Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Лекция 6 Формы развития знаний

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-05

Бесплатно
Узнать стоимость работы
Рассчитаем за 1 минуту, онлайн

Лекция 6. Формы развития знаний.

Проблема. Гипотеза. Теория. Проблема как форма развития знания. Проблема и антиномия. Теория как форма развития знания. Гипотеза как форма развития научного знания. Логическая структура гипотезы. Виды гипотез: общие, частные, единичные гипотезы. Понятие рабочей гипотезы. Судебно-следственная версия.

Конкурирующие гипотезы в научном знании, условия отбора предпочтительных гипотез.

Основные принципы, методы и этапы формирования гипотезы. Роль умозаключений и опытных данных при формировании гипотезы. Основные способы подтверждения гипотез: выведение следствий и их верификация. Прямой и косвенный способы обоснования и подтверждения гипотез.

Способы опровержения гипотез.

Гипотеза и версия в юридической теории доказательства. Проблема и гипотеза в управленческом мышлении.

Логика вопроса. Проблема формально-логической интерпретации вопроса. Вопрос как форма выражения недостаточности информации; структура вопроса.

Содержательная классификация вопроса: корректный и некорректный вопросы, провокационный вопрос. Вопросы исследовательские, уточняющие, восполняющие. Риторический вопрос.

Формальная классификация вопроса. Ли-вопросы как вопросы, задающие альтернативы. Какой-вопросы как вопросы, задающие матрицу для выбора альтернатив. Вопросно-ответные ситуации.

_____________________________

Проблема (от греч. problema — задача), в широком смысле сложный теоретический или практический вопрос, требующий изучения, разрешения; в науке — противоречивая ситуация, выступающая в виде противоположных позиций в объяснении каких-либо явлений, объектов, процессов и требующая адекватной теории для её разрешения. Важной предпосылкой успешного решения проблемы служит её правильная постановка. Неверно поставленная проблема или псевдопроблема уводят в сторону от разрешения подлинных проблем.

Творчество как процесс создания нового неизбежно связано с постановкой и разрешением проблемы. Разрешение всякой проблемы можно представить как ряд последовательных, взаимосвязанных шагов, ведущих, в конечном счете, к уменьшению неопределенности в знаниях и деятельности человека и, тем не менее, до самого последнего момента отличающихся недостаточностью возможностей для получения окончательного решения, являющегося целью творческого поиска.

Цель проблемы достигается лишь тогда, когда вырабатывается идея, могущая выполнить роль необходимого и достаточного средства для получения такого решения. Тем самым проблема преобразуется в задачу, решаемую по правилам преобразования ее условий.

Возникновение проблемы детерминировано предшествующим знаниям и господствующими ценностными установками и определяется, в конечном счете, социальными потребностями людей. Благодаря ценностным установкам в проблему вводятся компоненты, считающиеся важными, необходимыми для того или иного этапа творческой деятельности и содержащие критерий приемлемости или предпочтительности отыскиваемого решения, запрещающую и разрешающую информацию для ведения стратегии и тактики его выработки. Вместе с тем условия, необходимые для возникновения проблемы, не обязательно являются условиями, необходимыми для ее разрешения. В процессе вызревания проблемы многие из них отбрасываются как избыточные или противоречивые.

Вместе с тем противоречия познания и проблема — не тождественные понятия. Появление противоречия может свидетельствовать о необходимости запрета на определенные этапы или результаты деятельности, но не выдвижения проблемы. Кроме того, противоречие вызывает постановку проблемы лишь при надлежащей ценностно-познавательной ориентации человека, а именно, когда он руководствуется в своей деятельности идеалами единства и непротиворечивости ее результатов. В процессе творчества происходит отделение действительных от мнимых и сомнительных проблем, необходимо сопутствующих творчеству. Критерии отделения могут быть подразделены на два класса в зависимости от того, относятся ли они к форме или содержанию проблемы.

К важнейшим критериям формального характера относится соблюдение правил языка, применяемого для формулирования проблемы.

Критерии содержательного характера могут быть сформулированы по отношению к предпосылкам (условиям) и выдвигаемой цели.

Предпосылки формулирования действительных проблем должны: а) содержать истинные положения; б) заключать в себе знания и ценностные ориентиры, имеющие необходимый характер для данного этапа творчества; в) формулироваться ясно. Цель соответственно должна: а) выражаться на языке предпосылок; б) не вступать в противоречие со средствами своего достижения; в) быть содержательнее имеющихся исследовательских средств; г) удовлетворять требованию последовательности при выдвижении; д) предполагать наличие надежного способа проверки результата; е) формулироваться ясно.

Гипотезой называют высказывание или теория (совокупность определенных высказываний), представляющих собой некоторое предположение, то есть предположительный ответ на некоторый вопрос о существовании, о причинах какого-то явления и его происхождении и т. п.

Например, предположение (до полета спутника вокруг Луны) о существовании гор и кратеров на обратной стороне Луны; гипотеза А. И. Опарина о происхождении жизни на Земле; гипотеза о происхождении Солнечной системы и т. п..

Гипотеза — это возникающее в ходе интеллектуальной практики предположение, основу проверки которого составляют выводные операции с последующей истинностной оценкой получаемых следствий.

В процессе разработки гипотеза может стать объектом доказательственных процедур, позволяющих сопоставить аргументы, подтверждающие или опровергающие выдвинутое предположение. С этой  точки зрения достойно внимания  происхождение термина гипотеза, который  из  греческого через латинский проник в европейские  языки. Слово hipothesis  складывается из приставки hipo («под») и не нуждающегося в переводе  термина  thesis. Таким образом, этимологически  слово  гипотеза может быть  истолковано как подтезис или  предтезис, т.е. то, что в ходе  исследования  имеет тенденцию  превратиться в тезис, стать объектом  доказательства.

Резких границ между предположением как таковым и гипотезой в специальном значении слова нет и не может быть; главное различие состоит в относительной сложности исследовательских процедур, направленных на проверку некоторого положения. Иногда к этому добавляют и особое познавательное значение гипотез в отличие от обычных предположений, сопровождающих повседневную практику. В этом смысле гипотеза с полным основанием может быть названа универсальной формой развития науки, предвестником великих открытий, необходимым этапом становления глобальных научных концепций.

Гипотезой некогда была идея дискретного (атомного, корпускулярного) строения материи; как гипотеза возникла теория эволюции органического мира; гипотеза лежит в основе открытия европейцами американского континента, обнаружения планеты Нептун и т.д. Любая сфера научного познания, в какой бы момент мы ее ни захватили, содержит множество гипотез, относящихся к единичным фактам или к некоторым закономерным связям. В утвердившихся, общепризнанных научных теориях имеется, по общему правилу, множество гипотетических элементов, выраженных в форме проблематичных суждений. С этой точки зрения гипотеза может быть охарактеризована как показатель динамики научного познания, становления нового, связи известного с неизвестным.

Предположительный характер гипотезы означает, что она не является не только доказанной, но и не обоснована в такой мере, чтобы считаться практически достоверной. С другой стороны, научная гипотеза должна быть в той или иной мере обоснована: она должна быть согласована с имеющимися знаниями, фактами и, будучи выдвинутой для объяснения какого-то явления, она должна объяснять известные его стороны, характеристики и связи с другими явлениями.

Иметь гипотезы в качестве ответов на вопросы науки весьма полезно, даже если они мало обоснованы, поскольку они играют, по существу, ту же методологическую роль, как и сами вопросы, на которые они отвечают. А именно, указывают направление научного поиска, но в отличие от вопроса гипотеза сужает это направление, конкретизирует его. Это происходит потому, что возникает возможность выведения следствий из гипотез, особенно следствий эмпирического характера, проверяемых путем наблюдения, эксперимента. Следствия именно указывают, в каком направлении должно осуществляться исследование для проверки их правильности. Они позволяют соответствующим образом организовать наблюдение, спланировать эксперименты. Таким образом, гипотеза стимулирует и направляет развитие знания. В связи с чем ее часто и характеризуют как форму развития знания. При этом подразумевается, очевидно, то, что называют гипотетико-дедуктивным методом познания. И гипотезы при этом, наряду с дедукцией, являются основными элементами этого метода.

Когда речь идет о разрешении сложных вопросов науки, возникают различные, так называемые конкурирующие гипотезы, являющиеся различными ответами на одни и те же вопросы (ряд гипотез о происхождении Солнечной системы, имеются различные гипотезы о происхождении жизни, Вселенной и т.д.). При этом указанные выше требования согласованности гипотез с известными знаниями и фактами, способность их объяснять предъявляются к каждой из конкурирующих гипотез. Однако по мере развития знания какие-то из этих гипотез исключаются, поскольку перестают — по мере открытия новых фактов расширения знания вообще — удовлетворять этим требованиям.

Среди конкурирующих гипотез предпочтение отдается обычно тем, которые дают более простые объяснения, содержат меньше недоказанных предпосылок, и тем более таким, которые позволяют предсказывать какие-то новые явления и их характеристики, то есть если можно так выразиться, обладают большим коэффициентом эвристичности. С логической точки зрения это означает, что эти гипотезы более информативны, дают возможность выведения из них более широкого крута следствий. И как уже было сказано при характеристике гипотетико-дедуктивного метода развития знания, гипотезы в процессе развития знания конкретизируются, совершенствуются, и «выживающие» в конкурентной борьбе становятся все более и более обоснованными.

Подчеркнутая выше направляющая роль гипотез, предварительных решений вопросов вообще, проявляется в том, что к таким предварительным решениям прибегают не только в научном познании, но широко применяют их в юридической практике. Подобное предварительное решение вопроса в оперативно-следственной, судебной практике называется версией. Иногда, правда, слово «версия» в юридической практике употребляют и в смысле «мнение», «точка зрения» участников юридического процесса (версия защиты и обвинения, версия истца и ответчика). В этом смысле «версия» уже не является, конечно, аналогом научной гипотезы.

Само слово «гипотеза» всем известно: в обиходе оно обозначает любое предположение. Обычно предположение так или иначе связано с проблемной ситуацией, т. е. с вопросом или с группой взаимообусловленных вопросов, возникающих в ходе какой-то деятельности. Не на всякие вопросы могут быть сразу даны однозначные ответы в виде категорических суждений, иной раз ответы принимают форму предположений, догадок, допущений. В психологическом плане предположению соответствуют субъективные состояния, включающие в себя известное сомнение, неуверенность в том, что дело обстоит так-то и так-то.

Именно поэтому предположения нуждаются в проверке. Иногда они легко и быстро проверяются какими-то несложными действиями. Скажем, чтобы проверить возникшую догадку (если угодно, можно назвать ее гипотезой), что знакомый голос в соседней комнате принадлежит дяде Васе, достаточно открыть дверь, примерно так же просто проверяются предположения (и их при желании можно назвать гипотезами) об источнике шума за окном, о том, что причиной болевых ощущений в ноге является гвоздь в подошве, что экран телевизора погас из-за сгоревшего предохранителя и т. д.

Другие предположения (гипотезы) проверить сложнее. Таково, например, предположение, что буква «ф» реже других букв встречается в русских словах, таково возникшее у преподавателя подозрение, что студент-заочник Петров имеет тенденцию несамостоятельно (мягко говоря) выполнять контрольные работы, такова догадка о закономерной зависимости между ростом потребления наркотиков в данном регионе и преступностью и т. п. Проверка подобных предположений требует определенных, достаточно длительных, и, по существу, исследовательских действий (включающих наблюдение, отбор материала и др.), направленных на то, чтобы исключить случайный результат.

Есть ситуации, когда предположения становятся исходным пунктом ряда весьма сложных интеллектуальных операций, осуществляемых в соответствии с определенной методикой. Чтобы уяснить смысл этой методики, рассмотрим несколько примеров. Собрав некоторые фактические данные о преступлении, следователь выдвигает предположение (как всем известно, в юридической практике такие предположения именуются версиями), что преступником является некий Икс. Далее он может рассуждать приблизительно так: «Если преступление совершил Икс, то: а) по всей вероятности, он руководствовался такими-то и такими-то мотивами, б) у него не может быть алиби, в) след правого ботинка, оставленный на месте преступления, должен совпадать со следом какого-то экземпляра его обуви, г) и т. п.». Эти вытекающие из предположения следствия и становятся далее объектом проверки. Второй пример. Наблюдаемые врачом симптомы болезни (жажда, похудание, утомляемость, сухость кожи) могут вызываться сахарным диабетом.

Для проверки этой гипотезы производится анализ крови на гликемию (содержание сахара), который либо подтверждает диагноз, либо заставляет заменить его новым предположением (те же симптомы могут вызываться несахарным диабетом, некоторыми формами авитаминоза и т. д.). Как видим, и здесь объектом проверки стало выведенное из предположения следствие. И еще один пример. В черновиках разных рукописей Пушкина исследователи обнаружили шесть рисунков, изображающих пистолет. Случайны эти рисунки или каким-то образом связаны с реальными обстоятельствами биографии поэта? Не с мыслями ли о предстоящих дуэлях (как известно, в жизни Пушкина, особенно в молодые годы, их было достаточно много)? Чтобы проверить возникшую догадку, напрашиваются такие действия: нужно по возможности точно датировать каждый рисунок и далее попытаться ответить на вопрос, совпадают ли хронологически изображения пистолета с известными (состоявшимися или намечавшимися) дуэлями Пушкина. Если такое соответствие удастся зафиксировать, предположение обретает определенную вероятность. И в этом примере проверяются следствия, выведенные из возникшей догадки.

Все три примера в некотором отношении однотипны, они основаны на следующих процедурах: 1) для объяснения или описания некоторого факта (события, процесса, вообще объекта или группы объектов) выдвигается предположение в виде суждения p2, поскольку его истинностное значение не может быть установлено непосредственно, 2) суждение рассматривается как логическое основание для выведения некоторого множества следствий q, r, s и т. д.; 3) установление истинностного значения полученных таким способом следствий (путем их сопоставления с фрагментами имевшегося или приобретаемого в ходе исследования знания) позволяет надлежащим образом оценить и предположение. Именно этот смысл термина «гипотеза» принимается в логике.

Познавательные процессы, ведущие к возникновению гипотез, различны. Гипотезы могут быть итогом более или менее сложных интеллектуальных операций (умозаключений, в которых используются вероятные посылки или/и вероятностные выводные схемы). Иногда гипотезы связаны с попыткой объяснить непосредственно воспринимаемые факты, например, резкое отклонение магнитной стрелки компаса может вызвать предположение о близком расположении большого железорудного массива. Нельзя исключать и связь гипотез с действующими в обществе способами хранения информации и ее передачи по определенным коммуникационным каналам. Многие гипотезы основаны на необходимости проверять сообщения, не обладающие должной степенью достоверности (таковы, практически, по-видимому, потерявшие шансы на успех гипотезы о существовании так называемого снежного человека или чудовища, обитающего в шотландском озере Лох-Несс).

Выдвижение гипотезы

В гипотезе, поскольку она является формой приобретения нового знания, изначально заложена идея развития. Действительно, по самой сути дела гипотеза не может быть самоценной. Она ведь и задумана всего лишь как предположение, рассчитана на то, чтобы, сыграв преходящую роль в становлении некоего фрагмента знания, затем сойти со сцены. Можно сказать, что плодотворная гипотеза уже в момент своего возникновения как бы содержит идею самоотрицания, она должна либо превратиться в достоверное знание (перестать быть гипотезой), либо, обнаружив свою несостоятельность, уступить место другим гипотезам. Конечно, на практике гипотезы существуют длительное время (и притом именно как гипотезы), а представления об их вероятности могут многократно и резко меняться. Однако в идеале любая гипотеза ориентирована на прохождение некоего цикла, складывающегося из следующих этапов: 1) зарождение (выдвижение), 2) развитие (выведение следствий), 3) проверка (доказательство, обоснование, опровержение).

Итак, начальным этапом разработки гипотезы является ее выдвижение. Гипотеза как форма познания издавна привлекала внимание ученых, неоднократно предпринимались попытки сформулировать те методологические требования, которым должна удовлетворять гипотеза на стадии ее выдвижения. Иногда эти попытки принимали форму перечня критериев, якобы позволяющих отличить гипотезу от простого  предположения. К их числу относили такие черты, как соответствие фактическому материалу, принципиальная проверяемость, приложимость к достаточно широкому кругу явлений и др. Вряд ли эти попытки сегодня можно признать вполне удавшимися. Как уже отмечалось, различия между предположением и гипотезой в узком смысле слова весьма неопределенны. Элемент неизбежной терминологической условности не позволяет указать ту жесткую границу, за которой гипотеза «переходит» в простое предположение (или наоборот).

В психологическом плане акт зарождения гипотезы, как теперь повсеместно признается, часто бывает интуитивен. Весьма трудно назвать и исчерпывающе точный набор методологических требований, регламентирующих становление гипотезы, поскольку многие из них сами по себе недостаточно ясны. Скажем, руководствуясь принципом проверяемости, еще в начале нашего века следовало бы, вероятно, отказаться от гипотез, проверка которых связана с анализом лунного грунта.

Дело в том, что многие крупные ученые (к ним принадлежал, например, известный исследователь проблем методологии науки М. Шлик) считали оборотную сторону Луны навсегда недоступной человеческому восприятию. Принцип проверяемости неприемлем именно потому, что он как бы запрещает рассматривать гипотезы, не удовлетворяющие этому требованию сегодня. Скажем, для объяснения некоторых фактов поведения животных (например, пристрастия сорок и других видов птиц к блестящим предметам) выдвигается предположение о свойственном им «предэстетическом импульсе». Сейчас нельзя указать ясные пути проверки данной гипотезы, однако это не должно лишать ее права на существование.

Столь же сомнительно включение в перечень обязательных признаков гипотезы принципа общности. Если понимать под этим охват достаточно широкого круга явлений, то использование данного принципа лишает статуса гипотезы любые предположения о единичных фактах, даже если они обладают исключительным научным значением (как это имеет место, например, в исторических исследованиях).

Поэтому требования, предъявляемые к гипотезе при ее выдвижении, не могут существенно отличаться от тех характеристик, которым должно удовлетворять любое другое проблематичное суждение в контексте познавательной и практической деятельности. Одна из специфических особенностей гипотезы связана с идеей ее рационального включения в некий фрагмент знания. Суждения (группы суждений), в которых выражаются гипотезы, должны быть способны сыграть роль логических оснований для более или менее сложных выводных конструкций.

Внешним показателем этого является возможность построения истинных импликаций, где суждения, выражающие гипотезу, выступают в позиции антецедента, например: «Если Земля шарообразна, то практически осуществимо кругосветное путешествие»; «Если Земля шарообразна, то линия горизонта, наблюдаемая при широком обзоре, имеет форму дуги»; «Если писатель М. в 1928 г. проездом посетил город Б-ск, то этот факт получил отражение в местной печати» и т. п. Оперативно проверяемой (и в этом смысле перспективной) гипотезой можно считать такую, для которой истинностное значение консеквента в подобных импликациях устанавливается достаточно быстро. Однако оценка гипотезы под этим углом зрения весьма относительна; история науки знает множество теорий которые на стадии своего гипотетического существования считались неперспективными. (Относительность подобных оценок подтверждается хотя бы следующим фактом: проверка гипотезы о шарообразности Земли путем реализация идеи кругосветного путешествия стала возможной лишь после достижения определенного уровня в развитии мореходства.).

Из сказанного ясно, что гипотеза должна быть представлена таким суждением или группой суждений, содержание которых определенным образом связано с неким фрагментом развивающегося знания. Возможность построения выводных конструкций, включающих в себя гипотезу, есть лишь один из аспектов связи. Вторым, не менее важным условием выдвижения рациональной гипотезы является ее согласованность с уже имеющимся знанием. Понятие согласованности, взятое во всем своем объеме, не обладает должной степенью определенности. Перечислить все виды соответствия гипотезы тому фрагменту знания, на материале которого она возникла, вряд ли возможно, так как это соответствие охватывает не столько формальные, сколько содержательные аспекты познавательных процессов. Гипотеза может быть суждением о причине или следствии, суждением о единичном факте или закономерных отношениях, связывающих массу явлений, и т. д.

Однако есть один бесспорный элемент понятия согласованности, который имеет непосредственное отношение к формальной логике и может быть охарактеризован достаточно строго. С методологической точки зрения минимальным (а с логической точки зрения необходимым) показателем соответствия гипотезы тому фрагменту знания, на базе которого она выдвигается, является непротиворечивость. Гипотеза р не может быть рационально согласована с множеством суждений, если в этом множестве имеется суждение p1. Гипотеза p обнаружит свою несостоятельность, как только из упомянутого множества суждений будет выведено суждение p1.

Положение о непродуктивности гипотез, противоречащих некоторым исходным данным, можно иллюстрировать следующим классическим примером — забавным, но и не лишенным поучительности. Как, вероятно, помнит читатель, известие о странном занятии Чичикова (скупка мертвых душ) произвело переполох в чиновном мире губернского города NN: в предположениях, касающихся различных сторон поведения Павла Ивановича и его личности, не было недостатка. Среди других гипотез (нет серьезных оснований, по которым нельзя было бы употребить здесь этот термин) выделялась догадка почтмейстера Ивана Андреевича, согласно которой Чичиков есть не кто иной, как капитан Копейкин, пострадавший в войне 1812 года и вступивший в конфликт с правительственной бюрократией. Рассказ о злоключениях капитана Копейкина (десятая глава поэмы Гоголя) был выслушан чиновниками с неслабеющим интересом. Лишь в конце рассказа слушатели обратили внимание Ивана Андреевича на некоторое несоответствие его гипотезы фактам, оно состояло в том, что капитан Копейкин потерял в сражении руку и ногу, тогда как у Чичикова подобные изъяны не были замечены. «Здесь почтмейстер вскрикнул и хлопнул со всего размаху рукой по своему лбу, назвавши себя публично при всех телятиной... Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог знает в какие места... Но все очень усомнились, что Чичиков был капитан Копейкин». Именно противоречивость (между предположением и исходными данными) привела к тому, что гипотеза Ивана Андреевича умерла, едва появившись на свет.

Принцип непротиворечивости предполагает соотношение некоторой группы суждений внутри какого-то фрагмента знания, гипотеза не может быть внутренне противоречивой. Но это, разумеется, не значит, что противоречия не должны возникать между данной гипотезой и другими концепциями, объясняющими то же самое явление.

Напротив, будучи формой становления нового знания, гипотеза нередко вступает в конфликт с установившимися представлениями, даже если последние обладают большим авторитетом. Гелиоцентрическая теория Коперника (первоначально представлявшая собой гипотезу) отвергала геоцентрическую теорию Аристотеля — Птолемея, космогоническая теория Канта вступила в противоречие со статичными представлениями о Солнечной системе, планетарная модель атома, предложенная Резерфордом, противоречила электродинамической теории Максвелла — Лоренца и т.д. В подобных ситуациях противоречие возникает между теориями, взятая в отдельности каждая из них является (или представляется в период ее выдвижения) внутренне непротиворечивой. Точно так же не только допустимы, но и естественны противоречия между двумя или несколькими гипотезами на стадии их возникновения. Принцип непротиворечивости действует только в том фрагменте знания (множестве суждений), который охвачен данной гипотезой.

Развитие и проверка гипотезы

После выдвижения гипотеза должна стать основой операций, цель которых состоит в получении следствий с их последующей проверкой. Эти операции (выведение следствий) и есть второй этап разработки гипотезы - ее развитие. Граница между первым (выдвижение) и вторым (развитие) этапами носит методологический характер, она не может быть выражена каким-то точным интервалом времени. Вообще описанный в предыдущем параграфе трехэтапный цикл (выдвижение, развитие, проверка) относится к идеальной гипотезе, этому представлению не обязательно должна полностью соответствовать история каждой реальной гипотезы.

Возможны гипотезы, длительное время не подвергающиеся развитию, как бы законсервированные на первом этапе указанного идеального цикла (чаше всего это объясняется отсутствием условий для их развития и проверки). С другой стороны, развитие некоторых гипотез начинается одновременно с их возникновением, причем второй этап незамедлительно влечет за собой и третий.

Чтобы из выдвинутой гипотезы получить следствия, суждение или группа суждений, посредством которых формулируется гипотеза, включается в цепи умозаключений. Это значит, что на втором этапе ее разработки гипотеза выполняет функцию посылок (или включается в посылки как их составная часть) логических выводов. В операциях по разработке гипотезы используются различные выводные конструкции.

Предположим, что гипотеза, выражаемая суждением p, может стать логическим основанием для следствия, представленного суждением q. Логический механизм развития и проверки такой гипотезы легко описывается следующим образом: импликация pq принимается как одна из посылок условно-категорического умозаключения, вторая же посылка образуется в результате проверки следствия и представляет собой его отрицание q1 или утверждение q. Отрицание следствия соответствует схеме отрицающего (точнее: отрицающе-отрицающего) модуса условно-категорического умозаключения (pq) A~\q и. как известно, ведет к отрицанию основания ~\р, т. е. к признанию ложности гипотезы р. Утверждение следствия соответствует одному из «неправильных» модусов (pq) q; напомним, что этот модус в состоянии сообщить основанию (гипотезе р) лишь определенную степень вероятности. Итак, типичная картина развития и проверки гипотезы в принципе представима двумя следующими схемами условно-категорического умозаключения:

                                 (1)   pq                               (2)  pq

                                       q                                           q

                                  ________                                ________

                                         p                                 Вероятно, что p

Эти схемы и будут рассматриваться как основные для анализа гипотезы. Высказывалось мнение, что для плодотворной разработки гипотезы необходимо получение возможно большего количества следствий. Разумеется, если принятое предположение р позволяет одновременно вывести некоторое множество следствий (q, r,..., s), то достаточно большое их количество в определенных условиях может (хотя и не обязательно должно) положительно повлиять на оперативность проверки.

Было бы, однако, ошибочно считать, что есть некий количественный минимум выведенных следствий, без достижения которого гипотеза не должна подвергаться проверке. И дело не только в том, что подобный минимум невозможно установить, всякие количественные ограничения такого рода противоречат основной идее гипотезы как формы приобретения нового знания, несовместимы с динамикой познания.

Иногда достаточно проверки одного следствия, чтобы существенно повысить вероятность гипотезы или, напротив, отвергнуть ее и заменить иной. Здесь необходимо подчеркнуть, что разработка далеко не каждой гипотезы завершается успешной проверкой. Существует и множество гипотез, законсервированных на стадии возникновения, и множество гипотез, длительное время находящихся в состоянии развития — с различными перспективами их проверки. Это лишний раз подтверждает положение о том, что трехэтапный цикл разработки относится к идеальной гипотезе.

В том случае, когда гипотеза прошла все три этапа разработки, ее проверка приводит к одному из следующих результатов:

1) опровержение (установление ложности);

2) изменение степени вероятности;

3) доказательство (установление истинности).

Опровержение гипотезы

Если связь между гипотезой и вытекающими из нее следствиями не вызывает сомнений и если, далее, проверка какого-то из следствий обнаруживает свою ложность, то из этого с необходимостью выводится ложность гипотезы.

Как уже говорилось, логический механизм подобного опровержения гипотезы основан на использовании отрицающего модуса условно-категорического умозаключения (см. примеры на с. 74). Отношение между логическим основанием и следствием таково, что ложность второго несовместима с истинностью первого. Из посылок «Если у больного сахарный диабет, то в его крови должен содержаться сахар» и «В крови этого больного не содержится сахара» следует заключение, опровергающее предположение врача «У этого больного сахарный диабет». Согласно космологической теории Канта (XVIII в.) Солнечная система возникла из некогда существовавшей вращающейся массы вещества, от которой отделились сгустки материи, ставшие планетами и их спутниками. Из гипотезы следовало, что все планеты и их спутники вращаются в одном направлении, обнаруженное впоследствии обратное вращение некоторых спутников несовместимо с основной идеей гипотезы и, значит, достаточно для ее опровержения.

На первый взгляд опровержение гипотезы является показателем неудачи, неправильного направления исследования, ошибочных методов и т.д. Так ли это? Уже говорилось, что гипотеза в идеале содержит идею самоотрицания: она должна либо превратиться в достоверное знание (утратить гипотетичность), либо, оказавшись несостоятельной, уступить место иным гипотезам. Если гипотеза доказана (превратилась в достоверное знание), ее продуктивность неоспорима. Но обладает ли каким-нибудь познавательным значением опровержение гипотезы (установление ее ложности)? Казалось бы, нет: ведь усилия, затраченные на ее разработку, не привели к открытию истины.

Однако такое представление о процессе познания не соответствует его сложности. Развитие знания не есть прямая линия, связывающая одну абсолютную истину с другой, оно неотделимо от ошибок, от разного рода заблуждений. С этой точки зрения опровержение гипотезы также обладает определенным познавательным значением, оно позволяет преодолеть заблуждение и тем самым способствует поиску истины. Сказанное подтверждается теми примерами, которые приведены выше: убедившись в ошибочности предварительного диагноза, врач продолжает искать настоящую болезнь и т. д. История науки знает множество гипотез, опровержение которых освободило умы от ложных представлений и тем самым послужило развитию знания (такова, например, господствовавшая в XVIIXVIII вв. гипотеза о существовании «невесомых веществ» — теплорода, флогистона, магнетических флюид).

Изменение степени вероятности гипотезы

Подтверждение следствия оценивается как подтверждение (конфирмация) и самой гипотезы. Из предположения, что данная древнерусская рукопись создана в ХШ в., можно вывести несколько следствий, в том числе и такое: она выполнена так называемым сплошным письмом (в сплошном письме слова не отделялись друг от друга пробельными элементами). Констатация этого факта (подтверждение следствия) позволяет конфирмировать гипотезу по знакомому образцу:

Если данная рукопись создана в XIII в.,  то она написана сплошным письмом.

 Данная рукопись написана сплошным письмом.     

Предположение, что данная  рукопись создана в XIII в., подтвердилось

(стало  более вероятным).

Подтверждение других следствий (например, того факта, что рукопись написана поздним уставом) делает гипотезу еще более вероятной, однако не доказывает ее. Логическое объяснение этого обстоятельства кроется в следующей особенности импликативной связи: союз «если, ... то» не исключает ложности антецедента при истинности консеквента. Достаточно ясно и объяснение с позиций здравого смысла. Оно состоит в том, что некоторое следствие может быть связано с разными основаниями (применительно к нашему примеру: сплошное письмо применялось не только в XIII в., но вплоть до изобретения первых печатных станков, поздним уставом писали до середины XIV в. и т. д.).

Итак, подтверждение выведенных из гипотезы следствий повышает ее вероятность. Поскольку понятие вероятности не исключает градуирования (можно говорить о большей или меньшей вероятности), в принципе нужно признать желательным получение таких следствий, которые в состоянии не просто повысить вероятность гипотезы, но сделать это в максимально доступной степени. Таким образом, при оценке подтверждаемой гипотезы особое значение приобретает задача более или менее точного определения степени ее вероятности. Возможны ситуации (здесь они не рассматриваются), позволяющие использовать для решения этой задачи математическую теорию вероятностей. В тех случаях, когда математические методы неприменимы, подтверждаемость гипотезы иногда оценивают исходя из некоторых общих соображений. Существенным при этом оказывается характер выводимых следствий и их отношение к гипотезе. Здесь действует следующая закономерность: подтверждаемость тем более ценна, чем менее ожидаемо, ординарно следствие. С учетом данного обстоятельства на основе «неправильного» модуса условно-категорического умозаключения могут быть получены различные уточняющие (учитывающие степень подтверждаемости) схемы, из которых наиболее значимы следующие две:

                   (А)  pq                                              (В)  pq

                        

                         q                                                            q

          (q весьма  ординарно                          (q без p неординарно)

           независимо от p)      

           __________________                           ___________________

        p подтверждено (несколько               p получило существенное

       более вероятно)                                   подтверждение (значительно

                                                                     более вероятно)

В качестве иллюстрации к этим схемам рассмотрим (несколько изменив его) пример, приводимый известным исследователем вероятностных выводов математиком Д. Пойа. Некто подозревается в том, что устроил взрыв на яхте своего приятеля, при этом установлен факт приобретения им взрывчатки. Связь между подозрением (гипотезой р) и приобретением взрывчатки (фактом q) укладывается в схему pq: «Если Икс произвел взрыв, то он где-то приобрел взрывчатку». Насколько серьезной является данная улика? Каждый признает, что она весьма весома, приобретение взрывчатки в обычных условиях само по себе маловероятно, неординарно. Однако оценка существенно изменится, если допустить, что Икс был, скажем, пиротехником-любителем и имел обыкновение достаточно часто использовать взрывчатку для фейерверков в домашнем саду.

Понижая степень ординарности, автономной (независимой от гипотезы) объяснимости следствия, мы тем самым повышаем вероятность самой гипотезы. Очевидно, что если характеристика следствия в третьей строке схемы. Выразиться суждением «q без p необъяснимо (невозможно)», то вероятность гипотезы достигнет предела и трансформируется в достоверность. Это возможно лишь тогда, когда не только p будет логическим основанием для q, но и q станет логическим основанием для p (импликация будет дополнена импликацией qp). Подобная ситуация превращает вероятностную схему в доказательную, и потому обсуждается ниже.

До сих пор рассматривались лишь два возможных результата проверки следствий, выведенных из гипотезы по схеме pq: ложность q влечет за собой признание ложности p (опровержение гипотезы), истинность q позволяет приписать некоторую степень вероятности p (конфирмация гипотезы). Нередки, однако, случаи, в которых проверка следствия q не позволяет со всей определенностью приписать ему значение «истинно» или «ложно», но допускает какую-то вероятностную характеристику. Очевидно, что повышение или понижение степени вероятности проверяемого следствия q влечет за собой соответственно повышение или понижение степени вероятности гипотезы p.

Если проверка гипотезы не заканчивается ни доказательством, ни опровержением, а лишь изменяет степень ее вероятности, то трехэтапный цикл ее разработки только условно (временно) можно считать завершенным. В самом деле, гипотеза осталась гипотезой, а это предполагает возможность дальнейшей ее разработки — выведения следствий, их проверки и т.д. Казалось бы, из сказанного напрашивается вывод, что конфирмация гипотезы в отличие от опровержения (и тем более доказательства) не обладает сколько-нибудь существенным познавательным значением.

Такое представление было бы глубоко ошибочным, прежде всего потому, что в практической деятельности человек часто вынужден опираться не только на достоверные, но и на вероятные знания. Повышение степени вероятности гипотезы путем  конфирмации подчас является большим научным достижением. Пренебрежительная оценка конфирмированных (не доказанных и не опровергнутых) гипотез равносильна бездеятельному и, в сущности, утопическому ожиданию того момента, когда истина сама придет в руки. В различных областях знания и практики имеется множество гипотез, вероятность которых длительное время находится в состоянии флюктуации (колебания), однако исследователи не отказываются от их разработки. Естественно, в каждый данный момент повышенного внимания заслуживают гипотезы не только актуальные, но и достаточно вероятные.

С этой точки зрения конфирмация гипотезы может привести к сосредоточению теоретических и практических усилий на ее оперативной разработке и проверке, что, в свою очередь, способно приблизить ее доказательство или опровержение. Но дело не только в завершенности цикла разработки гипотезы и в вытекающих из него утилитарных результатах.

Среди гипотез есть весьма перспективные, но есть и гипотезы с практически ничтожными шансами на доказательство или опровержение. Например, не исключено, что рано или поздно будет доказана какая-то из гипотез, объясняющих обстоятельства падения в 1908 г. так называемого тунгусского метеорита. В то же время большинство гипотез, связанных с обстоятельствами дуэли и гибели Пушкина, которые обсуждаются литературоведами, историками, медиками, вероятно, так и останутся гипотезами. Однако право на существование имеют гипотезы и первого, и второго рода. Сами по себе флюктуирующие гипотезы (а, следовательно, и конфирмационные процедуры) есть показатель динамики познания, вечного движения человеческой мысли.

Доказательство гипотезы

Поскольку гипотеза всегда представлена суждением или группой суждений, процедура установления ее истинности по своей структуре в принципе должна быть во многом аналогична операции доказывания как таковой со всеми присущими последней особенностями. Она должна содержать аргументы, демонстративные выводные схемы, подчиняться правилам доказательства. Что касается тезиса как объекта доказывания, то им становится сама гипотеза, здесь реализуется та отмеченная ранее возможность, когда hipothesis («подтезис») трансформируется в thesis. 

Специфика доказательства именно гипотезы (в отличие от доказательства вообще) выявляется лишь тогда, когда эта процедура рассматривается в связи с возникновением и развитием гипотезы, т.е. как бы ретроспективно проецируется на предыдущие этапы ее разработки. Иными словами, доказательство здесь понимается не просто как автономная операция по выведению тезиса из аргументов, а как своего рода операция с предысторией, как операция, осуществляя которую постоянно соотносят thesis с тем этапом познавательного процесса, когда он представлял собой hipothesis. С этой точки зрения могут быть выделены два основных способа трансформации гипотезы в достоверное (доказанное) знание, которые условно можно назвать эмпирическим и теоретическим.

Эмпирическое доказательство гипотезы связано с тем, что ее разработка на предыдущих этапах (выдвижение, развитие) позволяет осуществить непосредственную проверку путем восприятия соответствующего факта, события, процесса. Классическим примером такого доказательства гипотезы является открытие планеты Нептун. На основании наблюдений за траекторией Урана (для объяснения непонятных ускорений в его движении) было выдвинуто предположение о существовании неизвестной планеты. Почти одновременно и независимо друг от друга Д. Адамс и У. Леверье произвели расчеты, подтвердившие эту гипотезу и позволившие астроному И. Галле в 1846 г. зафиксировать на небесном своде планету, названную Нептуном. Связь эмпирического доказательства (факта существования планеты) с историей разработки гипотезы здесь очевидна: именно ее развитие определило направление поиска, обусловило производство точных расчетов. Аналогично были доказаны многие литературоведческие, исторические, искусствоведческие гипотезы, разработка которых на определенном этапе привела к обнаружению соответствующих объектов — рукописей, произведений искусства, предметов материальной культуры и других реалий.

Теоретическое доказательство гипотезы возможно тогда, когда она включается в систему не вероятностных, а демонстративных (доказательных) умозаключений и с необходимостью выводится из некоторых истинных суждений. Каким же образом осуществляется переход от вероятностных выводных схем (характерных для развития гипотезы) к доказательным умозаключениям? Описать все формы такого перехода не представляется возможным, но наибольшего внимания заслуживает трансформация импликативной зависимости, посредством которой обычно оформляется выведение следствий из гипотезы, в эквивалентную.

Если развитие гипотезы позволяет произвести подобную замену, то истинность выведенного из гипотезы следствия q оказывается равносильной истинности самой гипотезы. Тем самым конфирмация гипотезы, по существу, переходит в ее доказательство. Возможность этого уже была показана при оценке конфирмационных процедур. Отмечалось, что при достижении определенного уровня неординарности следствие оказывается необъяснимым вне данной гипотезы и потому может рассматриваться как достаточное основание для установления ее истинности.

Разовьем в этом направлении один из приведенных ранее примеров. Исследуя творчество писателя М., литературовед на основании текстологического анализа предположил, что в 1928 г. писатель был проездом в городе Б-ске (гипотеза). Построенная на материале данной гипотезы импликация «Если М. в 1928 г. был проездом в Б-ске, то этот факт получил отражение в местной прессе» (pq), как легко убедиться, в действительности является не импликацией, а эквиваленцией,  поскольку без невозможно. Союз «если, ... то» в данном случае вполне может быть заменен связкой эквиваленции «если и только если, ...то». Тем самым конфирмационное умозаключение превращается в доказательное:

Если (и только если) М. в 1928 году был в Б-ске, то этот факт получил  отражение в местой прессе

Посещение М. города Б-ска зафиксировано в «Б-ской Звезде» 29 октября 1928г.

М. в 1928 г. был в Б-ске

Из сопоставления конфирмационных и доказательных схем, построенных на материале одного и того же предположения, вытекает очевидная (но не теряющая от этого своего значения) методологическая директива, в разработке гипотезы весьма желательно (хотя далеко не всегда возможно) получение таких следствий, которые могут быть рационально связаны с данной и только данной гипотезой. Возвращаясь к другим обсуждаемым ранее примерам, поясним приведенную директиву следующим образом: предположительно относя некоторую рукопись к XIII в., нужно искать в ней признаки, свойственные только этому времени, предполагая, что наблюдаемое заболевание есть сахарный диабет, необходимо найти симптомы именно данной болезни и т. д.

Достаточно интересен и еще один способ теоретического доказательства гипотезы. Он состоит в построении некоторого количества предположений, из которых опровергаются все, за исключением одного. Если построенные гипотезы исчерпывают все возможные решения некоторой проблемы, то единственная неопровергнутая гипотеза считается доказанной. В основе этого способа доказательства лежит хорошо известная схема разделительно-категорического умозаключения (отрицающе-утверждающий модус). Несколько гипотез, построенных на одном и том же исходном материале, называются конкурирующими.

Судебно-следственная версия

В процессе расследования уголовного дела выдвигаются различные версии, основными из которых являются криминалистические и квалификационные.

Квалификационные версии имеют свои особенности. Если для криминалистических версий, в частности, нередко имеют значение такие обстоятельства, как пол или место проживания преступника, то для квалификации преступления они безразличны.

Вместе с тем такие признаки, как мотив, способ совершения преступления, объект посягательства и другие имеют важное значение, как для криминалистического аспекта расследования, так и для квалификации преступления.

Построение квалификационной версии представляет собой самостоятельный логический прием, который способствует выработке правильной уголовно-правовой оценки совершенного общественно опасного деяния.

Построение версий в процессе квалификации состоит из двух этапов: анализа имеющихся фактических обстоятельств и синтеза фактов по определенной системе.

Анализ (разложение, расчленение, разбор) представляет собой логический прием, метод исследования, заключающийся в мысленном расчленении изучаемого предмета или явления на составные элементы или признаки в целях их отдельного изучения. Целью анализа при квалификации преступлений является обнаружение признаков. Необходимо собрать и упорядочить все фактические данные применительно к каждому элементу состава преступления: объекту, объективной стороне, субъекту и субъективной стороне, определить, какие фактические данные необходимо получить дополнительно. Нужно учесть, что следователь должен ясно представлять все возможные варианты квалификации содеянного, чтобы в конкретной обстановке не утратить каких-либо данных, имеющих решающее значение для правильной оценки.

Синтез (соединение, составление, сочетание) — мысленное соединение частей предмета, расчлененного в процессе анализа, установление взаимосвязи частей и познание этого предмета как единого целого. Синтез лежит в основе квалификации преступления. Квалификация на основе синтеза носит предположительный характер, поскольку не все признаки состава преступления на этом этапе могут быть исследованы в должной мере. Однако операция синтеза позволяет четко определить, какие версии квалификации возможны при данных конкретных обстоятельствах. Иными словами, синтез позволяет установить все возможные составы преступления, которым соответствует имеющийся фактический материал. Путем синтеза фактических данных определяются элементы состава преступления, еще не достаточно исследованные для того, чтобы прийти к окончательному выводу о квалификации. Например, только углубленное исследование субъективной стороны преступления позволяет определить, было ли совершено убийство или ли шение жизни по неосторожности. Если будет установлено, что виновный умышленно причинил смерть потерпевшему, то эта информация порождает необходимость в синтезе еще целого ряда версий: убийство совершено из хулиганских или из корыстных побуждений и т.д.

В процессе квалификации обязательно должны быть соблюдены два условия построения версий: всесторонний учет имеющейся информации и построение всех возможных версий при данных обстоятельствах.

Принцип всесторонности означает, что для выдвижения той или иной версии должны учитываться все обстоятельства, способные в той или иной степени повлиять на правильную квалификацию. Игнорирование хотя бы одного обстоятельства, влияющего на юридическую оценку преступления, может привести к ошибке. Например, если при квалификации деяний, связанных с хищением имущества, будут учтены все объективные и субъективные признаки, кроме размера похищенного, то дать правильную уголовно-правовую оценку содеянного будет невозможно. Таким образом, построение версий с учетом всех фактических обстоятельств является существенной: гарантией правильной оценки и принимаемого решения.

Вторым важным условием является построение всех возможных квалификационных версий. Судебно-следственная практика показывает, что увлечение одной, кажущейся правдоподобной версией приводит к ошибочным выводам как в отношении/круга виновных в преступлении лиц, так и в отношении обстоятельств совершенного преступления, а отсюда и к неверной квалификации содеянного. Количество возможных версий относительно квалификации ограничено самими конкретными обстоятельствами уголовного дела. Например, если подлежит квалификации деяние, содержащее признаки должностного преступления, то и круг версий будет ограничен преступлениями, которые может совершить только должностное лицо. Если обстоятельства дела будут содержать, помимо указанных, и признаки других составов преступлений (например хищения), то количество возможных версий относительно квалификации этих преступлений соответственно расширится. Обязательным условием выдвижения версий является опора на фактические, а не на предполагаемые данные.

Выдвинутые версии относительно квалификации содеянного подлежат доказательству или опровержению, что достигается получением дополнительного фактического материала, повторным анализом и синтезом с учетом каждого нового факта, влияющего на квалификацию.

Проверка версий относительно квалификации преступления осуществляется путем определения следствий, выводов, которые должны с необходимостью вытекать из выдвинутых предположений, и сопоставления их с фактическими данными. Если выводы согласуются с фактическими данными, то квалификационная версия становится более обоснованной либо даже превращается в достоверное знание, принимается окончательное решение о квалификации. В случае, когда такой согласованности не достигнуто, версия видоизменяется либо исключается вовсе.

Выведение следствий из выдвинутых предположений осуществляется дедуктивным методом по правилам условно-категорического силлогизма. Утверждается, например: «Если неосторожное причинение смерти наступило в результате умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, то данное деяние следует квалифицировать по ч. 4 ст. 111 УК РФ». Поскольку в процессе квалификации исследуется не одна версия, то и дедуктивный способ выведения следствия из имеющихся фактических данных применяется к каждой выдвинутой версии.

Однако в соответствии с законом непротиворечия при одних и тех же обстоятельствах не могут быть одновременно истинными две или несколько версий относительно квалификации содеянного. Поэтому требуется опровергнуть «лишние» версии и доказать ту, которая соответствует истине.

Опровержение версий осуществляется путем выявления фактов, противоречащих условиям выдвинутых версий. Например, выдвигается предположение, что Н. совершил убийство своего соседа с целью избавиться от уплаты долга, и поэтому его действия должны квалифицироваться как убийство из корыстных побуждений, т.е. по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В ходе расследования может быть установлено, что Н. уплатил долг своему соседу за два дня до его смерти. При таких фактических обстоятельствах первоначальное предположение будет опровергнуто.

Необходимо иметь в виду, что вывод о несостоятельности какой-либо версии может быть справедливым только применительно к тем данным, на которых он основан, и не всегда способен полностью опровергнуть первоначальную версию. В приведенном примере возможно, что корыстная направленность преступления объясняется другими фактическими данными, которыми следствие еще не располагает (завладение имуществом, получение прав на жилплощадь, дачу и т.д.). Поэтому для опровержения квалификационной версии необходимо установить такие фактические данные, которые бы противоречили обстоятельствам дела, на которых строилась данная версия.

Для опровержения выдвинутых версий используются различные источники получения фактических данных, установленные законом. Например, важное значение для опровержения той или иной версии имеет следственный эксперимент. Так, К. утверждал, что его жена погибла в результате неосторожного обращения с оружием, которое находилось у нее в руках. Однако, по заключению экспертов, выстрел, которым была убита женщина, был произведен с расстояния более одного метра. Следственным экспериментом было доказано, что с такого расстояния потерпевшая не в состоянии была причинить себе подобное ранение. Таким образом, была опровергнута версия о несчастном случае. Впоследствии было доказано, что К. совершил неосторожное убийство своей жены.

Доказывание гипотезы заключается в отыскании фактов, подтверждающих выдвинутое предположение о квалификации содеянного. Например, если при убитом не было обнаружено денег, ценных вещей, то есть основание предположить, что убийство не было совершено по корыстным мотивам. Доказывание этой версии будет заключаться в обнаружении фактов, которые ее подтверждали бы, т.е. превратили в достоверное знание.

В логике существует два основных способа превращения гипотезы в достоверное знание: прямое и косвенное доказывание гипотезы.

Прямое доказывание версии заключается в обнаружении фактических данных, подтверждающих ранее выдвинутое предположение. Эти данные могут быть получены при допросе свидетелей и потерпевших, осмотре места происшествия и выполнении других следственных действий.

Непосредственное обнаружение искомых фактов является наиболее простым и убедительным способом проверки версий относительно отдельных признаков состава преступления. Например, версия о том, что деяние совершено лицом, достигшим возраста, с которого возможна уголовная ответственность, непосредственно доказывается осмотром соответствующих документов. Следует отметить, что этот прием доказывания не применяется при квалификации преступления в целом, что объясняется многочисленностью и разнообразием квалифицирующих признаков, которые невозможно обнаружить одновременно во всей необходимой совокупности.

Косвенное доказывание осуществляется путем опровержения всех ложных версий и подтверждением таким образом истинности оставшегося предположения. Например, если исходя из конкретных фактических обстоятельств были выдвинуты версии о том, что убийство могло быть совершено из ревности или из хулиганских побуждений, или в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, то подтверждение одной из них возможно путем опровержения других версий. Вывод о квалификации содеянного можно расценить как достоверное суждение лишь в том случае, если построен исчерпывающий ряд версий и в процессе расследования будут опровергнуты все версии, дающие иную квалификацию. Этот метод исключения достаточно часто используется в судебно-следственной практике. Так, если при расследовании обстоятельств убийства будет установлено, что мотивом совершения преступления являлись не ревность и не хулиганские побуждения, то, при наличии соответствующих фактических данных, следует прийти к выводу, что убийство было совершено в состоянии сильного душевного волнения. Не следует, однако, переоценивать косвенный метод доказывания выдвинутых квалификационных версий. Дело в том, что нередко весьма сложно построить исчерпывающий ряд версий.

В отдельных случаях версии относительно квалификации носят неопределенный характер, что затрудняет их проверку (например, неизвестно лицо, совершившее преступление). Поэтому косвенное доказательство выдвинутой версии должно подтверждаться прямым доказыванием оставшегося'предположения. В нашем примере необходимо доказать, что убийство было совершено в состоянии сильного душевного волнения, что это сильное душевное волнение было вызвано насилием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего или иными противозаконными действиями, указанными в ст. 107 УК РФ.

Правильное сочетание косвенного и прямого доказывания дает возможность выработать достоверную, единственно возможную при данных обстоятельствах уголовно-правовую оценку преступления, истинность которой не вызывает сомнения.

Понятие теории

В новейшем философском словаре понятие теория (греч. theoria — наблюдение, рассмотрение, исследование, умозрение, буквально — "зрелище", "инсценировка") — высшая форма организации научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существенных (функциональных, каузальных, генетических) связях определенной области описываемой действительности (предметного поля объяснений и интерпретаций). В классической науке теория в идеале должна представлять собой систему ее законов и презентировать основной категориально-понятийный аппарат ее описания (понимания, истолкования, интерпретации, объяснения и прогнозирования, при акцентуализации последних двух процедур). Она представляет собой дедуктивно (в большинстве случаев) простроенную систему организации знания, вводящую правила логического вывода более конкретного знания (следствий) из наиболее общих (в пределе — аксиоматических) для данной теории оснований-посылок.

В идеале правильно построенная теория является открытой как в сторону исследования фактов, так и в сторону метатеоретических исследований, в которых она согласовывается с другими теориями, имеющими отношение к данной предметно-проблемной области.

Теории различаются по характеру решаемых задач, способам своего построения, типам реализуемых процедур.

Различают: 1) гипотетико-дедуктивные теории, характеризующиеся иерархической соподчиненностью своих компонентов, обеспечивающей переход от высказываний к высказываниям без привлечения дополнительной информации, и нацеленностью на процедуры объяснения; 2) дескриптивно-прогностические теории, построенные из пропозициональных утверждений примерно одного уровня обобщения (что не требует иерархической соподчиненности), обеспечивающие согласование с эмпирическим (фактуалистическим) уровнем знания и нацеленные на описание (как возможную базу для построения моделей и прогнозов); в этом смысле используют и термин "феноменологические теории"; 3) индуктивно-дедуктивные теории, занимающие срединное положение между первыми и вторыми; 4) формализованные теории логики и математики.

В структуре полностью развернутой теории выделяют: 1) фундаментальную теоретическую схему — исходные принципы, универсальные (для данной теории) законы, основные системообразующие категории и понятия; 2) возможные дополнительные частные теоретические схемы, конкретизирующие и проецирующие фундаментальную теоретическую схему на сопредельные предметные области; 3) идеализированную (концептуальную) схему (модель, объект) описываемой области с "прописыванием" основных связей между ее элементами (структурно-организационный срез предметного поля), на которую проецируются интерпретации всех утверждений теории; 4) логическую схему теории, включающую множество допустимых внутри теории правил вывода, способов доказательства и принципов ее оформления; 5) языковой тезаурус, синтаксис как нормы построения правильных язяковых выражений и предъявления полученных результатов (логико-математические теории вообще понимаются как совокупность предложений некоторого формализованного языка); 6) интерпретационную схему, программирующую возможность перехода от концептуальной (реже — фундаментальной) схемы к уровню фактов и процедур наблюдения и эксперимента (задающую операциональный смысл теории); 7) совокупность законов и утверждений, логически выведенных из фундаментальной теоретической схемы.

Таким образом, теория представляет собой систему логически взаимосвязанных утверждений, интерпретируемых на идеализированных предметностях, презентирующих ("референтирующих") тот или иной фрагмент изучаемой действительности. Иначе: теория есть сеть (как целостность) простроенных из исходных концептов конструктов, связанных определенной совокупностью выведенных высказываний относительно них.

Теория должна максимально полно объяснять известные факты, подводя их под систему связей-законов, конституируемых как лежащие в их основе. В то же время, эвристическая сила теории определяется ее способностью предсказывать еще неизвестные факты, расширяя сферу познанного. По отношению к теории осуществляется ряд процедур ее обоснования: верификация, фальсификация, методологическая рефлексия ее оснований, фальсифицирующая критика оснований теории-"конкурентов" (особенно в социогуманитарном знании), переконструирование архитектоники и другие процедуры более частного порядка. Фактически, в данном случае речь идет о "натурализации" теоретических схематизмов как описывающих не только идеальные, но и "действительные" объекты, т.е. о фиксации области применения теории (реальных ситуациях опыта).

Переход от схематизмов теории к уровню фактов осуществляет достаточно подвижный (подвергаемый постоянным переформулировкам) слой гипотез (вытекающих из теории, но обосновываемых эмпирическими данными).

Таким образом, каждая теория обладает определенным объяснительно-прогностическим потенциалом, указывающим на ее "силу". Последняя влияет на: 1) способность теории экспансировать в сопредельные предметные, даже дисциплинарные области; 2) конкурентноспособность теории в ее столкновении с другими теориями, претендующими на объяснение и прогнозирование той же предметной области, но с других теоретико-методологических (концептуальных) оснований. В последнем случае речь может идти о двух разных эпистемологических ситуациях: 1) случай конкурирования "старой" и "новой" теоретических систем; 2) случай конкурирования между собой двух (и более) "новых" концептуальных схем (моделей, гипотез), претендующих на свою институционализацию в качестве теории той или иной предметной области.

Дополнительными основаниями различения "силы" теории являются: 1) критерий конструктивности (архитектоника теории); 2) критерий простоты (способность теории "сокращать", "сжимать" знание, увеличивать свою информационную "емкость" без дополнительного усложнения своей архитектоники). С методологической точки зрения любая теория должна стремиться к максимальной полноте и адекватности описания, целостности и выводимости своих положений друг из друга, внутренней непротиворечивости.

Актуализация тематики выбора теории сместила акценты общеметодологической рефлексии с проблем внутренней организации знания на проблемы его вписанности в более широкие знаниевые системы, с логического и языкового анализа теории на вопросы институциональной организации знания, что было закреплено как переход от "неопозитивистской" к "постпозитивистской" фазе в развитии аналитической философии, сделавшей научное знание основным предметом своих анализов. В фокус внимания общеметодологической рефлексии в этом случае попадают проблемы, связанные с рассмотрением вопросов идеалов и норм научного познания; научные картины мира, внутри которых формируются конкретные теории, или которые формируются (изменяются) под воздействием тех или иных теорий, а также стратегии, применяемые определенными научными сообществами для закрепления своего доминирующего положения или для достижения такового в той или иной дисциплинарной области.

В наиболее широком контексте речь идет о вписанности рассматриваемых теорий в систему культуры в целом, об их роли в описаниях (самоописаниях) последней. В этом случае содержание термина " теория" максимально расширяется вплоть до обсуждения теоретической компоненты и способов ее оформления в познавательных практиках того или иного типа культуры. В результате понятие теории соподчиняется с понятиями (или даже заменяется ими) исследовательской программы (термин конституирован Лакатосом), как презентирующей те или иные исследовательские стратегии, или парадигмы (термин конституирован Куном), как презентирующей те или иные видения исследуемой реальности.

У истоков релятивизации понятия "теории" стоял Поппер, у которого начало и завершение определенного этапа изменения знания маркируются проблемами, а само знание трактуется как принципиально гипотетическое. Из постпозитивистских дискурсов берет начало тенденция оспаривания понимания развития теории как куммуляционного процесса.

Представления об усовершенствовании и развертывании теории в период "нормальной науки" были дополнены представлениями: 1) о "научной революции" и смене конкурируищих парадигм (Кун); 2) о переинтерпретации "защитного пояса" инвариантного ядра исследовательской программы (Лакатос); 3) о "методологическом анархизме", т.е. о равноправии различных сосуществующих теорий, что только и способно служить гарантом того, что факты будут замечены и должным образом оценены (Фейерабенд).

В этом же ключе можно понимать и введенное Фуко понятие эпистемы, а также анализ "эпистемологических разрывов" Башляром. Важную роль в пересмотре понятия теории сыграли также: 1) введение Мертоном понятия " теория среднего уровня", как опосредующей фундаментально-теоретическое и эмпирически-процессуальное (фактуалистическое) знания; 2) формирование представлений о метатеоретическом уровне организации знания (метатеория и метаязык), позволивших максимально дистанцироваться от конкретно-предметных "фрагментов", описываемых той или иной теорией, и выйти на уровень методологической рефлексии над научным знанием того или иного рода или над научным знанием как таковым, с одной стороны, и на "вписывание" теоретического знания в контекст культуры — с другой.

С середины 20 в. наметилась тенденция обособления методологии от научно-теоретического (и философского) знания в особую область знаниевых практик (неорационализм, системомыследеятельностная (СМД) методология и др.).

Универсальность теории как высшей формы организации знания постоянно ставилась под вопрос в социогуманитарном знании (начиная с неокантианства). В этой связи обсуждались такие формы его организации как типологизация, идеальные и конструктивные типы и т.д.

В более мягких версиях критики предлагалось снятие наиболее строгих требований, предъявляемых к теории любого рода, а сама она фактически приобретала вид научной концепции, как задающей видение, логику и средства (концепты) описания той или иной исследуемой области. (В традиции аналитической философии близких взглядов придерживается Тулмин, рассматривающий науку как совокупность эволюционизирующих популяций понятий и объяснительных процедур.).

Существенным в этом отношении было и формулирование тезиса о принципиальной мультипарадигмальности (плюралистичности) социальных и гуманитарных дисциплин. Не менее важным для понимания сути и природы научного знания оказались и представления о нем не только (и не столько) как о дисциплинарно-предметно организованном (а тем самым стремящимся к выражению себя в форме предельно эвристичной теории), а как о знании дискурсивном, порождающем специфические дискурсы и коммуникации особого рода.

PAGE  25


Диплом на заказ


1. етнографічна область України частина колишньої прабатьківщини слов~ян давня етноконтактна зона
2. Растения для террариума
3. Наружная и внутренняя мойка ампул- способы внутренней мойки ампул их характеристика пути интенсификации
4. Прогнозирование объема реализации продукции ООО
5. Тема- Предложение Цели- Повторить и систематизировать знания о предложении об оформлении предложен
6. Валютная система
7. темах центрального водоснабжения
8. Італійський гуманізм
9. Детская беспризорность в России как социальная проблема
10. Антон Антонович Дельвиг
11. жоўтага святла ўзнікаюць новыя новыя новыя феі іх робіцца настолькі шмат што ў пакоі яны ўжо не змяшчаюцца
12. Полесский государственный университе
13.  сообщение человеком информации о себе др
14. на тему Воспитание трудолюбия в семье Воспитание т
15. РЕФЕРАТ дисертації на здобуття наукового ступеня кандидата медичних наук3
16. Север ООО Юг с 13 апреля 2011г
17. Актуальные вопросы банковской деятельности
18. Реализм в русской литературе на рубеже 1920 века
19. Фирма должна отправить некоторое количество кроватей с трёх складов в пять магазинов
20. і. Об~єкт і предмет курсу Громадський контроль як інститут громадянського суспільстваrdquo;