести какую-то особенно сложную операцию. Те, кому доведется познакомиться с ним, думают, что он прекрасен: остроумный, полный энергии, интеллектуал. Но знаешь что? На самом деле он ужасный человек. И ужасный врач.

Айрис вышла из воды.

– Не понимаю, как это.

– Ему наплевать на всех своих пациентов. Ему наплевать на всех своих сотрудников. И – сюрприз! – ему наплевать и на всю свою семью. Его интересуют лишь бабки и слава. Он берется проводить наисложнейшие операции, если за них заплатят по самому высокому тарифу или если эти случаи непременно попадут в прессу. Иначе никак. На двух своих конкурентов за допущенные ими ошибки он подал в суд, хотя знал, что они были невиновны. Этих людей не осудили, но репутация их оказалась подмочена. Своих подчиненных он ругает самыми грязными словами за малейшие допущенные промахи, считает их ничтожествами, стравливает друг с другом, но всегда действует так, чтобы для него это не имело никаких последствий.

Бастиан вздохнул. Было видно, что говорить ему очень трудно.