Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Джоансен А Стук ее сердца- Эксмо; Москва; 2012 ISBN 9785699586431 Аннотация Запуганная молодая девушка и

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-10


PAGE   \* MERGEFORMAT 1

Айрис Джоансен

Стук ее сердца

Ева Дункан – 1

Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3948075

«Джоансен А. Стук ее сердца»: Эксмо; Москва; 2012

ISBN 978-5-699-58643-1

Аннотация

Запуганная молодая девушка из неблагополучной семьи Ева Дункан при странных обстоятельствах потеряла собственную дочь: труп девочки так и не был найден. С тех пор прошло много лет – Ева выросла и стала судебным антропологом, посвятив свою жизнь поиску. Она использует свои блестящие знания для раскрытия преступлений: по черепу восстанавливает лица безымянным жертвам и возвращает им имена. Потаенная боль мешает ей довериться любимому – полицейский Джо Квинн во всем помогает Еве и готов заплатить высокую цену за то, чтобы открыть тайну, отравляющую их жизнь.

Но вот, словно призрак из прошлого, всплывает имя отца дочери Евы – и женщина ввязывается в опасное расследование, пытаясь развязать запутанный узел тайн и преступлений.

Айрис Джоансен

Стук ее сердца

Iris Johansen

Eve

Глава 1

Малуа. Самоа 

Наши дни 

Две минуты.

Взрывчатка заложена под задней верандой дома. Заряд установлен.

Агент Арт Бенкман скользнул за зеленую изгородь, окружавшую дом и бассейн. Оставалось только немного подождать.

На этот раз никакой ошибки. Еще одной оплошности начальство не потерпит. Оно ясно дало понять: Блэк должен быть уничтожен. Слишком уж многое известно этому монстру.

Час назад Пол Блэк вошел в дом. Арт Бенкман видел это собственными глазами. Время выбрано отлично. Кроме этой твари в доме находится только одна женщина, прислуга, занимающая заднюю спальню бунгало. Свет в ее окне погас два часа назад. Сейчас она наверняка уже спит.

Что ж, спокойной ночи.

И прощай!

После такого взрыва живых не останется. Об этом он позаботился.

Одна минута.

Пламя от взрыва наверняка взметнется до верхушек качающихся над крышей пальм.

– Я таки достал тебя, Блэк, – прошептал агент Бенкман. – Гори в…

Боль.

Он повернулся и увидел того, кто вонзил ему в спину острый как бритва узкий кинжал.

Блэк? Пол Блэк? Но как? Откуда? Он должен быть в доме.

Но нет, он здесь. Бенкман видел перед собой знакомое смуглое лицо. Лицо дьявола…

– Кто тебя послал? – спросил Блэк. – Кто сказал тебе, что я здесь?

Он уже обшарил карманы Бенкмана и вытащил бумажник и письмо, полученное два дня назад по электронной почте. Пробежав сообщение глазами, Блэк усмехнулся.

– Коротко и ясно. И ты, как и положено хорошему агенту, слепо выполняешь приказ, да? Нет, нет, можешь не отвечать. Ты мне теперь не нужен.

– Я должен убить… – прохрипел Бенкман, – должен…

– Умереть, – закончил Блэк и без видимых усилий, словно ребенка, поднял агента на руки и понес к дому. – Это все, что ты должен. Как насчет кремации, не возражаешь?

– Нет! – Бенкман забился в панике, превозмогая боль. – Не оставляй меня здесь. Сейчас все…

– Взорвется? – Блэк бросил его на пол в большой комнате. – Примерно через сорок секунд. – Он посмотрел на Бенкмана сверху. – Почему бы тебе не попытаться выбраться из дому через стеклянную дверь, а? На террасу. Успеешь – может быть, выживешь. – Блэк повернулся и вышел из дома.

Мерзавец.

Бенкман перевернулся и на четвереньках пополз к стеклянной двери.

Как же больно!

Кровь толчками выливалась из раны.

Силы уходили.

Он слабел… умирал…

Нет, не все еще кончено. Он успеет. Доползет до двери… выберется из этого треклятого дома…

Медленно… слишком медленно…

Вот и стеклянная дверь. Теперь надо выбраться на веранду. Он уже почти перевалился через порожек…

И увидел Блэка. Тот стоял у садовой ограды и наблюдал за ним. С улыбкой.

Потом поднял руку и постучал по часам.

Слишком поздно, понял Бенкман. Не успеть. Время вышло.

– Не оставляй меня здесь! – выкрикнул он из последних сил. – Вытащи…

Дом взлетел на воздух, и Бенкмана поглотил ад.

– Вот отчет, сэр. Позвонить в Атланту и передать ей?

Винейбл хмуро взглянул на отчет, который положил перед ним агент Дэвид Харли. Похоже, с этим расследованием еще придется помучиться. И зачем только он во все это ввязался?

Ответ Винейбл знал сам. Они оба – Джо Квинн и Ева Дункан – ему нравились и к тому же не раз помогали ЦРУ в трудных ситуациях. Когда Кэтрин Линг попросила его, пользуясь служебным положением, подергать за кой-какие ниточки и получить отчет по делу о смерти Бонни, дочери Евы, он подумал, что сможет вернуть должок.

Теперь от прежней уверенности почти ничего не осталось. Все касавшееся смерти дочери Ева воспринимала с особой чувствительностью.

– Что-то не так? – озабоченно спросил агент Харли. – Я работал с тремя источниками. Все проверено. Да и Кэтрин Линг обычно очень аккуратна.

«Харли, конечно, и сам подошел к делу с полной ответственностью, – подумал Винейбл. – Новичок, но работает с желанием, добросовестно».

– Нет, уверен, вы все проверили и перепроверили. – Он пожал плечами. Харли встречался с Кэтрин Линг только раз, но она буквально сразила его. Впрочем, не его одного. Большинство мужчин реагировали на Кэтрин подобным же образом. Она была не только одним из лучших агентов ЦРУ, но еще и потрясающей красавицей, наполовину европейкой и наполовину азиаткой, одной из самых роскошных и экзотичных женщин, которых только видел Винейбл. – Кэтрин, конечно, точна и аккуратна, но это не значит, что она не может, сама того не сознавая, спровоцировать взрыв. В поисках информации она идет напролом и останавливаться не намерена.

– Ева Дункан… – осторожно произнес Харли и взглянул на отчет. – Я о ней слышал. И фотографии видел. Черепа, кости и все такое. Что-то вроде судебного антрополога, да?

– Я бы посоветовал вам относиться к ней с бóльшим уважением. Не что-то вроде. Ева Дункан – судебный антрополог в полном смысле этого понятия. На мой взгляд, лучший в мире судебный антрополог. Все полицейские управления страны мечтают привлечь ее к работе по тем делам, в которых фигурировали скелетные останки. Человек, полностью преданный профессии.

– Ну, не совсем полностью, – улыбнулся Харли. – Я прочитал отчет. Она уже несколько лет живет с любовником, полицейским детективом Джо Квинном. Так что в личной жизни мисс Дункан определенно предпочитает живое теплое тело этим самым скелетным останкам.

– Квинн – хороший парень, – сказал Винейбл. – Надежный. Чертовски крут. Бывший «морской котик». Так что относитесь к ним с уважением, чтобы жалеть потом не пришлось. Вместе они с тех самых пор, как дочь Евы похитил серийный убийца. Девочке было семь лет, и Еву это несчастье совершенно подкосило.

– Понимаю. Такое может сломать кого угодно. Девочку убили?

– Почти наверняка да. Хотя тело так и не нашли, а убийцу не арестовали. Собственно, поэтому Ева и решила выучиться на судебного антрополога. Чтобы возвращать домой других пропавших детей. Но за убийцей Бонни она продолжает охотиться все эти годы.

– У меня жена беременная, должна вот-вот родить сына. Даже не представляю, что бы я делал, случись такое с ним.

– Вы бы его искали. Как Ева Дункан. Как Джо Квинн.

– А вы-то сами, агент Винейбл? У вас есть дети?

Винейбл покачал головой.

– Я разведен. Детей нет. У меня работа, и семья бы только мешала. – Он постучал пальцем по отчету. – И пример Евы Дункан лишний раз убеждает меня в том, что так и должно быть. Поиски убийцы дочери стали для нее навязчивой идеей, которой подчинено все остальное. Вот и я тоже… – Винейбл негромко выругался. – Кэтрин Линг следовало бы держаться от этого подальше, но она ведь думает, что может исправить все беды мира, если только как следует постарается.

– Может, она и права, – заметил Харли. – Кэтрин Линг – женщина очень умная.

– Здесь все? Или будет еще какая-то информация?

Харли покачал головой.

– Вы просили меня проверить только эти источники.

Вообще-то проверить источники просила Кэтрин Линг, а она точно знала, чего хочет. Он предложил ей подождать результатов, прежде чем отправляться к Еве Дункан, но вовсе не был уверен, что Кэтрин приняла совет. Она всегда поступала по-своему, как говорится, маршировала под свой барабан, и в данном случае горела желанием поскорее перейти от слов к делу. Такой уж у нее стиль – смело вперед, и будь что будет.

Такого же метода решения проблемы придерживалась и Ева Дункан. Пожалуй, именно поэтому эти две женщины и сдружились так крепко.

– Если хотите, я позвоню агенту Линг и передам информацию по отчету, – с готовностью предложил Харли. – Буду только рад.

– Нисколько не сомневаюсь, – проворчал Винейбл. – Но я, пожалуй, справлюсь и сам. В этом деле прямого ответа от Кэтрин ждать не стоит.

– По-моему, тут все ясно.

– Вот как? – Хорошо бы, конечно, разрешить Харли связаться с Кэтрин – пусть бы поспрашивала его сама. Если парень думает, что она тут же станет его новым лучшим другом, то ему грозит большое разочарование. Кэтрин потребует абсолютной точности, проверит каждую мелочь и засыплет беднягу градом вопросов. Она редко сходилась с кем-то так близко, как с Евой, и ради подруги не даст спуску никому. – Нет, я поговорю с ней сам.

Харли немного расстроился, но ничего не сказал и вышел из кабинета.

Ну что ж, Кэтрин. Винейбл снял трубку. Вот тебе бомба. Намерения у тебя, может быть, и самые лучшие, но чем все обернется, никто предугадать не в силах. Остается только надеяться, что вас с Евой взрывная волна не накроет.

С Евой что-то не так.

Стоя у барбекю, на берегу озера, Джо Квинн как бы невзначай бросил взгляд в сторону веранды. Ева, еще минуту назад сидевшая на качелях, теперь стояла перед Кэтрин Линг, и поза ее выдавала явное напряжение.

Какого черта?

А может, он ошибается. Солнце клонилось к горизонту, и уже изрядно стемнело. Может, ему просто мерещится. Кэтрин Линг давняя и надежная подруга Евы и расстраивать ее умышленно не стала бы.

Но нет же, он не ошибся.

Джо прожил с Евой немало лет и научился различать все нюансы ее настроения, замечать малейшие перемены в интонации, в позах и жестах. Что бы ни говорила Кэтрин, Еву это определенно обеспокоило. Пожалуй, стоит подойти и…

Зазвонил сотовый. Джо взглянул на дисплей.

Винейбл. ЦРУ.

Перебросить на голосовую почту и перезвонить попозже? Но ведь и Кэтрин Линг тоже из ЦРУ. Пожалуй, лучше ответить, а не бросаться сломя голову защищать Еву.

Он нажал кнопку приема:

– Что вы хотите, Винейбл?

– Кэтрин Линг у вас? Звоню – не отвечает.

– Здесь. С полудня. Может, она не хочет с вами разговаривать. Вы же не всегда посылаете ее с приятными поручениями. Может, ей просто захотелось немного отдохнуть.

– Отдохнуть? Кому? Кэтрин? – язвительно спросил Винейбл. – Я предложил ей взять отпуск после командировки в Россию, но нет, она сразу же ушла с головой в это расследование, да еще и меня за собой потащила.

– Какое расследование?

– Ну, это даже и не расследование. Так, прояснение некоторых обстоятельств. Передайте Кэтрин, чтобы обязательно позвонила мне. Скажите, что отчет у меня.

– Так в чем все-таки дело?

– Спросите у Кэтрин. Мне предложено не распространяться. Можно подумать, это она мною командует. – Винейбл повесил трубку.

Джо снова посмотрел на веранду. Солнце скрылось, стемнело, а свет никто не включил. Он лишь различил силуэты двух стоящих у перил женщин. Но то, чего Джо не видел, он вполне ясно ощущал. Тонкая эмоциональная настройка позволяла ему чувствовать окружающее Еву неспокойное, тревожное поле.

«Спросите у Кэтрин».

Он, конечно, спросит. Хотя бы потому, что происходящее на веранде сильно ему не нравится. Джо чувствовал себя так, словно его умышленно и бесцеремонно исключили из разговора.

Он шагнул было к крыльцу и тут же остановился.

А может ли он сейчас что-то предпринять? Да, инстинкт защитника толкает туда, но Еве такое вмешательство вряд ли понравится. Человек она независимый. Да и Кэтрин никакой угрозы не представляет. Они ведь подруги.

С другой стороны, порой обстоятельства складываются так, что беду может нести и друг.

Нет, только не Кэтрин. Ей он доверяет.

Джо медленно повернулся и направился к барбекю.

Успокойся. Не теряй головы. Рано или поздно Ева сама скажет, что происходит.

Держи себя в руках. Пока можешь.

– Но ты ведь можешь уехать и завтра утром? – спросила Ева.

– Не хочу причинять вам лишнее беспокойство. Ты и без того много для меня сделала. – Кэтрин посмотрела на стоящего у берега Джо Квинна. – Мы только тем и занимались, что обсуждали мои проблемы. Давай поговорим о вас с Джо. Между вами все в порядке?

– А почему ты спрашиваешь?

– Просто показалось, что он сегодня немного не в себе. – Она не сводила глаз с Джо. – Тебе крупно повезло. Такой парень…

– Да, Джо необыкновенный. Знаю, ты считаешь его особенным. Сама говорила.

– Говорила. Я всегда была откровенна с тобой. – Кэтрин повернулась лицом к подруге: – И всегда буду. Но меня опасаться не нужно. Я тебе не враг.

– Могла бы им стать, если бы захотела. Ты на редкость привлекательная женщина, Кэтрин. И мужчин притягиваешь, как магнит. – Ева посмотрела гостье в глаза. – Но в конечном итоге, как ни крути, угроза может исходить только от Джо. Только он способен сделать мне больно.

– Я никогда не сделаю тебе больно! – со страстью заговорила Кэтрин. – И такой подруги, как ты, у меня никогда не было. Поначалу меня заботило только то, что ты можешь сделать для меня, но потом многое изменилось. Я… я сблизилась с тобой.

– А я с тобой, – улыбнулась Ева. – Так что не кори себя.

– Я не хочу делать тебе больно.

Улыбка померкла.

– Мы говорим о Джо?

– Нет. Да. В некотором смысле…

– Говори. Ходить вокруг да около – не твой стиль.

Кэтрин снова посмотрела на Джо.

– Ты закончила реконструкцию по Синди?

Реконструкцией Синди Ева занялась несколько недель назад, перед тем как по просьбе Кэтрин отправилась в Россию. Поездка выдалась нелегкая, и Кэтрин немало ей помогла.

– Конечно. Примерно через неделю после возвращения из России. Это было совсем нетрудно. – Она улыбнулась. – Тем более что друзья провели всю подготовительную работу.

– Милая была девчушка?

– Да.

– Как твоя Бонни?

По лицу Евы скользнула легкая тень. У Синди не было ничего общего с Бонни.

– Почему ты вспомнила Бонни?

– Потому что ты одержима ею, а Джо ревнует. Дело не в самой Бонни, а в твоих чувствах к ней. Ты как будто отодвигаешь его в тень, а он ведь не святой, и это задевает. Разве не так?

Ева ответила не сразу.

– Так, но я не хочу обсуждать это даже с тобой.

– А вот мне приходится обсуждать это с тобой. Думаешь, я хочу? Я даже собиралась отказаться, отойти в сторону и забыть. Но не смогла.

Ева нахмурилась:

– О чем ты говоришь?

– Вы с Джо – большая проблема, и у меня нет желания усложнять ее еще больше.

– А ты можешь?

– Легко. – Кэтрин криво усмехнулась. – У меня это хорошо получается. Я, можно сказать, эксперт по этой части. Если постараюсь, могу даже небо обрушить на землю.

Ева медленно поднялась с качелей и подошла к подруге.

– Рассказывай.

Кэтрин отвела глаза.

– Помнишь, я упомянула как-то, что верну должок? Я была так благодарна и хотела дать тебе то, чего ты желала больше всего на свете.

Ева раздраженно взглянула на нее. Как она ни старалась, ей так и не удалось убедить Кэтрин в том, что между подругами не может быть счетов. Кэтрин обратилась к ней с просьбой сделать возрастную прогрессию ее сына, Люка, похищенного девять лет назад в возрасте двух лет. В результате Ева оказалась втянутой в поиски Люка, кульминацией которых стала погоня за похитителем в России и спасение мальчика.

– А я велела тебе забыть и не думать об этом.

– Это не в моем стиле. – Кэтрин помолчала. – Твое самое большое желание – вернуть домой Бонни. Для этого тебе нужно найти ее убийцу. По возвращении из Гонконга у меня появилось свободное время, чтобы сосредоточиться на проблеме. Я попыталась взглянуть на это преступление с объективной точки зрения. А потом начала копать. Задействовала все возможные контакты, привлекла к делу свою информационную команду, обратилась за помощью к Винейблу. Мы даже подключили АНБ1.

У Евы сдавило грудь. «Только не позволяй себе надеяться». Поиски Бонни продолжались слишком долго, чтобы Кэтрин, едва подключившись к ним, совершила чудо.

– Когда Бонни похитили, Джо работал в ФБР. Мы привлекали не только местные силы.

– Но в то время доступна была не вся информация.

– Знаю. Мой друг, Монтальво, недавно передал список из трех новых подозреваемых. Двоих пришлось вычеркнуть, но по одному проверка еще не закончилась. Пол Блэк. Тебе это имя не встречалось?

– Встречалось.

Ева впилась в подругу глазами.

– Но?..

– Но меня больше заинтересовал кое-кто еще.

– Кто?

– У него была возможность. Не исключено, был и мотив. – Кэтрин заговорила быстро, короткими, рублеными фразами. – В преступлениях такого рода прослеживаются определенные факторы.

– Черт! Почему ты всегда такая уклончивая?

– Джо. Ты очень осторожна во всем, что его касается. Его задевает твоя одержимость Бонни. Он жутко тебя ревнует. – Кэтрин сжала перекладину перил. – Это единственное, что может отдалить его от тебя. Да что там, развести вас.

– Кэтрин…

– Ладно. – Она вздохнула. – С того самого момента, как вы встретились, Джо считает, что ты принадлежишь исключительно ему. Вас спасло только то, что ему как-то удалось смириться с твоей одержимостью Бонни. Утратить ощущение безопасности было бы катастрофой.

– Он и не утратит.

– Нет? Ты рассудительная и сдержанная. Ты очень хорошо себя контролируешь, но ведь так было не всегда. Однажды ты уже теряла голову из-за мужчины. И тогда совсем себя не контролировала.

Только теперь Ева поняла, куда клонит подруга. Но это невозможно. Этого просто не могло быть.

– Кэтрин, кто убил мою Бонни? – охрипшим вдруг голосом спросила она.

– Я не сказала, что уверена в этом…

Еву уже трясло.

– Скажи. Назови имя.

– Тебе нужно имя? – Кэтрин перевела дыхание. – Имя, которое ты не сочла нужным внести в свидетельство о рождении. Это отец Бонни. Джон Галло.

Хотя Ева и ждала этого, имя все равно прозвучало громом среди ясного неба. У нее перехватило дыхание. Пересохло во рту.

– Нет… – с трудом выдавила она. – Не может быть. Ты не понимаешь… Это неправда.

Но если Кэтрин пришла к такому выводу, то, может быть…

И все же нет. Невозможно.

– Послушай, я бы не стала просто так вбрасывать это имя…

– Нет! – Мысли разбегались. Нужно уйти. Побыть одной. Ева повернулась, наткнулась на сетчатую дверь. – Ты ошибаешься. Сильно ошибаешься. Это не… – Она захлопнула дверь и прислонилась к ней, устремив в темноту невидящий взгляд.

Кэтрин назвала ее рассудительной и сдержанной. И куда теперь подевались рассудительность и сдержанность? Она снова ощущала себя такой же растерянной и беззащитной, как и тогда, шестнадцатилетней девчонкой, только-только родившей Бонни. Злой на весь свет, дерзкой, вспыльчивой.

Джон Галло.

Слова Кэтрин как будто отбросили ее в далекое прошлое.

К Джону Галло.

Глава 2

Жилой квартал Пибоди 

Атланта, Джорджия 

– Мне надо немного денег. – В голосе Сандры Дункан прозвучали мягкие, просительные нотки. – У тебя ведь была вчера получка, да? Десять баксов, не больше. – Она взъерошила свои коротко подстриженные рыжие волосы. – Не искать же работу с некрашеными волосами. Я должна выглядеть на все сто.

Мать опять под кайфом, с отчаянием поняла Ева. Взгляд плывет, движения замедленные и нескоординированные. Деньги, которые она клянчит, пойдут, скорее всего, на крэк или марихуану. Но ей-то что делать? Сандра не работала уже четыре месяца, а деньги были нужны позарез. Они уже просрочили с оплатой за квартиру, а того, что Ева получала в забегаловке Мака, где подрабатывала вечерами, едва хватало на самое необходимое.

– Мама, я могу дать только пять. И почему бы тебе не сходить в «Школу красоты» в Колледж-парке? Там все делают дешевле.

– Сколько раз повторять одно и то же: называй меня Сандрой, – перебила ее мать. – Все вокруг говорят, что я слишком молода, чтобы иметь шестнадцатилетнюю дочь. Мне самой едва за тридцать. – Она наклонилась и потрепала Еву по щеке. – Я родила тебя в пятнадцать. Могла бы и аборт сделать, но решила сохранить ребеночка. Тебя. А ведь было нелегко. Так что, дорогуша, за тобой должок. Десятку?

Сандра всегда, когда чего-то хотела, напоминала дочери о том, сколь многим та обязана ей. Еву это раздражало. Раньше обижало и задевало, но потом она поняла, что мать прибегает к этому аргументу только для того, чтобы выпросить что-то, а ее якобы большая жертва объясняется лишь тем, что про аборт она вспомнила тогда, когда предпринимать что-то было уже поздно. Ева достала кошелек и вытащила купюру.

– Ладно, вот десятка. Но завтра я хочу увидеть тебя красивой и с новой прической.

– Думаешь, я красивая? – Сандра взглянула на себя в зеркало. – Раньше ты никогда этого не говорила. – Она пригладила растрепанные кудряшки. – Ты хоть и некрасивая, но волосы у тебя мои. Все говорят, что они у меня особенные. Поэтому их и нужно держать в порядке. – Сандра прихватила сумочку и направилась к двери. – Знаешь, я думаю, что менеджер в кафешке Мака дал бы тебе работу и на полный день, если б ты только попросила получше.

С таким предложением Сандра выступала не впервые, легко забывая то, чего не хотела помнить.

– Я не стану ни о чем его просить. Мне еще нужно закончить школу. И мистер Кимбл уже пообещал оставить меня на работе, когда я поступлю в колледж.

– В колледж? – искренне удивилась Сандра. – Дорогуша, такие, как мы, в колледж не поступают. И тебе будет гораздо легче жить, если ты выбросишь из головы эту дурацкую мысль.

– Легче? Вот как? – Ева попыталась потушить вспыхнувшую злость, но та уже вырвалась на волю. – Ты порхаешь с работы на работу, и тебе при этом легко живется? Ты счастлива тем, что нюхаешь кокс, и думаешь, что именно так все и должно быть, да? – Ева оглядела тесную, запущенную квартирку. Она старалась поддерживать здесь чистоту и порядок, но все вокруг было такое старое, обветшалое, унылое. – Тебе нравится здесь жить? Да? А вот мне не нравится. Я хочу выбраться отсюда и постоянно об этом думаю.

Сандра с недоумением посмотрела на дочь.

– Ох, да не будь ты такой противной! Ну, покурил человек «травку», понюхал кокса – что в этом плохого? Я же только изредка, не как те наркоманы, что шатаются по Пичтри-стрит.

– Изредка? И когда же в последний раз? Вчера?

– С какой это стати? – Сандра открыла дверь. – Ты слишком серьезно ко всему относишься. Злишься попусту. Каждый раз, как меня видишь, будто с цепи срываешься. Только читаешь да работаешь. У тебя даже дружка нет. Знаешь, иногда я тебя не понимаю. – Она вышла и хлопнула дверью.

Если бы иногда, подумала Ева. Мать никогда ее не понимала и даже раньше, когда она была еще ребенком, смотрела на дочь, как на диковинку, существо с другой планеты.

Впрочем, сколько помнила Ева, Сандра и впрямь жила в ином мире, где правили марихуана, крэк, кокс и ЛСД.

«Не думай об этом, – сказала она себе. – Что бы ты ни говорила, слушать Сандра не станет. А у тебя и своих проблем хватает. Матери ты уже не поможешь, так что подумай о себе». Ева выросла на улице и житейскую мудрость приобретала там, а потому и секретов в борьбе за выживание для нее не было.

Она взглянула на часы – почти шесть. Пора собираться на работу, а то ведь и опоздать недолго. Рассчитывала сделать геометрию, но из-за Сандры так и не успела. Мать постоянно отвлекала. Ева закрыла учебник и сунула в полотняную сумку. Может, удастся выкроить минутку во время перерыва.

Она заперла дверь и сбежала по бетонным ступенькам, что вели к центральному входу. В нос ударил неприятный запах гнили. На третьей лестничной площадке кто-то оставил пакет с отбросами, не удосужившись спуститься еще на два пролета и выйти к мусорным бакам. Неужели это так трудно?

«Не смотри, – приказала себе Ева. – Ни на мусор, ни на ободранные металлические перила, ни на обезображенные уродливыми рисунками серые стены». Если у себя в квартире она еще старалась поддерживать чистоту и порядок, то здесь, в подъезде, сделать ничего не могла, а потому старалась просто не обращать внимания на грязь и вонь.

Ева толкнула обшарпанную дубовую дверь и, увидев двух идущих к подъезду старушек, придержала ее для них. Потом выскочила и перевела дыхание.

Свежий воздух. Солнце. И гнилостный запах ощущался здесь не так сильно.

– Привет! Торопишься? – окликнула ее Роза Деспрандо, сидевшая на зеленой скамеечке со своим годовалым малышом. На улице она проводила едва ли не все время – ребенок часто плакал, и отец Розы гнал ее из дому.

– Немного. – Им обеим было по шестнадцать, и они учились в одном классе, пока Роза не забеременела и не бросила школу. Еве она всегда нравилась – немного медлительная, но зато добрая, отзывчивая, улыбчивая. В окружавшем Еву мире такие люди встречались нечасто. Наверно, именно добродушие и отзывчивость и подвели Розу. В школе она была легкой добычей для парней и постоянно из-за этого страдала. Закончилось тем, что бедняжка забеременела и теперь нянчилась со своим ненаглядным Мануэлем, которого любила больше всего на свете.

Ева остановилась около скамейки, наклонилась, погладила малыша по темным курчавым волосикам.

– Ну что, красавчик? – шепнула она. – Как дела?

Мануэль пролепетал что-то, хлопая длинными ресничками. Ева как-то сказала Розе, что такие ресницы прекрасно подошли бы для рекламы туши. Пухленький, розовощекий малыш. Просто чудо.

– Похоже, у него все в порядке, – усмехнулась Ева. – Спать, наверно, не дает, да? У него ведь зубки режутся?

– Да, но это не важно. – Роза поправила на сыне маечку с эмблемой бейсбольной команды «Брейвз». – Он того стоит. Посмотри, правда здорово выглядит в твоей маечке? Скажи спасибо, Мануэль.

– Пустяки. Она и обошлась мне всего-то в пятьдесят центов.

– Главное, что ему идет. Настоящий бейсболист. Я стараюсь научить его говорить «спасибо». Вчера получилось.

Мануэль заулыбался Еве:

– Мама…

– Он всех так называет, – объяснила Роза. – Даже папу.

– Ничего, скоро разберется. – Ева чмокнула малыша в лобик и открыла калитку. – Пока.

Роза кивнула.

– А я твою маму видела. Так хорошо выглядела.

– Сандра всегда хорошо выглядит. – Она шагнула на тротуар – до автобусной остановки было четыре квартала.

– Ева!

– Что? – Она оглянулась через плечо.

– Ты там поосторожней. – Роза указала взглядом в конец улицы. – Я видела сегодня Рика Лазаро и Фрэнка Мартинелли. Рик… он был такой буйный. Думаю, подсел на что-то крепко.

– Не беспокойся. Ты сама держись от них подальше.

– Мне они ничего не сделают, разве что обзываться будут. – Роза прижала к груди сына. – Я-то стерплю, но мне не нравится, что они про Мануэля гадости говорят. А ведь он ничего плохого не сделал. Это я во всем виновата.

– Ни в чем ты не виновата, – сказала Ева, хотя и понимала, что Роза, конечно, виновата. Виновата тем, что доверчива, что родилась в мире, где первыми жертвами становятся простодушные и слабые. – Просто так случилось. И все еще наладится. Ты заботишься о Мануэле, ты занимаешься. Вот сдашь тест по программе средней школы, получишь диплом, найдешь хорошую работу…

Роза покачала головой:

– Я не такая умная, как ты.

– Особо умным быть и необязательно. Главное – желание. Послушай, Роза, мы не должны быть такими же, как наши родители, жить только сегодняшним днем, совершать те же ошибки, что и они. Мы должны выбраться из этой дыры. – Ева никак не могла понять, почему другие этого не хотят. У нее желание вырваться в другой мир давно превратилось в страсть. Впрочем, спорить с Розой сейчас, доказывать что-то было некогда. – Не забывай заглядывать в ту книжку, что я тебе дала. Поговорим потом, ладно? Пока.

Прибавив шагу, она с опаской заглянула в темный проулок, откуда частенько совершали вылазки местные подонки.

На этот раз ей повезло.

Похоже, Рик Лазаро и его дружки ушли искать удачи в другое место, и ей…

Крик.

Роза.

Ева обернулась.

Господи!

Рик Лазаро, Фрэнк Мартинелли и еще двое парней уже стояли перед домом.

Рик отобрал ребенка у матери и держал его высоко над головой, а Роза отчаянно прыгала вокруг, пытаясь дотянуться до сына. Фрэнк Мартинелли смеялся.

– Брось его, Рик. Он же считает себя бейсболистом, пусть поиграет.

– Нет! – вскрикнула Роза, но было уже поздно – малыш взлетел в воздух.

Ева в ужасе замерла.

Время как будто замедлило ход: Мануэль кувыркался в воздухе, сучил пухленькими ножками… Роза обернулась и вытянула руки… Дружки Рика тупо ухмылялись.

– Не бойся, я его поймаю. – Фрэнк шагнул вперед, поднял руки, но в последний момент отступил, и малыш упал на землю.

Чтоб им!..

Ева бросилась к дому.

Роза, заливаясь слезами, рвалась к ребенку, но Рик держал ее за руки.

Мануэль лежал на земле молча и неподвижно.

– Отпусти ее! – Ева толкнула Рика Лазаро и тут же врезала ему кулаком в пах.

Подонок взвыл от боли, отшатнулся и упал.

– Унеси Мануэля в дом! – крикнула Ева Розе и прыгнула на Рика, понимая, что долго его не удержит. Рик был большой и сильный, и глаза у него, как и говорила Роза, были бешеные. С грязными, спутанными волосами цвета соломы, в которых мелькали розовые пряди, он напоминал чудаковатого персонажа из какого-то мультфильма. Вот только смеяться, глядя на него, совсем не хотелось. Удивительно, что в таком состоянии, наглотавшись какой-то дряни, он еще чувствовал боль.

Роза уже схватила малыша и взбежала по ступенькам.

Хорошо.

А теперь пора и самой уносить ноги.

Поздно.

Фрэнк Мартинелли схватил Еву сзади за волосы и рванул к себе.

Рик ударил ее в живот и швырнул на землю.

– Дрянь! Ты куда суешься? – Он наклонился и ткнул Еву кулаком в скулу. – Сюда, парни! Повеселимся.

Боль.

Тьма.

Не поддаваться.

Только не дать этим ублюдкам изнасиловать себя.

Ева тряхнула головой и, изловчившись, укусила Фрэнка за руку. Он взвизгнул и разжал пальцы. Она изо всей силы боднула Лазаро в грудь, перекатилась на бок, подтянула сумку, вскочила и метнулась к дому.

Дорогу преградили двое дружков Рика, с ухмылками наблюдавших за происходящим.

– Держите ее! – крикнул Лазаро. – Не пускайте в дом. Фрэнк, последи за улицей. Сейчас она у меня повизжит! Я ее… – Он не договорил, захрипел. – Что за…

Ева оглянулась. Какой-то незнакомец, высокий брюнет, возникнув за спиной у Рика, нейтрализовал негодника захватом, а потом и отправил в нокаут коротким рубленым ударом ребром ладони по шее.

Лазаро сполз на землю, а незнакомец повернулся к Фрэнку Мартинелли.

– Ну же, смелей, – негромко сказал он. – Я еще не размялся.

Замешкавшись на секунду, Фрэнк выхватил складной нож и сделал выпад, но в следующее мгновение незнакомец одним движением развернул его и заломил руку за спину.

Крик боли.

Ева услышала, как что-то хрустнуло.

Стоявшие перед ней парни расступились, словно Красное море перед Моисеем, и поспешно ретировались, оставив приятелей корчиться на земле.

Мартинелли, жалобно постанывая, попытался отползти в сторону улицы, а вот Лазаро лежал мешком и не издавал ни звука.

– Ты убил его? – прошептала Ева. – Если да, то уходи. Быстрее. Люди здесь такие, что помочь не выйдут, но в полицию позвонят обязательно. Копы разбираться не станут, заберут всех.

– Знаю. Но он живой. У меня нет желания ломать свою жизнь из-за такого подонка. – Незнакомец, только что сваливший Лазаро и Мартинелли, шагнул к ней. – Ты в порядке?

Голова кружилась. Ева еще не пришла в себя.

– Да.

Он был моложе, чем показалось на первый взгляд. Не больше двадцати. Высокий, крепкого сложения. Пожалуй, лет восемнадцати-девятнадцати. Кожа смуглая, волосы темные, глаза тоже. Губы полные, на подбородке ямочка. Лицо довольно экзотичное. Голубой с белым пиджак, джинсы, черная футболка.

– Ты кто? Раньше я тебя здесь не видела.

– Джон Галло. Мой дядя недавно переехал сюда. Живет в паре кварталов отсюда. – Он поднял руку, коснулся ее щеки. – Синяк будет.

Ева инстинктивно отпрянула, и он опустил руку.

А она с удивлением поймала себя на том, что не имеет ничего против его прикосновения. Но что…

– Ничего, обойдусь. – Шок прошел, и Ева вдруг вспомнила о Розе и малыше. Мануэль лежал так пугающе неподвижно… – А вот насчет ребенка я не уверена. – Она повернулась и шагнула к ступенькам. – Ты видел, что они с ним сделали?

– Я все видел. – Джон Галло последовал за ней. – Может, его просто оглушило…

– Да. Но ведь дети такие слабенькие. Мануэль мог запросто что-нибудь сломать. – Ей стало не по себе от одной лишь этой мысли.

Ублюдки!

Роза сидела на лестнице и, прижав сына к груди, раскачивалась взад-вперед.

– Он не приходит в себя. – По щекам ее катились слезы. – Он умер…

– Ш-ш-ш… – Ева посмотрела на малыша. Он был бледен, и длинные черные реснички лежали на мертвенно-серых щечках. Она наклонилась к его губам. – По-моему, он дышит.

– Правда? – Лицо Розы прояснилось. – А я не смогла определить.

– Перестань его качать. Я где-то читала, что раненого лучше не двигать с места. – Но может, уже поздно? Может, он повредил что-то? – Я спущусь к телефону и вызову «Скорую».

– Не надо, я сам. – Джон Галло сбежал по ступенькам на площадку первого этажа, снял трубку платного телефона и бросил монетку в монетоприемник. – Хочу убедиться, что вам помогут, а потом уйду. Не горю желанием объясняться без крайней на то необходимости. Скорее всего, малыша отвезут в больницу Грейди. Ты поедешь с ней?

– Пожалуйста, Ева, – умоляюще прошептала Роза.

Но ведь ей нужно на работу. За прогул могут и уволить. Ева посмотрела на Розу и… кивнула. Что ж, если мистер Кимбл прогонит, придется найти другую работу.

– Да, поеду. А что еще остается?

Джон Галло улыбнулся.

– Вот и я оказался в таком же положении, когда увидел, что они делают с тобой. Иногда человек просто поступает так, как считает нужным.

Значит, он посчитал нужным сломать руку Мартинелли и чуть не убить Лазаро?

А вместе с тем спасти ее от изнасилования и, может быть, смерти.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Ева. Конечно, она понимала, что должна быть благодарной этому парню, но в ее жизни слишком редко случалось так, чтобы кто-то приходил ей на помощь. – Но ты мог бы и не вмешиваться. Я бы как-то выпуталась. Придумала бы что-нибудь.

– Нисколько не сомневаюсь. Черт, может, ты и впрямь обошлась бы без меня. – Он начал набирать номер. – Именно в этом я и убеждал себя, пока смотрел, как ты с ними расправляешься. Не впутывайся, говорил я себе. Это не твое дело. С ней ничего не случится, а ты вполне можешь загреметь в больницу или за решетку. – Он посмотрел на Еву, и их взгляды встретились. – Не помогло. Пришлось ввязаться.

С другого конца линии ответил оператор, и Джон Галло заговорил в трубку.

Ева смотрела на него и не могла оторвать глаз. Но почему? Что в нем такого особенного? Парень как парень. Да, симпатичный и немного… немного не похожий на других, но это ведь не важно.

Почему ее притягивает к нему?

Больница Грейди 

Три часа спустя 

– Они сказали, что с Мануэлем все будет хорошо. – С улыбкой во все лицо Роза спешила по коридору к комнате ожидания, где оставила Еву. – Всего лишь ушиб, может, сотрясение или что-то еще. Он поправится.

– Отлично. Когда разрешат забрать Мануэля домой?

– Когда придет мой папа. Со мной его не отпустят. Они сказали, что хотят поговорить с моим отцом. – Роза нахмурилась. – Представляю, как папа разозлится. Он все время говорит, что я могу оставить ребенка, только если малыш не будет мешать. – Она покачала головой. – Эти доктора задавали такие чудные вопросы. Трясла ли я Мануэля. Бросала ли его на кровать, когда злилась из-за того, что он плачет.

– Ты рассказала им про Лазаро и остальных?

Роза кивнула.

– Да. Но когда приехала «Скорая», ни Рика, ни других там уже не было. А полицейские сказали, что никто из соседей ничего не видел.

«Конечно, не видели, – с горечью подумала Ева. – Никому же не хочется наживать себе врагов в лице Лазаро и его дружков».

– Ну, твой папа ведь расскажет им, как хорошо ты обращаешься с сыном.

– Его почти никогда не бывает дома. Все время на работе. Может, скажет, что ничего не знает. – Роза нервно облизала губы. – Вообще-то он не хочет, чтобы я оставила Мануэля. Отец не любит детей. Они слишком часто плачут. Но все изменится, когда он подрастет.

«Да, изменится, но только при условии, что Розе разрешат оставить сына», – подумала Ева. Чинуши из департамента по делам семьи и детей нередко забирали ребенка при малейшем подозрении на жестокое обращение с ним. Впрочем, они так же быстро возвращали его, когда власти урезали бюджет ведомства.

Но ведь Роза ничем такого отношения не заслужила. Она хорошая мать и сына любит.

– Поговори с отцом, как только он придет. Расскажи, что случилось.

Роза неуверенно кивнула.

– Рассказать-то расскажу, но у меня же нет никаких доказательств. Они мне просто не поверят. Скажут, что я все сочинила.

– Тогда сошлись на меня. Пусть поговорят со мной.

– Ты – моя подруга. – Роза помолчала. – И лет тебе столько же, сколько мне. Тебе тоже не поверят.

Верно. Ей самой всего шестнадцать, а если будет проверка, они узнают, что ее мать употребляет наркотики. И, конечно, к ней отнесутся соответственно.

– Тогда мы попробуем убедить их как-то иначе. Я сама обойду весь дом и поговорю с жильцами. Кто-нибудь обязательно скажет полицейским правду.

– Поговоришь? Правда? – Роза расцвела, словно цветок под солнечным лучом. – Ты поможешь мне оставить Мануэля?

Не зная, что ответить, Ева беспомощно смотрела на подругу. Такой простой вопрос, да только не все так просто в мире трущоб, где они родились и выросли. Иногда попытка помочь приводила к обратному результату.

– Я обещаю, что Мануэля у тебя не заберут. А если все же заберут, мы его вернем.

Роза торопливо обняла ее и отстранилась.

– Мне надо возвращаться. Оставаться в палате с Мануэлем разрешено только в присутствии медсестры, но я могу смотреть на него через окошечко.

Роза побежала по коридору. Ева проводила ее взглядом. Чего они боятся? Что она задушит своего ребенка? Но ведь ясно же, что Роза обожает сына. Мир свихнулся.

– Привет! – Ева повернулась – от лифта к ней шел Джон Галло. – Как малыш?

– С ним все хорошо, – коротко ответила она. – И это просто чудо. Они ведь запросто могли убить его.

– Ты выглядишь усталой. – Он повернул к автоматам. – Кофе? Или, может, колу?

Ева кивнула.

– Кофе. Черный. – Она опустилась на стул. – И я не устала. А ты что здесь делаешь?

– Зацепило. Постоянно думаю о малыше. – Он протянул ей пластиковый стаканчик, а себе взял банку колы. – Не представляю, как можно пить черный кофе. Для меня он все равно что смола.

– Когда я была маленькой, мама дома готовила только кофе.

– Ну, теперь-то ты далеко не маленькая.

– Мне шестнадцать.

– Чего я и боялся. Надеялся, ты немного постарше. – Он сел рядом. – Слышал, Роза называла тебя Евой. Ева… а дальше?

– Ева Дункан. – Она сделала глоток. Кофе был крепкий и противный на вкус. Какая разница. Главное, что горячий. – А какое тебе дело до того, сколько мне лет? Хочешь позаигрывать?

– Нет. Когда захочу, ты сразу поймешь. – Он поднес к губам банку. – Просто интересно. Ты еще в школу ходишь?

– Заканчиваю в следующем году. А ты?

– Я свой курс завершил год назад. Покатался по стране с приятелями. Немного оторвались. Вроде как дали прощальный салют.

– Пойдешь в армию?

Он кивнул.

– Родители умерли, денег на колледж нет. Я так прикинул, что армия – самый лучший для меня шанс чему-то научиться и малость выдвинуться. По крайней мере, не самый плохой вариант. – Он помолчал. – И в ту ловушку, что задушила моих стариков, я уже точно не попаду. Работа с минимальной зарплатой, дети, которых никто не хотел. Ты, наверно, думаешь, что ваш район плохой, да? Я сюда из Милуоки приехал, а место, где жил, называлось Брикс. Там каждые два месяца кого-нибудь убивали, а полиция никогда не совалась туда без подкрепления.

– Это там ты научился… Ты сломал Фрэнку Мартинелли руку.

Джон пожал плечами.

– Несколько приемов самообороны освоил, пока жил в Бриксе, а всему остальному меня научил дядя Тед. Он служил рейнджером в армии. Из-за него я и приехал сюда. У дяди проблемы со спиной, а в Атланте лучшие специалисты по этой части.

– Приемов самообороны? – Ева вскинула брови. – По-моему, к самообороне это не имело никакого отношения. Ты не дал им ни шанса.

Джон улыбнулся.

– Если б я не начал первым, защищаться пришлось бы мне. Самооборона или нет – это с какой стороны посмотреть. – Улыбка поблекла и растаяла. – А еще они сильно меня разозлили. То, что они с тобой делали…

– Мне это тоже не очень нравилось. – Ева откинулась на спинку стула. – Я даже испугалась.

– Но тем не менее не отступила.

– Они обижали ребенка. – Она потерла шею. – Слабых обижать нельзя. Нет ни у кого такого права. Большинство из нас может за себя постоять, как-то защититься, но когда обижают детей, животных или…

– Шея болит?

– Немного. Этот ублюдок рванул меня за волосы.

– Могу помочь. – Он отставил банку и поднялся. – Наклонись чуть-чуть вперед.

Ева настороженно посмотрела на него:

– Что?

– Не бойся, больно не будет. – Джон зашел ей за спину и положил ладони на затылок. – Этому меня тоже дядя научил. Однажды мне крепко досталось, а он помог. Тут все дело в больших пальцах… – Его пальцы уже мяли ей шею. – Расслабься.

Расслабиться не получалось. От его прикосновений горела кожа, и жар растекался волнами по всему телу. Мышцы живота напряглись, груди…

Да что же такое с ней происходит?

Впрочем, ответ Ева знала. Знала, потому что росла в реальном мире. Просто раньше с ней ничего такого не случалось.

– Ты не расслабилась, – негромко сказал он.

– Нет. – Но и останавливать его не хотелось. – Знаешь… ты вовсе не помогаешь мне.

– Да и себе тоже. – Его пальцы продолжали мять, давить, растирать. – Но и удержаться не могу. Мне так хочется прикасаться к тебе… даже если больно. – Джон шумно выдохнул и опустил руки. – Не думал, что такое случится. И не хотел. Хотя… Нет, черт возьми, хотел. Хотел трогать тебя, хотел… С самой первой секунды, как увидел тебя на ступеньках. – Он со вздохом опустился на стул. – Извини. Не знал, что ты…

Не знал, что она так отзовется на его прикосновение? Она и сама этого не знала. Желание не пришло, оно обрушилось, ударило молнией. Опалило, растопило, выжгло все прочее. И ему невозможно было противиться. Ева не хотела этого, не ждала и теперь инстинктивно пыталась не думать о том, что оно означает.

– Все в порядке. Я не… Ничего ведь и не случилось.

– Не случилось? Черта с два. – Джон Галло отвел глаза. – Я пытаюсь разобраться, в чем дело… решить, как быть дальше. Послушай. Я, конечно, не святой, но на каждую встречную не бросаюсь. А вот сегодня… такой сумасшедший вечер. Обычно я в чужие заварушки не вмешиваюсь, но сегодня не удержался. Не мог смотреть, как они над тобой издеваются. И от тебя не мог глаз отвести.

А она не могла отвести глаз от него. Как ни старалась смотреть в сторону, взгляд все равно тянулся к нему. Вот и сейчас Ева видела только его руку, лежащую на подлокотнике.

Коротко подстриженные ногти. Чистые. Длинные и сильные пальцы, только что массировавшие ей шею. Она все еще ощущала их на своей коже.

Грудь вдруг сдавило, сердце застучало часто-часто.

Он посмотрел на нее.

– А, черт! – Щеки у него горели, темные глаза сузились, взгляд остановился сначала на ее горле, потом медленно спустился ниже, на грудь.

Ева понимала, что должна остановить это все, и отчаянно пыталась зацепиться за что-то и вырваться из обволакивавшей ее паутины чувственности.

Роза. Из-за нее они здесь. Нужно переключиться на Розу.

Она оторвала от него глаза.

– Роза боится, что у нее могут отобрать ребенка.

– Я не хочу говорить о Розе. – Джон произнес это негромко, но так, что у нее по спине пробежала дрожь. Раньше она и не подозревала, что дрожь бывает не только от холода, но и от жара. – Хочешь переменить тему, да? Ладно, постараюсь не думать о тебе, хоть это и нелегко. – Он провел ладонью по густым темным волосам. – Что ты сказала? Ах да! Но почему они хотят забрать у Розы ребенка?

– Думают, что она могла ударить или уронить Мануэля. Но это полная чепуха. Роза любит малыша.

Джон кивнул:

– Это даже я заметил.

– Вот только никто из соседей про Лазаро и его шайку полиции не рассказал. А от них, когда «Скорая» приехала, уже и следа не осталось. Мне тоже не поверят – несовершеннолетняя. – Ева сердито фыркнула. – Пока тридцать не стукнет, никто тебя и слушать не станет.

– А ты еще только за половинку перевалила. – Джон поморщился. – Да, положение незавидное.

– Мне пора. – Она торопливо допила кофе. – Обещала Розе, что обойду соседей и постараюсь уговорить кого-нибудь рассказать, что там случилось и что они видели.

– Ты и вправду хочешь ей помочь?

– Конечно. Чем только могу.

– Тогда, если соседи запуганы и не желают ссориться с этим Лазаро, найди того, с кем можно договориться за косячок. Думаю, это не так уж трудно. Здесь в половине квартир есть наркоманы.

– Я наркотиками не занимаюсь, – отрезала Ева.

– Ух ты! – Он прищурился: – Задел за живое, а?

Она не ответила.

– А ты?

Джон покачал головой.

– Но если бы речь шла о том, что пара косяков поможет твоей подруге оставить ребенка, я бы сделал как надо и глазом не моргнул. Мы живем в дерьмовом мире, и оставаться чистеньким не всегда получается.

– Я не боюсь замараться, но с наркотиками связываться не стану.

– Как скажешь. – Он пожал плечами и, помолчав, добавил: – Но только имей в виду – я не такой, как ты. Врать не стану. Я не из тех, кого называют «хорошими парнями». Чтобы выжить и получить, что мне нужно, я готов на многое. – Он снова помолчал. – Мне доверяться небезопасно.

Ева смотрела на него и ничего не могла с собой поделать. Джон Галло говорил правду – она видела это по его глазам.

– Неважно. Я и не собираюсь тебе доверять. – Усилием воли ей удалось оторвать от него взгляд. – Ты для меня никто.

Он ухмыльнулся:

– Врушка. Искренность требует взаимности. Но, может быть, я слишком многого прошу. Тебе трудно об этом говорить, да? Знаешь, ты казалась мне такой крутой, и вдруг – сюрприз. – Джон наклонился, протянул руку и убрал ей за ухо прядку волос. – У тебя сколько парней было?

Пальцы были теплые, и ее сердце, словно отзываясь на прикосновение, застучало сильнее.

– Будь оно проклято, – пробормотал Джон Галло.

Она почувствовала, как полыхнуло лицо.

– Я не желаю об этом говорить. И вообще, тебя это не касается. – Ева качнула головой и поспешно поднялась. – Мне надо возвращаться домой, пока соседи не легли спать.

– У меня машина, подвезу.

– Нет. – Она покачала головой. – Я не поеду с тобой. Не хочу. Это плохая идея.

Он медленно встал.

– Может, ты и права. Может, и плохая. Но это меня не остановит. Повторяю, я не самый хороший парень. – Его глаза блеснули. – Какого черта! Не я буду первым, так кто-то другой. Не знаю, что со мной случилось, но я не отстану от тебя, пока мы оба не выпьем это до дна.

«Пока не выпьем это до дна». У нее уже шла кругом голова, и ее это испугало.

– А теперь ты послушай меня, – зло заговорила Ева. – Ты рассказывал тут о своих планах. О том, что собираешься делать со своей жизнью. Отлично. Выбрал дорожку – катись. Но я ничьей игрушкой быть не намерена. Думаешь, я не хочу выбраться из этих трущоб? Думаешь, я не хочу чего-то достигнуть? Я работаю с двенадцати лет, и меня уже ничто здесь не задержит. – Она повернулась и зашагала по коридору к лифтам. – Ни мать, ни ты, ни кто-либо другой.

– Я и не собираюсь тебе мешать. Наоборот, помогу улететь. – Ева уже шагнула в лифт, когда он добавил: – Мы оба улетим. Может, недолго удержимся, но воспарим к самым небесам.

Джон Галло был последним, что видела Ева, прежде чем створки кабины сошлись и лифт двинулся вниз.

Он стоял, слегка расставив ноги, и линялые джинсы плотно облегали крепкие, рельефные бедра. Высокий, сильный, но не крупный, а изящный и… поджарый. Сексуальный, энергичный, гибкий, он напоминал боевую машину, всегда готовую к действию.

Она смотрела на него, и жар пульсировал в ее крови, а створки кабинки лифта все не закрывались и не закрывались.

И даже когда они все же сомкнулись, он как будто остался с ней. Остался против ее желания. Еву это озадачило. Нет, она много знала про секс. Там, где она жила, секс был повсюду. Она видела его на улице, во дворах, на лестничных клетках. Она слышала его в соседней комнате, когда Сандра приводила домой кого-то из своих «бойфрендов». Секс был тем, что притягивало парней к Розе. Тем, из-за чего она осталась с ребенком. Но Еву он до сих пор не трогал. Она его не понимала.

И поняла только теперь. У него появилось имя.

Джон Галло.

Глава 3

– Ничего я не видела, – нахмурилась миссис Смайт. – Так и полицейским сказала. Оставьте меня в покое. – С этими словами она захлопнула перед Евой дверь.

Ева устало вздохнула. Миссис Смайт была девятой. Двое жильцов пребывали в таком состоянии, что даже не поняли, о чем их спрашивают. Другие либо боялись говорить о Лазаро, либо демонстрировали откровенное равнодушие к судьбе бедной Розы. И, разумеется, никому не нравилось, что их беспокоят в столь позднее время.

Но и ждать Ева не могла – к утру в больнице уже могли принять решение о передаче малыша на попечение департамента. Забрать Мануэля нужно было раньше.

Она повернулась, твердя себе, что отчаиваться нельзя, что есть еще другие квартиры и другие люди и кого-то из них, возможно, удастся убедить дать правдивые показания. Чтобы спасти Розу и ребенка требовался один-единственный свидетель, один-единственный смельчак.

– Ева!

Она обернулась и увидела торопливо поднимающуюся по лестнице Розу. Лицо подруги сияло от счастья. На руках у нее мирно посапывал Мануэль.

– Тебе разрешили забрать его? – обрадовалась Ева. – Замечательно. Это твой папа убедил их в том, что ты прекрасная мамочка?

Роза покачала головой:

– Нет. Он только подписал документ о выписке и сразу ушел. – Прижимая малыша к груди, она нежно поглаживала его шелковистые волосики. – Просто я молилась, и Господь, должно быть, услышал меня.

– Значит, врачи передумали?

– После звонка из полиции им ничего другого и не оставалось. – Ее карие глаза лучились от счастья. – Они не могли больше держать у себя моего сыночка.

– После звонка из полиции? – удивилась Ева и недоверчиво покачала головой. – Подожди-ка. Почему полицейские звонили в больницу?

– Потому что Господь ответил на мои молитвы.

– Как?

– Рик Лазаро пришел в полицейский участок на Третьей улице и признался, что это он бросил малыша на землю.

– Что? Не может быть! Рик никогда бы ничего такого не сделал.

– Знаю, – легко согласилась Роза. – Поэтому я и думаю, что это Господь заставил его признаться.

– Не хотелось бы подрывать твою веру в Бога, но мне кажется, тут должно быть какое-то другое объяснение. Вряд ли Господь стал бы вмешиваться…

– Но ведь никакого другого объяснения у тебя нет, так? – Роза добродушно улыбнулась. – Господь любит моего Мануэля и знает, что ему будет хорошо со мной.

Что тут возразишь? Объяснить случившееся как-то иначе Ева действительно не могла, а Розу оно вполне устраивало.

– Мануэля нельзя не любить, – тихо сказала Ева. – Что ж, я рада, что Бог решил вмешаться. Надеюсь, Он позаботится о том, чтобы Рик Лазаро отправился за решетку на ближайшие лет двадцать.

Роза рассмеялась и шагнула на ступеньку.

– Я буду молиться. Может, так и случится. Господь слышит меня.

Она поднялась по лестнице к своей квартире. Хлопнула дверь. Оставшись одна, Ева устало опустилась на нижнюю ступеньку. Время позднее. Еще нужно принять душ и немного поспать, а утром снова собираться в школу.

Какой страшный и удивительный вечер! Но, к счастью, закончилось все совсем не так плохо, как началось. Мануэль останется с Розой, и, может быть, когда-нибудь, если Бог будет и дальше милостив к ней, ее отец смягчится и примет внука.

«Господь ответил на мои молитвы…»

Может быть, и ответил, но каким образом? Рик Лазаро – завзятый наркоман, и сегодня он был не в самом лучшем расположении духа. Даже если допустить, что действие той дури, на которую он так основательно подсел, закончилось, в полицию его пришлось бы тащить на веревке. Сам, по доброй воле, Рик никогда бы туда не пошел. Понятно же, что после случившегося просто так его уже не отпустят. Ночь без наркотика для Рика кошмар. И раз уж он все-таки явился с повинной, значит, на свободе его ждало что-то пострашнее камеры и «ломки». Но что?

«Я не самый хороший парень.

Чтобы выжить и получить, что мне нужно, я готов на многое.

Ты действительно хочешь ей помочь?»

Джон Галло?

С Риком он обошелся жестоко. И справился за считаные секунды.

Что же такое он пустил в ход, к какому средству убеждения прибег, чтобы заставить Лазаро пойти в полицейский участок и признаться в содеянном?

И сделал бы это, если б она не сказала, что хочет помочь Розе и готова ради этого на все?

А если ее подозрения верны, то не получается ли, что теперь они связаны общей темной тайной?

Впрочем, скорее всего, это только ее догадки, и Джон Галло не имеет к случившемуся никакого отношения.

Ева с усилием поднялась и устало потащилась наверх. Принимать душ уже не хотелось. Пожалуй, лучше сразу же завалиться спать. Сандры дома, скорее всего, нет. Большую часть времени мать проводила обычно у каких-то «друзей», а домой приходила пару раз в неделю.

Впрочем, сразу лечь спать не получится – ведь задание по геометрии так и осталось невыполненным. Казалось бы, лишь только утром она забросила книжки в сумку и отправилась на занятия, а сколько всего произошло за этот день! Нет, уроки надо сделать.

Да и спать почему-то не хотелось. Не лежать же в постели с открытыми глазами, уставившись в потолок. Лежать и думать о Розе и ее малыше.

Впрочем, о Розе ли? Скорее, мысли повернут к Джону Галло, и тогда она будет вспоминать, что почувствовала, когда он дотронулся до нее… вспоминать его самого возле лифта, перед тем как закрылась дверь кабины…

В закусочную Мака, где работала Ева, Джон Галло вошел, когда часы показывали без пяти одиннадцать.

– Привет! – Он остановился у стойки. – Заканчиваешь через пять минут?

Ева напряглась, но постаралась взять себя в руки и с деланым равнодушием пожала плечами.

– Через пятнадцать. Надо еще приготовиться к завтрашнему дню. – Она вытерла стойку салфеткой. – А ты что здесь делаешь?

– Похоже, дождь собирается, вот и подумал, что мог бы подбросить тебя домой.

– Я и на автобусе могу доехать.

– Знаю, что можешь. – Он улыбнулся: – А еще знаю, что ты хочешь. Вопрос в том, что сделаешь. Зачем ехать на автобусе, если нам по пути?

Действительно, зачем? Вот только хочется ли ей садиться к нему в машину?

– Не сахарная, не растаю.

Джон усмехнулся:

– Что не сахарная, это точно. Поэтому ты мне и понравилась. Ты просто искры высекаешь. Как сцепилась с Лазаро… – Он вдруг посерьезнел: – Тебе нужно какое-то оружие. Так просто ты с ним не справишься.

– Может, стоит взять несколько уроков у твоего дяди?

– Отличная мысль. Да и я кое-чему мог бы научить. – Джон помолчал, потом покачал головой: – Нет, у нас бы вряд ли что-то получилось. Слишком уж тесный физический контакт. Мне бы, наверно, было не до урока.

Да и ей бы, пожалуй, тоже. И почему у них все разговоры ведут к одному? Нет, нельзя ехать с ним домой.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Попробуй. Рискни. Без твоего согласия я ничего не сделаю. Поговорим… – Пауза. – Может быть. Я так стараюсь убедить тебя, что меня не стоит опасаться… Честным быть нелегко.

Нет, ничего у него не получится. Она понимала, что Джон Галло опасен. И даже не столько он сам, сколько ее собственные чувства.

– Тебе лучше уйти. Мне еще нужно закончить смену.

Он помолчал, потом кивнул:

– Ладно. Буду ждать на улице. Моя машина через дорогу. Старенький, битый «шеви». Смотрится не очень, но бегает. – Не дожидаясь ответа, Джон повернулся и шагнул к двери. – И от дождя защищает.

Дверь за ним закрылась прежде, чем Ева успела что-то сказать.

Несколько секунд она молча смотрела перед собой, сжимая влажную салфетку.

– Это еще кто такой? – Тереза Мэддел вышла из кухни и, подойдя к окну, бросила взгляд на переходившего улицу Джона Галло. – Горячий парень. Смотри, не обожгись. – Она насмешливо подула на пальцы. – Тебе с таким не совладать. Лучше оставь его мне.

Ева подумала, что Терезе такой тоже не по зубам. Всего лишь поговорили пару минут, а она уже не знает, что делать и как быть.

– Зовут Джон Галло. – Ева начала наполнять солью солонки. – Бери, пожалуйста.

– И возьму, – наполовину в шутку, наполовину всерьез пообещала Тереза. – Такие красавчики не каждый день попадаются. Познакомь нас, когда придет в следующий раз. – Она отвернулась от окна. – А все остальное я сделаю сама.

Да уж, Тереза даст ему все, что только нужно, а потом попросит добавки. Ей уже почти двадцать, и ее рассказы нередко бывали полны натуралистических деталей. Перед глазами вдруг встала яркая картинка: голая Тереза и над ней Джон Галло… оба движутся в едином ритме… быстрее… быстрее…

И вот уже девушка под ним не Тереза, а… она сама. Мышцы живота невольно сжались… он проникал все глубже и глубже…

Ева выдохнула.

Не думать…

Сексуальный… настоящая боевая машина. Всегда готов.

Именно таким он показался ей в больнице.

Соль просыпалась на стойку. Руки дрожали.

Глупо. Не такая уж она слабая. Это просто безумное физическое влечение. Она может держать это под контролем.

То же самое было, наверно, и с Терезой. И она не смогла удержаться. А если так, то не лучше ли последовать ее девизу: не отказывай себе в удовольствии!

Но ведь она не Тереза и знает, что секса без последствий не бывает, и рано или поздно ты почувствуешь их на себе. Посмотри хотя бы на свою мать. Или на Розу. Нет, она не попадет в ту же ловушку.

Не настолько она слаба.

Когда Ева вышла из закусочной, шел дождь.

На другой стороне улицы стоял «Шевроле». Тот самый.

Она остановилась.

Джон Галло вышел из машины и приглашающим жестом открыл дверцу:

– Давай же! Скорее.

Его лицо блестело от дождя, намокшая рубашка прилипла к телу, но он, казалось, ничего не чувствовал.

– Быстрее, – добавил он с улыбкой. – Я не могу ждать вечно.

Она тоже не могла. И уже бежала через улицу.

– Ты просто дурак. – Ева забралась в машину. – Посмотри на себя. Промок до нитки. – Она откинулась на спинку сиденья. – А теперь заводи и вези меня домой.

– Не такой уж и дурак. – Джон быстро сел за руль и повернул ключ зажигания. – Нужно же было как-то подтолкнуть тебя к нужному решению. – Он бросил на нее косой взгляд. – И я тоже не растаю. По крайней мере, не от этого.

– Надо было оставить тебя мокнуть под дождем. В следующий раз так и сделаю. Или пришлю к тебе Терезу. Мы работаем вместе. Она не прочь с тобой познакомиться.

– Не интересуюсь. – Джон улыбнулся: – И под дождем ты меня не оставила бы.

– Это еще почему?

– Я мог бы заржаветь. Ты не стала бы так рисковать. Тебе понравится, как я…

– Перестань. – Ева глубоко вдохнула. Выдохнула. – Ты сказал, что мы можем поговорить. А это не разговор. Это игра, и я в нее играть не умею.

– Я умею. И ни о чем другом думать сейчас не могу. – Он смотрел перед собой на скользящие по стеклу «дворники». – Ладно. Поговорим. Как Мануэль?

– С ним все хорошо. Как будто ничего и не случилось. – Ева помолчала. – А что ты сделал с Риком Лазаро?

– Кто сказал, что я что-то сделал?

– Что ты сделал?

Джон покачал головой.

– Тебе лучше не знать. Пришлось потрудиться, чтобы он понял, как полезно бывает покаяться.

– Зачем ты так с ним?

– Мне было легче решить проблему, чем тебе. А ты сама сказала, что хочешь помочь Розе.

– Какая разница, сказала или не сказала?

– Разница большая. Я тебе хотел угодить.

– Почему?

– А ты сама как думаешь? Потому что хотел, чтобы и ты угодила мне. Как говорится, ожидал дохода от инвестиций.

– Думал, если сделаешь что-то для Розы, я лягу под тебя?

Он вздохнул:

– Ну, если ты хочешь вот так, напрямик…

– Да, хочу. Не терплю тех, кто ходит вокруг да около. И я не посылала тебя разбираться с Лазаро. Хотя и могла бы, если бы считала, что это поможет. Его давно пора было проучить.

– Верно.

– Но расплачиваться с тобой передком не собираюсь. Ерунда какая-то.

– Не ерунда, если рассматривать это как взаиморасчет. Я просто надеялся подтолкнуть тебя в желательном направлении. – Он вскинул бровь: – Получилось?

– Нет.

– Что ж, придется попробовать еще. – Они уже добрались до места, и Джон остановился у тротуара напротив ее дома. – Это только начало.

Дождь стучал по крыше, усиливая ощущение интимности.

Именно этой интимности Ева старалась избежать, а теперь вдруг оказалось, что старания были напрасны.

– Спасибо, что подвез. – Она потянулась к ручке дверцы. – Спокойной ночи.

– Дождь не перестал. Посиди еще немножко.

– Хочу лечь пораньше. Завтра в школу.

– Что, мама волнуется за доченьку?

– Нет.

– Ты так напряглась, когда я упомянул про наркотики. Приняла на свой счет? Мать наркоманка, да?

Ева уклонилась от прямого ответа.

– Я ненавижу то, что они делают с человеком.

Джон кивнул:

– Понятно. Значит, наркоманка. Мне они тоже не нравятся. Мой дядя принимал их по назначению врача и стал другим человеком. По тебе это сильно бьет?

– Хочешь знать, распускает ли она руки? Нет, с ней ничего такого не бывает. Ей надо, чтобы все было красиво, мило, и она смотрит на мир через дымку крэка. Даже не замечает, что на самом деле мир вокруг рушится, рассыпается.

– Невеселая у тебя жизнь.

– Я справляюсь! – резко отозвалась Ева. – Так что жалость оставь при себе – мне она не нужна.

– А я тебя и не жалею, – улыбнулся он. – У меня есть цель, а жалость бы только помешала получить, что нужно.

– Почему? – спросила Ева, глядя не на Джона, а перед собой. – Почему ты выбрал меня? Я не какая-нибудь роскошная красавица. Даже не особенно симпатичная.

– Не особенно, – уже без улыбки согласился он. – Слишком худая и на кинозвезду совсем не похожа. Но я смотрю на тебя и не могу оторваться. Знаешь, что я подумал, когда в первый раз рассмотрел тебя по-настоящему? Ты сидела тогда на ступеньках и как будто светилась. Ты была занята только Розой и ее малышом. Такая… живая… такая естественная… Ты была… как огонь. И волосы отливали скорее красноватым, чем каштановым. Я даже подумал, что обожгу пальцы, если дотронусь до тебя. – Джон помолчал, потом тихо добавил: – Мне так хочется обжечься.

Ева и сама уже чувствовала этот жар, разгоравшийся с каждым вздохом. Она сглотнула и отвела глаза.

– Это безумие. Я не хочу этого. И почему именно я? Трахни Терезу или кого-нибудь еще. По-моему, когда доходит до этого, все девушки одинаковые, разве нет? Парни всегда так говорят.

– Я это тоже постоянно слышу. – Джон криво усмехнулся. – Да что там, я и сам так думал раньше. Секс – это только секс. Его можно найти везде.

– Ну так что же?

– А сейчас не срабатывает. Между нами что-то есть… какое-то притяжение. Я и раньше слышал, что такое случается, но никогда не верил. Думал, чушь… сказки. Но тебя увидел и сразу почувствовал – то самое. Никто другой мне больше не нужен. Я буду только с тобой.

– Не будешь, если я этого не захочу. – Ее голос дрогнул. – А я не хочу. Мне это не нужно. Мама родила меня, когда ей было пятнадцать. Я видела, как рожали мои сверстницы. Рожали, а потом оставались одни, с ребенком на руках. Им уже не выбраться отсюда. Они застряли здесь навсегда. Со мной такого не случится.

– Я буду твоей защитой. А детей я тоже не хочу. До армии у меня осталось четыре недели. Думаешь, мне нужен ребенок? Мне нужна свобода.

Ева покачала головой:

– Я не хочу даже говорить об этом.

– Ты сама начала. – Он с такой силой сжал руль, что побелели костяшки пальцев. – И хорошо, что начала. Я хочу, чтобы у нас все было честно. Не хочу сделать тебе больно. Каждый возьмет свое, и никто не останется в обиде. Ты только позволь…

– Нет. – Ева толкнула дверцу и выскочила из машины. Дождь не прекратился, и она моментально промокла. – Ты ничего мне не сделаешь, потому что этого я тебе не позволю. И о себе позабочусь сама.

– Заеду за тобой завтра после работы! – крикнул он ей вслед.

– Ты что, не слышал?

– Слышал. А ты слышала меня. Это уже прогресс. – Джон завел мотор. – Увидимся завтра.

Она сердито захлопнула за собой тяжелую дверь подъезда. Не видеть его. Не слышать. Не думать о нем.

Но разве мысли удержишь?

У нее не получилось. Его слова отпечатались в памяти. Одежда промокла, но ей было жарко. Ее трясло, как будто начиналась лихорадка.

Все было так, как и сказал Джон Галло.

И эта лихорадка не уйдет, если она не уступит, не позволит жару захватить ее целиком.

Похоже, ему не занимать опыта в такого рода делах. Но, скорее всего, его интерес к ней мимолетен. Жар пройдет. Она остынет. И тогда ее уже не будут тревожить эти непонятные, беспокойные чувства.

Надо только держаться.

– Привет, Ева! – Вечером он появился в закусочной без двадцати одиннадцать и сразу прошел к стойке. – Сегодня я немного раньше. Подумал, что, может быть, смогу помочь в чем-то. Починить. Поправить.

– Поправить?

– А ты разве не пыталась сломать все, что я пытался вчера сделать? – Джон усмехнулся: – Не отвечай.

Ева и не собиралась отвечать.

– Сегодня меня подвозить не надо, так что можешь идти.

Он покачал головой:

– Подожду. Может, передумаешь.

– Не передумаю.

– Я помогу тебе с солонками, Ева. – За спиной у нее возникла вдруг Тереза. – Привет. Я – Тереза Мэддел. А ты приятель Евы?

– Пытаюсь им стать. – Он вежливо кивнул: – Джон Галло. Рад познакомиться.

Тереза одарила его ослепительной улыбкой.

– Я тоже. Захочешь познакомиться со мной – проблем не будет. У Евы своих дел хватает. Она у нас слишком серьезная. Даже в перерыве уроки делает. Представляешь?

– Представляю. – Он перевел взгляд на Еву. – Воображение у меня богатое, так что представить могу многое.

Знакомый уже жар волнами расходился по телу, и она, пряча волнение, отвернулась.

– Вы тут поболтайте друг с дружкой, а я автомат с содовой почищу.

Вооружившись тряпкой, Ева удалилась в кухню и взялась за дело. Из зала доносился звонкий смех Терезы и голос Джона, но она старалась не отвлекаться и только минут через двадцать, заметив, что он вышел из закусочной, вернулась к стойке.

– Спасибо, что дала шанс. – Тереза смотрела в окно. – Чертовски сексуальный парень. Ты только посмотри, какая задница.

Ева машинально бросила взгляд в окно и тут же отвернулась. Она и без Терезы знала о достоинствах своего знакомого.

– Ну как, дело пошло?

– Может быть. Свой телефон я ему дала. – Тереза неотрывно наблюдала за Джоном, который уже садился в машину. – Он, конечно, ничего позволить себе не мог, потому что пришел-то не ко мне. Сказал, что будет тебя ждать.

– Почему бы тебе не подойти к машине и не поболтать с ним? Уже одиннадцать. Я за тебя приберусь.

Тереза вскинула брови:

– Шутишь? Ты что же, хочешь отделаться от него?

– Да.

Тереза недоверчиво уставилась на нее.

– Если так, то ты, должно быть, рехнулась. Я, как только его увидела, сразу поняла – с таким парнем не соскучишься. Уж он-то знает, как доставить девушке удовольствие.

– Ну, так иди и получай это самое удовольствие, – отозвалась Ева, заправляя перечницы. – Ты правильно сказала: я для него слишком серьезная.

– А я этим не страдаю. – Тереза отметила время ухода и направилась к двери. – Спасибо, Ева.

Ева накрыла колпачком шейкер. Только не смотреть в окно. Конечно, они поладят. Тереза – девушка сексуальная и отзывчивая, кто же от такой откажется? Нет, она правильно поступила. По крайней мере, не придется беспокоиться из-за…

– Ева! – окликнул ее из кухни мистер Кимбл. – К телефону. Твоя мать. Я же предупреждал – никаких звонков в рабочее время. Только в самом крайнем случае.

– Извините. – Она торопливо подошла к висевшему на стене аппарату. – Вы же знаете, мне никогда раньше не звонили. Должно быть, какая-то ошибка.

Мистер Кимбл нахмурился и отвернулся.

– Чтобы больше этого не было, – повторил он.

– Да, сэр. – Ева взяла трубку: – Сандра? Я не могу сейчас говорить. И почему ты звонишь сюда?

– Он меня ударил, – всхлипнула Сандра. – Джимми… Я всегда считала его таким милым… таким мягким… Мы так хорошо проводили время. Но сегодня… Он ударил меня… у меня кровь…

– Кровь? – напряглась Ева. – Сандра, что он сделал?

– Ударил по лицу. Рассек губу. А потом еще раз ударил. В живот. Почему он так сделал? Я такого не заслужила. В любом случае с женщиной нужно обращаться вежливо.

– Где ты сейчас?

– В отеле «Мариотт».

– Он еще там?

– Нет. Сказал, что пойдет куда-то за героином. Что хочет загладить вину. – Сандра помолчала, потом добавила негромко: – Мне страшно. Другое я принимаю, но героина боюсь.

– Зачем ты мне звонишь? Почему просто не уйдешь оттуда?

– Джимми запер дверь снаружи.

– И как же… Ладно. Позвони портье и попроси прислать кого-нибудь, чтобы тебя выпустили.

– Не могу. Если я подниму шум, секьюрити возьмут меня на заметку и никогда больше сюда не пропустят.

– Тебе и не надо больше туда ходить.

– Но… мне это нужно. В отелях всегда бывают такие интересные вечеринки. Было бы лучше, если бы ты приехала и выпустила меня.

– И как, по-твоему, я это сделаю?

– Откуда мне знать? – В голосе Сандры снова зазвучали плаксивые нотки. – Ты же умная. Придумай что-нибудь. Мне нужно выбраться отсюда, пока Джимми не вернулся. Я не хочу принимать героин, но если он пригрозит… Сделай же что-нибудь. В конце концов, ты обязана мне. И должна помочь.

Еву уже переполняли злость и страх, но она постаралась сдержать чувства и сосредоточиться на проблеме Сандры. Мать вполне могла решить эту проблему простым звонком портье, но простые решения не для нее. Как типично! Сандра всегда пыталась выпутаться из ситуации за чужой счет, без потерь для себя.

– У меня действительно идет кровь, – напомнила мать. – А ему все равно. Он плохой мужчина.

Если не вытащить Сандру оттуда, ей грозят побои или передозировка.

– Он давно ушел?

– Не знаю… вроде бы давно.

Если мать под кайфом, толку от нее мало. Ей что две минуты, что два часа – все одно.

– Ты в каком номере?

– В 2012-м.

– Я приеду за тобой. Иди в ванную, умойся и постарайся остановить кровотечение.

– Хорошо. Ты скоро?

– Постараюсь побыстрее. – Ева повесила трубку и на секунду прижалась лбом к аппарату. Черт бы тебя побрал, Сандра. Ну почему ты не хочешь просто позвонить портье? Нет, об этом не стоит даже думать. А значит, все придется делать ей.

Что ж, вперед.

Ева повернулась и направилась к выходу.

– Я ухожу, мистер Кимбл. Срочное дело.

Через секунду она уже бежала через дорогу к знакомой машине. Тереза, склонившись к окну, что-то говорила Джону и, заметив подругу, посмотрела на нее с удивлением. Ева бесцеремонно оттеснила ее.

– Отвали. Я тороплюсь. – Она упала на пассажирское сиденье и повернулась к Джону: – Отвези меня к отелю «Мариотт».

– К отелю? Ушам своим не верю. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Он повернул ключ в замке зажигания. – Пока, Тереза. Приятно было поболтать.

– Ага, – бросила Тереза вслед сорвавшемуся с места «шеви».

– Почему именно в «Мариотт»? – поинтересовался Джон, останавливаясь на перекрестке.

– Моя мать… У нее неприятности. Ее избили и заперли в номере. Сандру надо вытащить оттуда. И как можно скорее.

– А у меня машина.

– До «Мариотта» кварталов десять, а то и двенадцать. Ты просто подвези, а дальше я сама.

– Я знаю, где это. В центре. – Джон покосился на нее. – Ее сильно избили?

– Не знаю. Она не очень связно говорила. Сказала, что разбита губа, что идет кровь. – Ева покачала головой. – Не думаю, что там все так уж серьезно. Иначе бы не побоялась позвонить портье. – Она поджала губы. – А так предпочла переложить проблему на меня.

– С ней и раньше такое случалось?

– Раза два или три. Однажды в квартире, пару раз в баре. Сандра не разбирается в мужчинах. Главное, чтобы был порошок и желание поболтать.

– Ты на нее злишься?

– Конечно. Это же так глупо. Да, я злюсь, я беспокоюсь и хочу, чтобы она остановилась. Ей сейчас немного за тридцать. Если будет продолжать в том же духе, то и до сорока не доживет. Но она думает только о себе и ни о ком больше. – Ева скрестила руки на груди и сжала кулаки. – Я пытаюсь ее ненавидеть, но не могу. – Она стиснула зубы. – Не могу.

– Успокойся, – Джон положил руку ей на колено. – Мы ее вытащим.

– Сегодня. А завтра? Или послезавтра?

– Ты не можешь делать это постоянно. Мать – она, а не ты.

– Для нее никакой разницы нет. – Ева поежилась. – И для меня не будет, пока не научусь ее ненавидеть. Только вот не уверена, что получится.

– Ладно. Всему свое время. – Джон подъехал к парковочной площадке отеля «Мариотт» и остановился у дальнего ее края. – Предоставь все мне. Держись в сторонке, вперед не лезь. Ты выглядишь слишком расстроенной. Нельзя, чтобы секьюрити подумали, что я притащил с собой девчонку-подростка.

Ева вышла из машины.

– Проблемами своей матери я могу заниматься сама.

– Держись в сторонке, – повторил он и, выйдя из машины, направился к швейцару. – Нам нужно всего лишь войти и забрать мать моей подружки. Не присмотрите за машиной?

Швейцар нахмурился и с сомнением взглянул на видавший лучшие дни «шеви».

– Вообще-то здесь парковаться не положено.

– Мы ненадолго. – Джон беззаботно улыбнулся. – Минут на десять. Ее мать на прошлой неделе повредила ногу, и ходить пешком ей трудно. – Он подтолкнул Еву к вращающейся двери. – Спасибо, приятель.

Они быстро прошли к лифту через сияющий вестибюль.

– Спокойно, – шепнул ей на ухо Джон. – Улыбайся.

Она вымученно улыбнулась и шагнула в кабину.

– Нам в 2012-й.

Он нажал кнопку.

– Хорошо.

– Я думала, что попрошу открыть номер кого-нибудь из персонала.

– Можно и так. – Кабина остановилась, и Джон подтолкнул ее к выходу. – Вот только времени у нас маловато. Честно говоря, я не понимаю, как ее могли запереть. – Пройдя по коридору, они остановились у номера 2012. – Давай сначала попробуем сделать по-моему. – Он наклонился к замку. – Комната точно та самая? А то ведь получится не очень удобно.

– Сандра назвала 2012-й, но на все сто я, конечно, не уверена. С ней наверняка никогда ничего знать нельзя. А что ты делаешь?

– Вскрываю замок.

– Этому тебя тоже дядя научил?

– Нет, сам освоил. В четырнадцать лет связался с уличной бандой. Я же говорил, что не был примерным мальчиком. – Джон нахмурился. – А, вот в чем дело. – Он потянул ручку, и та оказалась в его руке. – Этот ее приятель снял ручку, заблокировал замок какой-то железкой и снова поставил ручку. Похоже, парень проделывал такой фокус и раньше. Твоей матери надо быть внимательнее в выборе друзей. – Поковырявшись в замке еще с минуту, Джон Галло выпрямился и толкнул дверь. – Ну, вот и все. Входи.

– Сандра? – Ева протиснулась мимо него в комнату. – Сандра, где ты?

– Ева! – Сандра появилась из ванной – в разорванном розовом платье, с всклокоченными волосами, свежими синяками на лице и подтеками туши – и порывисто обняла дочь. – Я так и знала, милая, что ты что-нибудь придумаешь. – Это было ужасно… ужасно… Таких людей нельзя оставлять на свободе.

– Ну так держись от него подальше. – Ева отстранилась от матери и посмотрела на нее. Сандра определенно была под кайфом и, похоже, не сознавала, насколько сильно пострадала и как плачевно выглядит. На бледной коже явственно проступали четыре синяка, левый глаз заплыл, из рассеченной губы сочилась кровь. – Этот подонок здорово тебя отделал.

– Я же сказала, он вел себя не по-джентльменски. – Она осторожно потрогала губу. – Видишь? – Ее взгляд соскользнул с дочери на Джона Галло. – А это кто с тобой, милая?

– Джон Галло. Я – друг вашей дочери. – Он осмотрелся. – Нам бы лучше поспешить. Вам нужно взять что-нибудь с собой?

– Только сумочку. Там, на кровати. – Не сводя глаз с Джона, Сандра махнула рукой в неопределенном направлении. – Какой симпатичный молодой человек! Ты прятала его от меня, а, Ева? Такой вежливый… Я бы не возражала, чтобы ты встречалась с приятным молодым человеком. Женщине нужен мужчина, который заботился бы о ней. Ты, похоже, никогда этого не понимала.

– Нам пора. – Ева взяла мать за локоть и потащила к двери. – Постарайся идти ровнее. Когда выйдем в вестибюль, прибавь шагу, если не хочешь стать центром внимания.

Сандра кивнула:

– Да, да. В отеле такие подозрительные служащие… – Она оглянулась через плечо. – А как вы открыли дверь? Я не просила…

– Это еще что такое? – В дверном проеме возник высокий, плотного сложения мужчина в светло-коричневом костюме. – Ты куда собралась?

Сандра остановилась, словно наткнувшись на препятствие.

– Привет, Джимми. – Она нервно облизала губы. – Я… я ухожу.

– Черта с два! Ты обещала вечеринку…

– Вечеринка закончилась. – Ева взяла мать за руку. – И вечеринки не начинаются с избиения. Она уходит.

– Это моя дочь Ева, – попыталась объяснить Сандра. – Она права, ты не имел права так со мной обращаться. Мне здесь не понравилось…

– Уходи! – бросил он Джону. – А вот ты можешь остаться, – Джимми схватил за плечо Еву. – Приятная компания – мать и дочка. Раньше у меня такого не было. Вы обе останетесь здесь.

– Они не останутся. – Джон встал между ними и сжал пальцами запястье державшей Еву руки.

Джимми вскрикнул от боли и отпустил плечо Евы.

– Уводи ее, – бросил Джон. – Я вас догоню.

Не тратя времени на разговоры, Ева вытолкала мать из номера и потащила по коридору.

– Неужели мы его оставим? – заволновалась Сандра. – Я не хочу, чтобы Джимми…

– Джон Галло не из тех, за кого стоит беспокоиться. – Ева нажала кнопку вызова лифта и с тревогой оглянулась, чувствуя себя ответственной за сложившуюся ситуацию. Когда лифт остановился и створки разошлись, она втолкнула Сандру в кабину и нажала нижнюю кнопку. – Выходи из отеля и садись в светло-коричневый «Шевроле» перед входом.

– Но разве ты не… – Дверца закрылась, заглушив протесты Сандры.

Ева повернулась и побежала по коридору к номеру 2012.

Дверь была открыта, и человек в костюме лежал без сознания на полу.

По крайней мере, она надеялась, что он только без сознания. На скуле и под левым глазом уже набухали будущие синяки, из носа текла кровь, губы были разбиты.

Джон Галло обернулся, и Ева с изумлением отметила, что на нем нет ни царапины.

– Я же велел тебе убираться.

– Он не умер?

– Очухается. – Джон пожал плечами. – Я просто поддал ему малость. Не люблю, когда мужчина бьет женщину. Пусть почувствует себя на ее месте. – Он взял Еву за руку и вывел из номера. – Неудачный получился вечер. Я рассчитывал провести его с большей приятностью.

– И ты отыгрался на нем?

– Да, отыгрался. И сделал это с огромным удовольствием.

Глава 4

Что Сандре не достанет сил пройти четыре лестничных пролета до их квартиры, Ева поняла после того, как мать дважды споткнулась и едва не упала, сделав несколько шагов. Встав рядом, она положила ее руку себе на плечи.

– Держись за перила и опирайся на меня. Мы справимся.

– Конечно, справимся, – пробормотала Сандра. – Меня просто немного покачивает.

– Я помогу. – Джон Галло отстранил Еву. – Так вы будете полночи подниматься. Какой этаж?

– Четвертый.

– Иди вперед и открой дверь. – Он подхватил Сандру на руки и стал подниматься. – Вот так, миссис Дункан, вам будет легче.

– Называй меня Сандрой. – Она улыбнулась: – Ева, а он и впрямь милый и любезный. Настоящий рыцарь. Галаад. Я видела фильм…

– Ошибаетесь. – Джон улыбнулся ей. – В рыцари я не гожусь, а вот с ролью тягловой лошади справлюсь. Сейчас будем на месте.

К тому времени, как они поднялись на четвертый этаж, Ева уже открыла настежь дверь квартиры.

– Отнеси ее в спальню. Дверь справа, – распорядилась она и, пройдя в ванную, смочила полотенце и взяла из шкафчика тюбик с мазью.

Джон уже опустил Сандру на кровать и смотрел на нее сверху вниз.

– Думаю, она быстро уснет. Помочь раздеть ее?

– Нет. Ей не впервой спать в одежде. – Ева включила лампу на прикроватной тумбочке. – Раньше, когда я была младше, мне никогда не удавалось справиться с ней. – Она аккуратно протерла матери лицо, смазала ссадины и царапины. – Мерзавец! Зачем нужно было так ее избивать? Она сама отдала бы ему все за небольшую ласку.

– Теперь будет осторожнее.

Перед Евой снова встало лицо лежавшего на полу Джимми. Как жестоко и беспощадно избил его Джон Галло! Эта безжалостность поначалу шокировала ее. Но теперь, когда она получше рассмотрела лицо Сандры, шок сменился злостью.

– Как думаешь, он позвонит в полицию?

– Ни в коем случае. Не забывай, что у него при себе героин. В его же интересах убраться поскорее, пока не замели.

– Хорошо. – Ева смазала рассеченную губу матери. – Надеюсь, он больше не станет цепляться к Сандре.

– Я еще буду здесь какое-то время. Возникнут проблемы – дай знать.

– Сама справлюсь. Она же моя мать.

– Больно… – пробормотала Сандра, открывая глаза. – Что ты делаешь, милая?

– Смазываю тебе губу. Закрывай глаза. Поспи.

– У меня шла кровь… и синяки…

– Да, но это все пройдет.

– И я снова буду хорошенькая?

Ева кивнула:

– Да, через неделю или чуть больше.

– Вот и ладно. – Сандра сонно взглянула на нее. – У тебя тоже синяк. – Она приподнялась и, протянув руку, дотронулась до скулы дочери. – Это Джимми приложился?

– Нет, кое-кто другой. Пару дней назад. Не беспокойся, я в порядке.

– Бедняжка. – Сандра нежно потрепала ее по щеке и едва слышно пробормотала: – Вся в мать. – Веки медленно опустились. – Яблоко от яблони…

Ева вздрогнула и напряглась, как будто от удара, потом бросила на тумбочку тюбик с мазью.

– С ней все будет в порядке. Пусть спит. – Голос ее дрогнул. Она повернулась и шагнула к двери. – Выключи лампу.

Мгновением позже свет погас, и Джон Галло вышел из спальни.

– Спасибо, что помог. – Ева стояла у окна, спиной к нему, и смотрела в окно. – Хотя я тебе ведь и выбора не оставила, а?

– Выбор был. – Он помолчал. – Не принимай это близко к сердцу. Ты не такая, как мать. Сандра – хорошая женщина, но слабая. Ты же совсем не слабая.

– Знаю. Но когда я вижу ее такой, приходится напоминать себе об этом. А потом… Я ведь не знаю, какой Сандра была в моем возрасте. Может быть, тоже сильной. Может быть, такой же, как я сейчас. Может быть, жизнь со временем сломает и меня и сделает похожей на нее.

– Не сломает, если ты ей не поддашься.

Ева перевела дыхание.

– Верно. Что-то у меня мысли разбегаются. – Она обернулась и посмотрела на него. – Иногда мне становится страшно, но только ненадолго. А тебе бывает страшно?

– Бывает. И не так уж редко. Обычно тогда, когда я попадаю в какие-нибудь неприятности и не могу выпутаться.

– Поэтому ты и уходишь в армию, да? Чтобы посмотреть мир и не попадать больше в неприятности? А вот мне мир смотреть не надо – я хочу построить свой собственный.

Джон улыбнулся:

– Хотел бы остаться и посмотреть на этот твой мир.

Ева вдруг поймала себя на том, что и она хотела бы того же: чтобы он остался, увидел, на что она способна, оценил ее достижения. С ним жизнь была бы интереснее, не такой пресной, в ней появился бы новый стимул.

Она одернула себя: «И о чем ты только думаешь? Какой стимул? Тебе нужны постоянство и стабильность. Тебе нужно сосредоточиться на достижении целей».

Джон обвел взглядом комнату:

– Чисто. Аккуратно. Я так и представлял.

– Иначе здесь было бы невозможно. С разными домашними делами я справляюсь, вот только кухарки из меня не получилось. Дальше «телеужина»2 дело не двинулось.

– А мне нравится готовить. Расслабляешься.

– Тоже дядя научил?

Он кивнул:

– Да. Дядя всю жизнь холостяком прожил и всегда себя обслуживал. Тебе бы с ним познакомиться. – Его взгляд скользнул по стене. – Хороший портрет. Это ведь Мануэль, да?

– Да. Роза как-то оставила со мной малыша, пока ходила в магазин, а я нарисовала. Отдам ей, когда начнет готовиться к тесту за среднюю школу. Что-то вроде взятки.

– Пойдешь учиться на художника?

– На художника? Нет! Они же все голодные и несчастные. По крайней мере, в книгах так пишут. Я стану инженером. Солидная профессия…

– Так вот как вы живете!.. Две комнаты, одна спальня. А где ты спишь?

– На диване. Вполне удобно.

Джон взглянул на накрытый пестрым покрывалом диванчик.

– Уютный. Да… Представляю, как ты там лежишь…

Ее снова окатило горячей волной. Несколько слов – и тело напряглось и зазвенело.

– Тебе лучше уйти.

– Ухожу. Знаю, что сболтнул лишнее. Что спешу. Мы уже лучше узнали друг друга, и ты больше не воспринимаешь меня как угрозу. На этом можно было бы остановиться, но не могу. Не хочу, чтобы ты забыла о том, что важно для нас обоих. – Он повернулся к двери. – Заеду за тобой завтра.

– Ты не сдаешься, да?

– Если бы я послушал тебя вчера и уехал, ты оказалась бы в весьма неприятной ситуации. Имей в виду, я ведь еще могу пригодиться.

– Один шанс из тысячи.

– Когда он выпадет, я буду рядом. – Джон оглянулся через плечо: – Знаешь, теперь я могу представлять тебя на этом диване. Голой, Ева. Голой и со мной.

Дверь захлопнулась.

Черт бы его побрал.

Но что же такое с ней происходит?

Неутолимый голод, неодолимое желание, сумасшедшее влечение. Она ощущала это все и еще многое другое.

Сжав кулаки, Ева слепо смотрела на дверь. Как он там сказал? «…ты больше не воспринимаешь меня как угрозу?» Черта с два! Да, они узнали друг друга лучше. Только вот он узнал о ней куда больше, чем она о нем. Джон Галло застиг ее в не самый подходящий момент, и она открыла ему свое слабое место, то, которое не показывала никому другому.

Она же узнала только то, что он может быть даже более опасным и жестоким, чем показал себя при встрече с Лазаро. Что ему удалось без особых усилий показать себя в лучшем свете и ей самой, и даже Сандре. Что он угадывает ее мысли и чувства с такой легкостью и точностью, от которой становится не по себе.

А еще он дьявольски терпелив и настойчив.

Но самое страшное то, что она трепещет от одного только его взгляда.

«Голой и со мной…»

Лежа на диване и безуспешно пытаясь уснуть, Ева знала, о чем думает Джон Галло и какой он ее представляет.

Чтоб ему провалиться!

На следующий день Ева отпросилась с работы на час раньше и ушла еще до того, как Джон приехал на своем «Шевроле».

Еще через день он появился за три часа до окончания работы.

– Не застал тебя вчера. Тереза сказала, что ты ушла раньше. Что-то случилось? Как Сандра, в порядке?

– Наверно. Дома она пробыла только один день. Когда я пришла из школы, ее уже не было.

– Значит, дело не в домашних проблемах. Ты меня избегаешь. – Он покачал головой: – Не надо так. Я же знаю, ты не можешь позволить себе пропускать работу.

– Я не избегала тебя. Были дела дома.

Джон скептически усмехнулся.

– А что такое? Тебя Тереза не устраивает?

– Ты так стараешься подтолкнуть ее ко мне. Знаешь, если я захочу познакомиться с другой, то замену тебе подыщу сам. – Он внимательно посмотрел на нее: – Э, да ты уводишь разговор в сторону. Запаниковала? Видимо, была причина, а?

– Я не паниковала.

– Слишком сильно сказано? Ладно. Может, просто провела пару бессонных ночей?

Ева промолчала.

– Признаюсь, я тоже. – Он поднялся со стула. – Знаешь, по-моему, нам пора с этим кончать. Я буду ждать тебя каждый вечер, пока ты не решишь, сдать ли меня копам или предоставить шанс доказать, что я не сделаю тебе ничего плохого.

Джон вышел.

А Ева вдруг поняла, что так оно и будет. Чего-чего, а терпения ему не занимать. И он прав. Так или иначе, ей придется что-то решать, потому что убежать от него невозможно.

Да ей и не хотелось убегать.

– Поехали. – Ева открыла дверцу старенького «Шевроле» и села рядом с Джоном. – Надоело. На работе все считают, что меня преследуют.

– В некотором смысле так оно и есть. Преследование, но только без всякого насилия. Я себе грубости не позволю. – Он повернул ключ зажигания. – Разве что ты сама захочешь. Опыта у тебя нет, так что воздержусь. Но мы можем попробовать, если тебе…

– Помолчи. – Она снова горела. Только села рядом с ним, и вот уже началось. – Не хочу ничего пробовать. – Вот и губы уже пересохли. – Ты говорил, что с этим надо кончать. Я за этим и пришла. Ты дважды здорово мне помог. Спасибо. Но теперь я хочу, чтобы ты убрался. Я чувствую… В общем, мне это не нравится.

– Нравится. Или понравилось бы, если б ты так не зажималась. Вокруг этого вертится весь мир. Ты чувствуешь то, что чувствую я, и ничего более волнующего на свете нет. Ты бы не пожалела.

– Думаешь, я могу тебе доверять?

– Думаю, нам ничего другого не остается, как доверять друг другу. Без этого не обойтись.

– Я… мне это не нужно.

– Не нужно? Черта с два. – Джон медленно перевел дыхание. – Не могу сейчас говорить… как бы машину не разбить. Подожди, давай сначала доедем.

Джон не произнес ни слова, пока они не остановились напротив ее дома, и еще с минуту сидел молча, сжав руль и глядя перед собой.

– Может, я тебе и не нужен, но ты меня хочешь. – Он повернулся и придвинулся ближе. – Думаешь, я не чувствую? Чувствую. Знаю. Мы оба посылаем друг другу понятные всем сигналы.

Стало трудно дышать. Ева потянулась к дверце.

– Нет, останься. – Он схватил ее за руку. – Позволь показать, что у нас может быть. Не бойся. Совсем немного. Скажешь остановиться – остановлюсь. – Его пальцы медленно двинулись от запястья к локтю. – У тебя такая мягкая, шелковистая кожа, но рука сильная, и все мышцы напряжены. – Он уже добрался до горла. – А вот пульс…

Сердце прыгало, рвалось из груди. В тот миг, когда Джон прикоснулся к ней, по всем ее нервам словно побежало электричество. Она чувствовала легкое касание его рубашки, вдыхала его запах с какой-то острой, пикантной ноткой, и у нее кружилась голова.

Кружилась и кружилась…

Его губы были на ее губах, его язык играл, дразнил.

Она застонала и прижалась к нему.

– Да, да. – Пальцы скользили сверху вниз, расстегивали пуговички рубашки. – Так. Дай-ка мне язычок. Хочу попробовать тебя на вкус…

Он добрался до грудей, мягко сжал, и она вскрикнула и выгнулась, чувствуя, как они набухают, как твердеют соски.

Застежка бюстгальтера поддалась ловким пальцам, и они, получив свободный доступ, перешли в наступление – двинулись вверх и вниз, поглаживая, сжимая и отпуская.

Наступление поддержали губы, язык, зубы…

Жар раскатывался по телу волнами, в низу живота возникло странное, незнакомое ощущение – сначала легкое пощипывание, потом тяжесть и разгорающийся зуд.

– Не здесь, – произнес Джон тихим, хрипловатым голосом. – Уедем куда-нибудь. Все будет хорошо.

Она не хотела никуда ехать. Зачем? Она хотела остаться здесь, и пусть он делает все, что хочет. Только бы унять этот зуд, погасить пожар, утолить жажду… И зачем куда-то ехать, если все, что для этого нужно, здесь: его чувственные губы, ловкие руки, горячее дыхание.

– Я не хочу заниматься этим с тобой на заднем сиденье машины. Если к тебе нельзя, у меня на примете есть мотель возле аэропорта. Но тогда надо поспешить.

Она посмотрела на него непонимающе. О чем он говорит?

– Ева?

Мотель. Заднее сиденье машины.

Что она делает? Зачем осталась здесь? Перепихнуться по-быстрому? Боже, она ведет себя, как сучка в период течки. А ведь так и есть. Потеряла голову и уже готова…

Но ведь так быть не должно. Она – не животное.

Ева выпрямилась и оттолкнула его:

– Нет.

Джон напрягся:

– Что?

– Нет. – Из машины надо выбираться. И поскорее, пока голова еще соображает. – Слышал? Ты доказал свою правоту. Но гордиться-то особенно и нечем. Я ничего про это не знаю… не знаю, как этому противиться.

– Доказал правоту? Гордиться? Я ничего не… – Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. – Я только хотел показать… хотел, чтобы ты поняла, чего мы себя лишаем. А потом увлекся и не смог остановиться.

– Ты показал. – Ева торопливо застегивала рубашку, но пальцы дрожали, и получалось плохо. – Доволен?

– Нет, конечно. И ты, черт возьми, тоже.

– Ничего, переживу. – Она толкнула дверцу. – Еще несколько дней назад мы не знали друг друга, а сегодня ты уже хочешь, чтобы я прыгнула к тебе в постель?

– Почему бы и нет, если мы оба этого хотим? – Он наклонился к ней: – Почему нет? Какая разница, сколько мы знаем друг друга? Нам это нужно. Мы этого хотим. Так в чем же дело? У нас впереди несколько недель, и мы могли бы отлично их провести. А потом ты от меня избавишься. Никаких обязательств. Никаких цепей.

Ева вышла из машины.

– Прощай!

– Ну уж нет. Я сдаваться не собираюсь. С какой стати? Ты ведь на моей стороне. – Он посмотрел на нее – напряженное, перечеркнутое тенями лицо в тусклом свете приборной панели. – Подумай сама. Когда-нибудь это случится. Так почему бы не со мной? Я тебя защищу. Ничего не потребую. Ты получишь удовольствие, и только. И классно проведешь время. О’кей?

Она не ответила, потому что уже переходила улицу. Почти бежала.

Бежала, потому что хотела вернуться к нему.

У двери Ева оглянулась через плечо. Джон сидел в машине и смотрел на нее.

Она захлопнула дверь, взбежала по ступенькам, прислонилась к стене и уставилась в темноту. Сердце колотилось, лицо горело, ноги подгибались. И все из-за того, что он касался ее – руками, губами, языком.

«Когда-нибудь это случится. Так почему бы не со мной?»

И ей хотелось, чтобы это случилось именно с ним. Никогда раньше, ни с кем другим у нее не было ничего похожего.

И такой слабой, такой беспомощной она еще никогда себя не чувствовала. Мир был хаосом, и чтобы выжить в нем, требовалось быть сильной и рассудительной. Сейчас она не была ни сильной, ни рассудительной.

Притяжение? Гормональный ад?

Почему это случилось? Она смогла бы устоять перед обычным влечением, но не перед этим, потрясшим ее до глубины души.

Ева опустилась на диван, свернулась, поджав ноги.

А если бы здесь был Джон? Если бы он лежал рядом… сверху… голый и…

Между бедер полыхнуло жаром. Она едва успела закусить губу, сдерживая рванувшийся из горла стон.

Безумное, горячечное желание.

Теперь Ева знала – оно не уйдет.

Значит, придется уступить. Ему. Джону Галло.

Прошло несколько часов, прежде чем буря наконец промчалась, а эмоции улеглись.

Но Ева знала – все вернется, как только она подумает о нем.

Хорошо было хотя бы то, что она еще могла думать. Не то что там, в машине, где она совсем потеряла рассудок, растаяла от его ласк.

Ева поднялась и подошла к окну. Пусть будет так. Она переспит с Джоном Галло. Это надо принять. Да и что тут особенного? Многие девушки из ее класса уже вовсю крутят с парнями. И не первый год. В трущобах невинность не считалась добродетелью.

Да вот только она была другой, и для нее секс значил многое. Ева не хотела пойти по стопам матери. Доверять свою жизнь и свое тело кому-то? Ну уж нет.

Только себе. Потому что она всегда могла контролировать и то, и другое.

Но сегодня вечером она почти утратила этот контроль. Он всегда ослабевал, когда появлялся Джон. Значит, ей следует подготовиться.

Принять меры предосторожности. Поберечься.

Она прошла в ванную, открыла шкафчик под раковиной, взяла красивую лакированную шкатулку и сдвинула крышку. Внутри лежало четыре противозачаточных колпачка. Обычно мать пользовалась таблетками, которые ей выписывали на полгода.

Ева не интересовалась противозачаточными средствами, поскольку считала, что они еще долгое время ей не понадобятся. Вот когда жизнь наладится, тогда можно будет и думать об этом. Однако она знала, что Сандре эти средства помогают, а раз так, помогут и ей. Помогут держать ситуацию под контролем. Контроль – это самое важное. Особенно когда попадаешь на безумный аттракцион неуправляемых эмоций.

Было непривычно и немного страшно сознавать, что именно она собирается сделать.

Но безопасность прежде всего.

Ева взяла один колпачок, закрыла шкатулку и убрала ее в шкафчик.

Теперь все в порядке. Теперь ей не нужно полагаться на кого-то, кроме себя самой. Теперь она может взять то, что хочет.

И ей уже не терпелось это сделать.

Машина Галло только-только остановилась на противоположной стороне улицы.

И сердце тут же заколотилось. Он здесь, и скоро она будет с ним.

Ева выдохнула, бросила на стойку полотенце и повернулась к Терезе:

– Я ухожу. Мистер Кимбл разрешил закончить пораньше.

Тереза выглянула в окно и, увидев «Шевроле», кивнула.

– Может, ты и не такая уж серьезная, как я думала. Если кто и мог тебя расшевелить, так это он. Ладно, иди, веселись. – Она еще раз посмотрела в окно. – Думаю, не пожалеешь.

Направляясь к двери, Ева едва дышала.

Джон выходил из машины. Увидев приближающуюся Еву, он остановился и удивленно покачал головой:

– Нечто новенькое. Ты не вызвала копов? Меня не арестуют за домогательство? Думаю, если так, то это хороший знак.

– Хватит думать. – Не дожидаясь приглашения, Ева села впереди. – Увези меня отсюда.

– Конечно. – Он улыбнулся, занял свое место и повернул ключ зажигания. – Домой?

– Нет. – Она положила руки на колени, и пальцы сами сжались в кулаки. – Не хочу, чтобы это случилось в квартире.

– Случилось? – Джон пристально посмотрел на нее и негромко присвистнул. – Да, вечер сегодня и впрямь необычный. А что такое?

– Какая разница? Что тебя удивляет? Ты привел с десяток причин, убеждая, что я должна позволить тебе меня трахнуть. Видимо, убедил.

– Разница есть.

– Хорошо. Ты прав. Я хочу этого. Хочу тебя. Почему хочу и почему именно тебя – не знаю, но что есть, то есть. – Ева не смотрела на него – только прямо перед собой. – Прошлым вечером… я думала о тебе, и мне было… не по себе. Откуда это? Почему я ничего не могу с этим поделать?

– Понятия не имею. – Джон положил руку ей на колено.

Она вздрогнула и напряглась, ощутив ее тяжесть и тепло через ткань джинсов.

– Нравится? – Он погладил ее по бедру. – Чувствую, нравится.

Затаив дыхание, Ева протянула руку и положила ему на колено.

– Нет, тебе в эту игру играть нельзя, – Джон покачал головой. – Пока я за рулем.

– Так остановись.

– Как только смогу. Где?

– Где хочешь. Мне все равно.

– А мне нет. – Он просунул ладонь ей между ног. – Я уже думал об этом. В мотель не поедем. Возле шоссе есть подходящее местечко.

– Ты, похоже, не сомневался, что я сдамся.

– Надеялся. Считал, что шансы есть. Нас тянет друг к другу. Притяжение.

Притяжение.

Он поглаживал ее бедра, медленно, но ритмично, передвигая ладонь выше, раздвигая ей ноги. Груди наливались, тело напряглось, огонь растекался с кровью. Она откинулась на спинку сиденья.

– Поехали. Туда.

– Мы почти на месте. – Джон свернул на проселочную дорогу, и «шеви» запрыгал по ухабам. – Уже недолго. – Он вздохнул и негромко пробормотал: – Поскорее бы. Я уже и сам схожу с ума. – Дорога вдруг кончилась, и они оказались на полянке, окруженной со всех сторон деревьями и кустарником. Джон остановил машину, прихватил лежавшее на заднем сиденье красное одеяло и толкнул дверцу: – Идем. Быстрее.

Ева не заставила себя ждать.

– Куда?

Он расстелил одеяло на траве, прямо у проселка.

– Здесь тебя устраивает? Чисто и безлюдно, никто не помешает. Если не понравится, я потом найду другое место. Просто уже… – Джон торопливо сбросил рубашку.

– Устраивает. – Ева тоже не стала терять времени. Поскорее бы. Пусть трогает, гладит, ласкает… пусть делает все, что хочет. Она расстегнула и отбросила в сторону бюстгальтер.

На нем уже ничего не было, и голое тело отсвечивало в лунном свете. Как у него получилось так быстро?

– Я помогу. Ложись.

Одеяло было шерстяное, мягкое, и Джон уже стягивал с нее джинсы. А потом он оказался рядом, и она беззвучно охнула, почувствовав его желание, его напряженную плоть.

– Ш-ш-ш. Тебе понравится. – Его рука между ее ног…

Ева вскрикнула, выгнулась навстречу.

– Видишь, совсем не страшно. – Он приник к ее груди горячими губами. – М-м-м… сладко.

Сладко?

Она назвала бы это другими словами. Сумасшествие. Безумие.

Джон поднял голову:

– Я больше не могу. Потом… потом будет по-другому, но сейчас… Только не говори ничего. Пожалуйста. – Он закрыл глаза. – Подожди. Я схожу с ума. Секунду, ладно. Мне надо…

– Не надо. – Ева потянула его на себя: – Давай!

– Нет уж. Я обещал тебе, что…

– Все в порядке. Я сама об этом позаботилась. Ну же!

Боль. Но только на короткое мгновение.

А дальше то, чего она хотела.

Он вошел сразу, одним движением. Глубоко.

Так глубоко, что заполнил ее всю.

Она застонала и подалась ему навстречу. Открываясь все шире. Впуская его все глубже.

Еще… еще…

Он подхватил ее снизу, помогая держать ритм.

– Так… У тебя отлично получается. Добавь огоньку…

Огоньку? Но она уже горела. Пламя как будто растеклось по всему телу, обретшему невероятную чувствительность. Ее соски набухли и отвердели, живот напрягся, подошвы вдавились в одеяло.

– Я… – прохрипел он сквозь зубы. – Я уже не могу… больше…

Ева тоже не могла. Что-то поднималось в ней, накатывало, и она из последних сил сдерживала это в себе, закусив губу.

Безумие. Полное безумие…

То, что поднималось, вырвалось, подбросило ее и выгнуло дугой. Она обхватила его, и он со стоном рухнул на нее.

– Ты кричала, – едва отдышавшись, сказал Джон. – Я сделал тебе больно?

Кричала? Ей казалось, что она не издала ни звука. Впрочем, могла ведь и не заметить.

– Нет, больно не было.

– Точно? У тебя же это в первый раз. Я раньше никогда…

– Все в порядке. Тебя это беспокоит?

– Вот уж нет. Получилось… классно. Просто фантастика. – Он скатился с нее и лег рядом. – Но вообще-то мне надо быть осторожнее. Я ведь и думал, но потом про все забыл. Как стерло…

Она и сама обо всем забыла, полностью отдавшись новым, необычным ощущениям, тому, что они делали вместе.

Ева лежала, прислушиваясь к своему телу. Казалось, каждая клеточка в нем стала чуткой струной, и все эти струны продолжали вибрировать, звенеть, наполняя ее новым восприятием жизни. О том, что так бывает, она никогда и ни от кого не слышала.

Джон обнял ее, прижался губами к уху:

– Спасибо. Такого у меня ни с кем не было. Тебе хорошо?

– Да. – Она потерлась щекой о его плечо. – По-моему, лучше и быть не может. А ты как думаешь?

Он ответил не сразу.

– Не спеши. Хорошее всегда можно сделать лучше. Дай только подумать.

Она кивнула:

– Я готова тебя выслушать. Ты знаешь это лучше меня… пока.

Джон усмехнулся:

– Вот как? То есть у тебя большие планы? Что ж, может быть. – Он погладил ее по волосам, помолчал. – Ты точно предохраняешься?

– Конечно. Я бы никуда не поехала, если бы не была уверена. Не собираюсь рисковать.

– А мне довериться не пожелала! Но имей в виду, я бы такого не допустил.

– О себе позабочусь сама. – Ева приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз. – Чтобы не нужно было на кого-то полагаться. Ты ведь и сам этого хотел, верно? Никаких обязательств. Твои слова.

– Мои. – Он провел пальцем по ее верхней губе. – Но только я не всегда поступаю разумно. Иногда говорю одно, а делаю другое. И мне, может быть, обидно твое недоверие.

– Не думаю. – Она нахмурилась: – Темно. Я не вижу твоего лица. Может… Ты куда? – Джон вдруг вскочил и направился к машине. – Что ты делаешь?

– Не нравится, когда темно? Да будет свет!

Фары вспыхнули, и ослепительный свет ударил в глаза. Ева инстинктивно зажмурилась, потом встала на колени и попыталась рассмотреть его в сгустившейся за фарами темноте.

– Как неожиданно!

– Иногда неожиданное возбуждает.

– Я… чувствую себя голой. Странно, раньше такого не бывало.

– Ты нравишься мне голая.

– Я слишком худая.

– Ты прекрасна.

– Врунишка. Зачем ты включил свет?

– Я ощущаю твой огонь, вот и захотел его увидеть. – Джон вышел из тени, и Ева уже не могла оторвать от него глаз. Смуглая, с оливковым оттенком кожа казалась еще темнее. Крепкий подтянутый живот. Сильные бедра. А лицо… Белые зубы и сверкающие глаза. – Увидеть, пока чувствую. – Он опустился перед ней на колени, запустил пальцы в ее каштановые, с огненным отливом, волосы, отвел голову назад. – Твоя кожа сейчас словно золото. – Он наклонился и захватил губами ее сосок. – А ты чувствуешь огонь?

– Да. – На этот раз ее словно ударило током. Она схватила его за плечи, впившись ногтями в кожу. – Что ты собираешься делать?

На мгновение он замер в ярком свете, напряженный, словно готовый к новой схватке воин, и она вдруг вспомнила, как смотрела на него в больнице, в их первый вечер.

Боевая машина. Всегда наготове.

– Вопрос в том, что собираешься делать ты. – Джон поднял голову, раздвинул ей бедра и, приподняв, посадил на себя. – Ну же, Ева… зажги меня…

Глава 5

Уже занимался рассвет, когда они покинули поляну.

– Ты молчишь, – заметил Джон. – Жалеешь, что уступила? Сомневаешься?

– С чего бы? – Ева посмотрела на него. – Рано или поздно это все равно случилось бы. – Она попыталась и не смогла вспомнить, сколько раз они кончали вместе, достигая таких высот блаженства, которые ей и не снились. – И я сама так решила.

– Я мог бы уйти, оставить тебя в покое.

– Ты сказал, что когда-нибудь это произойдет… с кем-то и что этим кем-то мог бы быть ты. Так и вышло. – Она выглянула в окно. – Ты во многом был прав.

– В чем же?

– Притяжение. Ты говорил, что такое бывает не очень часто. Я и сама не понимаю, что со мной. Но в каком-то смысле это и хорошо. Хорошо, что такое случается нечасто. По крайней мере не надо беспокоиться, что ситуация повторится, что я снова попаду в похожий переплет. Ты уедешь, а я смогу вернуться к прежней, привычной жизни, и все станет как раньше.

– Сможешь?

– Смогу. И ты тоже. Мы оба хотим этого. Пережить, без боли и шрамов, и идти дальше, не оглядываясь.

Джон немного помолчал.

– Ты все обдумала. Распланировала.

– Ты взорвал мою жизнь, как атомная бомба. Мне нужно было что-то придумать, найти какой-то более или менее безопасный выход, чтобы не погибнуть от этого взрыва. А как, по-твоему, я должна себя вести? – Ева посмотрела ему в глаза. – Ты преследуешь меня. Ты открыл на меня настоящую охоту. Ты постоянно говоришь, что мы заслужили право на это. Ладно, убедил. Может быть, все будет хорошо. При условии, что мы не сделаем плохо ни себе, ни кому-то другому. Мне важно знать, что никто не пострадает.

– Знаешь, я до последнего не был уверен, как ты на это отреагируешь.

– А чего ты ждал? Что я буду в чем-то винить тебя? Чего-то просить? Вымаливать слова любви? – Ева покачала головой. – Нет, здесь все иначе. Я ведь даже не знаю толком, что такое любовь. – Она пожала плечами. – Не знаю, есть ли вообще что-то такое. Я, по крайней мере, с ней не встречалась. Разговоров о любви много, но проходит она, похоже, довольно быстро. Может, эта самая любовь только в кино и бывает. А ты что думаешь?

– Думаю, что любовь бывает разная. Есть люди, которых нам полагается любить, и люди, которых мы любим. Я, например, терпеть не мог отца и мать. А дядю люблю. К тому же я ведь парень, а парни иногда думают не головой. – Джон улыбнулся и посмотрел на нее: – Знаешь, у нас были моменты, когда я мог бы сказать, что люблю тебя, если бы ты только попросила.

Ева вздохнула. Были моменты, когда он дарил ей невыразимое наслаждение, когда ей нравилось в нем абсолютно все, когда она как будто становилась частью его. В такие моменты хотелось, чтобы он всегда был рядом.

– Я ни о чем не просила. И просить никогда не буду.

– Наверно, мне должно от этого полегчать. – Джон оглянулся. – А и впрямь полегчало. Даже голова немного закружилась. Ты права, все так и должно быть. – Он помолчал. – Когда?..

– Сегодня вечером. – Она посмотрела на него: – И потом каждый вечер. Пока не решим, что не хотим больше этого.

– Так не будет.

– Всякое случается. – Впрочем, Ева и сама не верила в то, что говорила. Она садилась в машину совершенно пресыщенная, но сейчас, глядя на него, снова ощущала знакомое пробуждение желания. Теперь она хорошо знала его тело. Красивое тело. Сильное, гибкое, гладкое. Он мог поднимать ее, переворачивать, делать все что угодно – без малейших усилий. Но при этом она вовсе не чувствовала себя беспомощной. Знала, как остановить его одним лишь прикосновением, как одним движением повергнуть его в дрожь. Кто бы мог подумать? Он всегда играл первую роль, всегда доминировал, всегда распоряжался, а теперь она вдруг получила полную власть над ним.

Машина остановилась перед ее домом.

– У тебя совсем мало времени. Даже выспаться не успеешь. В школу пойдешь сегодня?

– Конечно. – Ева вышла на тротуар. – Школа у меня на первом месте. Я же говорила, это не должно ничему помешать. – Она посмотрела через улицу. – Может быть, так, как сегодня, уже не будет.

– Не будет? – За спиной у нее заурчал мотор. – Даже не рассчитывай.

Открывая дверь, она подумала, что вообще ни на что не рассчитывает. Для нее все было в новинку. Она ступила на совершенно новую, неизведанную территорию и знала только, что должна придерживаться обычного ритма жизни и стараться не терять головы.

Первым делом принять душ. Потом поставить будильник.

Ощущения стали другими. Восприятие стало другим. Струйки воды сбегали по телу, и она чувствовала их не так, как раньше. Груди напряглись, и на одной появилась крошечная отметина. Синяк? Странно. Он не был грубым. Хотя временами они вели себя, как два диких зверя. Она вспомнила, как его губы… Может быть, тогда это и случилось.

«Не думай».

Груди набухали, кожу покалывало, тело как будто звенело. Всего лишь воспоминание – и лихорадка уже вернулась.

Она снова хотела его.

Ева уткнулась лбом в стену душевой. Все так странно… Безумно, таинственно, даже немного пугающе. Если это только секс, то что же было бы, если бы они еще и любили друг друга?

Но любовь она понимала еще меньше, а ее возможности могли оказаться еще опаснее. И ведь они оба сошлись на том, что любовь – штука обманчивая и им лучше обойтись без нее. Она слишком мало знала Джона Галло, чтобы рисковать и пускаться в еще одно опасное приключение. И, однако же, когда они говорили об этом, она ощутила какую-то непонятную грусть.

Нет, она не любит Джона. Не хочет его любить. Достаточно и того, что есть. Так спокойнее и надежнее.

С нее хватит.

– В лесу мне понравилось больше. – Ева повернулась к окну – в стекла монотонно бил дождь. – Здесь как-то непривычно.

– Влиять на погоду не умею. – Джон обнял ее, прижал к себе. – И этот мотель далеко не самый плохой. Чистый, приличный. Я проверял – ничего плохого о нем не говорят.

– Дело в другом. Приезжая сюда, я чувствую себя… – Ева не договорила и отодвинулась от него. – Мне надо в ванную. – Она спустила ноги с кровати и поднялась. – Я вернусь.

– Ты говоришь, как Шварценеггер в «Терминаторе». – Он заложил руку за голову и проводил ее взглядом. – Хотя совсем на него не похожа.

– Спасибо небесам. – Ева закрыла за собой дверь. Через пару минут, ополоснув лицо и вымыв руки, она остановилась перед зеркалом и несколько секунд смотрела на свое отражение – голая, щеки горят, волосы взлохмачены, тело словно налилось соком. Она подумала, что выглядит именно так, как и должна выглядеть женщина, занимающаяся тем, чем занималась она.

Выйдя из ванной, Ева не сразу вернулась в постель, а подошла сначала к окну и, раздвинув шторы, посмотрела на парковочную площадку.

– Ничего не видно. Дождь так и хлещет…

– Что случилось? – негромко спросил Джон. – Я сделал что-то, что тебе не понравилось?

– Нет. – Ей нравилось все, что он делал с ней. И хотя, приезжая сюда, она испытывала ощущение неловкости и смутного беспокойства, это ничего не меняло в ее отношении к нему. Да и было ли на свете что-то, что могло бы изменить это отношение? Последние три недели они проводили вместе все ночи, старались быть вместе каждую свободную минуту. Часы наедине были чем-то вроде сказки, сладкого гаремного сна. Все вокруг исчезало, переставало существовать, таяло в дымке, и оставались только его ласки, его прикосновения, его запах, безумный бег и общий финиш. Их тела настроились на одну волну, и им хватало одного лишь взгляда или касания, чтобы все началось снова. – Это так… так… экзотично. Где ты всему этому научился?

– Лучше не спрашивай. – Джон встал с кровати и подошел к ней. – Однажды я решил, что раз уж мне нравится секс, значит, я должен хорошо знать это дело. Приступил, не дожидаясь, когда исполнится шестнадцать. – Он усмехнулся. – Старался не кончать как можно дольше, пытался думать о чем-то постороннем. – Он поднял ее волосы и прижался губами к шее. – А потом нашел «Камасутру».

Ева поежилась.

– А я думаю, это ты и написал «Камасутру».

– Так или иначе, я подумал, что ты готова немного отвлечься. Когда я впервые упомянул мотель, ты так напряглась. – Он обнял ее за талию. – Напрягаться не надо. Надо расслабляться. – Джон провел языком по мочке ее уха. – Раскрываться…

– И я раскрывалась. Снова и снова.

– Да. Но не сейчас. По-моему, у нас что-то вроде небольшого простоя. – Он отстранился, потом прошел через комнату к стене и поднял свою сумку, лежавшую на полу. – У меня для тебя подарок.

– Что? – Ева в изумлении уставилась на него. – Почему?

– Потому что мне так захотелось. Ты, наверное, уже заметила, что другой причины мне и не требуется. – Он опустил руку в сумку и достал что-то завернутое в бумагу. – Эту штуку мой дядя привез много лет назад из Японии. Собирался преподнести своей подружке, но она его бросила. Он отдал это мне и посоветовал сделать воздушного змея. А я так ничего и не сделал. – Бумага упала на пол, и перед Евой развернулся широкий отрез золотистого шелка. – По-моему, должно пойти к твоим волосам.

Она осторожно провела пальцем по ткани.

– Он прекрасен, но это не шарф, Джон.

– Как я сказал, так и будет. – Джон накинул шелк ей на голову. – Отлично. Как солнце на пламени. – Он расправил концы, покрывшие ее плечи и груди. – Ну вот, вылитая девушка из гарема.

Ева улыбнулась:

– Как странно… У меня такое чувство, будто эти последние недели я живу в какой-то волшебной сказке.

– И как?

– Очень… эротично. – Ева укутала шелком плечи. – Спасибо. Но это не совсем мой стиль. Я слишком… – Ей вдруг вспомнились слова Терезы. – Слишком серьезная.

– Мне нравятся серьезные девушки. – Джон увлек ее к стоявшему у окна креслу. – Но эротичные нравятся больше. – Он опустился в кресло. – Хорошо, что сегодня такой сильный дождь и в окно ничего не видно, иначе народ бы наверняка жаловался на бесстыдную голую парочку в номере 2А. – Он взял ее за руку и привлек к себе.

Но Ева села на ковер перед креслом, обхватив колени.

– Ты сказал, что у твоего дяди была подружка и что она его бросила. А почему?

– Нашла замену. Его часто отправляли в другие страны с разными заданиями. Он, в общем-то, и не винил ее.

– Но ты винил.

– Еще как. Хотел даже убить. Только мне было тогда лет двенадцать, так что воплотить задуманное не удалось. – Джон наклонился вперед и начал поглаживать ее укрытые шелком плечи. – Потом все как-то прошло. А почему ты такая напряженная сегодня?

Она ответила не сразу.

– Не люблю мотели, они… Сандра слишком много времени проводит в таких вот мотелях и отелях.

Он негромко выругался.

– Почему же не сказала? Я знал, что к себе ты приглашать меня не хочешь, но мог бы найти другое место.

– Я – не Сандра. Не хочу беспокоиться из-за таких мелочей. – Ева помолчала, потом заговорила – быстро, словно спеша убедить его в чем-то: – Знаешь, она ведь не проститутка. Просто ей нравится приятно проводить время и получать за это деньги. По-моему, сердце у нее доброе. Когда я была маленькой, она даже вела себя так, словно ей и впрямь есть до меня дело, словно я ей не безразлична. Но, конечно, только если не была под кайфом.

– Да уж, добрая. А ты? Ты ее любила?

– Любила. Она была красивая, беззаботная, много смеялась. Позже все изменилось… – Ева покачала головой. – Я сначала не понимала, что случилось, а потом догадалась – это я изменилась. А Сандра осталась прежней. – Она снова посмотрела в окно. – Ты как-то сказал, что терпеть не мог родителей. Всегда или это пришло со временем?

– Всегда. Ребенка они не хотели, и я был им только обузой. Когда уж очень сильно мешал, дело заканчивалось тем, что они тушили о мою спину сигареты. Отец называл это «прививкой дисциплины».

– Ужасно!

– Мне тоже не нравилось. Как-то раз попытался столкнуть его с лестницы, но сил не хватило, и он просто упал на стену. Мне тогда крепко досталось. После того случая я просто старался держаться от них подальше. Легче становилось, только когда приезжал дядя. Вот уж кто умел разрядить любую ситуацию. – Джон улыбнулся. – Дядя Тед, с ним не соскучишься.

– Теперь я понимаю, почему ты так его любишь.

– Мне повезло. Если бы не он, я бы точно загремел в исправительную школу. Паинькой я никогда не был, но дядя Тед научил меня контролировать себя, направлять энергию в правильное русло. Благодаря ему у меня есть надежда на лучшую жизнь.

– В армии.

– Армия – всего лишь средство достижения цели. – Джон просунул руки под шелковую накидку и положил ладони ей на груди. У нее захватило дух. Прикосновение к соскам теплых грубоватых ладоней и нежное касание прохладного шелка создавали невероятный эротический эффект. – А цели у меня всегда большие.

Уступая волнам наслаждения, Ева откинулась назад, выгнула спину и подставила ласкам груди.

– Сейчас тоже?

– Рассчитываю на твое содействие. – Джон смахнул с ее плеч шелковый покров, приподнял Еву и опустил на себя. – И, похоже, у нас получается, а?

Он начал двигаться, задавая ритм, и она застонала и впилась ногтями в его плечи. Дыхание перехватило. Жар опалил все тело. Наслаждение быстро нарастало, переполняло, и она уже с трудом удерживала его в себе.

Ева закрыла глаза и отдалась подхватившей ее волне.

– Ева!

Она очнулась оттого, что кто-то трясет ее за плечо.

Чьи-то губы приникли к ее соску.

Она узнала их, узнала язык.

И открыла глаза.

Джон, уже полностью одетый, стоял у кровати.

– Нам пора. Ты говорила, что хочешь вернуться к пяти. – Он снова наклонился, легонько укусил ее, пощекотал губами и выпрямился. – Сейчас или никогда.

Ева села, тряхнула головой.

– Крепко же я спала.

– Это все дождь. – Джон улыбнулся: – Ну, и кое-что еще. – Он стащил ее с кровати и подтолкнул к ванной. – Поторопись. У тебя десять минут.

Она уложилась в семь. Оделась, собрала вещи, аккуратно свернула шелк и положила в сумочку.

– Еще раз спасибо.

– Мне и самому понравилось.

Ева шагнула к двери.

– Идем.

Дождь прекратился, но в воздухе еще висела туманная дымка. Подойдя к машине, она оглянулась и посмотрела на мотель.

– Все было не так уж и плохо, а? – спросил Джон, перехватив ее взгляд. – Мотель и мотель. Мы просто использовали его по назначению. Сделали, что хотели.

То, что они сделали, осталось с ней ярким, незабываемым воспоминанием.

– Да, совсем даже неплохо. – Она села в машину. – Но в лесу мне все равно понравилось больше. Может, вечером дождя не будет.

Джон опустился рядом и повернул ключ зажигания.

– Пусть уж лучше не будет. У нас осталось мало времени.

Она невольно сжалась, взгляд метнулся к зеркалу.

– Сколько? Когда тебе нужно прибыть в центр подготовки?

– Через четверо суток. Мы оба знали, что этот день наступит.

Да, знали, но она старалась не думать о приближении неизбежного конца.

– Куда тебя отправят?

– Точно не знаю. Контракт я подписывал в Милуоки, так что для начала нужно возвратиться туда. Потом, возможно, пошлют в лагерь в Висконсине. – Он нахмурился. – Не хочу об этом говорить. И думать тоже не хочу.

– Но все равно думаешь, иначе не упомянул бы, – возразила Ева, одергивая свитер. – И нам надо об этом думать хотя бы для того, чтобы свыкнуться с неизбежным. Мы ведь сейчас воспринимаем все иначе, чем в самом начале.

– Ладно, делай как хочешь, – грубовато отозвался Джон. – Раскладывай все на части и говори себе, какие мы умные и практичные. А я думаю только о том, что уже на следующей неделе не смогу заниматься с тобой любовью.

– Мы не занимаемся любовью.

– Называй как хочешь. Трахаемся. Сама найди подходящее слово. Смысл-то не меняется. – Он помолчал. – А что, если мы именно занимаемся любовью? Мы же не знаем, что это такое. Что, если это любовь?

– Только потому, что появились другие чувства? А может, дело просто в том, что мы узнали друг друга лучше?

– Может, и так. – Он стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев. – Да, мы узнали друг друга лучше, но чувства действительно другие. И мне это не нравится.

Ева не знала, что будет, когда он уедет. Она так привыкла к Джону, что как будто стала частью его.

– У нас еще четыре дня.

– Куча времени, – скривился он. – Я веду себя, как мальчишка. Не думал, что так будет. Притяжение ведь должно когда-то ослабеть. Нам нужно больше времени.

– Вот его-то у нас и нет.

Джон помолчал.

– Может, поедешь со мной? Поживешь где-нибудь около центра…

Ева в изумлении уставилась на него:

– Ты предлагаешь мне все бросить, отложить свои планы ради того, чтобы быть рядом с тобой? Ну уж нет!

– Ладно, ладно, я и сам знаю, что хватил лишнего. Просто ничего умного в голову не приходит.

Она тоже не могла сосредоточиться и в какой-то момент даже попыталась взвесить его предложение. Нет, не взвесить. Ни о каком спокойном, рассудительном взвешивании не могло быть и речи в том состоянии, когда чувства затмевают разум.

– К тому же я бы постоянно вмешивалась в твою жизнь. У меня своя жизнь, и я не откажусь от нее для того, чтобы последовать за тобой и служить тебе персональной шлюхой. – Ева поежилась. – Рано или поздно ты бросишь меня, и я окажусь в таких же трущобах, где выросла и откуда хочу вырваться. Такой вариант не по мне. Мы все обсудили заранее. Все закончится, как только ты сядешь в самолет и улетишь на базу.

Он снова выругался, потом, помолчав, негромко сказал:

– Хорошо. Я знаю, что поступаю не совсем честно, что думаю в первую очередь о себе и беру, что хочу. Я предупреждал, что мне нельзя доверять, на меня нельзя полагаться, когда я сильно чего-то хочу. – Он отвел глаза. – Вот и сейчас пытался убедить тебя сделать то, что нужно мне. Может, у меня еще получится. В моем распоряжении еще четыре дня и очень веские аргументы. То, что мы делаем вместе, нравится тебе не меньше, чем мне. Может быть, этого будет достаточно, чтобы склонить чашу весов в мою пользу.

– Не выйдет.

– Не говори так. – Джон улыбнулся, и в его глазах блеснули шальные огоньки. – Я сражаюсь с собственной темной половиной. Да, понимаю, ты права. – Машина приткнулась к тротуару напротив ее дома. – Просто мне трудно думать о ком-то, кроме себя.

Ева толкнула дверцу.

– Я думаю за нас обоих.

– До вечера?

Ей бы следовало сказать «нет». Ее тревожили перепады в его настроении. Да и в своем тоже.

– Сегодняшний будет особенным, – негромко пообещал он. – Ты никогда его не забудешь.

И куда только подевалась ее решимость?! Несколько слов – и она уже тает. Особенным? Она знала, что он имеет в виду – бурным, полным дикой, необузданной страсти и неистового, может быть, грубого секса. Джон всегда выполнял обещания. А раз так, то и ей не пристало обманывать.

– До вечера. – Ева повернулась и пошла через улицу. – У нас еще четыре дня.

Она села. Убрала упавшие на глаза волосы.

– Когда твой рейс?

– Время еще есть. – Он потянул ее на себя. – В десять вечера.

– Мне через час на работу. – Она взглянула на будильник. – Сейчас три.

– Время еще есть, – повторил Джон. – А на работу тебе к шести. У меня все собрано.

Ева не стала спорить. Она и сама не хотела, чтобы он уходил. Их отчаянная постельная схватка закончилась для обоих одновременным бурным финишем, но страсть осталась неудовлетворенной и пламя не унялось.

Лежа рядом с ним, она ощущала под рукой горячую, напряженную и пульсирующую плоть, чувствовала жаркое, тяжелое дыхание, слышала частый стук сердца.

Его руки снова скользили по ее телу.

– Я знаю каждый твой изгиб, каждую впадинку, – шептал он. – Знаю твой запах, твой вкус. Даже если ослепну, я все равно смогу узнать тебя на ощупь.

Она подумала, что тоже смогла бы узнать его с закрытыми глазами. Но так ли уж ей нужно помнить Джона Галло, когда он уйдет из ее жизни? Случившееся между ними оставило в ней слишком глубокий след, и не все вызванные им чувства были ясны и понятны. В какие-то моменты она ловила себя на том, что к страсти примешивается нечто похожее на нежность.

– Скорее всего, после курса начальной подготовки меня отправят куда-то еще. Надеюсь, перед этим удастся вырваться хотя бы на неделю, – говорил Джон, поглаживая ее волосы. – Я сразу дам тебе знать.

– Вот побудешь немного вдалеке от меня и, может быть, решишь, что лучше оставить все как есть. Я ничего от тебя не жду.

– Ты так говоришь с тем расчетом, чтобы и я ничего от тебя не ждал. – Он просунул ей под голову ладонь и заставил повернуться к нему. – Я тебя понял. Но обещать ничего не буду. Ты боишься меня?

Да, она боялась. Боялась секса, который оказался сильнее любого из тех наркотиков, что принимала Сандра. Боялась, что привязывается и тянется к нему не только за сексом. Ей нравилось просто смотреть на него. Нравился его мрачный юмор и даже его молчание.

– Думаю, мы зашли слишком далеко.

– Может быть. Но только меня это не остановит. – Он снова принялся ее целовать. – Повтори это через две минуты.

Через две минуты она не могла вымолвить и слова. Ее хватало только на то, чтобы поддерживать заданный им темп и не кричать от наслаждения. Ни на что другое сил уже не оставалось. Она была полностью в его власти, подчинялась всем его требованиям, давала все, чего бы он ни пожелал.

И ничего не могла с собой поделать.

Только позже, когда буря промчалась и конвульсии страсти почти утихли, Ева поняла, что означает эта ее беспомощность. Он лишил ее воли и сил, и это грозило обернуться настоящей бедой.

А раз так, то хорошо, что Джон Галло уезжает этой ночью.

Поднимаясь по ступенькам, Ева взглянула на часы – половина двенадцатого. Значит, Джон улетел полтора часа назад. Выходя после работы из закусочной, она по обыкновению посмотрела туда, где все последние недели стоял старенький «Шевроле». Сегодня машины не было. Вторым и еще более непривычным отступлением от заведенного порядка дня стало то, что она сразу же отправилась домой, а не поехала с Джоном в лес.

«Не думай ни о той полянке, ни о том, чем вы там занимались», – напомнила себе Ева. Вечер выдался напряженный, ни минутки свободной, так что посторонние мысли не отвлекали. Она просто не позволяла себе предаваться воспоминаниям обо всех тех эротических играх, которым они с таким самозабвением предавались еще несколько часов назад в номере мотеля. Вот только назвать это играми не поворачивался язык.

Ева достала ключ, открыла дверь и вошла. Включила свет, сбросила туфли. Как обычно, никого. Мать не появлялась дома всю неделю. Ева приняла душ и легла на диван. В последнее время выспаться как следует не удавалось, так что, может быть, теперь…

Может быть.

Но сон не шел. Нервы звенели, как натянутые струны, к тому же постоянно приходилось отгонять мысли о Джоне Галло. Сделать домашнюю работу? Долгов накопилось немало, но ничего срочного. Теперь, когда отвлекаться не на что, она быстро войдет в привычную колею и наверстает упущенное.

Отвлекаться не на что.

Она приучила себя воспринимать Джона Галло как развлечение. И он не только развлек ее, но и соблазнил, а заодно научил получать удовольствие от собственного тела… и его тоже.

Однако при их последней встрече в мотеле Ева вдруг осознала, что удовольствие вполне может стать той самой ловушкой, которую она так старательно избегала. Уж слишком хорош оказался Джон Галло. Вдобавок он сам предупредил, что не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

А сейчас он желал ее.

Возможно, время и расстояние изменят приоритеты, но не будет ли слишком поздно, если он убедит ее сделать то, что нужно ему. Даже сейчас, хотя после их встречи прошло несколько часов, тело не только не остыло, но и вспыхивало каждый раз, стоило только вспомнить, что он делал там…

Ева вздрогнула от звонка в дверь.

Никто не приходил к ним в такое позднее время.

Разве что мать снова потеряла ключ. С Сандрой такое случалось более или менее регулярно, примерно раз в два месяца.

Она поднялась и прошла к двери.

– Неужели опять, Сандра? Благодаря тебе наш слесарь не остается…

За дверью была не Сандра.

Джон Галло.

Ева сбросила цепочку.

– Что случилось? Почему ты не…

Договорить она не успела – он впился в ее губы долгим голодным поцелуем.

Его огонь мгновенно перекинулся и на нее. Она вцепилась в него с отчаянием утопающего.

– Почему? Я думала, ты улетел. Почему…

– Вот почему. – Голос прозвучал хрипло. Пальцы срывали одежду, и пуговицы летели на пол. – Сидел в аэропорту, ждал посадки и думал о тебе. Ничего не мог с собой поделать. – Он добрался до бюстгальтера и мял ее груди. – Только не прогоняй… только ничего не говори…

Прогнать его? У нее и в мыслях такого не было. Застигнутая врасплох, Ева мгновенно отдалась той буре страсти, что неизменно сопутствовала каждой их встрече. Дыхание перехватило, руки метались по его спине, волны наслаждения разбегались по телу.

– Самолет…

– Я еще успею на тот, что вылетает в три. Не опоздаю. – Джон прижал ее к кухонному столу и уже стягивал с нее джинсы. – Да наплевать…

И ей тоже.

– Диван…

Джон не слушал. Может быть, и не слышал. Он подхватил ее, подсадил на кухонный стол и уже в следующее мгновение был на ней, в ней… Короткий, судорожный вдох – и мир перестал существовать.

Твердый стол под спиной… горячечное дыхание… тяжелое тело сверху… толчок… еще…

С каждым разом он проникал все глубже, приподнимаясь и падая, плюща грудью ее груди.

– Знаю, ты не хотела здесь. Это твой мир, и ты не хотела, чтобы в нем был я. Не хотела… помнить меня здесь. Ты вообще не хотела меня помнить. Да?

С каждым толчком он вновь и вновь заполнял ее всю, так что не оставалось места даже для воздуха. Она вцепилась ему в плечи.

– Нет… Ты же говорил…

– Я много чего говорил, – прохрипел он, нависая над ней – разгоряченное лицо, сумасшедшие глаза, желваки на скулах. – Но сейчас я думаю только об одном. Я хочу только одного. Чтобы ты помнила. Я не дам тебе забыть меня. Каждый раз, входя в эту комнату, ты будешь вспоминать меня… вспоминать то, что я делал здесь с тобой. – Он вдруг соскользнул со стола, прихватив с собой Еву.

Она инстинктивно обвила его ногами.

Он понес ее к дивану – медленно, с остановками, не выходя из нее, вонзаясь снова и снова.

Затем они оказались на диване.

– Знаешь, сколько раз я представлял себе, как овладею тобой здесь? – прошептал он. – Тебе нравилось в лесу, потому что там нейтральная территория и там я даю все, что тебе нужно. Но к концу я уже не хотел этой нейтральности. Я хотел этого здесь. – Ритм его движений нарастал, и Ева не успевала за ним. – Потому что… я не хочу… чтобы ты меня… забыла. Не хочу.

Жар. Голод. Безумие.

Ей было мало. Она хотела еще и еще… и еще…

Этого бешеного ритма. Этого испепеляющего огня. Этого сумасшествия.

Она вертелась, выгибалась, впивалась ему в спину ногтями, снова и снова вбирая его в себя и жаждая большего.

А потом, переполненная, не удержалась и выплеснула себя в крике.

Джон не остановился.

– Так… так… да… – хрипел он. – Еще, Ева… еще… ты можешь… можешь… – Он обжег ее диким, безумным взглядом. – Еще… Я хочу, чтобы ты… не могу… – Он закусил губу, сдерживая стон, откинул голову… – Ева!..

И упал на нее.

Но она хотела еще и не желала останавливаться. Обхватив его руками, она изо всех сил прижалась к нему и попыталась перевести дыхание.

Джон поднял голову и поцеловал ее в губы.

– Ты прекрасна…

– Ты всегда это говоришь, но я не…

– Ты прекрасна. Как пламя. – Он опустился ниже, к груди. – Когда я с тобой, меня как будто окутывает огонь. Там, в аэропорту, я все время думал о тебе, а потом понял, что если не увижу тебя еще раз, то сойду с ума.

– Ты и сошел с ума. – Да и она сама тоже. Стоило ему появиться на пороге, как она распахнула объятия. И это еще слабо сказано. Все рассуждения о том, как это хорошо, что они расстались, были позабыты при первом же его прикосновении. И то, от чего она предостерегала себя, оказалось правдой. – Если не поторопишься, пропустишь и второй рейс. Уже за полночь.

– Не пропущу. – Джон провел языком по ее нижней губе. – Хорошо бы остаться, но… что требовалось, сделано. – Он поднялся. – Приму душ. Оставайся здесь. Хочу увидеть тебя такой, когда выйду.

Даже при большом желании Ева едва ли смогла бы пошевелиться. Силы оставили ее. Опустошенная, она лежала, словно в полусонном блаженстве. Джон сказал, что уходит. Вставать не надо. Не надо ни думать, ни тревожиться. Все было так же, как и в их прошлую встречу, в мотеле. История закончилась, а случившееся сейчас стало лишь неожиданным бурным эпилогом.

Из ванной доносился шум воды. Джон скоро уйдет. И боль, что рвет ее изнутри, – это только часть того смятения, что выросло в последнее время из их близости. Все будет хорошо. Боль уляжется, когда его не будет рядом.

Джон вышел из ванной через десять минут. Посмотрел на нее. Улыбнулся.

– Хорошо. Послушная девочка. Признаться, вовсе не был уверен, что ты сделаешь так, как я сказал. Хотя бы из чувства противоречия.

– Не хотелось шевелиться. – Их взгляды встретились. – К тому же ты уходишь. Почему бы и не угодить в последний раз?

– Верно. – Он подошел к дивану, опустился на колени и положил ладонь ей на живот. – Я ведь тоже тебе угодил, да? Ну не чудо ли? Я ведь ни о чем другом не думал, как только о том, чтобы взять тебя поскорее. – Палец покружил у пупка. – Повезло. Ты могла запросто меня выставить.

– Ты знал, что не выставлю. И хотел, чтобы это случилось здесь. Логика есть, что бы ты там ни говорил.

Джон помолчал.

– Никакой логики. Безумие и инстинкт. – Он наклонился и поцеловал ее в грудь. – Надо убираться, а то как бы все не повторилось сначала. Пропустить еще один самолет мне никак нельзя. – Он легонько сжал губами мочку ее уха. – Я должен выполнить данное дяде Теду обещание. Не хочу упустить свой шанс.

– Это было бы ошибкой.

– А это значит, что я, возможно, не скоро смогу сюда вернуться. Ты ведь не захочешь ко мне приезжать?

– Нет.

– Но я вернусь, Ева. – Джон поднял ее с дивана и на секунду прижался щекой к ее животу. Щека была колючая и шершавая. – И ты будешь помнить меня. Скажи, что будешь.

– Тебя трудно забыть.

– Нет, этого мало. – Он посмотрел ей в глаза – пристально, требовательно. – Скажи. Ты будешь помнить все, что мы делали, когда были вместе. Сколько бы ни прошло времени. Ты не забудешь меня.

Она не смогла отвести глаз. Он подавлял ее волю, гипнотизировал, обволакивал, связывал по рукам и ногам.

– Скажи, – мягко и едва слышно повторил Джон. – Ты же знаешь, что это правда. Ты – часть меня. Ты всегда будешь со мной. Ты будешь помнить.

Что она могла сделать? Как бы ни переплетались или расходились их дорожки, во многих отношениях он был первым, и сила его личности ошеломляла и восхищала ее. Даже сейчас, в миг расставания, Ева не могла представить, как будет жить без него дни, месяцы и годы.

– Я буду помнить тебя, – прошептала она.

– Ну, и совсем не больно, да? – Джон ослепительно улыбнулся, стиснул ее в объятиях и поцеловал. – Больно будет только ждать. – Он бережно опустил ее на диван и выпрямился. – И я постараюсь сократить это ожидание как только сумею.

– Я не буду тебя ждать. Это ловушка. Пройдет немного времени, и ты сам поймешь, что не хочешь ждать меня.

– Я и не думал об этом. Но кое-что меняется. Поживем – увидим. У меня ни с кем не было так, как с тобой. Не уверен, что с кем-то еще будет. Хочу схватить тебя, держать и не отпускать. – Он открыл дверь. – Такая уж у меня натура. Прощай, Ева.

– Прощай, Джон.

Он остановился на секунду в дверном проеме. Точно так же, как в дверях кабины лифта в их первый вечер. Такой же, как тогда. И одновременно другой. Крепкие, обтянутые джинсами бедра, то же лицо, грубоватое, жесткое, но прекрасное в своей чувственности. Только теперь Ева знала и это тело, и это лицо. Знала по тысяче поз и выражений. Знала его твердость и прямоту, притягательность и горечь, о которой он так редко говорил. Знала силу и энергию его страсти, способной вспыхивать, как молния.

Он хотел, чтобы она запомнила его?

Вот таким останется в ее памяти Джон Галло.

Глава 6

Вода. Держись подальше от воды. Течение такое сильное, что оно подхватит тебя и унесет к водопаду.

Тяжело отдуваясь, Ева поднялась по берегу и бросилась в заросли кустарника.

Беги.

Пуля с визгом сорвала кору с ближнего к ней дуба.

Уже близко.

Она услышала всплеск воды за спиной. Он не боялся течения. Да разве дьявол чего-то боится?

– Ева!

Голос Джона Галло. Он догнал ее, схватил за руку, рванул в сторону.

– Сюда!

– Нет! – Она попыталась вырваться.

– Доверься мне. – Он смотрел на нее с тем отчаянием, которое чувствовала и она сама. Его лицо… оно как-то изменилось. Это было лицо Джона Галло, но не того Джона Галло, которого она знала. – Я найду ее. Я не дам тебе умереть. Доверься мне.

– С какой стати? Когда это мы доверяли друг другу? – Она выдернула руку и снова побежала.

Мгновением позже другая пуля просвистела над головой и вонзилась в землю чуть впереди.

Топот бегущих ног. Сердце колотилось так, как будто могло вот-вот выпрыгнуть из груди. Придумай что-то или умрешь.

Доверься мне.

Никогда.

Боль… боль в спине…

Она даже не слышала этой пули.

Смерть?

Ева вскинулась и села. Взгляд заметался по темной комнате.

Сердце скакало, как испуганный заяц, но ладони были холодные. Прошло, должно быть, не меньше минуты, прежде чем до нее дошло, что она дома, а не там, в прибрежных кустах.

Сон?

Да, сон, но такой яркий, словно еще минуту назад она была в другой действительности. Джон Галло уехал три недели назад, но она видела его как будто наяву. Да, это был он, но только другой, незнакомый. Не чувственный, не сексуальный, а пугающе страшный, преследующий ее, чтобы… убить. И эта погоня неизменно заканчивалась смертью. Ее, Евы, смертью. А что было наяву? Секс, страсть, безумное наслаждение и бурное, окрашенное отчаянием и вселившее в нее страх, расставание.

Может быть, поэтому во сне он видится ей преследователем, врагом. Может быть, ночной ужас со смертельной схваткой – это отражение, увеличенное и искаженное, ее подсознательного восприятия Джона Галло?

Или, может быть, все это копание в себе из-за обычного кошмара есть чушь и вздор?

Ева опустила ноги на пол, поднялась и прошла в ванную. Выпила стакан воды. Вернулась на диван.

«Ложись-ка спать. Это только сон, и ничего больше».

Вообще-то, все было не так уж и плохо. Жизнь вернулась в привычную колею – школа, закусочная, дом, – и думать о Джоне просто не оставалось времени. Иногда казалось, что те недели с ним тоже были сном. Наверное, оно и к лучшему, что она пережила это сейчас, а не позже. Теперь все можно оставить в прошлом и сосредоточиться на работе.

И это тоже чушь и вздор. Не стоит искать объяснений и оправданий. В том, как она вела себя и что делала, не было никакого расчета.

Но что было, закончилось, и теперь у нее все в порядке.

– Что-то ты неважно выглядишь, – заметила Тереза, окинув подругу критическим взглядом. – Уж не загрипповала ли?

– Может быть. – Закончив с очередным заказом, Ева поставила тарелку на поднос.

– Бледная, как тот бумажный пакет. Не дыши на меня. В этом году с меня микробов хватит.

– Я к тебе и не подхожу. – Ну почему бы Терезе не помолчать? Ева и без того чувствовала себя ужасно: мало того, что раскалывалось голова, так ей еще то и дело приходилось сдерживать позывы к рвоте. Желудок скручивало от запаха жарящихся гамбургеров.

– Тебе надо пойти домой. Поедешь на автобусе?

– А как еще?

– Просто подумала, что, может, Джон вернулся в город. Его ведь месяца два уже нет? Ничего не слышно?

– Ничего. Да я и не жду.

– Порезвились, и прощай? – Тереза состроила гримасу. – Да, обычно так и бывает. Но иногда оно того стоит.

– Может быть.

– А он крепко на тебя запал. На меня, как я ни старалась, даже не посмотрел ни разу и… Ты куда?

Тошнота подкатила к горлу. Как же плохо…

Ева едва успела добежать до туалета, прежде чем ее вырвало.

Потом еще.

Господи…

Она бессильно опустилась на пол возле унитаза.

Посидела. Кое-как поднялась, не зная даже, сможет ли удержаться на ногах.

– Ева?

Тереза.

– Я в порядке. Иди… работай…

– В порядке? Я же вижу. – Тереза открыла дверцу шкафчика. – Дать полотенце или что-нибудь еще?

– Не надо. Просто оставь меня… – Ева снова согнулась над унитазом. – Все нормально. Сейчас пройдет.

– Да уж, конечно. – Тереза смочила под краном бумажное полотенце. – С моей соседкой по комнате, Линдой, было то же самое. Думаешь, я не понимаю. Сколько у тебя? Месяца два? Три?

– Ты о чем?

– О том, что этот красавчик, сукин сын, похоже, не предохранялся. – Влажное полотенце охладило лоб. – Ты же еще ребенок. Ему бы… – Тереза не договорила, заметив недоуменное выражение на лице подруги. – А чего еще ты ждала? Все же видели, что вы друг по другу с ума сходили. Вот голову и потеряла. Надо было ко мне прийти. Я бы помогла.

– Думаешь, я… беременна?

– По времени сходится. Мою соседку, когда она была на третьем месяце, каждое утро тошнило. – Тереза нахмурилась: – А тебя? Неужели не заметила, что месячные прекратились?

– У меня и раньше случались задержки. Думала, может, из-за таблеток… – Ева закрыла глаза. – Нет, я не беременна… мне нельзя… – Она чувствовала, что начинает паниковать, что мысли сбиваются и путаются. Нет, этого не могло случиться, нельзя даже мысли такой допускать. – Я принимала противозачаточные…

Тереза заботливо промокнула ей лоб.

– От глупости, как известно, защиты нет.

– Моя мать ни разу не забеременела, а она пользуется ими уже много лет.

– Ну, не знаю. Может, ты и не беременна. Но я на твоем месте сходила бы к врачу и проверила. – Тереза покачала головой. – А потом позвонила бы Джону Галло и выяснила, стоит ли ждать от него помощи. Как говорится, любишь кататься…

– Ты о чем?

– Тебе шестнадцать. Одна все не устроишь. Я могу отвести тебя к тому врачу, что помог Линде. Срок небольшой, так что с абортом проблем не будет. Линда уже через пару дней была на ногах.

Аборт!

В первый момент ее словно парализовало. Аборт… Какое страшное, какое ужасное слово.

Она упрямо покачала головой:

– Я не беременна. Ты ошибаешься.

– Все так думают. – Тереза потрепала ее по плечу. – Послушай, иди домой. Я поговорю с мистером Кимблом, объясню…

Ева с тревогой посмотрела на подругу.

– Не беспокойся, я не буду говорить, что ты беременна. Если узнает, попытается от тебя избавиться. Боссы не любят заниматься женскими проблемами. – Тереза помогла ей подняться. – Скажу, что у тебя грипп. Оставайся пока здесь. Я принесу твою сумочку.

Остаться здесь? А хватит ли сил дойти до автобусной остановки? Тошнота, шок от ужасного подозрения, страх – враги атаковали со всех сторон. Чтобы не упасть, Ева оперлась о раковину.

– Я все устроила. – Тереза подала сумочку и помогла дойти до двери. – Доберешься?

– Да. – У порога Ева остановилась и оглянулась. Помощь пришла оттуда, откуда она ее и не ждала. – Спасибо тебе.

Тереза пожала плечами.

– Нам, девушкам, надо держаться вместе. Я и сама могу попасть в такой же переплет. На парней положиться можно только в одном – с ними не соскучишься. В остальном рассчитывать приходится на себя. – Она легонько подтолкнула ее в спину: – Поезжай домой. Линде от тошноты помогали крекеры.

И зачем только Тереза постоянно вспоминает Линду! Может быть, у них разные проблемы. Может быть, она ошибается.

Но паника не уходила, и в глубине души крепло чувство, что Тереза все-таки права.

Сандра вернулась домой через три часа после Евы.

– Ева? – Она остановилась у порога, подслеповато всматриваясь в полумрак. – Ты уже дома? Дорогая, ты почему сидишь в темноте?

– Мне нехорошо. – Ева чувствовала себя зверьком, получившим смертельную рану и забившимся в норку, подальше от света и людей. – Иди спать, Сандра.

– Может, принести что-нибудь? Таблетку аспирина?

– Нет, просто болит живот. Иди спать.

– Хорошо, хорошо, но обязательно позови меня, если что-то понадобится. – Сандра направилась в спальню. – Должно быть, дело плохо. Не помню случая, чтобы ты пропускала работу.

– Да, плохо. – Не плохо – ужасно. Ничего хуже не могло и быть.

Сандра скрылась за дверью своей розовой комнатки.

Ева облегченно выдохнула. Сил на пустые препирательства с матерью сегодня не было. Жуткий озноб сменялся приступами тошноты. И за всем этим пугающее своей безысходностью осознание собственной глупости и безответственности. Как там сказал Джон? «Бери, что хочешь». Забудь планы и надежды стать кем-то, вырваться из трущоб, изменить свою жизнь к лучшему. Променяй все на несколько недель секса – оно ведь того стоит, верно? Боже, как же она могла пойти на такой риск?

Ее снова затошнило.

Ева вскочила с дивана и бросилась в ванную. В желудке уже ничего не осталось, и ее уже не рвало, а выворачивало наизнанку.

– Вот, милая, возьми. – Сандра протягивала полотенце. – Прополощи рот и утрись – сразу полегчает. – Она отвернулась. – Пойду принесу содовой. Иногда помогает.

Удивительно. Помощь предлагали те, на кого она никогда не рассчитывала. Сначала Тереза. Теперь Сандра.

– Я сама могу сходить.

– Знаю, что можешь, но сейчас схожу я.

И что это на нее нашло? Не хватало только, чтобы мать возилась с ней, как с малым дитем.

Ну да ладно, ей это скоро надоест. Надо только выпить воды, и она уйдет. Ева прополоскала рот, умылась и вернулась в гостиную.

– Садись, доченька. – Сандра протянула ей банку с содовой. – Пей медленно, милая. По глоточку.

– А ты иди спать.

– Пойду, пойду. Но не сейчас. – Сандра опустилась рядом с ней на диван. – Не хочу оставлять тебя одну. – Она нервно сплела и расплела пальцы. – Я, наверно, слишком часто оставляла тебя одну, обделяла вниманием. Но ты всегда обходилась сама. Даже маленькая, ты всегда была сильная. Не то что я. – Сандра помолчала. – Я – плохая мать, Ева. Родители выкинули меня из дома, когда я забеременела, а ребенок был для меня неподъемной ношей.

– Все в порядке. Я прекрасно обходилась без тебя. Могла о себе позаботиться.

– Но сможешь ли сейчас? Я же помню, каково мне было, когда… – Она глубоко вздохнула и еще крепче стиснула пальцы. – У тебя ведь будет ребенок?

Вот так сюрприз! Такой наблюдательности от Сандры Ева никак не ожидала. Но на каком основании мать сделала такой вывод?

– Почему ты так думаешь?

– Я вижу. Тебе плохо. Тебя тошнит. А на прошлой неделе я недосчиталась одного противозачаточного колпачка. Это ведь ты его взяла?

Ева молча кивнула.

– Их выписали мне. Для тебя они могли оказаться недостаточно надежными. Я-то пользуюсь ими уже много лет. Если бы ты подошла ко мне и спросила, я бы сказала, что тебе на них полагаться, может быть, и не стоит.

Обращаться за советом к Сандре? Нет, она ни за что не стала бы это делать. Боже, ей-то казалось, что лучшая защита – не доверять Джону Галло. Ева закрыла глаза и едва слышно прошептала:

– Я думала, что с ними мне опасаться нечего.

– Так у тебя будет ребенок? – снова спросила Сандра.

Как бы ей хотелось сказать «нет». И матери, и себе, и всему свету. Но от этого ничего не изменится, а значит, нужно принять правду. Нельзя вечно прятаться в темноте.

– Да… – Голос ее дрогнул. – Думаю, что да.

– Ох, милая! – В глазах матери блеснули слезы. – Я так надеялась, что ошибаюсь. Это тот приятный молодой человек, который помог мне в отеле?

– Да.

– А что он обо всем этом думает? Может, хочет жениться на тебе?

– Жениться? Нет, как жена я ему не нужна. Жениться из-за того, что я беременна? Нет, у него… Он не знает. В любом случае я ничего ему не скажу. Да его здесь и нет. Скорее всего, я никогда больше не увижу Джона.

– Значит, ты одна, – подвела итог Сандра. – Как и я, когда забеременела тобой.

Ева кивнула или, точнее, дернула головой.

– Да. Забавно, правда? – Она криво усмехнулась и добавила те горькие, злые слова, которые всегда ее огорчали. – Дочка вся в мать. Яблоко от яблони…

Сандра подалась вперед и осторожно погладила дочь по руке.

– Я помогу тебе. Завтра же отвезу в клинику «Планирования семьи» и подпишу все необходимые документы. Тебе не придется рожать.

Аборт. Все думают в первую очередь об аборте.

– Мои родители разрешения не дали, а ведь мне едва исполнилось пятнадцать. Они сказали, что я должна отвечать за свои грехи. Мне было так страшно… Я не хочу, чтобы и тебе было так же страшно и одиноко.

Еве уже было страшно. Страшно не столько из-за того, что у нее будет ребенок, сколько из-за того, что она собственноручно похоронит все свои мечты выбраться когда-нибудь из трущоб. Из-за того, что повторит ошибки матери и всех тех, кто застрял здесь навсегда.

Из-за того, что она уже вступила в этот круг безысходности.

Она думала, что осторожность, упорство и трудолюбие помогут достичь поставленных целей.

Что ж, осторожности не хватило, и теперь ее будущее под угрозой.

Чтобы отвести угрозу, нужно уничтожить ребенка, плод той самой страсти, которая, как ей казалось, стоила любого риска.

Нет!

Все ее существо воспротивилось этой идее, причем реакция оказалась столь сильной, что тошнота снова подкатила к горлу.

– Ева? – Сандра пытливо посмотрела на дочь. – Милая, другого выхода нет. Поверь, я знаю, каково растить ребенка в одиночку. Он вытянет из тебя все соки и… – Сандра не договорила и торопливо добавила: – Нет-нет, ты была чудесной малышкой. Но мне приходилось отвозить тебя в благотворительные ясли, потом забирать, а в промежутке работать за минимальную плату, которой хватало только на еду. Мне казалось, этому не будет конца. А ведь всем хочется немного повеселиться.

Может быть, именно это больше всего и пугало пятнадцатилетнюю девчонку. Только сейчас Ева поняла, как трудно и одиноко было Сандре в те первые годы материнства.

– Хорошо, я подумаю.

– Подумай. – Мать поднялась. – Поговорим обо всем утром. Я готова поехать с тобой. – Она направилась в спальню. – А потом, может быть, вместе перекусим. Если у тебя есть деньги. Я опять на нуле. У меня они как будто сквозь пальцы уходят.

На «травку», подумала Ева. Впрочем, этим вечером Сандра выглядела и вела себя вполне естественно, была нежной и искренней. Не будь Ева так расстроена всем случившимся, наверно бы растрогалась.

Она вдруг поймала себя на том, что теплые чувства к матери живы, несмотря на все накопившиеся за долгие годы обиды. Странно, но раньше ей даже перед собой не хотелось признавать эту свою уязвимость. Может быть, ощущение родственной близости проснулось из-за ребенка? Но как такое возможно, если для нее самой ребенок оставался пока еще чем-то отвлеченным?

Отрывать это чувство от прочих и анализировать его отдельно Ева не собиралась. Ей требовалась чья-то помощь, и Сандра оказалась рядом. Впервые за многие годы. Может быть, часть вины за такое положение вещей лежит на ней самой. Она отгородилась от матери, когда поняла, что на ее помощь и поддержку трудно рассчитывать. Когда это случилось? Уже и не вспомнить.

Да и думать сейчас о Сандре не хотелось. Хватит отсиживаться в темном уголке и жалеть себя. Пора сделать выбор: поднять руки и плыть по течению, как поступила когда-то мать, или же не сдаваться и драться за свое будущее.

Но разве это выбор? Лучше броситься под поезд, чем сломаться или отступить. Нужно просто хорошенько подумать и найти правильное решение.

Вот так. Посиди спокойно. Пережди шок. Перетерпи боль. Переживи случившееся.

Нет. С ней ничего не «случилось». Винить некого, даже судьба ни при чем. Желание ослепило ее, свело с ума, лишило самообладания и способности рассуждать здраво. Она сама все испортила собственной похотливостью, глупостью и самоуверенностью. Прими как данность и иди дальше.

А главное, постарайся выпутаться из душащей тебя паутины.

К тому времени, когда Сандра появилась в гостиной, Ева уже успела принять душ и одеться.

– Не тошнит? Ты, похоже, хорошо поспала. Выглядишь даже лучше меня. – Сандра зевнула. – Нет, я не ранняя пташка.

– В холодильнике апельсиновый сок. Бекона нет, но можешь сделать тост. Ладно, я сама сделаю, пока ты будешь одеваться.

– Не спеши. – Сандра посмотрела на дочь. – Центр открывается только в девять, так что время у нас есть.

– Я не буду делать аборт. – Ева положила хлеб в тостер. – Но мне нужно, чтобы ты поехала со мной в школу и поговорила с начальством.

– Ева, ты не представляешь себе, что это такое – растить ребенка в одиночку. Тебе придется…

– Ты права, не знаю. Но узнаю. – Она достала из холодильника пакет с апельсиновым соком. – Или не узнаю. Может быть, я еще отдам ребенка в приемную семью. Может быть, так будет лучше для нас обоих. Если пойму, что выхода нет, так и сделаю. Не хочу, чтобы малыш оказался в таком же положении, что и мы с тобой.

– Может быть, – согласилась Сандра. – Но легко не будет. Посмотри, каково приходится Розе Деспрандо. Ей все-таки следовало бы отдать Мануэля на усыновление.

– То же самое говорит и ее отец. – Ева поставила сок на стол. – Но я не Роза, и у меня своя голова на плечах. Думаю, что выдержу.

– Если бы ты согласилась на аборт…

– Нет. Может быть, я и не права с практической точки зрения, но пойти на аборт я не могу. Не хочу, чтобы ребенок расплачивался за мою ошибку.

Сандра опустилась на стул.

– Ладно. Что нужно сделать мне?

– Я собираюсь бросить школу. Не потому, что боюсь насмешек и хочу скрыть беременность, а потому, что ходить с животом на занятия не очень-то удобно. Но я сразу же начну заниматься, готовиться к тестам по программе средней школы. Если все получится, к рождению ребенка диплом уже будет у меня на руках, и тогда я попробую поступить в колледж.

– Все-таки будешь пытаться? – Сандра покачала головой. – По-моему, это невозможно.

– Возможно все. Вот увидишь. Сегодня мы поговорим со школьным руководством, и я сразу начну готовиться к тесту. Оценки у меня отличные, и в школе, скорее всего, решат, что я – заблудшая овца. Если пойду одна, напустят на меня инспекторов из социальной службы. – Ева посмотрела матери в глаза: – Без тебя мне не обойтись. Поможешь?

– Конечно, милая, – кивнула Сандра. – Вот позавтракаю, приму душ, и поедем.

– Только побыстрее, ладно? У меня сегодня еще куча дел. До школы хочу зайти в поликлинику и провериться, чтобы знать наверняка, а не волноваться впустую. Хотя, конечно, чудес не бывает.

– Ты так хорошо все спланировала.

– Без плана не обойтись. Только так мы можем выбраться из этого тупика.

– Мы?

– Мой ребенок и я. – Ева обернулась и через плечо взглянула на мать: – И, может быть, ты тоже. Если пожелаешь пройти со мной весь путь.

– Ты хочешь, чтобы я была с тобой?

– Я всегда этого хотела.

Сандра улыбнулась:

– Раз так – я с тобой. – Она поднялась из-за стола. – Пойду одеваться. Как думаешь, не надеть ли мне новое розовое платье? Обожаю его! Или, может быть, то, цвета морской волны? В нем я выгляжу серьезнее.

Ева тряхнула головой.

– Розовое. Будь собой – к черту серьезность. Ее в нашей жизни и без того хватает.

После беседы в школе Ева отправила мать домой, а сама села на автобус и поехала в закусочную, где сразу же прошла в кабинет хозяина.

Сидевший за столом Джордж Кимбл оторвался от бумаг.

– Хорошо выглядишь сегодня. Тереза говорила, что ты болеешь. Грипп?

– Я здорова. – Собравшись с силами, Ева шагнула вперед. – У меня нет гриппа. Я беременна.

– И что? – Он прошелся по ней оценивающим взглядом. – Срок, похоже, небольшой. Собираешься уходить?

– Нет. Хочу попросить добавить несколько часов. Я бросила школу, и теперь мне нужна работа.

– Но мне не нужна работница, которая постоянно плохо себя чувствует и которую приходится отпускать. Ты сильно подвела меня вчера вечером.

– Больше такого не случится.

Он подался вперед и покачал головой.

– Кто? Тот парень, что приезжал сюда за тобой?

– Да.

– Помогать будет?

– Я просить не стану.

Мистер Кимбл устало вздохнул:

– Дети!.. Вам даны все возможности, а вы бездарно упускаете свой шанс. Ты нравишься мне, Ева. Я уж думал, что у тебя-то голова на месте.

– Наверно, была не там, где надо. Но теперь с этим у меня порядок. Вы дадите мне полную смену?

– Я не могу на тебя положиться, а это плохо для бизнеса.

– Вы можете на меня положиться. – Она подошла к столу, наклонилась к Кимблу и заговорила четко и ясно: – Мне нужна двенадцатичасовая смена. Я буду выходить каждый день, без пропусков и опозданий. Если кто-то не выйдет, буду работать за двоих. Я стану вашей самой ценной работницей. Да, случиться может всякое, но даже если мне будет плохо, если меня станет тошнить, я не уйду и не попрошу подмены. Обычно такое недомогание не продолжается в течение всей беременности. Я выдержу.

– Это ты так говоришь, – возразил мистер Кимбл.

– Посмотрите на меня. – Она впилась в него взглядом. – Я совершила ошибку, но я не намерена идти на дно. Я буду готовиться и получу диплом о среднем образовании, но растить ребенка недешево, и мне понадобятся деньги. Потом я собираюсь поступить в колледж. Я не прошу милости. Я отработаю каждый свой доллар, так что вы не пожалеете. Итак, вы дадите мне двенадцатичасовую смену?

Мистер Кимбл ответил не сразу.

– Я дам тебе двенадцатичасовую смену. Выходишь завтра, в час дня. – Он пододвинул к себе бумаги. – А теперь убирайся.

Она повернулась, собираясь уйти.

– Ева!

Она оглянулась.

– Если рассчитываешь на мою снисходительность, забудь. Спуску не дам.

Ева кивнула и вышла из кабинета.

Разговор сложился легче, чем ожидалось. Но это не значило, что и дальше будет так же – она знала, что, если не справится, мистер Кимбл вышвырнет ее без всяких колебаний.

Но она справится.

– Как ты? – поинтересовалась Тереза, кивая в сторону кабинета. – Он тебя выставил?

– Нет. Согласился дать полную смену. Выхожу завтра.

– Вот как? Хочешь сходить к тому врачу, что помог Линде?

– Нет. Хочу оставить ребенка. – Ева направилась к выходу. – Все будет хорошо, не волнуйся за меня.

– Конечно.

Она не стала убеждать Терезу в том, в чем не была еще уверена сама.

– Мне пора. Доктор прописал кучу витаминов и пилюль, так что пойду в аптеку. Хочу приготовить все заранее, пока еще есть время. Увидимся завтра.

Выйдя на улицу, Ева свернула к автобусной остановке, но, сделав несколько шагов, остановилась. До дома – десять кварталов. Врач сказал, что ей нужно побольше двигаться. Да и деньги, что немаловажно, можно сэкономить. В ее положении даже пенни лишним не будет. Мать обещала найти работу, но на ее обещания рассчитывать трудно. Как и раньше, полагаться надо только на себя.

Ева повернулась и зашагала по Пичтри-стрит. Решительно и твердо, словно подтверждая каждым шагом, что выбрала правильный путь. Чтобы достигнуть намеченной цели, она должна быть сильной. Ее сила понадобится и ребенку. Она поставила перед собой трудную задачу, бросила вызов самой себе и обязана пройти по маршруту, собрав все призы.

«Звучит впечатляюще, – с горечью подумала Ева. – Но сейчас добраться бы поскорее до дома да застать Сандру, пока та не улизнула куда-нибудь».

Приз, конечно, скромный, как первый шажок на длинном пути, но она его возьмет. А большие шаги сделает потом.

Шесть месяцев спустя 

– Внизу какой-то мужчина. Хочет поговорить с тобой, – сообщила Роза, когда Ева открыла дверь. – Сидит на лавочке во дворе. Приятный, вежливый. Сказал, что поднялся бы сам, но у него болит спина.

– Кто такой? – спросила Ева. Времени на разговоры не было – скоро на работу, а у нее еще невыполненное задание по английскому. – Предлагает что-то купить?

Роза наморщила лоб.

– Нет. Да и не похож он на торговца, не прилизанный. А как зовут, я не спросила. Знаешь, кого-то он мне напомнил…

– Уже хорошо. – Ева вышла на площадку и стала спускаться по лестнице. – Послушай, мы же договорились, что сегодня утром ты будешь заниматься со мной, а не сидеть с малышом на скамейке.

– Но ведь Мануэлю нужен свежий воздух! И солнце.

– А тебе нужен аттестат. И ты его получишь. Так что жду завтра утром.

– Ладно. – Роза недовольно поморщилась: – Только не строй из себя босса. Раньше ты такой не была.

– Была. Просто раньше у меня времени было меньше, чтобы с тобой заниматься. – Ева оглянулась: – А теперь есть.

Подруга смотрела на нее сверху вниз, облокотясь на перила.

– Твой малыш появится на свет с хлыстом в руке.

Ева усмехнулась:

– Тогда мы будем гонять тебя вдвоем.

Все еще улыбаясь, она сошла с последней ступеньки, открыла дверь и посмотрела на сидевшего на скамейке мужчину.

– Здравствуйте, я – Ева Дункан. Чем могу… – Она не договорила.

«Кого-то он мне напоминает…»

Худощавый. Лет пятидесяти или около того. Редкие седеющие волосы. Кожа смуглая. Темные глаза.

Глаза Джона Галло.

– Здравствуй. Я – Тед Даннер. – Мужчина с видимым усилием поднялся. – Извини, что заставил тебя спускаться, но эти лестничные пролеты выше моих сил. Джон, наверное, упоминал, что у меня проблемы со спиной.

– Вы – его дядя. – Ева нервно облизала губы. – Да, он говорил, что вас ранило.

– Я так и подумал, что он расскажет. Мы были близкими друзьями. – Тед Даннер мягко улыбнулся. – Джон для меня все равно сын. Он – хороший парень.

– Зачем вы пришли?

– Джон попросил.

Еще один сюрприз.

– Что?

– Вообще-то он просил меня присматривать за тобой, пока его здесь нет. Сказал, чтобы я к тебе не приближался, что тебе это не понравится.

– Но вы все-таки пришли.

– Я долго держался в стороне, но сейчас мне нужно поговорить с тобой. – Он скользнул взглядом по ее свободному платью. – Недели три назад я увидел тебя на улице и… был удивлен. Ты сейчас…

– На девятом месяце.

– Его ребенок? Джона?

– Нет. Мой.

– Но его отец – Джон?

Ева кивнула:

– Да. Но только вам беспокоиться не о чем. Записывать Джона в отцы я не собираюсь. – Она помолчала. – И предпочла бы, чтобы он вообще ничего об этом не знал. Согласитесь, так лучше. Вы ведь хотели, чтобы он сделал карьеру в армии? Ребенок будет только помехой. Не говорите ему ничего.

Тед Даннер покачал головой:

– Бедняжка. Ты совсем одна.

– Ничего подобного. У меня все отлично. Так что ничего ему не говорите.

– В данный момент другого варианта у меня просто нет. Я не могу написать Джону, потому что не знаю, где он.

Несколько секунд Ева молчала, ошеломленная этим известием.

– Что? – спросила она наконец, едва шевеля онемевшими губами.

– Видишь ли, сразу после подготовительного курса и школы рейнджеров его отправили куда-то далеко, за границу. Первая весточка пришла из Токио, а потом больше ничего.

– Но… но это же бессмыслица. Вы должны узнать, где он. Вы ведь и сам военный.

– Узнать можно, но только при условии, что Джон не вызвался добровольцем участвовать в какой-нибудь спецоперации. Парень он умный, ловкий, честолюбивый, и выполнение особого задания – верный путь подняться на ступеньку выше.

– Вы бы так и поступили, – вздохнула Ева.

– Да, раньше я так себе и говорил. – Он покачал головой. – Но когда то же самое делает другой человек, об этом думаешь иначе. – Голос у него дрогнул: – Я люблю Джона.

Ева и сама это видела. Глаза Теда Даннера повлажнели, а последние фразы дались с трудом.

– Но наверняка вы ничего не знаете. Уверена, с ним все будет в порядке.

Он кивнул.

– Со мной самим пару раз случалось подобное. И что в результате? Больная спина, и ничего больше. В последнее время я много молюсь. – Он помолчал. – Подумал, что, если у тебя когда-нибудь появится такое желание…

Ошеломленная известием, Ева даже не понимала, что чувствует. Поверить в то, что Джону Галло, которого она знала, угрожает серьезная опасность, было невозможно.

– Уверена, все будет хорошо, – повторила Ева, не найдя других слов.

– Я просто решил, что тебе нужно знать. А вот волноваться сильно не стоит. Тебе это вредно. – Он повернулся и направился к калитке. – Если понадобится что-то, дай знать. Чем смогу – помогу. Джон хотел бы, чтобы я поддерживал тебя.

– Вам и своих проблем хватает. И ваш племянник хотел бы, чтобы вы заботились о себе.

– Ты – хорошая девушка, – негромко сказал он. – Теперь я понимаю, что привлекло к тебе Джона.

Бедняга, думала Ева, глядя, как Тед Даннер медленно бредет по улице. Никого, кроме Джона, у него, похоже, не было, и случившееся явно его обеспокоило. Но тревожится он понапрасну. То, что от Джона нет известий, ничего еще не значит. Он ведь сильный, крепкий, ловкий. Убить такого нелегко. Нет-нет, об этом нечего даже и думать.

Или это страх не позволяет ей признать, что у Теда Даннера могут быть основания для самых худших предположений. Она так пока и не определилась со своим отношением к Джону Галло. Вроде бы уже убедила себя, что никаких чувств не было, а было только сексуальное влечение, но тут его дядя выказал к племяннику любовь, которую ведь нужно чем-то заслужить. Тед Даннер знал Джона с детства, знал о его проблемах и был его другом.

Она не знала об этих проблемах – Джон не подпускал ее настолько близко. Но это не помешало ему наградить ее ребенком.

И, может быть, даже если она не верит в то, что Джону Галло угрожает реальная опасность, ей все же стоит помолиться за отца своего ребенка.

Глава 7

Ну не посредине же ночи!

А почему нет? Дети ведь на часы внимания не обращают. У них, похоже, одна задача – доставить как можно больше неудобств матерям.

Ева отвернулась от комода.

– Сандра, мне пора в больницу. Воды отходят.

– Так ведь ночь!

– Ты читаешь мои мысли. – Она шагнула к шкафу. – Я возьму чемоданчик, а ты сбегай вниз и разбуди мистера Майлари. Он обещал отвезти меня в больницу на своем такси. Убеди его, что дело срочное. Он, когда давал обещание, вряд ли думал, что ехать придется в четыре часа ночи.

Сандра, зевая, выплыла из спальни.

– Не беспокойся, я его подниму. – Она направилась к двери. – Звони врачу.

– Так и сделаю, – пообещала Ева, морщась от боли. – Потом, когда все закончится, позвони мистеру Кимблу. Передай, что меня не будет семь дней. Мы так и договаривались.

– Господи, Ева, ты и так работала до последней минуты. Он же не думает, что ты сразу после родов вскочишь с кровати и…

– Может, и думает. И я выйду вовремя.

Сандра остановилась у двери:

– Ты так и не сказала, собираешься ли отдавать ребенка в приемную семью. Я бы предупредила людей в больнице.

– Когда решу, тогда и скажу.

Ева размышляла над этим вопросом все долгие месяцы беременности. Может быть, малыша и впрямь следует отдать приемным родителям. Наверное, так будет лучше для них обоих. Когда в шестнадцать лет остаешься одна с ребенком, весь мир как будто поворачивается против тебя, не оставляя шансов на удачу. Достаточно посмотреть, что случилось с Сандрой. Но потом ребенок зашевелился, напоминая о себе и словно говоря: я живой, я настоящий, я твой.

– А пока, для начала, давай доставим меня в больницу.

– Вот и очнулась. – Пухлая веснушчатая молодая женщина с улыбкой склонилась над Евой. Звали ее, судя по бейджику на халате, Марж Торан. – Признаться, поволноваться пришлось немало. Особенно когда ребенок начал выходить, а ты отключилась. Роды вообще были долгие и тяжелые. Видно, небеса не хотели с ним расставаться.

Только теперь до Евы дошло, что медсестра улыбается. Значит ли это, что все в порядке? Никто ведь не станет радоваться, принося дурные вести.

– Мой ребенок?.. – прошептала она едва слышно.

– У тебя девочка, – мягко сказала Марж Торан. – Чудесная крохотулечка. Ты ведь этого хотела?

Ева покачала головой:

– Не знаю. Я просто не думала об этом. – Она нарочно запрещала себе представлять будущего ребенка, гнала все мысли о нем, боясь, что привыкнет к нему еще до рождения и не сможет в нужный момент принять взвешенное, правильное решение. – У нее все… на месте? Пальчики… глаза…

– Да, полный комплект. Малышка просто прелесть.

– Хорошо. Я так старалась, чтобы ребенок родился здоровым. Думала, что тогда у нее будет… больше шансов. – Понимает ли медсестра, о чем она говорит? Ева чувствовала, как снова проваливается в сон. – Девочке нужно, чтобы все было…

Вот и еще одна девочка. Сандра. Ева. Теперь она, малышка, которую произвела на свет Ева. Цепочка. И что? Неужели и ее дочь родит в шестнадцать в каких-то других или тех же самых трущобах? Неужели этой цепочке не будет конца?

– Если хочешь, я принесу ее сюда, – предложила Марж Торан. – Сейчас ее моют, но через полчасика ты сможешь увидеть свою девочку.

Нет, нет! Ей нельзя видеться с ребенком. Надо сказать им… сказать, что девочке нужна другая, лучшая жизнь и другая, лучшая мать.

– Отдохни. – Медсестра выпрямилась, повернулась и шагнула к выходу. – Я принесу ее, как только все будет готово.

Ева закрыла глаза.

Не спать. Спать нельзя. Сейчас принесут ребенка. Она увидит свою малышку.

– Ева?

Она открыла глаза и увидела Сандру.

– Привет!

– У тебя девочка.

– Знаю. Мне уже сказали. Спасибо, что осталась со мной.

– Я не могла уйти. Помню, как ужасно себя чувствовала после твоего рождения. Очнулась, а рядом никого.

Снова цепочка. Но теперь в ней появилось новое звено.

– Ты ее видела?

– Пока еще нет, – улыбнулась Сандра. – Пусть первой ее увидишь ты. – Она взяла Еву за руку. – Зато мне разрешили заглянуть к тебе. Хорошо выглядишь. Прямо-таки сияешь.

– Это просто пот. Говорят, она задала мне жару.

– А как же иначе? Она ведь твоя дочь.

– И твоя внучка.

Сандра ахнула в притворном ужасе:

– Что ты говоришь! Я слишком молода, чтобы быть бабушкой. У бабушек седые волосы и морщинистые лица.

– Ты станешь законодательницей новой моды.

Сандра уже не улыбалась.

– Хочешь ее оставить?

Ева покачала головой.

– Я понимаю, что не должна этого делать. Она заслуживает лучшей доли.

Сандра согласно кивнула.

– Да, это было бы неразумно.

– А вот и мы. – Марж Торан вошла в палату с розовым свертком на руках. – Она просто чудо. Совсем не похожа на других. Новорожденные не улыбаются, а ваша – клянусь! – посмотрела на меня и улыбнулась. Кажется, ей здесь нравится. – Сестра наклонилась и осторожно протянула завернутого в одеяльце ребенка. – Только имей в виду, она скоро проголодается. – Марж отвернула уголок одеяльца. – Ну, поздоровайся со своей мамочкой, милашка.

Первая мысль – боже, какая же она крохотная! Какая хрупкая. Миниатюрная.

А потом Ева посмотрела малышке в глаза.

И девочка улыбнулась ей.

– О господи… – прошептала она.

Малюсенькое личико. Легкие, словно пушок, рыжевато-каштановые волосики. Темные, живые и лучащиеся радостью глазки, с любопытством смотревшие на Еву.

– Что я говорила? – негромко сказала Марж Торан. – Ну разве она не чудо?

– Да. – Ева нежно обняла живой комочек. – Я и не думала… Можно ей побыть со мной?

– Только недолго. Вам нужно поспать. – Сестра повернулась к двери. – Должна сказать, вы обе выглядите абсолютно счастливыми.

Счастливыми? Не то слово. Ева чувствовала себя так, словно душа ее раскрывается наподобие бутона и начинает светиться, отражая лучезарное сияние. Сияние, исходящее от малышки, которую она держала на руках.

– Она прекрасна, – промолвила Сандра.

– Да. – Ева не могла отвести глаз от девочки. – Я понимаю, что для каждой матери ее ребенок особенный, но она и вправду необыкновенная. Это даже сестра заметила.

– Такая миленькая. – Сандра подошла на шаг ближе. – А как смотрит на меня! – Она протянула руку и осторожно погладила девочку по щечке. – А ведь я ей нравлюсь.

– По-моему, она любит весь мир. – Ева наклонилась, коснувшись губами атласной кожи ребенка. – Не бойся, милая. Я с тобой. Я защищу тебя.

– Ева!

– Знаю, мама. Но ведь она и впрямь чудо. И она знает, что никто на свете не будет любить ее так, как я. Правда, милая? У меня такое чувство, будто нас соединил какой-то золотой поток. Бесконечная, полноводная река.

– Ты уже хочешь оставить ее?

– Хочу. Мое сердце разорвется, если я потеряю ее. Не уверена, что мне достанет сил расстаться с ней. – Ева прижалась щекой к шелковистой головке, и к глазам подступили слезы. – Но я еще подумаю. Подожду немного, прежде чем принимать решение.

Сандра покачала головой.

– А пока думаешь, дай дочери имя. Нельзя же постоянно называть ее малышкой.

Имя.

– Я об этом еще не думала. – Точнее, не позволяла себе думать. Ева снова посмотрела на малютку. – Так что? Я же не могу, как фокусник, просто взять и вытащить имя из шляпы. Нам нужно решить это вместе. Я хочу, чтобы мы все делали вдвоем.

– Она же совсем маленькая, – усмехнулась Сандра. – И решать ничего не может.

– Но она – чудо. – Малышка внимательно смотрела на нее, словно ждала чего-то, словно что-то спрашивала, и Ева, как зачарованная, не могла отвести от дочери глаз. – Посмотри на нее. Разве она не прекрасна? И душа у нее чистая и добрая. Я знаю.

– Имя, – напомнила Сандра.

Чудесный ребенок. Чистая и добрая душа. Ева ненадолго задумалась, потом негромко сказала:

– Бонни. Ее зовут Бонни.

– Ты уже кормишь ее грудью, – заметила Сандра, входя на следующее утро в палату. – Значит, решение принято?

Ева кивнула и поплотнее запахнула одеяльце на засыпающей дочери.

– Я размышляла об этом всю ночь. Не могла уснуть. Все думала, не поступаю ли слишком эгоистично, ведь она заслуживает лучшего, а что могу дать я?

– И все же ты ее оставляешь.

– Да. – Бонни чмокнула губками, и Ева с нежностью посмотрела на нее. Что снится тебе, милая? Надеюсь, ты никогда не увидишь кошмаров. – Оставляю. Потому что поняла кое-что. – Она перевела взгляд на Сандру. – Всю жизнь я думала, что хочу только одного: выбраться из грязи и жить, как все приличные люди. Думала, что такова моя судьба. – Ева вздохнула. – Но я ошибалась. Я пришла в этот мир для другого. Я пришла, чтобы любить мою малышку. Любить ее и заботиться о ней. Все остальное не так уж важно. Да, я разорву цепи и выберусь из грязи – но только ради нее. Все, что я намеревалась сделать для себя, я сделаю для нее. Для моей Бонни.

– Тебе придется нелегко, – вздохнула Сандра.

– Мне не обойтись без помощи. Надо будет и работать, и учиться. Я собиралась попросить Розу перебраться на время ко мне, но потом подумала, что есть вариант лучше. – Ева твердо посмотрела на мать: – Есть только одно препятствие. Я не допущу, чтобы рядом с Бонни был человек, принимающий наркотики. Ты очень поддержала меня во время беременности. Сорвалась только трижды. Но теперь никаких срывов быть не должно. Подведешь хоть раз, и я не подпущу тебя к ней.

– Бога ради, Ева, от пары затяжек никому еще большого вреда не было и… – Сандра осеклась, уколовшись о взгляд дочери. – Да, знаю, я сама себя обманываю. Обещаю, что никогда ее не обижу.

– Я не могу рисковать.

Сандра замялась.

– Ты и вправду доверишь мне заботиться о ней?

Ева кивнула:

– Да. Но пока ты не докажешь, что на тебя можно положиться, я буду постоянно трястись от страха за нее. И звонить домой каждые пятнадцать минут.

– Мистеру Кимблу это не понравится, – улыбнулась Сандра. – Наверно, лучше не давать тебе повода для беспокойства. Обещаю, со мной она будет в безопасности. В конце концов, тебя же я вырастила.

– Да, вырастила. И ты была тогда даже моложе, чем я сейчас. Ты очень сильная. И очень смелая.

Сандра удивленно моргнула.

– Ты действительно так считаешь? Странно. Никогда не думала… Знаешь, я просто делала то, что должна была делать. Нельзя быть смелым, когда живешь в постоянном страхе.

– Можно. – Ева помолчала, потом добавила: – Но я не хочу обременять тебя своим ребенком. Это несправедливо. Подумай, и если ты против…

Она не успела закончить.

– Мне бывает порой так одиноко, – перебила ее Сандра. – Ты – сильная. Долгое время ты обходилась без меня. Теперь я помогаю тебе, и мне это нравится. Я чувствую себя нужной.

– Так и есть. Ты нужна мне. – Ева посмотрела на дочь. – И еще больше нужна Бонни. Ей понадобится вся наша помощь и поддержка. Мы оградим ее от всего ужасного и отвратительного, гадкого и грязного. У Бонни должна быть другая, хорошая жизнь. И мы обеспечим ей такую жизнь, если постараемся.

– Тебе взаправду нужна моя помощь?

– Конечно.

Сандра подошла ближе. Посмотрела на спящую внучку. Провела пальцами по рыжевато-каштановым волосикам.

– Посмотри. У нее такие же волосы. Она будет настоящей красавицей. Ты права – тебе понадобится моя помощь. Ты никогда не старалась выглядеть симпатичной, так что мне придется научить нашу девочку кое-каким хитростям. По-моему, у нее будут кудряшки. Не помню, у Джона Галло волосы были курчавые? – добавила она рассеянно.

Ева даже вздрогнула. Она считала, что Бонни всецело принадлежит ей одной, и не думала о ее отце. Вернее, сознательно блокировала все мысли о нем.

– Нет. Густые. И немного волнистые. Но не курчавые. – Она снова посмотрела на дочь. Кожа, пожалуй, более смуглая, чем у нее. И глаза немного темнее, но они еще могут приобрести тот ореховый оттенок, как у самой Евы. Ямочки на подбородке, как у Джона Галло, заметно не было. Нет, девочка определенно унаследовала больше от матери, чем от отца. Кроме, разве что, той особенной красоты, которую мгновенно отмечал каждый, кто видел Бонни. Джон был красавчиком – на этом сходились все, – и хотя он называл ее «прекрасной», Ева знала, что это не так.

И все же она не хотела думать о дочери как о некоем продолжении одного из родителей. Бонни – сама по себе. Уникальная и единственная.

– Так ты поможешь мне с моей малышкой?

– Похоже, придется. – Сандра тепло улыбнулась спящей внучке. – Ты с самого начала называешь ее чудом, и, естественно, другого пути ей не остается. Я с первого взгляда поняла, что понравилась ей.

– Какая прелестная девчушка! В этом желтом платьице словно солнечный лучик.

Ева обернулась. К ней по улице шел, глядя на сидящую в прогулочной коляске Бонни, Тед Даннер.

– Дай-ка подумать… Ей ведь месяцев пять?

– Шесть. – Ева наклонилась, поправила сползший набок солнцезащитный козырек. – Она просто маленькая для своего возраста. Но совершенно здоровая.

– Вижу. – Он присел и с улыбкой пощекотал малышку под подбородком. – Она не только здоровая, но и счастливая. Это очень важно. Джон гордился бы ею.

– Да, счастливая. И ей нравится кататься в коляске.

– Знаю. – Тед Даннер помолчал. – Я, признаться, всю неделю за вами наблюдаю. Никак не решусь подойти и поговорить.

– Но почему? Думали, я буду против вашего знакомства с Бонни? – нахмурилась Ева. – Послушайте, мистер Даннер, я на вас зла не держу. Джон вас любил и считал добрейшим человеком. По-моему, он поступил неправильно, втянув вас в наши дела, но ничего плохого у него и в мыслях не было. – Она подняла голову и, помолчав, спросила: – Вы о Джоне что-нибудь слышали? Столько времени прошло…

– Для меня это время тянулось еще дольше, чем для тебя, – вздохнул он. – Ты-то была занята. И Джон для тебя, наверно, как давний сон.

– Бывает и так, – согласилась Ева. – Вы должны меня понять. Мы ведь толком друг друга и не знали.

– Джон думал, что узнал тебя хорошо. Много о тебе рассказывал. Говорил, что ты тронула его, как никто другой. – Он снова взглянул на Бонни. – И этот прелестный ребенок у тебя от него.

– Поверьте мне, ребенок в его планы не входил. Никто из нас этого не хотел. Так случилось. – Она задумчиво кивнула. – Я не стану просить вас ничего не сообщать Джону о Бонни. Рано или поздно он все равно узнает.

– Не узнает. – Его глаза вдруг влажно блеснули. – Тебе больше не нужно беспокоиться из-за Джона. Поэтому-то я так долго не решался к тебе подойти. Извещение пришло в прошлом месяце. – Он сунул руку в карман и достал мятый листок. – Джона больше нет. Он пропал без вести у берегов Северной Кореи вскоре после прибытия туда. Останки были обнаружены в каком-то заливе пять недель назад. Его опознали по зубной карте. Армия сожалеет о потере. Они, наверно, пришлют мне эту чертову медаль. – В голосе Теда Даннера зазвучали горькие нотки. – Сожалеют о потере. Парню едва исполнилось девятнадцать. Вся его жизнь была сплошным адом. Он и пожить-то по-настоящему не успел – они не дали ему такой возможности.

– Джона больше нет? – прошептала Ева, повторяя застрявшие в памяти слова. Она упорно отказывалась допускать даже мысль о том, что Джон Галло может быть мертв, но теперь немыслимое, невозможное обрело страшную силу факта. – Они уверены?

– Прочитай извещение.

Ева взяла листок, пробежала глазами по строчкам. Сухо. Официально. Печально. Но, как и сказал Тед Даннер, ни намека на подлинную трагедию смерти молодого, сильного парня, только-только вступившего во взрослую жизнь. Шлюзы памяти вдруг открылись, и на нее обрушились воспоминания. Джон в больнице. Джон несет Сандру на руках. Джон в постели… с ней. Неизменно уверенный в себе, решительный, полный жизни, противоречивый, то сдержанный, то взрывной. Он вошел в ее жизнь неожиданно и задержался в ней недолго, но успел оставить такой глубокий след, как никто другой. И вот теперь этого Джона Галло больше нет в живых? Она вдруг ощутила невыносимое бремя утраты.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Ева, протягивая извещение.

– Мне тоже. – Тед Даннер сунул листок в карман. – Я обещал ему присматривать за тобой. Ты не против? Я обязан выполнить его просьбу. Мешать я не стану.

– Я не против. – Она протянула руку и дотронулась до его плеча: – Может быть, заглянете к нам как-нибудь на обед? Готовлю я паршиво, но у моей матери получается очень даже неплохо.

Тед Даннер покачал головой:

– Нет, спасибо. Не хочу навязываться. У вас своя жизнь. – Он улыбнулся через силу и осторожно погладил Бонни по щечке. – А ведь она на него похожа? Вот будет красавица.

– Да, похожа. – Если ему хочется видеть в Бонни черты своего племянника, что ж, она не станет разрушать его иллюзии. – Для меня каждый день с ней – счастье.

– Понимаю. Что ж, мне пора. Я лишь хотел рассказать тебе о Джоне. У него ведь и не было никого, кроме нас с тобой. Прощай, Ева! Заботься о малышке. – Он кивнул и, повернувшись, медленно, прихрамывая, пошел по улице.

– Непременно. – Некоторое время Ева смотрела ему вслед, чувствуя подступивший к горлу комок. Тед Даннер не был стариком, но раны и горе давили ему на плечи.

Бонни заплакала, и Ева, обернувшись, увидела, что малышка выронила розового кролика, которого ей подарила Сандра. Она наклонилась, подобрала игрушку и отдала дочери. Бонни довольно заулыбалась – ребенку для счастья нужно так мало. К тому же ее дочурка была самым светлым, самым солнечным ребенком на планете.

– Что ж, милая, пойдем домой. Что-то не хочется мне сегодня гулять.

Тем не менее у дома они остановились возле зеленой скамейки, которую Ева по привычке называла «скамейкой Розы».

– Посидим немножко на солнышке, ладно? – Она опустилась на скамью и повернула коляску, чтобы видеть Бонни. – Если я расстроилась, это еще не значит, что страдать должна ты.

Расстроилась. Тысячу раз Ева говорила себе, что их с Джоном отношения сводились исключительно к сексу, но сейчас это уже не имело значения. Частичка ее жизни оторвалась от земли и растаяла. Притворяться, будто ничего не случилось, она не могла. И не хотела. Тем более сейчас, глядя на улыбающуюся дочь.

Хотя – вот странно! – Бонни уже не улыбалась, а серьезно смотрела на мать, словно чувствуя ее смятение. Ева и раньше замечала, что малышка удивительно точно улавливает нюансы ее настроения. Игра воображения? Может быть. Но Ева знала – между ними существует особая связь.

– Его больше нет, дочурка, – тихо сказала она. – Он был твоим отцом, а я даже не знаю, что рассказать тебе о нем. Я ведь и сама мало его знала. Но каждый человек должен знать что-то о тех, кто привел его в этот мир. Я ничего не знаю о своем отце. Сандра не желает о нем рассказывать. Думаю, он сильно ее обидел. Меня твой папа не обижал. – Нет, не обижал. Но он пробудил ее, растревожил ее чувства и подарил прекрасные, восхитительные мгновения, навсегда остающиеся в памяти женщины. – Я знаю, он нес боль в себе, хотя и не говорил об этом. А еще я знаю, что он был сильным, красивым и ни разу мне не солгал.

Бонни крепко держала розового кролика, но при этом не сводила глаз с матери.

– Ты этого еще не понимаешь. – В глазах защипало от навернувшихся слез. – Я и сама не всегда понимаю. Но мы постараемся… вместе… Может быть, я все пойму, когда расскажу тебе о нас. – Она утерла глаза. – Хотя многое там не для детских ушей… придется вырезать… – Ева нервно рассмеялась. – А жаль. Потому что именно в том акте ты и выходишь на сцену. А еще… ничего прекраснее у меня в жизни не было. – Она наклонилась и поцеловала Бонни в щечку. – Да, чудесное было время.

Ева откинулась на спинку скамейки.

– Пожалуй, лучше начать сначала. Я встретила твоего папу жарким летним вечером, здесь, рядом с тем местом, где мы сейчас сидим. Он пришел на помощь и спас меня, как герой в тех сказках, которые я почитаю тебе, когда ты немножко подрастешь. Звали его Джон Галло…

Глава 8

Коттедж на озере 

Атланта, штат Джорджия 

Наше время 

– Ева! – Кэтрин снова постучала в дверь. – Ева, ответь. Нам нужно поговорить. Ты ставишь меня в неловкое положение. Из-за тебя я чувствую себя виноватой. Я сделала то, что считала нужным. Откуда мне было знать, что ты так расстроишься.

Кэтрин чувствует себя виноватой? С какой стати? Это она, Ева, повела себя как последняя идиотка. Нет, не идиотка, а как шестнадцатилетняя девчонка, какой и была, когда родила Бонни. Убежала в свою комнату, заперлась, забилась в темный уголок, как будто нашла свое единственное укромное местечко. Свое убежище. Но ведь она уже взрослая женщина, прошедшая ад и сумевшая вернуться. Ей по силам справиться с любыми трудностями, преодолеть все препятствия.

Но как быть с обвинением, брошенным Кэтрин? Ведь если Кэтрин права, то вся ее жизнь, все, во что она, Ева, верила, переворачивается вверх дном.

Нет, такого не может быть. Кэтрин ошибается.

– Ева!

– Иду. – Ева тяжело поднялась и подошла к двери. Уже стемнело, и, прежде чем открыть, она щелкнула выключателем. – Извини, не хотела тебя обижать. Просто это было немного… неожиданно. – Она состроила соответствующую гримасу. – Мягко говоря.

Кэтрин вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Почему, по-твоему, я так долго не решалась с тобой поговорить? Потому что знала, тебя эта новость расстроит. – Она направилась в кухню. – Давай-ка я приготовлю кофе. И сама чашечку выпью.

– Перестань со мной нянчиться! Повторяю, я не думала о Джоне Галло с того времени, как появилась Бонни. А теперь ты вдруг сваливаешься как снег на голову и называешь его имя в связи с ее смертью. Как обухом по голове. – Ева помолчала. Вздохнула: – Только я знаю, что здесь какая-то ошибка.

– Никакой ошибки нет.

– Джон Галло умер. Погиб во время службы в армии.

Кэтрин упрямо покачала головой:

– Не погиб и, по крайней мере, еще шесть месяцев назад был вполне себе жив.

– Послушай, я видела официальный документ. Свидетельство о смерти.

– С каких это пор официальный документ дает полную гарантию чего-либо? Я в ЦРУ не первый год и знаю немало случаев, когда действительность совсем не соответствует тому, как это выглядит на бумаге. Мы живем в ненормальном мире.

– Джону Галло в то время едва исполнилось девятнадцать, и он не работал на ЦРУ. Джон был самым обычным парнем, успевшим пройти начальную подготовку и просто оказавшимся не в самом лучшем месте в не самое подходящее время.

– Джон Галло вовсе не был простым парнем. Уже через месяц после курса начальной подготовки его направили на спецкурсы рейнджеров. Этим он и занимался в Азии. Прирожденный спецназовец. Мало того, что его многому научил дядя, так он еще и обладал несомненными способностями. – Кэтрин перевела дух. – Поэтому его послали со спецзаданием в Северную Корею. Некая совершенно секретная операция, абсолютно ошибочная с политической точки зрения. Его и еще двух рейнджеров сбросили с самолета, поручив провести разведку и собрать сведения о некоем строящемся ядерном объекте. Операция никак не укладывалась в рамки тогдашней дипломатии. Правительство уже дало северокорейцам обещание ни в коем случае не нарушать их границы. Группе Джона Галло поручили сфотографировать объект и собрать о нем возможную информацию.

– Вот тогда он и погиб.

– Нет. Их кто-то предал, и группа попала в плен к северокорейцам. Два других рейнджера погибли. Джон Галло оказался в тюрьме. Он провел там шесть лет, потом бежал.

– И правительство все это скрывало? – Ева недоверчиво покачала головой. – Нет, не может быть. Невероятно. Его дядю горе совсем подкосило.

– Тем не менее это правда.

– Наверное, там был кто-то другой. Ты получила неточную информацию. И вообще, где ты это раскопала?

– Попросила кое-кого. Проверила все агентства, какие только смогла, все доступные источники. Уговорила Винейбла перепроверить полученные сведения. Все, касающееся Джона Галло, скрыто завесой секретности. Кто-то постарался уничтожить его следы. И хотя я прорвала эту завесу, мне открылась лишь верхушка айсберга. – Кэтрин посмотрела на подругу. – Но из тюрьмы Галло сбежал еще до похищения Бонни. Более того, примерно в то самое время его видели в Атланте.

– Нет, – с усилием выдавила Ева. – Джон даже не знал о Бонни. – Голос ее дрогнул. – У него не было никаких причин желать ей зла.

– А тебе? Тебе он мог желать зла? В семьях, как известно, подобного рода убийства случаются часто.

– В таком случае Джон должен был ненавидеть меня. Но он не питал ко мне ненависти.

– Кто знает, что случилось с ним в тюрьме? Мог ведь и свихнуться. Его пытали, держали в одиночке, мучили голодом. Шесть лет пыток не могли не сказаться на его психическом состоянии. Известно, что после побега Галло провел несколько месяцев в госпитале для душевнобольных в Токио.

Ева закрыла глаза.

– Господи, ты меня пугаешь!..

– Пугаю? Я ввязалась во все это не для того, чтобы просто назвать тебе имя и идти дальше своим путем. Мы можем найти его. Я найду его.

– Не хочу даже думать, что это Джон. – Ева открыла глаза. – Я всегда представляла убийцу Бонни как какого-то безликого монстра. Смириться с этим легче, чем думать, что в ее смерти виновен кто-то из знакомых мне людей. – Она беспомощно развела руками. – Человек, с которым я спала. Человек, давший жизнь Бонни. Давший жизнь, чтобы потом забрать ее? Разве в такое можно поверить?

– Я не говорила, что уверена в его виновности, – возразила Кэтрин. – Я говорила, что у него была возможность совершить преступление.

– У меня это в голове не укладывается. – Голос дрогнул, и Ева сделала небольшую паузу. – Клянусь, я ограждала Бонни, как только могла, и когда она пропала, для меня это стало ужасным потрясением. Я обязалась заботиться о ней и защищать ее – и не справилась. Но если это сделал кто-то знакомый… хуже и быть не может. Если бы только я что-то почувствовала, что-то предприняла…

– Ты потеряла логическую нить, – оборвала ее Кэтрин. – Ты ведь даже не знала, что он жив.

– Я все равно не могу поверить, что Джон мог так поступить с нашей дочерью. – Ева убрала упавшую на лицо прядку. – Но ты права. Рассуждать здраво я сейчас не могу. Надо подумать…

– Прежде всего, тебе нужно понять, что то, о чем я говорю, правда. Я бы не пришла сюда, если бы не была абсолютно уверена в точности полученной информации. – Кэтрин протянула подруге чашку с кофе. – Подумай, а потом скажешь, что, по-твоему, я должна сделать.

– Я нисколько не сомневаюсь в твоей искренности. – Ева поднесла чашку к губам. – Но ведь и расследование по делу Бонни проводилось очень тщательно. Они знали, кто ее отец. Почему же тогда никто так и не установил, что Джон Галло жив?

– Думаю, они все проверили. Говорю тебе, информация тщательно скрывалась. Армия не хотела, чтобы кто-то узнал, что Джон Галло уцелел.

– Но почему?

Кэтрин пожала плечами:

– Пока еще не выяснила. Если наверху его готовы покрывать даже в случае с расследованием громкого убийства, значит, причины очень важные, и дело там не только в незаконной спецоперации.

Ева нервно поежилась.

– По-твоему, они защищали его, несмотря на подозрение в убийстве Бонни? Защищали человека, поднявшего руку на ребенка? Но это ведь ужасно.

– Я знаю, что они покрывали и более грязные злодеяния.

Гнев, который она так долго сдерживала, вдруг прорвался:

– Нет, ты не понимаешь! Нет ничего отвратительнее убийства Бонни, и нет большего негодяя, чем тот, кто сделал это.

– Извини. Ты, конечно, права. – Кэтрин внимательно посмотрела на подругу. – Вижу, ты и сама готова убить кого-нибудь. Это хорошо. Лучше ступить на тропу войны, чем прятаться и вслушиваться в свою боль. Пей кофе, а потом подумаем, что можно предпринять.

Ева отпила глоток. Горячий и крепкий кофе помог справиться с нервной дрожью и придал сил.

– Ты говоришь, что Джона Галло видели в Атланте примерно в то же время, когда похитили Бонни. Откуда тебе это известно?

– В досье на Галло, которое имеется в армейской разведке, есть письменное показание одного информатора. Согласно ему, Галло находился в то время в Атланте.

– И кто же этот информатор?

– Пол Блэк.

Ева вздрогнула и напряглась:

– Что?

– Да, да. Тот самый Пол Блэк, которого твой друг Монтальво называл главным подозреваемым в убийстве твоей дочери. Он ведь дал тебе три имени. Двоих после проверки отсеяли, и ты намеревалась найти третьего. Пола Блэка.

Один сюрприз за другим!

– Значит, он свидетельствовал против Джона Галло? Но что их связывало?

Кэтрин пожала плечами:

– Неизвестно. Но я это выясню.

– Нет. Я выясню сама. – Ева сделала еще глоток и решительно отставила чашку. – Я найду Джона Галло и заставлю его рассказать, что произошло тогда в Атланте. – Она пристально посмотрела на Кэтрин: – И ты знала, что именно так я и поступлю. Держать меня в неведении ты не стала бы, поэтому спрашиваю напрямик: у тебя есть информация о том, где сейчас Джон Галло?

Кэтрин кивнула.

– Такая информация будет очень скоро. Я прижала одного старого знакомого в армейской разведке, и он пообещал дать наводку. Речь идет о полковнике Кине. Ему, конечно, очень не понравилось, что я так глубоко копнула. Но… – Она с некоторым сомнением посмотрела на Еву. – Ты точно хочешь заниматься этим сама? Не слишком ли тяжелую ношу на себя взваливаешь? Я не уверена в твоих чувствах к Джону Галло.

Ева не знала, что ответить. Отношение к нему было сложное, и теперь, когда она знала о его возможной причастности к смерти Бонни, в этом отношении преобладали мрачные обертоны.

– Думаешь, мне недостанет жесткости? Размякну? Поддамся сентиментальности? У нас был секс. И только. Все то время, когда мы встречались, я не соображала, что делаю. – Она холодно улыбнулась. – Нет, я не стану колебаться только из-за того, что когда-то была девчонкой, не справлявшейся со своими гормонами. И если узнаю, что он убил Бонни, сама вырежу ему сердце.

Кэтрин, не ожидавшая такого ответа, вскинула бровь.

– Что ж, ситуация понятна. Хотя мне трудно представить себя на твоем месте. Со мной ничего подобного не случалось.

Ева знала, что имеет в виду подруга. В семнадцать лет Кэтрин вышла замуж за своего шестидесятидвухлетнего наставника. Как говорят в таких случаях, май сошелся с декабрем. Впрочем, теперь она пребывала в статусе вдовы.

– Мне и самой не легче. Той девчонки больше нет.

– Надеюсь, Джо это понимает.

Джо!

Выбитая из колеи принесенными Кэтрин новостями, Ева даже не подумала о том, как это отразится на Джо. Оставалось только надеяться, что случившееся не приведет к еще большему напряжению между ними. Кэтрин была права: она никогда не говорила с Джо о Галло, потому что ко времени их знакомства Джон уже принадлежал далекому прошлому. Увлечение Джо Квинном переросло в растянувшуюся на годы любовную связь, прочную, выдержавшую все испытания. Ни один из них ни разу не посмотрел в сторону.

И только Бонни всегда стояла между ними.

А Джон Галло был отцом Бонни.

– Расскажешь ему о Галло? – спросила Кэтрин.

– Конечно. Разве я могу поступить иначе? Джо занимался поисками Бонни вместе со мной.

– Просто спросила. Если хочешь, я поговорю с Джо. В конце концов, эту банку с червями открыла я.

– Я сама.

– Но ты же не хочешь! – Кэтрин внимательно следила за выражением лица подруги. – Пойду и все ему выложу. А с тебя и так пока хватит. Соберись, возьми себя в руки.

– Я в порядке.

– Ты еще злишься. И злость затмевает все прочие эмоции. – Она повернулась к двери. – Нельзя быть постоянно на взводе.

– Можно. Если узнаю, что Галло причастен к смерти Бонни…

Кэтрин улыбнулась:

– Я тебя понимаю. Знаю, что ты чувствуешь. Держись. – Она открыла дверь. – Я сейчас свяжусь с Винейблом, узнаю, есть ли какие новости, а потом поговорю с Джо.

Дверь закрылась.

Держись. За что держаться? За ту злость, что переполняет ее? С этим проблем не будет. Ева думала, что подвела черту под Джоном Галло, но он снова ворвался в ее жизнь. Грубо, с болью.

Ладно. Садись и подумай. Попробуй найти причину, которая могла бы толкнуть Джона на такое ужасное преступление.

Но как это сделать, если она и не знает его по-настоящему?

Во всем этом безумии нужно разобраться. Кэтрин говорила, что такого рода прецеденты есть, что отцы убивают собственных детей. Она и сама сталкивалась с подобными случаями в своей профессиональной практике.

Начни с этого и все проанализируй.

Искать Джо не пришлось. Когда Кэтрин вышла, он уже стоял на верхней ступеньке крыльца, глядя в сторону озера.

– Привет! – Джо повернулся к ней. – Винейбл просил передать, чтобы ты ему позвонила.

– Позвоню. Позже.

– Не забудь. – Он посмотрел ей в глаза: – Ну, что там за история с Евой?

Она и сама могла бы догадаться, что Джо почует неладное. Он всегда отличался острой интуицией и невероятной проницательностью. За годы службы ей довелось работать со многими агентами ЦРУ, но все они и в подметки не годились Джо Квинну. О таком партнере можно только мечтать.

Партнере не только в профессиональном смысле.

Кэтрин до сих пор помнила, как впервые поймала себя на том, что ее влечет к Джо Квинну. Они были тогда у озера. Надвигалась буря, ветер ерошил его каштановые волосы, а в чайного цвета глазах, казалось, вспыхивали крохотные молнии. Она смотрела на него и думала, что он и сам в чем-то сродни буре: опасный, грозный, неукротимый, но умеющий держать в узде свои молнии. После смерти мужа ее долго не тянуло к мужчинам, и внезапно проснувшееся в тот момент физическое влечение стало для нее шоком.

Кэтрин сразу же отогнала эту мысль. Ева – ее подруга, и она никогда не предаст их дружбу. К тому же она уже при первом знакомстве моментально поняла, что в жизни Джо может быть только одна женщина.

Такой женщиной, центром его мира, была Ева. Кэтрин могла рассчитывать лишь на роль друга, и фундамент такой дружбы она начала закладывать уже тогда.

– А почему ты думаешь, что есть какая-то история? – Она подошла ближе и остановилась, прислонившись к перилам. – Откуда такие подозрения?

– Язык тела. Я наблюдал за вами, когда вы стояли здесь, на веранде, с час назад. Обе напряженные. Собирался было подойти, но решил, что Еве мое вмешательство не понравится. Хотела бы – позвала. Вот я и жду. Не мне тебе говорить, что неограниченным терпением я не обладаю. Не отмечен сей добродетелью. – Он улыбнулся с какой-то пугающей веселостью. – У меня другой стиль: вломиться, допросить да и закрыть дело.

– Я помню. – В памяти Кэтрин крепко засел последний эпизод с участием Джо, когда он в российских болотах под Иваново пальнул в бензобак преследовавшей их машины и та взорвалась. Хорош дьявол, ничего не скажешь. – Но на этот раз ты сдержался. Учишься быть дипломатом?

– Вот уж нет. – Улыбка поблекла и растаяла. – Просто знаю Еву. Нам с ней частенько приходится ходить друг вокруг друга на цыпочках.

– Когда дело касается Бонни?

Джо перевел взгляд на озеро.

– В нашей с Евой жизни правит Бонни. В тот самый момент, когда девочка исчезла, она перестала быть Еве дочерью, а сделалась ее манией.

– Знаю. Но можно ли винить Еву?

– Нет, но со мной такое случалось. Видит Бог, мы сделали все возможное, чтобы найти ее. Не понимаю, почему Ева не желает смириться. Я любил ее, болел ее болью, но жить с этой болью не мог. – Джо снова посмотрел на Кэтрин. – Никому этого не говорил. Но ты же догадывалась, да?

Она кивнула.

– Ева дорога мне. Я хочу, чтобы она была счастлива. А счастливой ее можешь сделать только ты.

Джо пожал плечами:

– Не всегда это получается.

– Тебе по-прежнему досаждает ее одержимость Бонни?

– Не совсем подходящее слово. Бывает, что я хочу найти девочку так же сильно, как и сама Ева. Но я ведь не знал ее, и мне трудно любить незнакомого человека. Дочь для Евы – незаживающая открытая рана, вот почему я иногда устаю и злюсь. – Джо нахмурился. – В общем, бывает по-всякому. Обычно я стараюсь обходить опасные темы, чтобы не нарушить равновесие.

– Например, не соваться туда, где Ева не хочет тебя видеть? Сегодня не тот случай.

– Неужели? – Он сдержанно улыбнулся. – Так скажи, что я ошибаюсь. Скажи, почему мы сейчас говорим о Еве и Бонни. Скажи, зачем ты выключила телефон, чтобы даже Винейбл не смог тебе дозвониться. Ты же профессионал. Ты бы не поступила так без веской на то причины. Вот и сейчас вместо того, чтобы перезвонить ему, стоишь тут и треплешься со мной. Неужели это я так тебе интересен?

Да, именно так. Ее всегда волновало это необычное сочетание твердого духа и блестящего интеллекта.

– Вполне. Но ты прав, я здесь по другой причине.

Он откинулся на перила и скрестил руки на груди.

– Итак, Кэтрин, в чем там дело?

Прошло около получаса, прежде чем в комнату вошел Джо.

– Кэтрин ушла. Просила передать, что скоро позвонит, – сообщил он ровным, спокойным голосом. Пожалуй, даже чересчур спокойным.

Ева подняла голову – его лицо не отражало никаких эмоций.

Плохо.

– Мне она сказала, что вернется как можно раньше. – Ева повернулась к бару. – Остался стейк от барбекю. Сделать сандвич? – Черт, что за глупый вопрос. И вообще, с чего бы ей нервничать? Это же Джо. Надо всего лишь вызвать его на откровенность. Она повернулась: – Кэтрин рассказала тебе о Джо Галло. И как ты это воспринял?

– Какой была первая реакция? Облегчение. Наконец-то появился шанс поймать мерзавца, убившего Бонни.

Что ж, вполне естественная реакция. Ей тоже стало легче.

– Да, возможно, это сделал он.

– Но потом я разозлился. Ты не захотела со мной разговаривать и прислала Кэтрин.

– Я ее не посылала. Собиралась сама с тобой поговорить.

– Собиралась, но не поговорила.

– Я была ошарашена и еще не переварила новость как следует. Кэтрин сказала, что понимает, и…

– Да, Кэтрин все понимает. В этом вы с ней похожи. Но ты даже не подумала, что я, может быть, тоже пойму. Отсюда третья реакция. Любопытство с некоторой долей подозрительности. Почему вероятность причастности Джона Галло к убийству Бонни провоцирует у тебя недоверие ко мне? Мы знакомы не первый год.

– Я доверяю тебе. Как ты можешь такое говорить? Я доверяю тебе, как никому другому.

– Даже Джону Галло?

Ева удивленно посмотрела на него.

– Я никогда не доверяла Джону Галло. Наши отношения никогда не строились на доверии.

– На чем тогда они строились?

– Только на сексе.

– И что, я должен теперь поверить в это и успокоиться? Ты никогда бы не вступила в сексуальные отношения с тем, кому не доверяешь. Так?

Она не ответила. Да и что можно сказать? Объяснять, что Ева, которую знает Джо, совсем не та, что была когда-то с Джоном Галло?

Но Джо не спускал с нее глаз, а уж он-то умел читать ее мысли, как никто другой.

– Или могла бы?

– В шестнадцать – да, могла бы. Так и случилось. – Ева вздохнула. – Но теперь это уже не имеет никакого значения. Дело ведь в другом. Возможно, это Джон Галло убил Бонни. Я должна найти его.

– Мы должны найти его. Вместе. – Он поймал ее взгляд. – Все осталось по-прежнему. Или нет? Что-то изменилось?

– Не понимаю, о чем ты. – Она сжала кулаки. – Думаешь, я хотела, чтобы он вернулся в мою жизнь? Я гонялась за Полом Блэком, а теперь вдруг узнаю, что Джон Галло здесь и что между этими двумя есть какая-то связь. Вдобавок и ты ведешь себя чертовски странно, словно хочешь обвинить меня в…

– Веду себя странно? А я не знаю, как себя вести. – Джо перешагнул три ступеньки и схватил ее за плечи. – И ни в чем я тебя не виню. Просто стараюсь разобраться во всем этом и не сорваться. Не ожидала? А что ты думаешь обо мне? Для тебя ведь по-прежнему главное в жизни – Бонни. Но как же ее отец?

– А что отец? Джон Галло может оказаться монстром. Убийцей моей дочери. – Ева дернула плечами, освобождаясь, и отступила на шаг. – По-твоему, я об этом не думаю? Не допускаю такой мысли?

Секунду-другую Джо молча смотрел на нее, потом покачал головой:

– Нет. Просто я веду себя как осел. – Он повернулся и сел на диван. – Бонни – единственная, кто по-настоящему дорог тебе в этой жизни. Все остальные только на вторых ролях. – Ева открыла рот, чтобы возразить, но Джо остановил ее жестом. – С этим ничего не поделаешь. Мы оба знаем, что так оно и есть. Я знал это и раньше и принимал ситуацию как данность. Но теперь на сцену выходит Галло, и мне, откровенно говоря, не по себе. Я готов уступить первенство Бонни, но вряд ли кому-то другому.

– Это неправда! – возразила Ева. Джо повел себя точно так, как и предсказывала Кэтрин. – Ты для меня всегда на первом месте. Был и есть. Черт возьми, я люблю тебя, Джо Квинн!

Прямого ответа на это заявление не последовало.

– Почему Кэтрин считает, что Галло может быть убийцей Бонни?

– Галло провел несколько лет в северокорейской тюрьме, где с ним жестоко обращались. Кэтрин допускает, что он мог свихнуться.

– Да, такое возможно. Что еще?

– Случаев, когда отец слетал с катушек и убивал членов семьи, в том числе и детей, зафиксировано немало.

– И?..

– Примерно в то же время, когда пропала Бонни, Галло видели в городе, однако он даже не попытался связаться со мной. Конечно, само по себе это ничего не значит. Кто знает, может быть, дядя и не рассказал Джону о Бонни. Может быть, оценив психологическое и физическое состояние племянника, он решил не расстраивать его лишний раз. А что Джон не связался со мной… В этом тоже нет ничего странного. К тому времени мы не виделись уже семь лет, а наши отношения продолжались очень недолго, считаные недели.

– Ну, вам и этого хватило. Что еще?

– Я пыталась проанализировать то немногое, что знала о Джоне и что могло иметь отношение к делу. Он бывал очень жестоким и даже говорил, что ему это нравится.

– Со мной такое тоже бывает.

– На его психологической устойчивости могло отразиться трудное детство. Жестокое обращение в семье – один из общих пунктов в профиле серийных убийств.

– Мы уже квалифицируем Галло как серийного убийцу? Но, насколько нам известно, Бонни может оказаться его единственной жертвой.

– Я не знаю, кем он стал. Я в растерянности, я злюсь и пытаюсь хоть немного во всем разобраться. – Ева вздохнула: – Больше мне ничего не известно. Допрос закончен?

Джо кивнул.

– Мне просто нужно было узнать все, что знаешь ты. – Он достал телефон. – Потому что ждать Кэтрин я не намерен. Сейчас позвоню Винейблу, а потом в Лэнгли. Посмотрим, удастся ли мне выудить у них какую-нибудь информацию.

– Кэтрин скоро вернется.

– Нисколько не сомневаюсь. Но я все-таки предпочитаю действовать сам. – Джо начал набирать номер. – Так или иначе, я хочу закрыть это дело. А в то, что Кэтрин включит меня в круг посвященных, верится с трудом.

– О чем ты говоришь? Вы с Кэтрин словно близнецы, даже думаете одинаково. Два воина, которые жить не могут без войны. Если кто и будет третьим лишним, то это я.

– Не в этом случае. Кэтрин – твоя подруга. Она многим тебе обязана и старается отдать долг. Знает, как тебе трудно, вот и пытается помочь.

– Чем помочь? Тем, что не делится с тобой информацией?

Джо пожал плечами.

– Я заранее все просчитал. Чувствовал, к чему дело идет, и принял меры. Я найду Джона Галло и Пола Блэка и выясню, кто из них убил Бонни. А когда… – Он не закончил и заговорил в трубку: – Винейбл? Джо Квинн. Надо поговорить. И мне нужны ясные и четкие ответы.

Постояв секунду-другую, Ева повернулась и вышла на веранду. Она не знала, сможет ли Джо получить от Винейбла то, что ему нужно, но не собиралась ему препятствовать и даже была готова отойти в сторону, чтобы не мешать.

Впрочем, ничего другого и не оставалось. Джо пребывал в таком настроении, когда договориться с ним было невозможно. Какие бы препятствия ни стояли перед ним, он с пути не свернет и цель из виду не упустит.

Но прав ли он, когда говорит, что Ева старается отстранить его? Джо знал Еву настолько хорошо, что иногда угадывал ее мысли еще до того, как она успевала их сформулировать. Услышав от Кэтрин новость о Джоне Галло, Ева испытала шок. Если Джон убийца, то получается, что она сама привела его к ним, самым близким людям. Она непосредственно ответственна за все испытания и мучения, через которые прошел Джо, занимаясь вместе с ней поисками Бонни. И у нее нет права подвергать его опасности только потому, что человек из давнего прошлого вернулся в ее нынешнюю жизнь.

Ева посмотрела в сторону озера. Залитое лунным светом, оно лежало перед ней – прекрасное, чистое, безопасное. Как и ее жизнь с Джо. Вот только воды его были тихи и спокойны, а их отношения безмятежностью не отличались. Даже в самые лучшие дни под гладкой поверхностью кипели бурные течения страсти.

Непохожий во многом на Джона Галло, Джо не знал ту девчонку, ту, шестнадцатилетнюю, Еву и вряд ли понял бы ее. Ко времени знакомства с ним она пережила рождение дочери и материнство и перенесла самую ужасную из всех трагедий, которые только могут выпасть на долю женщины. Прежней Евы уже не было, она сгорела без остатка.

«Ты прекрасна. Как пламя».

Сказанные когда-то Джоном, эти слова остались в памяти. Не стерлись. Не забылись. Почему? Ева не сомневалась, что у него сохранились разве что какие-то разрозненные, смутные воспоминания.

А если Кэтрин права и его исковерканное сознание превратило их отношения в начало кровавого кошмара?

Что ж, тогда ее долг в том, чтобы ни в коем случае не впутать в эту жуткую историю Джо.

Через час позвонила Кэтрин:

– Есть информация от Винейбла, ему удалось найти подтверждение, что Джон Галло действительно жив. По словам источника, с которым контактировал Винейбл, полное досье на Галло спрятано так глубоко, что до него и за сто лет не докопаться. – Она помолчала. – И еще… Одно время с ним даже работали по контракту.

– Кто?

– Военные.

– Господи! Сначала они засылают человека в Северную Корею, а потом заключают с ним контракт.

– Похоже, что так оно и есть.

– Что же с ним там случилось?

– Нам важно узнать, что случилось с ним потом, после побега из тюрьмы. Мне звонил Нейт Кин из армейской разведки. Надеюсь, ему удастся доказать, что источник Винейбла ошибается насчет того, как глубоко нужно копать, и мы скоро узнаем, где сейчас Галло.

– Что он тебе сказал?

– По его данным, Галло часто бывает в разъездах, но искать его лучше в Юте.

– Где?

– Где-то в горах.

– Не самые точные координаты.

– Час назад у нас и этого не было.

– Что насчет Пола Блэка?

– Ничего, кроме одного упоминания в том заявлении. Не в связи с Галло.

– Это какое-то сумасшествие. Пол Блэк вроде бы числился в подозреваемых, но при этом свидетельствовал против Джона Галло, а теперь ты говоришь, что из расследования он странным образом исчез, словно его и не было?

– Ты правильно все понимаешь. Но я еще не закончила.

– Тогда и мне стоит кое-кого прощупать. Позвоню Луису Монтальво. Постараюсь разузнать про Пола Блэка. Именно Монтальво в свое время и указал на него как на возможного подозреваемого. Может быть, ему известно что-то, чего не было в основном отчете.

– Монтальво?

– Когда-то Монтальво занимался торговлей оружием в Колумбии. Я провела для него судебную реконструкцию, а он в знак благодарности нанял нескольких следователей, которые занимались поиском следов убийцы Бонни.

– Сомнительная сделка. Ты ему доверяешь?

– Не могу сказать, что наше взаимодействие проходит ровно и гладко, бывают напряженные моменты, но в целом я ему доверяю.

– Что ж, тогда прощупывай сколько тебе угодно. Как Джо?

– А ты как думаешь? Это же ты настояла на том, чтобы… – Ева остановилась. Нет, так нельзя. Кэтрин всего лишь хотела снять бремя с ее плеч, а она, раздосадованная реакцией Джо, едва не выместила на ней свое раздражение. – Спасибо, конечно, но Джо твоих стараний не оценил.

– Заметила. После того как я все ему выложила, он ни слова не сказал. Дал понять, что мне лучше уехать. Ну, я и уехала. – Кэтрин усмехнулась: – Полагаю, с тобой он не молчал?

– Только в самом начале и недолго. Потом позвонил Винейблу и потребовал всю последнюю информацию. Позаботился о том, чтобы не остаться в стороне.

– Ловко! В чутье ему не откажешь.

– Я не хочу, чтобы Джо оставался в стороне.

– Но собираешься его отодвинуть. Рано или поздно. Он понял, что дело идет к этому. И я тоже.

Ева не стала спорить.

– Я не хочу рисковать Джо. Не хочу подставлять его. Тем более сейчас, когда в дело замешан Джон Галло.

– Из-за того, что вы были когда-то близки, и теперь ты считаешь, что та близость каким-то образом подтолкнула его ко всему этому безумию? Из-за нее, той близости, Джо может ввязаться в опасное дело. Для него это нечто личное.

– Меня оно тоже касается напрямую. Черт возьми, иначе и быть не может. Ведь Бонни – моя дочь, а Джон Галло был…

– Твоим любовником? – подсказала Кэтрин.

– Нет. Мы не были любовниками. Любовники – те, в чьих отношениях присутствуют другие чувства, помимо сексуального влечения. Мы были обычными подростками, переживавшими гормональный взрыв и не умевшими себя контролировать.

– Только и всего?

– Во многих отношениях он был для меня первым. С ним я приобрела первый сексуальный опыт. Он первым научил меня получать физическое удовольствие и стал первым, ради кого я могла бы отказаться от своих планов и амбиций. А еще он отец моего первого и единственного ребенка.

Кэтрин тихонько присвистнула.

– Я бы сказала, внушительный список. Пообещай, что не станешь знакомить с ним Джо.

– Но все перечисленное сводится только к одному: к сексу. С Джо у нас гораздо больше общего.

– Он еще и мужчина. И пусть у Джо блестящий интеллект, но секс для него и сейчас не менее важен, чем был когда-то для Джона Галло. Не забывай, Джо по натуре собственник и к тому же без ума от тебя. Этим списком ты его просто уничтожишь.

Ева опять не стала спорить. Серьезный, здравомыслящий, умудренный жизненным опытом, в личных отношениях Джо демонстрировал порой почти примитивные реакции.

– Нам нужно поскорее отыскать Джона Галло. Может, мы доберемся до него до того, как Джо ударит по газам и попытается провернуть все сам.

– Будет что-то новое, сообщу сразу же, – пообещала Кэтрин и дала отбой.

Глава 9

– Мне нужна дополнительная информация по Полу Блэку, – сказала Ева, едва услышав в трубке голос Луиса Монтальво. – Вы говорили, что постараетесь добыть кое-что еще, если мы вычеркнем из списка двух других.

– Вы снова на тропе войны? Я так и думал, что вы недолго сможете сопротивляться соблазну.

– Ни о каком сопротивлении и ни о каких соблазнах речи нет. Я просто была занята.

– Заняты? А Джо Квинн случайно не имел какого-либо отношения к вашей занятости? – Собеседник понизил голос, добавив вкрадчивых ноток. – Лично я не стал бы даже пытаться остановить вас в поисках Бонни. Я был бы с вами заодно. Понимаю, каково это, терять близких.

Ева знала, что имеет в виду Монтальво – череп, реконструкцией которого она занималась, был черепом его жены. Та потеря стала одной из прочных нитей, связавших их вместе.

– Джо вовсе не препятствует мне в поисках Бонни. Он во всем меня поддерживает, – ответила Ева и поспешила сменить тему: – Передавая первые отчеты, вы сказали, что Пол Блэк не выходит на связь и вы не знаете, куда он исчез. Но что-то еще о нем известно? Почему он оказался в том списке?

– Вскоре после похищения вашей дочери Пол Блэк был арестован в Атланте за вождение в пьяном виде. В тюрьме он рассказал сокамернику, Ларри Шипману, что похитил и убил Бонни Дункан. Протрезвев, Пол Блэк пригрозил Шипману, что зарежет его, если тот проболтается. Угроза подействовала, и Шипман, не желая рисковать, долгое время держал язык за зубами. Много позднее мои люди вышли на него и предложили освежить память солидным вознаграждением.

– Вы уверены, что Шипман говорил правду?

– Узнать это можно только одним способом – поймать и допросить Пола Блэка. Во всяком случае, Шипман ему поверил.

– Знал ли он что-нибудь еще о Блэке? Мы можем допросить его заново?

– Боюсь, что не получится.

– Почему?

– Через шесть месяцев после разговора с моими людьми Шипмана отправили за решетку по обвинению в торговле наркотиками…

– Ну, так поедем в тюрьму.

– …а еще через два месяца беднягу обнаружили мертвым в тюремной прачечной. Обычное дело – разборки между заключенными. Того, кому не понравилась его физиономия, так и не нашли. – Монтальво выдержал недолгую паузу. – Между прочим, Шипману перерезали горло.

– Перерезали горло? – переспросила Ева. – То есть Пол Блэк сдержал слово? Но ведь способ убийства может быть простым совпадением. Столько лет прошло…

– Не совсем. Убили его через считаные месяцы после того, как он нарушил обещание и рассказал моим людям о Блэке. Так что если это и совпадение, то весьма любопытное. Меня оно заинтересовало, но вы в то время проверяли другое направление. Да и Пола Блэка, как мы ни старались, найти не удавалось.

Временное совпадением могло, конечно, быть случайностью. Поверить в то, что Пол Блэк кружил где-то поблизости от Ларри Шипмана, дожидаясь, когда тот проболтается, нарушит растянувшееся на годы молчание, было трудно. Но если поверить…

Ева зябко поежилась.

– Что по биографии Пола Блэка?

– Осиротел в три года. Рос в Мейконе, Джорджия. Воспитывался в церковном приюте. В семнадцать лет получил работу в строительной компании и перебрался в Афины, Джорджия. Проблемы начались почти сразу. Первый арест – за ограбление. После выхода по условно-досрочному работал поваром. Снова попал в тюрьму за то, что едва не зарезал другого повара разделочным ножом. Вышел через два года, на некоторое время из поля зрения исчез и снова появился уже в той самой тюрьме с Шипманом.

– У вас есть его фотография?

– Есть. Пришлю сразу после разговора. Самый обычный парень. Ничего примечательного. Еще вопросы?

– Можете хотя бы предположить, где он сейчас?

– Не представляю.

– Тогда еще один вопрос. Вы знаете людей, с которыми он работал?

Монтальво ответил не сразу.

– Странный вопрос. А вы о ком-то слышали?

– Мне нужен ответ.

– Насколько я знаю, он всегда действовал в одиночку. Похоже, не мог поладить даже с напарниками.

– Служил в армии?

– Нет.

– И пропал из виду сразу после того, как рассказал Шипману о том, что убил Бонни.

– Верно. – Монтальво немного помолчал. – А вы крепко взялись за дело. Далеко продвинулись?

– Не очень. Спасибо за информацию.

– Хотите сказать, что больше не нуждаетесь в моих услугах? Но я-то устраняться не собираюсь. Буду копать глубже. По-моему, ситуация меняется и в ближайшее время нам следует ждать чего-то интересного.

«Монтальво, конечно, не остановится, – подумала Ева. – Человек он абсолютно непредсказуемый, хорошо еще, что сам сюда не нагрянул».

– До свидания.

– До свидания, Ева. Буду на связи. – Он положил трубку.

Вот этого она и опасалась. Что Монтальво попытается связаться лично. Хотя, если поторопиться, нежелательного вмешательства можно избежать. Телефон пискнул – Монтальво сдержал обещание.

Фотография оставляла желать лучшего. На снимке Полу Блэку было около тридцати. Темные, коротко подстриженные волосы. Глаза то ли серые, то ли карие. Нос длинный, рот широкий, губы полные. Как и сказал Монтальво, ничего примечательного.

Ева отложила телефон и с минуту стояла, задумчиво глядя на озеро. Такое тихое, невозмутимое. Она смотрела на воду, пытаясь проникнуться ощущением покоя, но мятущаяся душа не принимала умиротворения. Ее переполняли тревожные воспоминания и беспокойные предчувствия. Они сплетались, вихрились и втягивали ее в бушующий водоворот.

Джон Галло жив. Какой он теперь? Кем стал за эти годы? Представить его убийцей Ева не могла.

Но разве она сама не была свидетельницей его ярости и жестокости?

Впрочем, она ведь тоже не отличалась кротостью. Годами охотясь за убийцей дочери, Ева обнаружила в себе и ярость, и жестокость. И если бы узнала, что Джон Галло виновен в смерти Бонни, убила бы его без малейших сомнений. Бонни заслуживала отмщения.

Почувствовав горячий прилив гнева, она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Покой и безмятежность? Не стоит и мечтать. Душевный мир придет не скоро.

Уж лучше думать о чем-то другом.

А еще лучше набраться терпения и ждать звонка от Кэтрин.

– Терпения, мама, тебе никогда не хватало.

Бонни?

Ева посмотрела на девочку, сидевшую на перилах веранды. В джинсах и майке с изображением Багз Банни. В этих джинсах и майке Ева и видела ее в последний раз. Рыжие кудряшки в лунном свете…

Теплая волна любви и счастья подхватила Еву. Волна, накатывавшая каждый раз, когда Бонни приходила к ней.

– Неправда. Я очень долго была терпеливой. С тех самых пор, как потеряла тебя, милая.

Лицо дочери озарилось улыбкой:

– Но ты ведь не потеряла меня, мама! Я всегда с тобой.

Эти видения начались примерно через год после исчезновения Бонни, и тогда Ева решила, что сходит с ума и неумолимо скатывается к своему концу. Долгое время она говорила себе, что это сон, в котором дочь приходит, чтобы поговорить с ней и утешить, и лишь с недавних пор приняла другое объяснение.

– Извини, но ты призрак, а у призраков свои затруднения.

Бонни рассмеялась:

– Какие затруднения, мама? Ты же знаешь, что я всегда буду с тобой.

– Да, когда захочешь. Но ведь ты приходишь не очень часто. И всегда сама устанавливаешь правила. – Бонни хотела возразить, но Ева остановила ее нетерпеливым жестом. – Знаю, сейчас ты скажешь, что это для моего же блага. Что у меня своя жизнь. Ты же всегда это говоришь.

– Если ты знаешь, то и повторять не буду. – Девочка откинулась на перила и посмотрела в ночное небо. – Звезды такие красивые, правда? Раньше ты пела мне песенку про звезду.

– Да, пела. – К горлу вдруг подступил комок. Ева откашлялась. – Но тебе больше нравилась песенка про лошадок.

Бонни кивнула.

– Но и про звезду тоже нравилась. Так хорошо смотреть на звезды, когда ты рядом.

– Приходи почаще.

– Тебе нужно бывать наедине с Джо. Ты теперь с ним. – Она улыбнулась: – Когда Джо рядом, я стараюсь не мешать вам. Он пытается принять меня, но ему это трудно дается.

Что тут скажешь? Джо лишь совсем недавно стал видеть ее дочь и чувствовал себя при этом явно не очень комфортно. Будучи материалистом, он никак не мог свыкнуться с существованием духа, призрака. С Евой поначалу было то же самое, она долго убеждала себя в том, что Бонни – это либо сон, либо галлюцинация. Лишь с годами она согласилась с тем, что Господь какой-то особой своей милостью позволил ее девочке общаться с ней. А если этому сопутствует безумие, то так тому и быть.

– Возможно, все изменится, когда мы найдем тебя и твоего убийцу.

– Может быть. Но самое важное – ты и Джо. Не я, а вы, друг для друга.

Ева покачала головой:

– Оставь свои наставления. Я это уже слышала.

Улыбка померкла.

– Не могу. Я должна это говорить, чтобы ты не забывала. Особенно сейчас. Мне… Я боюсь за вас.

Ева вздрогнула и напряглась:

– Почему ты пришла сегодня? Из-за Пола Блэка?

– Отчасти. Но есть кое-что еще…

– Что? Ты имеешь в виду… Джон Галло? Он твой отец, Бонни.

– Знаю. – Бонни снова посмотрела на звезды. – Я всегда знала…

– Что ты хочешь сказать?

– Я чувствую такую боль… такую ярость…

По спине пробежал холодок.

– Как мне тебя понимать? Что…

Девочка покачала головой:

– Я только хочу, чтобы ты была осторожной. Все приходит… Мне пора, мама.

– Ну вот. Напугала меня до смерти, а теперь снова исчезаешь.

– Если бы могла, я бы взяла тебя с собой. Посмотри на звезды, мама.

– Ты просто не хочешь, чтобы я видела, как ты уходишь.

– Тебе будет больно.

Ева подняла глаза к усыпанному звездами небу.

– Что там у тебя?

– Здесь много всего хорошего.

– Я рада. И я желаю тебе всего хорошего, моя милая.

Бонни не ответила, и Ева поняла, что она уже ушла.

Она не стала смотреть на перила, где только что сидела дочь.

Ева смотрела на звезды и думала о Бонни и ее далекой сказочной стране.

Мацкаль, штат Юта 

– Здесь Нейт Кин, – сказал Билл Хэнкс, кладя трубку. – Говорит, ты его ждешь?

– Жду. Давно, – ответил Джон Галло, изучая ситуацию на шахматной доске. – С ним никого?

Хэнкс покачал головой:

– Никого. Брайан его уже проверил. Чист.

– Чист-то он чист, но парочку грязных трюков наверняка припас. – Галло сделал ход ферзем и поднялся из-за столика. – Шах и мат. Приведи его сюда.

Он подошел к высокому, от пола до потолка, окну, из которого открывался вид на Скалистые горы. Собственно, именно этот вид и сыграл решающую роль при покупке ранчо.

Как, впрочем, и другой немаловажный фактор. Удачное расположение ранчо позволяло заранее, по меньшей мере, за двадцать минут до подхода к воротам, обнаружить любого гостя. Первый контрольный пункт Нейт Кин миновал беспрепятственно, но на втором личный досмотр был процедурой, обязательной для всех входящих.

– Ты – параноик, понятно? – раздраженно бросил с порога Кин. – Имей в виду, я не люблю, когда меня лапают.

– А разве ты ждал чего-то другого? – Галло повернулся к гостю. – Да, у меня проблемы с психикой. Впервые слышишь?

– Вот уж нет. – Кин прошел в кабинет. – Ты доставляешь мне одни только проблемы. И, насколько я понимаю, стоит ждать очередной?

– Не исключено.

– Не надо мне было приезжать. Могли бы и по телефону поговорить.

– Но тогда я бы не видел твоего лица. Ты ведь и прежде мне лгал. Приходится быть осторожнее и сразу ловить тебя на вранье.

– Паранойя в чистом виде, – повторил Кин. – К твоему сведению, Кэтрин Линг я ничего не сказал. Всего лишь подготовил почву для обоснованного отказа. Не обращать на нее внимание уже невозможно – уж больно глубоко копает. Похоже, они с Евой Дункан подруги, вот Кэтрин и старается помочь.

– Это я и без тебя узнал. И как успехи у Кэтрин Линг? Близко подобралась?

Кин замялся.

– Близко. Но об этом мы позаботимся.

– О себе я сам могу позаботиться.

– Нет! Держись от нее подальше. Она из ЦРУ.

Галло усмехнулся:

– По-твоему, мне не все равно? – Наблюдая за Кином, он видел не только злость и недовольство, но и страх. Страх был обязательной составляющей игры, и внушить его не составляло большого труда. Иногда ему хватало одного только взгляда, чтобы собеседник начинал нервничать. – Все эти ваши управления, бюро, агентства с их незыблемыми правилами. Меня от них тошнит.

– Да ты же больной! – Кин помолчал, подыскивая убедительные аргументы. – Послушай! Тронешь агента ЦРУ, и мне будет вдвое труднее защищать тебя.

– Так ты меня защищаешь? Как волк овечку, да?

– Тоже мне овечка, – проворчал Кин. – Не забывай, что я годами ограждал тебя от неприятностей. Ты сам об этом позаботился.

– И как же мне удалось запугать доблестного полковника армейской разведки? – Галло притворно наморщил лоб. – А может быть, ты только прикрывался заботой обо мне, а сам подбирался поближе и ждал удобного момента, когда я допущу ошибку?

– Может быть, – согласился Кин. – С удовольствием тебя бы свалил. – Он явно пытался взять себя в руки. – Ладно, не лезь на рожон и не мешай – я сам управлюсь. Ты ведь не хочешь, чтобы ЦРУ вцепилось тебе в задницу.

Галло пожал плечами:

– Зачем ты все это говоришь? Мне наплевать на ЦРУ.

– В том-то и дело, – покачал головой Кин. – Тебя давно бы следовало ликвидировать.

– В этом с тобой многие согласны. И уверяю, недостатка в желающих пойти дальше разговоров не было. С самого моего рождения и до твоего появления в моей жизни.

– Еще раз повторяю. Оставь Кэтрин Линг и Еву Дункан в покое.

– Подумаю, – пообещал, отворачиваясь к окну, Галло. – Я тебя больше не задерживаю. Можешь идти.

– Разрешаешь, да? Ах ты, наглец!

– Могу себе это позволить. Ты на моей территории.

– Ты такой не только на своей территории. Сукин сын! Параноик! Убийца…

Дверь захлопнулась.

Проводить? Припугнуть еще немного? Испугаться как следует гость не успел, и Галло знал, что страх скоро рассеется, а этого допускать нельзя.

С другой стороны, особой нужды нагонять на полковника ужас не было, как не было и настроения. Разобраться с Кином можно в любое время. Да и подумать сейчас есть над чем – он ведь понимает, что сила противника не только в наглости.

Галло перевел взгляд на горы. Сейчас нужно успокоиться и четко все обдумать. И пусть Кин считает его подлежащим ликвидации хладнокровным убийцей, эмоции определенно живы.

Он ощущал жар крови. Нетерпение. Азарт охотника.

Предвкушение пыток и смерти? Так интерпретировал бы его состояние Кин?

А может быть, чего-то другого?

Так или иначе, ему предстояло принять нелегкое решение.

– Что делаешь? – Джо остановился за спиной Евы, у двери на веранду. – Уж не со звездами ли общаешься?

– Я бы, может быть, и общалась, если бы от этого был какой-то прок. – Она обернулась и посмотрела на него. – Нет, просто дышу свежим воздухом. Только что разговаривала с Монтальво.

– Я и сам собирался ему позвонить.

Значит, что-то почувствовал. В отношениях Джо с Монтальво почти постоянно присутствовала некоторая настороженность, и сейчас Ева явно ощутила, как Джо напрягся.

– Такой необходимости уже нет.

– Он что, предложил приехать и помочь? Меня бы это не удивило.

– От Монтальво мне нужна только информация, – уклончиво ответила Ева. – Ничего больше он дать не может. – Она протянула телефон: – Посмотри. Здесь фотография Пола Блэка. Никаких сведений относительно его нынешнего местонахождения пока нет.

Джо взглянул на дисплей.

– Пожалуй, перешлю Винейблу.

– Данных о его прежних подельниках в досье тоже нет. В армии не служил. Каким образом его показания на Джона Галло оказались в архивах Управления – неизвестно.

– Похоже, все, что касается Галло, представляет собой одну большую загадку. – Он вернул ей телефон. – Для всех, кроме тебя.

Ева инстинктивно напряглась.

– Как ты можешь так говорить? Того Джона Галло, которого я знала, больше нет. Как нет и той девчонки, которой я была тогда.

– Да, конечно. Ты уже говорила. – Он отвернулся. – Признаюсь, хотел бы я с ним познакомиться.

Она так и не сказала Джо, что Кэтрин назвала ей возможное местопребывание Галло. Наверное, подсознательно решение уже принято.

– Возможно, Бонни убил не он. Кэтрин в этом не уверена.

– И все же я бы с ним познакомился. – Джо скрылся за дверью.

Остаться здесь и ждать звонка Кэтрин или вернуться в дом и лечь спать?

Нет, пусть Джо побудет один, а потом она поговорит с ним. Он, конечно, разозлится, но обострять отношения не хотелось, особенно сейчас. Им нужно быть поближе друг к другу, и надо попытаться сделать так, чтобы он ее понял.

Понял кого? Ту, шестнадцатилетнюю, Еву? Джо ведь уже сказал, что не понимает ее мотивов, потому что та девушка и женщина, которую он знает, разные люди.

Ну так поговори с ним. Объясни. Убеди.

Когда Ева вошла в спальню, Джо уже лежал в постели. Как всегда, нагой под небрежно наброшенной простыней.

– Кэтрин не позвонила?

Она покачала головой и направилась в ванную.

– Не хочу больше ждать.

Ева вернулась через несколько минут. Джо лежал в той же позе, заложив руку за голову. Напряженный, с бесстрастным лицом.

– Но ведь ты же собиралась дождаться? Думала, дикаря можно смягчить дипломатическими мерами?

– Когда это я была дипломатичной? Особенно с тобой? Наши отношения всегда строились на откровенности. – Она легла в постель. – И ты не дикарь… по большей части.

– Видишь, как хорошо ты меня знаешь, – усмехнулся он. – Мои настроения, недостатки, добродетели. Знаешь, какой я есть и каким могу быть.

– Неправда. И не говори, что ты предсказуемый, это далеко не так. Ты меняешься. Порой преподносишь настоящие сюрпризы.

– Неужели? – Джо помолчал. – Но мои сюрпризы никак не идут в сравнение с твоими. А от последнего я до сих пор не оправился.

– Я вовсе не собиралась тебя шокировать. Сама потрясена не меньше. Может, даже больше.

– И ты уже снова натягиваешь поводок и рвешься в погоню. – Джо смотрел в потолок. – А поводок – я, так? Хочешь сорваться и броситься на поиски Пола Блэка… и Галло.

– Я вовсе не считаю, что ты как-то меня сдерживаешь. Ты же всегда мне помогал. Просто на этот раз я чувствовала бы себя виноватой, если бы с тобой что-то случилось. – Она устало покачала головой. – А может быть, и нет. Всегда боюсь, что тебя убьют из-за меня, хотя рисковать жизнью должна только я одна. На этот раз ситуация вроде бы выглядит иначе.

– Из-за Галло.

– Да. А еще из-за того, что это, может быть, я связалась когда-то с чудовищем и тем самым навлекла беду на Бонни. Я была дурой и за ошибку казню только себя.

– Я тебя не виню. Не имею права. Я тоже не был образцовым подростком. Да и сейчас, черт возьми, не святой. Но расстраиваюсь я не потому.

– А почему?

– Потому что ревную.

– Что?

– Нет, нет, я не ревную тебя к Галло, – хмуро добавил Джо. – Хотя, не исключаю, и такое может случиться. Мне досадно оттого, что есть какая-то часть тебя, которой я не знаю и, скорее всего, никогда уже не узнаю. Я полюбил тебя едва ли не с первого взгляда. Ты потеряла Бонни, тебе было плохо, и я ничего не мог сделать, кроме как остаться рядом и быть твоим другом. Мне выпал шанс, и я им воспользовался.

– Слава богу. Ты помог мне остаться собой, не рассыпаться. – Она прижалась к нему. – И, как я уже говорила, к тому времени прежней Евы уже не было.

– Она должна где-то быть. Она часть тебя. Я не знаю ее, но должен знать.

В любви Джо был столь же требовательным, сколь и страстным.

– Что ты хочешь знать?

– Я не могу чего-то требовать, ты сама должна предложить. А ты сейчас ничего предлагать не хочешь. Потому что я не был частью того мира, и ты считаешь, что я не способен его понять.

– А ты способен? Ты рос в обеспеченной семье. Учился в Гарварде. Рассказать про наш квартал? Какая там стояла вонь, какие надписи украшали стены? Как чувствовала себя там девчонка-подросток? И как боялась, что никогда не вырвется оттуда? Да, ты был копом и все это видел, но никогда там не жил.

– А Джон Галло жил.

– Да. И его квартал был еще хуже моего.

– Поэтому вы и нашли друг друга. Родственные души…

– Души там ни при чем. Хочешь, чтобы я сказала, что мы сошлись потому, что оба росли в трущобах? Не скажу. – Она говорила именно то, от чего ее остерегала Кэтрин, но ничего не могла с собой поделать. Лгать Джо? Нет. – Мы оба были одиночками. И вместе нас свело только сексуальное влечение. А расстались потому, что оба поняли главное: это самое влечение отнимает у нас шанс выбраться из грязи, в которой мы оба родились. – Она выдохнула. – Хочешь знать что-то еще?

– Да, черт возьми. Хочу! Все! Все до мельчайшей детали. Но спрашивать не стану, потому что если узнаю, то уж точно рехнусь. Будь оно проклято, это твое влечение!

Ева вдруг рассмеялась:

– Не проклинай то, что дорого нам обоим. Пусть свело нас не взаимное влечение, но мы вместе с тобой уже много лет. Думаешь, того, что было у меня с тем парнем, Джоном Галло, хватило бы на столько?

– Понятия не имею. И ты этого не узнаешь. – В следующий момент Джо уже стоял на коленях. – А еще мне начинает надоедать, что меня держат за списанного жеребца. – Он швырнул на пол простыню. – Хочешь знать, на сколько хватило бы меня?

От одного лишь взгляда на него у нее захватило дух. Ей всегда нравилось смотреть на Джо без одежды, любоваться его мощными плечами и бедрами, крепкими ягодицами, мускулистым животом. Он никогда не стеснялся собственной наготы. Как Адам в райском саду или султан в гареме. Джо был восхитительным любовником, изобретательным, страстным, порой игривым, порой необузданным. В такие моменты он забывал обо всем на свете, полностью отдаваясь любовной игре. Но сегодня в нем ощущалось что-то еще.

Этот сумасшедший блеск в глазах…

Он протянул руку, сжал ее грудь.

– Показать, на сколько меня хватит, а?

Сердце глухо застучало.

– Не знаю. А что, есть причины для беспокойства?

– Не у тебя. – Он вдруг наклонился, ухватил губами сосок, втянул и тут же, оставляя горячий след, спустился ниже, к животу. – Сегодня мы перейдем на следующий уровень. – Он обхватил ее снизу обеими руками и сразу вошел так глубоко, что у нее перехватило дыхание. – Вот так.

Она вспыхнула, как сухой хворост, и подалась навстречу, подлаживаясь, стараясь принять его всего.

– Хорошо, – выдохнул он, набирая темп. – Сегодня… ты отдашь мне… все.

Сильнее.

Глубже.

Быстрее.

Тело горело. Нервные окончания под кожей ожили, настроились и ловили каждый сигнал.

Каждый его толчок, каждый поворот вызывал волну наслаждения, и оно нарастало, ширилось, переполняло ее.

– Ну же… – прошептал он. – Сейчас…

Она выгнулась в конвульсиях, трепеща всем телом, кусая губы, но крик вырвался из груди:

– Джо!

Взрыв наслаждения. Апофеоз безумия.

Комната закружилась перед глазами, и Ева вцепилась в его плечи. Как же высоко ее вознесло…

Но волна уже отступила.

Он пристально всматривался в ее лицо.

– Ты не…

– Нет.

Джо опустил голову. Провел языком по ее опухшим губам, подразнил:

– Продолжим.

И все началось заново.

Сладкая пытка. Нежность и требовательность. Дразнящая неспешность и безумный бег.

На этот раз она взлетела еще выше, хотя, казалось бы, выше было уже некуда.

Но у него получилось.

У него получалось все. Его арсенал был полон, и Джо знал, как им пользоваться.

Снова и снова он возносил ее на вершину и низвергал в бездну.

– Так на сколько меня еще хватит? – Джо навис над ней. – А тебя?

Ночь превратилась в чувственную мечту, сказочный сон, в котором каждое желание находило удовлетворение, за которым следовало новое желание. Страсть начала затихать только ближе к утру. Опустошенная, Ева перекатилась на спину и опустила голову на его плечо.

– Ты… сердился?

– Тебе так показалось?

– Нет… пожалуй, нет. Просто ты был такой… неистовый.

– Не понравилось?

– Ну что ты! Конечно, понравилось. Это было так… непривычно.

– Что ж, придется практиковать такое почаще, чтобы стало привычным. – Он поцеловал ее в плечо. – А потом перейдем на следующий уровень.

– Следующего уровня быть не может.

– Он есть, поверь мне. И мы его отыщем, – заверил ее Джо и, поднявшись с кровати, отправился в ванную. – Пусть я никогда не узнаю, что было в душе той шестнадцатилетней девчонки, но я докажу, что наше с тобой влечение будет в сто раз сильнее того, которое ты узнала тогда.

– Так оно всегда и было, Джо.

– Может быть. – Он стоял в дверном проеме, голый, уверенный в себе, крепкий, зрелый мужчина. Джо. Ее спаситель и любовник. Джо, поднявший ее на вершину наслаждения.

Он улыбнулся:

– Знаешь, я никогда не останавливаюсь на достигнутом. Думаю, нам по силам раздвинуть пределы.

Джо скрылся в ванной.

Ева лежала, глядя на дверь. Кожа перестала пылать, пресыщенное тело постепенно расслабилось, но каждая клеточка еще звенела, словно ожидая следующего прикосновения, готовая вспыхнуть и…

На прикроватном столике зазвонил телефон.

Она дотянулась до трубки.

Кэтрин.

– Извини, что так поздно, но я подумала, что тебе захочется узнать поскорее. У меня был разговор с Нейтом Кином.

– И?

– Ничего. Говорит, что никакой дополнительной информации у него нет. Чушь! Кин явно что-то знает, но держит при себе.

– Что ты собираешься делать?

– Повторю попытку. А что еще остается? Если не получу ответ, займусь им лично. Я не позволю этому проныре водить нас за нос и скрывать нужную нам информацию.

В спальню вернулся Джо.

– Кэтрин? – негромко спросил он.

Ева кивнула.

– Ты на него рассчитывала. Что же случилось? Почему Кин вдруг заупрямился?

– Откуда мне знать? Может, начальство надавило? Может, запаниковал? Я не очень хорошо его знаю. Кин не был моим исходным источником. Сначала я вышла на Дэна Мерфи. Он у меня в долгу, вот только должность в армейской разведке занимает невысокую. Дэн согласился помочь, но потом, когда я упомянула про Галло, перебросил меня, как горячую картофелину, Нейту Кину. Вот пока и все. Позвоню, когда узнаю больше. Ты получила что-нибудь от Монтальво?

– Не слишком много. По его данным, Пол Блэк в армии не служил, а работать предпочитал в одиночку.

– Для начала уже кое-что. Иногда и негативный ответ бывает полезным. Пока. – Кэтрин повесила трубку.

– Мне позволено узнать, что раскопала Кэтрин? – негромко спросил Джо.

– Ничего. Пустой номер. Нейт Кин, из армейской разведки, вроде бы обещал помочь в поиске Джона Галло. Но теперь вдруг заявил, что ошибся. Кэтрин полагает, что на него надавили. Попробует прижать.

Джо поиграл желваками.

– Может, ей понадобится помощь.

– Уверяю тебя, она справится сама.

– Пожалуй. У меня такое впечатление, что в разведке каждый второй чем-то обязан Кэтрин, а другая половина ее просто побаивается. – Он опустился на кровать. – И вот сейчас она собирает все свои долги ради тебя.

– Я говорила, что она ничего мне не должна, но Кэтрин и слушать ничего не желает.

– Целеустремленная, да? Горшок котел сажей корил.

Ева кивнула. У них с Кэтрин было много общего, но и различий тоже хватало.

– Неважно. Но на этот раз я от даров отказываться не стану.

– Разумеется. – Он не обнял ее, не привлек к себе. Просто лежал на своей половине кровати. – Это и без слов понятно. – Его взгляд ушел куда-то в темноту. – Ведь Кэтрин предлагает тебе Бонни.

Кэтрин перезвонила на следующее утро, около десяти.

– С Кином по-прежнему ничего. На звонки не отвечает. Я навела справки – на месте его нет. Выехал на задание.

– Куда?

– Этого я узнать не смогла. Должен вернуться после полудня, так что полечу в КРБ3 и спрошу лично.

Ева усмехнулась:

– Джо интересовался, не нужна ли тебе помощь с Кином.

– Я, может быть, позвоню ему, если не смогу расколоть этого мерзавца. Сыграем в плохого и хорошего копа. Думаю, мы с ним составим хорошую команду. Он сегодня в участке?

– Да. Не представляю, как Джо еще удается работать, когда я постоянно его отвлекаю.

– А я и не замечала, что ты уж очень его отвлекаешь. Сама-то работаешь?

– Пока еще нет. Джейн, моя приемная дочь, звонила из Лондона. Немного поговорили.

– Но не о Джоне Галло?

– Нет. Зачем ее беспокоить? Она бы сразу прилетела. Проблема моя, и решать ее мне. – Ева взглянула на часы. – Но работа скоро будет. Жду череп из Техаса, из Остина. В лесу, около автострады, нашли останки маленького мальчика.

– Рада, что тебе есть чем заняться. От безделья ведь и свихнуться недолго. Ладно. Как только прижму Кина, сразу дам тебе знать. – Кэтрин дала отбой.

Ева отложила телефон.

Хорошо, конечно, что Кэтрин беспокоится за ее самочувствие, но тут хоть работай, хоть бездельничай, нервы все равно на пределе.

Часы показывали начало одиннадцатого. Череп из Техаса должен доставить машиной «Федерал экспресс». Ева приготовила кофе, взяла чашку и вышла на веранду. День выдался ясный, и на глади озера играли солнечные блики. Как все-таки приятно посидеть, никуда не спеша, на веранде.

У нее снова зазвонил сотовый.

Кэтрин?

Ева взглянула на дисплей.

И невольно замерла.

Звонила не Кэтрин.

Глава 10

Номер был незнакомый.

Но почему она напряглась? Откуда это смутное ощущение тревоги? Может быть, какая-то торговая фирма проводит рекламную акцию или маркетинговое исследование.

Она нажала кнопку приема:

– Ева Дункан.

– Сухо и по-деловому. Впрочем, ты ведь всегда была серьезной и строгой… в некоторых областях.

Грудь как будто перехватило обручем, дыхание стеснило. Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Джон Галло.

– Я почти чувствую, как ты шокирована. – В его голосе отчетливо прозвучала насмешливая нотка. – Вот только с чего бы, а? Ты ведь должна была понимать, что, как только начнешь ворошить старое, я тут же с тобой свяжусь. Я просто не мог отпустить тебя, как говорят, по ту сторону. Пытался, но не смог.

– Джон? – прошептала Ева, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. – Ты прав, черт возьми, не ожидала. До вчерашнего дня я даже не знала, что ты жив.

– Правда? Получается, благодарить следует Кэтрин Линг? Это она дала мне повод восстановить наши добрые отношения? Я-то думал, ты раскопала что-то, что вывело тебя на меня, а ее просто используешь. Я должен поблагодарить Кэтрин, когда мы встретимся. Прежде она меня только раздражала.

– Кэтрин – мой друг. И она знает, что я хочу найти убийцу моей дочери.

– Нашей дочери, – поправил Галло.

– Нет! – возмущенно отрезала Ева. – Бонни была моей и навсегда моей останется. Ты не имел к ней никакого отношения. – Она перевела дыхание. – Если только не ты ее убил. Кэтрин допускает такую возможность.

– А ты что думаешь?

– Не знаю. Не исключаю.

– Что б ты сделала, если бы узнала, что это так?

– Я бы убила тебя.

– Интересно.

– Неужели? Рада, что тебя забавляет такая перспектива. Но я говорю серьезно.

– Знаю. Потому-то и интересно. Ты развила в себе инстинкт убийцы. В моей памяти ты осталась сильной и отважной. Охотницей, но без склонности к жестокости. А каким я тебе запомнился?

– Ты ушел из моей жизни, потом я считала тебя мертвым… Я не думала о тебе, Джон.

– Неправда. Думала. Может быть, задвинула меня в какой-то темный уголок, но память сохранила. Разве нет?

– Нет. Жизнь была слишком насыщенной, чтобы помнить парня, который появился, поимел меня и пропал.

– А вот у меня складывалось по-всякому. Были удачные годы, были пустые и черные, были такие, что прошли в тумане. Но я всегда помнил тебя. Я держался за тебя в темноте. – Галло усмехнулся: – Ты была тем, что позволяло мне не сдаваться во мраке. Надо бы рассказать тебе о том периоде.

– Мне не нужны твои рассказы. Я хочу от тебя только одного: правды о Бонни. Ты ее убил?

– А ты поверишь, если я скажу, что не убивал ее?

– Может быть.

– Нет, не поверишь. Ты никогда мне не верила. Даже когда мы были… близки.

– В том месяце, когда Бонни пропала, тебя видели в Атланте. Скажешь, что тебя там не было?

– Не скажу.

Она подождала немного, но продолжения не последовало.

– И это все?

– Я позвонил не для того, чтобы отвечать на вопросы. Телефон слишком безличен, а у нас с тобой все строилось на личном уровне.

– Не хочешь говорить о себе – ладно. А как насчет Пола Блэка? Вас что-то связывает?

– Я знаю его. Он часть моего темного прошлого.

– Черт возьми, Джон, выражайся яснее. Блэк признался сокамернику, что убил Бонни. Кэтрин сказала, что он был как-то связан с тобой. Что это за связь?

Он словно не слышал ее.

– Я хочу тебя увидеть.

– Что?

– Думал, телефонного разговора будет достаточно, но теперь понимаю, что ошибался. Я пришел к выводу, что нам следует окончательно выяснить отношения. Я знаю, кто ты сейчас, кем стала, но мне нужны непосредственные впечатления.

– Ничего этого не будет. Ответь: ты убил Бонни?

– Мы уже обсудили этот вопрос. Ты все равно мне не поверишь.

– Ответь.

Молчание.

– Нет. Я этого не делал. Веришь?

Теперь уже промолчала она.

– Вот видишь. Ты бы поверила, если бы я сказал «да». Отрицание всегда проблема. Так что, хочешь услышать, что я ее убил?

– Мне нужна правда.

– Как всегда. Я хочу увидеть тебя.

– Чтобы убить и меня?

– С какой стати? Зачем мне это нужно?

– С такой, что я ищу тебя. И найду. Я узнаю, ты ли убил Бонни. И если это сделал ты, у меня будет причина убить тебя.

– Логично. А если еще принять во внимание твое недавнее заявление о том, что ты уничтожила бы меня, если бы думала, что я убил Бонни, перспектива вырисовывается весьма мрачная.

– Ты слишком легко все воспринимаешь.

– Ошибаешься, – уже без недавней насмешливости сказал Галло. – Воспринимал бы легко, повел бы себя иначе. Мог бы исчезнуть, скрыться там, где ты никогда бы меня не нашла. Избавился бы от Кэтрин Линг, причем так, что тебе бы это совсем не понравилось. Но ни того, ни другого я делать не хочу. Так что остается один-единственный вариант: договориться с тобой.

– Через столько лет?

– Можно было бы и раньше, но многое мешало. И не в последнюю очередь смерть Бонни.

– Если ты не убивал ее, почему не связался со мной? Понимаю, она ничего для тебя не значила, но ведь твоя же дочь. Неужели ты настолько очерствел, что остался равнодушен даже к похищению дочери?

– Не остался. – Он помолчал. – Когда я тебя увижу?

– Когда ты будешь готов явиться в управление полиции Атланты и рассказать обо всем, что знаешь. Встречаться с тобой тет-а-тет я не стану. Даже не рассчитывай.

– Думаю, мы все же встретимся. Я знаю, на что ты готова, чтобы получить хоть какую-то информацию. Я наблюдал за тобой годами. Ты рисковала жизнью по куда менее значимым причинам.

– Я подожду, пока Кэтрин найдет более безопасный способ контактировать с тобой.

– Безопасный способ? Ты имеешь в виду Нейта Кина? Ты никогда не получишь от Кина того, что хочешь.

– Откуда ты знаешь, что Кэтрин работает с Кином?

– Откуда? Все просто – я держу его на поводке.

– Ты ему платишь?

– Нет, он платит мне. Но этим наши договоренности не исчерпываются. Страх – не менее убедительный аргумент, чем деньги. И зачастую гораздо более эффективный.

– Нейт Кин работает на правительство, с какой стати ему тебя бояться?

– Я так хочу. Кин не только не поможет тебе, но и, если понадобится, защитит меня от тебя. Поверь, мне не хотелось бы обращаться к нему с такой просьбой. Ты приедешь?

– Я уже ответила.

– Этот ответ меня не устраивает. Подумай и прими другое решение. Немного погодя я сообщу, где мы можем встретиться. Если пожелаешь, в публичном месте. Но остаться там мы не сможем. – Галло усмехнулся: – Надеюсь, звучит не слишком зловеще? Одна рука ласкает, другая нож сжимает. Хотя, насколько я помню, раньше ты против такого метода не возражала. Тебе нравилось и мягко, и жестко.

– Хватит о прошлом, – процедила Ева сквозь стиснутые зубы. – Забудь все, что было между нами. Теперь это уже не важно. Считай, что ничего и не было.

– Я забыть не могу, и ты тоже. То, чем мы были, есть основание того, что мы есть. Кричать об этом на всех перекрестках я не стану, но и делать вид, что ничего не было, не намерен.

Ева ненадолго задумалась.

– Если я приеду, ты поговоришь со мной? Ответишь на мои вопросы?

– Думаешь, я тебе не солгу?

– Раньше ты мне не лгал.

– Вот видишь, у тебя тоже не получается обходить прошлое. Я мог измениться. Нет, я на самом деле изменился.

– Ты расскажешь то, что я хочу знать?

– Расскажу. Но признаний не обещаю.

– Признаний? – Ева вздрогнула. – Ты говоришь о признании в убийстве Бонни?

– Не цепляйся к слову. Хотя да, оно наводит на мысли о судах и исповедальнях. Наверное, я мог бы попытаться снять с души парочку-тройку грехов. А знаешь, я, пожалуй, не против, чтобы ты послужила моим исповедником. Странно… Давненько не испытывал потребности облегчить душу. Может, даже никогда. Тебе это не кажется необычным?

– Мне от тебя нужно только одно признание.

– Так рискни. Как в том стишке: «Пожалуй в мою паутину…» Кто знает, какие тайны я могу тебе открыть. – Галло фыркнул. – Только не рассказывай ничего Кину. Ему эта моя идея поделиться секретами определенно придется не по вкусу. Он даже может запаниковать и решить, что ты тоже представляешь для него угрозу.

– Очевидно, угроза – ты.

– Я никого не убеждал в обратном и всегда был откровенен. Даже тебя предупреждал.

Верно, предупреждал. Но она предпочла пропустить предупреждение мимо ушей и бросилась с головой в омут. Какая идиотка!

– Думаешь, сегодня ты уже не совершила бы ту же ошибку? Кто знает. Возможно, мой звонок тебе ошибка, но уж больно велик был соблазн. У меня бывают провалы в памяти, вот я и стараюсь не упускать свой шанс, когда он подворачивается.

– В молодости бездумное поведение можно оправдать неопытностью, но мы уже немолоды. Каждый из нас несет бремя ответственности и должен сознавать последствия своих поступков. У нас нет права поступать в ущерб другим.

– У меня есть право брать все, что я могу взять. Это право – неотъемлемая составляющая моей личности. По крайней мере, одной из них. Кин скажет тебе, что я не в себе и только причиняю неприятности ему и всем остальным.

– О чем ты?

– Спроси у него. Ему доставит огромное удовольствие рассказать тебе о моих слабостях. Он считает меня сумасшедшим.

Ева поежилась – по спине пробежал холодок.

– А ты…

Ответ последовал не сразу.

– Случается… иногда. – Джон усмехнулся. – Но не воспринимай это как препятствие к возобновлению нашего знакомства. Относись как к своего рода вызову. Все. Я с тобой свяжусь.

Вызов? Ей такой вызов не нужен. Нажимая кнопку отбоя, Ева заметила, что пальцы еще дрожат. Разговор с Джоном Галло сильно ее встревожил. Встревожил и напугал. Голос остался прежним, и она узнала его мгновенно, но вот насмешливые интонации звучали иначе. Несколько раз она ловила себя на том, что ошиблась, попытавшись предугадать его реакцию. Как будто разговаривала с чужим, незнакомым человеком.

Да ведь так оно и есть. Он – чужак. И о чем она только думает?

Ни о чем. Потому что верх взяли эмоции.

Ну, так обуздай их и рассуждай здраво и логично, как и положено зрелой женщине, которой ты стала, а не девчонке, которой была.

Ева сделала глубокий вдох. Задержала дыхание. Медленно выдохнула. Итак, что удалось узнать из разговора?

Не так уж и много. Галло признал, что находился в Атланте во время похищения Бонни. Он отрицал свою причастность к случившемуся, но насмешливый тон, с каким это говорилось, бросал тень недоверия на все им сказанное. Судя по всему, Нейт Кин и служба армейской разведки знали о нем больше, но рассчитывать на то, что Кэтрин удастся получить у них какие-то важные сведения, не приходилось.

А еще Галло сказал, что не всегда себя контролирует. Сказал серьезно, без иронии.

Сумасшедший. А разве человек в здравом уме может убить беззащитного ребенка, более того, родную дочь?

Бонни.

Ева уже давно жила с болью, свыклась с ней и порой даже не замечала ее, но мысль о том, что убийцей мог оказаться отец ребенка, резанула по живому.

Не исключено, что он убил ее в приступе безумия. А если не убивал, то может знать, кто это сделал.

Проклятие!

Все эти годы Джон Галло жил, оставался в стороне и равнодушно наблюдал за ее муками и терзаниями. В какое же чудовище он превратился? Неужели, если Кэтрин не удастся ничего раскопать, он так и останется в тени, наслаждаясь страданиями женщины, лишившейся дочери?

Нет. Теперь она знает, что Джон Галло жив, и не позволит ему таиться, питаясь, как вампир, ее болью. Она вытащит его на свет и сожжет заживо, если узнает, что он убил Бонни.

Ева взяла телефон и набрала номер Кэтрин:

– Я только что разговаривала с Галло по сотовому. По его словам, тебе будет чертовски трудно выжать что-то из Нейта Кина. Галло дал понять, что держит Кина на коротком поводке, и я ему верю.

– Дело дрянь.

– Галло хочет, чтобы я встретилась с ним. В каком-нибудь людном месте.

– Зачем?

– Не знаю. Говорит, что хочет урегулировать наши отношения. По-моему, у него какой-то сдвиг в психике. Между прочим, он признал, что бывает не в себе.

– Мой совет – держись от него подальше. Мы устроим ему ловушку.

– Я подумаю.

– Подумаешь? Ты же сама сказала, что он чокнутый. С ним по-другому нельзя.

– А если мы его спугнем? Он сказал, что может исчезнуть и затаиться. И, похоже, это у него хорошо получается. Столько лет все думали, что его уже давно нет в живых.

– То есть ты намерена встретиться с ним?

– Возможно, он убил Бонни. Возможно, знает, кто это сделал. Не исключено, что подскажет, где искать Пола Блэка. Я не могу упустить такой шанс.

– А ты подумала, чем рискуешь? До недавнего времени Галло чувствовал себя в безопасности. Теперь, когда ты знаешь, что он может быть причастен к убийству Бонни, ты для него – непосредственная угроза.

– Я не могу упустить шанс, – упрямо повторила Ева.

– Оставайся на месте. Я скоро буду.

– Кэтрин спешит на помощь? Не беспокойся. Я же не сказала, что уже встречаюсь с ним. Он даже не определился с местом встречи.

– Я знаю тебя. Вот позвоню сейчас Джо и скажу…

– Нет! – Она не должна подвергать опасности Джо, а такая опасность вполне реальна, если учесть нестабильное психическое состояние Галло. Одно дело – рисковать самой, и совсем другое, ставить под удар Джо. – Его впутывать нельзя. Я бы и к тебе не обращалась, но, возможно, ты вытянешь что-то из Нейта Кина. Любая помощь лишней не будет. С Галло мне мало что удалось, он постоянно уходил от вопросов, отвечал загадками.

– Тогда и рассчитывать не на что, только время впустую потратишь. Повторяю: держись от него подальше.

Ева и хотела бы держаться подальше, но не могла.

– Постараюсь быть на связи.

– Я уже еду. – Кэтрин дала отбой.

Вот уж действительно Кэтрин-спасательница. Сейчас она у себя дома, в Луисвилле, штат Кентукки. Значит, здесь будет не раньше, чем через четыре-пять часов. Если только не воспользуется вертолетом. Зная Кэтрин, исключать такую возможность Ева не стала бы.

А пока, пожалуй, стоит привести в порядок и проанализировать свои аргументы, чтобы не попасть в ловушку Галло.

На ведущей к коттеджу дороге появился грузовичок «Федэкса»4.

Что ж, всему свое время. Сейчас она получит череп, присланный из управления полиции Остина, и проведет, по крайней мере, основные измерения. Если твоя личная жизнь погрузилась в хаос, это еще не повод пренебрегать работой.

– У вас посылка? – Грузовичок остановился напротив дома, и Ева спустилась по ступенькам и подошла к кабине. – Я заберу. Мне нужно где-то расписаться?

– Да. – Водитель наклонился и взял коробку, потом соскочил на землю и протянул ей планшет с квитанцией.

Ева взяла ручку и поставила подпись.

– Спасибо. – Пальцы защипало, и она машинально вытерла их о брюки, после чего вернула планшет и ручку. – Вы, как всегда, вовремя.

– Только не в этот раз. Слишком запоздал. – Водитель поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Ева застыла, онемев от шока.

Джон Галло. Изменился сильно, но она узнала его почти сразу.

– Все в порядке, – спокойно сказал он. – Не бойся.

В следующее мгновение Ева провалилась в темноту.

Ева не отвечала. Телефон сразу же переключался на голосовую почту.

Странно…

Кэтрин нахмурилась. Может, просто не берет трубку, чтобы избежать ненужных, как ей кажется, споров. Но нет, такое поведение не в ее духе. Уж кто-кто, а Ева малодушием не отличается и от стычек прятаться не станет.

Кэтрин еще раз нажала кнопку повторного вызова. Результат тот же.

Ладно. Возьми себя в руки. Не паникуй. И пусть Еве это не понравится, но идти против того, что подсказывает собственное чутье, она не намерена. Это самое чутье не раз и не два спасало ей жизнь. Кэтрин набрала номер Квинна.

Он ответил после второго гудка.

– Ты в участке?

– Да.

– Сделай одолжение, позвони Еве. Мне нужно знать, только ли на мои звонки она не отвечает.

– А почему ты думаешь, что она может не отвечать на твои звонки?

– Потому что я, как она считает, ею командую, а она не желает, чтобы ей указывали. Ты просто позвони, ладно?

– Хорошо.

Джо перезвонил через пару минут.

– Что, черт возьми, происходит?

– Не ответила?

– Я набирал три раза. Переводит на голосовую почту. Вы из-за чего-то поругались?

– Я сейчас в машине. Еду к озеру. Но попаду туда еще не скоро. Если можешь, сгоняй домой и проверь, все ли там в порядке.

– А почему там не все может быть в порядке? – мгновенно насторожился Джо. – Не молчи. Отвечай, Кэтрин!

– Ей звонил Джон Галло. Предлагал договориться о встрече.

Квинн коротко выругался.

– И она, конечно, согласилась.

– Ты же знаешь Еву. Она надеется что-то узнать от него. Считает, что справится сама.

– Знаю. Тебя она слушать не станет. И меня тоже не станет. Что еще сказал ей Галло?

– Что Нейт Кин ничего ей не даст. Что у них имеется какая-то договоренность. Да, он сказал, что держит Кина на поводке.

– Понял. Другого повода ей и не надо. Ладно. Я выезжаю. Буду в коттедже минут через тридцать. Позвоню оттуда. – Джо дал отбой.

Дело сделано. Если в коттедже все в порядке, Ева очень рассердится на нее. Кэтрин со вздохом убрала телефон. По крайней мере, она не рассказала Джо о том, что в звонке Галло напугало ее больше всего. Не стоит тревожить его без особой надобности. Теперь остается только ждать звонка Джо.

Квинн позвонил через сорок минут.

– Евы нет. Ее джип на дорожке. В доме ничего не тронуто. На веранде осталась недопитая чашка кофе.

– Записки нет?

– Нет.

– Дерьмово.

– Согласен. Если бы она отправилась на встречу с Галло, взяла бы свою машину. И дверь бы заперла. Она всегда закрывала дом на замок. У нас сигнализация.

– Думаешь, Галло решил не ждать и пожаловал сам?

– Можешь предложить другое объяснение?

– Нет. – Кэтрин замялась. – Тебе нужно знать кое-что еще. У Галло проблемы с психикой. Он сам признался.

Недолгое молчание, затем взрыв проклятий.

– И она тем не менее решила с ним встретиться! Вот почему ты сюда едешь! Надо было сразу мне позвонить. – Джо снова выругался. – Да-да, я знаю, почему ты этого не сделала. У вас с ней особая связь, а все остальные – посторонние. Но если с ней что-то случится, Кэтрин, я сломаю тебе шею.

– Обижаться не стану. Но ты лучше подумай о том, как сломать шею Джону Галло, когда мы его найдем.

– Найдем. Ты где сейчас?

– Возле Ноксвилла, Теннеси. До места еще миль тридцать.

– Поезжай сразу в аэропорт. Я закажу самолет и подберу тебя там.

– И куда мы отправимся?

– Это ты мне скажешь. Можешь найти Нейта Кина?

– Насколько я знаю, он должен был вернуться в Форт-Белвор. Но у него есть квартира в Александрии. Позвонить ему?

– Нет. Попробуем застать его там. По телефону ясного ответа не получишь. Надо разговорить его по-настоящему. Мне нужна информация по Джону Галло, и я ее получу. Прижму покрепче, чтоб и дохнуть не мог. Сейчас, пожалуй, лучшего варианта у нас нет. – Судя по тону, Джо настроился на самые решительные меры. – Галло полагает, что держит Кина на поводке? Так вот отныне держать Кина на поводке буду я.

Международный аэропорт Сан-Франциско 

Пассажиров в зоне вылета собралось много, и Пол Блэк с трудом нашел свободное место у выхода на посадку номер 2.

У выхода номер 1 было бы, конечно, лучше. Со своего места Блэк наблюдал за девочкой лет семи-восьми, стоявшей неподалеку со стюардессой. Миленькая, с каштановыми волосами, убранными назад и перехваченными голубой ленточкой. Живое личико, сияющие глаза.

Первый полет?

Скорее всего, одна из тысяч детей, ежемесячно отправляемых родителями в рейс под присмотром бортпроводниц. Стюардесса, лет двадцати с небольшим, весело болтала со стоявшим рядом мужчиной.

Девочка между тем отошла к киоску с пончиками в центре зала.

«Непросто, но возможно», – подумал Блэк.

Железнодорожные вокзалы, автобусные станции, аэропорты – все это места, где легче всего установить контакт. С аэропортами посложнее, но от этого задача становилась только интереснее. Обычно он предпочитал автовокзалы в европейских и азиатских странах, но сейчас выбирать не приходилось. Блэк не убивал уже больше недели.

Девочка взяла пончик и, вернувшись, села рядом со стюардессой, которая едва взглянула на подопечную.

Пожалуй, задача не такая уж и трудная.

Пассажиры в крупных транспортных центрах ведут себя по-разному, и настрой у каждого свой, особенный. Одни нервничают, другие возбуждены, третьи чувствуют себя не в своей тарелке, но почти всегда есть шанс, что непривычная обстановка и неадекватное восприятие подтолкнет их сделать то, чего в обычной ситуации они бы делать не стали.

Блэк где-то читал, что серийный убийца Андрей Чикатило, признанный виновным в смерти пятидесяти трех женщин и детей, знакомился с жертвами на железнодорожных станциях. Удивительно, что этого глупца не поймали раньше. Блэк предпочитал действовать нестандартно. В сочетании с умелым использованием Кина в качестве прикрытия такая тактика давала прекрасный результат. Счет совершенным им убийствам он остановил на цифре шестьдесят два и при этом ни разу не попадал в действительно опасное положение, хотя в нескольких случаях остался на свободе лишь волей случая.

Пол Блэк посмотрел на часы. До начала посадки оставалось сорок минут. Времени вполне достаточно, чтобы занять себя чем-то приятным. Он достал из кармана сотовый и набрал номер Нейта Кина:

– Я иду за тобой, Кин. Решил предупредить заранее. Ожидание бывает таким волнительным.

– Блэк? – хрипло спросил Кин. – Ты что такое говоришь? В чем дело? Разве я тебя не прикрывал? Давай поговорим.

Перепугался, ублюдок. Может, со страху и в штаны наложил. Хорошо. Страх – сила. И по мозгам бьет не хуже чистой водки.

– Не люблю трепаться. Поэтому-то у нас все и складывалось. Ты даешь задание, я выполняю. Я предъявляю чек, ты платишь. – Он вытянул ноги. – Бенкман тоже трепаться не любил. Думал, убьет меня и свалит. Не надо было присылать его, Кин.

– С чего бы мне желать твоей смерти? Ты мне очень полезен.

– По-моему, ты играешь на две стороны. Тебе наплевать на то, что я многие годы служил вам верой и правдой. – Он усмехнулся. – Никаких золотых часов. За все заслуги – бомба под верандой. Получается, мертвый я для тебя ценнее, чем живой.

– Это не я. – В голосе Кина прорезались панические нотки. – Может, Галло. По собственной инициативе. Он передо мной не отчитывается.

– Неважно. Я доберусь до обоих.

– Послушай, мы еще можем все уладить. Ты нужен мне, но и я нужен тебе. Если бы не я, тебя бы давно ликвидировали. Ты прекрасно это знаешь.

– Ты прикрывал меня только потому, что понимал – как только меня возьмут, я тут же расскажу, как ты скрывал улики и прятал меня от местной полиции. В скольких странах? В дюжине, не меньше. – Надо поднажать, решил он. – А еще передам кое-какие детали газетчикам. Отвратительные подробности. Люди будут в ужасе. Ты так комфортно устроился в мягком кресле. Ждешь пенсии, когда можно будет, наконец, потратить украденные денежки и удалиться на какой-нибудь райский островок в Карибском море. Чудесной мечте не суждено сбыться. Начнется охота на ведьм…

– Возможно, я допустил ошибку, – согласился Кин. – Признаюсь, занервничал. Мне нужен был человек, который выполнял бы работу и уходил в тень. До следующего раза.

– То есть кто-то, кто не любил бы свою работу?

Кин вздохнул.

– Наверно, я решил, что ты вышел из-под контроля.

– Ты никогда меня не контролировал.

Девочка у выхода номер 1 снова отошла от стюардессы. Блэк напрягся. Соблазн слишком велик. Цель… возможность… жажда крови требовала утоления.

– Дай мне еще один шанс, – пробормотал Кин.

Блэк оторвал взгляд от девочки.

– Скажи, почему ты послал Бенкмана именно сейчас?

– Я же говорил… – начал Кин, но остановился. – Работать с Галло все труднее. Мне надоело держать его в узде. Понадобился жертвенный агнец.

– И ты выбрал меня? – рассмеялся Блэк. – Какой же ты дурак! Надо было разрешить убить его, когда я предлагал.

– Мы сомневались, по силам ли тебе такое задание. Вы с ним друг друга стоите.

Блэк помрачнел.

– Я смогу его убрать.

– Тогда договоримся. Ты забываешь мой просчет. Я отдаю тебе заказ на Галло. За очень приличное вознаграждение. Настоящее дело.

Настоящим делом могла бы стать девочка у выхода номер 1. В сравнении с этим Галло – пустяк, развлечение.

– Сколько?

– Вдвое против последнего гонорара.

– Похоже, он и впрямь сидит у тебя в печенках. Или ты меня так испугался?

– Так оно и есть. Отчасти. Прежде чем он умрет, мне нужно получить от него кое-какую информацию. У Галло есть что-то вроде бухгалтерской книги…

– Не боишься, что я заберу ее себе?

– Тебе она ни к чему. Шантаж требует определенных усилий и сдержанности. Ты хочешь от нас только одного…

Да, одного. Свободы. Чтобы продолжать делать то, что он любил больше всего на свете.

Оказывается, Кин знает его лучше, чем он думал.

– Могла бы и пригодиться. Галло никогда мне не нравился. – Блэк ненадолго задумался. – Ладно. Но имей в виду, со мной у тебя другого шанса не будет. Где Галло?

– В Мацкале. А где ты?

– В Сан-Франциско.

– Близко.

– До тебя тоже рукой подать. Всего лишь несколько часов.

– Убив меня, ты ничего не получишь.

– Кроме удовлетворения.

– Будь благоразумен.

– Все фэбээровские профайлеры5 утверждают, что люди моего сорта редко бывают благоразумными.

Стюардесса у выхода номер 1 разговаривала с сотрудником аэропорта.

Девочка стояла в нескольких шагах от нее и смотрела в окно на самолеты.

– Подумай как следует.

– Подумаю. Если не умрешь в ближайшие двенадцать часов, значит, я решил простить тебя и отправился за Галло.

Блэк дал отбой, откинулся на спинку сиденья и отыскал взглядом девочку. Какие чудесные каштановые волосы! Какой прелестный ребенок!

Посадку на ее рейс объявят только через пятьдесят пять минут. Времени вполне достаточно, чтобы выманить ее из аэропорта…

Если стюардесса не вспомнит вдруг о своих обязанностях.

Если девочка действительно такая простодушная и любознательная, как ему представляется.

Если он пустит в ход все свои способности и убедит ее пойти с ним.

Нелегкая задача. Настоящий вызов…

Так что? Забыть девчонку и улететь в Вашингтон или задержаться и взять билет в Юту?

Пусть решит ребенок.

Блэк поднялся и небрежно прошел к окну.

Если что-то пойдет не так, если он почует опасность, то вернется к своему выходу и отправится в Вашингтон.

Если же получится выманить девочку из аэропорта, то он задержится и, утолив жажду, полетит в Юту.

Блэк остановился в двух-трех шагах от девочки и, не обращая внимания на нее, уставился в окно. Никогда не начинай со сближения. В переполненном аэропорту слова надежнее действий. Но только правильные слова. Впрочем, с ними проблем не будет. В этой игре он был мастером, экспертом, знатоком.

Итак, Кин или Галло?

Решай, милая, кому из них умереть.

Глава 11

– Ты, наверно, сильно на меня рассердишься.

Его голос. Джона Галло. И темные глаза, что смотрели на нее, тоже его.

Она лежала на кушетке. Окно за темными шторами. Где они? В каком-то мотеле?

– Я позаботился, чтобы у тебя не болела голова.

Нет, не мотель.

Она попыталась встать, но смогла только сесть.

– Какого черта?

– Все хорошо, – негромко сказал он. – Возможно, я поступил не совсем дипломатично, но тебя постоянно окружают люди, которые попытались бы мне помешать, вот я и решил, что такой способ самый безопасный.

Ева вдруг вспомнила, как странно онемели пальцы, когда она взяла ручку.

– Что там было, на ручке? Какое-то убойное седативное? Да, метод далеко не дипломатичный. Да и странно было бы ожидать от тебя другого. – Она обвела взглядом просторную комнату. Кабинет. Сложенный из камня массивный камин, скрытые книжными стеллажами стены, четыре высоких, от пола до потолка, окна. – Где я?

– В моем доме, в Юте. По-моему, самое безопасное место для встречи.

– Юта? То есть ты усыпил меня и утащил в Юту? Да ты сумасшедший!

– Я же говорил. – Он улыбнулся. – А ты даже не испугалась. Это что-то новенькое.

– Хочешь, чтобы все тебя боялись? Со мной на это не рассчитывай. Так что катись к чертям!

– Не хочется. А что касается страха… Да, люди меня боятся. Так получается. И я этим пользуюсь. – Джон откинулся на спинку кресла. – А теперь, пожалуйста, успокойся. Дай посмотреть на тебя. Раньше не получилось, нужно было маскироваться, так что я старался даже головы не поднимать.

Ева метнула в него сердитый взгляд.

– Мог насмотреться, пока вез сюда. Путь неблизкий. Сколько? Наверное, сотни миль?

– В самолете ты все время была без сознания, а то главное, что мне запомнилось в тебе, не лежит на поверхности. Хочу посмотреть, сохранился ли прежний дух. Дай мне хотя бы минутку.

Ева глубоко вдохнула и попыталась обуздать рвущийся наружу гнев. Ей тоже нужна пауза – прийти в себя, справиться с эмоциями, прежде всего шоком и злостью. Она отреагировала на случившееся так, словно перед ней был прежний Джон Галло, тот, которого она знала в шестнадцать лет. Но теперь-то он уже зрелый мужчина, и у нее есть все основания относиться к нему с осторожностью и быть начеку. Вот только страху она не поддастся – черта с два!

«Хотя, – подумала Ева, глядя на Галло, – внушать страх ему удается неплохо». Он рассматривал ее внимательно, пристально, с пугающим спокойствием, словно изучал неодушевленный объект. Тот, прежний, Джон Галло таким никогда не был. Выглядел он все так же потрясающе: смуглая, оливкового оттенка кожа, темные пронзительные глаза, ямочка на подбородке. Морщинки в уголках глаз говорили о том, что он проводил немало времени на солнце. В темных волосах над виском появилась седая прядка. Губы остались прежними, лишь легкий изгиб придавал лицу несколько бесшабашное выражение. Да, конечно, он стал старше, черты обозначились резче, обострив заметную и прежде жесткость. Мускулатура на подтянутом, сохранившем гибкость, похудевшем теле проступала рельефнее.

Их взгляды встретились.

– Как видишь, я уже не та. Нечего и сравнивать. Начинаем заново, Джон.

– Наоборот. Все, что я видел в тебе тогда, осталось. Хотя кое-что и добавилось. – Он слегка склонил голову. – Ты обладала потрясающим потенциалом, которого я тогда не рассмотрел. Я бесился из-за того, что стояло между нами, и не замечал ничего остального.

– Потенциал? Оставь эту снисходительность, Джон.

Он улыбнулся.

– Ни о какой снисходительности и речи быть не может. Я всегда робел в твоем присутствии.

– Не говори ерунды. Почему?

– Потому что ты всегда знала, чего хочешь, и держалась выбранного курса. Мне это давалось с трудом. – Он поднялся и прошел к письменному столу, на котором стоял серебряный кофейник. – Кофе? Я подумал, что, когда ты очнешься, порция кофеина будет весьма кстати.

– Откуда мне знать, что ты не добавил в него какой-то гадости?

Джон улыбнулся:

– Зачем? Мне это не нужно. Сюда я привез тебя только потому, что здесь нам не смогут помешать. Вот и пришлось капнуть на ручку. Теперь мы далеко от посторонних, а с теми неприятностями, что могут исходить от тебя, я готов мириться. – Он разлил кофе по двум чашкам. – Вкус не изменился? По-прежнему пьешь черный?

Помнит? Странно.

Ева кивнула:

– Да.

– Я теперь тоже. Крепкий кофе да бокал-другой вина – других стимуляторов себе не позволяю.

– Мне нет никакого дела до твоих пристрастий. Зачем ты привез меня сюда?

– По-моему, я объяснил это достаточно ясно.

– Прояснить отношения? Нам с тобой прояснять нечего. Есть только один вопрос: ты ли убил мою дочь.

– Возможно, ты все для себя решила, но не я. – Джон подал ей чашку и вернулся в кресло. – Конечно, ты всегда была более рассудительной. Здравомыслящей. А мне нужно что-то вещественное. Без этого не обойтись, когда ковыляешь по краю.

– По краю чего?

– Заполню пробел. – Он поднес чашку к губам. – За свою жизнь я не раз срывался в пропасть. Точнее, в разные пропасти. Выбраться из некоторых получалось с большим трудом.

– Я должна пожалеть тебя?

– Нет, у тебя ведь были свои падения. – Джон устало вытянул ноги. – Кто бы мог подумать? Мы так старались избежать ловушек, но все-таки в них угодили. В страшные западни.

– В моей ничего страшного не было, – возразила Ева. – Бонни стала светочем в моей жизни и всегда им будет.

– Хочешь сказать, что не почувствовала себя в западне, когда узнала про беременность?

– Нет, не почувствовала. Я злилась, ругала себя за глупость, но понимала, что должна найти какое-то решение. А потом вопросы о ловушках и тому подобном отпали сами по себе. – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Бонни дала мне любовь. Заставила меня разобраться в себе и в окружающем. Тебе не понять, каким чудесным даром она была.

– И ты никогда ни о чем не сожалела? Даже несмотря на всю боль, что претерпела из-за нее?

– Сожалела? Господи, она жила! Она освещала мой мир.

Джон опустил глаза.

– А потом ее у тебя забрали.

– Ты забрал, Джон?

Он посмотрел на нее:

– Нет.

Ева вдруг поймала себя на том, что верит ему. Невероятно! Она не должна ему верить.

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Может быть.

– Не говори так. – Ее голос дрогнул. – Ты должен что-то знать. И должен сказать мне.

– Я подумаю. – Он выпрямился. – Хотя, может быть, будет лучше просто отослать тебя к твоему детективу. Ты сказала ему обо мне?

– Конечно.

– Но не все, – угадал Джон.

– Ты имеешь в виду детали? Нет, ему это было бы неинтересно.

– А по-моему, очень даже интересно.

– Откуда ты знаешь про Джо?

– Я знаю о тебе все. – Он допил кофе. – В обязанности Нейта Кина входил, помимо прочего, сбор информации о тебе. Я знаю о твоем любовнике, твоей работе, твоей приемной дочери, Джейн Макгуайр. – Его губы тронула легкая улыбка. – Она хорошая художница. Одна ее работа висит в холле, и ты увидишь ее, когда будешь проходить мимо.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть очередное потрясение. Джейн не имела к Галло никакого отношения и, казалось бы, не могла его интересовать.

– Зачем ты ходил в галерею и купил ее картину?

– Может быть, из любопытства? Я очень любознательный. Свойство натуры, наверно. В тюрьме оно развилось в некую форму интереса к искусству. Джейн очень красивая. Похожа на тебя. Странно, если учесть, что вы не родственники.

– Случайное совпадение. Но ты ведь не разговаривал с ней? Не расспрашивал?

Джон покачал головой:

– Нет. Постоял в сторонке, понаблюдал, послушал. – Он помолчал. – Точно так, как и с тобой.

– Почему? – Ева едва не сорвалась на крик. – Тебе было стыдно? Совесть мучила? Ты чувствовал себя виноватым?

– Чувство вины есть всегда. – Джон поднялся. – Мы все не без грехов. У кого-то их больше, у кого-то меньше. У меня столько, что тебе и не снилось. Я ступил на кривую дорожку еще тогда, когда мы были вместе, а когда расстались, просто покатился по ней. – Он шагнул к двери. – Билл Хэнкс проводит тебя в твою комнату. Твой сотовый я забрал, домашние телефоны не работают без специального кода.

– Мне нужно позвонить Джо Квинну. Не хочу, чтобы он беспокоился. Если хочешь, в твоем присутствии.

– Ах да, Джо Квинн. – Галло оглянулся через плечо. – Интересная связь. Достойная, пожалуй, более внимательного изучения.

– Другими словами, позвонить нельзя?

– Не хотелось бы усложнять ситуацию. Через час у нас обед, тогда и поговорим. Если предпочтешь остаться в комнате, я сам к тебе загляну.

Опять стена.

– Кто такой Билл Хэнкс?

– Начальник моей службы безопасности, компаньон, партнер по шахматам. И не только. – Он остановился у двери. – Билл предан мне и помогать тебе выбраться отсюда не станет, так что не пытайся его уговаривать.

– Когда буду готова, что-нибудь придумаю, – пообещала Ева. – Пока еще не готова. Ты не ответил на мои вопросы.

– Ответил на главный. Просто ты не знаешь, можно ли мне верить.

– Чтобы верить, я должна больше знать о тебе. У меня нет шпионов, которые прятались бы за кустами и вторгались в галерею моей дочери. Мы должны быть на равных.

– Ты всегда настаивала на этом. – Галло открыл дверь. – Я отвечу на все твои вопросы, какие только смогу. Билла можешь расспрашивать о чем угодно. Я предупрежу, чтобы не старался меня защищать. Он со мной давно.

– Вы вместе были в Корее? – нерешительно спросила Ева.

– Только на заключительном этапе моего пребывания в этом милом месте. Поэтому я ему доверяю. Последнего унижения Билл избежал. Он не сумасшедший, как я.

Дверь за ним закрылась, и Ева осталась одна. Растерянная, сердитая. Хотела узнать больше, а что получила? Он только подразнил ее, как осла морковкой, какими-то обрывками информации.

Нет, он сказал, что не убивал Бонни. Полагаться на «чутье» или «внутренний голос», разумеется, глупо, но она ему поверила.

И это его признание принесло огромное облегчение. Иначе… Иначе полный ужас.

Но, может быть, Галло все же имел к случившемуся какое-то отношение. Нужно выяснить. Она должна узнать все, что известно ему.

– Мисс Дункан? – Дверь открылась. На пороге стоял невысокий плотный мужчина лет пятидесяти с лишним, с коротко подстриженными песочными волосами и бледно-голубыми глазами. – Я – Билл Хэнкс. – Он тепло и приветливо улыбнулся. – Позвольте проводить вас в вашу комнату. Джон сказал, что вы хотели бы освежиться.

Ева поднялась. Голова не кружилась. Джон не обманул – никаких побочных эффектов примененное им средство не имело.

– Спасибо. Весьма любезно с его стороны. Приятно, когда после похищения к тебе проявляют заботу и внимание.

Хэнкс усмехнулся:

– Я понимаю, похищение остается похищением, но ваше было организовано по высшему классу. Джон предъявил жесткие требования. Признаться, было нелегко. Мы знали из рапортов Кина, что вы ждете посылку, но «Федэкс» компания очень хорошо организованная. Пришлось рисковать, уводить машину со стоянки.

– Кин следил за мной?

– Ничего другого ему и не оставалось, а иначе он рассердил бы Джона. Кин старается не сердить Джона. – Хэнкс отступил в сторону и жестом предложил Еве выйти в холл. – Это чревато последствиями.

– Какими последствиями?

– Неприятными, – уклончиво ответил ее провожатый.

Итак, полной откровенности от него ждать не стоит. Придется действовать на ощупь, а наткнувшись на стену, пытаться ее разрушить.

Хэнкс указал на висевшую на стене картину.

– Джон сказал, что вам захочется ее посмотреть. Хороша, правда?

Ева сразу узнала руку и стиль Джейн, но сама картина была ей незнакома. Скрытый густым туманом лес… атмосфера загадочности… и жуткое ощущение одиночества.

– Очень хороша.

– У картины есть название – «Потерянный», – добавил Хэнкс. – Джон считает, что подходящее. – Они прошли по коридору, обшитому натертыми до блеска панелями вишневого дерева. – Наверно, он купил бы ее в любом случае, даже если бы автором не была ваша дочь. Вы взяли Джейн, когда ей было десять?

– Может быть, это она взяла меня. Мы как-то до сих пор толком и не определились.

– Такая молодая и такая успешная.

– Да, – кивнула Ева и тут же добавила: – Но я хочу поговорить не о Джейн. – Она огляделась. – Роскошное место. Почти дворец. У Галло есть деньги?

Хэнкс кивнул.

– Джон постоянно говорит, что деньги посильнее «АК-47». Этого добра у него тоже хватает.

– И откуда же они взялись?

– Он заставил американское правительство заплатить за шесть лет тюрьмы. Заплатить щедро. Потом взял деньги, прокатился по лучшим казино мира и везде снимал банк.

Ева недоуменно нахмурилась.

– Как же ему это удалось?

– В тюрьме Джон научился считать карты. Парень он смышленый, а свободного времени было хоть отбавляй. Карты помогали не отупеть, там ведь приходилось несладко. – Хэнкс помолчал, потом задумчиво кивнул: – Пожалуй, благодаря, в том числе, и картам он не повесился в камере.

Ева представила его отчаяние, поиски какого-то занятия, которое помогло бы отвлечься и пусть ненадолго забыть окружающий со всех сторон ужас.

– Понимаю.

– Нет, не понимаете, – возразил Хэнкс. – Этого нельзя понять. Я пробыл там всего пять месяцев, прежде чем Джон сбежал и взял меня с собой. И я никогда не забуду то место. Вонь. Жара. Боль. До сих пор просыпаюсь в поту. А Джон провел там шесть лет.

Некоторое время Ева молчала, пытаясь представить скупо описанный Биллом ужас.

– Джон сказал… сказал, что он… сумасшедший. Это так?

Хэнкс снова ушел от прямого ответа.

– Бывают времена, когда мы все немного сумасшедшие, верно?

– Вы увиливаете. Джон говорил, что вы можете попытаться прикрыть его.

– У него бывают… моменты. Неконтролируемые приступы ярости, подобных которым я не видел. Джон говорил, что нечто похожее случалось у викингов. Таких людей называли берсеркерами. Сейчас уже не так часто…

– А Кин об этом знает? Армейская разведка в курсе?

– Да. Они этим пользовались и вначале даже поощряли такие срывы.

Ева недоверчиво уставилась на него.

– Но почему?

– Считали, что это идет на пользу делу. Повышает эффективность. – Хэнкс остановился перед дверью спальни и повернулся к Еве: – После того как Джон выбрался из тюрьмы, начальство пыталось его использовать. Отправляло на спецзадания, когда требовалось кого-то устранить или помочь в ситуации с заложниками. – Он криво усмехнулся: – У него хорошо получалось. Представьте Рэмбо на полном газу. Сумасшедший драйв и безудержная ярость.

– Они знали о его проблемах и тем не менее держали на оперативной работе?

– Джон считает, что они просто хотели избавиться от него без лишних проблем. А ему было все равно, жить или умереть. Тогда, сразу после Кореи, он жаждал только одного – крови. И искал любой возможности для разрядки.

Жажда крови. Берсеркер. И тот период, когда он вернулся из Кореи, совпал по времени с исчезновением Бонни.

– Вижу, вы под впечатлением, – негромко сказал Хэнкс. – Но я только ответил на ваши вопросы. Джон этого не запрещал.

– Когда он прекратил работать на них?

– Через пару лет. Может, изгнал из себя эту ярость. Может, она сама выработалась. Или ему удалось как-то излечиться. Они-то точно лечить его не хотели.

– Но какие-то связи наверняка остались.

– Остались, но теперь положение изменилось. Не они используют Джона, а он их.

– И они позволяют?

Хэнкс пожал плечами:

– Об этом спросите его сами. Я такие дела с Джоном не обсуждаю. Есть вещи, о которых лучше не знать. Как говорится, целее будешь. Не знаю точно, но могу предположить, что ему известны кое-какие их мерзкие тайны. Скажу так: когда Джон щелкает пальцами, Кин прыгает. – Он открыл дверь. – Если что-то понадобится, позвоните.

– Как? Я же не знаю ваших чертовых кодов.

Хэнкс улыбнулся:

– Я буду рядом. Джон просил позаботиться о вас.

– И проследить, чтобы я не убежала?

– Это ненадолго. – Он уже не улыбался. – Думаю, вы здесь в безопасности.

– Вы так думаете? А если нет?

Хэнкс не ответил.

– Джон назвал вас преданным ему человеком. Значит, вы заодно с ним? Вы тоже замешаны в преступлениях? Почему? Неужели он настолько хорошо вам платит?

– Джон вытащил меня из тюрьмы. Хотя мог и оставить. У меня была перебита нога. Бо́льшую часть пути к побережью он нес меня на себе. Одному ему было бы легче. – Хэнкс кивнул: – Да, я предан ему.

Все ясно, и добавить нечего. Верность, купленная такой ценой, нерушима.

– Еще есть вопросы? – добродушно осведомился Хэнкс. – Последний шанс.

– Только один. – Собравшись с духом, Ева посмотрела ему в глаза: – Вы были с Джоном в Атланте в то время, когда пропала моя дочь?

Он покачал головой.

– Я тогда еще лежал в госпитале, в Токио. Мне практически перекроили ногу. С Джоном я снова встретился только через год.

– Но вы знали о ней?

– Нет. И о вас, и о ней Джон рассказал мне намного позже. Впервые о Бонни я услышал только через несколько лет, когда он начал давить на Кина, чтобы тот завел на вас досье.

– А сами вы не интересовались?

– Джон определил рамки, а я черту не переступаю. Вам стоило бы последовать моему примеру.

Ева вскинула голову.

– Или он рассвирепеет?

– Срывов у него не было давно, но это не значит, что они не повторятся. – Хэнкс отвернулся и пошел по коридору. – В столовую – прямо по коридору и направо. У нас здесь отличная кухарка. Джон взял ее из какого-то казино в Лас-Вегасе. На кровати кое-что из ее одежды. Вы немного стройнее, но, думаю, подойдет.

Ева взглянула на поношенные джинсы и черную толстовку, украшенную кричащей надписью «Казино Мираж».

– Подойдет. Поблагодарите ее за меня.

– Поблагодарите сами. Джуди – девушка не из робких, прятаться от гостьи не станет. Но фахитас у нее потрясающие. – Он снова улыбнулся: – И она абсолютно предана Джону.

– Уж не вытащил ли он и ее из тюрьмы? Ах да, вы же сказали, что она работала в казино.

– Да. Но ведь тюрьмы бывают разные, верно? У Джуди была трехлетняя дочь и муж, большой любитель помахать кулаками. Мужа Джон выгнал, а Джуди с дочкой забрал сюда, подальше от неприятностей.

Остановившись у порога, Ева проводила Хэнкса взглядом. Билл оказался настоящим кладезем информации, но ее сомнений не рассеял. Возможно, Джон Галло и заслуживал благодарности и преданности за какие-то конкретные поступки, но он был также наемным убийцей и человеком с неустойчивой психикой, подверженным нервным срывам и склонным к насилию. Она поежилась, вспомнив рассказ Хэнкса о берсеркере.

Надо держаться. Она сказала Галло, что не боится его, а значит, должна преодолеть страх и докопаться до правды.

Ева закрыла дверь и огляделась. Уютная и даже стильная комната, дубовая мебель, черный плед на широкой, двуспальной кровати, несколько веточек в золотой вазе на резном комоде. В декоре явно просматривались элементы вестерна, но руки дизайнера заметно не было – уж слишком все носило личный отпечаток. Она посмотрела на покрывало.

Красное в клетку одеяло на зеленой траве.

Стиль Джона Галло.

Отвернувшись от кровати, Ева подошла к широкому окну. Солнце опускалось за горы, и перед ней открывался потрясающий вид. Красноватый камень с вкраплениями зеленых сосен и елей придавал пейзажу вид экзотический и даже неземной. На этом фоне странно и неуместно выглядели кованые ворота, отделявшие дом от лежащего за ними дикого ландшафта.

Баррикады. А ведь после корейской тюрьмы Джон Галло должен был бы, казалось, избегать всякого рода ограждений. Впрочем, ворота были открыты. Своего рода компромисс? Но зачем вообще защищать дом? От кого он отгораживается?

Ева пересекла комнату и остановилась у двери, ведущей, вероятно, в ванную. Надо принять душ и все обдумать. Проблем хватало и помимо Галло. Даже если Кэтрин не рассказала Джо о телефонном звонке Джона, он уже догадался, что с ней что-то случилось. Она никогда бы не ушла куда-то, не предупредив Джо.

А Кэтрин? Ева отпускала шуточки насчет Кэтрин-спасательницы, но подруга в любом случае попытается помочь.

Черт бы побрал этого Галло с его самоуверенностью и безрассудством. Нужно придумать, как связаться с Джо и дать знать, что она в безопасности. Нужно предостеречь его от поспешных действий.

Да только реально ли это? Джо – человек действия, и осторожность – не его стихия. Он, конечно, уже на взводе, и теперь его цель – Галло. Да и как убедить Джо, что ей ничего не угрожает, если она сама в этом не уверена? Похитив и привезя ее сюда, Галло поступил нерационально, и при этом даже его друг не может сказать наверняка, что период безумства Галло в прошлом.

А раз так, ей нужно решать эту проблему самой, не впутывая никого другого.

Нельзя допустить, чтобы Джо пострадал из-за безумия ее похитителя.

Комната больше напоминала библиотеку, чем столовую. Остановившись в арочном проходе, Ева прошлась взглядом по заставленным книгами стеллажам и отделанному бронзой камину.

– Садись скорее. – Джон поднялся со стула во главе обеденного стола. – Джуди уже ворчит, боится, что ее фахитас остынут. В том, что касается температурного режима, она перфекционист.

– Джуди? – Ах да, кухарка, о которой упоминал Хэнкс. – Вот уж чего мне никак не хочется, так это гневить твою прислугу. Похоже, правила здесь устанавливает она.

– Еда – дело важное. – Джон усадил Еву и вернулся на место. – Я понял это в тюрьме. Поразительно, но многие вещи, кажущиеся вполне обычными, мы начинаем ценить лишь после того, как лишаемся их.

– Ты голодал? – Вопрос сорвался с языка сам собой. Вообще-то Ева уже решила, что не станет без необходимости расспрашивать его о том страшном периоде.

– В тюрьме я сильно похудел. – Он пожал плечами. – Но мышечный тонус удавалось поддерживать. Делал упражнения по нескольку часов в день, чтобы быть в форме, если вдруг представится случай бежать.

– И такой случай представился. – Она оглядела комнату. – Мне здесь нравится. Здесь все говорит о богатстве, но говорит тихо и ненавязчиво. Приятное место для неспешной беседы.

Его глаза повторили путь, который только что проделал ее взгляд, и на лице, к немалому удивлению Евы, отразилась гордость.

– Мне тоже здесь нравится. Этот дом – мой рай. Раньше, когда мы знали друг друга, я не думал о рае, но с тех пор многое изменилось.

– Ты, похоже, стал и завзятым книголюбом. Что-то не припоминаю за тобой такого увлечения.

Джон усмехнулся:

– Ничего удивительного. У нас ведь были другие… интересы.

– И то правда, – согласилась она и поспешила увести разговор от опасной темы: – Я тогда вообще мало о тебе знала.

– Меня больше увлекали не столько умственные, сколько физические упражнения. – Заметив, что Ева нахмурилась, он предостерегающе поднял руку: – Я говорю не о сексе. Энергии у меня было с избытком, и дяде Теду как-то удавалось направлять ее в безопасное русло, обучая меня всему тому, чему он сам научился в рейнджерах.

Она кивнула:

– Рик Лазаро. Помню. Ты рассказывал о нем.

Джон вскинул брови:

– У тебя хорошая память.

Она не стала говорить, что помнит не только это, но и многое другое. Подняла стакан с водой. Сделала глоток.

– Что-то вспоминается, что-то забывается. Так что насчет книг?

– Еще одна форма лишения, как и голод. Пожалуй, даже еще более острая, потому что голод по прошествии некоторого времени притупляется. Мозг так легко не сдается. Мне повезло. В моей камере умер заключенный, и я нашел в его вещах Библию, сборник поэзии и «Энциклопедию мифов». Мало, конечно, но, по крайней мере, было на чем тренировать память.

– Учиться считать карты?

– Не только, хотя это увлечение оказалось впоследствии самым ценным моим приобретением. Были и другие, более абстрактные, но… – Он не договорил – в столовую вошла худенькая, невысокого роста женщина в джинсах и джинсовой рубашке. – Опоздала, Джуди. Я тут вовсю расхваливаю твои…

– Я никогда не опаздываю. – Джуди поставила на стол два накрытых крышками блюда. – Мне пришлось ждать, пока вы соберетесь, и только тогда приступать к готовке. Если б вы сами явились вовремя, я бы начала пораньше, но… – Она не договорила и, слегка склонив голову влево, внимательно посмотрела на Еву. – Я уже видела где-то вашу фотографию. И вы определенно не кинозвезда вроде тех, которых он, бывает, сюда привозит. Без обид. В наше время кинозвезды не обязаны быть гламурными красотками, но вы не похожи…

– Джуди Кларк – Ева Дункан, – вмешался Джон. – И Ева все-таки звезда, хотя и в особом королевстве.

– Черепа, точно. – Джуди щелкнула пальцами. – Вы что-то делаете с черепами.

– Я занимаюсь их реконструкцией, – кивнула Ева. – Восстановлением. Занятие определенно не гламурное.

– Достойная работа. Серьезная. У меня самой шестилетняя дочка, и я даже не представляю, что бы делала, если бы Кара исчезла. Думаю, родителям все-таки легче, когда они знают наверняка, так ведь, мисс Дункан?

– Ева. Мистер Хэнкс уже сообщил мне, что у вас дочь. Сколько ей, шесть?

– Ага. – Лицо Джуди осветилось улыбкой. – Такая милашка. Не то что я. И смышленая. Она сейчас на кухне. Помогает мне. Хотите познакомиться? Кара у меня немножко застенчивая, вот я и стараюсь почаще сводить ее с людьми.

Ева вспомнила, что Хэнкс упоминал мужа Джуди, любителя помахать кулаками. У таких отцов отношение к матери нередко переносится и на ребенка.

– С удовольствием!

– Вот и хорошо. Я принесу тортильи, а ее пришлю с соусами.

– Спасибо, что одолжили мне свою одежду. Вы очень добры.

– Не за что. Одеваюсь я просто, но и вы, видно, не модница. А вам все подошло. Сидит, как на мне. Хотя Джон, наверное… – Джуди оборвала себя. – Пойду за тортильями. Разболталась, а еда стынет. – Она повернулась и торопливо вышла из комнаты.

– Кинозвезды? – Ева вопросительно взглянула на Джона.

– Бывают, но нечасто. Я любопытен.

– Еще одна форма лишения?

– Нет. Я же сказал, любопытство. Попробовать интересно, а вот объедаться не хочется. – Он поднял крышку, и горячие фахитас дохнули паром. – М-м, как я их люблю!

– Надо было подождать. – Джуди вернулась в комнату с двумя тарелками. За ней следовала девочка со светло-русыми волосами и огромными карими глазами под необычайно длинными ресницами, которая несла блюдо с приправами. – Ты слишком нетерпелив, Джон. Я постоянно говорю тебе об этом.

– Жизнь слишком коротка. – Джон посмотрел на кухарку: – Так ведь?

Что-то неуловимое скользнуло по ее лицу и исчезло.

– Может, ты и прав. – Джуди поставила тарелки на стол. – Так что ешьте мои фахитас да похваливайте. – Она подтолкнула девочку в направлении Евы: – Кара, это мисс Дункан. Она друг Джона. Поздоровайся, милая.

Кара серьезно посмотрела на гостью:

– Вы надели мамину рубашку.

– Твоя мама разрешила мне поносить ее. Рада с тобой познакомиться, Кара.

Девочка кивнула.

– А я хотела вас увидеть. Мама сказала, что вы лучше, чем кинозвезда. – Она повернулась к Джону, и глаза ее вдруг блеснули, словно невидимая рука сбросила с детского личика маску серьезности. – А в чем она лучше?

– О, во многих отношениях! – Джон мягко улыбнулся в ответ. – Объясню позже, ладно? За минуту не получится.

– Идем, Кара. – Джуди ласково повернула дочку к двери. – Сегодня я разрешу тебе загрузить тарелки в посудомоечную машину, а потом отправлю спать. Скажи всем «спокойной ночи».

Кара обернулась через плечо:

– Спокойной ночи, мисс Дункан. Спокойной ночи, Джон.

– Спокойной ночи, Кара.

Дверь за ними закрылась.

Ева улыбнулась:

– Милая девочка. Такая серьезная. И Джуди… она необычная.

– Да. Они вырвались из обычного для таких людей круга.

– Не совсем традиционные отношения между работодателем и служащей.

– Какой из меня работодатель? Просто эти люди работают со мной. На всякую ерунду времени не остается. – Он взял ее тарелку и положил тортилью. – Жизнь и впрямь слишком коротка. О чем мы говорили, пока не пришла Джуди?

Ева наморщила лоб.

– О книгах?

Джон кивнул.

– Потом, уже после побега, немного оправившись, я и взялся читать и собирать книги. Мне нравится, когда их много.

– Ты бы сошелся с сыном Кэтрин, Люком. У него просто страсть к книгам. – Ева принялась за тортилью. – И причина этой страсти схожая.

– Я и не знал, что у нее есть ребенок. Сколько ему?

– Одиннадцать. – Ева посмотрела на него. – Удивительно, что у тебя нет досье на Кэтрин. Ведь Нейт Кин работал именно с ней.

– Знаю. Думаю, Кин считал, что личная жизнь Кэтрин никак меня не касается. – Он взял вилку и как бы невзначай добавил: – Или, может быть, защищал ее.

Ева вздрогнула, словно ее укололи. Разговор был неслучайным, но с самого начала шел неожиданно легко, в приятной, почти дружеской атмосфере. Вот только последняя фраза Джона задела ее за живое.

– Почему Кин считает, что ее сына следует скрывать от тебя?

Джон настороженно взглянул на нее:

– Я неточно выразился.

– Неужели? Нейт Кин знает тебя лучше, чем я. В чем дело? Мальчику что-то угрожает?

– Ничто ему не угрожает. – Джон пожал плечами. – Но Нейт Кин вбил себе в голову, что я способен на любое злодеяние. Винить его трудно. У меня не самый похвальный послужной список.

– Среди твоих жертв есть дети?

– Нет, – спокойно ответил он. – Насколько мне известно, я не обидел ни одного ребенка. По крайней мере, умышленно. Но бывали и такие ситуации, когда я вообще не понимал, что происходит. Случалось, отрубался. И не на часы – на дни. Знаешь, я ведь всего лишь исполнял приказы, делал свою работу.

– А если на пути оказывался ребенок?

– Я не помню никаких… – Джон остановился. Перевел дыхание. – Чего ты хочешь? Что я должен сказать? Черт возьми, я не все помню. Может, не хочу помнить. – Глаза на худощавом лице опасно блеснули, слова вылетали, как пули. – Хочешь знать наверняка – спроси Кина. Спроси, убил ли я хоть одного ребенка. Уж он-то наверняка ведет список всех моих грехов. Учет вели. А вот остановить меня никто не пытался. – Он снова сделал паузу. Помолчал. И продолжил уже спокойнее: – Понимаю, на самом деле тебя волнует другое. Ты хочешь узнать насчет Бонни. По-моему, эти отключения, эти провалы случались со мной только во время заданий. Я бы помнил Бонни.

– Ты так думаешь? Но ведь ты был в Атланте и ничего мне об этом не сказал. Как ты узнал, что у тебя вообще есть дочь?

– Отвечу. Всему свое время. – Он отвел глаза. – Сейчас ты в моем мире. Среди моих людей. Я дам тебе все, что ты захочешь. Но, повторяю, всему свое время. Поверь, мне тоже нелегко.

Она знала, что ее вопросы для него хуже любой пытки, но все равно не могла молчать.

– Если тебе так нелегко, на кой черт ты притащил меня сюда?

– Я уже объяснил.

– Прояснить отношения? Чушь.

– Для тебя, может быть, и чушь. – Джон едва заметно усмехнулся. – Но для такого, как я – чуточку тронутого, – очень даже важно.

– Когда мы поговорим о Бонни?

– Скоро. – Он налил ей бокал вина. – А пока давай о другом. Расскажи о Джо Квинне.

– Я его люблю! – резко бросила она. – Он сильный, решительный. Лучше его никого нет. В отличие от тебя, мне не нужны фальшивые насквозь кинозвезды, которые бы тешили мое самолюбие.

Он состроил гримасу.

– Крепко ж они у тебя в голове засели! Признаюсь, иногда приходится напрягаться, чтобы повеселиться. Но я ведь не собираюсь нападать на твоего любовника. Жизнь – штука суровая, а одиночество бывает невыносимым. Я рад, что ты нашла человека, с которым счастлива. Я и сам пытался сделать то же самое, но у меня такое никогда бы не получилось.

Ева не ожидала столь откровенного признания и, застигнутая врасплох, вернулась к исходной теме:

– Когда мы поговорим о Бонни?

– Расскажи мне о своей работе. Как ты это делаешь? Что чувствуешь? Какими приемами пользуешься? От тебя ведь требуется абсолютная точность.

Ева промолчала.

Он улыбнулся и поднял бокал:

– За мой мир!

Ева знала, что ничего не поможет, что никакие уговоры, просьбы, требования не заставят его передумать. Но и просто бросить тему она не могла. А раз так, придется играть по его правилам. А к Бонни она вернется позже.

– Вообще, судебная реконструкция не тот предмет, о котором говорят за обедом.

– Мародерство, тюрьма, голод – тоже не самые подходящие темы. Скорее, твоя область все же посветлее моей. – Джон протянул ей бокал. – Итак, расскажи мне о черепах.

Глава 12

3 часа 40 минут 

Полковник Нейт Кин жил в шикарном кондоминиуме, располагавшемся в модном районе Александрии, штат Виргиния.

– Милое местечко, – пробормотал Джо. – Никогда не думал, что военные так хорошо зарабатывают.

– Частные фонды? Хочешь, чтобы им занялась я? – спросила Кэтрин, когда они остановились перед зданием. – Он, конечно, удивится, но хватать за горло не станет.

– Бережешь меня? – усмехнулся Джо. – Или не хочешь, чтобы я вывел из игры одного из твоих самых ценных контактов?

– И то, и другое. – Кэтрин улыбнулась в ответ. – У тебя такая благородная душа, что Кин может подумать, будто у него есть какие-то шансы. Это может плохо кончиться. – Она вышла из машины. – Но ведь мне тебя не уговорить? Тогда давай так. Поднимайся и начинай разговор, а я открою замок и отключу сигнализацию. Сыграем в хорошего и плохого копа?

– Боюсь, Кину такая игра слишком хорошо знакома. Посмотрим, как пойдет. – Джо направился к передней двери.

Кэтрин справилась с замком за пару минут.

– Дай мне еще минутку, – бросила она и, пройдя по проводу сигнализации за угол дома, отключила систему.

Не тратя время на ожидание, Квинн вошел в дом. Когда Кэтрин вернулась, он уже скрылся из виду. Нисколько не удивившись, она миновала пустой холл и стала подниматься по лестнице.

Между вторым и третьим этажами ее внимание привлекло приглушенное проклятие и последовавший за ним глухой звук. Пробежав остаток пути, Кэтрин увидела открытую дверь и метнулась в комнату.

Совершенно голый Нейт Кин лежал возле кровати, придавленный к полу Джо, который держал его за горло. За первым проклятием последовали второе и третье.

– Заткнись, – процедил сквозь зубы Джо. – Разговаривать с тобой я еще не готов. Не то говоришь.

Квинн кипел от ярости, и Кэтрин с первого взгляда поняла, что, если не поторопится, хозяин апартаментов может и не успеть выдать им нужную информацию.

– Отпусти его, Джо. Мы же не хотим, чтобы он простудился. – Она включила верхний свет и прошлась взглядом по обнаженному телу. – Или всю оставшуюся жизнь страдал от комплекса неполноценности. – Она взяла с кресла коричневый халат и бросила полковнику на лицо. – Предупреждаю, без лишних движений. Мой друг не в самом лучшем расположении духа.

– А лучше вообще не шевелись. – Джо убрал руки с горла Кина, поднялся и взглянул на Кэтрин. – Пришлось немного повозиться. Наш приятель не спал. Как будто ждал гостей.

– Ждал, да не вас. Думаешь, я бы тебя испугался? – Кин сел и набросил на плечи халат. Мясистое, с тяжелым подбородком лицо горело от злости. На Кэтрин он посмотрел так, словно хотел испепелить ее взглядом. – Ты что это, дрянь? С каких пор ты притаскиваешь свой сброд…

– Поосторожнее. Меня привел он. И я здесь только для того, чтобы ты прожил еще немного и успел дать нам нужную информацию. Задача нелегкая, потому что я зла почти так же, как и мой спутник.

– Зря теряем время. – Джо схватил Кина за волосы и, оторвав от пола, подтащил к стоявшему неподалеку креслу. Полковник задергался и получил удар в живот, от которого рухнул в кресло. – Джон Галло. Где он? Говори.

Выражение на лице Кина изменилось, стало настороженным.

– Кэтрин, я же говорил, что не могу тебе помочь. Источник подвел.

– Это я слышала. Но не поверила тогда и не верю сейчас. Ты сильно испачкался, Кин. Тебе не отмыться. И ты плотно работал с Галло. Так что рассказывай.

– Да пошла ты… – Он грубо выругался.

В следующее мгновение Джо вскинул руку к шее Кина и надавил на сонную артерию.

– Повежливее. Убивать тебя еще рано, но больно я сделать могу. У меня это хорошо получается.

Лицо Кина потемнело, наливаясь кровью, глаза полезли из орбит.

– Останови его…

– Дай ему подышать, Джо. Хотя бы минутку.

– Ты что делаешь? – прохрипел полковник. – Ты же правительственный агент. Мы на одной стороне.

Кэтрин покачала головой:

– Ошибаешься. Я не с тобой. Ты солгал мне. Я хочу знать, куда Галло увез Еву Дункан.

– Еву Дункан? – Кин облизал губы. – Мне об этом ничего не известно. И про Галло тоже.

– А вот Галло знает о тебе много всякого. Он даже сказал Еве, что держит тебя на поводке

– Сукин сын! – Кин скрипнул зубами. – Свихнувшийся ублюдок! Наглец. Рано или поздно я до него доберусь и сам вырежу сердце. Я…

– Занимай очередь, – перебил его Джо. – Где Ева Дункан?

– Я же сказал. Мне об этом ничего… – Он осекся. Голова мотнулась назад и в сторону, зубы щелкнули – кулак Джо врезался в его подбородок. – Галло не упоминал при мне Еву Дункан. Это из-за тебя, Кэтрин, все проблемы. Я думал, он поедет за тобой.

– И ты меня даже не предупредил?

– Я пытался его отговорить. Убеждал, что разберусь с тобой сам. – Кин бросил взгляд на Джо. – Откуда мне было знать, что ему нужна Ева? Кашу заварила Кэтрин, а она и сама может о себе позаботиться.

– Где Джон Галло?

Кин покачал головой.

– Я не вправе выдавать такую информацию. Мигом вылечу с работы.

Джо наклонился к полковнику, так что их лица разделяли считаные дюймы.

– Знаешь, что с тобой будет, если не скажешь? – тихо спросил он. – Отрежу прибор и упрячу туда, где солнце не светит.

– Послушай, Джо, не забивай голову такими мелочами, – вмешалась Кэтрин. – Меня в Гонконге научили куда более изощренным способам получения информации.

– Не впутывайся в это дело, – подал голос Кин. – Галло – наша проблема, и мы сами с ним справимся.

– Пока что ты с ним не справился, и теперь проблему будем решать мы. Итак, где Галло? – мягко спросила Кэтрин.

– Думаю, он не сделает ей ничего плохого.

– Но на все сто ты не уверен.

– Галло давно ею интересовался. Даже настоял, чтобы мы посылали ему отчеты по ней. Но никаких действий не предпринимал.

– До сегодняшнего дня, – процедил Джо. – Ты назвал его сумасшедшим. Какие есть основания считать, что он и сейчас не сорвется?

– Наши специалисты по психам считают, что на данном этапе Галло может себя контролировать. Хотя признаки диссоциативного расстройства личности просматриваются. Раздвоение личности. – Кин укоризненно посмотрел на Кэтрин: – Почему бы вам не оставить его в покое?

– Где он? Ты упоминал Юту. Солгал?

Кин покачал головой.

– Нет. Я уже подумывал о том, чтобы сдать его вам. Хотел убедить начальство, что от Галло пора избавиться. Отыгранная карта. Меня от него тошнит.

– Где именно в Юте?

Кин молчал.

– Ты все равно скажешь. Скажешь, где он, как к нему попасть и все остальное. Вопрос только в том, когда ты это скажешь, сейчас или позже. В первом случае останешься цел, во втором…

Кин посмотрел на Кэтрин.

– Останови его, или я сделаю так, что ты вылетишь из ЦРУ как пробка.

– Ева – мой друг. – Угроза не подействовала, и Кэтрин даже бровью не повела. – Ты допустил ошибку. Исправь ее и выйдешь из игры без особых потерь. Где Галло?

Полковник бросил взгляд на Квинна и тут же отвернулся.

– А, черт! Да какое мне дело. С меня хватит. Слишком долго я прикрывал этого мерзавца. У Галло есть дом в Мацкале. Большой дом в горах. Если он похитил Еву Дункан, то, скорее всего, увез туда. Я дам адрес, но имейте в виду, дом – настоящая крепость и охраняется не хуже, чем Форт-Нокс. Вам туда не попасть.

– Мне нужно знать о доме все, что знаешь ты, – сказала Кэтрин. – И за нас не беспокойся – мы попадем.

– Вы скажете Галло, что это я…

Боится, поняла Кэтрин. Должно быть, Галло по-настоящему опасен. Ей стало немного не по себе.

– Возможно, обойдемся и без откровений.

– Его нельзя убивать, – предупредил Кин. – Галло должен остаться в живых. Пока он жив, мы в безопасности.

– Мы? То есть твой отдел армейской разведки? – уточнил Джо. – Что ж, тогда вам всем придется немного понервничать. – Он отступил на шаг, поднял халат и бросил его Кину. – Мне нужен адрес, карта и все остальное, что можно использовать против Галло. Шевелись!

– Придется спуститься в кабинет. – Полковник надел халат. – Карта местности есть, мы сделали ее год назад. Насколько точная, сказать трудно. Галло – парень скрытный.

– Интересно, зачем она вам понадобилась? Планировали облаву? Или операцию по ликвидации? – Кэтрин вышла за Кином из спальни. – Скорее, первое. Должно быть, у Галло есть на тебя компромат. Ты хотел нагрянуть туда и позаботиться о том, чтобы, если с ним случится что-то непредвиденное, в доме не осталось улик, изобличающих твои темные делишки. – Она оглянулась через плечо. Джо просматривал ящики письменного стола. Разумно. Кин – человек осторожный и важные документы мог держать под рукой.

Они вышли на лестницу.

– Что у него есть на тебя?

– Да катись ты! Я отдам вам, что хотите. Это все, что вы от меня получите. – Кин включил свет в кабинете. – Если провернуть все как следует, я еще смогу остаться в стороне. Кто знает, может, Галло всех вас убьет?

– Надежда умирает последней. – Кэтрин задержалась у двери, а Кин подошел к столу и стал открывать ящики. – Но в твоих интересах, чтобы Ева была живой, когда мы попадем туда. В противном случае Джо сорвется с катушек, и тогда живых просто не останется.

– Еще один сумасшедший? – хмуро проворчал Кин. – После Галло мне не привыкать иметь дело с чокнутыми.

– Вот как? А зачем вообще возиться с Галло? Почему бы просто не посадить его под крепкий замок и выбросить ключ? – Ответа не последовало, и она покачала головой. – Вот оно что! Ты так и сделал, да? Отдал его корейцам, но те ключ не выбросили, а сохранили.

– Никто его никому не отдавал, – попытался защищаться Кин. – Галло сам вызвался. Он был рейнджером и прекрасно понимал, на какой риск идет.

– Галло провел в тюрьме несколько лет. Вы не могли организовать обмен?

– Нам это было невыгодно. Если бы мы признали, что Галло наш человек, пришлось бы давать непростые объяснения, оправдываться.

– Боже мой!

Кин усмехнулся:

– Ужасно, да? А чего ты ожидала? Ты же знаешь, как все работает. Цель должна быть достигнута, и каждый делает все, что для этого требуется.

Да, Кэтрин знала, как все работает, но случай с Галло выглядел особенно отвратительно.

– Он все-таки сбежал? Надеюсь, с вашей помощью?

Кин не ответил.

– Вот и карта. – Он достал из ящика и бросил на стол сложенный лист. – Здесь же несколько сценариев операции по устранению, предлагавшихся нашим отделом.

– Так вы помогли ему бежать? – переспросила Кэтрин.

– Мы не могли рисковать. – Нейт Кин пожал плечами. – У него и без нас отлично получилось. Его забрали с побережья и переправили в Токио. Лечили. Обеспечили всем необходимым.

– В каком он был состоянии?

– А почему ты спрашиваешь? Какое тебе дело? Галло – твоя цель.

– По твоим словам, он сумасшедший. В таком случае Еве может угрожать опасность. Мне нужно знать, что с ним. На чем он может сорваться? Что может спровоцировать приступ?

– Галло сильно досталось. Первые два года он провел в одиночной камере. Его пытали. Каких-либо внешних повреждений врачи не обнаружили.

– А психика?

– Галлюцинации. Периоды полного аутизма. Кошмары. Приступы неконтролируемого гнева. По прошествии шести месяцев мы убедили врачей, что его можно выписать и передать на наше попечение.

– Зачем он был вам нужен? Почему вы не оставили его в госпитале?

– Не могли.

– Почему?

– Галло бредил и… говорил лишнее. Иногда просто бушевал, как сумасшедший. Мы не могли допустить, чтобы корейцы узнали о его задании. Вашингтон оказался бы в очень неловком положении.

– И вы забрали его из медицинского учреждения. Лишили медицинской помощи. Что дальше?

– Вернули на работу. Дали возможность делать то, чему его научили. Не забывай, что Галло – рейнджер.

– Вы использовали больного человека с неустойчивой психикой?

– Он отлично справлялся. Мы сами удивлялись.

Несколько секунд Кэтрин молча смотрела на Кина.

– Вы отправляли Галло на задания с расчетом, что он погибнет. Он мешал вам, и вы хотели убрать его чужими руками. Поручали самые опасные задания.

– Ерунда. В любом случае он выжил, так ведь?

Она промолчала.

– Сочувствуешь? Жалеешь? Ладно, посмотрим, что запоешь, когда он приставит нож к твоему горлу, – едко сказал Кин. – Или когда обнаружишь тело Евы Дункан в каком-нибудь овраге.

– Я его не жалею. – Кэтрин подошла к столу, взяла карту и сунула в карман. – Знаешь, иногда меня воротит от всех нас.

– Взяла? – спросил у нее за спиной Джо.

– Да. Собиралась избавиться от него.

Кин напрягся.

– Нет, убивать тебя я не стану. Это было бы, выражаясь твоими словами, неблагоразумно, а мы ведь должны быть практичными, да? Хотя я бы с удовольствием пустила тебя в расход. Что-то мне подсказывает, что сдался ты уж больно легко и, похоже, решил нашими руками сделать какую-то свою грязную работу. Но с соблазном я как-нибудь справлюсь, а о том, чтобы ты нам какую-нибудь подлость не устроил, позабочусь. – Она опустила руку в карман и достала шприц. – Будешь сопротивляться – воздух попадет в кровь, и дело может закончиться эмболией. Другой вариант – четырнадцать часов здорового сна.

– Не надо.

– Тебе выбирать. – Она воткнула иглу ему в шею.

Через две секунды Кин рухнул на стол.

– А ты подготовилась, – заметил Джо.

– Привычка. Мой наставник, Ху Чанг, всегда предпочитал химию грубой силе. – Она повернулась к Джо: – Хотя в данном случае боль была бы предпочтительнее. Кин – дерьмо. То, как они обошлись с Галло, отвратительно.

– Знаешь, мне наплевать. У него Ева.

Кэтрин кивнула:

– Да. И у нас в запасе четырнадцать часов, после чего придется иметь дело с армейской разведкой. А еще ведь надо добраться до Юты. Так что давай поторопимся. Помнишь Дорси? Того парня, с которым мы летали в Россию? Я уже связалась с ним, пока ехала к тебе. Подумала, может пригодиться.

– Когда он здесь будет?

– Дорси сейчас в Майами. Должен ждать нас в Национальном аэропорту имени Рейгана. Погрузимся, изучим карту, продумаем план действий и посмотрим, что у нас получится.

– Жаль, он сдался слишком быстро, – разочарованно проворчал Джо, взглянув на Кина.

– Он не хотел иметь никаких дел с Галло. – Кэтрин шагнула к двери. – Посмотри, как они нянчатся с ним. Он определенно взял их на чем-то. Помогать не станут.

– И без них обойдемся. – Джо открыл дверцу машины. – Пусть только не мешают.

В комнате кто-то был.

Ева открыла глаза. Сердце колотилось. Взгляд заметался в темноте.

– Все в порядке. Не бойся. Это только я.

Джон.

Теперь она увидела его – неясная тень в кресле у окна.

Ева выдохнула и села.

– То есть твое присутствие должно внушать мне ощущение безопасности? Что ты здесь делаешь?

– Ничего сексуального. Хотя я понимаю, о чем ты подумала. Мы ведь с тобой не книжки вместе читали.

– Это осталось в прошлом.

– Не разделяю твоей уверенности. Я и сейчас не могу смотреть на тебя без волнения. То ли это память, то ли воображение… Впрочем, я здесь по другой причине.

– Я включу лампу.

– Не надо. Мне будет легче в темноте. – Он помолчал. – Нужно сосредоточиться, исключить все постороннее, все, что отвлекает. Иначе не смогу говорить. Спрашивай о Бонни.

Она напряглась:

– Ты убил ее?

– Нет.

– Тогда что ты делал в Атланте?

– Хотел увидеть ее.

– Ты знал о Бонни? Кто тебе рассказал? Дядя Тед?

– Нет. Дядя умер, когда я был еще в корейской тюрьме. Если он и писал мне, я его писем не получал. Я любил его. Жаль, что не смог быть рядом в самом конце.

– Писем могло и не быть. Он получил извещение о твоей смерти.

– Знаю. Они выдали желаемое за действительное, хотя и не слишком преувеличили.

– Как ты узнал о Бонни? – повторила Ева. – Как узнал, что у меня ребенок от тебя?

– Я ничего не знал. Не был уверен. – Джон откинулся на спину. – Прости, Ева. Я обещал беречь тебя и защищать.

– Я сама тебе не позволила. Хотела оставаться независимой и совершила глупую ошибку. Хотя… Нет. Бонни не была ошибкой. Ошибкой было бы не дать ей жизнь. Бонни была самой счастливой, самой любящей и любимой девочкой на свете.

– Но тебе пришлось нелегко.

– Разве это что-то меняет? Она была со мной семь лет. Знаешь ли ты, какое это чудо?

– Черт! – Он вдруг вскочил, пересек комнату и опустился на колени перед кроватью. – Нет, Ева! Я не сталкивался с чудесами и ничего о них не знаю. А может, и сталкивался. – Джон прижался лицом к покрывалу, и его голос звучал глухо: – Может быть, ты была чудом. Я болтался, неприкаянный, а ты дала мне… что-то. Да, был секс, но, мне кажется, он вел куда-то еще. Мы просто побоялись идти дальше. И все потеряли. Упустили свой шанс.

– А теперь уже поздно.

– Поздно? Да, наверное. Но это еще не конец. Не знаю даже, будет ли этому когда-нибудь конец. Во всяком случае, не сейчас. Бонни…

– Джон, ты ведь даже не знал Бонни.

– Не знал? – Он повернул голову и прижался щекой к ее руке. – Когда меня схватили и бросили в тюрьму, чувство было такое, словно я там сгнию заживо. Я старался отвлечься, думать о чем-то далеком. Вспоминал дядю Теда… как хорошо нам было вместе. А еще думал о тебе. Мечтал. Вспоминал. Секс, конечно, там тоже присутствовал, но не всегда. Иногда я как будто погружался в чистое, прохладное озеро. В камере было жарко, душно, грязно, но ты… – Джон не договорил и умолк, наверное, на целую минуту. – Время шло, и лучше не становилось. Только хуже. Со мной делали такое, что я уже не мог удержаться ни за дядю Теда, ни за тебя. Я знал, что умираю.

– Джон…

– Нет, я не пытаюсь тебя разжалобить. Просто должен сказать тебе все это. А ты должна это знать. Прошло около трех лет в заключении, когда мне стала сниться Бонни.

Ева хотела что-то сказать и не смогла, ее словно парализовало.

– Ты, конечно, не веришь. Да и с чего бы? Ладно, скажу так. Мне снилась маленькая девочка с курчавыми рыжими волосами и карими глазами. В первый раз ей было годика два, два с половиной. Счастливая, улыбающаяся… Я почувствовал… даже не знаю… Но я смог за нее ухватиться. Она стала для меня якорем. Она спасла меня.

– И что… Она часто тебе снилась? – с трудом разлепив губы, спросила Ева.

– Часто. Едва ли не каждую ночь. Иногда я даже не мог понять, день это или ночь. Просто закрывал глаза, и она уже была передо мной. Она подрастала. А еще… еще она разговаривала со мной.

– О чем?

Джон покачал головой.

– Да ни о чем. О разном. Как пошла в школу… Иногда пела песенки, которые разучивала. Помню, одна ей особенно нравилась. Что-то про красивых лошадок. Иногда она просто сидела и улыбалась. Как будто знала, что мне плохо и я не могу с ней говорить.

– «Все красивые лошадки»?.. – Сколько раз она сама пела дочери эту песенку? Даже в тот последний вечер, перед тем как Бонни похитили. – И она сказала тебе, что ее зовут Бонни?

– Нет, не говорила. В какой-то момент, не сразу, я просто понял, что ее так зовут. Понял, что она – часть тебя. И часть меня.

Внутри все дрожало.

– Ты лжешь мне, Джон? – спросила она тихо, напрягая последние силы, чтобы не сломаться. – Если лжешь – гореть тебе в аду.

– Я уже горел в аду. И знал, что схожу с ума. Но меня спасла от безумия маленькая девочка, которая пела и улыбалась и никогда не спрашивала, где я и что со мной происходит. Не спрашивала, потому что знала – я не смогу ответить. Я сохранил рассудок только благодаря ей.

В глазах защипало, и Ева зажмурилась, сдерживая слезы.

– Когда это кончилось?

– Примерно через месяц после того, как меня доставили в Токио. Я еще лежал в госпитале, в бреду и лихорадке. Она вдруг перестала появляться. Я говорил себе, что она была частью галлюцинаций, но в глубине души знал – девочка настоящая, она существует, живет где-то. Говорят, нечто подобное случалось в войну. Жены приходили к мужьям на фронте, рассказывали… всякое. Некоторые называют это астральными проекциями. Но со мной было не так. Девочка была настоящая, и я знал, что она – моя. Я испугался. Решил, что должен все проверить, убедиться, что она – не галлюцинация. И что я не сумасшедший. После госпиталя поехал в Атланту. Ты уже переехала из старого дома в другой, на Морнингсайд.

– Да, не хотела, чтобы Бонни росла в трущобах.

– Дом был старый, красивый, на передней веранде розовая герань. Я стоял через дорогу, на другой стороне улицы, и ждал, пока она придет домой из школы. На ней был клетчатый золотистый топик и джинсы, в волосах какая-то яркая заколка. Ты встретила ее на автобусной остановке, взяла за руку, улыбнулась, и я понял, что у вас двоих все будет в порядке. Ты поступила в колледж, твоя мать выправилась, вы с дочкой любили друг друга. У тебя было все, что ты хотела. Вы определенно не нуждались во мне. Больной, психически неполноценный, я стал бы для тебя дополнительной обузой.

– Да, я не нуждалась в тебе, – незнакомым, чужим голосом выговорила Ева. – Но и не прогнала бы.

– Из жалости? – Джон покачал головой. – Я бы не принял жалости. Кроме того, мне было куда податься. Кин и его приятели предложили хорошую работу в далеких краях. – Он горько усмехнулся: – Да, на меня был большой спрос. Я уехал и вернулся в Америку спустя три года. Что случилось за это время, ты знаешь. Бонни похитили примерно через месяц после моей поездки в Атланту. Сколько раз я ругал себя за то, что не зашел тогда к тебе домой. Может быть, что-то пошло бы иначе. Может быть, я смог бы что-то сделать.

Ева чувствовала его боль, глубокую, застарелую, рвущую душу, пульсирующую в темноте.

– Бонни пропала буквально у меня на глазах. Только что была рядом, и вот уже нет, – охрипшим голосом заговорила она. – Потерялась в толпе. Мы с Сандрой сделали все, что могли. Ты не сделал бы больше.

– Не знаю. Жизнь – занятная штука. Иногда делаешь какой-то ход, и все меняется. Этот вопрос не дает мне покоя.

– И не только тебе, а и всем нам. Лишь через много лет я пришла к тому, что виноват убийца, а не я. – Она протянула руку и коснулась его волос. – И не ты, Джон.

– Я к этому еще не пришел. Я не защитил тебя. Не уберег ее. Я проиграл. Ноль – два. – Он взял ее руку и крепко сжал. – Когда я вернулся и узнал о Бонни, меня… я сорвался. И до того балансировал на грани, а эта новость толкнула меня в пропасть. Путь наверх был долгий и тяжелый. Я хотел кого-нибудь убить, но убить не любого… И тогда я начал поиски.

– Я тоже.

– Знаю. Странно, что за все эти годы никто из нас так и не нашел его. – Джон поднял голову. – Но теперь у меня кое-что есть. Думаю, цель близка. Обещаю тебе, я найду его.

Она напряглась:

– Кто? Скажи мне, кто он?

– Чтобы тебя убили? Нет. – Джон покачал головой. – Слишком многим я принес боль и смерть. Не хочу, чтобы пострадала еще и ты. С тебя хватит.

– Кто он? Блэк?

Он поднес ее руку к губам и тут же опустил на покрывало – она лишь успела ощутить их тепло.

– Все эти годы ты заботилась о нашей Бонни. Теперь позволь мне сделать кое-что для нее.

– Черта с два!

– Вот такую Еву я всегда помнил. – Джон повернулся к двери. – Огонь.

Не скажет? Уйдет и оставит ее в смятении и сомнениях? Но ей нужно узнать еще кое-что.

– Джон… – Он остановился. – Ты уже сказал, что Бонни перестала приходить к тебе, когда ты был в госпитале, в Токио. Но потом… – Слова застряли в горле. Она сглотнула комок. – Ты видел Бонни потом… после того как ее забрали?

Молчание. Он замер, опустив голову.

– Джон?

– Да, – чуть слышно прошептал он.

Дверь за ним затворилась.

Ева закрыла глаза, и слезы медленно покатились по щекам.

«Чудо», – сказала та медсестра, когда в первый раз принесла ей Бонни. Ева всегда знала, что ее дочь – особенная, но до сегодняшнего дня не знала, насколько особенная. Как она смогла? Как смогла спасти отца, которого никогда не видела и о котором ничего не знала? Бонни никогда не рассказывала о своих снах. Связывалась ли она с Джоном на каком-то другом, особом уровне? Понимала ли сама, что с ней происходит?

Бонни осталась в жизни Джона Галло. Как и в жизни Евы. Осталась ангелом-хранителем.

Любящей. Утешительницей и спасительницей.

А Ева и не знала, что происходит.

– Бонни, – прошептала она. – Почему, милая?

Она лежала, свернувшись калачиком, вспоминая слова Джона, его голос, боль, что пульсировала в нем и отдавалась в ней. В темноте она не видела его лица, но знала, что он чувствует, и верила каждому его слову. В темноте между ними возникла связь, куда более прочная и крепкая, чем та, что соединяла их тогда, давно, когда она была шестнадцатилетней девчонкой, пытавшейся вырваться из трущоб.

И этой связью была Бонни.

Джо и Кэтрин вышли из машины у подножия горы. Кэтрин расстелила на капоте карту.

– Этот контрольный пункт мы можем обойти. – Она указала на значок в виде квадрата. – Если поднимемся выше дома и зайдем с тыла. Охранник может быть и у ворот, но лишний раз все же рисковать не стоит. Потом, если отключим сигнализацию, войдем здесь.

Джо посмотрел на огромный, из стекла и красного дерева, дом на вершине горы.

– Сколько сейчас?

– Четыре тридцать пять. Кин очнется не раньше, чем через три часа, так что с той стороны опасаться нечего. Если, конечно, его не начнут искать. Такая возможность существует. – Кэтрин задумчиво посмотрела на карту. – Камеры наблюдения, что здесь обозначены, я отключу. Но Кин сказал, что карта, может быть, и не совсем точная. Если Галло так хорош, как о нем говорят, то у него есть и скрытые камеры. Жаль, нет времени на разведку. – Она сложила карту. – Надо идти и искать Еву.

– Если она там. Если догадка Кина верна и Галло привез ее сюда. – Джо прошелся взглядом по окнам верхнего этажа. – Возле гаража две спальни. Обе маленькие. Наверное, для прислуги. Наверху четыре спальни. Скорее всего, Ева в одной из них. – «Надеюсь, – добавил он про себя. – Кто знает, что сделал с ней этот чокнутый сукин сын?» Время уходило. – Когда войдем, я проверяю комнаты наверху, ты берешь на себя те, что возле гаража.

Кэтрин кивнула.

– И поспокойнее, Джо. Не горячись. Я знаю, как ты зол, но Ева не обрадуется, если мы убьем Галло, а она еще не вытянула из него нужной информации.

– А мне наплевать. – Джо уже шагал по склону. – Я, конечно, буду осторожен, потому что хочу спасти Еву, но во всем остальном сдерживаться не намерен. Галло свое получит.

На контрольной панели, расположенной в спальне Галло, вспыхнул огонек.

Южный склон.

Он протянул руку и включил видеокамеру. Картинки не было.

Зазвонил телефон. Галло взял трубку:

– Вижу, Хэнкс. Что-то еще?

– Пока ничего. Отключены две камеры на южном склоне. Еще одну они не заметили. Картинка будет, когда их возьмет камера К2. Дело они знают, думаю, и К1 отключат. Но К2 обнаружить невозможно, если не знать, где ее искать. Направить группу наперехват?

Галло задумался. Скорее всего, это Квинн. Не дождался и решил ударить первым.

Но возможен и другой вариант.

– Нет. Пропустим во двор. Тогда и решим. – Он положил трубку и быстро оделся.

Еще один сигнал на панели. Сработала камера К2.

Галло нажал кнопку «видео». Двое. Оба в темном. Идут быстро. Он увеличил изображение.

Женщина. Темные волосы убраны назад. В чертах лица что-то восточное.

Мужчина. Высокий, волосы русые, темные глаза. Это лицо он видел на фотографиях. Джо Квинн.

Женщина, вероятно, Кэтрин Линг.

Снова позвонил Хэнкс:

– Они наверху. Что делать? Убрать?

Черт возьми, загнали в угол! Галло не хотел убивать Джо Квинна, но если дать ему волю, контролировать ситуацию будет уже невозможно.

– Пока не трогай. Сейчас перезвоню.

Он предусматривал такой вариант, еще когда планировал похищение Евы, но сознательно пошел на риск. Что ж, похоже, рано или поздно это должно было случиться. Круг замыкается.

Действовать придется быстро. Квинн и Линг – опасные противники. Еще несколько минут, и они войдут в дом.

Он взял рюкзак, всегда стоявший наготове у двери, вышел в коридор и направился к гостевой комнате.

Ева сидела на кровати. Лицо бледное, в глазах тревога.

– Что случилось?

– Твой приятель Квинн настоящий герой. Я и раньше слышал, что он хорош, но не думал, что он появится здесь так скоро.

– Что ты имеешь в виду? Где Джо?

– Стучится в ворота. – Галло подошел к кровати. – Я должен либо убить его, либо уступить позиции. Думаю оставить ему крепость.

Она ухватилась за покрывало.

– Я не пойду с тобой.

– Я и не прошу. Все, что нужно, мы друг другу сказали. – Он опустил руку в карман и достал ключ. – Милуоки. Висконсин. Кин, когда они поймут, что упустили меня, может пойти на крайние меры. Тебе может понадобиться оружие…

Ева растерянно посмотрела на ключ:

– Не понимаю…

– Шантаж. – Галло повернулся и шагнул к двери. – Если ты не поймешь, он сообразит. Если компромат не потребуется, сбереги ключ для меня. Поверь, я сумею им воспользоваться. И еще… – Он вынул из кармана телефон. – Твой. Возвращаю. Попробуй перехватить своего героя. Я постараюсь отозвать Хэнкса, но, если они столкнутся, случиться может всякое.

Галло быстро покинул комнату.

– Джон! – Ева поспешила за ним к лестнице. В джинсах и толстовке Джуди, с растрепанными волосами, взволнованная, она очень напоминала ту юную Еву, которую он когда-то увидел впервые. – Черт возьми, я не отпущу тебя, пока не расскажешь про Пола Блэка. Слышишь? Где он? Скажи мне!

– Извини, некогда. Довольствуйся тем, что есть. – Джон открыл дверь в подвал и побежал вниз.

– Как ты можешь? Я не…

Он скрылся за поворотом и исчез из виду.

Первым делом надо проверить, насколько близко подобрался Квинн.

Джон щелкнул кнопкой «видео» на панели у выхода. Квинна видно не было, но Кэтрин Линг находилась под самой камерой и, похоже, пыталась отключить сигнализацию. Красивое, с тонкими чертами лицо выдавало полную сосредоточенность и решимость.

Внезапно она остановилась и подняла голову.

Галло замер.

Она знала, что он наблюдает за ней.

Что еще за черт? Она не могла знать, где установлена камера! Невероятно. Какое чутье! Замечательная женщина. Было бы любопытно узнать ее получше.

Но не сейчас. Сейчас нет времени.

Галло набрал код, распахнул дверь и тут же закрыл ее за собой.

Сбегая по пандусу, он достал телефон и нажал кнопку вызова.

Глава 13

– Думаю, они знают, что мы здесь. – Кэтрин перекусила проводок охранной системы и повернулась к Джо, который только что вышел из-за угла дома. – Надо убираться с этого чертова двора.

– Уверена, что знают?

– Да. – Она покачала головой. – Нет. Но, скорее всего, так и есть.

– Уходи. Возвращайся по дороге к машине. Я войду один.

– Сигнализация отключена. – Кэтрин подошла к стеклянной двери на веранде. – Расходимся. Дверь в кухню твоя. Будь осторожен.

– Врываться с пулеметом наперевес не собираюсь, – съязвил Джо. – И без Евы не уйду. Но ты мне не нужна. Уходи!

Кэтрин склонилась к замку.

– Заткнись, Джо! Я занята – не мешай. Встретимся в доме.

Джо не стал спорить и, пожав плечами, поспешил к боковой двери.

Слишком тихо.

Кэтрин это очень не нравилось.

Охраны во дворе не оказалось, на что указывали и карты, но полное отсутствие какого-либо сопротивления удивляло и настораживало. Если все так легко, почему Кин и его люди не попытали удачи раньше?

Дверь открылась.

Темно.

Она вытащила пистолет, проскользнула в комнату и, метнувшись в сторону, прижалась к стене.

Подождала.

Ничего.

А вот в холле кто-то был.

– Джо? – послышался голос Евы. – Джо, все в порядке. Его здесь нет.

Кэтрин выпрямилась.

– Ева!

Дверь распахнулась.

– Джон не сказал, что ты здесь. Все хорошо? Где Джо?

– Здесь! – В дверном проеме бесшумно возник Джо с пистолетом наготове. – Где Галло?

– Не знаю. Ушел. Он знал, что вы здесь. – Ева быстро прошла к нему через комнату. – Как ты узнал, что я здесь?

– Кин поведал. – Джо обвел взглядом холл. – Ушел? Точно?

– По крайней мере, сказал, что уходит. Вернул мне телефон и посоветовал перехватить и остановить тебя. Я пыталась позвонить, но ты свой, видимо, отключил. Галло не хотел, чтобы ты пострадал.

– Да уж, конечно, – проворчал Джо. – Тебя он не тронул?

Ева покачала головой:

– Нет. Вначале я немного испугалась и растерялась, но…

Закончить Джо не позволил, запечатав ей губы крепким поцелуем.

– Слава богу!

– Он не желал мне зла.

– Черта с два! Галло – чокнутый. Спроси Кина.

– Джон не сумасшедший. – Она поморщилась. – Хотя сам, может быть, и утверждает обратное. Эмоционально неуравновешенный – да. Но не сумасшедший.

– Тебя он в этом явно убедил. Посмотрим, пройдет ли тот же фокус со мной. Мы не видели, чтобы из гаража выезжали какие-то машины. Как он ушел?

– Не знаю. Когда я видела его в последний раз, у него был только рюкзак.

– Давно это было?

– Минут пятнадцать назад. Он спустился по ступенькам, а я поднялась наверх, чтобы одеться, а потом пошла к двери…

– Чтобы перехватить меня? – глухо спросил Джо.

Она посмотрела на него:

– Да. На территории охранники, и я, конечно, беспокоилась за тебя.

– Билл Хэнкс, – вмешалась Кэтрин. – У него команда из пяти человек. Не считая тех, что на контрольных пунктах.

– Сведения от Кина?

Кэтрин кивнула.

– Думаю, он планировал серьезную операцию. К Джону Галло полковник симпатий не питает.

– Взаимно.

– Ты сказала, что Галло спустился по ступенькам? Покажешь?

Ева кивнула в сторону двери в конце коридора.

– По-моему, та лестница ведет в подвал.

Джо повернулся и пошел к двери.

– Останься с ней, Кэтрин.

Ева опустилась на ступеньку.

– Я в порядке, и ты вовсе не обязана меня охранять. Иди с ним.

– С Джо лучше не спорить, – улыбнулась Кэтрин. – Разве что по необходимости, а я сейчас такой необходимости не вижу. Пусть побегает, поостынет, а ты, пока его нет, введи меня в курс дела.

Ева кивнула.

– Ты права, пусть остынет, а то я уже едва не обожглась. – Она нахмурилась. – Жаль, что до этого дошло. Я пыталась убедить Джона, чтобы он дал мне возможность позвонить и успокоить Джо, сказать, что я в порядке.

– Не уверена, что от этого был бы какой-то толк. Джо вышел на тропу войны и сворачивать бы не стал.

– Но тогда тебе не пришлось бы идти с ним. Мне очень жаль, что так получилось. Я не хотела никого вмешивать. Просто Джон застал меня врасплох.

– Что ж, так или иначе я уже замешана. А начала с того, что попыталась решить твои проблемы. У тебя есть все основания дать мне хорошего пинка.

– Я подумаю, – усмехнулась Ева. – Но только вряд ли…

– Вы почему сидите на ступеньках? – Джуди деловито прошествовала через холл в синем халате и пушистых голубых шлепанцах. – Ева, притулились тут, как сиротка. Пойдемте в кухню. Я сварила кофе и приготовила пончики. Тесто покупное, но получилось вкусно. – Она повернулась к Кэтрин: – Вы кто?

– Кэтрин Линг. А вы?

– Джуди Кларк, – представила кухарку Ева. – Работает у Джона Галло. – Она посмотрела на Джуди: – Джон ушел. И гостей обслуживать сегодня не придется.

– А вот и придется. Он только что позвонил и наказал присмотреть за вами. – Она повернулась и направилась в кухню. – Так что идемте. Сейчас и Билл Хэнкс пожалует. Джон попросил позаботиться, чтобы не было недоразумений.

– Зачем ему это? – спросила Кэтрин, подходя к Джуди.

– А мне откуда знать? Обычно-то он не такой миролюбивый и вовсе не против устроить кому-то неприятности. Мое дело выполнять распоряжения. – Она открыла дверь в кухню – светлую, идеально чистую, сверкающую. – Садитесь. Я так понимаю, будет еще один?

– Джо пошел в подвал. Рассчитывает найти Галло.

– Джона здесь давно уже нет. Наливайте кофе. Я схожу за Джо. Не хочу, чтобы он наткнулся без меня на Хэнкса. – Джуди повернулась и прошлепала в холл.

– Девушка с характером? – кивнула ей вслед Кэтрин.

– Похоже на то. Но мне она нравится. – Ева разлила по чашкам кофе. – И Джон ей доверяет.

– То есть кофе можно пить без опаски?

– Полагаю, что да. – Ева сделала глоток. – Хотя я сюда попала не по своей воле – Джон меня отключил. Объяснил, что хотел избежать осложнений.

– Галло тебя усыпил? – Кэтрин с сомнением посмотрела на свою чашку. – Тогда я, пожалуй, рисковать не стану.

Ева пожала плечами.

– Свари себе сама. Только имей в виду: Джуди вряд ли понравится, что ты распоряжаешься в ее кухне.

Кэтрин пристально посмотрела на подругу:

– А ты вполне здесь освоилась. Чувствуешь себя как дома.

– Я бы так не сказала. Просто мне здесь не страшно. – Она поставила чашку на стол. – У Джона не было каких-то дурных намерений в отношении меня. И он не ушел бы, если бы хотел навредить тебе и Джо. Джон просто попытался избежать неприятностей.

– Если так, то ему бы не следовало похищать и привозить тебя сюда. Согласись, не самый лучший способ избежать неприятностей.

– Пойми, я не защищаю Джона. Он был не прав. И он ужасно самоуверен.

– Не защищаешь? Тогда откуда у меня такое впечатление?

Ева опустила голову. Впервые в жизни у нее не было определенного мнения. Она отпила еще кофе.

– Бонни убил не он.

– Да? Это он тебе так сказал? А вот Кин считает, что Галло серьезно болен, что у него раздвоение личности.

– Судя по тому, что я о нем слышала, Кин и сам далеко не ангел.

– Спорить не буду. Но если Кин и чудовище, то из разряда тех, с которыми я сталкиваюсь каждый день. Галло – особый случай. – Кэтрин тряхнула головой и взяла чашку. – Пожалуй, я все-таки рискну. С тобой вроде бы ничего не случилось.

– Так ты ждала, умру я или нет? – притворно возмутилась Ева.

Кэтрин усмехнулась.

– Ну, ты ведь все равно меня не слушала. – Она сделала глоток. – К тому же отрава вполне может оказаться и в пончиках.

Ева улыбнулась.

– Ладно, их мы есть не станем. – Как же хорошо, думала она, что Кэтрин тоже здесь и что ей не придется разговаривать с Джо наедине. В том, что разговор будет не из легких, Ева не сомневалась и уже ощущала нарастающее волнение. – Джон не убивал Бонни. Я знаю.

– Ты не можешь знать наверняка, пока не получишь доказательств. Он предоставил их тебе?

Доказательства? История о маленькой девочке, приходившей в тюрьму и поющей колыбельную? Она поверила в нее всем сердцем, но поверит ли кто-то еще?

– Нет, не предоставил.

– Ты ведь была очень привязана к нему эмоционально. Разве это не могло сказаться, повлиять на твое нынешнее суждение?

– Повторяю, у нас не было никакого романа, никакой любви. – Хотя обернулось именно этим, любовной историей. Только не для них двоих, а для Бонни. – Джон этого не делал. – Она допила кофе. – И сейчас пытается докопаться до сути и найти убийцу.

Кэтрин удивленно уставилась на нее:

– Это он тебе так сказал? Кин назвал его большим ловкачом. Послушай, Галло прекрасно понимал, что нужно сделать, чтобы убедить тебя в своей невиновности. Он сказал то, что ты хотела услышать, и ты сразу идентифицировала себя с ним.

Ева осознавала правоту подруги. Но это ничего не меняло.

– Я верю ему.

Кэтрин покачала головой.

– Посмотри на все объективно, с моей точки зрения. С точки зрения Джо. Галло узнал, что мы идем по его следу. Перед ним непростой выбор: спрятаться поглубже, убить тебя и всех, кто с тобой связан, или же привлечь тебя на свою сторону, убедив в том, что он хороший парень. Первые два варианта означают кровь и создают определенные неудобства, и Галло останавливается на третьем варианте.

– Джон не убивал ее, – твердо ответила Ева и, заметив нетерпеливый жест подруги, добавила: – Знаю, ты считаешь, что я веду себя неразумно. Наверно, так оно и есть. Логика, рассудочность, здравомыслие здесь ни при чем. Но он любил Бонни и никогда бы ее не убил.

– Галло не мог любить твою дочь. Он совсем ее не знал.

Вдаваться в объяснения, которые показались бы Кэтрин совершенно иррациональными и только утвердили бы во мнении, что Галло манипулирует ею, Ева не стала и только повторила то, что говорила уже не раз:

– Джон не убивал ее. Но можешь успокоиться, я не собираюсь довольствоваться одним только его утверждением. В этом деле так много неясного, но, по-моему, он продвинулся гораздо дальше в поисках убийцы. Думаю, ему известно, кто ее убил, и я намерена найти его и заставить назвать имя.

– Или все-таки признаться в убийстве. – Кэтрин угрюмо уставилась на чашку. – Мне не нравится весь этот спектакль. Он сваливается тебе на голову, усыпляет, увозит и вбивает тебе в голову, что у вас теперь одна, общая цель. Как ему это удалось, я не понимаю. Такое по силам разве что гипнотизеру. Джо, кстати, и раньше говорил, что Галло человек необычный. Знаешь, еще недавно я сочувствовала ему, считала его жертвой, но теперь не жалею.

– Не собираюсь тебя переубеждать. – Ева поднялась. – Пойду за Джо. Что-то мне неспокойно. Должен был бы уже вернуться.

– Подожди. Я с тобой.

– Не спеши, допей кофе. – Ева была уже у двери. – Джуди сказала, что Галло ему не взять.

– Она не знает Джо. – Кэтрин вышла вслед за подругой. – Не хотела бы я иметь на хвосте такого охотника. Его сейчас… – Она не договорила – дверь открылась, и из подвала вышла Джуди.

Джо с ней не было.

Ева замерла.

– Вы не нашли его?

Джуди покачала головой.

– Похоже, он отыскал топор и взломал замок. Там подземный ход, по которому можно выйти к подножию горы. Примерно в четверти мили отсюда Джон всегда оставлял машину. Ваш Квинн либо идет сейчас по этому проходу, либо уже на склоне. – Она развела руками. – Мне придется позвонить Биллу Хэнксу.

Сердце Евы билось в неистовом ритме.

– Зачем? Джон ведь попросил вас не допустить конфликта. Если Хэнкс пойдет за Джо, случиться может всякое. Вы только усугубляете ситуацию.

Джуди покачала головой.

– Билл пойдет за Джоном. Я не могу рисковать. Не могу допустить, чтобы Джона схватили. Попрошу быть поосторожнее. В любом случае с Джоном ничего не должно случиться. – Она посмотрела Еве в глаза: – У вас свои приоритеты, у меня – свои. Я не хочу, чтобы ваш человек пострадал. Ему бы следовало остаться здесь.

Для Джуди, поняла Ева, все предельно просто. Если Галло угрожает опасность, она сделает все, вылезет вон из кожи, чтобы оградить его от неприятностей. И ей наплевать, кто и какую цену за это заплатит.

– Позвоните Хэнксу. Пусть вернется в дом.

– А вы куда? – настороженно спросила Джуди.

– Пойду искать Джо. Галло приказал позаботиться о моей безопасности, так что будет лучше, если Хэнкс останется в стороне, потому что я не оставлю Джо.

– Нет! – Джуди порывисто шагнула к ней. – Вам нельзя…

– Можно, – вмешалась Кэтрин и так посмотрела на кухарку, что та остановилась. – И вам тоже лучше остаться в стороне и сделать то, о чем вас попросили. – Она шагнула на ступеньку. – А потом отправляйтесь на кухню, подкрепитесь пончиками и подождите, пока ситуация прояснится.

Следы колес.

Джо опустился на колени у края дороги. Следы свежие. Водитель спешил и съехал на обочину. Грузовик или фургон, может быть, внедорожник.

Но насколько свежие? Он прислушался, настраиваясь на ночные звуки. Ворчание мотора, далекое, затихающее, но…

Да, автомобиль.

И за рулем, должно быть, Галло.

Джо злорадно усмехнулся, вскочил и, доставая на ходу пистолет, побежал по склону. Жаль, нет винтовки. Хотя и у «беретты» дальнобойность хорошая. Если удастся подобраться поближе, можно стрелять по задним колесам.

Внизу под ним, совсем недалеко, из-за поворота горной дороги, выскочил вдруг джип «Чероки». Недалеко, но и недостаточно близко. Джо огляделся. Дорога обвивала гору по спирали, и уже на следующем повороте джип должен был оказаться ближе, на вполне подходящей для выстрела дистанции.

Но для этого нужно за несколько секунд спуститься, по меньшей мере, на пятьдесят футов.

Джо свернул с дороги и помчался вниз, по прямой. Перепрыгивая через камни и корни, скользя, падая и поднимаясь.

Двадцать футов.

Земля ушла из-под ног, и он полетел в темноту, рухнул и покатился по траве, пока не врезался в какие-то кусты.

Выдохнул. Вскочил.

Еще десять футов.

Только бы не упасть.

Есть!

В двадцати футах под ним из-за поворота вылетел джип.

Успокоиться. Не спешить. В его распоряжении примерно минута, пока Галло не скроется за следующим выступом. Промахнуться нельзя. Джо прицелился в правое заднее колесо.

Палец потянул спусковой крючок и…

Боль!

Рука дернулась – пуля попала в предплечье.

Черт!

Но стрелял не Галло.

Стреляли сверху.

Джип «Чероки» исчез за поворотом.

Ярость и отчаяние притупили боль.

Второй выстрел. Пуля прошла над ухом. Он не мог больше оставаться на открытом пространстве и метнулся под защиту росших на склоне пиний.

Нырнув за дерево, Джо посмотрел в том направлении, откуда раздавались выстрелы.

Двое. Один маленький, худощавый. Другой высокий, плотный. Они разделились, растаяв на темном фоне, и теперь спускались вниз, к нему.

Хорошо.

Рана кровоточила. Джо стащил рубашку, разорвал надвое и туго перевязал предплечье. А теперь забудь про рану и займись охотой.

Где же этот ублюдок?

Хэнкс выругался про себя. Он знал, что первая пуля нашла цель.

На ремне завибрировал телефон.

– Исчез, – прошептал Брок. – Чтоб его! Билл, я обшарил склон – его здесь нет. А ты видишь? Может, свалился и лежит где-то.

– Нет. Продолжай поиски. – Хэнкс не мог избавиться от беспокойства. Квинн им не по зубам. Сначала он едва не подстрелил Галло, а теперь они не могут его найти. – Я видел, как он ушел к тем деревьям. Он ранен, значит, передвигаться быстро не может.

– А я и не видел, и не слышал. Скажу по секрету, мне что-то не по себе… Черт!

Хэнкс замер.

– Брок? Что там…

Что-то глухо звякнуло. Брок выронил телефон? Ответа не было. Надо спешить.

Брок лежал на земле. Неподвижно.

Мертв? Проверять некогда. Вглядываясь в темноту, Хэнкс шагнул к деревьям.

– Квинн? – негромко позвал он. – Это уже лишнее. Мы же не хотим убивать друг друга. Нам приказали остановить тебя, мы и остановили. Сдавайся, поговорим. Это все, что…

Квинн прыгнул сверху, с дерева, и Хэнкс свалился на землю.

Несколько секунд он сопротивлялся, придавленный Квинном, пытаясь повернуть пистолет и выстрелить.

– Бесполезно. – Противник обхватил его шею левой рукой и резко дернул. – Вот теперь поговорим, – прошипел он. – Ты скажешь мне, куда отправился Галло.

– Не знаю.

– Неправильный ответ. Мне нужен другой. Даю тридцать секунд, потом сломаю шею.

– Я не знаю. Джон никогда не говорил…

– Пятнадцать секунд. – Давление возросло. – Я сильно не в духе. Не скажешь? Тогда…

– Отпусти его, Джо. – Из темноты вышла Ева. – Ты ведь этого не хочешь.

– Еще как хочу!

– Значит, не хочу я. Хватит. И без того все слишком запуталось. – Ее взгляд остановился на перевязанной руке. – Ты ранен!

– Отпусти его, Джо. – За спиной у Евы, держа на мушке Хэнкса, появилась Кэтрин. – Я о нем позабочусь, проблем не будет.

Немного поколебавшись, Джо с неохотой убрал руку.

– Он свое дело уже сделал. Я почти достал Галло. Его джип был у меня на мушке.

– И что? – прохрипел, потирая горло, Хэнкс. – Сорвался бы с обрыва, вот и все.

– Я целился, куда надо. Галло смог бы удержаться на дороге. Убивать его я не хочу… пока. – Джо повернулся к Кэтрин: – Ты сказала, что позаботишься о нем. Уведи подальше, чтоб я его не видел.

Кэтрин нетерпеливо махнула пистолетом:

– Давай, шевелись. Пойдем отсюда.

Хэнкс остался сидеть.

– Ты убил его, Квинн? Убил Брока?

– Какого еще Брока? – Джо неприязненно взглянул на недавнего противника. – Того парня, что был с тобой? Нет, он жив. Времени не было, а стрелять я не хотел, чтобы себя не обнаружить. Скоро очухается.

Хэнкс облегченно вздохнул. Похоже, они с Броком еще легко отделались.

– Я хочу забрать его.

– Не испытывай мое терпение, – предупредил Квинн. – Убирайся, пока цел.

– Тебе тоже нужно поторопиться, – озабоченно заметила Ева. – Давай вернемся в дом, и я осмотрю твою рану.

Джо рассеянно кивнул.

– Не отпускай его, – сказал он Кэтрин, не спуская глаз с Хэнкса. – Мне еще надо с ним потолковать. Хочу выяснить, куда отправился Галло.

– Понятия не имею! – огрызнулся Хэнкс. – Думаешь, он мне обо всем докладывает? Да если б я и знал что-то, все равно бы не сказал.

– Иди! – Кэтрин толкнула его в спину. – Каждый пыжится, считает себя мачо. Надоело мне с вами возиться.

Хэнкс, похоже, хотел что-то сказать, но передумал и зашагал вверх по тропинке.

– Ну что, плохо? – спросила Ева, когда Кэтрин и Хэнкс скрылись за деревьями.

– Справлюсь. Похоже, ничего серьезного.

«Не уверен», – с тревогой подумала она. Ей не раз приходилось видеть, как Джо блокирует боль и сосредотачивается на главном. Дисциплинированность и спецподготовка в спецназе ВМС, знаменитых «морских котиках».

И, конечно, инстинкт воина, обостряющийся в боевой ситуации.

– Кровь не остановилась?

Джо нетерпеливо качнул головой.

– Нет. И перестань суетиться. Мне нужно вернуться в дом и как следует все обыскать. Может, найдем что-нибудь, указывающее, куда направился Галло.

– Я не суечусь. – Озабоченность и беспокойство перекрыла волна раздражения. – Хорошо, давай вернемся и сделаем, как ты предлагаешь. Найти Галло я хочу не меньше твоего.

– Нет, не хочешь.

– Послушай меня, – едва сдерживая злость, заговорила Ева. – Я больше всех хочу поговорить с Галло. Мне ничего не известно про Пола Блэка, и, похоже, только Джон может что-то рассказать о нем. Мы, наверно, и поговорили бы, если бы ты его не спугнул. Я сделаю все, чтобы найти Галло. От Билла Хэнкса помощи не будет. Он с самого начала сказал, что Джон не часто делится с ним своими планами, и его такое положение вполне устраивает.

– Мог и соврать.

– Я так не думаю. – Она взяла Джо за локоть и подтолкнула вперед. – У вас с Кэтрин свой подход, объективный. Вы работаете, анализируете, делаете выводы. Хорошо. А я объективной быть не могу и поступать буду по-своему. Но только не надейся, что я с одобрением стану смотреть, как ты носишься по горам под пулями, а потом… – Она остановилась и перевела дух. – Ладно, хватит. Идем в дом, надо заняться твоей рукой.

«А ведь Джейкобс напуган», – подумал Нейт Кин, отводя от уха трубку, из которой хлынул поток проклятий и вопросов. Впрочем, этого и следовало ожидать. Томас Джейкобс всегда ударялся в панику, когда дела принимали скверный оборот. Иногда Кин спрашивал себя, зачем он вообще держит Джейкобса в качестве младшего партнера вместо того, чтобы просто избавиться от этого труса. И сам же отвечал: Джейкобс с ним давно и даже участвовал в первоначальной вербовке Галло. К тому же он знал больше, чем хотелось бы Кину, и был всегда готов заниматься мелочами, до которых у самого Кина не доходили руки.

– Все это я знаю, – сказал он. – Да, ситуация неприятная, и я был не на высоте. Но не хочешь ли ты убедить меня в том, что справился бы с этой парочкой – Джо Квинном и Кэтрин Линг? Они со мной не церемонились, а умирать мне никак не хотелось.

– Конечно, нет. Но их ведь нужно как-то остановить.

– Уже. Я сказал им то, что они хотели знать.

– Ты дал им карту. – Джейкобс, похоже, задумался. – Мы можем рассчитывать, что они проникнут в дом?

– Скорее всего, смогут. Мою сигнализацию они отключили, хотя система надежная. Каждый – лучший в своей области, да и вместе у них получается неплохо. Другое дело, как все сложится потом, когда они войдут. Им придется иметь дело с Галло.

– Но ты сам сказал, что Квинн на взводе. Как бы нам вместо одной проблемы не получить другую. Нельзя, чтобы Галло отдал концы, пока мы не заполучили гроссбух.

– Я посылаю в Юту спецгруппу с заданием войти в дом, если мы узнаем, что Галло убит.

– Не исключено, что гроссбуха там нет. Галло ведь предупреждал, что, если мы предпримем что-то против него, материалы пойдут прямиком в «Вашингтон пост». Может, книжка лежит у какого-нибудь адвокатишки. Ты облажался, Нейт. Облажался по-крупному.

«Вот дрянь!» – со злостью подумал Кин.

– Откуда мне было знать, что Галло потащится к Еве Дункан? Через столько-то лет. В последнее время он постоянно поминал Линг, а в голову к нему не залезешь. Линг – ЦРУ, Дункан же никакой угрозы нам не представляла.

– Тогда почему он увез ее к себе? – Вопрос заставил Джейкобса задуматься. – Может, хотел припугнуть? Чтобы она не трепалась о нем, не рассказывала, что он жив. Или что-то еще? Ты же сам говоришь, Галло психически неустойчив. Кто знает, что ему взбрело на ум.

– Не думаю, что он хотел ее припугнуть. Галло не блефует. К тому времени, как Квинн туда доберется, Дункан, может, уже и остыть успеет. То-то был бы урок наглецу.

– Если Дункан убита, нам придется объявлять Галло в розыск. Будем надеяться, что она жива. Итак, наши действия…

– Прежде всего, выясним, что происходит в доме. У нас там есть свой человек?

– Лон Даварак. Охранник. Ближе подобраться не получилось. В дом Билл Хэнкс отбирает только самых проверенных.

– Тогда позвони Давараку. Пусть разузнает, что там и как. – Джейкобс помолчал. – Ева Дункан…

– Ты о чем?

– У Дункан от Галло был ребенок. Когда он после Кореи не стал с ней связываться, мы решили, что она ничего для него не значит. Побаловался и забыл. Даже когда Галло потребовал держать его в курсе ее дел, мы подумали, что он всего лишь заботится о собственной безопасности. – Пауза. – А что, если его эмоциональная неустойчивость связана именно с Евой Дункан? Что, если она – его ахиллесова пята?

– Не думаю. В этом плане Галло непробиваем.

– У тебя плохо с воображением. Нам нужно принять за факт, что настроение у Галло меняется, как погода в апреле, и постараться этим воспользоваться.

– Как именно?

– Как? Я тебе скажу. Если Галло еще не перерезал Дункан горло, нам следует, пожалуй, повнимательнее к ней присмотреться.

Когда Ева и Джо вошли в кабинет, Джуди перекладывала в коробки содержимое ящиков письменного стола.

– Что вы делаете? – спросил Джо.

– Что мне сказали. – Джуди задержала взгляд на его окровавленной руке. – Попали-таки под пулю? Хэнкс не виноват. Он всего лишь защищал Джона.

– Где Кэтрин и Хэнкс? – поинтересовалась Ева.

– В гостиной. Кэтрин пыталась мне помешать, но я сказала, что ей придется меня застрелить. Я выполняю свою работу, а Галло наказал увезти это все из дому, пока сюда не заявились военные. – Она выпрямилась и, снова взглянув на Джо, неохотно добавила: – Ладно, давайте сначала руку вам перевяжу. В кухне есть аптечка.

– Я сама перевяжу. – Ева посмотрела на коробки. – А почему Джон не хочет, чтобы эти бумаги увидел Кин?

– Вот мы в этом и разберемся, – вмешался Джо. – Но сейчас меня в первую очередь интересует адрес Галло.

– Здесь только номера банковских счетов. Джон держит деньги в банках по всему миру. Говорит, что пока Кин не узнает, где они, то и конфисковать не сможет. – Джуди повернулась к Джо: – Не верите – посмотрите сами. Не думаю, что вы станете докладывать Кину. Вам ведь нужен Джон, а не его деньги. А теперь дайте мне закончить. Джон сказал, что они, как только узнают, что он подался в бега, времени терять не станут. – Она взглянула на Еву: – А еще он просил передать вам, чтобы вы были осторожны.

– О ней я позабочусь, – проворчал Джо. – И о Галло тоже не забуду.

– Пойдем в кухню, тебе нужно промыть рану, – сказала ему Ева. – Бумаги просмотришь потом. – Она повернулась к Джуди: – Судя по вашим словам, Джон заранее готовился к исчезновению. Почему? И почему ушел именно сейчас?

Кухарка пожала плечами.

– Не знаю. Но он с самого начала предупредил, что однажды такое может случиться, и проинструктировал, что делать. Вот я и делаю. – Она нахмурилась: – А еще мне велено позаботиться о Хэнксе. Если бы вы не побежали за Джоном, ничего бы и не произошло. Вы теперь Хэнкса в тюрьму отправите?

– Может быть. Посмотрим, что он мне скажет.

Джуди упрямо покачала головой:

– Билл – хороший человек. И вам бы не надо было… – Она не договорила и выдвинула очередной ящик. – Поговорите с ним, Ева. Это же все из-за вас. Если бы вы не приехали…

– Ей не оставили выбора, – холодно заметил Джо.

– Насчет этого я ничего не знаю. Но Джон ничего плохого ей не сделал, так ведь? Все в порядке.

– Идем, Джо. – Ева понимала, что если не уведет его, то Джуди своим простодушием только усугубит ситуацию. – Не все в порядке – человек ранен. – С этими словами она увела Джо из кабинета.

– Здесь прямо-таки клуб почитателей Галло, – язвительно заметил Квинн. – И все-то ему позволено, и все-то хорошо – лишь бы не убил никого.

Ева усадила его на стул.

– Я ничего такого не говорила. И уж если я чья-то почитательница, то только Джо Квинна.

– Вот как? Мило.

– Не ехидничай. – Ева размотала самодельную повязку и склонилась над раной. – Кость не задета, но хорошего мало. Я сделаю, что смогу, но тебе нужно ввести антибиотик. – Она отошла к раковине, налила в чашку воды, открыла шкафчик и достала аптечку. – Нам нужно поскорее попасть в больницу.

– Уедем, как только я просмотрю те документы. Хотя и не уверен, что от них будет какой-то толк. Эта его то ли кухарка, то ли управляющая, похоже, говорила правду. Да и бумаги складывала уж очень небрежно, без разбору. – Некоторое время он наблюдал за тем, как Ева обрабатывает рану. – С другой стороны, деньги важны для всех. Возможно, мне удастся использовать их как приманку для Галло.

Ева открыла аптечку.

– Нет.

Джо поднял голову:

– Ты против?

– Я лишь имею в виду, что это не сработает. Да, ты доставишь ему определенные неудобства, но выманить не сможешь.

Он, прищурившись, посмотрел на нее:

– Откуда ты знаешь? Вы слишком мало времени были вместе…

– У него есть цель, и он пойдет к ней, не отвлекаясь ни на что другое. – Она помазала рану антисептиком и вздрогнула, когда Джо шумно втянул воздух. – Извини.

– Ничего. И какая же у него цель?

Ева начала накладывать повязку.

– Какая у него цель? – повторил Джо.

– Ты мне не поверишь. Кэтрин не поверила.

– И все-таки?

– Он пытается найти убийцу Бонни, – едва слышно сказала она.

Джо негромко выругался.

– И ты купилась на такую чушь? Ты…

Дверь открылась. На пороге стояла Кэтрин.

– Сюда направляются две машины. Хэнксу позвонил охранник, и я разрешила ответить. Он считает, что это армейская разведка. Говорит, Галло предупреждал, что, если статус-кво нарушится, они пожалуют с визитом. – Она криво усмехнулась: – Наверно, мы и нарушили. Они, возможно, не знают, что пташка улетела, но знают, что мы здесь, и воспользуются этим как предлогом, чтобы войти в дом.

– Кин?

Кэтрин кивнула.

– Скорее всего. Послал своих парней. Что будем делать? Останемся и посмотрим, чем это все обернется, или свалим, а бой примем на своей территории?

– Сколько у нас времени?

– Хэнкс дает десять минут. Говорит, Галло предупреждал, что добром дело не кончится. Будут допросы. У него инструкция: уходить самому и отпустить остальных на все четыре стороны.

Джо на секунду задумался.

– Где сейчас Хэнкс?

– В гостиной. Связанный. – Кэтрин вздохнула. – Я с ним поговорила. Думаю, он и впрямь не стрелял на поражение. Парень делал свою работу, защищал хозяина.

– Он может знать, где Галло.

Она покачала головой.

– Может, но я так не считаю.

Джо взглянул на Еву:

– А ты знаешь?

Она удивленно моргнула:

– Конечно, нет.

Он пожал плечами.

– Всякое бывает. Отпусти Хэнкса. Пусть забирает с собой Джуди и всех, кто тут есть, и убирается к чертям. Мы спустимся по подземному ходу и выйдем к машине. Кэтрин, уводи Еву. Я быстренько просмотрю бумаги и догоню вас.

– Хорошо. – Кэтрин повернулась и вышла.

Ева задержалась. Ей не хотелось оставлять Джо, когда у того еще не остыл боевой запал. Одной стычки вполне достаточно.

– Ступай, – бросил он и, не взглянув даже в ее сторону, вышел из кухни, всем своим видом демонстрируя недовольство и злость. Впрочем, и для того, и для другого основания у него были.

А ей оставалось только надеяться, что Джо не поддастся чувствам и не станет искать повода для разрядки.

Ева повернулась, вышла и отправилась на поиски Кэтрин.

Глава 14

– Полковник, в доме пусто, – доложил лейтенант Сэгалин. – Повсюду свет. В кухне горячий кофе. По кабинету как будто смерч пронесся. И ни одной живой души.

– Никаких признаков Галло? Или Евы Дункан?

– В ванной одной из спален верхнего этажа обнаружены женские джинсы и рубашка. Одежда Галло в его спальне. По словам нашего информатора, Галло уехал еще до прибытия Кэтрин Линг и Джо Квинна.

Полковник раздраженно сжал трубку. Что, черт возьми, случилось? Чего он никак не ожидал, так это того, что Галло подастся в бега. Куда более вероятным представлялся вариант, что его люди найдут в доме тела Квинна, Линг, а заодно и Евы Дункан. Почему же он сбежал?

Пол Блэк? У него было время, чтобы вернуться из Сан-Франциско. А уж страху Пол Блэк мог нагнать на любого, это полковник знал. Да, возможно, дело в нем. И тогда получается, что Галло не так уж и неуязвим. Полковник с облегчением расправил плечи. Пол Блэк сам сделал свой выбор, его никто не подталкивал.

Если Галло сбежал, компромата дома нет. Он наверняка забрал все материалы с собой. Теперь оставалось надеяться лишь на то, что Пол Блэк возьмет его след.

– Что нам делать? – спросил лейтенант.

Что делать? Делать уже нечего. Разве что, как говорится, прикрыть все базы.

– Заберите с собой все бумаги, какие только найдете в библиотеке, захватите все компьютеры и доставьте сюда.

– Что еще?

Кин представил, как Галло сидит в своем шикарном кабинете и посмеивается над ним. Именно так он вел себя при их последней встрече у него дома. Самодовольный наглец, изображавший из себя хозяина поместья, а на самом деле злобный, кровавый маньяк. И ему, полковнику армейской разведки, приходилось терпеть и слушать, улыбаться и поглубже загонять в себя злость и гнев.

Но теперь положение изменилось, следовательно, поменялись и правила. К черту Галло.

– Сожгите этот проклятый дом. Чтоб и камня на камне не осталось!

Джо, Кэтрин и Ева уже спускались на машине по горной дороге, когда Кэтрин бросила взгляд в зеркало заднего вида и присвистнула:

– Боже мой!

Ева тут же обернулась. Дом на вершине, дом, в котором она провела несколько часов, был охвачен пламенем. Огонь уже подбирался к окружающим деревьям и вскидывался жадными языками вверх.

– Зачем? Такой красивый дом.

– Кин вымещает раздражение и злобу, – пожал плечами Джо. – Теперь, по крайней мере, ясно, что он ненавидит Галло. Это месть.

Но за что можно так ненавидеть человека, очевидно пострадавшего по вине своего армейского начальства?

– Они хотели ударить его побольнее. Интересно, что было бы, если бы в доме нашли Хэнкса или Джуди.

– Кин далеко не глуп, и привлекать к себе внимание не в его интересах.

Ева покачала головой.

– А пожар? Разве этим он не привлек к себе внимание?

– Они что-нибудь придумают, представят пожар как несчастный случай, – сказала Кэтрин. – Это нетрудно.

«Кому знать, как не ей, – подумала Ева. – Уж кто-кто, а Кэтрин имеет в таких делах немалый опыт».

Джо внимательно посмотрел на нее:

– Не расстраивайся. Всего лишь объект недвижимости.

– Нет. Последние десять лет здесь был его дом. Его убежище и крепость. Думаю, он много значил для Джона. А как бы ты себя чувствовал, если бы кто-то сжег твой коттедж у озера?

– Взбесился бы.

– А мне было бы грустно.

– И ты думаешь, что Галло испытывает те же, что и ты, чувства. Ты идентифицируешь себя с ним.

– Я просто думаю, что он огорчится, а ведь на его долю и без того выпало немало страданий.

– Прости, но я к нему сочувствия не питаю. Сам прошел сквозь ад, когда ты пропала. Чего только не представлял! Нет, я себя на его место ставить не хочу.

Ева вздохнула. И без того запутанная ситуация осложнялась тем, что каждая сторона ощетинилась эмоциями, прячась за ними, как за колючей проволокой.

– Я его не оправдываю – он сделал много плохого. Я лишь говорю, что его ошибки, возможно, как раз и обусловлены тем, через что ему пришлось пройти. – Устав от спора, она сменила тему: – Кэтрин, где твой самолет?

– В частном аэропорту, милях в тридцати отсюда. Вы будете в Джорджии часа через четыре.

– Хорошо. – Ева откинулась на спинку сиденья. В зеркальце снова возник горящий дом. Сколько же вокруг злого, страшного, разрушительного! И оно, это злое и разрушительное, уже подступает и касается всех и каждого вокруг. Сегодня ранен Джо, и кто знает, насколько серьезной окажется рана.

А виновата она, потому что он, как всегда, поспешил ей на помощь. Потому что она не хочет и не может остановиться, пока убийца Бонни разгуливает на свободе.

А ведь если так будет продолжаться, для Джо это безрассудное самопожертвование может закончиться трагически. Вопрос только во времени.

Мысль эта всколыхнула другие чувства, в глазах защипало.

Нет.

Она не допустит, чтобы это случилось.

Пол Блэк наблюдал за огненной бурей с северного склона.

Жаль. Дом был симпатичный, а теперь ни попасть туда, ни пошарить по укромным уголкам уже не получится. Отдав приказ, Кин, как обычно, руководствовался не соображениями рассудка, а эмоциями.

Раздражало, что охота еще не началась, а полковник уже вставляет палки в колеса.

Прислонившись к дереву, Пол Блэк терпеливо ждал, пока люди Кина рассядутся по машинам и тронутся в обратный путь. Спешить некуда. Он упустил Галло, но успел заметить остальных, записал номера машин и сделал фотографии. Фотографии Блэк собирался отослать Кину, чтобы тот установил личность каждого из тех, кто покинул дом. А уж потом он выберет того, кто заслуживает особого внимания.

Найди подругу, найди ребенка, найди приманку, такую лакомую, что перед ней трудно устоять. Способ заманить добычу в западню найдется всегда. Его последней жертвой стала малышка Даниэла, которую он увел из аэропорта с такой же легкостью, как сказочный Дудочник детишек из злополучного Гамельна.

Костер разгорался, и Пол Блэк как будто ощущал идущий издалека жар. Ему всегда нравился огонь. Грешников стращают адским пламенем, а он думал, что устроится там без проблем. И вообще, если ад и впрямь существует, он обязательно станет самым старшим демоном, чтобы управлять преисподней. Если же ада нет, то такой человек, как он, сможет жить вечно. Иногда, после убийства наподобие сегодняшнего, Пол Блэк ощущал мощный приток сил и энергии и думал о том, что, забирая чужие жизни, обеспечивает себе заряд на будущее.

Пожалуй, пора идти. Скоро сюда нагрянут полицейские и пожарные. Но уходить, лишать себя удовольствия, не хотелось. Глядя на желто-оранжевое пламя, он словно видел в нем лица всех тех, кого лишил жизни. Они мелькали перед ним, будто в огромном калейдоскопе. Не всех он мог узнать, но, например, самоанский подросток, выпотрошенный на прошлой неделе, предстал довольно ясно. И, конечно, малышка Даниэла из аэропорта.

Но взятая у нее сила уже уходила, и голод снова напоминал о себе, требовал полноценной, сильной жертвы.

Галло?

Да, Галло подошел бы по всем статьям.

Хотя, может быть, если повезет, путь к Галло станет могучей кровавой рекой.

– Как насчет кофе? – спросила Кэтрин, отстегивая ремень. Самолет уже набрал высоту. – Я выпью. Адреналина не хватает.

– Мне не надо, спасибо, – ответила Ева, глядя в окно. – Попробую уснуть.

– Как хочешь. – Кэтрин двинулась по проходу к бару в передней части салона. Она уже наполнила пластмассовую чашку, когда из кабины вышел Джо. Кэтрин вручила ему свой кофе и взяла другую чашку. – Тебе, похоже, не спится. Как рука?

– Побаливает. – Он бросил взгляд на Еву. – Она в порядке?

– Притихла. Отмалчивается. Но я бы ее винить не спешила. Мы по-разному смотрим на случившееся. Разговаривать с ней сейчас бесполезно, любой разговор обернется спором, а ей это не надо.

– Он ее загипнотизировал, – угрюмо пробормотал Джо.

– Еву никто загипнотизировать не может, – спокойно возразила Кэтрин. – В чем я с тобой согласна, так это в том, что Галло – чертовски ловкий парень. Он нашел к ней единственный верный подход, затронул тему, которая для нее важнее всего на свете.

– Бонни? – Джо поиграл желваками. – Возможно, есть кое-что еще. Ева рассказывала, что была совсем другой в то время, когда знала Галло.

Ревность. Кэтрин с самого начала опасалась, что этот демон поднимет голову. Джо был одним из самых верных и надежных из знакомых ей мужчин, но его всепоглощающая страсть к Еве вырастала из самых древних корней.

– Теперь она взрослая женщина, а той девчонки больше нет. Так что в этом отношении тебе беспокоиться не о чем. Есть только Бонни.

– Только Бонни, – повторил Джо, поднося к губам чашку. – Так можно сказать, что и торнадо бывает только пятой категории. – Он прислонился к дверце кабины. – И если он использует в своих целях Бонни, значит, времени терят