Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Джонни РоттенГЛАВА 1Съёживаясь в кромешной тьме и жуткой затхлости от железных тисков страха сжимающих гр

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-05

Бесплатно
Узнать стоимость работы
Рассчитаем за 1 минуту, онлайн

The Walking Dead: Rise of the Governor / Ходячие Мертвецы: Восхождение Губернатора: Часть 1, Глава 1

ЧАСТЬ 1

Пустые люди

В смерти нет величия.

Любой может умереть.

- Джонни Роттен

ГЛАВА 1

Съёживаясь в кромешной тьме и жуткой затхлости от железных тисков страха, сжимающих грудь, и сверлящей, адской боли у самых колен, Брайан Блейк молит все известные ему силы о второй паре рук, которой он мог бы закрыть собственные уши и, возможно, оградить себя от повторяющегося раз за разом звука крошащегося на мелкие кусочки человеческого черепа.

К сожалению, единственная пара рук, которой обладал Брайан, закрывала крошечные ушки маленькой девочки, запертой в месте с ним в шкафу.

Семилетний ребёнок продолжает дрожать в его руках, дёргаясь от прерывистых, колотящих ударов за пределами шкафа.

Затем наступает тишина, нарушаемая лишь липким звуком шагов на окровавленной плитке и шквалом гневного шёпота в вестибюле.

Брайан опять начинает кашлять.

Он не может ничего с этим поделать.

В течение нескольких дней он боролся с этой проклятой простудой, с непрекращающейся болью в суставах и насморком, от которых он никак не может избавиться.

Это происходит с ним каждую осень, когда в Джорджии наступает по-осеннему промозглая и мрачная погода.

Сырость проникает в его кости, высасывает жизненную силу и нарушает дыхательный процесс.

И теперь с каждым кашлем он чувствует ломающий приступ лихорадки.

Согнувшись в три погибели от очередного приступа отрывистого, сухого, хрипящего кашля, он продолжает закрывать дрожащими руками маленькие ушки Пенни .

Он понимает, что гаркающий звук его кашля привлекает внимание нежеланных гостей, но ничего не может с этим поделать.

С каждым кашлем его ослеплённые зрачки видят крошечные вспышки фейерверков, хотя на поверку это всего лишь игра света и тени.

Шкаф - всего лишь четыре фута в ширину и, возможно, три в глубину - тёмный, как чернильница, и воняет нафталином, мышиным помётом и старым кедром.

Пластиковые пакеты для пальто свисают в темноте, задевая лицо Брайана.

Его младший брат, Филип, сказал, что кашлять в шкафу можно.

На самом деле, Брайану хотелось жутко закашлять, но это могло бы привлечь монстров, ему лучше не заражать чёртовой простудой маленькую девочку Филипа. 

Если бы он сделал это, Филип разбил бы Брайану голову.

Кашель проходит.

Мгновения спустя, ещё одна пара громыхающих шагов нарушает тишину снаружи шкафа - другое мёртвое нечто входит в поражённую зону.

Брайан ещё сильнее прижимает свои ладони к ушкам Пенни, и ребёнок вздрагивает от нового исполнения Раскалывающегося Черепа в ре миноре.

Если бы вы попросили Брайана Блейка описать шум за пределами шкафа, вероятно, он вспомнил бы те дни, когда был владельцем провального музыкального магазина, и сказал бы вам, что звуки ломающегося черепа как ударная симфония, которую могли бы играть в аду - как какая-нибудь кислотно уносящая вещь Эдгарда Варезе или наркотическое барабанное соло Джона Бонэма с повторяющимися стихами и припевом: тяжёлое человеческое дыхание... неуклюжие шаги очередного ходячего трупа... свист топора... глухой стук стали, погружающейся в плоть...
... и наконец, многозначительный финал, шлепки мокрой, мёртвой массы на склизком паркете.

Очередное затишье отдаётся лихорадочным ознобом по спине Брайана.

Снова наступает тишина.

Теперь глаза привыкли к темноте и Брайан впервые видит блеск густой артериальной крови, просачивающейся из-под двери.

Выглядит как моторное масло.

Он аккуратно оттаскивает свою племянницу от растекающейся лужи, потянув её к ботинкам и зонтикам вдоль задней стены.

Подол маленького джинсового платья Пенни Блейк пачкается кровью.

Она быстро отдёргивает ткань и отчаянно оттирает пятно, как будто эта впитавшаяся кровь могла как-то заразить её.

Брайан скрючивается от очередного судорожного приступа кашля,

пытаясь борется с ним.

Он глотает - боль в горле как от разбитого стекла - и крепко обнимает девочку.

Брайан не знает, что сделать или сказать.

Он хочет помочь своей племяннице.

Хочет прошептать ей что-нибудь обнадёживающее, но не может вспомнить ничего подобного.

Отец девочки знал бы, что сказать.

Филип знал бы.

Он всегда знает, что сказать.

Филип Блейк - парень, говорящий именно те вещи, которые все остальные хотели бы сказать.

Он говорит то, что нужно, и делает то, что нужно.

Как сейчас.

Он там, снаружи, с Бобби и Ником, делает то, что нужно... пока Брайан затаился здесь, в темноте, как напуганный кролик, желая знать, что бы сказать своей племяннице.

Учитывая тот факт, что Брайан Блейк - старший из двоих братьев, странно, что он всегда был коротышкой.

Едва достигающий ростом пяти футов семи дюймов в ботинках, Брайан Блейк был тощим подобием мужчины, на котором болтались когда-то обтягивающие джинсы и рваная майка Weezer.

Мышиная бородка, плетёные браслеты, тёмные и соломенные волосы как у Икабода Крейна дополняют картину тридцатипятилетнего богемного бродяги, застрявшего в неопределённости как Питер Пен. И теперь он стоит на коленях в пахнущей нафталином тьме.

Брайан хрипло втягивает в себя воздух и смотрит вниз на Пенни, с глазами, как у лани, на её немой ужас на лице, кажущийся призрачным в темноте шкафа.

Она всегда была тихим ребёнком почти с фарфоровым цветом лица, как у китайской куклы, который придавал её лицу неземной вид.

Но с тех пор как ее мать умерла, она еще больше ушла в себя, с каждым днем становясь все бледнее, вплоть до появления почти просвечивающихся, черных, как вороное крыло, завитков волос, закрывавшие ее большие глаза.

За последние три дня она едва сказала и слово.

Конечно, у них было три необычных дня и травма действует на детей не так, как на взрослых, но Брайан беспокоится, что Пенни, возможно, скатывается в какое-то шоковое состояние.

- Всё будет хорошо, малыш, - неубедительно шепчет ей Брайан, прерываясь на кашель.

Она говорит что-то, не глядя на него.

Бормочет, уставившись в пол, и слеза жемчужной каплей выступает на её грязной щеке.

-Что это было, Пен?, - Брайан бережно прижимает её к себе и вытирает слёзы.

Она говорит что-то снова и снова, снова и снова, но вовсе не Брайану.

Она повторяет снова, как мантру, или молитву, или заклинание:
-Никогда-никогда не будет хорошо, никогда-никогда-никогда-никогда-никогда.

-Тссс.

Он держит её голову, нежно прижимая её к складкам на футболке,

ощущая влажное тепло её лица на своих рёбрах.

Он снова прикрывает её уши, когда слышит сильный удар ещё одного лезвия топора за пределами шкафа, пробивающего кожу головы, твёрдую оболочку черепа, мозг и серый, мягкий желатин затылочной доли.

Получается чмокающий звук, словно бейсбольной битой ударили по мокрому мячу для софтбола - кровь изливается, как будто сильно ударили голову об пол - сопровождаемый ужасным, влажным, глухим стуком.

Как ни странно, это самое ужасное для Брайана: этот глухой, влажный удар падающего тела на дорогую керамическую плитку.

Плитка сделана на заказ, с искусно сделанной инкрустацией в ацтекском стиле.

Это прекрасный дом... или по крайней мере, так было раньше.

Звуки снова прекратились.

Снова последовала чудовищная, сочащаяся тишина.

Брайан душит кашель, сдерживая его, как фейерверк, готовый взорваться. Так он может лучше слышать малейшее дыхание за пределами шкафа, сальные шаги, шаркающие по запекшейся крови.

Но сейчас там мёртвая тишина.

Брайан чувствует, как ребёнок хватается за него - малышка Пенни готовится к очередным ударам топора - но тишина тянется.

Медленно щёлкает задвижка и ручка дверцы поворачивается, отчего всё тело Брайана покрывается мурашками.

Дверь распахивается.

- Хорошо, мы в порядке.

Прокуренный баритон, омытый виски, исходит от мужчины, всматривающегося в глубину шкафа.

Глаза мигают в темноте, лицо мерцает от пота, льющегося от перенапряжение из-за уничтожения зомби, Филип Блейк держит в рабочих руках блестящий топор.

-Ты уверен?, - произносит Брайан.

Игнорируя своего брата, Филип пристально смотрит на свою дочь.

-Всё хорошо, тыковка, папочка в порядке.

- Ты уверен? - произносит Брайан, кашляя.

Филип смотрит на своего брата.

-Ты закроешь свой рот, парень?
Брайан хрипит:
- Уверен, что всё чисто?
- Тыковка? - Филип Блейк обращается к своей дочери нежно, его робкое, южное, протяжное произношение противоречит радостным, диким, тлеющим уголькам насилия, исчезающим в его глазах.

- Мне нужно, что бы ты всего лишь осталась тут ещё на минутку.

Ладненько? Ты будешь тут, пока папочка не скажет, что можно выходить.

Ты поняла?
Бледная девочка слабым, небольшим кивком соглашается с ним.

- Давай-ка, парень! - Призывает своего старшего брата Филип.

- Нужна твоя помощь в уборке.

Брайан изо всех сил старается встать на ноги, пробивая себе путь через висящие пальто.

Он появляется из шкафа и начинает мигать от резкого света в вестибюле.

Пристально всматривается, кашляет и рассматривает все снова и снова.

На какой-то краткий миг это выглядит так, словно богатое, двухэтажное фойе в колониальном стиле, ярко освещённое причудливыми медными люстрами, находится в агонии из-за команды реконструкторов, поражённых параличом.

Сине-зеленых оштукатуренные стены забрызганы огромными рядами лилово-багровых пятен.

Чёрные и тёмно-красные пятна Роршаха украшают плинтуса и лепнину.

Затем Брайан замечает фигуры на полу.

Шесть раскинутых тел лежат в кровавой куче.

Возраст и пол не ясны благодаря кровавой бойне, пятнам, багровому оттенку кожи и деформированным черепам.

Самое большое лежит в растёкшейся луже желчи у подножия восхитительной винтовой лестницы.

Другое тело, возможно, хозяйки дома, возможно когда-то дружелюбной, предлагающей персиковый коблер и южное гостеприимство, сейчас раскинуто в безобразном месиве на прекрасном белом паркете, покрывшимся прожилками червивого, серого вещества, вытекающего из её разбитого черепа.

Брайан Блейк чувствует, как к горлу что-то подступает и оно невольно расширяется.

- Итак, джентльмены, тут работёнка исключительно для нас, - говорит Филип, обращаясь к двум близким друзьям, Нику и Бобби, а так же к своему брату, но Брайан едва ли слышит его сквозь больной стук своего сердца.

Он видит другие тела, разбросанные вдоль тёмных, полированных плинтусов на пороге гостиной. В течение последних двух дней, Филип придумал называть тех, с кем они покончили, "свининкой-двойной-обжарки".

Тела подростков, некогда живших здесь, или посетителей, ощутивших южное гостеприимство в виде инфицированного укуса, лежат в солнечных лучах и кровавых брызгах.

Одно из них, его или ее, лежащее лицом вниз с продавленной головой словно пролитая кастрюля супа, продолжает выбрасывать алую жидкость на пол интенсивностью проломленного пожарного крана.

У пары остальных в череп до сих пор засажены по рукоять небольшие ножи, как флаги исследователей, победно вонзенные в некогда недостигаемые вершины.

Рука Брайана подлетает ко рту, будто-бы он смог остановить поток своего пищевода. 

Он ощущает лёгкий стук в верхней части черепа, словно мотылёк бьётся ему в голову.

Он смотрит наверх.

Кровь капает сверху, с люстры, одна капелька падает на нос Брайану.

- Ник, почему бы тебе не взять какой-нибудь из тех непромокаемых брезентов, что мы видели раньше - ...
Брайан падает на колени, наклоняется вперёд, и его выворачивает на паркет.

Горячий поток желчи цвета хаки заливает плитку, смешиваясь со следами павших мертвецов.

Слёзы застилают Брайану глаза, когда он выблёвывает четыре дня душевной боли на пол.

* * *

Филип Блейк напряжённо выдыхает, перевозбуждение от адреналина до сих пор охватывает его.

На мгновение он не делает никакой попытки подойти к брату, просто остаётся там, ставит свой окровавленный топор и закатывает глаза.

Это чудо, что Филип не протер до дыр верхушки глазниц, после всех закатываний глаз, которые он годами проделывал на счет брата.

Но что еще Филипу оставалось делать? Бедный сукин сын - это семья, а семья есть семья.. особенно в зашкаливающие времена, подобные этим.

Семейное сходство присутствует и ничего Филип с этим сделать не может.

Высокий, стройный, сильный мужчина с похожими на канат мышцами ремесленника, Филип Блейк имеет те же смуглые черты лица, что и его брат, темные миндалевидные глаза и угольно-черные волосы мексиканско-американской матери.

Мама Роза была урожденная Гарсия и черты ее родословной доминировали над отцом мальчиков - большим, грубым алкоголиком шотладско-ирландского происхождения по имени Эд Блейк.

Но Филип, на три года моложе Брайана, получил всю мускулатуру.

Сейчас он стоит возвышаясь более чем на шесть футов в своих выцветших джинсах, рабочих ботинках и хлопчатобумажной рубашке, с длинными свисающими усами в стиле Фу Манчу и тюремной шнуровкой байкера, собираясь направиться своей внушительной фигурой к своему блюющему брату и сказать что-нибудь резкое, но останавливает сам себя.

Он слышит что-то, не нравящееся ему, со стороны вестибюля.

Бобби Марш, старый школьный приятель Филипа, стоит возле опоры лестницы, вытирая лезвие топора о свои джинсы размера XXL.

Полный тридцати-двухлетний третьекурсник, отчисленный из колледжа, с длинными коричневыми волосами, собранными сзади в крысиный хвостик, Бобби Марш не столько тучный, сколько обладает лишним весом, явный образчик парня которого одноклассники в его школе Берка называли жиртрестом.

Сейчас он хихикал нервным, резким смехом, от которого у него трясся живот, наблюдая как блюет Брайна Блейк.

Бесцветное и пустое хихиканье был своего рода тик, которым Бобби не мог управлять.

Тревожное хихиканье началось три дня назад, когда один из первых зомби неуклюже вышел из сервисного отсека бензозаправочной станции недалеко от аэропорта Огасты.

Одетый в окровавленный комбинезон, механик вышел из укрытия с волочащейся туалетной бумагой, прилипшей к его пятке, и попытался съесть толстую шею Бобби, прежде чем Филип вмешался и ударил создание ломом.

Открытие того дня - что основательного удара по голове вполне достаточно - привело к еще более нервному сдавленному смеху у Бобби - явно защитному механизму - с большим количеством озабоченной пустой болтовни о "чем-то на воде, мужчине, выглядящем как черная-гребаная-чума."

Но Филип не хотел слышать о причинах этого дерьмового приступа тогда и уверен, что не хочет слышать об этом теперь.

- Хей! - окликнул Филип крупного мужчину.

- Ты все еще считаешь это забавным?
Смех Бобби стих.

С другой стороны комнаты, возле окна, выходящего на темный задний двор, в настоящий момент скрытый в ночи, тревожно наблюдала четвертая фигура.

Ник Парсон, другой друг своенравного детства Филипа, компактный, тощий тридцати с небольшим, похожий на выпускника частной школы, и прической морпеха как извечного качка.

Будучи самым религиозным из них, Ник дольше всех привыкал к мысли об уничтожении созданий, бывших когда-то людьми.

Сейчас его рубашка хаки и кеды запятнаны кровью, а глаза горят от эмоциональной травмы, когда он смотрит как Филип приближается к Бобби.

- Прости, старик, - бормочет Бобби.

- Моя дочь здесь, - говорит Филип, подходя нос к носу с Маршем.

Неуловимые химикалии гнева, паники и боли могут мгновенно разгореться в Филипе Блейке.

Бобби смотрит на склизкий от крови пол.

- Извини, извини.

- Иди и принеси брезент, Бобби.

На расстоянии шести шагов, Брайан Блейк, все еще стоящий на руках и коленях, извергает последнее содержимое своего желудка и продолжает совершать сухие рвотные колебания.

Филип подходит к своему старшему брату и становится рядом с ним на колени.

- Высвободись.

- Я ..ах.., - Брайан хрипит и фыркает, пытаясь сформулировать законченную мысль.

Филип мягко кладет большие, смуглые, мозолистые руки на сгорбленные плечи брата.

- Все в порядке, брат.. просто высвободи все.

- Извини..

- Все в порядке.

Наконец Брайан берет себя в руки и вытирает рот тыльной стороной ладони.

- Т-ты думаешь вы добрались до всех?
- Да.

- Ты уверен?
- Да.

- Вы обыскали.. везде? В подвале и служебных помещениях?
- Да, сэр, мы это сделали.

Все спальни .. даже чердак.

Последний вышел из укрытия на звук проклятого кашля, такого громкого, что мог разбудить мертвого.

Девочка-подросток попыталась пообедать одним из подбородков Бобби.

Брайан совершает болезненное сглатывание.

- Эти люди.. они.. жили здесь.

Филип вздыхает.

- Больше нет.

Брайан оглядывает комнату, а затем пристально смотрит на брата.

Лицо Брайна влажное от слез.

- Но они выглядят как.. семья.

Филип кивает, но ничего не говорит.

Он хочет пожать плечами на слова брата - так какого черта - но он только кивает.

Он не думает о зомбированной семье, которую он только что отправил на тот свет, или о смысле всей отупляющей бойни, которой он давал выход последние три дня - резне людей, которые еще недавно были матерями футболистов, почтальонами или работниками на бензоколонке.

Вчера Брайн начал нести интеллектуальную чушь касательно различий между этикой и моралью в этой ситуации, что в нравственном отношении никто и никогда не должен убивать, но этически, что имеет тонкое отличие, необходимо поддерживать политику убийств, но только в целях самообороны.

Но Филип не расценивал их действия как убийство.

Ты не можешь убить то, что уже мертво.

Ты давишь их как букашку и идешь дальше, и не стоит думать об этом так много.

Фактически, прямо сейчас Филип даже не думал какое следующее движение сделает его маленькая разношерстная группа - которая вероятно всецело полагалась на него (он стал фактическим лидером группы и он может также показать это).

Прямо сейчас, Филип Блейк сконцентрирован только на единственной цели: Кошмар начался менее чем семьдесят два часа назад и люди начали превращаться - по причине, которую еще никто не смог постичь - и все, о чем мог думать Филип Блейк - защита Пенни.

Поэтому он свалил из родного города Уэйнсборо два дня назад.

Малочисленное сельскохозяйственное сообщество на восточном краю центральной Джорджии быстро превратилось в ад, когда люди начали умирать и возвращаться.

Но безопасность Пенни в конечном счете убедила Филипа совершить оттуда побег.

Для Пенни он заручился поддержкой старых школьных приятелей, для Пенни он тронулся в Атланту, где, как передали в Новостях, открывались центры для беженцев.

Это все было для Пенни.

Пенни - это все, что может потерять Филип Блейк.

Она была единственным, что заставляло его идти - единственный бальзам его израненной души.

Еще задолго до вспышки этой необъяснимой эпидемии, пустота в сердце Филипа причиняла острую боль бессонными ночами в 3 часа утра.

Это было точное время, в которое он потерял свою жену - трудно поверить, почти четыре года назад - на скользком от дождя шоссе южнее Афин.

Сара навещала друзей в Университете Джорджии, была выпившей и потеряла управление автомобилем на повороте в округе Уилкс.

С момента опознания трупа Филип знал, что уже никогда не будет прежним.

Он не сомневался правильно ли он поступает - вкалывал на двух работах, чтобы Пенни была сытой, одетой и жила в холе - но он сам уже никогда не будет прежним.

Возможно поэтому это все и произошло.

Бог - маленький шутник.

Когда саранча наступает и реки бегут, красные от крови, лидером становится тот, кому есть что терять.

- Неважно кем они были, - наконец говорит Филип брату.

- Или чем они были.

- Да.. Думаю, ты прав.

Наконец, Брайану удалось сесть, скрестить ноги и сделать глубокий свистящий вдох.

Он смотрит как Бобби и Ник на другом конце комнаты разворачивают большой непромокаемый брезент и встряхивают открытые мусорные мешки.

Они начали перекатывать трупы, продолжающие капать, в брезент.

- Только одно имеет значение, что мы должны очистить наше убежище сейчас, - сказал Филип.

- Мы можем остаться здесь на ночь и если мы сможем достать немного бензина утром, мы уже завтра доберемся до Атланты.

- Не имеет смысла, но тем не менее.. - пробормотал Брайан, переводя взгляд от одного трупа к другому.

- О чем ты говоришь?
- Посмотри на них.

- Что? - Филип оглянулся через плечо на отвратительные остатки пожилой женщины, завернутой в брезент.

- Что с ними такое?
- Это всего лишь семья.

- И что?
Брайан кашляет в рукав, а затем вытирает рот.

- О чем я говорю..вы убили мать, отца и четырех детей-подростков..похоже на то.

- Да, и что?
Брайан поднял взгляд на Филипа.

- Итак, как такое дерьмо случилось? Они что.. обернулись все вместе? Или один из них был укушен и воскрес изнутри?
Филип задумался об этом на минуту - после всего он все еще пытался постичь в точности происходящее, а также, как это сумасшествие сработало - но в конце концов Филип устал думать об этом и произнес:
- Давайте же, поднимай свою ленивую задницу и помоги нам.

* * *

Им потребовался час времени, чтобы очистить убежище.

Все это время Пенни провела в шкафу.

Филип принес ей мягкую игрушку животного с одной из детских и сказал, что она скоро может выйти.

Брайн отмывал шваброй кровь, судорожно кашляя, в то время как трое оставшихся мужчин выволакивали завернутые в брезент трупы - два больших и четырех маленьких - наружу через задние раздвижные двери через большой кедровый настил.

Ночное небо последних сентябрьских дней было чистым и холодным, подобно темному океану и безумство звезд сияло, насмехаясь безразличным и энергичным мерцанием.

Дыхание трех мужчин заметно в темноте, в то время как они тянут пакеты по влажным от мороза доскам.

На их поясах висят кирки.

Пояс Филипа оттягивает пистолет.

Это был старый пистолет Рагер 22, который он купил на блошином рынке несколько лет назад, но никто сейчас не хочет вспугнуть мертвых звуком выстрела.

Слышен характерный шум - искаженные стонущие звуки, шаркающая походка ходячих мертвецов на ветру, прибывших откуда-то из темноты соседских дворов.

В Джорджию пришла необычно ранняя морозная осень и вечером ртутный столбик предположительно опустился ниже сорока, даже возможно чуть выше тридцати градусов по Фаренгейту.

Во всяком случае так заявила местная коротковолновая радиостанция перед тем как постепенно затихнуть под порывами атмосферных радио-помех.

До этого момента, во время поездки, Филип и его команда мониторили телевидение, радио и интернет через BlackBerry Брайана.

Среди общего хаоса, новостные репортажи уверяли людей, что все просто замечательно, что надежное правительство управляет ситуацией и этот небольшой инцидент будет устранен в течение нескольких часов.

Частоты гражданской обороны регулярно вмешивались с предупреждениями, убеждая людей оставаться в закрытом помещении, и держаться в стороне от малонаселенных областей, часто мыть их руки, пить бутилированную воду и прочим вздором.

Естественно, ни у кого не было ответов.

А может быть, пополнится список числа неудач.

К счастью, в бензоколонках еще осталось горючее, продуктовые магазины полны запасов, электрические сети, светофоры, полицейские участки и все атрибуты цивилизации кажется держатся.

Но Филип переживает, что потеря электроснабжения поднимет ставки до невообразимых высот.

- Давайте уберем их в мусорные контейнеры позади гаража, - тихим голосом, почти шепотом произносит Филип и тянет два брезентовых свертка к деревянному забору рядом с гаражом на три автомобиля.

Он хочет проделать это быстро и бесшумно.

Чтобы не привлечь других зомби.

Никаких огней, никаких резких звуков, никаких выстрелов, если они не хотят помочь тварям.

Позади семифутового забора из кедра проходит узкая дорожка из гравия, обслуживающая ряд обширных гаражей, расположенных на заднем дворе.

Ник потащил свой груз через огораживающий забор, твердую плиту из кедрового теса с ручкой из кованного железа.

Он опустил сверток и открыл ворота.

С другой стороны ворот его ждал вертикально стоящий труп.

- ОСТОРОЖНО! - закричал Бобби Марш.

Пасть заткни! - прошептал Филип, доставая кирку, висящую на его поясе, уже на полпути к воротам. 

Ник отскочил.

Зомби ринулся на него, чавкая, не дотянувшись до его груди буквально миллиметры, желтые зубные протезы слабо щелкнули как кастаньеты, и Ник увидел в лунном свете пожилого взрослого мужчину в свитере Изод, широких брюках для гольфа и дорогих бутсах. Лунный свет сиял в его молочных, театрально-помутневших глазах. Он был чьим-то дедушкой.

Ник только мельком увидел существо, перед тем как подался назад и споткнувшись о свои ноги упал задницей на сочный ковер жесткого кентуккийского пырея.

Мертвый гольфист неуклюже двинулся через щель на лужайку в то время как вспышка ржавой стали очертила дугу в воздухе.

Рабочий конец кирки Филипа опустился точно на голову монстра, взломав череп старика словно кокос, проник в плотную волокнистую мозговую оболочку и погрузился в теменную долю головного мозга.

Звук был подобен треску коробочки хлопка и в воздух взлетел сгусток темной солоноватой жидкости.

Насекомая живость на лице дедушки немедленно угасла, подобно смятой картинке в проекторе.

Зомби сложился на земле с изяществом сдутого пустого мешка из прачечной.

Глубоко погруженная кирка, потянула Филипа вперед и вниз.

Он подергал ее.

Предмет застрял.

- Закройте сейчас же гребаные ворота, закройте ворота и сделайте это бесшумно, черт побери! - сказал Филип, волнующим яростные подмостки шепотом, обрушившись левым ботинком со стальным носом на сломанный череп трупа.

Двое других мужчин двигаются словно в синхронном танце. Бобби быстро опускает свой груз и несется к воротам.

Ник поднимается на ноги и отступает в испуганном оцепенении.

Бобби быстро запирает задвижку на кованый рычаг.

Это создает глухой металлический скрежет, который является настолько шумным, что отзывается эхом через темные лужайки.

Никонец Филипу удается вытащить кирку из неподатливого черепа зомби. Она выходит с мягким чавкающим звуком. Затем он поворачивается к семье и его разум начинает заливать паника, когда он слышит что-то странное и внезапное, доносящееся из дома.

Он ищет глазами и видит заднюю часть дома с освещенными изнутри окнами.

Позади стеклянных раздвижных дверей виднеется силуэт Брайана, стучащего по стеклам, жестикулируя Филипу и остальным возвращаться прямо сейчас.

В выражении Брайана горит срочность.

Это не имеет никакого отношения к мертвому гольфисту, уверен Филип, но что-то не так.

Боже, пусть это не касается Пенни.

Филип опускает кирку и пересекает лужайку второй квартиры.

- А что со жмуриками? - Крикнул Бобби Марш вслед Филипу.

- Оставь их! - выкрикнул Филип, взлетая по ступенькам и перебегая через раздвижные двери.

Брайан ждет с приоткрытой задвижкой.

- Я должен показать тебе кое-что, старик, - произнес он.

- Что это? Что-то с Пенни? С ней все в порядке? - Филип запыхался, пока возвращался в дом.

Бобби и Ник пришли с другой стороны настила и скользнули в тепло дома в колониальном стиле.

- С Пенни все в порядке, - ответил Брайан.

У него в руках рамка с фотографией.

- С ней все хорошо.

Говорит, что не против побыть в шкафу подольше.

- Черт возьми, Брайан, что за черт?
Филип отдышался, а его руки сжались в кулаки.

- Я должен показать тебе кое-что.

Ты хочешь стоять здесь всю ночь? - Брайан повернулся к стеклянной раздвижной двери.

- Смотри.

Сегодня здесь умерла вместе вся семья, правильно? Все шестеро? Шестеро?
Филип вытер лицо.

- Выкладывай всё начистоту, старик.

- Смотри.

Каким-то образом они обернулись все вместе.

Как семья, так?
Брайан кашляет, а затем указывает на шесть бледных свертков, лежащих около гаража.

- Шестеро из них лежат на траве.

Смотри.

Мама, папа и четверо детей.

- Ну и что, твою_мать?
Брайан показывает рамку с портретом семьи в лучшие времена, неловко улыбающихся и одетых в лучшие воскресные платья.

- Я нашел его на пианино, - говорит он.

- И..?
Брайан показывает на самого маленького ребенка, мальчика одиннадцати-двенадцати лет, в темно-синем костюме, белобрысой челкой и натянутой улыбкой.

Брайан смотрит на брата и очень серьезно отвечает:
- На фото их семеро.

Глава 2

Изящный двухэтажный дом в колониальном стиле, который Филип выбрал для их затяжной остановки, расположился на ухоженной улице в глубине засаженного деревьями лабиринта закрытой территории, известной как поместье Уилтшир.

Расположенный у 278 Хайвея, в двадцати милях восточнее Атланты, лесной заповедник в шесть тысяч акров был окружен соснами и массивными столетними дубами.

Южные границы выходили на обширную холмистую площадку для игры в гольф с тридцатью шестью лунками, спроектированную Фаззи Зоэллером.

В бесплатной брошюре, которую ранее вечером Брайан Блэйк нашел на этаже заброшенной лачуги для охраны, красочно описывалась коммерческая цель, делавшая место похожим на ночную мечту Марты Стюарт: Поместье Уилтшир предоставляет награжденному победителю образ жизни с удобствами мирового классаназванныйЛучшим из Лучшихжурналом ГОЛЬФтакже место расположения тройных пятизвездочных отелей Тенистых Дубовых Плантацийкруглосуточной охранойдома стоимостью от 475,000 до более миллиона долларов.

Команда Блейка наткнулась на причудливые внешние ворота на закате дня, на пути в центр беженцев в Атланте, куда они ехали набившись в ржавеющий Шевроле Сабурбан Филипа.

В свете фар они увидели причудливые чугунные наконечники и большую арочную эмблему с наименованием Уилтшира, выкованную из металла на шпилях, и остановились для расследования.

Сначала Филип решил, что это место может послужить им для короткой остановки, чтобы отдохнуть и по-возможности запастись продуктами, перед завершением последнего этапа поездки в город.

Возможно они могли встретить другие живые души, подобные им самим, и возможно несколько добрых самаритян могли бы выручить их.

Но когда пять усталых, голодных и ошеломленных путников совершили в быстро сгущающейся вокруг них темноте первоначальный круг по извилистой дороге Уилтшира, они поняли, что место, по большей части, мертво.

Не в одном из окон не горели огни.

На бордюре и на дорожных путях стояло очень мало машин.

Пожарный гидрант хлестал без присмотра в одном углу, посылая через лужайку пенистые брызги.

В другом углу стояла заброшенная BMW с разбитым передним капотом, обнявшая телефонный столб и с открытой искореженной пассажирской дверцой.

Люди несомненно уезжали второпях.

Причина отъезда, по большей части, была заметна в отдаленных тенях в поле для гольфа, в оврагах позади отеля, здесь и там на хорошо освещенных улицах.

Зомби бесцельно волочили ноги как призрачные остатки самих себя. Их вялые зевающие рты издавали хриплый стон, который Филип мог слышать даже сквозь закрытые окна Сабурбана, в то время когда он кружил вокруг широкого лабиринта, заново вымощенных улиц.

Эпидемия или божья кара, или что-то, послужившее началом всего этого, должно быть жестко и быстро поразило поместье Уилтшир.

Большинство немертвых казалось отключились на площадках и дорожках поля для гольфа. Что-то там произошло, что ускорило процесс.

Возможно гольфисты в большинстве были старые и медленные. Возможно, немертвым нравится из вкус. Кто ж его знает?

Вдали на расстоянии сотни ярдов виднелись, при беглом взгляде сквозь деревья или поверх частных заборов - множество, возможно сотни немертвых, собравшихся на обширных клубных комплексах, проходах, мостиках и рвах с песком.

В темноте ночи они напоминают насекомых в лениво роящемся улье.

Приводящее в замешательство на первый взгляд, это явление оставило смежное сообщество, с его бесконечным круговоротом относительно пустынных тупиков и изгибающихся переулков.

И, чем больше Филипп и его пассажиры с широко распахнутыми глазами кружили по окрестностям, тем больше они жаждали хоть кусочка этой победоносной жизни, одно жадное прикосновение к которой зарядило бы их и дозаправило свежей энергией.

Они решили, что вполне могли бы провести здесь ночь, и продолжить с утра.

Они выбрали большой дом в колониальном стиле в конце Грин Брайар Лэйн, который показался им достаточно удаленным от площадки для игры в гольф, чтобы оградить от внимания толпы.

Дом располагал широким двором и отличными видами, а также прочным, хранящим секреты ограждением.

К тому же он выглядел пустым. 

Но когда они осторожно развернули Сабурбан через лужайку и подъехали к задней двери дома, не заглушив двигатель и оставив ключ зажигания, и проскользнули в окно один за другим, дом практически сразу начал общаться с ними.

Первые скрипучие звуки послышались со второго этажа, как раз тогда, когда Филипп отправил Ника обратно к Сабурбану за набором топоров, припрятанных в багажнике.

* * *

- Говорю вам, мы завалили их всех, - сказал Филип, пытаясь успокоить брата, сидящего на кухне в углу для завтрака.

Брайан ничего не ответил, а только продолжает смотреть в тарелку с размоченным сухим завтраком.

Рядом стоит бутылка с микстурой от кашля, четверть которой Брайан уже осушил.

Пенни сидит рядом с ним, со стоящей перед ней миской с сухим завтраком Capn Crunch.

Маленький пингвин размером с грушу сидит рядом с ее чашкой и время от времени Пенни подносит ложку ко рту игрушки, притворяясь, что делится с ней хлопьями.

- Мы проверили каждый дюйм этого места, - продолжает Филип, оставляя открытым кабинет за кабинетом.

Кухня была просто рогом изобилия, доверху заполненным первоклассной провизией и предметами роскоши: изысканными сортами кофе, хрустальными кубками, полками вин, пастой ручной работы, причудливыми джемами и желе, всевозможными приправами, дорогими ликерами, и разнообразными техническими новинками для готовки.

Гигантское пространство - без единого грязного пятнышка, а массивный холодильник укомплектован дорогими сортами мяса и фруктов, закусками и молочными продуктами, а также маленькими китайскими коробочками для еды, наполненными всё ещё свежими остатками.

- Он, должно быть, навещает родственников или что-то вроде того, - добавил Филипп, отмечая для себя отличный односолодовый Скотч на полке.
- Должно быть у своих бабушки с дедом, или в гостях у друзей, как-нибудь так.

- Пресвятой Иисус, ты только взгляни! - закричал Бобби Марш через всю комнату.

Он стоял перед открытой кладовой и пожирал глазами сладости внутри неё

- Это место походит на Вилли-чертова-Вонку и его Шоколадную Фабрику...печенье, сладкие дамские пальчики, хлеб - и всё свежее!

- Здесь безопасно, Брайан, - сказал Филипп, присваивая бутылку виски

- Безопасно? - Брайан Блэйк уставился на столешницу. Он закашлял и поежился.

- Так я считаю. Судя по всему, дело обстоит именно так.

- Ещё один потерял! - рявкнул голос с другой стороны кухни.

Это был Ник. Последние десять минут от хаотично листал каналы на маленьком плазменном мониторе, установленном над шкафчиком слева от раковины, пытаясь поймать местные станции. И теперь, без четверти двенадцать по стандартному времени, новостной канал Фокс 5 из Атланты прервал вещание. 

Все эти кабельные каналы - отличные от государственных каналов, с их вечными повторами передач о природе и старых фильмов - верные приверженцы Атланты, CNN, и все они показывают на данный момент одно: автоматические объявления о чрезвычайном положении, одни и те же предупреждающие экраны с одним главным сообщением, транслируемым днями. 

Даже БлэкБерри Брайана испускает дух, в этом районе сигнал очень не надежный.

Когда он исправен, то заполнен пустыми и-мейлами, ссылками из Фейсбука и анонимными твит-сообщениями с загадочными посланиями, как это:

..И КОРОЛЕВСТВО ПОГРУЗИТСЯ В ТЕМНОТУ..

..ПТИЦЫ, ПАДАЮЩИЕ С НЕБЕС, БУДУТ НАЧАЛОМ ЭТОГО..

..СПАЛИТЕ ВСЕ ДОТЛА СОЖГИТЕ ВСЕ..

..БОГОХУЛЬНИКИ ПРОТИВ БОГА..

...УМРИТЕ, НИЧТОЖЕСТВА...

..ЖИЛИЩЕ ГОСПОДА СТАЛО ОБИТЕЛЬЮ ДЕМОНОВ..

..НЕ ОСУЖДАЙТЕ МЕНЯ ЗА ТО, ЧТО Я БОРЕЦ ЗА СВОБОДУ..

..СЪЕШЬТЕ МЕНЯ..

- Выруби его, Ник, - сказал Филипп уныло, шлёпнувшись на стул уголке для завтраков со своей бутылкой в руках.

Он нахмурился и потянулся к задней части ремня, где револьвер упирался в низ спины.

Он положил Рагер на стол, открыл бутылку виски и хорошенько глотнул из неё 

Брайан и Пенни вдвоем уставились на оружие.

Филип закрыл бутылку и бросил через всю кухню бутылку виски Нику, который поймал ее с уверенность второго бейсболиста штата (которым он однажды был)..

- Настройся ненадолго на пьянку.. тебе необходимо поспать и хватит смотреть на экран.

Ник пробует. Потом делает второй глоток, закрывает бутылку и бросает ее Бобби.

Бобби чуть не роняет ее.

Продолжая стоять в кладовой, он с жадностью пожирает целую пачку шоколадного печенья Oreos и в уголках его рта уже образовалась черная корочка.

Он запивает печенье большим глотком солодового виски и выдает признательную отрыжку.

Филип и его два друга привыкли выпивать вместе и сейчас им необходимо это больше чем когда-либо.

Всё началось, когда они были первокурсниками в Бёрк Каунти, с мятного ликёра и арбузного вина в маленьких палатках на задних дворах друг у друга.

Затем они "доросли" до виски с пивом после футбольных матчей.

Никто не мог, так как Филипп Блэйк, пить безо всяких последствий, но двое его приятелей наступали ему на пятки в этом соревновании.

В самом начале семейной жизни Филипп продолжал регулярно кутить с приятелями из высшей школы, по большому счету, чтобы напомнить себе каково это - быть молодым, холостым и безответственным.

Но после смерти Сары их троица распалась.

Стресс быть отцом-одиночкой, работа днями в автомастерской, а по ночам - вождение грузовика с Пенни в спальном отделении, истрепали его.

Мальчишечьи ночные вылазки стали случаться реже и реже.

Изредка, хотя - по факту, регулярно каждый месяц, Филипп всё же находил время для встреч с Бобби и Ником в Талли Хо или трактире Вэгон Вилл или любой другой забегаловке в Вэйнсборо, чтобы хорошенько подебоширить (пока Мама Роуз приглядывает за Пенни).

В последние годы Филипп начал задумываться не встречается ли он с Бобби и Ником только для того, чтобы почувствовать себя живым.

Может поэтому в прошедшее воскресенье, когда ситуация в Вэйнсборо стала невыносимо дерьмовой и он решил забрать Пенни и уехать в более безопасное место, он прихватил Ника и Бобби с собой.

Они словно были частью его прошлого и это по-своему помогало.

Он никогда не настаивал на том, чтобы взять с собой Брайана. Они случайно встретились с ним.

В первый день пути, около сорока миль западнее Вэйнсборо, Филипп свернул в Диринг, чтобы повидать маму с папой.

Пожилая пара проживала в поселке для престарелых возле военной базы Форт Гордон.

Когда Филлип подъехал к домику своих стариков, то обнаружил, что всех жителей Диринга перевезли на базу в целях безопасности.

И это были хорошие новости.

Плохие новости были в том, что там оказался Брайан.

Он обосновался в заброшенном таун-хаусе , притаившись в подвальном хламе, оцепеневший от растущего числа ходячих мертвецов.

Филлип почти забыл о текущем статусе своего брата: Брайан вернулся домой после того, как его брак с этой безумной ямайской девицей из Гэйнесвиля полетел на юг - говоря литературно.

Его девушка собралась и уехала обратно на Ямайку.

Это, а также факт, что каждая опрометчивая бизнес-схема Брайана терпела полный крах (большинство финансировалось деньгами их родителей, как например его последняя блестящая идея открытия музыкального магазина в Афинах, где подобные уже были на каждом шагу), укрепило Филиппа в мысли, что ему придется приглядывать за младшим братом до конца своих дней.

Но, что сделано, то сделано.

- Эй, Филли, - сказал Бобби через комнату, смакуя последнее печенье, - Как считаешь, эти убежища в городе всё ещё действуют?

- Чёрт бы его знал! - Филипп посмотрел на свою дочь. - Как дела, тыковка?

Маленькая девочка пожала плечами.

- В порядке.
Её голос прозвучал еле внятно, как треснувшие колокольчики на ветру.

Она уставилась на игрушечного пингвина.
- Вроде бы.

- Что ты думаешь об этом доме? Тебе он нравится?

Пенни вновь пожала плечами.
- Я не знаю.

- Что скажешь, если мы останемся здесь на какое-то время?

Все насторожились.

Брайан поднял взгляд на брата. Все смотрели на Филипа.

Наконец Ник заговорил: - Что значит - "на какое-то время"?

- Дай мне выпивку, - сказал Филип, кивая Бобби на бутылку.

Филипп получил бутылку и сделал долгий глоток, наслаждаясь жжением алкоголя.

- Посмотри на это место, - сказал он, утирая рот.

Брайан смутился.
- Ты сказал - только на ночь, верно?

Филипп глубоко вздохнул.
- Да, но сейчас я подумываю расстаться с этой идеей.

Бобби начал говорить, - Да, но...

- Послушайте, я просто считаю, может будет лучше нам залечь на дно на время.

- Да, но Филли, как же...

- Мы могли бы просто приостановиться, Бобби, посмотреть, что произойдет.

Ник внимательно слушал.

- Эй Филипп, дружище, в новостях сказали, что в больших городах безопаснее всего.

- В новостях? Господи, Ник, что у тебя за каша в голове!

Новости в такой же заднице, как и всё остальное население.

Взгляни на это место.

Ты думаешь, в какой-нибудь городской гостинице мы также найдем все эти сладости, кровати для каждого, недельные запасы еды, двадцатилетний Скотч?

Душ, горячую воду, стиральные машинки?

- Но мы так близко, - произнес Бобби, немного подумав.

Филипп вздохнул:
- Да...но близко - это относительное понятие.

- Максимум двадцать миль.

- Да хоть двадцать тысяч миль, все они по шоссе между штатами, и 278 шоссе кишит этими тварями.

- Это нас не остановит, - сказал Бобби.

Его глаза просияли. Он щёлкнул пальцами.
- Мы пристроим - как там это называется? - сверло - к капоту Шеви, как в сраном Воине Дорог.

- Следи за языком, Бобби, - сказал Филипп, указывая на малышку.

Ник не удержался и заговорил.

- Парни, если мы останемся здесь. это лишь вопрос времени, когда эти твари появятся...

Он осёкся, взглянув на ребёнка. Все поняли, что он имеет в виду.

Пенни ковырялась в своей овсянке, как будто ничего не слыша.

- Эти места надежные, Ники, - парировал Филипп, опустив бутылку и скрестив мускулистые руки на груди.

Филипп много думал о проблеме бродячих мешков, блуждающих за полем для гольфа.

Решением было бы сохранять молчание, не включать свет ночью, не издавать никаких сигналов или запахов, не поддаваться волнению.

- Пока с нами сила и мы держим наш разум при себе, мы непобедимы.

- С одним пистолетом? - сказал Ник.

- То-есть, мы даже не можем использовать его, не привлекая их внимания.

- Мы обследуем другие дома на предмет оружия.

Эти богатые ублюдки очень любят охотиться на оленей, может мы даже найдем глушитель для Ругера...да что там, мы можем его сделать.

Видишь мастерскую внизу?"

- Да ладно, Филипп, кто мы - оружейные мастера? Я имею в виду...всё, что у нас есть для самозащиты сейчас - это несколько...

- Филипп прав.

Голос Брайана напугал всех - его хриплый, свистящий, уверенный тон . 

Он отодвинул свою кашу и взглянул на брата.
- Ты прав.

Филипп, возможно, был более остальных шокирован уверенностью в гнусавом голосе Брайана.

Брайан встал, обошел стол и встал в дверном проходе, ведущем в просторную, хорошо обставленную гостиную.

Свет здесь не включали и комната наполнялась неясными тенями.

Брайан указал на фронтальную стену.
- Основная проблема в передней части дома.

По бокам и сзади дом достаточно защищен высоким забором.

Мертвецы вроде бы не способны проходить сквозь барьеры и тому подобное...а в этом квартале у каждого дома задний двор обнесен забором.

На мгновенье показалось, что Брайан собирается закашляться, но он сдержался, поднеся руку ко рту.

Рука его дрожала.

Он продолжил:
- Если бы мы умудрились, как бы, одолжить материалы из других дворов, других домов, мы бы смогли возвести стену перед домом, и, возможно, перед соседскими домами тоже.

Бобби и Ник смотрели друг на друга, никто не реагировал, пока Филипп, наконец, не произнёс, слабо улыбаясь:
- Предоставим это студенту.

Уже очень давно братья Блэйк не улыбались друг другу. Но теперь Филипп увидел, что по крайней мере его недотёпа-неудачник братец хотя бы стремится быть полезным, хочет сделать что-то существенное, хочет возмужать. 

И Брайан словно бы впитал уверенность от поддержки Филиппа.

Ник спросил неуверенно:
- Но как надолго?

Я чувствую себя здесь как затаившаяся утка.

- Мы не можем знать, что произойдет, - сказал Брайан, своим некрепким, но вместе с тем одержимым голосом.

- Мы не знаем, в чем причина всего происходящего, и как долго это продлится...они могут всё разрешить, прийти сюда с антидотом, например...забросать всё химикатами из авиараспылителей, в Центре Контроля Заболеваний волне это может быть...мы же не знаем.

Я считаю, Филипп полностью прав. Нам следует приглушить наши двигатели ненадолго".

- Чертовски верно, - подтвердил Филипп Блэйк с усмешкой, всё ещё со скрещенными на груди руками. Он подмигнул брату.

Брайан подмигнул в ответ, удовлетворенно кивнув и убирав с глаз прядь волос, тонкую, словно струна.

Он чуть заполнил воздухом свистящие лёгкие и триумфально прошелся до бутылки со Скотчем, стоящей на столе рядом с Филиппом.

Схватив бутылку с наслаждением, которого не демонстрировал годами, Брайан поднёс её к губам и сделал солидный глоток с победным самодовольством Викинга, празднующего успешную охоту.

Он тут же вздрогнул, согнулся и взорвался кашлем.

Половина спиртного из его рта расплескалась по кухне, он кашлял и кашлял и отчаянно хрипел. На минуту остальные просто стояли уставившись на него.

Малышка Пенни, ошеломленно вытаращив свои огромные глаза, вытирала капли алкоголя с щеки.

Филипп посмотрел с жалостью и умилением на брата, затем на своих приятелей.

В другом конце комнаты, Бобби Марш боролся с душившим его смехом.

Ник старался подавить свою дрожащую ухмылку.

Филип попытался что-то сказать, но не выдержал и разразился заразительным хохотом.

Остальные последовали его примеру.

Вскоре уже всех охватил истеричный смех, даже самого Брайана, и впервые с тех пор, как этот кошмар ворвался в их жизнь, они смеялись от души, избавляясь от чего-то темного и хрупкого, таившегося в них.

****

Той ночью они решили спать по-очереди.

Каждый из них занял отдельную комнату на втором этаже. Наследия бывших владельцев пугали, словно жуткие музейные артефакты: наполовину заполненный стакан с водой на прикроватном столике; роман Джона Гришема, раскрытый на странице, которую уже никто не дочитает; пара помпонов, свисающих с кровати с пологом, принадлежащей девочке-подростку.

Большую часть ночи Филипп сидел и смотрел вниз, на выход из гостиной, держа свой револьвер на кофейном столике неподалёку. А Пенни лежала, укутавшись в одеяло на разборном диване позади его стула.

Ребенок безуспешно старался уснуть. И около трех утра, когда Филипп обнаружил, что его мозг рванулся к тем мучительным мыслям о несчастном случае с Сарой, он увидел уголком глаза, как Пенни беспокойно мечется и ворочается.

Филипп нагнулся к ней, поправил её темные волосы и прошептал:
- Не можешь уснуть?

Маленькая девочка подтянула одеяло к подбородку и взглянула на него.

Она кивнула головой.

Её бледное личико казалось почти ангельским в оранжевом свете обогревателя, который Филипп подставил к дивану.

Снаружи, в шуме ветра, едва слышимый из-за жужжания обогревателя, не прекращался нестройный хор тяжелых стонов, словно волны накатывали на берег в аду.

- Папа здесь, тыковка, не волнуйся, - сказал Филипп мягко, прикасаясь к её щеке. - Я всегда буду рядом.

Она кивнула.

Филипп наградил дочку нежной улыбкой. Он нагнулся и поцеловал её над левой бровью.

- Я ничему не позволю с тобой случиться.

Она вновь кивнула. В изгибе её шеи уютно устроился игрушечный пингвин.

Она взглянула на игрушку и нахмурилась.

Девочка поднесла пингвина к уху и изобразила, что слушает, как тот нашептывает ей секрет.

Она подняла взгляд на отца.
- Папа?

- Да, тыковка?

- Пингвин хочет кое-что узнать.

- Что?

- Пингвин хочет знать, больны ли эти люди.

Филип сделал глубокий вздох.

- Скажи Пингвину.. да, они больны. Они больше чем больны.И поэтому мы..избавляем их от страданий.

- Папа?

- Да?

- Пингвин хочет узнать, заболеем ли мы тоже.

Филип погладил девчачью щеку.
- Нет, мадам. Скажи Пингвину, что мы собираемся остаться здоровыми как мулы.

Это, казалось, успокоило девочку настолько, что она смогла снова посмотреть на тёмную пустоту.

***

До четырёх часов утра другая бессонная душа в другой части дома задавалась бесчётными вопросами.

Лёжа в смятых простынях, надев на тощее тело только футболку и шорты, дрожащий и покрытый плёнкой пота, Брайан Блэйк разглядывал штукатурку на потолке в комнате мёртвой девочки-подростка и думал: не это ли конец света?

Кажется, это Рэдьярд Киплинг сказал, что мир закончится "не взрывом, а всхлипами".

Нет, минутку...это был Элиот. Т. С. Элиот.

Брайан помнил заученное стихотворение, кажется "Пустые люди". Он выучил его на курсах по литературе двадцатого века в университете Гельфа.

Образование дало ему много хорошего.

Он лежал и тяжко размышлял о своих неудачах - как делал это и каждую ночь - но сегодня привычные мысли прерывались образами резни, те были словно кадры из натуралистичного садистского фильма, внедрённые в поток его бессознательного.

Старые демоны копошились, смешиваясь с новыми страхами, делая надрез в его мыслях: мог ли он что-то предпринять или сказать, чтобы удержать его бывшую жену Джослин, не дать ей бросить его, развестись с ним, наговорить этих ужасных ранящих слов, что она и сделала перед отъездом в Монтего Бэй.

И можно ли убить монстров простым выстрелом в череп или нужно уничтожить мозговую ткань?

Было ли что-то, что Брайан мог сделать или попросить или одолжить, чтобы не закрывать свой магазин в Афинах - единственный в своём роде на Юге. О, его чертовски блестящая идея магазина, который обеспечивал хип-хоп артистов новенькими дисками, подержанными колонками и яркими микрофонами, увешанными фестонами и блестками, в стиле Снуп Дога?

Как быстро множится число невезучих жертв?

Эта зараза разносится по воздуху, как чума, или передается с водой, как Эбола?

Круговое течение его мыслей начало принимать неожиданные направления: появилось нудящее чувство, что седьмой член семьи, жившей здесь, всё ещё находится в пределах дома.

Даже теперь, когда Брайан уладил дела со своими соотечественниками и они приняли решение остаться здесь на неопределенный срок, он не мог перестать беспокоиться.

Он слышал каждый шорох, каждый слабый скрип оседающего фундамента, каждое приглушенное жужжание, доносящееся из печи.

По какой-то необъяснимой причине он был абсолютно уверен, что светловолосый ребёнок всё ещё здесь, в доме, притаился и выжидает...но чего?

Может ребенок - единственный из семьи, кто не превратился. Может он напуган и прячется.

Перед отходом ко сну этой ночью, Брайан настоял, на проверке всех углов и закоулков дома ещё раз.

Филипп сопроводил его с киркой и фонариком и они прочесали каждый угол подвала, каждую комнату, кладовку и гардероб.

Они заглянули в мясной холодильник в погребе, даже проверили мойку и сушилку в поисках нежеланных подселенцев. Ник и Бобби смотрели на чердаке, за вентиляционными шахтами, в коробках и шкафах.

Филипп заглянул под все кровати, за все тумбочки. Интересные находки продолжали встречаться им на пути.

В подвале они нашли собачью миску для еды, но ни следа самого животного. Ещё они нашли массу полезных инструментов в мастерской: пилу, дрель, фрезерные станки и даже пневматический молоток.

Пневматический молоток мог особенно пригодиться для постройки заграждения - он издавал меньше шума, чем кувалда.

На самом деле Брайан подумывал о других способах использования пневматического молотка, особенно когда он слышал разом все шумы, от которых его скудно одетое тело замерзало ещё больше и покрывалось мурашками и гусиной кожей.

Он услышал шум над собой, с другой стороны потолка.

Звук шёл с чердака.

Глава 3

Уловив новый шум, почти подсознательно выделив его из звуков дома или шума ветра в слуховом окне или потрескивания печи, Брайан сел на край кровати.

Он поднял голову и посильнее прислушался.

Звук был такой, как будто кто-то скребется или рывком разрывается ткань, но тихий и приглушенный..

Сперва у Брайана возникло желание пойти и позвать брата.

Филипп бы справился лучше всех. А вдруг это ребенок, о Господи ... или что-то хуже.

Но, почти машинально, Брайан остановился. Неужели он струсит ... как всегда?

Побежит ли он как обычно к своему брату, да ради Бога - младшему брату! Тому же человеку, чью руку Брайан когда-то держал на пешеходном переходе каждое утро, когда они вдвоем были учениками начальной школы Берк Каунти?

Нет, черт возьми. Не теперь. На этот раз, Брайан поведет себя как мужчина.

Он сделал глубокий вдох, повернулся в поисках фонарика, который прежде оставил на тумбочке, нашёл его и включил.

Узкий пучок света рассек темноту спальни, и оставил серебряную лужу света на противоположной стене.

"Только ты и я, Джастин" - подумал Брайан, поднимаясь на ноги - его голова ясна, его чувства напряжены.

А всё потому, что Брайан почувствовал себя невероятно хорошо ранее вечером, когда согласился с планами своего брата, когда увидел тот самый взгляд в глазах Филиппа, говорящий, что, может быть он, Брайан ещё не законченный неудачник.

Теперь пришло время доказать Филиппу, что этот момент на кухне не был случайностью.

Брайан может справиться так же хорошо, как Филипп.

Он тихонько направился к двери.

Прежде чем покинуть комнату, он взял металлическую бейсбольную биту, которую нашел в одной из спален мальчиков.

***

Звуки шуршащей бумаги послышались более отчетливо в коридоре, когда Брайан замер под чердачным люком, обозначенным опускной дверью, встроенной в потолок над лестничной площадкой второго этажа.

Остальные спальни в коридоре, наполненные громким храпом Бобби Марша и Ника Парсонса, располагались по другую сторону лестничной площадки на восточной стороне дома вне пределов слышимости.

Вот почему Брайан был единственным, кто услышал это звук.

Кожаный ремень ручки свисал достаточно низко, чтобы Брайан мог подпрыгнуть и схватить его.

Он потянул за эластичную ручку люка и лестница-гармошка развернулась со свистящим шумом.

Брайан осветил фонариком темноту на пути. Пылинки кружились в луче света.

Мрак непроницаемый, плотный. Сердце Брайана сжалось.

"Ты жалкий ссыкун", - подумал он про себя. "А ну тащи свою трусливую задницу наверх".

Он взобрался по ступенькам с бейсбольной битой под мышкой и фонариком в свободной руке, затем остановился, достигнув вершины лестницы.

Свет его фонарика упал на на огромный пароходный чемодан с наклейками из Центрального Парка штата Магнолия Спрингс.

Брайан почувствовал гнилостный душок виноградного сусла и нафталина.

Осенний холод уже просочился на чердак через швы крыши. Он ощутил лицом прохладный воздух.

И, спустя мгновение, снова услышал шелест.

Тот исходил из удаленного места в тени чердака.

В горле у Брайана стало сухо как в пустыне, когда он поднялся на ноги в проходе.

Потолок оказался низким и ему пришлось ссутулиться.

Душа ушла в пятки и Брайан захотел прокашляться, но не решился.

Потрескивающий шум утих, затем послышался снова, более энергично и сердито.

Брайан поднял биту и замер.

Он получил новый урок механизма страха: когда вам действительно, действительно страшно, вы не дрожите, как в кино.

Вы замираете, ощетинившись как животное.

Это только потом вы начинаете дрожать.

Луч фонарика медленно сканировал все темные закоулки чердака, осколки былой роскоши: велотренажер, оплетенный паутиной, гребной тренажер, ещё чемоданы, штанги, трехколесные велосипеды, коробки для одежды, водные лыжи, машина для пинбола, покрытая пушистой пылью.

Потрескивания вновь стихли.

Свет обнаружил гроб.

Брайан практически превратился в камень.

Гроб?

***

Филипп был уже на полпути вверх по лестнице, когда заметил на площадке второго этажа лестницу, свисающую из открытого чердачного люка.

Он подкрался к лестничной площадке, сняв обувь.

В одной руке у Филиппа топор, в другой - фонарик.

калибровый пистолет он засунул в задний карман джинсов.

Он был без рубашки и его жилистая мускулатура мерцала в лунных лучах, проникавших через окно в крыше.

У него ушло несколько секунд, чтобы пересечь лестничную площадку и взобраться по ступеням на чердак. Здесь, оказавшись в темноте чердака, он увидел силуэт фигуры в узком пространстве.

Прежде чем у Филиппа появилась возможность осветить фонариком своего брата, ситуация стала для него очевидной.

***

- Это солярий, - произнес голос, заставив Брайана подпрыгнуть.

Следующие пять секунд, Брайан Блейк был поражён ужасом, стоя в десяти шагах от пыльной, продолговатой кабины, виднеющийся напротив чердака.

Она была заперта, словно огромная раковина, и что-то пыталось выбраться оттуда, царапая её.

Брайан резко обернулся и увидел в луче фонаря лицо своего брата, измождённое и угрюмое.

Филип стоял на пороге чердака с топором в правой руке.

- Отойди от него, Брайан.

- Ты думаешь, что это -

- Пропавший ребёнок? - прошептал Филипп, осторожное двигаясь к кабине.

"Давай выясним". 

Царапанье, будто подталкиваемое звуком голосов, возрастало и усиливалось.

Брайан, собираясь с духом, повернулся к солярию и поднял бейсбольную биту.

- Возможно, он прятался, когда обернулся.

Филип приблизился с топором.
- Уйди с дороги, чувак.

- Я об этом позабочусь,- резко сказал Брайан, направляясь к замку и держа биту наготове. 

Филип осторожно встал между братом и кабиной.

- Ты ничего не должен доказывать мне, мужик. Просто отойди с дороги.

- Нет, чёрт тебя возьми, я справлюсь, - прошипел Брайан, подойдя к пыльной задвижке.

Филип изучающе посмотрел на своего брата.
- Хорошо, неважно. Давай, только сделай это быстро.

Неважно, что там будет - не думай об этом слишком много.

- Я знаю, - сказал Брайан, хватаясь за щеколду свободной рукой.

Филип встал в дюймах позади брата.

Брайан открыл замок солярия.

Шипящие звуки прекратились.

Филип поднял свой топор, как только Брайан бросился открывать крышку.

***

Два быстрых движения парой расплывчатых пятен в темноте промелькнули перед глазами Филиппа: скольжение меха и взлетевшая дугой бита Брайана.

У животного ушла секунда или две, чтобы запечатлеться в обостренных чувствах Филиппа - мышь бросилась прочь из яркого света фонарика и проскользнула по желобу из стекловолокна в сторону прогрызенной в углу дырки.

Бейсбольная бита тяжело опустилась вниз, минуя жирного маслянисто-серого грызуна на милю.

Кусочки панели прикроватного выключателя и старые игрушки разлетелись от удара.

Брайан схватил ртом воздух и с отвращением отскочил при виде мыши, исчезающей в дыре, возвращающейся обратно к своей работе по уничтожению основания кровати. 

Филипп вздохнул с облегчением и опустил топор.

Он начал что-то говорить, и вдруг услышал тоненькую металлическую мелодию зазвучавшую в тени рядом с ним.

Тяжело дыша, Брайан посмотрел вниз .

Маленькая коробочка с попрыгунчиком внутри, сброшенная ударом биты, лежала на полу.

Приведенная в действие падением, музычка издала ещё пару нот колыбельной.

А потом игрушечный клоун выскочил, раскачиваясь из стороны в сторону, из упавшего металлического контейнера.

- Буу, - произнёс Филипп устало, и юмора в его голосе было очень мало.

***

Их настроение постепенно улучшилось следующим утром, после солидного завтрака из яичницы с куском бекона, овсянки, а ещё ветчины, оладьев, свежих персиков и сладкого чая.

Ароматная смесь наполняла весь дом гостеприимными запахами кофе и корицы, а также копченым дымком шипящего на сковороде мяса.

Ник угостил всех своим особым острым соусом, который привёл Бобби в экстаз.

Брайан нашел средства от простуды в аптечке в спальне. Он почувствовал себя немного лучше, после того как заглотил несколько капсул DayQuil.

После завтрака они исследовали ближайшие окрестности - отдельно стоящий квартал, известный как Грин Брайар Лэйн - и обнаружили хорошие новости.

Они нашли настоящий клад продовольствия и строительных материалов: поленницы для каминов, дополнительный настилы, больше еды в холодильниках соседей, канистры с бензином в гаражах, зимние пальто и сапоги, ящики с гвоздями, спиртное, паяльные лампы, воду в бутылках , коротковолновое радио, ноутбук, генератор, стопки DVD-дисков, и стойки с оружием в одном из подвалов, где было несколько охотничьих ружей и ящики снарядов.

Глушителя не оказалось, но, как говорится, нищие не выбирают.

Им также повезло с отсутствием мертвецов. 

Здания по обе стороны от их дома в колониальном стиле пустовали, обитатели, очевидно, свалили к чертям из Доджа, прежде чем вся эта дерьмовая ситуация зашла слишком далеко.

Через два дома от своего, с западной стороны, Филипп и Ник столкнулись с пожилой парой обращённых. Но, оказалось, старики легко, быстро, а главное, бесшумно уничтожаются несколькими точными ударами топора.

В тот же день, Филипп с остальными начали осторожно сооружать баррикаду на передней аллее дома и двух соседских имений, общей протяженностью сто пятьдесят футов на три земельных участка, и по шестьдесят вниз с каждой стороны. Для Ника и Бобби все эти цифры звучали как ужасающе-огромное количество территории, которую нужно закрыть, но с десяти-футовыми сборными конструкциями, найденными у соседей, в сочетании с ограждением, растасканным по частям из имения через дорогу, работа пошла на удивление быстро.

К закату того же вечера, Филипп и Ник соединяли последние секции на северном краю участка.

- Я следил за ними весь день, - сказал Филипп, прижимая рабочую часть пневматического молотка к креплению угловой секции.

Он говорил о стае мертвецов за гольф-клубом.

Ник кивнул, и поставил впритык два траверса.

Филипп нажал на курок, и пневматический молоток издал приглушенный щелчок, похожий на удар металлическим кнутом, отправляя шести-дюймовый оцинкованный гвоздь в доски.

Пневматический молоток они накрыли небольшим кусочком упаковочной ткани, закрепленной с помощью клейкой ленты, чтобы ослабить шум.

- Я не видел, чтобы хоть один из них шлялся поблизости, - сказал Филипп, вытирая пот со лба, и переходя к следующей секции опорных балок.

Ник крепко держал доски и механизм молотка скреплял их.

ФФФФАМП!

- Не знаю, -сказал Ник скептически, переходя к следующей секции. Из-за пота его атласная дорожная куртка прилипла к спине.
- Я до сих пор повторяю, что это случится не если, а когда ... 

ФФФФАМП!

- Ты слишком беспокоишься, сынок, - произнёс Филипп, переходя к следующей секции обшивки, дергая шнур пистолета.

Шнур удлинителя змеился по направлению к розетке на углу соседского дома.

Филиппу пришлось соединить в общей сложности шесть двадцати восьми-дюймовых шнуров, чтобы получить желаемый результат.

Он сделал паузу и взглянул через плечо.

На расстоянии около пятидесяти ярдов, на заднем дворе дома, Брайан играючи толкался с Пенни.

Филиппу потребовалось время, чтобы начать доверять своему незадачливому братцу приглядывать за его драгоценной маленькой девочкой, но сейчас лучшую няню, чем Брайан, ему не найти.

Игровая площадка была, безусловно, элитной.

Богатые люди любят побаловать своих детей подобным дерьмом.

Вот эта - вероятнее всего предназначавшаяся для пропавшего ребенка - была укомлектована по последнему слову: горка, клубный домик, четыре качели, стена для скалолазания, тренажерный зал-джунгли и песочница.

- Здесь мы закончили, - продолжил Филипп, возвращаясь к своей работе.
- Если мы всё ещё держим голову прямо на плечах, мы в порядке.

Пока они устанавливали очередную секцию, энергичные звуки их работы и скрип досок скрыли предательски-тихий шорох шаркающих шагов.

Шаги приближались с другой стороны улицы.

Филипп не слышал их, пока блуждающий зомби не выдал себя своим запахом.

Ник первым почувствовал запах: черная, маслянистая, гнилостная комбинация разлагающегося протеина и тухлятины, словно отбросы поджарили на свином жире.

Ник тут же насторожился.

- Погоди-ка, - сказал он, держа очередную секцию обшивки.
- Ты чувствуешь запах...

- Да, пахнет как...

Бледная, цвета рыбьего брюшка, рука скользнула через зазор в ограждении, хватаясь за джинсовую рубашку Филиппа.

***

Нападавшая была когда-то женщиной средних лет в дизайнерском костюме, теперь же - истощенный призрак с рваными рукавами, почерневшими оголенными зубами, и выпученными, словно у доисторической рыбы, глазами. Её цепкая рука сжимала рубашку Филиппа мертвой хваткой ледяных пальцев.

Она испустила низкий стон, как сломанные трубы органа, когда Филипп потянулся за своим топором, который лежал под углом к тачке в ​​двадцати футах от него.

Чертовски далеко!

Мертвая леди тянулась к шее Филиппа с вегетативным голодом гигантской кусачей черепахи. А через двор Ник шарил в поисках оружия, но все происходило слишком быстро.

Филипп с мычанием тянулся назад, только понимая, что все еще держит в руках пневматический молоток.

Он уклонился от хватающих зубов, а затем инстинктивно поднял насадку пневматического молотка.

Одним быстрым движением он приставил молоток к брови мертвяка.

ФФФФАММП!

Леди зомби застыла на месте.

Ледяные пальцы потеряли свой контроль над Филиппом.

Он высвободился, пыхтя и отдуваясь, изумлённо таращась на существо.

Труп пошатывался, раскачиваясь из стороны в сторону, будто пьяный, содрогаясь в своем испачканном вельветовом Кардене, но не падал.

Головка шести-дюймового оцинкованного гвоздя торчала над хребтом носа леди, словно застрявшая крошечная монетка.

Существо оставалось вертикальным бесконечно долго, закатывая кверху акульи глаза, пока не начало медленно шатаясь отходить назад через аллею. Её развороченное лицо приобрело вдруг странное, почти мечтательное выражение.

В какой-то момент мертвец выглядел так, словно вспомнил что-то или услышал внезапный громкий свист.

Затем - рухнул на землю.

***

- Я думаю, гвоздь отлично подойдет, чтобы прикончить их, - произнёс Филипп после обеда, расхаживая взад и вперед перед закрытыми ставнями окнами широкой столовой, с пневматическим молотком в руке в качестве наглядного пособия.

Остальные сидели за длинным полированным дубовым столом с остатками недоеденного ужина.

Этим вечером готовил Брайан. Он разморозил жаркое в микроволновой печи и сделал соус из выдержанного каберне с капелькой сливок.

Пенни в соседней комнате смотрела на DVD "Дору Путешественницу".

- Да, но вы видели, как эта штука упала?

Ник уточнил, толкая недоеденный кусок мяса по тарелке.

- После того,как ты продырявил её....мне показалось, проклятая тварь на секунду превратилась в камень.

Филипп продолжал расхаживать, щёлкая спусковым крючком пневматического молотка и размышляя.

- Да, но зомби же упал.

- В любом случае, пневматический молоток тише пистолета, я вам отвечаю.

- И это чертовски намного легче, чем расщеплять их черепа топором.

Бобби как раз принялся за вторую порцию жаркого с соусом.

- Жаль, что у тебя нет шестимильного удлинителя, - прошамкал он с набитым ртом.

Филипп несколько раз нажал на курок.
- Может быть, мы могли бы подключить этого дружка к батарейке.

Ник взглянул на Филиппа.
- Вроде автомобильного аккумулятора?

- Нет, к чему-то, что легко можно переносить. Что-то вроде батарейки для больших фонарей или, возможно, для электрической газонокосилки.

Ник пожал плечами.

Бобби ел.

Филипп продолжал ходить и раздумывать.

Брайан уставился на стену и пробормотал: - Что-то нужно сделать с их мозгами ...

- Скажи что?- Филипп посмотрел на брата. - О чём ты, Брай?

Брайан взглянул на Филиппа.

- Вся эта ... болезнь. Она гнездится в мозге, не так ли? Так должно быть.

Он сделал паузу и отвёл взгляд в свою тарелку.

- Я продолжаю утверждать, что мы не знаем, мертвы ли они.

Ник посмотрел на Брайана.

- Ты имеешь в виду после того, как мы их убиваем...уничтожаем их?

- Нет, я имею в виду - до того, - сказал Брайан.

- Имею ввиду само состояние, в котором они находятся.

Филипп прекратил ходить.

- Черт, мужик ... В понедельник, я увидел как одного из них раздавил восемнадцати-колесный тягач. А десятью минутами позже он уже волочился по улице с болтающимися наружу кишками.

Об этом говорили во всех новостных репортажах. Они мертвы, дубина. Они абсолютно чертовски мертвы.

- Я просто хочу сказать, что центральная нервная система, мужик, - штука сложная. Все дерьмо, творящееся в окружающей среде прямо сейчас, новые штаммы всякой хрени.

- Эй, если ты хочешь отвести одну из этих тварей к врачу на осмотр, то флаг тебе в руки.

Брайан вздохнул: Все, что я хочу сказать - мы не знаем ситуации до конца. И что это за дерьмо творится с людьми - мы не знаем.

- Мы знаем всё, что нам нужно, - сказал Филипп, глядя на брата.

- Мы знаем, что упырей становится больше с каждым грёбаным днём. И, приходится сделать вывод, хотят они одного: отобедать нами..

Вот по-этому мы задержимся здесь на время, позволим ситуации немного разрешиться.

Брайан выдохнул, болезненно и устало. Остальные молчали.

В образовавшемся затишье они расслышали слабые звуки, похожие на те, которые напугали их ночью. Доносящиеся из темноты снаружи дома приглушенный топот и удары неодушевленных созданий, натыкающихся на возведённые импровизированные баррикады.

Несмотря на все усилия Филиппа возводить ограждение быстро и неслышно, шумы их дневного строительства привлекли ещё больше ходячих трупов.
- Как долго, вы считаете, мы сможем здесь оставаться? - тихо спросил Брайан .

Филипп присел, положил пневматический молоток на стол и сделал еще один глоток бурбона. Он кивнул в сторону гостиной, откуда доносились эксцентричные голоса забавных детских передач.
- Она нуждается в отдыхе, - сказал Филипп. - Она измучена.

- И ей очень нравится игровая площадка на заднем дворе, - произнёс Брайан со слабой улыбкой.

Филипп кивнул.
- Здесь она может пожить нормальной жизнью хоть на время.

Все посмотрели на него. Каждый молча обдумывал ситуацию.

- За всех богатых ублюдков мира, - произнёс тост Филипп , поднимая свой бокал.

Остальные поддержали тост, не зная, за что именно они пьют ... или как долго это будет продолжаться.

Глава 4

На следующий день, греясь в лучах чистого осеннего солнца, Пенни играла во дворе под бдительным присмотром Брайана.

Там она провела всё утро, пока остальные занимались инвентаризацией и разбирали запасы. Во второй половине дня, Филипп и Ник обезопасили окна подвала при помощи дополнительной обшивки и безуспешно попытались подключить пневматический молоток к источнику тока, пока Бобби, Брайан и Пенни играли в карты в гостиной.

Близость немертвых являлась постоянным фактором, плавающим акулой под поверхностью каждого их решения, каждого действия.

Но до сих пор их беспокоили лишь случайные бродяги, странствующие скитальцы, натыкавшиеся на заграждение, и волочащиеся прочь.

По большей части, деятельность, cкрытая позади семифутовой кедровой брони на Грин Брайар Лэйн, осталась незамеченной для стаи.

В тот вечер после обеда все они, собравшись в полумраке гостиной, смотрели фильм с Джимом Керри и вновь чувствовали себя почти нормально.

Она начали привыкать к этому месту.

Случайные глухие удары из внешней темноты стали раздаваться всё реже.

Брайан практически позабыл пропавшего двенадцатилетку и, после того как Пенни ушла спать, мужчины принялись составлять долгосрочные планы.

Они обсуждали возможность пребывания в доме до тех пор, пока хватит запасов.

Провианта хватало на недели.

Ник намекал на необходимость отправить разведчика, чтобы оценить ситуацию на дорогах в Атланту, но Филипп был непреклонен в решении оставаться на месте.

- Пусть они, кем бы они там ни были, передерутся между собой, - предлагал Филипп.

Ник по-прежнему следил за радио, телевидением и интернетом ... и, как постепенно утрачивающий все телесные функции безнадежный больной, средства массовой информации могли функционировать лишь одним органом за раз.

К этому моменту большинство радиостанций транслировали либо программы в записи, либо бесполезные сообщения о чрезвычайных ситуациях.

Телевизионные каналы, что еще работают на основном кабельном, теперь вынуждены все двадцать четыре часа передавать автоматизированные объявления о методах обороны, или необъяснимые, нелепые повторы банальных ночных рекламных роликов.

На третий день Ник обнаружил, что большинство радио-станций на шкале заглохло, большинство основных кабельных каналов прервали вещание, и Wi-Fi в доме больше нет.

Не работали подключения удаленного доступа, и, если раньше номера экстренных служб регулярно, набираемые Ником, хотя бы отвечали стандартным записанным текстом, то теперь телефонные компании вежливо отправляли абонента в старый добрый "нахуй": "Номер, набранный вами, не доступен в данный момент, попробуйте перезвонить позже". 

Поздним утром того же дня, небо затянуло тучами.

Во второй половине дня, мрачный, холодный туман опустился на округу. Все поспешили укрыться в помещении, стараясь не думать, что есть тонкая грань между "быть в безопасности" и "быть заключенным".

Все, кроме Ника, устали от разговоров об Атланте.

Атланта теперь казалась намного дальше - чем больше они представляли себе двадцать с лишним миль между Уилтширом и городом, тем непроходимее эти мили представлялись.

Той ночью, когда все отправились спать, Филипп начал своё одинокое бдение в гостиной рядом с дремлющей Пенни.

Туман испортился до полномасштабных грома и молнии.

Филипп раздвинул пальцами две планки жалюзи, и вгляделся в темноту.

Через щель поверх баррикад он видел извилистые улицы и массивные тени оживших дубов изгибающих ветви на ветру.

Сверкнула молния.

За двести ярдов, дюжина весьма человекоподобных форм материализовалась во вспышке света, двигаясь бесцельно сквозь дождь.

Трудно было сказать наверняка с наблюдательной позиции Филиппа, но казалось, что существа продвигались, в своей инертной манере умственно отсталых или жертв инсульта, в направлении дома.

Почувствовали ли они свежее мясо? Или шум человеческой деятельности привлёк их?

Или они просто неуклюже слонялись вокруг, беспорядочно, как жуткие золотые рыбки в миске?

Именно тогда, впервые с момента прибытия в Уилтшир, Филипп Блейк начал подумывать, что их дни в этом чреве из ковров и мягких диванов, сочтены.

***

Взошла холодная и пасмурная заря четвертого дня.

Оловянного цвета небо низко нависало над мокрыми газонами и заброшенными домами.

Хотя случившееся не обсуждалось, новый день явился важной вехой: началом второй недели чумы.

Филипп стоял в гостиной, попивая свой кофе, разглядывая сквозь жалюзи наскоро построенные баррикады.

В бледном свете утра он видел северо-восточный угол ограды, дрожащий и трепещущий.

- Сукин сын, - пробормотал он, едва слышно.

- Что случилось?

Голос Брайана вытащил Филлипа из ступора.

- Их ещё больше.

- Чёрт. Как много?

- Не могу сказать.

- Что ты собираешься делать?

- Бобби!

Большой человек ввалился в гостиную в спортивных штанах, с босыми ногами, поедая банан.

Филипп повернулся к своему тучному приятелю и сказал: - Одевайся.

Бобби проглотил весь банан, что успел засунуть в рот.
- А что случилось?

Филипп проигнорировал вопрос, посмотрел на Брайана:
- Не выпускай Пенни из гостиной.

- Будет сделано, - ответил Брайан и поспешно вышел.

Филипп начал с лестницы, выкрикивая по ходу:
- Возьми пневматический молоток и столько удлинителей, сколько сможешь унести ... резаки тоже!

***

ФФФФУУУМП!

Номер пять падает вниз, словно гигантская тряпичная кукла в рваных штанах от костюма. Молочно-белые глаза мертвеца переворачиваются в глазницах, пока он медленно соскальзывает вниз по другой стороне забора, и затем его гниющее тело обрушивается на бульвар.

Филипп делает шаг назад, тяжело дыша от напряжения, пот пропитывает его куртку и джинсы.

Номера с первого по четвертый, одну женскую и три мужские особи, убивать было так же просто, как отстреливать рыб в бочке. К каждому Филипп подкрадывался с пневматическим молотком, как только они врезались и скреблись в уязвимое место в углу забора.

В этой ситуации Филиппу требовалось только стоять в нижней стойке с хорошим углом прицела в верхушку головы зомби.

Он уложил их быстро, одного за другим: ФФФУУУМП! ФФФУУУМП! ФФФУУУМП! ФФФУУУМП!

Номер пятый оказался уворотливым.

Неожиданно вырвавшись из линии огня в последний момент, он прошаркал немого походкой наркомана, затем вытянул шею вверх на Филиппа, щелкая челюстями.

Филиппу пришлось потратить два гвоздя, оба из которых отрикошетили от тротуара, прежде чем удалось, наконец, отправить один прямо в кору головного мозга одетого в костюм мудака.

Филипп переводил дух, сгибаясь от усталости и всё ещё сжимая в правой руке пневматический молоток, сообщённый с розеткой в доме двадцатью четырьмя футами провода.

Он выпрямился и прислушался. Центральная аллея смолкла. Забор стоял неподвижно.

Глянув через плечо, Филипп увидел Бобби Марша на заднем дворе, на расстоянии около ста метров.

Здоровяк сидел на своей толстой заднице и переводил дыхание, прислонившись к маленькой заброшенной собачьей будке. 

У собачьей будки обшитая крыша и имя ПРИЯТЕЛЬ, установленное над входом с одного конца.

Эти богачи с их грёбаными псами, думал Филипп уныло, настоящие маньяки. Наверняка кормили своего ПРИЯТЕЛЯ лучше, чем питается большинство детей.

В футах двадцати от Бобби, останки мертвой женщины были перекинуты через верхушку забора на заднем дворе, топор все еще торчал в ее черепе, вписанный туда рукой Бобби Марша.

Филипп помахал Бобби и спросил взглядом: - Всё путём?

Бобби в ответ поднял большой палец вверх.

А после...почти внезапно...всё завертелось очень быстро.

***

Первый признак того, что всё "не путём", проявился в доли секунды,когда Бобби показывал большой палец своему другу, лидеру и наставнику.

Промокший от пота, с колотящимся от бремени огромных объемов своего тела сердцем, прислонившись к конуре, Бобби удается сопроводить сигнал пальца улыбкой ... И он совершенно не обратил внимания на приглушенные шумы изнутри будки.

На протяжении многих лет, Бобби Марш тайно жаждал угодить Филиппу Блейку, и возможность показать Филиппу большой палец вверх после отличного выполнения такой грязной работы, наполняет Бобби странным удовлетворением.

Единственный ребенок в семье, едва успевающий в высшей школе, Бобби прилип к Филиппу за годы до смерти Сары Блейк. И после того, как Филипп отдалился от своих собутыльников, Бобби отчаянно пытался восстановить их связь.

Бобби звонил Филиппу слишком часто, Бобби говорил слишком много, когда они были вместе, и Бобби часто валял дурака пытаясь идти в ногу с ловким вожаком.

И странным образом Бобби казалось,что вся эта загадочная эпидемия, не смотря на все беды, дала ему шанс снова обрести связь с Филиппом.

Наверное из-за всего этого, первое время, Бобби не слышал звуков из будки.

Когда пошел удар, будто гигантское сердце билось в крохотной миниатюрной клетке - у Бобби застыло лицо, и его поднятый большой палец упал.

И к тому времени, когда импульс проник по синапсах головного мозга Бобби и сигнализировал достаточно ясно:"внутри конуры что-то есть", "оно движется", "нужно бежать" - было уже слишком поздно.

Что-то мелкое и низкое вырвалось из входа конуры.

***

Филипп уже пробежал полпути через двор на полной скорости, когда понял, что тварь, только что вырвавшаяся из конуры, была крошечным человечком, или, по крайней мере, гниющим, посиневшим, искаженным подобием крошечного человечка. Листья и собачье дерьмо запутались в его грязной светлой челке, цепь обвивалась вокруг его талии и ног.

"СС-РР-ААА-Н-НЬ!" Бобби завопил и дернулся прочь от трупа двенадцатилетки, когда тварь, бывшая когда-то была мальчиком, бросилась на ветчино-подобную ногу Бобби.

Бобби повалился в сторону, вырывая ногу в самый последний момент, когда маленькое обезображенное лицо, как полая тыква с прорезами для глаз, жадно заглотило траву, где милисекундой назад находилась нога Бобби.

Филипп был уже в пятидесяти футах, приближаясь к конуре на максимальной скорости и нацеливая пневматический молоток, словно волшебную палочку, на миниатюрного монстра.

Бобби пятился как краб по влажной траве, жалко выставив вперёд свою задницу и вереща как девчёнка.

Малютка-злодей передвигался с неуклюжей энергией тарантула, спешно виляя по траве к Бобби.

Толстяк пытался справиться с ногами и бежать, но ноги запутывались, и он падал снова, на этот раз в обратном направлении.

Филипп был в двадцати футах, когда Бобби начал кричать в высоком регистре.

Ребенок-зомби зацепился клешнеобразной рукой за лодыжку Бобби, и прежде, чем Бобби смог вырваться, ребенок вгрызся полным ртом гниющих зубов ему в ногу.

- ЧЁРТОВАХЕРНЯ! - Проорал Филипп, подбегая с пневматическим пистолетом.

За сотню футов от него шнур-удлинитель вылетел из розетки.

Филипп опускает пневматический молоток твари на затылок , когда монстр смыкает челюсти на дрожащем, жирном теле Бобби.

Щёлкает спусковой механизм. Ничего не происходит.

Зомби вгрызается в вялые бёдра Бобби, словно пиранья, прорывая его бедренную артерию и захватывая половину мошонки. Крик Бобби превращается в надрывный вопль, и Филипп инстинктивно отбрасывает молоток, затем бросается на зверя.

Он оторвал мертвяка от своего друга, будто бы удаляя гигантскую пиявку, и отбросил прочь вверх тормашками через лужайку, прежде, чем дать ему шанс сделать еще один укус.

Мёртвый ребёнок шлёпнулся и прокатился двадцать футов по грязной лужайке.

Ник и Брайан выскочили из дома, Брайан схватил шнур удлинителя, Ник с рёвом бросился через лужайку, размахивая с киркой.

Филипп схватил Бобби и попытался остановить его извивания и крики, чтобы не позволить дополнительному напряжению вызвать усиленное кровоизлияние. Рваная рана итак уже посылала гейзеры крови в ритме с учащающимся сердцебиение Бобби.

Филипп прижал ладонью ногу Бобби, чтобы хоть немного остановить поток, кровь сочилась сквозь его грязные пальцы. И тут, боковым зрением, Филипп заметил передвигающиеся фигуры.

Мертвая тварь опять подползала по влажной земле к Филиппу и Бобби. Ник, не колеблясь и секунды, с широкими от паники и ярости глазами, занёс топор и бросился на выручку.

Топор пропел в воздухе, ржавое лезвие вонзилось в затылок зомби-ребенка, пробив внутричерепную полость на три дюйма.

Монстр опал.

Филипп орал Нику что-то о ремне...РЕМЕНЬ...Ник понял и начал шарить по поясу.

У Филиппа не было формального обучения по оказанию первой помощи, но он знал достаточно, чтобы попытаться остановить кровотечение при помощи подобия жгута.

Он обмотал ремень Ника вокруг ноги дрожащего толстяка. Бобби попытался заговорить, но выглядел как человек, испытывающий сильный холод: шевелил губами, дрожал и не издавал ни звука.

Между тем, пока все это происходило, Брайан стоял в ста метрах, подключая удлинитель обратно в розетку. Вероятно, это все, что он догадался сделать.

Пневматический молоток лежал в траве в пятнадцати футах от Филиппа.

Поэтому Филипп кричал Нику ПРИНЕСТИ СРАНЫХ БИНТОВ И АЛКОГОЛЯ И ЧЕГО ЕЩЁ!!!

Ник поспешил, все еще держа кирку, в то время как подошёл Брайан, пялясь на мертвеца, лежащего на траве лицом вниз с пробитым черепом.

Брайан обошёл его подальше.

Он поднял пневматический молоток , просто на всякий случай, и взял караул за холмом позади забора, пока Филипп держал на руках Бобби как гигантского ребёнка.

Бобби плакал, глотал воздух слабо, прерывисто и часто.

Филипп утешал своего друга, бормоча слова поддержки и заверяя его, что все будет в порядке ... но становится ясно, уже когда Брайан осторожно приближается к ним, что ничего уже не будет в порядке.

***

Мгновения спустя, Ник вернулся из дома с охапкой больших стерильных хлопковых повязок, а также пластиковой бутылкой алкоголя в одном заднем кармане и бинтом - в другом.

Но что-то изменилось. Реанимация трансформировалась в нечто более мрачное - проводы умирающего.

- Мы должны отнести его внутрь, - объявил Филипп , уже пропитанный кровью своего друга. Но Филипп не делал никаких усилий, чтобы поднять толстяка. Бобби Марш должен умереть. Это было ясно для всех.

Это было особенно ясно Бобби Маршу, который находился в состоянии шока, уставившись на темно-серое небо, силясь заговорить. 

Брайан стоял рядом, держа пневматический пистолет наготове, опустив взгляд на Бобби. Ник уронил повязки.

Он испустил мучительный вздох. Казалось, что он сейчас заплачет, но вместо этого - просто упал на колени с другой стороны Бобби и опустил голову.

- НННннн, - Бобби марш отчаянно пытается разъяснить что-то Филиппу.

- Тшшшшш.... - Филипп поглаживает друга по плечу.

Филипп не может мыслить ясно. Он оборачивается, сгребает повязки и начинает обматывать рану.

- ННннет! - Бобби срывает их.

- Бобби, твою мать.

- ННЕТТ!

Филипп остановился, тяжело сглотнул, посмотрел в водянистые глаза друга.

- Всё будет в порядке, - сказал Филипп изменившимся голосом.

- Ннет...не будет, - смог произнести Бобби. Где-то в небе каркнул ворон.

Бобби знал, что должно случиться.

Они видели, как человек в канаве еще в Ковингтоне обернулся менее чем за десять минут. - Пппе-р-ее-стань говорить так, Филли.

- Бобби..
- Все кончено, - Бобби перешёл на слабый шепот, и его глаза на мгновение закатились.

Так он увидел пневматический молоток в руках Брайана. Своими большими как кровяная колбаса пальцами, Бобби потянулся к механизму.

Брайан положил готовый сработать молоток.

- Несусветная хренота, мы должны отнести его в дом!

Эти слова Филиппа пронизаны безнадежностью. Бобби Марш продолжал слепо тянуться к пневматическому молотку.

Он схватил своей толстой рукой заостренный ствол и попытался поднести его к виску.

- Господи Боже, - произнёс Ник.

- Убери эту штуку подальше от него! - Филипп отталкивает Брайана прочь от страдальца.

Слёзы Бобби стекают по щекам его огромной головы, очищая бороздки в крови".

- Ппо-жж-а-луйста, Филли, - шепчет Бобби, - просто...сделай это.

Филипп поднялся. - Ник! Иди сюда! - Филипп повернулся и сделал несколько шагов в сторону дома.

Ник поднялся на ноги и пошёл за Филиппом.

Эти двое мужчинстояли в пятнадцати футах от Бобби, вне пределов слышимости, спиной, разговаривая низкими и напряженными голосами.

- Нужно прооперировать его, - быстро сказал Филипп.

- Что нам нужно сделать?

- Ампутировать ногу.

- Что!

- Пока зараза не распространилась.

- Но как ты собираешься...

- Мы не знаем, как быстро она распространяется, мы должны попробовать, мы обязаны ему по крайней мере попытаться.

- Но...

- Мне нужно, чтобы ты принес ножовку из сарая, и ещё...

Голос прозвучал за ними, прерывая перечень Филиппа: - Ребята?

Это Брайан. Мрачный звук его гнусавого голоса располагает к самому худшему.

Филипп и Ник обернулись.

- Бобби Марш был совершенно неподвижен.

Слёзы навернулись на глаза Брайана, приклонившего колени перед толстяком. - Слишком поздно.

Филипп и Ник подошли к тому месту, где на траве лежал Бобби, закрыв глаза. Его большая, дряблая грудь не двигалась. Его рот провис.

- О нет...Боже, нет, - простонал Ник, глядя на мёртвого приятеля.

Филипп молчал долгое время. Как и все.

Огромный труп лежал неподвижно на мокрой земле нескончаемые минуты ... пока что-то не зашевелилось в его конечностях, в сухожилиях массивных ног, в кончиках пухлых пальцев.

Сперва это явление выглядело как типичный остаточный эффект сокращающихся нервов почившей ЦНС трупа, который гробовщики наблюдают снова и снова.

Но в то время как Ник и Брайан медленно поднимались и тихонько пятились назад с широко раскрытыми от изумления глазами, Филипп подошел ближе и опустился на колени с сердитым и деловитым выражением на лице.

Бобби Марш открыл глаза.

Зрачки приобрели мутно-белый цвет гноя.

Филипп схватил пневматический молоток и прижал его ко лбу здоровяка прямо над его левой бровью .

ФФФФАМП!

* * *

Несколько часов спустя. В доме.

После заката. Пенни спит.

Ник на кухне топит свою печаль в виски.. Брайана нигде не видно...

Труп Бобби, покрытое брезентом, остывает на заднем дворе рядом с другими телами.. Филипп стоит возле окна в гостиной, пристально вглядываясь сквозь полоски жалюзи, на растущее число темных фигур на улице.

Они шаркают как лунатики, двигаясь взад-перед позади баррикад.

Сегодня их больше. Тридцать. Возможно, сорок.

Уличные фонари светят через трещины в заборе и движущиеся тени, скрывающие лучи с переменным интервалом, как бы создавая световую сигнализацию, сводят Филиппа с ума.

А в голове он слышит тихий голос, тот самый тихий голос, который появился после смерти Сары: "Сожги это место, сожги весь этот гребаный мир дотла". 

Сегодня на мгновение, сразу после смерти Бобби, этот голос хотел изувечить двенадцатилетнее тело.

Голос хотел разнести эту мертвую вещь на кусочки.

Филипп заглушил его, а сейчас вновь боролся с ним: "Запал зажжен, братишка, а часы тикают.."

Он отвел взгляд от окна и протер усталые глаза.

"Хорошо, что ты освободил его, " сказал изменившийся голос, пришедший откуда-то из темноты.

Филипп обернулся и увидел силуэт брата с другой стороны гостиной, стоящего в сводчатом проходе кухни.

Не окликнув его, Филипп снова отвернулся к окну.

Брайан подошел. В его дрожащих руках микстура от кашля.

В темноте в его лихорадочных глазах мерцают слезы. Он застывает на мгновение.

Затем он произносит низким, мягким голосом, осторожным, чтобы не разбудить Пенни на кушетке рядом с ними:
- Тебе не надо стыдиться того, что ты освободил его.

- Освободил что?

- Слушай, - произносит Брайан, - Я знаю, что ты переживаешь.

Он вдыхает и вытирает рот рукавом. Его голос хриплый с першением.

- Все, что я хотел сказать, что действительно сожалею о Бобби, я знаю что вы были -

- Все кончено.

- Филипп, да ладно!

- С этим местом покончено, оно сдохло.

Брайан посмотрел на него.
- Что ты имеешь в виду?

- Нам надо убираться отсюда.

- Но я думал...

- Взгляни только. - Филипп указал на растущее число теней за Грин Брайар Лэйн. - Мы притягиваем их, как дерьмо - мух.

- Но ограждение достаточно прочное...

- Чем дольше мы остаёмся здесь, Брайан, тем больше дом будет походить на тюрьму. - Филипп выглянул в окно. - Мы должны продолжать двигаться дальше.

- И когда?

- Скоро.

- Например, завтра?

- Мы начнем паковаться утром и возьмём столько припасов, сколько войдёт в Сабурбан.

Молчание.

Брайан посмотрел на брата.
- Ты в порядке?

- Да. - Филипп продолжал смотреть в окно. - Иди спать.

***

За завтраком Филипп решил сказать дочери, что Бобби пришлось вернуться домой, "позаботиться о своих». Это объяснение вроде бы удовлетворило маленькую девочку.

Позже утром, Ник и Филипп вырыли могилу на заднем дворе, выбрав мягкую почву в конце сада, в то время как Брайан развлекал Пенни в доме.

По мнению Брайана, стоило рассказать Пенни некоторую версию того, что произошло, но Филипп приказал Брайану заткнуться и держать рот на замке.

Перед решёткой, увитой садовыми розами на заднем дворе, Филипп и Ник подняли массивное, завернутое в брезент тело и опустили его в яму в земле.

Им потребовалось довольно много времени, чтобы заполнить отверстие землёй обратно. Каждый бросал лопату за лопатой, пока плодородная чёрная почва Джорджии не накрыла их друга.

Пока они работали, атональные стоны мертвецов разносились по ветру.

Был еще один ветреный, пасмурный день, и звуки полчищ зомби тянулись по небу и по вершинам домов. Это сводило Филиппа с ума, пока он потел в своей джинсе, засыпая рязью могилу.

Жирная, черная вонь гнилого мяса сильна, как никогда. Это заставляет желудок Филиппа сжиматься, пока он бросает последние несколько лопат земли на могилу.

Филипп и Ник остановились на противоположных сторонах огромной насыпи, опершись на лопаты, ощущая холодок от пота шеях. Ни проронив ни слова в течение длительного времени, мужчины путешествовали каждый в своих мыслях.

Наконец, Ник поднял глаза, и очень мягко, очень устало, и с большим почтением, произнёс: "Ты хочешь что-нибудь сказать?"

Филипп взглянул через могилу на своего приятеля.

Стонущие звуки наступали со всех направлений, как рев саранчи, так громко, что Филипп едва мог осознанно мыслить.

Именно тогда, по какой-то странной причине, Филип Блейк вспоминил ту ночь, когда они, трое друзей, напились и прокрались в автомобильный кинотеатр Старлайтер Starliter Drive-In Theater рядом с Вэверли Роад и ворвались в будку киномеханика.

Вертя своими толстыми пальчиками перед проектором, Бобби создавал кукольные тени на экране.

Филипп хохотал так сильно той ночью, что готов был проблеваться, глядя на силуэты кроликов и уток, скачущих через мерцающие образы Чака Норриса сшибающего нацистов.

"Некоторые люди думали, Бобби Марш был простаком," Филипп говорил, опустив голову, и потупив взгляд ", но они не знали этого человека.

Он был преданным, он был забавным, чёрт побери, хорошим другом ... и он умер, как мужчина ».

Ник не поднимал глаз, его плечи дрожали, голос его ломался, его слова едва слышались из-за растущего шума вокруг: "Всемогущий Бог, в свей милости преврати мрак смерти в зарю новой жизни, и печаль расставания в радость небес ".

Филипп почувствовал рвущиеся наружу слёзы, и стиснул зубы до дрожи в челюсти.

- Благодаря нашему Спасителю, Иисусу Христу, - произнес Ник нетвердым голосом, - который умер, воскрес, и живёт вовеки.

- Аминь.
- Аминь, - Филипп не сдержал слабый хрип, прозвучавший чуждо его собственным ушам.

Неустанный шум нежити разрастался и поднимался всё громче и громче.

- ЗАТКНИТЕ НАХРЕН ГЛОТКИ!

Филип Блейк вопит на зомби, чьи стоны доносятся сейчас со всех сторон.

- ВЫ, ДОХЛЫЕ ПИДАРАСИНЫ!

Филипп медленно отворачивается от могилы:
- Я РАСХЕРАЧУ ВАМ ВСЕМ ВАШИ ТУПЫЕ ГНИЛЫЕ ЧЕРЕПА, ВЫ, ЧЕЛОВЕКОЖРУЩИЕ ЧЛЕНОСОСЫ!!! Я ВЫРВУ ВАШИ ВОНЮЧИЕ БОШКИ, ВЫДАВЛЮ ТУХЛЫЕ МОЗГИ И НАСРУ КУЧУ ДЕРЬМА НА ШЕЮ - КАЖДОМУ ГРЁБАНОМУ МУДАКУ ИЗ ВАС!!!

Слушая это, Ник зарыдал. Филипп выдохся и упал на колени.

Пока Ник плакал, Филипп просто смотрел вниз, на свежую грязь, будто ища ответы там.

***

Если когда-либо было возникали сомнения в том, кто здесь главный, то теперь было предельно ясно, что именно Филипп является альфой и омегой.

Они провели остаток дня пакуя вещи, Филипп отдавал приказы односложно, низким и сиплым от пережитого голосом.

- Возьмите коробку с инструментами, - ворчал он.

- Батарейки для фонарика, - пробубнил.

- И эту коробку с патронами, - пробормотал.

- И ещё дополнительные одеяла.

Ник предложил взять две машины.

Хотя большинство заброшенных автомобилей в округе были доступны, многие из них последних моделей, сработанные роскошно, многие с ключами в коробке зажигания, Брайан беспокоился о разделении группы на две части.

Или же он просто цеплялся за брата.

Может, Брайану хотелось держаться ближе к центру гравитации.

Они решили остановить выбор на Шеви Сабурбан, надёжном как танк.

Именно то, что нужно, чтобы добраться до Атланты.

***

Его надоедливая простуда крепко поселилась в легких, вызывая постоянные хрипы, которые вполне могли оказаться ранней стадии пневмонии, Брайан Блейк сосредоточился на задании.

Он заполнил три больших холодильных камеры пищей с длительным сроком хранения: копченое мясо, твердые сыры, герметичные упаковки с соком и йогуртами, сода и майонез.

Упаковал картонные коробки хлебом и вяленой говядиной, растворимым кофе и водой в бутылках, протеиновыми батончиками и витаминами, бумажными тарелками и пластиковыми столовыми приборами.

Он решил прихватить набор поварских ножей: мясницкий нож, рифлёные ножи и ножи для снятия мяса с костей, на случай, если придётся ввязаться в ближний бой.

Брайан наполнил ёще одну коробку туалетной бумагой, мылом, полотенцами и ветошью.

Он обыскал шкафчики с медикаментами и взял средства от простуды, снотворные и обезболивающие. В процессе, к нему в голову закралась идея: он что-то должен сделать до отъезда .

В подвале Брайан нашёл полуполную баночку Яблочно-Красной краски компании Бенджамин Мур и двухдюймовую кисточку из конского волоса.

Достал старый квадратный кусок фанеры три на три фута, и быстро, но аккуратно, написал сообщение: пять простых слов заглавными буквами, достаточно крупно, чтобы заметили из проезжающих машин. Он приделал пару коротких ножек к нижней кромке знака.

Затем он отнёс знак наверх и показал его своему брату.

- Думаю, мы должны поставить его за воротами, - сказал Брайан Филиппу.

Филипп только пожал плечами, и сказал Брайану заниматься всем, что ему вздумается.

***

Они дожидались темноты, чтобы выдвинуться.

Когда пробило 7 вечера, и холодное металлическое солнце опустилось за верхушки крыш, они торопливо укомплектовали Сабурбан.

Действовали быстро в удлиняющихся тенях, пока монстры роились возле баррикад. Как члены пожарной бригады, они слаженно передавали чемоданы и контейнеры от входной двери к открытому люку SUV.

Они взяли свои изначальные топоры, добавив ассортимент дополнительных кирок, лопат, резаков, пил и ножей из сарая на заднем дворе.

Они принесли веревки, проволоку, сигнальные ракеты, дополнительные пальто и ботинки для снега и огнетушители.

Они также упаковали фильтр для воды и столько пластиковых баков бензина, сколько смогли вписать в багажник.

Бак Сабурбана был заполнен до отказа. Ранее в этот же день Филиппу удалось слить пятнадцать галлонов бензина из заброшенного седана в соседском гараже, поскольку они понятия не имели о состоянии местной АЗС.

За последние четыре дня, Филипп обнаружил разнообразие охотничьих ружей в соседних домах.

Богатые люди любят поохотиться на уток в этих местах. Их зелёные головы торчат из комфортабельных, с подогревом, засидок на уток, которых они отстреливают мощными винтовками и натравливают на них чистокровных собак.

Отец Филиппа предпочитал охотиться по-простому: только прорезиненный комбинезон, самогон и удачно выверенная позиция.

Филипп выбрал три ружья и спрятал их в виниловые сумки на молнии в задней части салона: один 22-х калиберный Винчестер, и два дробовика Марлин 55-ой модели.

Марлины нужны особенно.

Они известны как "гусиные ружья". Быстрые, точные и мощные двустволки, 55-е предназначены для уничтожения мигрирующих птиц на больших высотах ... или, в данном случае, для поражения черепа на расстоянии ста с лишним метров.

***

Было почти восемь часов к тому времени, когда они упаковали Сабурбан и посадили Пенни на среднее сиденье.

Одетая в пуховое пальто с мягкой игрушкой-пингвином рядом с ней, она кажется странно румяной, а ее бледное лицо, вытянутое и безжизненное, словно она собирается на прием к педиатру.

Дверцы открываются и закрываются. Филипп садится за руль. Ник занимает место переднего пассажира, а Брайан устраивается на среднем сиденье рядом с Пенни.

Знак стоит на полу, зажатый коленями Брайана.

Включается зажигание. Рычание двигателя раздается в неподвижной темноте, пробуждая движение немертвых с другой стороны баррикад.

- Давайте сделаем это быстро, - говорит Филипп вполголоса, включая задний ход. - Держитесь!

Филипп топит педаль в пол и включает полный привод.

Сила гравитации отбрасывает всех вперед в то время как Сабурбан с ревом движется назад.

В зеркале заднего вида слабое пятно на самодельной баррикаде становится ближе и ближе вплоть до..

БАНГ!! Автомобиль проходит через кедровые доски и врывается в тусклый уличный свет Грин Бриар Лейн.

Тотчас же, левый задний бампер сталкивается с ходячим трупом и Филипп немедленно тормозит и переключается в положение переднего хода.

Зомби подбрасывает в воздух на двадцать футов позади них и он делает мягкий пируэт в тумане крови, часть его разложившейся руки отделяется и отлетает в противоположном направлении.

Сабурбан стартует навстречу главному трубопроводу, прорываясь через еще троих зомби, отправляя их в небытие.

С каждым столкновением, глухая ударная волна проходит по ходовой части, а на лобовом стекле остаются желтоватые, похожие на раздавленных жуков, мазки. От страха Пенни съеживается и закрывает глаза.

В конце улицы Филипп резко прокрутил руль, с визгом колёс вывернул машину за угол, и рванул на север в сторону выезда из города.

Несколькими минутами позже Филипп выкрикивает очередной приказ: "Так, сделай это быстро, я говорю - БЫСТРО!"

Он бьёт по тормозам, так, что всех швыряет вперед в своих креслах.

Они только что достигли больших въездных ворот, освещаемых лучом уличного фонаря и отделяемых от автомобиля коротким пространством усаженной кустарником гравиевой дороги.

- Это займет всего секунду, - говорит Брайан, хватая знак и поднимая ручку двери. - Не глуши мотор, я мигом.

- Просто, сделай это.

Брайан выскальзывает из автомобиля и несет большой знак размером три-на-три.

В холодном ночном воздухе, в то время как он спешит через посыпанный гравием порог, гипервнимательными и чувствительными ушами он слышит отдаленный монотонный стонущий шум: Существа идут в этом направлении.

Брайан выбирает место справа от входных ворот на части кирпичной стены, незасорённый кустарником, и располагает знак на стене.

Он погружает ножки из дерева в мягкую землю, стабилизируя доску, а затем торопится назад к автомобилю, довольный своим вкладом человечеству, независимо от того, каким способом он его оставил.

Когда они отъезжали все до единого, даже Пенни, обернулись через заднее стекло на небольшой квадратный знак в увеличивающемся расстоянии между ними:

ВСЕ МЕРТВЫ.

НЕ ВХОДИТЬ.

Глава 5

Они направились на запад, двигаясь через сельский мрак, соблюдая скорость около 30 миль в час.

Щебневая дорога змеилась навстречу нездоровому розовому свечению на западном горизонте, где их ждал город, словно открытая освещенная рана на ночном небе, когда путь им преградили четыре полосы 20го шоссе хаотично напичканные брошенными автомобилями.

Они вынуждены пробираться через полосу препятствий, созданную авариями, но они с мучительной медлительностью, но им удается проехать миль пять до того, как что-то начинает идти не так.

На протяжении всех эти 5 миль, Филипп не переставал думать о Бобби и о том, все ли они сделали для того, чтобы спасти его.

Боль и сожаление гнойничком сидят в глубине души Филиппа, словно злокачественная опухоль и пускают метастазы во что-то более темное и более ядовитое, чем горе. Чтобы побороть эмоции, он повторяет про себя изречение старого дальнобойщика: Смотри, но не пялься.

Вцепившись в руль опытным захватом старого дальнобойщика, он сидит выпрямившись и чувствуется тревога в пристальном взгляде, который он не отводит от края шоссе.

На протяжении пяти миль только сухой кустарник похожий на приведение в свете фар.

Только за пределами Коньерза они нагнали двух бродяг, шедших по обочине дороги, словно забрызганные кровью солдаты в самоволке.

Проезжая Стонекрест Молл, они увидели кучку темных фигур, сидящих на корточках в канаве, очевидно пирующих чем-то раздавленным на дороге, животным или человеком, что невозможно было понять в мерцающей темноте.

Но твари находились на достаточном удалении - пять миль, как минимум и поэтому Филипп решил не увеличивать постоянную, но безопасную скорость в тридцать миль в час.

Двигаясь немного медленнее, они рискуют зацепить случайного монстра, чуть быстрее и они рискуют врезаться в растущее число аварийных и брошенных машин, загромождающих узкую дорогу.

Радио сдохло, все едут в тишине, пристально вглядываясь в мимолетные пейзажи.

Внешние кольца метро Атланты проплывали мимо словно в замедленной съемке. Пейзажи соснового леса прерывались лишь редкими спальными районами и стрип-моллами. 

Они проехали мимо центров продажи автомобилей, темных как морги, где стояли в бесконечным океаном новые модели, похожие на гробы отражающие молочный лунный свет. Проехали мимо Вафель Хаус, чьи окна зияли как открытые раны и конторский парк был похож на опустевший район военных действий.

Миновали семейный ресторан Шонейс и трейлерный парк, гипермаркет Кмартс, центр кемпинга РВ-Центр, при чем каждый последующий был более пустынный и разрушенный, чем предыдущий.

Небольшие огни горели то здесь, то там. Автостоянки выглядят как темные детские безумных детей, а брошенные автомобиля разбросаны вдоль тротуара словно игрушки в порыве гнева.

Повсюду блестит битое стекло.

Меньше чем за полторы недели, эпидемия распространилась на всю внешнюю пригородную зону Атланты.

Здесь, в сельских природных заповедниках и офисных университетских городках, куда семьи среднего класса эмигрировали за эти годы, чтобы избежать тяжелых поездок на работу и обратно, непосильной ипотеки и полной стрессов городской жизни, эпидемия опустошила общественное устройство в течение нескольких дней. И, почему-то, вид опустошенных церквей беспокоит Филиппа больше всего.

Каждое святилище, мимо которого они проезжают, находится в более худшем состоянии: Миссионерский Баптистский Центр Второго рождения за пределами Хармона продолжал тлеть после недавнего пожара, его обуглившейся крест возносится к небесам.

Через полторы мили вдоль дороги на Семинарии Лютера Райса торопливо вручную над главным входом оставлена подпись, предупреждающая прохожих, что конец близок, праведники вознесутся на небеса, а все грешники могут поцеловать на прощанье задницы.

Кафедральный собор Единой Христианской Веры выглядит словно его разграбили, тщательно вычистили и осквернили.

Автостоянка рядом с резиденцией богословов пятидесятников святого Иоанна походит на поле боя с лежащими в беспорядке телами, множество трупов продолжают двигаться с красноречивым сомнамбулическим голодом немертвых.

Какой Бог смог позволить произойти этому?

Ну и раз уж мы заговорили об этом: Какой Бог позволил простому невинному хорошему пареньку как Бобби Марш умереть таким способом? Какой..

- Вот дерьмо!

Голос шел с заднего сидения и он встряхнул Филиппа из его мрачных размышлений:
- Что?

- Смотри, - произнес Брайн слабым от холода или страха, а возможно от того и другого, голосом.

Филипп посмотрел в зеркало заднего вида и увидел озабоченное выражение в позеленевшем лице брата.

Брайн указал на западный горизонт.

Филипп пристально вглядывается через ветровое стекло, инстинктивно выжимая тормоза.

- Что там? Я ничего не вижу.

- Срань господня, - произносит Ник с пассажирского сидения.

Он внимательно смотрит в просвет между деревьями справа, откуда через деревья льется свет.

Приблизительно в пятистах ярдах впереди них, в северо-западном направлении насыпь шоссе прорезалась через ряд сосен.

За деревьями, в просветах листьев, виднеется огонь.

Автомагистраль охвачена огнем.

- Твою мать, произносит Филипп, после тяжелого вздоха.

Он замедляет автомобиль на самый медленный ход, начиная поворачивать.

Спустя мгновение замаячил опрокинутый грузовик с автоцистерной, разрезанный огнем как ножом кокон, словно перевернутый динозавр.

Грузовик заблокировал две западные дороги, кабина отделилась и лежит разбитая вдребезги, сцепившись с тремя другими машинами поперек разделительной полосы и дорогами в восточном направлении.

Сожженные остовы других машин лежат опрокинутые позади горящих обломков.

Вдали аварии дороги выглядят как автопарковки, со множеством автомашин, некоторые из которых горят, а большинство из которых запутались в цепной реакции.

Филипп съезжает на обочину и останавливает Сабурбан в пятидесяти ярдах от уменьшающегося огня.

- Это просто фантастика, - говорит он, не обращаясь ни к кому в частности, желая выругаться трехэтажным матом, но сдерживая себя (так как уши Пенни находятся в нескольких дюймах).

С этого расстояния, даже в мерцании темноты, проясняются некоторые вещи.

Во-первых, и прежде всего, или они должны найти команду пожарных и сверхпрочноен буксирное оборудование, чтобы продолжить двигаться своим путем, или им придется выискать гребаную обходную дорогу.

Во-вторых, это выглядит так словно все это случилось в очень недалеком прошлом, возможно чуть ранее и только несколько часов назад.

Тротуар вокруг аварии почернел и поврежден, как будто метеор проделал в нем отверстие, и даже деревья вдоль шоссе обуглены после ударных волн.

Даже через закрытые окна Сабурбана, Филипп ощущает резкое зловоние горелого дизеля и плавленной резины.

- И что теперь? - наконец спросил Брайан.

- Нужно поворачивать, - сказал Ник, оглядываясь через плечо.

- Просто дайте мне подумать секунду,- Филипп разглядывал перевёрнутую кабину грузовика, крыша которого вскрыта, как у консервной банки.

В темноте, вдоль забрызганной грязью разделительной линии, раскинув конечности, валялись обугленные тела.

Некоторые из них волнообразно подергивались, как просыпающиеся змеи.

- Ну же, Филипп, нам здесь не пробраться, - сказал Ник.

Брайан предложил :
- Мы можем поехать на перерез к 278-му. 

- ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ НАХРЕН И ДАЙ МНЕ ПОДУМАТЬ!

Внезапная вспышка ярости расколола череп Филиппа пульсирующей мигренью, и он стиснул зубы, сжал кулаки и заталкивал слова обратно внутрь себя: взломай, сделай это прямо сейчас, вырви сердце из ...

- Прости, - сказал Филипп, утирая рот, оглядываясь через плечо на испуганную маленькую девочку, сжавшуюся в темноте на заднем сиденье.

- Мне действительно жаль, тыковка - папочка на секунду потерял контроль.

Малышка глядела на пол.

- Что ты хочешь делать?

Брайан спросил тихо, а несчастный тон его голоса, прозвучал так, будто он готов последовать за братом в пекло ада если Филипп решит, что это лучший вариант на текущий момент.

- Последний выход был....где?...может в миле или около тому назад?

Филипп оглянулся через плечо. - Возможно мы могли бы..

Из ниоткуда вдруг послышались хлопки, обрывая мысль Филиппа .

Пенни завизжала.

- ДЕРЬМО!

Ник дёрнулся от окна на пассажирском сидении - там только что материализовался обожжёный труп.

- Пригнись, Ник, сейчас же!

Голос Филиппа был ровным и безучастным, как у радио диспетчера, когда он потянулся к бардачку, открыл дверцу и выудил что-то изнутри.

Существо за окном прислонилось к стеклу, в нём едва можно было узнать человека, его плоть была покрыта волдырями до хрустящей корочки.

- Брайан, прикрой Пенни глаза.

- ЧЁРТ!ЧЁРТ! - Ник ныряет вниз и прикрывает голову, как при воздушном нападении. - ЧЁРТ!ЧЁРТ!

Филипп нашёл револьвер Ругер калибра 22 там, где оставил его, с заряженным барабаном.

В одно скользящее движение Филипп поднимает ствол правой рукой, одновременно опуская окно левой.

Обугленный зомби тянется через отверстие покоробленной, иссохшей рукой, испуская гортанный стон, но, прежде чем он касается рубашки Ника, Филипп делает один выстрел в упор, в череп твари.

Невероятно громкий звук выстрела Ругера разрывает салон Сабурбана, и заставляет всех подпрыгнуть, в то время как обугленный труп получает пулю прямо в левую височную зону разбрызгивая мозговое вещество по внутренней поверхности лобового стекла.

Тварь соскальзывает вниз по внешней стороне пассажирской двери, приглушенный звук от удара его тела о тротуар едва уловим сквозь звон в ушах Филиппа.

***

Ругер-полуавтомат 22 калибра обладает уникальным голосом.

Выстрел Ругера звучит как жесткий плоский шлепок, как удар толстой деревянной палкой о бетон и его отдача всегда подбрасывает пистолет в руках стрелка.

В ту ночь, несмотря на заглушающий эффект салона Сабурбана, этот одиночный рокот эхом множился во мраке ландшафта, плясал по верхушкам деревьев и офисным парковкам, разносимый ветром.

Отголоски можно было слышать за милю. Они пронзали тишину глухого леса, проникали в отмершие слуховые каналы бродячих теней, пробуждали центральные нервные системы мертвецов.

***

- Все живы? - Филипп оглядел темный салон, опуская горячий пистолет на сидение рядом с собой. - Все хорошо?

Ник только сейчас начал подниматься, с лихорадочно раскрытыми глазами, осматривая останки на внутренней стороне стекла.

Пенни, свернувшись клубочком в руках Брайана, держала глаза закрытыми, а Брайан судорожно озирался вокруг, заглядывая во окна в поисках других злоумышленников.

Филипп даёт обратный ход, выжимая педаль газа, и одновременно быстро поднимает окно.

Всех отбрасывает вперед, когда автомобиль с визгом устремляется назад: сто футов, сто пятьдесят футов, двести футов прочь от дымящейся автоцистерны.

Сабурбан тормозит, скользя колёсами, и мгновение они сидят в оцепенении.

Не единого движения в трепещущих тенях.

Никто не говорит ничего в течение длительного периода времени, но Филипп убежден, что он не единственный, кто сейчас думает, что этот двадцатимильный путь в город будет намного сложнее, чем они ожидали.

***

Они достаточно долгое время сидели в Сабурбане на холостом ходу, обсуждая лучший способ действия, и это заставило Филиппа начать сильно беспокоиться.

Он не любил сидеть на одном месте слишком долго, особенно при работающем двигателе, сжигая бензин и время, наблюдая движущиеся тени за горящими деревьями. Но группа никак не могла прийти к консенсусу, а Филипп пытался изо всех сил быть доброжелательным диктатором этой маленькой банановой республики.

- Слушай, я до сих считаю, что нужно двигаться в том направлении. - Филипп кивает в сторону тьмы на юге.

Дальняя обочина встречной полосы забита тлеющими автомобилями, но есть узкий зазор, может, шириной с Сабурбан, с запасом в несколько сантиметров, он между щебневой обочиной и зарослями сосен вдоль шоссе.

Недавние дожди в сочетании с разлитым топливом из перевернутого танкера превратили землю в помои.

Но Сабурбан большой, тяжелый автомобиль с широкими шинами, и Филипп уже испытал этого четырёхколёсного зверя в гораздо худших условиях.

- Это слишком круто, Филли, - говорит Ник, вытирая серое вещество с внутренней стороны лобового стекла грязным полотенцем.

- Да, мужик, я должен согласиться, - произнёс Брайан из тени заднего сиденья, обнимая Пенни. Измученные черты его лица виднелись в мерцания костра.

- Я за то, чтобы отправиться назад к последнему выезду.

- Мы не знаем, что обнаружим на 278м, там может быть ещё хуже.

- Мы этого не знаем, - соглашается Ник.

- Нам нужно продолжать двигаться дальше.

- А что, если в городе хуже?

- Похоже, чем ближе мы подъезжаем, тем хуже становится. 

- Мы всё ещё в двадцати-пятнадцати милях от города и мы нихрена не знаем, как там в Атланте.

- Даже не знаю, Филли.

- А знаешь, - сказал Филипп, - дай-ка я взгляну.

- Ты о чём?

Он потянулся за пистолетом. - Я только быстренько взгляну.

Подожди! - заговорил Брайан. - Филипп, ну же. Мы должны держаться вместе.

- Я только оценю ситуацию, посмотрю сможем ли мы проехать.

- Папочка, - Пенни начала что-то говорить, но передумала.

- Всё в порядке, тыковка, я вернусь.

Брайан выглянул в окно, не поддаваясь на убеждения. - Да ладно, чувак. Мы договорились, что будем держаться вместе. Неважно, что случится.

- Всего две минуты. - Филипп открыл дверь со своей стороны, засовывая Ругер за ремень.

Прохладный воздух , потрескивание огня, запах озона и жженой резины ворвались в Сабурбан, как незваные гости. - Вы, ребята, сидите спокойно, я скоро вернусь.

Филипп вылез из машины.

Дверь хлопнула.

***

Брайан сидел в притихшем Сабурбане, мгновение прислушиваясь к своему колотящемуся в груди сердцу.

Ник, глядел через каждое окно, сканируя пространство в непосредственной близости, живое, благодаря мерцающим теням.

Пенни замерла. Брайан смотрел на малышку.

Девочка будто сжалась внутри, как маленький цветочек ночью, спрятавшийся в себя, закрывший свои лепестки.

- Он скоро вернётся, детка, - Брайан утешал девочку. Он чувствовал её боль.

Неправильно для ребенка проходить через такое. На каком-то уровне Брайан знал, как она себя чувствует.

- Он крепкий парень, этот Филипп. Он может выбить дерьмо из любого монстра в округе, уж поверь мне.

С переднего сиденья Ник повернулся и сказал: - Слушай своего дядю, милая.

Он прав. Твой папочка сможет позаботиться о себе и обо всех нас.

- Однажды я видел, как твой папа поймал бешеную собаку, - сказал Брайан.

- Ему было около девятнадцати, и эта немецкая овчарка терроризировала соседских детей.

- Я помню это, - сказал Ник.

- Твой папа преследовал это адское создание с пенной пастью до пересохшего устья реки и там засунул проклятую тварь в мусорный бак.

- Я действительно припоминаю это, - сказал Ник.

- Схватил овчарку голыми руками, перебросил через пол-оврага, а затем прихлопнул её мусорным баком, как будто муху поймал.

Брайан наклонился и нежно убрал прядь волос с лица девочки.

- Он будет в порядке, дорогая ... поверьте мне. Он парень что надо.

Рядом с автомобилем на землю падает кусок горящих обломков.

Из-за грохота все подпрыгивают. Ник глядит на Брайана.

- Чувак...достань, пожалуйста, сумку на молнии из багажника.

Брайан посмотрел на Ника. - Что именно тебе нужно?

- Одна из двустволок..

Брайан смотрит на него, потом поворачивается и тянется через подголовник кресла.

Он вытягивает длинную брезентовую охотничью сумку, зажатую между холодильной камерой и рюкзаком.

Расстёгивает её и находит Марлин 55. 

Передавая ружьё с заднего сидения Нику на переднее сидение, Брайан спрашивает: - И патроны тоже нужны?

- Я думаю, они уже внутри, - сказал Ник, открывая ружьё и разглядывая патронник.

Брайан мог бы сказать, что Ник умеет управляться с оружием, вероятно охотился раньше, но Брайан никогда не видел этого своими глазами.

Брайан никогда не был тем человеком, который стал бы участвовать в мужественных занятиях своего младшего брата и его приспешников, хотя он тайно жаждал именно этого.

- Два заряда в патроннике, - говорит Ник, защёлкивая ствол.

- Будь осторожен с этой штукой, - говорит Брайан.

- Охотился как-то на кабанов с одной из этих крошек, - говорит Ник, взводя и блокируя курок.

- На кабанов?

- Ага...кабанов...в резервации в Чаттахучи.