Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

ТЕМА УПРАВЛЕНИЯ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-10


СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ.

ПРИКАЗЫ

Если бы мы могли мысленно перенестись на 400 лет назад и оказаться на Ивановской площади Московского Кремля, то увидели бы расположенный юго-западнее Архангельского собора комплекс нарядных каменных построек. Украшенные богатой резьбой фасады и арки нижнего этажа выполнены в стиле итальянского Ренессанса, характерном для дворцового строительства второй половины XVI в. В этом пышном здании размещаются приказы — первые в истории России центральные учреждения, предшественники современных министерств.

На площади царит обычное многолюдье. Бирючи (глашатаи) зычными голосами выкрикивают указы по решавшимся в приказах делам. С той поры до нас и дошло выражение: «Кричать во всю Ивановскую». Здесь же производятся наказания осуждённых, которых в зависимости от вины бьют батогами (палками) или кнутом. Перед приказами и под арками толпятся просители с челобитными (прошениями). Они ожидают приезда судей и дьяков (глав приказов) или выхода подьячих — непосредственных исполнителей канцелярской работы.  Подача свёрнутой в трубочку челобитной

приказным служителям обычно сопровождается подношением. В зависимости от сложности просьбы это может быть простой калач, пирог или что-нибудь более существенное. Недаром гласит пословица: «Всяк подьячий любит калач горячий». У входов в приказы снуют посланные по различным поручениям приставы (мелкие чиновники), из других городов прибывают посыльные с деловыми документами.

Если заглянуть в помещение какого-либо приказа, то можно увидеть большую комнату с длинным деревянным столом посередине. За ним на скамьях или лавках, покрытых мягкими матрасами («тюфяками»), сидят подьячие. Скрипя гусиными перьями, они пишут тексты документов, старательно выводя слова замысловатыми почерками и время от времени макая перья в медные чернильницы, иногда подвешенные к поясу. Вдоль стен громоздятся сундуки и коробья, в которых хранятся дела. Украшают комнату изразцовые печи (в XVI в. изразцы были зелёного цвета, позднее — трёхцветные, блестящие). Окна со вставленными в рамы кусочками слюды слабо пропускают свет. Но работа в приказах начинается

341

Здание приказов на старинной карте Кремля.

рано утром и заканчивается затемно, и поэтому в помещении можно увидеть фонари, а также свечи, стоящие в больших подсвечниках — шандалах. Убранство следующей комнаты (казёнки) богаче — ведь здесь заседают судьи и дьяки. В некоторых приказах стены казёнок обтянуты тиснёной кожей. Столы покрыты сукном, а фонари и шандалы со свечами крупнее и причудливее.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ

ПРИКАЗОВ

И ИХ ЗАДАЧИ

Что же представляли собой эти учреждения и чем они занимались?

Прежде всего приказы не были созданы единым законодательным актом и по заранее продуманному плану. Они возникли в известной мере стихийно, подчиняясь требованиям времени и насущным нуждам государства и государя. Сам термин «приказ» произошёл от глагола «приказывать» и означал приказание, т. е. поручение, сделанное великим князем или царём тому или иному доверенному лицу — боярину, а чаще дьяку. Уже в конце XV в. при великокняжеском дворце в составе лиц, ведавших дворцовым хозяйством, появились особые дьяки (посольский, разрядный, ямской), перед которыми были поставлены более широкие задачи.

Зарождение приказов как учреждений относится к началу XVI в. Они создавались по разным поводам, иногда носили временный характер и ликвидировались после решения какого-либо конкретного вопроса. Но чаще они были результатом «приказа» определённой отрасли государственных дел одному из дворцовых дьяков. В отличие от предыдущего периода при дьяке образовывалась группа подчинённых ему подьячих, а сам приказ постепенно превращался в постоянно действовавшее учреждение. Эти первые приказы помещались или во дворце, или в самостоятельных зданиях вблизи дворцовых построек («избах»), отчего и носили иногда такие названия (например, Разрядная изба, Ямская изба и т. д.).

Решающую роль в окончательном превращении этих зародышей первых приказов в полноправные учреждения сыграли бурные события середины XVI в., связанные с правлением Ивана Грозного. Именно на приказы было возложено первым русским царём и его правительством проведение в жизнь крупных преобразований. В результате к концу царствования Грозного окончательно сложилась система приказов, состоявшая из 23 учреждений. В своей основе она сохранилась до конца существования самих приказов, т. е. до начала XVIII в.

Затяжные войны на востоке и западе, которые вело правительство Ивана IV, потребовали решительной реформы вооружённых сил страны. Создание поместной дворянской конницы и новых групп служилых людей — стрельцов и пушкарей — положило начало оформлению приказов, ведавших этими служилыми разрядами. Особое значение имел Разрядный приказ, занимавшийся не только чисто военными делами (формированием полков, снабжением их вооружением и продовольствием, укреплением границ), но и учётом служилых людей страны, в первую очередь поместного дворянства, а также выдачей им жалованья. Для управления другими группами служилых   людей   были   созданы   специальные

342

приказы: для стрельцов — Стрелецкий, для пушкарей — Пушкарский. Большую роль играл ещё один крупный приказ — Поместный; в его распоряжение поступил земельный фонд страны, обеспечивавший землёй (поместьями) вновь созданные разряды служилых людей.

Реформы в области финансов, изменившие систему сбора налогов с населения, привели к организации сети финансовых приказов. Главным из них был приказ Большого прихода, куда стекалась основная часть собираемых средств. Чтобы лучше и правильнее оценивать платёжеспособность жителей отдельных местностей, были организованы особые финансовые приказы — «четверти» («чети»), отвечавшие за определённые районы страны. Каждый из них получил название по основному из подведомственных ему городов (Галицкая, Владимирская, Новгородская, Нижегородская, Устюжская четверти). Территориальный характер носили и приказы, созданные для управления вновь присоединёнными к России областями. После взятия Казани и Астрахани был организован приказ Казанского дворца. Такого же

«ДВОРЦОВЫЕ» ПРИКАЗЫ

Ряд  новых учреждений появился в области управления дворцовым хозяйством (т. е. принадлежавшим государям московским). Наряду с существовавшим ранее приказом Большого дворца функционировали более мелкие, занимавшиеся отдельными отраслями дворцового хозяйства: Конюшенный, надзиравший за царской конюшней и обслуживавшими её людьми; Аптекарский, которому надлежало оберегать здоровье царя и его семьи, и др.

С. В. Иванов. «В приказе московских времён».

343

АПТЕКАРСКИЙ ПРИКАЗ

Забота о здоровье царя являлась для людей XVIXVII вв. важным государственным делом. Обязанности подданных в этом отношении были сформулированы в текстах присяг («крестоприводных записей»), в которых прежде всего проступает страх перед возможностью отравления государя. Так, в начале XVII в. приносившие присягу клялись: «...В еде и в питье, ни в платье, ни в ином ни в чём лиха никакого не учинить и не испортить, ни зелья лихово и коренья не давать». Поэтому понятна особая роль, которую играл Аптекарский приказ, поставлявший лекарства для царя. Это делало возможным покушение на его жизнь. На должность судей этого приказа назначались особо доверенные лица, близкие царю и связанные с ним родственными узами. При царе Михаиле Фёдоровиче её занимал боярин И. Б. Черкасский, при Алексее Михайловиче — Ф.И. Шереметев, а позднее — И. М. Милославский. В последние годы жизни царя Алексея во главе приказа был поставлен крупный политический деятель и друг царя Артамон Сергеевич Матвеев.

Должность судьи Аптекарского приказа была не только почётной, но и ответственной. В его обязанности входило личное испытание прописываемых царю лекарств. Прежде чем их принимал государь, судья должен был попробовать эти лекарства на себе. В случае болезни и особенно смерти царя нередко возникали подозрения в отравлении, чем широко пользовались в борьбе за власть политические противники стоявшего во главе приказа лица. Так, после смерти Алексея Михайловича был обвинён в его отравлении и отправлен в ссылку уже упоминавшийся судья Аптекарского приказа Матвеев.

рода учреждение было задумано в ходе Ливонской войны для присоединённых земель Прибалтики. Оно получило наименование Городового приказа, т. к. занималось в основном укреплением ливонских городов. Приказ был ликвидирован после потери временно завоёванных территорий.

Создание на местах «губных» (местных) учреждений, занимавшихся разбором уголовных дел, вызвало организацию в столице Разбойного приказа, которому эти учреждения подчинялись. Наконец, перестройка «ямской (т. е. почтовой. — Прим. ред.) гоньбы» для бесперебойной связи Москвы с внутренними районами страны привела к возникновению Ямского приказа.

Таковы основные приказы общегосударственного значения. Ещё одному из них, главному учреждению, ведавшему внешней политикой, посвящена отдельная статья (см. ст. «Посольский приказ»).

Довольно рано проявились основные недостатки приказной системы управления в целом — отсутствие чёткого распределения обязанностей между отдельными учреждениями, смешение вопросов административных, финансовых и судебных, столкновение деятельности разных приказов на одной и той же территории.

Окончательное оформление приказов как учреждений произошло в конце XVI в., когда для каждого из них были установлены определённый штат и бюджет. К этому же времени относится и постройка уже упоминавшегося здания приказов, призванного внушать почтение приходящим просителям. Первоначально штаты приказов были невелики. Кроме судьи и дьяка в приказе работали подьячие, имелись также приставы и сторожа, а в некоторых приказах (Посольском и Казанского дворца) — переводчики и толмачи (последние переводили устную речь). Преобладали небольшие учреждения с пятью-шестью подьячими. Наиболее крупные из приказов — Разрядный и Поместный — имели до десятка подьячих.

Особенностью приказов XVI в. была большая роль, которую играли в их деятельности дьяки, особенно думные (т. е. принимавшие участие в заседаниях Боярской думы). Дьяки того времени, зачастую выходцы из дворянской среды, были крупными государственными деятелями. Среди них выделялись дьяки Посольского приказа — Иван Михайлович Висковатый и братья Щелкаловы. Нередко приказы назывались по именам возглавлявших их дьяков. Например, Новгородская четверть, входившая в состав Посольского приказа, именовалась Приказом думного дьяка Василия Яковлевича Щелкалова. Приказные дьяки в большей степени подчинялись царю, чем Боярской думе, и были верными царскими слугами. Однако это не помешало Грозному во время одной из расправ зверски казнить на Поганой луже (современных Чистых Прудах) почти всю дьяческую верхушку приказов, обвинив её в государственной измене.

344

ПРИКАЗЫ

В XVII СТОЛЕТИИ

Сильным потрясением для московских приказов, как и для всей страны, стали события начала XVII в., так называемого Смутного времени. Нарушилась нормальная деятельность учреждений; были разбросаны по всей стране, а частью погибли старые деятели приказной администрации. Создавались, правда в урезанном виде, параллельные системы приказов — при боярском правительстве в захваченной польскими войсками Москве, в Тушинском лагере, в войсках народного ополчения (см. ст. «Люди и события Смутного времени»). Освобождение Москвы и избрание на престол Михаила Романова положили начало возрождению приказного аппарата. Страна нуждалась в усилении обороноспособности и хозяйственном восстановлении. Поэтому наряду с реставрацией старых приказов шло и создание новых. Только за период с 1613 по 1619 г. было организовано 11 новых приказов. При этом, как правило, происходило дробление одних и тех же функций между несколькими ведомствами. Это особенно относится к финансовым приказам, в составе которых возникли Новая четверть и Большая казна. Появились и новые военные приказы: Казачий, Иноземский и Рейтарский.

Затяжные военные действия на западной границе вызывали к жизни многочисленные временные приказы: Сбора ратных и даточных людей; Денежного и хлебного сбора (на армию); Сбора пятинных и запросных денег (чрезвычайных налогов) и др. Увеличилось и число приказов территориального управления. Из состава приказа Казанского дворца был выделен самостоятельный Сибирский приказ с большими полномочиями. Он ведал управлением сибирскими землями, пределы которых продолжали расширяться. Позднее, с присоединением к Московскому государству Украины, образовался Малороссийский приказ.

Новым было появление в первой четверти XVII в. наряду с государственными и дворцовыми приказов патриаршего управления, в известной мере подражавших государственным. В годы патриаршества отца царя Михаила Фёдоровича — Филарета (в миру Фёдора), имевшего свой двор, было организовано три таких приказа (Дворцовый, Разрядный и Казённый), сохранившихся и после смерти патриарха и ликвидации его двора.

Происходили изменения и в составе руководства приказов, где усиливалось влияние боярства, а дьяки постепенно отходили на второй план. К середине XVII в. дьячество заметно мельчает. Всё реже встречаются в его кругу представители старой приказной школы, к которой можно отнести, например, думного дьяка Разрядного приказа Василия Семёновича Зиновьева (Сыдавного), близкого к царю и связанного личными отношениями с патриархом. Зато появляются приказные деятели иного типа — выходцы из торговой среды, образцовые исполнители. Из них следует назвать три поколения дьяков Чистых-Ивановых.

К середине столетия общее число приказов

ВАСИЛИЙ СЕМЁНОВИЧ ЗИНОВЬЕВ (ПРОЗВИЩЕ — СЫДАВНЫЙ)

Этот человек добился положения одного из крупнейших, наиболее известных и влиятельных деятелей приказного аппарата в эпоху первых Романовых.

Он начал свою деятельность в качестве дворцового дьяка в несчастливую для Московского государства эпоху в самый разгар Смутного времени. В ту грозовую пору Зиновьеву-Сыдавному пришлось принимать участие во многих важнейших событиях политической жизни России. Он служил в войсках Василия Шуйского под Тулой. Затем был отправлен в составе боярского посольства под Смоленск к полякам — с целью просить королевича Владислава занять русский царский престол. Позднее ему пришлось выполнять другое задание дипломатического свойства: договариваться со шведами, чтобы они прислали в Россию своего представителя. В годы борьбы за освобождение Москвы Зиновьев-Сыдавный был дьяком в подмосковном ополчении.

После венчания на царство Михаила Романова этот опытный приказной оказался среди надёжных, верных и преданных новой династии людей, и по этой причине ему доверили один из центральных постов в высшей администрации страны. С 1613 г. и до самой смерти а 1619 г. он занимал место думного дьяка Разрядного приказа, одновременно совмещая это со службой в ряде других приказов.

По распоряжению патриарха Филарета после кончины Зиновьева-Сыдавного в его память в московском Спасском монастыре был назначен «ежегодный корм» поминальная трапеза.

МОСКОВСКАЯ «ВОЛОКИТА»

Судебные дела в приказах нередко затягивались на несколько лет. Этому способствовала существовавшая практика передачи дел из приказа в приказ, когда одна из ведущих тяжбу сторон объявляла недоверие судье. Чрезвычайно распространено было положение, при котором судьи и дьяки «по дружбе» решали дела отнюдь не объективно. Именно об этом говорил критически относившийся к приказному аппарату патриарх Никон: «...Ведомые враги Божии и дневные разбойники, безо всякие боязни в день людей Божиих губят». Немалую роль играли в этом и подьячие, нередко подкупленные кем-либо из судившихся. Недаром в крестоприводной записи им вменялось: «...За делы дворян и детей боярских и всяких челобитчиков не волочити («не волочить» — не тянуть дела. — Прим. ред.), отделывати вскоре. И посулов и поминков ни у кого не имать ни которыми делы... И ис книг писцовых и из отдельных и из дач выписывать подлинно и прямо. И мимо книг в выписи ничего не написать ни которыми делы. И посулов и поминков от того ни у кого не имати...» Уже этот перечень обязанностей упоминает пути возможных злоупотреблений, затягивания и запутывания дел, на что постоянно жаловались тяжущиеся. Нередко заинтересованные лица успевали умереть, не дождавшись решения, или же помириться помимо суда. Вместе с тем всё относительно, и знаменитая московская судебная «волокита» при сравнении с английским судом казалась шотландским путешественникам, посетившим Москву в XVII в., значительно более быстрой и справедливой.

345

Приказные люди за работой. Рисунок из старинной рукописи.

достигло 53. Однако этот рост происходил в основном за счёт быстрого расширения штата подьячих, которых к концу века насчитывалось около 3,5 тыс. человек. Только в одном Поместном приказе работали 400 подьячих. Посетивший в это время Россию Яков Рейтенфельс в «Сказаниях» писал о «почти бесчисленном количестве» подьячих в Москве. С середины века при крупных приказах создавались специальные школы для подготовки квалифицированных кадров. Группы обучавшихся детей бывали довольно многочисленны и находились под надзором старых опытных подьячих. Источники того времени донесли до нас рассказы о шалостях и ссорах учеников, бросавших друг в друга книги и столбцы (склеенные в длинную полосу документы). Устанавливается внутреннее деление приказов на «столы» и «повытья» (более мелкие подразделения).

Старое кремлёвское здание перестаёт вмещать многочисленную армию подьячих. Архимандрит Андреевского монастыря Авраамий говорил, что «иным де и сидеть негде, стоя пишут». В связи с этим в 70-х гг. XVII в. ряд приказов был вынесен за территорию Кремля и размещён в Китай-городе, а отчасти в Белом городе. Но даже через десять лет, когда на месте старого было построено новое двухэтажное здание, многие из приказов не вернулись в Кремль.

К середине века и особенно во второй его половине заметно обострились недостатки приказной системы: её неповоротливость, нечёткость распределения обязанностей между отдельными учреждениями. Приказная «волокита» признавалась и правительством, упоминавшим о ней в официальных документах. И если в делах государственной   важности  решения   принимались

346

сравнительно быстро, то в частных, так называемых «челобитчиковых», делах медлительность рассмотрения была почти нормой. Нередко она использовалась приказными людьми для вымогательства взяток. Случались в приказах и прямые хищения казны.

Ещё в середине века царь Алексей Михайлович пытался исправить изъяны приказной системы, предписав двум специальным учреждениям — приказу Тайных дел (своей личной канцелярии) и Счётному приказу — контролировать работу других приказных учреждений. Но после смерти царя оба ведомства были ликвидированы. Следующая попытка реформ относится к царствованию Фёдора Алексеевича, когда принимались меры к сокращению числа приказов и созданию более крупных учреждений, в первую очередь в области финансового управления.

В конце XVII в. создаётся ряд приказов, связанных с новыми веяниями в царствование молодого Петра I: Военно-Морской, Адмиралтейский, Артиллерийский. Во главе их становятся и новые люди. Так, весьма непривычным явлением в практике русской администрации стало выдвижение на высокие посты иностранцев. Одним из них был сын осевшего в России голландского купца Андрей Андреевич Виниус, возглавлявший некоторые приказы.

Нововведения не спасли старых приказов. Просуществовав до начала XVIII в., они в 1718—1720 гг. были заменены коллегиями. Некоторые из них просуществовали дольше, например Сибирский приказ, окончательно ликвидированный в 1763 г. Само здание приказов было снесено в 1769 г. при подготовке к строительству нового Кремлёвского дворца.

ДЕЛО О ПОХИЩЕНИИ «ЗОЛОТЫХ»

Наиболее крупным и нашумевшим преступлением, связанным с хищением ценностей из казны во времена Московского государства, было дело о краже наградных знаков (так называемых «золотых») из Разрядного приказа в начале 90-х гг. XVII в. В нём были замешаны представители всех трёх приказных чинов: думный дьяк Оловянников, дьяк Разрядного приказа Фролов и подьячий того же приказа Афанасьев. Афера была задумана подьячим, который сумел уговорить и частично подкупить её остальных участников. Так, думному дьяку он подарил свой загородный дом с садом. Основана она была на том, что в Разрядный приказ из приказа Большой казны были выданы «золотые» для награждения участников крымских походов. После их массовой раздачи в приказе осталось ещё немалое число «золотых», что и дало возможность для их похищения при помощи скреплённых подписями дьяков фиктивных документов о передаче этих наградных знаков в другой приказ. К делу были привлечены и торговые люди, которые осуществили выпарку золота из позолоченных серебряных знаков. Всего «золотых» было похищено на огромную по тому времени сумму — 7,5 тыс. рублей.

После разоблачения мошенничества все его участники понесли жестокое наказание — были биты батогами, смещены с занимаемых ими должностей, а имущество их было конфисковано в счёт покрытия похищенной суммы. Дела подобного рода были не редкостью в приказной практике, но этот случай отличался особенным размахом.

ПОСОЛЬСКИЙ ПРИКАЗ

В  Евангелии от Луки сказано:   «Светильник тела есть око». Когда выдающийся дипломат XVII  в.  Афанасий  Ордин-Нащокин  назвал Посольский приказ «оком всей великой России», он,   безусловно,   имел  для  этого  основания.   По существу   Посольский   приказ,   куда   стекалась обширная информация о жизни народов других стран и о событиях в самой России, давал русским возможность «видеть» окружающий мир.

К концу XV в. молодое Московское государство, объединившее русские княжества и освободившееся от монголо-татарского ига, начинает играть самостоятельную роль в международной политике. XVI век поставил перед ним новые задачи: нужно было бороться за западные и юго-западные русские земли, вошедшие в состав Великого княжества Литовского; получить широкий и надёжный доступ    к    Балтийскому    морю,    преодолев    сопротивление Польши, Литвы и Ливонского ордена; укрепить южные и восточные рубежи государства. Для российской дипломатии открывалось широкое поле деятельности. Её возросшая активность (только в Литву в первой половине XVI в. было отправлено около 170 посольств) требовала создания специального учреждения, которое ведало бы внешними делами и объединяло людей, состоявших на дипломатической службе.

Таким учреждением стал Посольский приказ. Его создание облегчалось тем, что уже в конце XV в. существовала устойчивая иерархия чиновников, занимавшихся внешними делами (посольские дьяки, их помощники — подьячие), появился особый тип внешнеполитической документации («посольские книги»); складывались правила посольской службы, посольский церемониал, специальный  дипломатический   язык.   Становление

347

Посольский дьяк.

Посольского приказа происходило в течение первой половины XVI в., когда складывалась система государственного управления, получившая название приказной (см. ст. «Система управления в Московском государстве. Приказы»).

Считается, что Посольский приказ был создан в 1549 г., когда вошёл в должность первый из известных нам начальников этого ведомства Иван Михайлович Висковатый. При нём «посольская изба» находилась в Кремле, на площади, недалеко от того места, где позднее была построена колокольня Ивана Великого. Там она простояла до 70-х гг. XVII в. Затем для московских приказов было возведено новое двухэтажное здание, в котором Посольская палата выделялась высотой и богатыми украшениями по фасаду. Кроме того, уже в XVI в. в Москве существовали особые дворы для размещения наиболее часто приезжавших в Москву послов (крымских, ногайских, польско-литовских и английских), а в начале XVII в. Посольский двор был построен недалеко от Кремля, в Китай-городе.

Как же проходила работа Посольского приказа, являвшегося по сути дела российским «министерством иностранных дел» в XVIXVII вв.?

Важнейшие вопросы внешней политики решал царь совместно с Боярской думой. Приём и проводы иностранных посольств, ведение переговоров, отправка за рубеж российских дипломатов и многое другое — всё свершалось «по государеву указу и боярскому приговору». Наиболее сложные, «тайные», дела государь предварительно обсуждал в узком кругу самых доверенных лиц — в Ближней думе.

Задачей Посольского приказа было осуществление решений верховной власти во всём, что касалось внешней политики. В его ведении находились также дела, связанные с проживанием в России иностранных купцов и ремесленников, выкупом пленных и некоторые другие. Позже Посольский приказ стал выполнять функции других ведомств. Он управлял некоторыми городами, заведовал почтой, судом, сбором таможенных и кабацких доходов и т. д.

Но всё же центральное место в работе Посольского приказа отводилось дипломатии, и возглавляли его люди, имевшие опыт работы на дипломатическом поприще или в самом приказе. Преемники Висковатого уже носили звание думных дьяков, т. е. были членами Боярской думы. Они пользовались широкими полномочиями, присутствовали при «сидении» государя с боярами, делали доклады по работе своего ведомства, имели право высказывать своё мнение. В XVII в. главе Посольского приказа была передана государственная печать, ему был присвоен титул «царственной большой печати и государственных великих посольских дел оберегатель». Поскольку на Руси подлинность любой грамоты испокон веку удостоверялась подвешенной к ней на шнурке печатью, звание «печатника» считалось важным и почётным. Думные посольские дьяки (или иначе — «судьи») пользовались большим авторитетом и влиянием при дворе. Во второй половине XVII в. некоторые из них подчас проводили самостоятельную политику, независимую от Боярской думы. Заместителями думных дьяков были вторые дьяки, их «товарищи» (т. е. помощники). Некоторые из них со временем стали руководителями Посольского приказа.

В истории русской дипломатии особую известность получили Иван Михайлович Висковатый, Андрей Яковлевич Щелкалов, Алмаз Иванов, Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, Артамон Сергеевич Матвеев, князь Василий Васильевич Голицын, Емельян Игнатьевич Украинцев, в разное время возглавлявшие Посольский приказ. Большинство из них не могли похвастаться знатностью рода и своей карьерой были обязаны собственным заслугам. Некоторые, например Ордин-Нащокин и Матвеев, были пожалованы боярским чином. Каждый из этих людей бесспорно был выдающейся личностью, оставившей заметный след   в   истории   России.   Их   дипломатические

348

таланты с удивлением, а иногда и с досадой, отмечали многие иностранцы. «Иван Михайлович Висковатый — отличнейший человек, подобного которому не было в то время в Москве: его уму и искусству как московита, ничему не учившегося, очень удивлялись иностранные послы», — писал составитель «Ливонской хроники» Бальтазар Руссов. «Тонкая и двуличная лиса», «хитрейший скиф, какой когда-либо жил на свете», — так характеризовал Щелкалова англичанин Джером Горсей. Ордина-Нащокина шведы называли «русским Ришелье». Вот что писал о нём Самуил Коллинз, врач царя Алексея Михайловича: «Великий политик, очень важный и мудрый государственный министр и, может быть, не уступит ни одному из министров европейских».

Под началом посольских дьяков и их товарищей находились дьяки и подьячие, составлявшие основной штат приказа. Они возглавляли отделы («повытья»), вели документацию на русском языке, занимались изготовлением географических карт и всех прочих чертежей. В приказе трудились золотописцы, расписывавшие золотом и красками грамоты, а также сторожа и приставы для сопровождения иностранных дипломатов. Помимо этого приставы разбирали судебные дела, находившиеся в ведении Посольского приказа.

Все служащие приказа в соответствии со служебным положением приводились к присяге на кресте, т. е. брали на себя различные обязательства — хранить государственные тайны, не красть государевой казны, «переводить вправду» и т. д. За свою службу они получали земельные пожалования (поместья), денежные и натуральные оклады. Жалованье здесь было выше, чем в большинстве других приказов.

До начала XVIII в. Россия не имела постоянных дипломатических представительств за рубежом. Связи с иностранными государствами осуществлялись через посредство «послов великих», «лёгких послов», «посланников», «посланцев», «гонцов». Всё зависело от важности и цели посольства. За поведением членов посольства наблюдали подьячие приказа Тайных дел: они «над послы и над воеводами подсматривают и царю, приехав, сказывают». Впрочем, послы часто подкупали этих осведомителей, чтобы те перед царём «их, послов, прославляли, а худым не поносили». За границей представители России содержались за счёт принимавшего их государства, а по возвращении на родину послов ожидали возросшие денежные оклады, новые поместья, повышения в чинах и продвижение по службе. В случае успешного завершения   посольских   дел   полагались  особые

В В. Шереметьев. «Посольское подворье в Москве в XVII в.».

349

И. Фолпевенс. Портрет известного русского дипломата А. С. Матвеева

награждения в виде дорогих подарков (меха, заморские ткани, серебряная посуда).

Главным руководством для дипломатов во время посольской миссии был особый документ — «наказ». В нём подробно перечислялись цели и задачи посольства, содержались строгие предписания о нормах поведения в чужой стране, а также указания о сборе сведений, важных для Российского государства. Обстоятельно излагались будущие речи послов и их ответы на возможные вопросы иностранцев.

Послам вручались «росписи» — перечень подарков («поминков») иностранным владыкам и их приближённым. Как правило, дарили меха горностая, соболя, лисы, белки, «рыбий зуб» (моржовую кость), ловчих птиц (соколов, ястребов). Просить подарки не считалось зазорным, особенно на Востоке. В начале XVI в. при Иване III ногайцы обращались в Москву с просьбами прислать хлебных запасов, красок, олифы, гвоздей, бумаги. В 1642 г. хивинский хан Исфендияр желал получить деньги на свадьбу сына, а при Петре I бухарский хан, узнав о победе русского государя над шведами, просил прислать ему девять шведок. В свою очередь русские государи также получали подарки различной ценности и оригинальности. Например, в 1692 г. среди даров, привезённых в Москву персидскими послами, были лев и львица.

Получив все необходимые документы, посольство отправлялось в дорогу и сразу же приступало к обширной «бумажной» работе. Главное место в ней занимал «статейный список». Это был подробнейший отчёт о поездке в виде дневника (первоначально в строгом соответствии со «статьями», т. е. пунктами «наказа», — отсюда и название этого документа). В нём послы изо дня в день излагали всё, что они делали, видели и слышали за границей. Послов интересовало всё: проблемы градостроительства, культуры, образования, обычаи, быт, нравы, политическое устройство, военная мощь, тонкости дипломатического церемониала и придворного этикета. Подобная полнота сведений имела большое значение для выработки внешнеполитического курса России. «Статейные списки» примечательны и тем, что дают возможность узнать, как воспринимали русские люди того времени чужую, незнакомую им жизнь других народов.

Завершив свою миссию, послы возвращались на родину, часто имея при себе «ответные» грамоты иностранных государей. Проехав границу, они сразу же отправляли в Москву гонца с кратким отчётом о достигнутых результатах. По приезде посла царь с думным дьяком выслушивали его отчёт. Затем следовали «распросные речи» думного дьяка и его «товарища», чаще всего о поведении членов посольства и деталях переговоров. «Распросные речи» тщательно записывались и вместе со «статейными списками» и «ответными» грамотами поступали в Посольский приказ.

В XVXVII вв. в России также не было постоянных дипломатических миссий других государств. Иноземные послы приезжали в Москву «по случаю». Вся работа, связанная с приёмом и отправкой иностранных посольств, велась в Посольском приказе. В архивах сохранились грамоты и договоры, описания пышных приёмов в Кремле, речи иноземных дипломатов и другие ценные материалы. Важнейшими сборниками документов по различным дипломатическим вопросам стали так называемые «посольские книги». Сохранилось 766 таких книг, в которых отражены связи России с иностранными государствами, а также регионами, позднее вошедшими в состав Российского государства. Вместе с другими документами они размещались в обитых бархатом, дубовых и окованных железом ящиках, осиновых коробах и холщовых «мехах» (т. е. мешках).

Посольский приказ был не только учреждением, ведавшим внешней политикой Московского государства. Постепенно он превратился в своего рода культурный центр страны. В нём работала большая группа переводчиков, сюда стекались многочисленные сведения о событиях в России и за рубежом. Здесь находились архив и большая библиотека с печатными и рукописными книгами, географическими картами; хранилось немало различных произведений искусства, выполненных иностранными живописцами и золотописцами. В стенах приказа зародилась мысль о необходимости составления трудов по истории России. Во второй половине XVII в. здесь писались исторические произведения, книги об избрании на царство московских государей и их родословные, а также переводились иностранные сочинения, содержавшие сведения по русской истории. Особую известность получил «Титулярник», где были представлены портреты, титулы, гербы, печати российских и иностранных государей.

С 1620 г. при Посольском приказе регулярно

350

переводились и распространялись так называемые летучие листки (или вестовые письма) — донесения о важных международных делах. На их основе появилась первая русская рукописная газета, составлявшаяся для царя и Боярской думы, — «Куранты». В ней содержались сведения о военных и политических событиях в других странах, о межгосударственных переговорах, рассказывалось о необычайных происшествиях (пожары, стихийные бедствия), помещались различного рода притчи. Материалы для газеты поставляли приезжавшие из-за границы русские и иноземные купцы, дипломатические служащие, монахи и др.

Эпоха великих преобразований, начало которой положил Пётр I, привела к ломке приказной системы государственного управления. Стал утрачивать своё значение и Посольский приказ. Одновременно с ним действовала так называемая «Посольская канцелярия», к которой перешли наиболее важные дела. В 1720 г. Посольский приказ был преобразован в Коллегию иностранных дел. Российская дипломатия вступала в новый период своей истории.

Английское подворье XVIXVII вв.

ЗЕМСКИЕ СОБОРЫ

Непременной составной частью государственной власти в большинстве современных стран является прямое народное представительство — выборные парламенты. В одних государствах — Англии, Голландии, Дании, Швеции — история парламентов насчитывает многие столетия, в других подобный строй утвердился лишь в XIXXX вв. В России парламентаризм имеет непродолжительную историю: в 1906— 1917 гг. существовала Государственная дума, затем после долгого перерыва парламентская система возродилась только в 1989 г. Но это вовсе не значит, что в русской истории отсутствуют традиции представительной власти. Россия знала народное представительство, и корни его уходят в глубь веков.

Самой яркой страницей в истории представительной власти в эпоху средневековья были Земские соборы в Московском государстве XVI— XVII вв. Первые Земские соборы созываются в России в середине XVI столетия, в правление Ивана Грозного. Однако, чтобы верно понять причины их появления, нужно обратиться к истории Древней Руси.

Верховная княжеская власть в Киевской Руси и в русских княжествах в домонгольское время никогда не имела неограниченного характера. Самовластие киевских князей умерялось волей дружины, особенно старшей дружины — бояр, с которыми они держали совет по всем важнейшим военным и государственным вопросам. Со второй половины XI в. появляется новый ограничитель княжеского самовластья: городское вече — собрание свободных горожан. Собравшись на вече, жители крупнейших русских городов решали не только свои городские дела, но и вмешивались в дела княжеские. В 1068 г. киевское вече присвоило себе право смещать неугодного князя и избирать нового: так на место Изяслава Ярославича киевляне поставили Всеслава Брячиславича. В 1093 г. именно киевское вече не допустило к великому княжению Владимира Мономаха, но 20 лет спустя оно же пригласило его на киевский престол. В

XII  столетии веча начинают выражать и волю «всей земли». В 1157 г. веча Ростова и Суздаля пригласили   на   княжение   Андрея   Юрьевича, сообщив ему своё решение как волю всей Ростово-Суздальской земли. И именно здесь в начале

XIII столетия великий князь владимирский Всеволод Большое Гнездо стал собирать «большие советы», которые многие историки считают прообразом будущих Земских соборов.

«Большие советы» князя Всеволода действительно представляли как бы «всю землю». В них участвовали духовенство, дворяне, богатые горожане. Это действительно был прообраз того, что принято в истории называть сословно-представительным учреждением, т. е. учреждением, которое составляют выборные представители ведущих сословий государства. К таковым в средневековой Руси, как и во всей христианской Европе, относились духовенство, дворянство, городская верхушка.

«Большие советы» понадобились Всеволоду Большое Гнездо для подкрепления княжеской воли о престолонаследии.

351

С. В. Иванов. «Земский собор».

Развитие государственной власти в домонгольской Руси шло в том же направлении, что и в крупнейших государствах Западной Европы, где почти одновременно создаются первые сословно-представительные учреждения: в 1265 г. — парламент в Англии, в 1302 г. — Генеральные штаты во Франции. Естественное развитие Руси было прервано нашествием монголо-татар, и вечевой строй здесь угас или, как, например, в Новгороде, был впоследствии уничтожен великим князем московским, стремившимся к единодержавию.

Первые государи всея Руси — Иван III и Василий III — осознавали свою власть как неограниченную и не нуждались в советах со «всей землёй». Иван III ещё считался с Боярской думой, сын же его все дела стремился решать сам. Но в период боярского правления при малолетнем Иване IV на Руси начинается постепенное возрождение местного самоуправления. Многие полномочия по суду и управлению на местах начинают переходить от назначаемых сверху наместников и волостелей к выборным старостам, получившим

название земских, ибо избирались они волею «земли». В помощь земским старостам стали избирать их помощников, именуемых целовальниками, поскольку они давали присягу, целуя крест. Дела вёл также выборный земский дьяк. В выборах участвовали духовенство, бояре, дворяне, посадские (городские) жители и крестьяне. Земские старосты и их помощники ведали сбором податей, государственными повинностями, гражданским (т. е. нецерковным) судом. Особую роль выборная земская власть стала приобретать с 1555 г., когда царским указом «наместников и волостелей от городов и волостей отставили», передав их полномочия земским старостам.

С 1539 г. появляются и выборные губные старосты (от слова «губа» — округ). Некоторых из них называли излюбленными головами (в городах). Избирали их подобно земским старостам, они также имели выборных помощников — целовальников. Иным был круг их обязанностей: губные старосты ведали делами «разбойными» — уголовными. Губные старосты со своими людьми

352

должны были ловить разбойников, вести следствие, карать виновных.

Успешное  становление  выборной  представительной власти на местах способствовало появлению сословно-представительных учреждений уже в масштабах всего государства. Так возникли Земские соборы. Слово «собор», видимо, вошло в гражданский обиход из церковного. Церковные соборы старше Земских и скорее всего передали им своё наименование («собор»), а также некоторые организационные формы. Полномочия церковных и светских «совещаний» в России почти никогда не были чётко разграничены: в церковных соборах всегда участвовала аристократическая верхушка  общества (бояре,  окольничие), а в  «земских советах» (соборах) — так называемый Освященный собор (собрание высших церковных деятелей страны).

Земский собор после окончания Смуты выбирал царя из нескольких кандидатур. Один из казаков, принимавших в нём участие, предъявил решающий «аргумент» в пользу Михаила Романова, положив на стол записку с его именем и накрыв её сверху своей саблей.

353

Состав Земских соборов был устойчивым: в него входили Освященный собор и Боярская дума (см. ст. «Боярская дума»), а также представители сословий по приглашению или по назначению властей. Преобладали лица, принадлежавшие к господствующим сословиям. В составе соборов, как правило, отсутствовали представители основной массы населения — крестьян. Только лишь в Утверждённой грамоте собора 1613 г., избравшего Михаила Фёдоровича Романова на царство, есть упоминание участия в соборе не только «голов стрелецких и казатцких и атаманов», но и «казаков и стрельцов» и «всяких уездных людей». Историкам до сих пор не ясно: кто это? Быть может, крестьяне?

Земские соборы, как правило, открывались в торжественной обстановке в царских покоях «государевым дьяком», но в особо важных случаях царь сам произносил слова приветствия собравшимся. Обсуждение вопросов проходило по отдельности у бояр и окольничих, духовенства, служилых людей, купцов. Каждая из этих групп высказывала своё суждение по делу.

Первый Земский собор состоялся в Москве в 1549 г.; последним событием, иногда именуемым Земским собором, можно считать созыв и роспуск 8 марта 1684 г. совещания в Кремле, на котором решался вопрос о мире с Речью Посполитой. Между этими крайними датами крупный исследователь российского средневековья, академик Л. В. Черепнин насчитывает ещё 55 соборов; следовательно, в распоряжении историков имеются сведения о 57 соборах. Вероятно, их было больше, но не обо всех дошли до наших дней какие-либо сведения.

Большинство соборов созывалось царями по их инициативе. Собор 1648 г. и, возможно, ещё несколько более ранних соборов при Михаиле Фёдоровиче были созваны царём по прошению сословий: в исторических источниках о соборе 1648 г. прямо сказано, что он созывается по челобитью царю людей «розных чинов». Но были соборы, созванные сословиями или по инициативе сословий в отсутствие царя. Например, соборы, на которых происходили выборы и утверждение на царство Бориса Годунова, Василия Шуйского, Михаила Романова и, по мнению некоторых историков, Фёдора Ивановича.

Роль Земских соборов в разные времена была неодинаковой. Иногда они были единственным учреждением, имевшим достаточно власти, чтобы решать важнейшие вопросы. Но в большинстве случаев московские государи использовали соборы как совещания, на которых они могли ознакомиться с мнением своих подданных.

Вернёмся в XVI столетие, в эпоху молодого Ивана IV, когда зародились Земские соборы. Вот несколько наиболее известных из них. Итак, 1549 г. — первый собор обсуждает реформы тогдашнего правительства («Избранной рады») и новый царский Судебник (свод законов).

1613 г. — собор избирает на царство Михаила

Романова, тем самым утверждая новую династию российских государей.

1619 г. — собор, по некоторым сведениям, решает следующие вопросы: о поставлении Филарета (Фёдора Никитича Романова), отца царя, патриархом Московским и всея Руси, а также о ликвидации «разорения» и восстановлении государственного аппарата после гражданской войны и польско-литовско-шведской интервенции начала XVII в.

1648 г. — собор обсуждает вопрос о создании комиссии по составлению Соборного Уложения (крупнейшего свода российских законов XVII столетия) и созыве для этого нового собора.

1 сентября того же года начинаются, а 29 января 1649 г. завершаются заседания так называемого «уложенного» собора, который ввёл бессрочный сыск беглых крестьян, тем самым окончательно юридически оформив в России крепостничество.

С осени 1681 г. до весны 1682 г. — проходило совещание «государевых ратных и земских дел», обсуждавшее военные, финансовые и «земские» реформы незадолго до начала эпохи Петровских преобразований, которое ряд историков считает собором.

Все перечисленные выше соборы имели для страны огромное значение.

Весьма важными были также совещание всех сословий (некоторые историки возводят его в ранг собора) зимой 1565 г. во время отъезда Ивана IV в Александровскую слободу и собор, проходивший летом 1611 г., в «безгосударное время», и вынесший «приговор» (постановление) «всей земли» о государственном устройстве и политических порядках в России по завершении лихолетья Смуты.

Итак, на заседаниях Земских соборов обсуждались насущные, главные проблемы, встававшие перед Московским государством. Чаще всего рассматривались вопросы внешней политики и взимания налогов; как правило, изыскивались возможности увеличения налоговых платежей в связи с военными нуждами. Земские соборы не стояли в стороне от активной борьбы с движениями низов общества. Например, в 1650 г. соборы трижды созывались и обсуждали народное движение в Пскове; было даже направлено представительство одного из них в мятежный город с уговорами, чтобы кончить «дело» миром.

В течение всего своего полуторавекового существования Земские соборы в России, конечно, не являлись органами народовластия. Не существовало даже чётких правил созыва и распорядка их работы. Тем не менее Земские соборы нельзя назвать случайным, заимствованным учреждением; решения их не были формальными, и правительство с ними считалось.

Уход Земских соборов с исторической сцены был обусловлен прежде всего двумя причинами.

354

Земский собор 1566 г. решает вопрос о продолжении Ливонской войны.

Во-первых, соборы никогда не имели своей воли и созывались в основном царями, решая лишь те вопросы, которые ставила перед ними верховная власть. Этим русские Земские соборы отличались, например, от английского парламента, имевшего свои собственные права, и напоминали Генеральные штаты во Франции, также исполнявшие королевскую волю.

Во-вторых, сословно-представительный строй в России не мог вполне развиться из-за того, что все сословия были одинаково бесправны перед неограниченной царской властью независимо от знатности и богатства. «Холопов своих казнить и миловать мы вольны», — утверждал Иван Грозный, подразумевая под холопами всех своих подданных, от родовитых князей до последних кабальных мужиков. Сословия в России XVIXVII вв. отличались не правами, а обязанностями, как замечательно точно подметил В.О. Ключевский, один из крупнейших отечественных историков, исследователь русского средневековья.

Первые Романовы сначала нуждались в Земских соборах, ибо были царями выборными, а не «природными», и постоянный совет со «всей землёй» придавал им в глазах народа должную законность; да и проблем накопилось столько, что одна царская власть была не в состоянии их решить. Когда же власть Романовых укрепилась, то соборы стали не нужны царям.

На Земские соборы власти имели обыкновение возлагать ответственность за налоговые и военные тяготы: новые поборы и решения о начале или продолжении войны с 1613 по 1653 г. утверждались волей «всей земли». Так царская власть добивалась от «земцев», «чтобы после не жаловались, сами наложили на себя тягость» (как писал замечательный российский историк СМ. Соловьёв). Собственная воля соборов здесь и не предполагалась, но когда первые проблески таковой вдруг появились, дальновидный патриарх Никон посоветовал царю Алексею Михайловичу Земские соборы более не созывать, ибо «умаляют они достоинство царское».

Встревожило верховную власть следующее: ещё в 1634 г. придворный Иван Бутурлин предложил сделать Земские соборы постоянными, а всех их участников выборными, избирая последних ежегодно. В конце 40-х гг. XVII в. с мест стали поступать предложения о созывах соборов «по челобитным», т. е. по желанию самого населения. В этом случае Земские соборы могли обрести свои неотъемлемые права, а со временем — «свою волю». Но права указывать что-либо царю в Московском государстве никому не было дано. Когда Земский собор 1566 г. подал Ивану Грозному слёзную челобитную об отмене кровавой опричнины, в ответ царь пригрозил челобитчикам казнью.

Даже робкие, непоследовательные попытки Земских соборов обрести самостоятельность были расценены как угроза царскому самовластью, и после 1653 г. полноценных Земских соборов более не созывали.

БОЯРСКАЯ ДУМА

Профессор ещё раз с удовлетворением посмотрел на рукопись. Новый труд радовал учёного:   он  посвящён  истории  высшего органа государственной власти России, существовавшего около восьми столетий. И название у книги скромное, но всеобъемлющее — «Боярская дума Древней Руси».

Правда, в летописях и древних грамотах нет этого сочетания слов в буквальном смысле — «Боярская дума»; есть бояре, которые «сидят в думе» с великим князем (потом царём), ездят с посольствами в другие страны, бывают наместниками в различных городах, возглавляют войско во время походов, несут государственную службу. Лишь один раз, повествуя о таинственном убийстве княжеского любимца Алексея Петровича Хвоста (1356 г.), летописец написал, что оно совершено «Боярской думой», но здесь речь идёт о заговоре, а не об органе управления.

Однако само название — «Боярская дума Древней Руси» — свидетельствует, что в книге речь пойдёт об одном из существенных вопросов отечественной истории — государственном управлении, деятельности высшего органа власти.

* * *

Слово «боярин» появляется в древнейших источниках при описании самых ранних событий русской истории: боярина посадил на управление в Смоленске «вещий Олег» после завоевания города; Владимир Святославич советовался со своими боярами, какую веру следует принять на Руси; бояре подписывают древнейшие договоры князя с Византией. Они упоминаются летописями во всех русских землях, от Новгорода до Рязани, Чернигова, Киева.

Тем не менее историки до сих пор не могут окончательно определить ни происхождение самого слова «боярин», ни функции бояр в древнерусских княжествах. Нет документов, в которых хотя бы раз при конкретных обстоятельствах было бы чётко написано, что бояре исполняют определённые обязанности и имеют те или иные права. Самые распространённые сведения о боярах таковы: это советники князя, наиболее приближённые к нему люди, с которыми он решает вопросы государственной важности. Такой род деятельности бояр — составлять совет при князе — существовал веками, от Владимира Святого до

356

С. В. Иванов. «Боярская дума».

Василия Шуйского, и позднее, при царях новой династии Романовых. Другой их обязанностью, имевшей почти столь же длительную традицию, было управление различными территориями, входящими в состав княжества. В XVXVI вв. московские великие князья и цари посылали бояр наместниками в различные области страны; особенно ответственной была служба в пограничных городах-крепостях. В руках бояр была вся административно-военная деятельность на местах.

Столетие за столетием изменялись и государственный аппарат, и объём княжеской власти, и территория государства. Менялось и представление о служебных функциях бояр. Если в ранний период русской истории они упоминаются как советники, деятельность которых не ограничена строгими рамками, то позднее, в XIV в. и особенно с конца XV в., о них уже можно говорить как о высших государственных чиновниках.

Бояре как свидетели («по'слухи») подписывают великокняжеские завещания («духовные грамоты»), что было гарантией исполнения последней воли правителя. Титул боярина стал наследственным в узком кругу семей. Потомки советников первого князя династии, когда-то выбранных по определённым признакам (воинский талант, способность к управлению, дружеское расположение князя или родство с его семьёй), продолжали служить детям и внукам этого князя, и правитель не мог сразу заменить всех неугодных ему бояр.

Недовольный боярин мог поднять мятеж, бежать к соседнему князю, уговорить его на поход против своего вчерашнего господина. Так было в Москве в середине XV в., когда из среды московских бояр навсегда выбыли Добрынские, потомки Ивана Всеволожа: они поддержали Дмитрия Шемяку в его войне против великого князя московского Василия Тёмного.

Бояре — это крупные землевладельцы, за ними стоят их собственные военные слуги; во время походов бояре выставляют свои вооружённые отряды, а кроме того, сами возглавляют зна-

357

Боярин на коне (со старинной гравюры).

чительные воинские подразделения («полки») великого князя. Без согласия таких советников государю трудно управлять княжеством. С XIV в. бояре появляются в окружении не только великих и удельных князей, но также митрополитов и епископов (митрополичий и «владычен» боярин) — это высшие чиновники-администраторы при церковных иерархах.

Великий князь московский Иван III в 1498 г. распустил дворы крупных боярских семей, дав служившим там людям земли на недавно присоединённых к Московскому государству новгородских окраинах. Отсюда пошли многие семьи, известные в русской истории и культуре XIX столетия (Пущины, Муравьёвы, Епанчины и др.).

С конца XIII в. в думе великого князя кроме бояр появляются окольничие. Происхождение этого слова, как и слова «боярин», неизвестно, но функции окольничих в документах отражены достаточно ясно: это княжеские слуги, ведавшие «околицами», т. е. какими-то территориями государства. Впервые такая должность упоминается источниками   в   Смоленске,   затем   в   Рязани, Серпухове. Эти чиновники часто упоминаются в документах, связанных с судебными делами, или как люди, которые на местах следят за выполнением распоряжений князя. Термин «боярин» в документах XV—XVI вв., когда сложилось Московское государство, начинает приобретать разные эпитеты, характеризующие деятельность конкретного администратора.

Ближний боярин (иногда он называется комнатный) — это особо доверенное лицо, он мог входить в комнату государя ещё до его официального «выхода» в парадные покои. Введённый боярин рассматривал судебные дела от лица князя; путный — тот, кто ведал какой-либо отраслью («путём») княжеского хозяйства («соколиный путь», «бортный путь» и др.). В подчинении таких бояр были многочисленные люди, обслуживавшие хозяйство князя и часто жившие в разных местах. Например, бортники, собиравшие мёд диких пчёл в лесах и следившие за бортными деревьями и пчелиными роями. Очевидно, «ближний» по положению боярин мог стать «путным» по службе, а затем и «введённым». Употребление этой и подобной терминологии показывает, что княжеский совет с течением времени преобразуется в государственное учреждение с разнообразными функциями, среди которых управление страной (судебно-административные дела) и собственно княжеским хозяйством. Воинская служба, управление городами и территориями, дипломатические дела — всем этим занимались бояре.

Главным лицом в великокняжеской думе был конюший боярин. Этот человек ведал не просто конюшней великого князя (что в средние века было очень ответственной и важной должностью), а всей совокупностью служб, связанных с разведением и содержанием лошадей, включая работу кузнецов, мастеров, делавших сбрую и повозки, людей, заготавливавших корм, и т. д. Конюший боярин возглавлял думу, и эта должность передавалась из поколения в поколение в одной и той же московской семье потомков Ратши, дружинника князя Александра Невского.

Из записок иностранцев, посетивших Россию в XVI в., мы узнаём о том, насколько это звание было почётным. Римский посланник Антоний Поссевино писал, что конюший боярин якобы обладал правом выбирать царя, если государство осталось без правителя. Англичанин Джером Горсей, хорошо знавший Бориса Годунова, который в царствование Фёдора Ивановича стал конюшим боярином, определял это звание с помощью термина, понятного его соотечественникам: Горсей считал звание конюшего боярина соответствующим званию лорда-протектора.

Бояр первых московских князей (XIIIXIV вв.) было мало, около десяти человек; все знали их по именам, и в документах они записаны без фамилий и прозвищ: Иван Родионович, Иван Фёдорович, Фёдор Андреевич... Это сейчас историки мучительно выясняют: Фёдор Андреевич — это Свибло или Кошка? Который из них? Со временем число

358

бояр увеличивалось, но всё же их было немного. Боярское звание передавалось по наследству; круг семей, имевших на него право, был невелик.

В 30—40-е гг. XVI в. при малолетнем царе Иване IV в думу входят новые роды, среди них — ранее независимые служилые князья. Участие в работе думы даёт реальную власть в государстве. А все изменения в её составе (поочерёдное свержение придворных партий Воронцовых, Шуйских и Вельских, столь красочно описанное летописцами в XVI в.) прежде всего говорят о том, что дума из совета при князе превращается в орган государственной власти, который осуществляет высшие законодательные, военно-административные и судебные функции. У думы появляется свой чиновный аппарат — думные дьяки. А в годы реформ молодой царь Иван IV, чтобы расширить думу за счёт своих соратников, вводит в неё — помимо бояр и окольничих — думных дворян.

В XVI в. великий князь ещё не мог сломать старый родовой принцип, по которому чин боярина и окольничего передавался в одних и тех же семьях, но он мог «придержать» или ускорить назначение нового боярина. Князь не мог назначить в думу племянника раньше дяди, но мог назначить того представителя семьи, который по личным качествам казался ему более достойным. К тому же с разрастанием боярских родов, выделением в них всё новых фамилий строго соблюдать старый порядок назначения, сложившийся при первых московских князьях, становилось всё труднее.

Ограниченный состав средневековой думы не позволял князьям открыто привлекать к управлению государством своих незнатных любимцев; князь мог лишь обсуждать с ними решения, так сказать, частным образом, «у постели». В таком виде дума просуществовала вплоть до Петровских реформ, но со временем соотношение разных чинов (бояре, окольничие, думные дворяне) в ней постепенно меняется. К концу XVI в. думные чины всё чаще получают родственники царицы и любимцы царя.

Ещё в 1526 г. великий князь Василий Иванович не посмел сломать древнюю традицию: женившись на Елене Глинской, он не ввёл в думу родню жены. А через шестьдесят лет его внук Фёдор Иванович поставил во главе думы Бориса Годунова, не отличавшегося большой знатностью. И в XVII в. Романовы вводят в число бояр и окольничих своих фаворитов и новую родню. А женились они по любви на незнатных девушках. Прошло время, когда бояре роптали на того же Василия Ивановича, что он решает все дела не с думой, а лишь с доверенными советниками, «запершись сам-третей у постели».

Как отметил ещё Ключевский в труде «Боярская дума Древней Руси», деятельность этого органа осуществлялась будто бы незаметно. Решения шли от имени царя («царь указал, а бояре приговорили»), проводились в жизнь думными дьяками, через различные приказы. Но надо помнить, что во главе приказов стояли всё те же бояре и думные дьяки.

Определяя значение думы среди аналогичных систем государственного управления соседних стран, Иван Грозный и переписывавшийся с ним князь Андрей Курбский называли её «сенатом», «сингклитом». Но в отличие от подобных советов при польском короле и великом князе литовском в Московском государстве в думу входили лишь светские лица, а высшее духовенство заседало отдельно и не допускалось к государственному управлению. Кроме того, в соседнем Польско-Литовском государстве в совет при государе входили лица, занимавшие определённые государственные должности (воеводы, наместники и др.). Подобные службы были наследственными в определённом круге семей, но правитель мог отнять должность у кого-либо из знатных людей, отдать её своему любимцу и благодаря этому ввести его в совет.

Однако в XVII в. участие в работе государственных учреждений России даёт возможность и незнатным людям — дьякам, думным дворянам — сделать карьеру, открыто принимать участие в политической жизни страны. Смута, смена династий на русском престоле, продолжавшиеся почти четверть   века,   привели   к   тому,   что   состав

Костюм боярыни. XVII в.

359

чиновников в московских учреждениях менялся: многие из них пострадали ещё в годы опричнины, в конце царствования Ивана Грозного.

Стала ломаться не только старая система набора в приказы; в столице появились новые люди, которые, продвигаясь по служебной лестнице, могли приблизиться к её вершинам. Подобную карьеру сделал Емельян Игнатьевич Украинцев. Начав службу подьячим, он дослужился до думного дьяка и около тридцати лет в качестве главы Посольского приказа руководил внешней политикой России. В XVXVI вв. такой чиновник оставался бы в тени бояр великого князя. А теперь к управлению государством открыто приходят Лихачёвы, Бобинины — дети вчерашних дьяков. И чтобы облегчить своим наследникам продвижение по службе, они добиваются для детей придворных должностей, чаще всего — стольников.

Постепенно дума становится тем консервативным органом, который противится новым начинаниям государя. Это делается особенно заметным во второй половине XVII в., когда царь Алексей Михайлович и его сын Фёдор Алексеевич задумывают и начинают проводить преобразования в управлении страной. Главными советниками царей в то время становятся наиболее образованные думные дьяки и придворные из личного окружения государей. Кружок преобразователей при царе Фёдоре получил у современников название «припадочных» — так называли тогда случайных людей; они не стремились к административной деятельности, ограничиваясь службой во дворце, дворцовых учреждениях.

Боярская дума открыто воспротивилась проекту реформ, предложенному «тайной думой» (т. е. ближними советниками) царя Фёдора: преобразованиям центрального аппарата, реформе армии и налоговой системы, а главное — постепенной отмене местничества (местничество — принцип занятия государственных и военных должностей по знатности, а не по способностям), ставшего препятствием в продвижении по службе талантливых людей. Обсуждение проекта в думе сопровождалось «междоусобиями», а иногда прямой бранью. Лишь в 1682 г. местничество было отменено.

Традиционная дума, сосредоточившая законодательную и исполнительную власть, в конце XVII в. уже не могла отвечать насущным потребностям управления государством. Но лишь Петровские реформы привели к её отмене.

КРЕСТЬЯНЕ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ.

ЗАКРЕПОЩЕНИЕ КРЕСТЬЯН

Едва ли возможно в полной мере представить ту картину бедствий и разорения, какую являла собой Россия в 80-е гг. XVI в. на исходе царствования Ивана Грозного. Неудачная Ливонская война (1558—1583 гг.) и губительная опричнина (см. ст. «Иван IV: от боярского правления к опричнине») обескровили страну. Последствия этих событий, а также эпидемия страшной «чёрной смерти» — чумы — привели к катастрофическому запустению северо-западных и центральных районов России, население которых убегало на окраины, спасаясь от голода и опасностей. Бежали главным образом крестьяне-земледельцы, труд которых был основой благосостояния большей части государевых служилых людей — дворян. Поэтому именно в это время государство делает всё возможное, чтобы «закрепить» крестьян на земле, уничтожить саму возможность их ухода.

ЗАКРЕПОЩЕНИЕ КРЕСТЬЯН

История русского крестьянства насчитывает века; корни её уходят в седую древность. В разное время отдельные группы (категории) земледельческого населения на Руси назывались по-разному. В Древнерусском государстве лично свободных членов сельской общины именовали людьми, зависимых от князя пахарей — смердами. Существовали также и другие группы зависимого крестьянства (закупы, рядовичи, холопы). В эпоху политической разобщённости русских земель и княжеств селян называли изорниками (от древнеславянского «орати» — пахать), серебрениками (тех, кто брал в долг деньги — «серебро» — с обязательством отработать их своим трудом), половниками или исполовниками (тех, кто работал на земле, как правило, «исполу» — за половину урожая). На церковных землях труди-

360

лись сироты монастырские. Однако начиная со времени Дмитрия Донского в документах вместо различных наименований сельских жителей всё чаще встречается слово «христиане», т. е. верующие в Христа и его учение. Отсюда и пошло название, ставшее впоследствии самым распространённым, — крестьяне, крестьянство.

Чем дальше в глубь веков, тем выше доля сельского хозяйства в экономике страны. Например, в средневековой России на протяжении столетий земледельцы составляли не менее 96—98% всего населения, а до 30-х гг. XX в. страна была преимущественно аграрной, крестьянской.

Русские крестьяне занимались животноводством, охотой, рыболовством, бортничеством (добыванием мёда диких пчёл в лесу) и простейшими ремёслами, но главным их делом оставалось землепашество. Крестьянин испокон веков был земледельцем, который пахал землю и сеял хлеб, пас скот, выращивал овощи, разводил домашнюю птицу, выращивал лён и хмель.

С течением времени основная масса сельского населения Руси, а затем и России, теряла личную свободу. Крестьяне «прикреплялись» к земле и всё больше зависели от её владельцев в личном, имущественном и юридическом отношениях. Личное подчинение землевладельцам — вотчинникам, а затем и помещикам — постепенно приобретало тяжёлые формы и со временем перерастало в крепостничество.

Процесс оформления крепостного права был длительным. В эпоху политической раздробленности не было общего закона, определявшего положение крестьян и их обязанности. Ещё в XV в. крестьяне свободно могли оставлять землю, на которой они жили, и переходить к другому землевладельцу, уплатив прежнему хозяину долги и особую пошлину за пользование двором и земельным наделом — пожилое. Но уже в то время князья стали издавать грамоты, в пользу землевладельцев ограничивая крестьянский выход, т. е. право сельских жителей «переходить из волости в волость, из села в село», одним сроком в году — неделей до Юрьева дня осеннего (26 ноября по старому стилю) и неделей после него. Пожилое составляло по тогдашним ценам колоссальную сумму: в лесной зоне — полтину, а в степной полосе, где было более 10 вёрст до «хоромного» (строевого) леса, — целый рубль, на который можно было купить 14—15 пудов мёду, или небольшое стадо домашних животных, или же свыше 200 пудов ржи. Крестъяне-старожильцы, прожившие четыре года и более у землевладельца, в случае перехода уплачивали ему «всё пожилое», тогда как новоприходцы платили «часть двора» — в зависимости от прожитых на этом месте лет. С объединением русских земель под властью великого князя московского был установлен единый порядок государственного управления. В Судебнике 1497 г., созданном при великом князе Иване III, правило Юрьева дня стало обязательным для всего крестьянства.

Русские крестьяне. Старинная гравюра.

Это старинное право «выхода» было подтверждено новым Судебником 1550 г., изданным при Иване IV. Но в конце жизни грозный царь начал устанавливать в Московском государстве режим заповедных лет. Суть его состояла в том, что на время составления писцовых книг (описи населения и земельного фонда в отдельных областях, предпринятые в связи с разорением страны) переходы крестьян от одного владельца к другому в Юрьев день осенний «заповедались», т. е. запрещались. Этот запрет оказался настолько неожиданным для крестьян, что тогда и возникла известная поговорка: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» В 1597 г., в правление царя Фёдора Ивановича, вышел указ об урочных летах. В нём впервые был введён срок «сыска» беглых крестьян, определённый в пять лет. В лихолетье начинавшейся Смуты царь Борис Годунов то отменял, то вновь вводил этот срок. Позже царь Василий Шуйский увеличил урочные годы до пятнадцати лет, а первые Романовы сократили их до девяти. В 1649 г. было принято Соборное Уложение, юридически закрепившее бессрочный сыск беглых и возвращение их «с чады и домочадцы и со всеми животы (имуществом. — Прим. ред.) назад, где хто жил». Так был завершён процесс оформления крепостного права.

Верховным собственником и распорядителем всех земельных угодий в Московском государстве считался царь. Крестьяне, работавшие на главу государства и членов его семьи, назывались княжескими, дворцовыми. Вотчинными именовались крестьяне, жившие в боярских усадьбах-вотчинах, т. е. владениях, которые передавались по наследству, свободно продавались или обменивались. Со времени Ивана III (1462—1505 гг.) оформляется поместная система землевладения: служилый государев человек «испомещался» на

361

земле великого князя, дабы он мог иметь средства нести службу «конно, людно и оружно». Поместье (дворянское владение) давалось за службу, что зачастую отражалось в документах: «Земля-де великого князя, а дана в поместье такому-то». По закону поместье нельзя было заложить в монастырь «на помин души», обменять, продать, подарить, передать по наследству. Оно принадлежало дворянину-помещику до тех пор, пока он служил. Но фактически поместья нередко передавались на «прожиток» вдовам или несовершеннолетним сыновьям погибшего на войне либо умершего помещика. Втайне от властей существовала и скрытая продажа поместий, когда меньшее земельное владение обменивалось на большее с соответствующей доплатой. Достигшим совершеннолетия помещичьим сыновьям, как правило, передавались отцовские имения при условии их поступления на службу государю.

Вотчинных и поместных крестьян называют частновладельческими. Используя свои несложные орудия труда (топор, соху, косу, цеп, борону), частновладельческий крестьянин обрабатывал и собственный земельный участок (надел), и барскую

землю. Крестьянин кормил и содержал не только собственную семью, но и своих владельцев, неся в их пользу определённые повинности — оброк, барщину, а также платил налоги «на государя». Помимо частновладельческих были на Руси и крестьяне монастырские, церковные. Особую группу составляли государственные, или, как их иначе именовали, чёрные, черносошные крестьяне, которые платили подати великому князю московскому. Вместе с государевой землёй эти крестьяне составляли «резервный фонд» государства, предназначенный для раздачи дворянам и боярам за службу «в вотчину» или «в поместье».

Примерно до середины XVI в. в России преобладали натуральные выплаты (оброк) в пользу землевладельцев; стала постепенно увеличиваться барщина (работы, выполнявшиеся крестьянами на их господ). Денежные повинности были редки. Земледельцы, обрабатывавшие барскую землю, назывались холопами-страдниками («страда» — пахота, уборка урожая и т. п.). Как и прочие крестьяне, они содержали себя за счёт своего хозяйства, но права перехода в Юрьев день к другому владельцу не имели уже в XV в. В это же время появилась новая разновидность зависи-

С.В. Иванов. «Юрьев день».

362

мых крестьян — кабальные люди. Так называли тех, кто брал в долг определённую денежную сумму, заключая при свидетелях договор — «кабальную запись». И долг, и проценты «кабальный человек» отрабатывал своим трудом. Его задолженность обычно превращалась в пожизненную или же длилась вплоть до смерти господина. Существовали и крестьяне, оказавшиеся в силу тех или иных причин неспособными в полной мере уплачивать подати и налоги, лишившиеся семьи, хозяйства. Их стали именовать бобылями, захребетниками. Они зачастую жили в семьях соседей, друзей или родственников, помогая по хозяйству.

ГДЕ ЖИЛИ КРЕСТЬЯНЕ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

В древнерусских письменных источниках для обозначения крестьянских поселений употребляются различные наименования — погост, деревня, село, починок, слобода (слободка).

Основным типом поселения русских крестьян всегда была деревня, состоявшая обычно из трёх-четырёх, реже пяти-шести жилых дворов. В XVIXVII вв. появились деревни в десять-пятнадцать дворов; большее число дворов было весьма редким явлением. Слово «деревня» происходит от глагола «драть», т. е. расчищать участок под пашню, вырубая и сжигая деревья, а затем пахать целину. Не случайно деревней сначала называли пахотные и сенокосные угодья, располагавшиеся по речным долинам или возле «дорог прямоезжих». Ведь крестьяне прежде всего выбирали и расчищали плодородную почву для ведения хозяйства и лишь после этого основывали небольшое поселение, обзаводились избами, дворами, хозяйственными постройками, домашней птицей и скотиной. Близки к деревне и так называемые починки («почин» — начало), которые нередко состояли из одного-двух дворов и не имели достаточного количества постоянной пашни.

Наиболее крупным из крестьянских поселений было село, отличавшееся от деревни и по происхождению, и по характеру. Сёла основывались землевладельцами. Здесь находился господский двор, где жил хозяин, или его ключник, или тиун (приказчик). Барские хоромы вместе с церковью обычно располагались в центре села. (Это отличие села от деревни окончательно закрепилось в XVIXVII столетиях.) Сёла были узловыми пунктами «боярщины» или «монастырщины» (т. е. боярских или монастырских земель): к ним тяготели близлежащие деревни, починки и т. п.

В северных русских землях для обозначения крестьянского поселения употреблялось также название погост. Известны были на Руси и слободы, жители которых в сравнении с другими крестьянами имели льготы по несению повинностей и выплате налогов. Часто в слободах (слободках) селились не только земледельцы, но и разного рода ремесленники, не до конца порвавшие связь с сельским хозяйством.

КРЕСТЬЯНСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

Осваивая огромные российские просторы, крестьяне селились везде: «куда топор и соха и коса ходила». Подчас земледельцы возделывали пахотные участки «наездом», т. е. отъезжая из деревни или села за несколько вёрст. «Пашня наездом» обрабатывалась в двух случаях: когда вновь начинали осваивать некогда заброшенные земли-пустоши и когда поднимали целину (сводили лес, корчевали пни и кустарник). Первое, вне всякого сомнения, было предпочтительнее — обрабатывать заброшенные земли легче, чем целину.

Основными орудиями крестьянского труда были соха (гораздо реже — плуг), серп и коса. Наиболее распространёнными сельскохозяйственными культурами в Московском государстве были рожь и овёс, за ними шли пшеница, гречиха, ячмень и просо. Из бобовых возделывали горох и бобы. На огородах выращивали репу (она считалась вторым хлебом), капусту, редьку, морковь, свёклу, лук, чеснок, огурцы; сеяли мак. В сёлах, где находились резиденции землевладельцев, стали разводить сады, в которых росли яблони, сливы, вишни, малина, кусты крыжовника и смородины. Уже в XIVXV вв. начинает развиваться пасечное пчеловодство: в источниках того времени упоминаются «ульи со пчёлами».

С середины XV в. в пашенном земледелии начинает преобладать трёхпольный севооборот. При нём из трёх примерно равных по площади полей одно находилось «под паром», т. е. отдыхало, другое засевалось яровыми культурами (сеяли их весной, а созревали они летом или осенью), третье — озимыми (высевались осенью и зимовали под снегом). Но такое соотношение полей иногда (раз в пять-семь лет) нарушалось: засушливое лето приводило к росту озимого поля, а вымораживание озимых — к расширению посадок яровых.

При трёхполье крестьянские наделы в XIVXV вв. составляли в среднем 15 десятин, в первой половине XVI в. — около 8 десятин, к концу этого столетия — вдвое меньше (из-за всеобщего разорения и оскудения, вызванного опричниной и войнами). После Смуты крестьянский двор имел примерно 6—7 десятин земли, а в начале Петровской эпохи эта цифра выросла до 9. Урожай сам-три, сам-четыре (когда одно посеянное зерно даёт три или четыре зерна урожая) уже считался хорошим, хотя по современным меркам это очень низкий уровень.

Крестьянский двор на Руси — это прежде всего жилой дом: четырёхугольная бревенчатая изба (это слово происходит от «истба», «истопка», т. е. отапливаемое помещение) с печью-каменкой. Размеры сруба были невелики, в среднем 4х4 м. Жилище крестьянина имело, как правило, тесовую крышу, деревянный пол, курную печь (без дымоходов и трубы). Топили «по-чёрному» — дым выходил в дверь, а также в отверстия под потолком, которые после топки задвигались доской («заволакивались»). Имелись также и не-

363

Крестьянин XVII в.

отапливаемые помещения — клети и сени. Как правило, сени соединяли избу с клетью, где летом жили и спали, а зимой хранили запасы и нехитрый семейный скарб. В северных областях России избы и клети поднимали высоко над землёй, т. е. строили их на «подклете» или «подызбице». В центре и на юге страны избу ставили «наземь», нижние венцы (ряды брёвен) сруба засыпали землёй — образовывалась невысокая земляная насыпь вдоль стен дома («завалинка»).

Рядом с избой на крестьянском дворе находились погреба, хлева, сарай, сенник. Сам двор был огорожен. За его пределами располагались овины, житницы, амбары, а также баня. В овинах сушили хлебные снопы перед обмолотом, а необмолоченный хлеб и зерно хранили в житницах.

К крестьянскому двору прилегал огород, здесь же неподалёку располагались конопляники, капустники, хмельники (участки земли, засаженные коноплёй, капустой, хмелем). Так называемая «удво'ринная» земля обносилась изгородями, чтобы скот, пасшийся, как правило, без пастухов, не потравил посевы. Этому придавалось большое значение. Недаром специальная статья Судебника Ивана Грозного гласила, что в случае потравы хлебного поля скотом вся вина возлагается не на владельца скота, а на того, чья изгородь оказалась неисправной.

СЕМЕЙНЫЕ ТРАДИЦИИ И УКЛАД ЖИЗНИ

РУССКИХ КРЕСТЬЯН

В крестьянской среде трудиться начинали в раннем возрасте: все работоспособные члены семьи, к XVI в. состоявшей чаще всего из супругов с неженатыми и незамужними детьми, имели свои обязанности по хозяйству, которые неукоснительно выполнялись. Семьи насчитывали от трёх-четырёх до семи-восьми человек. Больших семей в России, как правило, не было из-за очень высокого уровня детской смертности, хотя детей в семьях рождалось много. По обычаю совершеннолетие в крестьянских семьях наступало в 15 лет, и с этого же возраста начинали нести повинности в пользу землевладельцев (тягло). Мальчиков с 7—8 лет приучали выполнять все мужские обязанности по хозяйству (ухаживать за скотом, пахать, косить, бороновать землю, ворошить и копнить сено, плотничать, заниматься несложными видами ремесла). Девочки в 10—12 лет уже делали почти все работы по дому. Более того, в 12—13 лет их могли выдать замуж, и Стоглавый собор в 1551 г. вынужден был предписать священникам венчать девушек не ранее чем в 15 лет. После свадьбы жена уходила в семью мужа. Молодые семьи «оженившихся» сыновей стремились завести собственное хозяйство, выделиться из состава прежней семьи. В архивах сохранилось несколько специальных

364

«раздельных» грамот, в которых шла речь о семейных разделах и довольно подробно описывалось, что, кому и в каком количестве передаётся из общего имущества. Делили при свидетелях всё: избы, хозяйственные и бытовые постройки, одежду и скот, а главное — землю. Отделившись, молодая крестьянская семья начинала самостоятельно «тянуть тягло» (нести повинности и платить налоги), становилась полноправной частью крестьянской общины.

На общем сходе, «миром» (т. е. всей общиной), крестьяне выбирали, обычно на год, старосту, сотских, десятских и целовальников. Эти должностные лица вели все дела общины и отстаивали интересы крестьян как перед государством, так и перед хозяином, если таковой был. Мир следил за соблюдением межей (границ между земельными наделами), регулировал порядок и условия пользования землёй. В случае крайней необходимости община осуществляла общий передел крестьянской земли, приводя размер надела каждого двора в соответствие с долей тягла. Однако такие переделы совершались очень редко, чаще практиковалось так называемое «поравнение» земель.

Непререкаемым авторитетом в крестьянской среде пользовались старики. Эти умудрённые жизнью люди обладали огромным опытом, были носителями трудовой крестьянской нравственности. Очень часто их показаниями пользовались судьи, разбирая многолетние тяжбы по такому сложному вопросу, как границы земельных владений. Часто между спорными владениями простирался «великий бор и дикий лес», где «топор с топором не сходится». Но и о таких глухих местах немало знали старики-крестьяне, выступавшие в роли третейских судей.

Знаменитый русский историк В.О. Ключевский считал главным стержнем русской истории колонизацию (освоение) бескрайних просторов евроазиатского материка. К этому следует добавить, что в Московском государстве именно крестьянское освоение земель предшествовало колонизации правительственной и церковно-монастырской. По словам Епифания Премудрого, автора жития Сергия Радонежского, на том месте, где возник Троице-Сергиев монастырь, сначала появились земледельцы: «Начата приходити христиане и обходити сквозе вся леса оны и возлюбиша жити тут». Леса сводились, на их месте возникали «многие починцы», возводились «дворы многи», сеяли «плод житен» (хлеб).

Где бы ни жил, в каком бы месте ни селился земледелец, он всегда в поте лица своего добывал пропитание себе и домочадцам. Трудовой день начинался рано: летом вставали с восходом солнца, зимой и осенью — задолго до рассвета. После обеда жизнь в деревнях, как и в городах, почти замирала: наступал послеобеденный сон, ставший житейской привычкой, традицией. Даже энергич-

Крестьянка XVII в.

365

Крестьянин XVIII в.

ный князь Владимир Мономах (1113—1125 гг.) считал, что послеполуденный сон предначертан самим Богом, «бо почивает и зверь и птицы, и человецы!».

Большое место в домашнем быту русских людей занимала баня. Иностранцы, посещавшие средневековую Россию, писали, что у «московитов» бани — лучшее средство лечения едва ли не всех болезней. В те времена и возникла народная пословица «Коли бы не бани, то все бы пропали».

По большим церковным праздникам крестьяне, следуя наставлениям священников, старались не работать. Но сельскохозяйственный цикл перерывов не допускал. Скудный же достаток не давал сельчанам возможностей для пышного и продолжительного праздника. Германский посол Сигизмунд Герберштейн подметил этот факт и отразил его в своих «Записках»: «Более именитые чтут праздничные дни тем, что по окончании богослужения устроят пиршество и пьянство, облекаются в более нарядное одеяние, а простой народ, слуги и рабы большей частью работают, говоря, что праздновать и воздерживаться от работы есть дело господское... что заняться работой более почётно, чем попусту терять достаток и время в питье, игре и тому подобных делах».

Спустя много лет после Герберштейна австрийский дипломат Варкоч, трижды побывавший в России, тоже особо отметил воздержанность к «питию» в простом народе. По его словам, крестьяне считали опьянение гнусным состоянием и позволяли себе бражничать «только в большие праздники, тогда как в малые... он (народ. — Прим. ред.) обычно работает».

ЧТО ЕЛИ И ПИЛИ

КРЕСТЬЯНЕ

В СТАРИНУ

Основной пищей крестьян был хлеб, особенно ржаной и ячменный. Известен также хлеб из смеси ржаной и овсяной муки. Пшеничный хлеб был в деревне редкостью, его пекли и ели только состоятельные люди, в основном в городах. Довольно часто крестьяне ели пироги с различными начинками: с капустой, грибами, маком, кашей, сладкие с ягодами и мёдом.

Как писал Епифаний Премудрый, преподобный Сергий Радонежский «просфоры сам печаше: преж бо пшеницу толчаше и меляше, и муку сеяше и кваше». В житии Святого Сергия рассказано обо всех стадиях подготовки к хлебопечению в большой русской печи. Сначала зерно толкли в ступе в крупу, которую затем размалывали на ручных жерновах; полученную муку просеивали и ставили тесто: к муке подмешивали разведённый в воде ржаной солод — бродильный продукт из пророщенных, а затем высушенных и смолотых зёрен ржи.

Весьма распространённой пищей были каши (ячменная, пшённая, овсяная, гораздо реже греч-

366

невая), а также овсяный и гороховый кисели. Щи считались роскошным кушаньем. Мясо в деревне ели гораздо реже, чем в городе; в пищу употребляли говядину, баранину, свинину, дикую и домашнюю птицу, причём часто различные виды мяса варили вместе в одном горшке или чугуне. Любили «уху с курей». Такое экзотическое название было дано обыкновенной лапше с курицей, т. к. в России любой суп, в том числе и рыбный, чаще всего именовали ухой. Наши предки гораздо чаще мяса ели рыбу, что поощрялось церковными правилами. Её готовили разными способами: солили, вялили, сушили. Сушёную рыбу толкли в ступках пестиками, получая муку, которую добавляли «в пост во щи».

Яйца и молочные продукты также не были редкостью на крестьянском столе: сельские жители ели яичницу, делали сыр, творог, молоко «варёное» (топлёное) и масло «коровье».

Серьёзным подспорьем в питании были грибы и ягоды. Вместо сахара крестьяне использовали мёд, в основном для приготовления сладостей и хмельных напитков. В «Домострое», замечательном историческом памятнике эпохи средневековья, служившем руководством по ведению домашнего хозяйства, имеется особая «инструкция» — «Указ о всяких медах кислых, как меды сытити всякие, и морс ягодный делати, и квас медвяной простой ставити, и пиво простое посычивати мёдом...». Здесь же приводятся рецепты хранения редьки, вишни, слив и яблок в медовой патоке, изготовления яблочной пастилы на меду. Ни чая, ни заморских вин, ни сахара простолюдины не ведали. Доступными напитками были меды хмельные, водка, настойки и наливки, но в особенности — квас (хлебный, грушевый, яблочный), малиновый и клюквенный морс, брусничная вода и ячменное пиво.

ВО ЧТО ОДЕВАЛИСЬ И ОБУВАЛИСЬ РУССКИЕ КРЕСТЬЯНЕ

Со времени существования Московского государства прошло всего три-четыре столетия, но из-за скудости исторических источников рассказать о русской крестьянской одежде той эпохи значительно труднее, чем об одежде древних римлян.

Известно, что в ту пору основной одеждой мужчин и женщин были рубахи, которые изготавливались из льняного или конопляного полотна либо из шерстяной ткани (последние назывались власяницами). Рубаху шили довольно простым способом: кусок ткани складывали пополам, на месте сгиба делали вырез для ворота, боковины сшивали, в оставленные в верхней части отверстия вшивали рукава. Женские рубахи нередко дополняли вставками под мышками; чтобы расширить рубашку к подолу, в её боковины иногда вшивали косые клинья.

Крестьянка XVIII в.

367

Мужские рубахи крестьян, как и городских простолюдинов, были короче, нежели у имущих и знатных слоёв населения, — они доходили до колен. Женщины носили рубахи до пят. По обычаю на Руси соблюдались строгие различия в одежде для лиц, принадлежавших к разным социальным слоям общества: встречали всегда по одёжке...

Верхняя одежда крестьян также не отличалась особыми изысками. Это были кожухи' — нагольные (кожей наружу, не покрытые тканью) овчинные шубы, а также шубы, крытые крашеной шерстяной тканью. Последние были довольно редки и говорили о значительном достатке крестьянской семьи.

Обувь в то время была разнообразной. В деревнях носили лапти, кожаные поршни и калиги, гораздо реже — мягкие сапоги без каблуков. В основном крестьяне носили кожаную обувь. Лапти (плетённую из бересты или лыка обувь) надевали, как правило, на пашне, покосах, скотном дворе.

Что же представляли собой калиги и поршни? Это обувь, кроившаяся, как правило, из целого

куска кожи (гораздо реже — из нескольких небольших кусков с отдельно подшитой подошвой), стянутая ремнём вокруг щиколотки. Надевались они на обёрнутую тканью (ону'чей) ногу и подвязывались к ноге ремешками, крепившими онучи. Калиги были обувью простых людей — недаром нищих, бродяг называли «кали'ки перехожие».

Нет точных сведений о том, какие головные уборы носили в стародавние времена крестьяне. Известно лишь, что замужняя женщина из любого сословия обязана была скрывать волосы под убрусом — платком, закрывавшим голову и спадавшим на плечи поверх одежды. Любопытно, что обязательным элементом одежды мужчин и женщин, в том числе и крестьян, были пояса. Выйти на улицу неподпоясанным («распоясанным») было нельзя.

Посещавшие Московское государство иностранцы отмечали резкие социальные различия в одежде русского населения. Их поражала своей пышностью, красочностью и роскошью одежда людей знатных и богатых, и они не переставали удивляться бедности и чрезмерной скромности одежды простонародья.




1. Микроконтроллеры и автоматизацияв дальнейшем изложении комплекс предназначен для обучения студентов ра
2. политические процессы становления русской государственности
3. Экологические аспекты в МЭО
4. Роль підліткових та юнацьких груп у вихованні
5. Управление финансами и капиталом предприятия
6. Впервые я увидел Михаила Трубицына в редакции елецкой газеты ldquo;Красное знамяrdquo; куда его только что зач.html
7. Повелителя мух Голдинга
8. Премедикация
9. Основными элементами правоотношения являются- а субъекты объекты содержание б преступление проступо
10. 2014 г
11. тематической модели АСР [5] Заключение [6] Список использованной литературы [7] РАСЧЕТ АСР
12. ЛЕКЦІЯ 22. ldquo;Елементи аналітичної геометрії на площиніrdquo;.
13. Лабораторная работа N1 Шифрование данных симметричным алгоритмом Цель работы- получить навыки по использо
14. ристика алканы алкены алкадиены алкины циклоалка
15. ЛекцияС9 Государственное регулирование предпринимательской деятельности Проблема взаимоотношений
16. Галикарнасский Мавзолей
17. Лекция 2 4
18. Сталинские репрессии
19. е перераб i М- Издательство ЗЕРЦАЛО 1999
20. Кадровая политика на предприяти