Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

ВВЕДЕНИЕ История тюркских народов представляет собой один из важных разделов Всеобщей истории

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-05


ВВЕДЕНИЕ

История тюркских народов представляет собой один из важных разделов Всеобщей истории. Процесс становления тюркской культуры и развитие ее на протяжении двух тысячилетий  демонстрирует взаимосвязь культурогенеза тюркских народов с общим контекстом истории мировой культуры. Ареал распространения тюркских этносов в древности, указывающий на восточные регионы Центральной Азии, уже в период образования Тюркского каганата, в середине VI в. Охватывал всю Евразию. Стремительное расширение тюркской ойкумены во второй половине I тысячилетия и возникновение степных империй кочевников стало основным стимулятором процесса формирования и развития тюркских этносов.

География расселения тюркских народов является наглядной демонстрацией центробежных устремлений тюрков-кочевников средневековой эпохи и культурного исторического процесса становления современной этногеографии тюркского мира. Территория Казахстана, исторически являясь центром Евразии и одним из основных ареалов формирования культуры тюркских народов древности и средневековья, по-прежнему приковывает внимание многих народов мира, исконные корни этногенеза  которого таит  эта земля.

Значимость преподавания курса «История тюркских народов» трудно переоценить, так как емкое понятие мир подразумевает, и современное состояние науки об истории становления этого мира и процесс развития его во времени и пространстве.

Целью преподавания курса «История тюркских народов» является: ознакомление студентов с историей тюркских народов, их корнями, культурой и основными обытиями их политической истории.

Основными знаниями, приобретаемыми студентами при изучении дисциплины, должны явиться осознанное понимание культурно-исторического процесса культурогенеза тюркского мира, а так же формирование  знаний о взаимосвязи и взаимообусловленности культуры тюркских народов в общечеловеческом пространстве, в масштабе мировой культуры в периоды средневековья, в новое и новейшее время.

Задачей преподавателя является работа по всестороннему способствованию формированию у студентов навыков самостоятельной работы с источниками и литературой по изучаемому курсу, а так же содействование выработке субъективной позиции личности.

Вопросы контроля:

  1.  Основные проблемы курса «История тюркских народов».
  2.  Хронологические и географические рамки курса.

 Лекция№1. ГУННЫ

План:

  1.  Этническая принадлежность гуннов.
  2.  Завоевания Аттилы.
  3.  Социально-экономическое устройство.
  4.  Великое переселение народов

Племена гуннов (от греч. Hunnoi, лат.бChunni, Hunni) есть кочевой народ, сформировавшийся во IIIV веках в Приуралье из местных угров и сарматов и кочевых тюркоязычных хунну, прибывших сюда во II веке из степного Китая.бСтоит отметить, что часть этого китайского слова вошло в название страны Венгрии в качестве первого слога (Hungary). До н.э. гунны обитали в степях Монголии. В 70-х годах IV века гунны поднялись и двинулись на запад, что и послужило импульсом к Великому переселению народов. Покорив аланов Северного Кавказа, они перешли Дон и разгромили готов в Северном Причерноморье: подчинили большую часть остготов (они жили в низовьях Днепра) и заставили вестготов (живших в низовьях Днестра) отступить во Фракию (область в восточной части Балканского полуострова, между Эгейским, Чёрным и Мраморным морями). Затем, пройдя через Кавказ, опустошили Сирию и Каппадокию (расположенную в Малой Азии) и, обосновавшись в Паннонии (римской провинции на правом берегу Дуная, ныне - территория Венгрии), совершали оттуда набеги на Восточную Римскую империю (по отношению к Западной Римской империи до середины V века гунны выступали как союзники в борьбе против германских племён). Покорённые племена они облагали данью и принуждали участвовать в своих военных походах.

 Наибольшего территориального расширения и мощи гуннский союз племен (в него кроме гуннов уже входили остготы, герулы, гепиды, а также некоторые другие германские и негерманские племена) достиг при Аттиле (правил в 444453 годах).

Аттила (406453) (Адиль-Хан) (Итиль-Хан) — вождь гуннов с 434 по 453 год, один из величайших правителей варварских племён, когда-либо вторгавшихся в Римскую империю. В Западной Европе его иначе, как «бич Божий», не называли. Первые походы Аттила совершает вместе со своим братом Бледой. По мнению историков, гуннская империя, унаследованная братьями после смерти их дяди Ругилы, простиралась от Альп и Балтийского моря на западе до Каспийского (Гуннского) моря на востоке. Впервые эти правители упоминаются в исторических летописях в связи с подписанием мирного договора с правителем Восточной Римской империи в городе Маргус (ныне — Позаревак). Согласно этому договору, римляне должны были удвоить выплату дани гуннам. О жизни Аттилы с 435 по 439 год ничего не известно, но можно предположить, что в это время он вёл несколько войн с варварскими племенами к северу и востоку от его основных владений. В 441 году, воспользовавшись тем, что римляне вели военные действия в азиатской части империи, он, разбив немногочисленные римские войска, пересёк границу Римской империи, проходившую по Дунаю, и вторгся на территорию римских провинций. Аттила захватил и поголовно вырезал многие важные города: Виминациум (Костолак), Маргус, Сингидунум (Белград), Сирмиум (Метровика) и другие. В результате долгих переговоров римлянам всё же удалось заключить перемирие в 442 году и перебросить свои войска к другой границе империи. Но в 443 году Аттила вновь вторгся в Восточную Римскую империю. В первые же дни он захватил и разрушил Ратиарий (Арчар) на Дунае и затем двинулся по направлению к Наису (Ниш) и Сердике (София), которые тоже пали. Целью Аттилы был захват Константинополя. По дороге Атилла дал несколько сражений и захватил Филиппополь. Встретившись с главными силами римлян, он разбил их у Аспэра и, наконец, подошёл к морю, защищавшему Константинополь с севера и юга. Гунны не смогли взять город, окружённый неприступными стенами. Поэтому Аттила занялся преследованием остатков римских войск, бежавших на Галлипольский полуостров, и разбил их. Одним из условий последовавшего мирного договора Аттила поставил выплату римлянами дани за прошедшие годы. Аттила также утроил ежегодную дань.

 До нас также не дошли свидетельства о действиях Аттилы после заключения мирного договора до осени 443 года. В 445 году он убил своего брата Бледу и с тех пор правил гуннами единолично. В 447 году Аттила предпринял второй поход на восточные провинции Римской империи, но до нас дошли лишь малозначительные детали описания этой кампании. Известно лишь то, что было задействовано сил больше, нежели в походах 441—443 годов. Основной удар пришёлся на нижние провинции Скифского государства и Мёзию. Таким образом, Аттила продвинулся на восток значительно дальше, чем в предыдущую кампанию. На берегу реки Атус (Вид) гунны встретились с римскими войсками и нанесли им поражение, однако и сами понесли тяжёлые потери. После захвата Марцианополиса и разграбления балканских провинций Аттила двинулся на юг к Греции, но был остановлен при Фермопилах. О дальнейшем ходе кампании гуннов ничего не известно. Последующие три года были посвящены переговорам между Аттилой и императором Восточной Римской империи Феодосием II. Об этих дипломатических переговорах свидетельствуют отрывки из «Истории» Приска Панийского, который в 449 году в составе римского посольства сам посетил лагерь Аттилы на территории современной Валахии. Мирный договор был наконец заключён, но условия были гораздо суровее, чем в 443 году. Аттила потребовал выделить для гуннов огромную территорию к югу от Среднего Дуная и вновь обложил римлян данью, сумма которой нам не известна.

 Следующим походом Аттилы стало вторжение в Галлию в 451 году. До тех пор он, казалось, был в дружеских отношениях с командиром римской придворной гвардии Аэцием, опекуном правителя Западной Римской империи Валентиниана III. Летописи ничего не говорят о мотивах, побудивших Аттилу вступить в Галлию. Сначала он объявил, что его цель на западе — Вестготское королевство со столицей в Толосии (Тулуза) и у него нет претензий к императору Западной Римской империи Валентиниану III. Но весной 450 года Гонория, сестра императора, вернула гуннскому вождю кольцо с просьбой освободить её от навязываемого ей замужества. Аттила объявил Гонорию своей женой и потребовал часть Западной Римской империи в качестве приданого. После вступления гунна в Галлию Аэций нашёл поддержку у вестготского короля Теодорика и франков, которые согласились выставить свои войска против гуннов. Последующие события овеяны легендами. Однако не вызывает сомнения то, что до прибытия союзников Аттила практически захватил Аурелианиум (Орлеан). Действительно, гунны уже прочно обосновались в городе, когда Аэций и Теодорик выбили их оттуда. Решающее сражение произошло на Каталаунских полях или, по некоторым рукописям, при Маурице (в окрестностях Труа, точное место неизвестно). После жесточайшей битвы, в которой погиб вестготский король, Аттила отступил и вскоре покинул Галлию. Это было его первое и единственное поражение.

В 452 году гунны вторглись в Италию и разграбили города: Аквилею, Патавиум (Падуя), Верону, Бриксию (Брешия), Бергамум (Бергамо) и Медиоланум (Милан). На этот раз Аэций был не в силах что-либо противопоставить гуннам. Однако голод и чума, свирепствовавшие в тот год в Италии, заставили гуннов покинуть страну.

 В 453 году Аттила намеревается перейти границу Восточной Римской империи, новый правитель которой Марциан отказался платить дань по договору гуннов с императором Феодосием II, но в ночь свадьбы с девушкой по имени Ильдико вождь умер во сне. Те, кто хоронил его, были умерщвлены, чтобы могилу Аттилы никто не смог найти. Наследниками вождя стали его многочисленные сыновья, которые и разделили между собой созданную империю гуннов.

 Приск Панийский, видевший Аттилу во время своего визита в 449 году, описывал его как невысокого коренастого мужчину с большой головой, глубоко посаженными глазами, приплюснутым носом и редкой бородкой. Он был груб, раздражителен, свиреп, при ведении переговоров очень настойчив и безжалостен. На одном из обедов Приск подметил, что Аттиле подавали пищу на деревянных тарелках и ел он только мясо, в то время как его главнокомандующие угощались лакомствами на серебряных блюдах. До нас не дошло ни одного описания битв, поэтому мы не можем полностью оценить полководческий талант Аттилы. Однако его военные успехи, предшествовавшие вторжению в Галлию, несомненны.

Вб451ьгодуьгунныбвторглисььвьГаллию,бнобнабКаталаунскихбполяхббылибразбитыьримлянами, вестготами и франками. После смерти Аттилы возникшими среди гуннов распрями воспользовались покорённые ими гепиды, возглавившие восстание германских племён против гуннского ига. В 455 году в битве при реке Недао в Паннонии гунны были разбиты и ушли в Причерноморье: мощный союз распался. Попытки гуннов прорваться на Балканский полуостров в 469 году потерпели неудачу. Постепенно гунны исчезли как народ, хотя их имя ещё долго встречалось в качестве общего наименования кочевников Причерноморья.

 Предпосылки битвы при Каталаунских полях

 В 450 году ослаб римский контроль над Галлией, как и над другими областями вне Италии. Вестготы, которые в начале V века получили от Рима земли для поселения в Аквитании, становились всё более и более своенравными. Бургунды, насильственно поселённые около Альп, были более покорны, но также искали повода для восстания. Северная Галлия между Рейном и Марной была почти оставлена Франкам, и Арморика была только номинально частью империи.

 Потери

Потери обоих сторон были огромны. Готский историк VI века, Иордан, писал что на Каталаунских полях пало 165 тыс. человек. Несомненно, что сражение было очень кровопролитное.

 Быт гуннов

 Постоянных жилищ у них не было, они кочевали вместе со своим скотом и даже не строили шалашей. Кочевали по степям, заходили в лесостепь. Земледелием они совсем не занимались. Кибитки на колёсах везли с ними всё их имущество, детей и стариков. Из-за лучших пастбищ они вступали в борьбу с соседями ближними и дальними, построившись клином и издавая при этом грозный завывающий крик.  Гунны изобрели мощный дальнобойный лук, который достигал в длину более полутора метров. Он делался составным, а для большей прочности и упругости его укрепляли накладками из кости и рогов животных. Стрелы употреблялись не только с костяными наконечниками, но с железными и бронзовыми. Делали и стрелы-свистунки, прикрепляя к ним костяные просверленные шарики, издававшие в полете устрашающий свист. Лук вкладывался в особый футляр и прикреплялся к поясу слева, а стрелы находились в колчане за спиной воина справа. Покойников часто сжигали, полагая, что душа умершего быстрее улетит на небо, если износившееся тело будет уничтожено огнём. С покойником бросали в огонь его вооружение — меч, колчан со стрелами, лук и сбрую коня.

 Римский историк Аммиан Марцеллин так описывает гуннов:

«…все они отличаются плотными и крепкими руками и ногами, толстыми затылками и вообще столь чудовищным и страшным видом, что их можно принять за двуногих зверей или уподобить сваям, которые грубо вытёсываются при постройке мостов».  

«Гунны никогда не прикрываются никакими строениями, питая к ним отвращение как к гробницам… Кочуя по горам и лесам, они с колыбели приучаются переносить холод, голод и жажду; и на чужбине они не входят в жилища за исключением крайней необходимости; у них даже не считается безопасным спать под кровлей». 

«…но зато, как бы приросшие к своим выносливым, но безобразным на вид лошадёнкам и иногда сидя на них по-женски, они исполняют все свои обычные дела; на них каждый из этого племени ночует и днюет… ест и пьёт и, пригнувшись к узкой шее своей скотины, погружается в глубокий чуткий сон…» 

 Великое переселение народов

375 год. Вторжение в Европу с востока гуннов — «народа всадников», уничтоживших государство остготов между Балтийским и Чёрным морями. Начало Великого переселения народов.

400 год. Начало заселения нижними франками территории современных Нидерландов (была заселена батавами и фризами), которая тогда ещё принадлежала Риму.

402 год. Первая попытка короля вестготов Алариха вторгнуться в Италию потерпела поражение от римского войска.

406 год. Вытеснение франков с Рейна вандалами, алеманнами и аланами. Франки занимают север левого берега Рейна, алеманны — юг.

409 год. Проникновение вандалов с аланами и свевами в Испанию.

410 год. Захват и разграбление Рима вестготами под командованием короля Алариха.

415 год. Вытеснение вестготами из Испании аланов, вандалов и свевов, проникших туда в 409 году.

445 год. Единовластным правителем (королём) державы гуннов становится Аттила.

449 год. Захват Британии англами, саксами и ютами.

450 год. Движение народов через Дакию (территория современной Румынии): гунны и гепиды (450), авары (455), славяне и болгары (680), венгры (830), печенеги (900), куманы (1050).

451 год. Объединённые войска римлян под командованием Флавия Аэция и вестготов под командованием короля Теодориха I в битве на Каталаунских полях (Галлия) наносят поражение гуннам и их союзникам во главе с королём Аттилой и отбрасывают их за Рейн.

452 год. Гунны опустошают север Италии. Папа Римский Лев Великий силой слова останавливает войска Аттилы и спасает Рим от разорения.

453 год. Остготы заселяют Паннонию (современная Венгрия).

454 год. Захват Мальты вандалами (с 494 года остров был под властью остготов).

458 год. Захват вандалами Сардинии (до 533 года).

486 год. Король франков Хлодвиг I наносит поражение последнему римскому правителю в Галлии Сиагрию. Основание Франкского государства (в 508 году Хлодвиг делает своей столицей Париж) — окончательная ликвидация Западной Римской империи.

500 год. Бавары (баювары, маркоманы) проникают с территории современной Чехии (Богемии) на территорию современной Баварии. Чехи занимают территорию современной Чехии (Богемию). Славянские племена проникают в Дунайские провинции Восточной Римской империи (Византии). Заняв низовья Дуная (около 490), лангобарды захватывают равнину между Тисой и Дунаем и уничтожают существующее там могущественное государство восточногерманского племени герулов (505). Бретоны, изгнанные англосаксами из Англии, переселяются в Бретань. В Шотландию из Северной Ирландии проникают скотты844 году создают там своё королевство).

VI век. Славянские племена заселяют Мекленбург. Предки поляков занимают Западную Галицию.

541 год. Ставший королём остготов Тотила ведёт войну с византийцами до 550 года, в её ходе захватывает почти всю Италию.

570 год. Азиатские кочевые племена аваров создают государство на территории современных Венгрии и Нижней Австрии.

585 год. Вестготы подчиняют себе всю Испанию.

600 год. Чехи и словаки, находящиеся в зависимости от аваров, заселяют территорию современной Чехии и Моравии.

VII век. Славяне занимают земли к востоку от Эльбы при частичной ассимиляции германского населения. Хорваты и сербы проникают на территорию современных Боснии и Далмации.

Лекция№2 ТЮРКСКИЙ КАГАНАТ

План:

  1.  Образование Первого тюркского каганата.
  2.  Второй тюркский каганат.

Первый тюркский каганат

 В I тысячелетии н.э. началось постепенное изменение этнической среды в евразийских степях, в горах Средней и Центральной Азии. Преобладание здесь все более переходило к тюркоязычным племенам. Ускорение процессов социального развития и территориально-политической консолидации привело во второй половине I тысячелетия к созданию тюркоязычными племенами нескольких крупных государственных образований (каганатов) на территории Южной Сибири, Центральной и Средней Азии, Нижнего Поволжья и Северного Кавказа. В рамках созданных ими объединений завершается процесс становления классов и классового общества у кочевников.
 Тюркская легенда и китайские хроники связывают происхождение тюрок с Восточным Туркестаном. Согласно китайским хроникам, группа поздне-гуннских племен, в конце III - начале IV в. переселившаяся в Северо-Западный Китай, была вытеснена в конце IV в. в район Турфана (Восточный Туркестан), где продержалась до 460 г. В том году на них напали жужане (авары), уничтожили созданное ими владение и переселили покорившихся гуннов на Алтай. В числе переселенцев было и племя ашина. В Восточном Туркестане они приняли в свой состав новый этнический компонент, смешались с местными жителями. На территории, где жило племя ашина с конца III в. до 460 г., преобладало иранское и тохарское население, обогатившее язык и культурные традиции ашина. Именно здесь было положено начало тесным тюрко-согдийским связям, оказавшим огромное влияние на всю культуру и государственность древнихБтюрок.
 На Алтае ашина, вынужденные выплачивать аварам дань железом, создали крупное объединение племен, принявшее самоназвание тюрк. Уже в 545 г. тюрки установили дипломатические отношения с одним из северокитайских государств.
Однако наиболее крупным объединением племен, говоривших на языках, впоследствии названных тюркскими, был огузский племенной союз, носивший в китайских средневековых источниках название теле. Уже в IV- V вв. многочисленные племена, входившие в это объединение, появились в западной части евразийских степей; их главной территорией оставались Джунгария и Северная Монголия. Тюрки-ашина сумели подчинить некоторые огузские племена и, усилившись за их счет, восстали против своих аварских правителей. Последний аварский каган, Анахуань, разгромленный в битве, покончил жизнь самоубийством. Вождь тюрок Бумын в 551 г. принял титул кагана. В 552 г. он умер; ему наследовали Кара-каган (552-553) и Муган-каган (553-572), которые довершили разгром аваров. Большая часть аварских племен бежала в Корею и Северный Китай, другие - на запад. Включив в состав своих орд многочисленные позднегуннские племена Поволжья, Приазовья и Северного Кавказа, авары в 558-568 гг. прорвались к границам Византии, создали в долине Дуная свое государствоБибнебразбопустошалибстраныбЦентральнойьЕвропы.

 Во второй половине VI в. термин тюрк впервые фиксируется источниками и получает широкое распространение. Согдийцы передавали его как турк (мн.ч. туркут) - "тюрки". Последнюю форму заимствовали китайцы (туцзюе-тюркют), так как первоначально дипломатические и письменные сношения между тюрками и Китаем осуществлялись при посредстве согдийцев и согдийского письма. Затем термин тюрк фиксируется византийцами, арабами, сирийцами, попадает в санскрит, в различные иранские языки, в тибетский. До создания каганата термин тюрк означал лишь союз десяти (позднее двенадцати) племен, сложившийся вскоре после 460 г. на Алтае. Это значение сохранялось термином и позднее. Государство, созданное собственно тюркским племенным союзом, обозначалось как Тюрк эль. Оба эти значения термина тюрк (союз племен и государство) отражены в древне-тюркских эпиграфических памятниках и китайских источниках. Наряду с этим термин стал обозначать также и принадлежность различных кочевых племен к державе, созданной тюрками. В этом смысле его употребляли византийцы и иранцы, но не сами тюрки.
У арабских историков и географов IX-XI вв. слово тюрк применялось к группе народов и языков. Именно в арабской научной литературе появилось общее понятие о генетическом родстве языков, на которых говорили тюркские племена, и генеалогическом родстве этих племен. Среди самих тюркоязычных племен, несмотря на древнее языковое родство, никакого "тюркского" этнического самосознания не было, как не было и общности их исторических судеб. Как конкретный этнополитический термин слово тюрк возродилось в среде огузских племен Передней Азии и позднее стало этническим самоназванием турецкого народа.
Муган-каган окончательно утвердил господство тюркского эля в Центральной Азии и Южной Сибири, покорив монгольские племена киданей в Юго-Западной Маньчжурии и тюркоязычных кыргызов на Енисее (в Туве и Хакасско-Минусинской котловине). Северокитайские государства - Северное Ци и Северное Чжоу - стали фактически данниками кагана. Особенно усилилась эта зависимость при наследнике Муган-кагана, Таспаркагане (572-581). Успешными для тюрок были и их западные походы. В результате к концу 60-х годов VI в. Тюркский каганат включается в систему политических и экономических отношений крупнейших государств того времени - Византии, сасанидского Ирана, Китая - и ведет борьбу за контроль на торговом пути, связывающем,юДальнийбВостокюсобстранамибСредиземноморья.
 В момент своей наибольшей территориальной экспансии (576 г.) Тюркский каганат простирался от Маньчжурии до Боспора Киммерийского (Керченского пролива), от верховьев Енисея до верховьев Амударьи. Таким образом, тюркские каганы стали создателями первой евразийской империи, политическое и культурное наследие которой оказало существенное влияние на историю Средней Азии и Юго-ВосточнойбЕвропы.
 Непрерывные завоевательные войны на время приглушили острые противоречия, возникшие в ходе социальной перестройки тюркского общества, но первые же неудачи быстро изменили обстановку. В 581-58 8 гг. раздробленный до того Китай объединился под властью династии Суй (581-618); осуществленные там реформы привели к быстрому росту экономической и военной мощи империи. Это совпало с началом распрей внутри правящей группировки тюрок, прежде всего в самом династийном племени ашина, и со страшным голодом в степи. Усиление тюркской аристократии, стремившейся к автономному управлению захваченными территориями, обеднение массы рядовых кочевников, вынесших на своих плечах все тяготы непрерывных войн, новая политическая обстановка, не дававшая тюркским каганам возможности искать выход в набегах, - все это привело каганат к острейшему социально-политическому кризису. Междоусобная война в Тюркском каганате, начавшаяся в 582 г. и завершившаяся в 603 г., привела к окончательному распаду империибнаьдваьгосударства:ь
ВосточнотюркскийбкаганатбвбМонголииьиьЗападно-тюркскийбкаганатьвьСреднейтАзииьибДжунгарии.
 При Шиби-кагане (609-619) Восточнотюркский каганат на короткое время вышел из состояния кризиса; наметился новый подъем его политического могущества. Гражданская война в Китае (613-618) и падение династии Суй, которую сменил дом Тан (618 г.), позволили Шиби и его младшему брату Эль-кагану (620-630) возобновить войнытнабюжнойтгранице.
 Однако к этому времени обстановка в каганате существенно изменилась. Давно минули времена, когда весь племенной союз тюрк видел в грабительских походах нормальный и доходный промысел. Весьмидесятилетний путь исторического развития созданного тюрками государства привел к глубоким качественным изменениям общества.бВсевластныйбкаганбруководствовалсяьвьполитикебинтересамибаристократической верхушки, в значительной мере оторвавшейся от своих корней в роду и племени. Война становилась выгодной только для правящего класса каганата, которому доставалась львиная доля добычи и дани. Основная масса населения жила доходами скотоводческого хозяйства, часть продукции которого обменивалась на продукты земледелия и ремесла. Рядовые кочевники были заинтересованы не в походах за рабами и драгоценностями, не в дани шелком, а в мирной меновой торговле. Иногда тюркские каганы, считаясь с насущными нуждами своих подданных, обращались к императорскому правительству Китая с просьбой разрешить меновой торг. Но на протяжении чуть ли не двух тысячелетий пограничная торговля рассматривалась в Китаеблишьбкакбсредствобполитическогобконтролябнадб"варварами",бмонополизировалась императорским двором и предельно ограничивалась. За двести .лет существования в Центральной Азии тюркских каганатов имеется только несколько сообщений об открытии меновых рынков на китайской границе. Поэтому на определенном этапе истории тюркской аристократии удавалось получать широкую поддержку рядовых общинников в ее военных предприятиях на южной границе.
В течение 620-629 гг. Эль-каган и его военачальники организовали 67 нападений на границах. Непрерывные войны требовали бесперебойного снабжения огромной армии кагана и больших затрат. В результате Эль-каган, не довольствуясь данью и добычей, усилил обложение податями и сборами собственного народа. Подати оказались особенно тяжелыми в годы джута, падежа скота и голода (627-629). Противоречия между народными массами и правящей верхушкой ярко выразились в изменении управления. Не полагаясь на старые органы управления, представители которых были в какой-то степени связаны родо-племенными традициями, каган заместил должностных лиц, занимавших ключевые посты гражданского управления, китайцами и согдийцами.
В глазах народа обострение социального неравенства и классового угнетения было непосредственно связано с переходом реальной власти в руки чужаков. Внутренние противоречия в каганате казались столь очевидными, что стали темой докладных записокбкитайскихбпограничныхбчиновников.
 Последствия не замедлили сказаться. В 629 г. Эль-каган потерпел поражение в Шаньси. Немедленно против Эль-кагана восстали огузские племена (токуз-огузы). Воспользовавшись обстановкой, китайская армия вторглась на территорию каганата, и, покинутый всеми, Эль-каган попал в плен (630 г.). Так завершилась история Восточнотюркскогобкаганата.бЗападнотюркский каганат имел, по существу, свою историю. Первым правителем западных территорий каганата стал Истеми (Сильзибул или Дизавул византийских и Синджибу арабских исторических сочинений), брат Бумын-кагана. Он носил титул ябгу-кагана, в дальнейшем традиционный для западной ветви тюркской династии Ашина. Именно при Истеми, который умер в 575 г., тюрки достиглибнабзападебпределовбсвоегобвоенногобмогущества.бДвижение тюрок на запад было не просто завоеванием, а крупной миграцией центральноазиатских тюркоязычных племен и заселением ими обширных горно-степных районов на севере и востоке Средней Азии. Местные кочевые племена, по языку родственные тюркам, были либо включены в военно-административную систему, созданную тюрками, либо бежали вместе с аварами в степи Юго-Восточной Европы, приняв то же этническое имя ибзначительнобусиливбвоенныйбпотенциалбавар. Нет никаких сведений об изменении тюрками в завоеванных ими землях с городским и оседло-земледельческим населением существовавшей там социальной, экономической или политической систем. По всей вероятности, тюркский каган ограничивался утверждением своего сюзеренитета и получением дани. Кочевое же население было организовано в "десятистрельный племеннойбсоюз"б(онбокббодун),бвбтобвремябвполнебаналогичныйбвоенноБадминистративнойьсистеме,ьсуществовавшейбубвосточныхьтюрок.
 Освоение новых владений сделало тюрок соседями могущественного государства эфталитов, восточные владения которого (Хотан и вассальные княжества в Семиречье) были ими захвачены. Связанные войной в Индии и опасностью, угрожавшей из Ирана, эфталиты не решались на поход в степь. Тюркские же вожди своей главной целью считали разгром авар, которые ушли за Волгу. К 558 г. тюрки завершили покорение Поволжья и Приуралья. В том же году император Юстиниан принял в Константинополе послов аварского кагана Баяна, овладевшего обширными землями к западу от Волги и Северным Кавказом. Вскоре к аварам прибыло ответное византийское посольство. Все это не могло не встревожить Истеми, тем более что набеги авар на новые тюркские владения создавали на западной границе каганата напряженноебположение. В конце 50-х годов VI в. перед Истеми открылась перспектива успешных военных действий против эфталитов. Шах Ирана Хосров I (531-579), прекративший выплату дани эфталитам и готовившийся к войне с ними, предложил тюркам военный союз против эфталитов. Союз был скреплен брачным договором - дочь Истеми стала женой Хосрова и впоследствии матерью наследника престола Хормизда. В 563 г. тюркские армии, поддержанные ударом иранских войск на Балх, вторглись в эфталитские земли. По "Шах-наме", решающая битва произошла под Бухарой. Войско эфталитского царя Гатифара было разгромлено. Лишь небольшое эфталитское владение в Тохаристане сохраняло некоторое время независимость, но и оно вскоре оказалось под властью Хосрова, который распространил свое влияние на всеббывшиебэфталитскиебземлибюжнеебАмударьи.
 Трения между Хосровом и тюркским каганом, начавшиеся из-за раздела эфталитского наследства, вскоре переросли в открытый конфликт, причиной которого явилисьбразличныеьэкономическиеьинтересыьобеихбдержав.бПослебзавоеваниябСредней Азии тюрки стали хозяевами значительной части торгового пути из Китая в страны Средиземноморья - так называемого Шелкового пути. Главными посредниками в торговле шелком были согдийцы (на центральноазиатском и среднеазиатском участках пути) и персы, контролировавшие путь от Пайканда до Сирии. Основным покупателем шелковых тканей была Византия. Торговля шелком приносила согдийским купцам и тюркским ханам огромные доходы. Тюрки получали возможность сбывать через согдийцев военную добычу и дань, выплачиваемую им китайскими царствами. Согдийцы сосредоточили в своих руках небывалое количество драгоценных шелковых тканей. Уже с конца IV в. в Согде существовало свое шелкоткацкое производство на местном сырье. Согдийские шелка высоко ценились не только на западе, их ввозили даже в Восточный Туркестан и Китай. Сбыт этих тканей в VI в. стал важной проблемой для согдийских городов. В Иране и Византийской империи, особенно в Сирии и Египте, также существовало развитое шелкоткацкое производство; сырьем для него был шелк-сырец, ввозимый из Восточного Туркестана и Средней Азии. Однако в VI в. вбИранебибВизантиибпоявляетсябсвойбшелк-сырец.бПерваябпопыткабсбытьб накопившийся у них шелк и договориться о регулярной торговле была предпринята согдийцами в Иране. Согдийский посол Маниах прибыл туда в 566 или 567 г. как представитель тюркского кагана. Хосров, не заинтересованный в увеличении количества шелка на иранском рынке, купил привезенный Маниахом шелк и тут же сжег чужеземный товар. Тогда Маниах сделал попытку найти путь к более выгодному покупателю - Византии. В 567 г. он возглавил посольство тюркского кагана в Константинополь. Византия, как и Иран, не испытывала острой нужды в согдийском шелке, но была заинтересована в союзе с тюрками против персов. Тюркское посольство было с почетом принято при императорском дворе, и между тюрками и Византией заключено военное соглашение против Ирана. Вместе с Маниахом в ставку кагана выехал византийский посол Земарх. Каган принял Земарха в своей ставке близ "Золотой горы", на Тянь-Шане. И сразу же предложил византийскому послу сопровождать тюркское войско в походе на Иран. Попытка шаха дипломатическим путем остановить тюркское наступление не удалась, и тюрки захватили в Гургане несколько богатых городов. Впрочем, уже в 569 г. тюркское войско, вернулось в Согд.
Вслед за тем Истеми перенес военные действия за Волгу и к 571 г. завоевал Северный Кавказ и вышел на Боспор, подчинив аланов и утигуров. Тем самым каган расчищал трудный обходный путь в Византию, путь через Хорезм, Поволжье и Кавказ или Крым. Византийский историк Менандр упоминает семь византийских посольств к тюркам в конце 60-х - начале 70-х годов. В 575-576 гг. на короткий срок тюрко-византийские отношениябвнезапнобобострились.
 Второй поход тюрок в Иран относится к 588-589 гг. Согласно ирано-арабской традиции, тюркское войско, возглавленное "царем тюрок" Савэ (или Шаба), вторглось в Хорасан. Возле Герата его встретили иранские войска, которыми командовал прославленный полководец Бахрам Чобин. Он разгромил тюркское войско и застрелил из лука "царя тюрок". Попытка реванша оказалась безуспешной, и между тюрками и персами был заключен мир. В 616-617 гг. иранский полководец Смбат Багратуни сделал попытку повторить подвиг Бахрама, но его поход не имел политического результата. Вплоть до разгрома Сасанидов арабами граница между тюркскими владениями в Средней Азии и Ираном оставалась неизменной. Все эти годы, с большей или меньшей регулярностью, караваны с шелком и другими товарами шли на запад и черезбИран,бибчерезбХорезмбибПоволжье.бКратковременныйюпериодбподъемабЗападнотюркского каганата приходится на время правления каганов Шегуя (610-618) и Тон-ябгу (618-630). Их власть распространилась на территории от Алтая и бассейна Тарима до верховьев Амударьи и Гиндукуша. Столицей каганата стал Суяб - крупный город в долине Р-Чу (ныне городище Ак-Бешим близ г.Токмак, Кыргызстан). Реализуя договорные отношения с Византией, Тон-ябгу-каган принял личное участие в войне императора Ираклия против Сасанидов и вторгся в Закавказье (627-628). Тюрки захватили огромную добычу во взятых ими Чоре (Дербенте) и Тбилиси. Апофеозом успехов кагана стала его встреча с Ираклием под стенами Тбилиси. Византийский император возложил на голову кагана свою корону и обещал выдать за него дочь, принцессубЕвдокию. ПрибТон-ябгу был установлен более строгий политический контроль каганата в практически независимых среднеазиатских государствах, чей вассалитет всегда ограничивался лишь уплатой дани. В Кундузе (Тохаристан) была учреждена ставка сына кагана, Тарду-шада, в центры других государств были посланы уполномоченные кагана, тудуны, которым вменялся в обязанность контроль за сбором податей и посылкой дани в каганскую ставку. Местным владетелям были "пожалованы" тюркские титулы, как бы включавшие их в административную иерархию каганата. Подводя итоги правления Тон-ябгу, китайский историограф отмечает:    "Никогдабещебзападныебварварыбнеббылибстольбмогущественны".

Деспотический характер власти Тон-ябгу, который, по формулировке китайской хроники, "полагаясь на свое могущество и богатство, стал немилостив к подданным", скоро оказался в противоречии с нарастающими сепаратистскими устремлениями племенной знати, усилившейся в ходе победоносных войн. Пытаясь предотвратить междоусобицу, дядя кагана, Кюль-багатур, убил племянника и провозгласил себя каганом. Однако часть племен поддержала другого претендента на трон, и межплеменнаябвойнабначалась. Уже к 634 г. каганат утратил все свои владения к западу от Сырдарьи. Государство вступило в полосу затяжного кризиса, главной причиной которого была борьба за власть между знатью двух племенных конфедераций, составлявших западнотюркский союз, - дулу и нушиби.
В 634 г. к власти пришел Ышбара Эльтериш Шир-каган, опиравшийся на нушиби. Он сделал попытку возродить действенность военно-административной системы "десяти стрел". Новые реформы превращали племенных вождей, арканов и чоров, в назначенных или утвержденных каганом управляющих, лично-зависимых от него. В каждую "стрелу" был направлен уполномоченный центральной власти, член каганского рода. Однако военно-политические ресурсы каганской власти оказались недостаточны для удержания племен в повиновении. Уже в 638 г. племена дулу провозгласили каганом одного из присланных к ним принцев. После кровопролитной и тяжелой войны между дулу и нушиби каганат распался на две части с границей по р. Или. Ышбара-каганьбылюнизложенбиббежалбвбФергану. Межплеменная война продолжалась еще 17 лет и привела к вторжению в Семиречье китайских войск (657 г.), нанесших поражение ополчению "десяти стрел" и взявших Суяб. Последний независимый правитель "десяти стрел", Нивар Ышбара-ябгу-каган (Ашина Хэлу китайских источников), был захвачен в плен и через два года умер.

Второй Тюркский каганат

В 630 г. Восточнотюркский каганат потерпел поражение в войне с китайским императором Тайцзуном. Тюркские племена были расселены императором в Ордосе и Шаньси и превращены в федератов империи. Часть тюркской аристократии поступила на имперскую службу. Но для основной массы кочевников, принудительно поселенных в строго ограниченных районах, условия существования были трудными. Наиболее тяжелой повинностью была "дань кровью" - обязанность участвовать в войнах империи.
 Восстание тюрок в 679-681 гг., вначале потерпевшее неудачу, привело в 682 г. к уходу в Гоби одного из тюркских вождей из каганского рода Ашина, Кутлуг-чора. Закрепившись в горах Иньшань, Кутлуг-чор и его сподвижники сумели привлечь на свою сторону большую часть тюрок и вести успешные военные действия против императорских войск в Шаньси (682-687). Кутлуг объявил себя Ильтериш-каганом и этимбактомьпровозгласилбвозрождениебимпериибтюрок. В 687 г. он покинул Иньшань и двинул свою сплотившуюся и закаленную в боях армию в Центральную и Северную Монголию. Между 687-691 гг. занимавшие эти территории племена токуз-огузов во главе с уйгурами были разгромлены и подчинены. Центр государства тюрок переместился в Отюкенские горы, на берега Орхона, Селенги и Толы. Объединив под своей властью два могущественных племенных союза - тюрок и токуз-огузов, Ильтериш-каганбсделалсябгрознымбпротивникомбТаискойьимперии.
 Возродилась традиционная структура Тюркского государства. Империя, созданная Ильтеришем и его наследниками, была территориальным объединением этнически родственных и иерархически соподчиненных племен и племенных союзов; идеологически связь их определялась общими верованиями и признанными генеалогиями, а политическое единство - общей военно-административной организацией и общими правовыми нормами (терю). Племенная организация (бодун) и политическая структура (эль) взаимно дополняли друг друга, определяя плотность и прочность социальных связей; по терминологии тюркских надписей, хан (каган) "держал власть над государством и был главой племенного союза".
Первенствовал в империи двенадцатиплеменный союз тюрок, возглавленный династийным племенем ашина. Вторым по политическому значению в империи был племенной союз токуз-огузов, "девяти огузских (племен)". Количественно токуз-огузы были более многочисленны, чем собственно тюркские племена, но политически менее консолидированы; их объединение, возникшее в начале VII в., возглавляли уйгуры. Активную роль в политической жизни империи играли еще две конфедерации племен - карлуки и басмылы. Во главе отдельных племен стояли их вожди - арканы, а во главе племенныхбобъединенийб-бэльтеберы.
 Во главе управления империей стояли каган и его ближайшие сородичи, носившие титулы шад и ябгу. Кагана окружали советники (буюруки), исполнявшие военно-административные, дипломатические и судебные функции и носившие титулы таркан, чор, тудун. Племена для удобства административного управления были организованы в две территориальные группы - тардуш (западная) и телис (восточная). Ополчение обеих этих групп составляло соответственно правое и левое "крыло" воинского боевого порядка, а во главе их стояли близкие родичи кагана и наиболее влиятельныебплеменныеьвождибкаждогоб"крыла".БАдминистративноеьустройствобимперии с присущим ему дуализмом племенного и политического принципов было естественным отражением социальной структуры древнетюркской общины. Высшим ее сословием были беги, аристократия по крови, по праву происхождения из рода, особый статус которого в руководстве делами племени считался неоспоримым, освященным традицией. Элитой аристократии по крови были династийные роды и племена, противостоявшие простому народу. Каган олицетворял единство общины. Известные каганские надписи-манифесты содержали призывы к единству бегов и народа и их покорностибкагану. Полноправные члены рода и племени носили наименование эр - "муж-воин". "Мужем-воином" становился по праву рождения любой юноша, достигший определенного возраста, прошедший обряд инициации (совершение воинского или охотничьего подвига) и получивший "мужское (геройское) имя", независимо от того, был ли он одним из сотен рядовых воинов или принцем крови. Однако фактическое положение "мужа-воина" в племени и в государстве зависело от егобзнатностибибегоббогатства.
 Имущественная дифференциация внутри древнетюркских племен, как это показывают эпиграфические и археологические памятники, была весьма значительной. Богатство стало предметом гордости и похвальбы тюркской аристократии. Богатым противопоставлены в тюркской эпиграфике бедняки, которые названы "жалким, ничтожным, низким людом". Бедность не встречала сочувствия, более того, была презираема. Малоимущие свободные "мужи-воины" неизбежно попадали в личную зависимость от бегов, из них формировались дружина бега и его челядь. Но какими бы конфликтами ни отягощались отношения между бедными и богатыми "мужами", бегами и "простым народом", община в целом противостояла другой группе населения древнетюркского эля - полностью зависимым от "мужей-воинов" невольникам. Именно кулы-невольники и были бесправной социальной периферией древнетюркского общества.
 В 691 г. Ильтериш-каган умер. Ему наследовал его младший брат, принявший титул Капаган-кагана, "Кагана-Завоевателя". Время его правления (692-716) отмечено наивысшим подъемом военно-политического могущества Второго Тюркского каганата ибначаломбегобраспада. В 693-706 гг. армия Капагана шесть раз форсировала Хуанхэ и глубоко проникала на территорию Северного Китая. Китайские войска не смогли доказать эффективного противодействия тюркам. Императрица У выплачивала Капагану огромные контрибуции и посылала дары, которые, скорее, были плохо замаскированной данью. В 696-697 гг. Капаган подчинил киданей, приостановив тем самым продвижение китайских армий на северо-восток, в предгорья Хингана, и обезопасив восточный фланг каганата. Северная и западная границы государства Капагана проходили в 699-708 гг. по Танну-Ола, Алтаю и Тарбагатаю. В 706-707 гг., подчинив племя байырку, тюрки заняли земли от верховья Керулена до Байкала. В 709-710 гг. тюркское войско заняло Туву и, перевалив Саяны, нанесло тяжелое поражение енисейским кыргызам. В 711 г. тюркское войско одержало победу над тюргешами и заняло Семиречье. Преследуя отступающих тюргешей, армия тюрок форсировала Сырдарью и дошла до границ Тохаристана. Однако в битвах с арабами под Самаркандом тюркское войско, оторвавшееся от своих тылов, понесло значительные потери и с трудом сумело вернуться на Алтай (713-714). Военные неудачи резко изменили обстановку - они послужили сигналом к восстанию ранее покорных племен. Восстание токуз-огузов было особенно грозным для империи тюрок. В пяти сражениях токуз-огузы были разбиты (715 г.), но восстание не было подавлено. В 716 г. великий иркин племени байырку напал на ставку Капагана на берегах Толы. Нападение было отбито, но сам Капаган попал в засаду и погиб. В том же году, после непродолжительной, но напряженной борьбы за престол, каганом стал его племянник, правивший под именем Бильге-кагана, "Мудрого кагана" (716-734).
Бильге-каган вступил на престол, когда империя, созданная его отцом, Ильтеришем, находилась на краю гибели. Западные владения отпали окончательно - сразу после смерти Капагана тюргешский вождь Сулук объявил себя каганом. Отказались от уплаты дани кидани. Продолжалось восстание огузов. Смута охватила и собственно тюркские племена. Бильге решился на энергичные действия. Кюль-тегин, брат Бильге, был поставлен во главе Войска, а семидесятилетний Тоньюкук, сподвижник Ильтериша и Капагана, пользовавшийся в племенах огромным авторитетом, сделан ближайшим советником кагана. Бильге и Кюль-тегин напали на уйгуров. Разгром уйгуров подорвал сопротивление племенного союза токуз-огузов, а богатая добыча воодушевила тюркское войско. Летом 718 г. Бильге разгромил киданей и вновь овладел Хинганом. Отряд Тудун Ямтара, одного из полководцев Бильге, напал на карлуков, принудил их к подчинению и завладел огромными табунами коней, которые были розданы в племенах, верных Бильге. Ему удалось вернуть под свою власть тюркские и другие племена, отпавшие во время междоусобиц. Война с Китаем 720-721 гг. была последней войной каганата с империей. Китайский император Сюаньцзун щедро платил за установившийся мир на северной границе. Только в 727 г. император послал "в дар" Бильге-кагану 100 тыс. кип шелка в ответ на символическую "дань" - тридцать коней.
При наследовавших Бильге сыновьях Инань-кагане (734-739) и Тенгри-кагане (740-741) начался распад каганата. Все меньше с центральной властью считались удельные правители из каганского рода Ашина. Малолетний Тенгри-каган был убит своим дядей, Кутлугом-ябгу, захватившим каганский престол. Началась война с племенными союзами уйгуров, басмылов и карлуков, в которой погибли Кутлуг-ябгу и его наследники. В 745 г. Второй Тюркский каганат окончил свое существование. Тюркские племена, сохранившие часть земель, не играли уже сколько-нибудь заметной роли в событиях последующих лет. Последнее сообщение о них в китайских источниках относитсябкб941бг.
 В конце VII в. вождь тюргешских племен Западного Тянь-Шаня, Уч-элиг, изгнал из Семиречья ставленника танского двора Хосрова Бери-шада и установил свою власть на территории от Чача (Ташкента) до Джунгарии. В г.Невакете на р.Чу и в г.Кюнпоте на р.Или были учреждены "большая" и "малая" каганские ставки, страна разделена на 20 округов во главе с каганскими управителями (тутуками), каждый из которых был в состоянии выставить 5-7 тыс. воинов. Уч-элиг (699-706) принял традиционный титул западнотюркских государей: "каган народа десяти стрел" - и новый титул: тюргеш-каган; в Невакете началась отливка медных монет с согдийскими надписями "тюргеш-каган".
 Наследник Уч-элига, Сакал-каган (706-711), столкнулся с оппозицией части племенных вождей, поддерживавших претензии на трон его младшего брата. В междоусобицу вмешался восточнотюркский Капаган-каган, и после поражения тюргешских войск в битве с тюрками при р.Болучу (711 г.) оба брата были убиты по его приказу. Остатки тюргешских войск, собранные полководцем Чабыш-чор Сулуком, отступили за Сырдарью и ушли в Тохаристан. Лишь в 715 г. Сулук, провозгласивший себя тюргеш-каганом, смог вернуться и восстановить независимость своего государства. Сулук Чабыш-чор-каган (715-738) все годы своего правления вел борьбу на два фронта. Из Восточного Туркестана ему угрожали претенденты на престол из родабзападнотюркскихькаганов,юподдерживаемыеькитайскимиьвойсками.бДипломатическими мерами (женитьбой на дочери одного из претендентов) и военной активностью (осада столицы танского наместника в Восточном Туркестане, Кучи, в 726-727 гг.) Сулук снял эту опасность. Женитьбой на дочерях восточнотюркского Бильге-кагана и правителя Тибета тюргеш-каган окончательно укрепил свой восточный фланг.
На западе тюргешам угрожали победоносные арабские армии, не раз переходившие Сырдарью в 714-715 гг. Это заставило Сулука включиться в борьбу с арабами, которую вели стремившиеся сохранить независимость государства Средней Азии. В 720-721 гг. полководец Сулука, Кули-чор, вел успешные боевые действия против арабов в Согде. В 728-729 гг. Сулук поддержал антиарабское восстание жителей Самарканда и Бухары и изгнал арабов из Согда. Лишь в 732 г. арабский наместник разбил тюргешей под Тавависом и вошел в Бухару. В 737 г. тюргеши разбили арабов в Тохаристане, но вслед за тем потерпели поражение. По возвращении в Невакет Сулук был убит своим приближенным (737 г.), а в 739 г. арабы схватили и казнили полководца Сулука, Кули-чораб(Курсуляьарабскихбисточников).
 Гибель Сулука и недолгое правление его сына, Тухварсен Кутчор-кагана (738-739), положили начало двадцатилетней борьбе за власть между знатью "желтых" и "черных" племен, на которые делился тюргешский племенной союз. Междоусобица привела к вторжению в Семиречье войск танского наместника в Куче, которые в 748 г. захватили один из крупнейших городов Семиречья, Суяб. Однако в 751 г. китайские тюркские войска были разбиты арабами и карлуками близ р.Талас бежали из Семиречья. Власть в государстве захватили ханы "черных тюргешей (Йыпар Кутлуг-каган, 749-753), однако междоусобицы в прекратились. Усилившиеся в Семиречье карлуки, вытесненные сюда 746-747 гг. из Монголии уйгурами, к 766 г. покончили с враждующим между собой тюргешскими ханами, и карлукский ябгу стал создателем нового государства на Тянь-Шане.

Вопросы контроля:

  1.  Основатель Тюркского каганата.
  2.  Основные причины распада Тюркского каганата.

Лекция№3 УЙГУРСКИЙ КАГАНАТ

План:

  1.  Этническая и языковая принадлежность уйгур.
  2.  Политическая история.
  3.  Падение Уйгурского каганата.

 Уйгуры были одним из древнейших тюркоязычных племенных союзов Центральной Азии. Как и тюрки, они генетически связаны йвозДнегуннскими государствами. В III-IV вв. уйгуры входили в племеное объединение, которое в китайских династийных хрониках носило название гаогюй (букв. "высокие телеги"). В конце V-начале VI в. один из уйгурских вождей, Афучжило, и его наследники успешно соперничали с аварами (жужанами) за власть над оазисами Таримского бассейна.

 В V в. в китайских источниках появляется новое название племенного 'союза, куда входили и уйгурские племена, - теле (тегрег - "тележники" Их самоназвание было огузы (диалектальная форма - огуры) Значительная группа этих племен мигрировала на запад, в степи Юго-Восточной Европы и на Северный Кавказ, но большая часть осталась в Центральной Азии. После сложения Тюркского каганата племена огузов вошли в его состав, но примерно с 600 г. и до падения Первого каганата (630 г.) огузы находились в состоянии почти непрерывного мятежа против своих сюзеренов. В 605 г., после предательского избиения западнотюркским Каганом нескольких сот вождей огузов, уйгурский вождь, принявший титул иркин, увел часть племен в Северную Монголию, где они создали обособленную группу огузов, получившую в китайских источниках название "девять племен". В орхонских надписях они известны как токуз-огузы (в мусульманских источниках - токузгузы), буквально - "девять огузов". С 630 г. токуз-огузы выступают в китайских династийных историях как заметная политическая и военная сила. В 40-х годах VII в лидерство внутри объединения токуз-огузов окончательно утвердилось за уйгурами, точнее, за группой из десяти уйгурских племен во главе с племенем яглакар.

 Вождь токуз-огузов уйгурский эльтебер Тумиду около 647 г. создал свое государство на севере Монголии, со ставкой на р.Тола. Китайские хроники сообщают: «Тумиду все же самовольно именовал себя каганом, учредил должности чиновников, одинаковые с тюркскими (должностями)». Танское правительство не признало вновь созданное государство. Более того, в 660-663 гг. между токуз-огузами и Танской империей шла война, в которой китайские войска не смогли одержать победы. Конфликт был урегулирован мирными средствами.

 В конце 80-х годов VII в. токуз-огузы потерпели поражение в боях с восточными тюрками, возродившими свое государство. Часть токуз-огузских племен, не желая примириться с господством тюрок, ушла в низовья Эцзин-гола и поселилась, признав танский протекторат, в Ганьчжоу и Ланьчжоу (Ганьсу). Эта группа уйгурских племен после 843 г. составила ядро Уйгурского государства в Ганьчжоу. В 727 г. часть токуз-огузов, спровоцированная на мятеж действиями китайского наместника, вынуждена была бежать в Монголию, под власть тюрок. Именно из этой группы племен выдвинулись впоследствии вожди Уйгурского каганата.

 В 744-745 гг. объединенные силы уйгуров, басмылов и карлуков, как говорилось выше, сокрушили Второй тюркский каганат. В 746-747 гг. уйгуры нанесли военное поражение своим союзникам и подчинили басмылов. Карлуки по большей части бежали в Семиречье и Джунгарию, где впоследствии (766 г.) они заняли первенствующее положение среди западнотюркских племен.

 Образовавшийся Уйгурский каганат стал важной политической силой в Центральной Азии. В 50-60-х годах VIII в. конница уйгуров сыграла решающую роль в разгроме мятежных китайских военачальников Ань Лушаня и Ши Сы-Мина, поднявших восстание против танского императора Сюаньцзуна. Однако это восстание стало началом конца Танской империи.

 Вместе с военной добычей и императорскими дарами уйгурский Бёгю-каган увез в Ордубалык, свою столицу на Орхоне, проповедников нового учения – согдийских миссионеров-манихеев, чью веру он принял в Лояне. Забегая вперед, следует сказать, что уйгурское манихейство пережило Уйгурский каганат и создало в оазисах Восточного Туркестана свою культуру и искусство, свою письменную традицию на тюркском и согдийском языках. В этой рукописной литературе сохранилась память о Бёгю-кагане как учредителе уйгурской манихейской общины. В одном из тюркских манихейских фрагментов, найденных в Турфанском оазисе, Бёпо-каган именуется «великим каганом», «мудрым уйгурским каганом», «эманацией Мани». При Бёгю-кагане уйгурское влияние распространилось на северную часть Восточного Туркестана, что не исключало, впрочем, ни китайского присутствия, ни автономии местного самоуправления оазисных государств и кочевых племен.

 В 80-х годах VIII в. отношения между уйгурской династией в Монголии и населением Восточного Туркестана резко ухудшились. В ставке кагана Ордубалыке произошел антиманихейский переворот, который был организован влиятельным сановником, отдаленным родственником кагана Тон бага-тарканом, возглавлявшим прокитайскую партию при уйгурском дворе. Бёгю-каган, два его сына, ближайшие советники и множество согдийцев, в том числе и манихейские вероучители из окружения кагана, были убиты. Мятежный вельможа был провозглашен Алп Кутлуг-бильге-каганом (780-789). К власти пришла боковая ветвь династии Яглакаров.

 Договорные принципы союза и протектората, благодаря которым Бетю-кагану удалось утвердиться в Таримском бассейне, были нарушены. Выгодам торговли новые уйгурские каганы предпочли прямое налоговое ограбление согдийских и тюркских общин в таримских оазисах, где манихейство было тогда едва ли не господствующей религией. Именно согдийские и тюркские манихейские конгрегации были главными координаторами торговых операций на трассе от Семиречья до Внутреннего Китая, частью этой трассы был путь через Ордубалык, закрытый Алп Кутлугом. Последствия не заставили себя ждать – и горожане, и племена карлуков, поддержавшие их, восстали против уйгуров. Уйгурское войско потерпело поражение, а в 790 г. при поддержке местного населения тибетцы, давнишние соперники уйгуров, овладели Бешбалыком, последним оплотом уйгуров. Новая уйгурская армия в 50-60 тыс. человек попыталась изменить неблагоприятное развитие событий, но также потерпела неудачу (791 г.).

 В 795 г. к власти в Ордубалыке пришла новая династия из племени эдизов. Ее основателем был каган Алп Кутлуг (795-805). В Ордубалыке была восстановлена «религия света», и манихейский пресвитер вновь сделал своей резиденцией столицу каганата. Для легитимизации своей власти каган из племени эдизов принял прозвание «Яглакар», отождествив себя тем самым с прежней династией. Союзные и договорные отношения с главой манихейской церкви на Востоке после 15 лет перерыва были возобновлены. Уйгурская власть над оазисами Тарима вновь обрела опору и действенность. Вероятно, были урегулированы споры о налогах и поборах, и, согласно Карабалгасунской надписи (806 г.), каган повелел подданным «заниматься (своими обычными) делами». Тюркские манихейские общины Восточного Туркестана вновь приняли покровительство и власть ордубалыкских каганов. В городах Таримского бассейна воцарились близкие родичи уйгурского кагана.

 В первом десятилетии IX в. главным врагом Уйгурского каганата стали енисейские кыргызы. Долгое время война шла за Туву, где уйгуры создали передовую линию укреплений. После 820 г. кыргызский правитель, именуемый китайскими источниками Ажо, начал войну с уйгурскими каганами за власть в Монголии. Междоусобицы в Ордубалыке способствовали его успехам. В 840 г., объединив усилия с мятежным уйгурским полководцем Кюлюг бага-тарканом, Ажо взял уйгурскую столицу Ордубалык. Уйгурский каган пал в сражении. Теряя по пути отставших и отчаявшихся, остатки токуз-огузских племен во главе с Яглакаром Панле-тегином (будущим Менглик-каганом), оставив родину енисейским кыргызам, пришли в Восточное Притяньшанье, на свои прежние пограничные земли. Другая уйгурская группа укрепилась в Бешбалыке. Вождь ее, Буку Чин, в 866 г. овладел Турфаном. Разгромив тибетцев, Буку Чин стал господином положения во всем Таримском бассейне. Так было положено начало восточнотуркестанскому уйгурскому государству Кочо.

ГОСУДАРСТВА ОГУЗОВ И КАРАХАНИДОВ

Hазвание "огуз" можно отнести к ранним временам. В китайских источниках относительно 2-го в. до н.э. упоминается племя О-кут (тогда еще не существовало названия "тюрк"). Это китайский вариант названия племени, которое на тюркском называется Огур и образуется из-за произношения некоторыми тюркскими племенами буквы -з как -р. Районы Тарбагатай и Кобдо, указанные в китайских источниках как места поселений о-кутов, как известно являются тюркской территорией.
 Название "огуз" происходит от слова "ок" (стрела). "Ок" в тюркском языке означает и "племя". Еще в те времена это слово переводилось на китайский как "племя" (например: он-оки = десять племен). Согласно этому слово "огуз" образуется путем присоединения к "ок" буквы -з, являющейся в старом тюркском языке окончанием множественного числа и, не будучи названием "етническим" прямо означает "тюркские племена".
 Название "огуз" впервые употребляется в первой надписи, найденной на берегу реки Барлык (Улу-кем = впадает в Енисей) Там сказано «Шесть огузских племен». Здесь речь идет о шести племенах, объединенных в одно племя. Судя по тому, что эти надписи посвящены беям, то стоит думать, что огузы еще в древние времена существовалибвБэтойбдолине,бобразовавбсоюз. Орхонские "Hадписи" не ставят различия между огузами и гёк-тюрками, более того, огузы составляли основу ханства. Огузы и гёк-тюрки - это одно и то же. Слово "тюрк" являлось политическим названием. Гёк-тюрки относятся к той же этнической группе из тюркского рода, что и огузы, то есть огузы и гёк-тюрки - представители одного рода. Происхождение тюрок 6-7 веков (гёк-тюрок) от этой группы огузов указывается в китайских источниках.
 В документах периода правления Тангов (ежегодники Танг-су и Киу Танг-шу и четыре различных перевода). Девять племен (в надписях "девять огузов", иногда "девять племен тюрок (гёк-тюрок)" упоминаются как "тюрки девяти племен (гёк-тюрки)", а иногда или "девять племен Толесов". Значит, девять - огузов толесов то же, что и девять огузов гёк-тюрок. То есть племена огузов - это племена породившие гёк-тюрок. В китайских источниках периода гёк-тюркского ханства огузы упоминаются не самостоятельно (то есть как "огузы"), а как "девять племен" (куи-син), и перевод слова "огуз" дается в виде ту-кюэ (=тюрок), что говорит об отсутствии необходимости называть эту группу другим именем. Отсутствие в памятниках периода 1-го гёк-тюркского ханства употребления названия "огуз" тоже свидетельствует об этом.
 Не существовало племен, соответствующих огузам, но носивших название "тюрк". Слово "тюрк" являлось политическим названием. Гёк-тюрк государство было создано древней правящей тюркской династией, называвшейся Ашина, с помощью окружавших ее групп "тюркского рода", образовавшие союз племен (т.е. огузы).
Путаница, возникшая в результате упоминания в исламских источниках об уйгурах как "девять огузов", устранена с точным определением племени уйгуров и девяти огузов.
Хронология
 500 С 6-го века Огузы были одними из Тюркских членов в Кок-Тюркском (гёк-тюркском)бКаганате. Часть тюркских племен, входивших в гёк-тюркское ханство с 6-го века, в период смут, начавшийся в 630 г., объединились между собой в союз, в результате чего создали девяти-огузское "ханство" в районе рек Толга и Селенга. Огузы, побежденные Ильтеришем в 682 году (война на коровьем озере) были в таком статусе. Монумент (балбал) правителя огузского государства Баз-кагана, погибшего в этом сражении, был после поставлен у могилы Ильтериша-кагана.
 682 Обеспокоенные продвижением Кутлуга огузы, жившие по берегам Селенги, предприняли попытку сотрудничества с китайцами и китанами.
682 Наступление, совершенное по совету Тоньюкука на берегу Коровьего озера было удачнымбибустранилобогузскуюбопасность. В 6-9 века Огузы: жили в районе реки Селенга. 691 В начале уйгурского ханства Моен-чур, будучи еще "тегином", находился во главе огузов. Однако огузы через некоторое время восстали и против уйгурского ханства. На этот раз они были в составе восьми - огузов. Моен-чур подавил огузов, объединившихся с "тридцатью татарами", в Бургу и на берегах Селенги. Огузы, перейдя через Селенгу, отступили.После этого нет достаточной информации о судьбе огузов на их Родине. Наверняка имеет место массовое переселение их на запад.
716г.бВосстаниебДевятибогузовбибсмертьбКапаганбкагана.б716г.бКуль-тегин совершил 5 походов на огузов, в четырех из них участвовал и Бильге.
В результате похода, вынужденно совершенного в 715 г. каганом на племена огузов, были убиты их животные. В 716 г. одно из огузских племен - байырку - было жестоко подавлено.
 Мудрец Тоньюкук вместе с Илтериш каганом убили очень много китайцев на юге,бкитаевбнаювостоке,богузовбнабсевере. Борьба огузов продолжалась с прежней силой. Даже в год, когда было потеряно много животных из-за засухи, Бильге был в походе. Уч-огузы (3 Огузов = Карлуки), наступавшие на Отюкен были отбиты. Огузы, начавшие наступление, договорившись с татарами, потерпели поражение в войне под Агу, в результате чего массы огузов покинули страну и отошли к границам Китая (717-718). В тюркской истории есть и другие примеры когда "народ", поддерживавший в свое время династию, начал борьбу с нею. Сопротивление карлуков Кара-ханам, туркменов-седжукским султанам, борьба султана Санджара, который сам был огузом, с непокорнымибОгузамибестьбмножествобпримеровбтакогоброда.
 775 г. Ибнуль-Эсир указывает, что во времена халифа эль-Мехди (775-785 гг.) огузыбпришлибвбокрестностибМавераннахра. Члены "огузского союза", причем в большом количестве, переселились из района Орхон сначала в окрестности Талас, .а потом на Сыр-Дарью. Принимая во внимание то, что в 11 веке язык сырдарьинских огузов отличался от языка восточных тюрок словами и приношением, предполагается, чтобэтобпереселениебпроизошлобраньшеб9-гобвека.б820г.бПредполагается,бчто упомянутое в Аль-табери нападение девяти огузов на Ушрусану (между Сырдарьей и Самаркандом)бвб820-821бгг.бсвязанобсюогузами.
 900 г. В первой половине 10 века огузы проживали в степях Сырдарьи, в находящихся в ее окрестностях городах Караджук (Фараб) и Сайрам. Согласно исламским географам (Аль-Балхи, Истахри, Ибн-Хавкал) и Худулюль-Алему, огузская территория распространялась до Каспийского моря на западе (поэтому полуостров на востоке этого моря получил тюркское название Манкишлак) до города Гюргенч на юге, до находящихся на его северо-западе селений Джит и Баратекин (на юге Аральского озера), до севера Бухары в Мавераннахре, до города Сабран, что у подножья гор Караджук, и половину степи, простилавшейся от Каспийского моря до гор Караджук, называлиб"огузскойбстепью"б(Мафазуль-Гузия). 975 г. согласно информации, данной Худудуль-Алемом (последняя четверть 10-го века), страна карлуков, что граничит с ягмаями и огузами на востоке, с тохсулами, чигиламина и девятью огузами на севере.
9-11 вв. Узлари (одна из ветвей огузов) перместились с севера Каспийского моря вбвосточнуюбЕвропубибнабБалканы. 0-ый в. Огузы перекочевали из Орхонской долиныбнабберегабрекибСейхун. 1209 г. Господство уйгур, упоминаемых в исламских источникахбкакб"девятьбогузов"бфактическибпрекратилось
 
ОгузскоебгосударствобЯбгу
 В первой половине 10-го века огузы основали новое государство с летним центром в городе Ени-кенте. Во главе их находился ябгу. Предводитель со званием Эркин являлся его наместником, армией руководил субаши. Были доказательства недоброжелательных отношений государства Ябгу с соседями печенегами и хазарами. Согласно Ибн-и-Фадлану (первая четверть 10-го века) и Эль-Месуди, между ними часто происходили войны. Местная династия Хорезма Африги, была под давлением огузов. О борьбе огузов и с их восточными соседями карлуками становится известно из смерти огузского ябгу на одной из войн с ними. С другой стороны, кашгарский Махмуд говорит о постоянной вражде огузов с чигилами. С кимаками, проживавшими на севере отношения были иногда дружественные, а иногда и враждебные. Эти огузы наравне с общим названием "тюрк" использовали и имя "туркмен" как политическое.
 После того, как они пришли в мусульманские страны, исламские источники стали упоминать их и под этим названием. Другой информации об истории огузского государства Ябгу не выявлено. Упоминание Решидуд-дином (первая четверть 14 века) о неком Али-хане, являвшемся по его мнению последним из огузских ябгу и будучи "кровным врагом" сельджуков, заставил сельджукских беев Тугрула и Чагры помучаться с собой, кажется эпическим так же как и утверждение того, что известный чендскийб"судья"бШан-меликббылбсыномбупомянутогобАли-хана.

 ПадениебогузскогобгосударствабЯбгубибегобпоследствия.
 Во времена государства Ябгу огузы были организованы в две группы: уч-оков и боз-оков. Имеются два списка, один из которых принадлежит кашгарскому Махмуду (третья четверть одиннадцатого века), а другой - Решиуд-дину Джами-ут-тевариху (первая четверть 14 века), перечисляющих огузские племена, создавшие эти группы. У кашгарского Махмуда указываются названия 22 племен вместе с их тамгами, а Решиуд-дин Джами-ут-теварих не только указал 24 племени, но и разделил их между боз-оками и уч-оками. Кроме того, вместе с тамгами племен обозначил и их гербы. Согласно ему, огузскимибплеменамиб-ббоз-окамиббыли:
Каи, Баят, Алка-эвли, Кара-эвли, Языр, Догер, Додурга, Япарлы (нет у кашгарского Махмуда), Афшар, Кызыр (нет у кашгарского Махмуда), Бегдили, Каркын (нет у кашгарскогобМахмуда,ьвместобнегоб-бЧаруклу);
 уч-окамиббыли:
Баяндыр, Печене, Чавулдур, Чепни, Салур, Эймур, Алаюнтлу, Юрегир, Игдир, Бюгдюз, Ива,бКынык.
 Приближаясь к 1000-м гг. огузское государство Ябгу пало. Считается, что это произошло с одной стороны в результате нападений одной ветви из племени кимаков - кипчаков (куманы), посилившихся в 9-м в., с другой- из-за отделения семьи Сельджуков вместе с преданными им племенами. Согласно карте кашгарского Махмуда, в середине 11 века кипчаки захватили "огузскую степь" и территорию нижнего русла Сырдарьи. В результате падения государства Ябгу многочисленная часть огузов переселилась с севера Черного моря на запад (узы), другая часть - в район Дженд, откуда она направилась в сторону Хорасана (сельджуки). Известно, что оставшиеся на своих местах огузы жили в Манкишлаке в районе гор Караджук и в селенияхбпобберегамбСырдарьи.

Лекция№4. ХАЗАРСКИЙ КАГАНАТ

План:

1. Территория и население.

2. Государственный строй.

3. Экономика и социальные отношения.

Проблема территории Хазарского каганата и (в меньшей мере) его населения всегда привлекала внимание исследователей уже потому, что источники содержат об этом много данных (хотя весьма сложных и противоречивых). Такой материал есть в письме царя Иосифа Хасдаю ибн Шафруту, значительный комплекс сведений этого рода находимбубарабскихбгеографов.
 Данные царя Иосифа крайне противоречивы. Это не случайно, так как Иосиф, последний (или предпоследний) царь Хазарии, рисовал своему далекому корреспонденту явно не современную ему Хазарию. а Хазарскую империю эпохи ее расцвета (VIII—IX вв.). Установить это можно в основных чертах при сопоставлении с другимибисточниками. В советской историографии 40—50-х годов проявилось чрезмерно нигилистическое отношение и к этому источнику, и к хазарской проблеме в целом. Подобные взгляды были подвергнуты справедливой критике М. И. Артамоновым, хотя последний со своей стороны допускал иногда неточности в сторону преувеличения роли Хазарии и ее территориальных размеров. В наши дни ряд ученых исследовали южную (кавказскую) границу Хазарии. Весьма основательно эти вопросы изучалисьбзарубежнымибспециалистами.
 Таким образом, проблема не нова; и для того чтобы как-то в ней разобраться, необходимо прежде всего выработать наиболее удобную и эффективную методику исследования. Чаще всего границы Хазарии пытаются определить вне времени, т. е. как какие-то стабильные, не изменявшиеся на протяжении трех веков. Но границы этого государства, как и других, не были неизменными. К сожалению, сам характер наших источников не дает возможности достаточно четко установить их отдельно, скажем для VIII, IX, Х вв. Дело в том, что арабские источники (в основном географические сочинения) рисуют пределы Хазарии главным образом для IX — начала Х в. и только по Кавказу их информация более обширна и охватывает VII—VIII вв. Византийские источники вносят здесь важные коррективы для конца VII— начала VIII в. и кануна падения Хазарии (40-е годы Х в.). Для IX—Х вв. незаменимы известия русской летописи.
 Ниже я разбираю сведения о территории и населения Хазарии в отдельных группах источников (хазарских, мусульманских, византийских, древнерусских). Это позволит показать, как представляли пределы Хазарии ее современники и сами хазары, и это лучший и наиболее надежный в наше время ответ на вопрос о границах Хазарскогобкаганата. С древнейших времен государства, контролировавшие Закавказье, имели заслон от вторжений с севера в районе Дербента. Здесь находилось самое узкое в Западном Прикаспии пространство между морем и горами. На одном из языков восточных иранцев, очевидно массагетском (маскутском), этот проход назывался Чора или Чола. Позже у арабов мы встречаем его обозначение как Сол—Суд. Установлено, что укрепления здесь появились еще в VIII—VII вв. до н. э. Затем здесь держали гарнизоны персидские цари, позже сасанидские шахи. Арабская историческая традиция связывала эти укрепления с именем Искандера зу-л-Карнайн —
Александра Македонского, которому на Востоке вообще приписывали все укрепления севера, в том числе и легендарную стену Йаджуджа и Маджуджа (Гога и Магога). Разумеется, это легенда: древнейшие укрепления воздвигало местное население, возможно, при царях Кавказской Албании, а самый мощный цикл стен, уходивший в горы одной стороной и в воды Каспия другой, воздвигался при Сасанидах в V—VI вв., т. е. в период после гуннского нашествия, когда угроза вторжения кочевников в Закавказье стала особенно реальной. В это же время была построена и Дербентская цитадель, господствовавшая над проходом Чора. Естественно, она и стала пограничной крепостьюбСасанидовбнабсевере.
 Система укреплений Дербента слыла неприступной, но тем не менее известно, что и она не выдерживала ударов северных завоевателей. Трудно сказать, как это происходило: действовали ли враги измором, или помогала измена, переходили ли в руки "северных племен" только нижние укрепления у моря, или сдавалась сама цитадель. Очевидно, бывало по-разному. В период войны 20-х годов VII в., в год убийства
Хосрова II (628 г.), хазары, согласно Мовсесу Каланкатваци, овладели Чора и даже разрушили его до основания. Вероятно, они захватили нижний город, т. е. собственно город в проходе Чора, тогда как цитадель уцелела. Во всяком случае, она не былабразрушена. Вскоре, однако, при неясных обстоятельствах Сасаниды вернули Дербент. В сражении при Кадиссии (637 г.), где иранским войском командовал наместник северного кустака Сасанидской державы Рустам ал-Азари, участвовал и некий Хормуз, из царей Баб ва-л-абваба, т. е. Дербента, попавший в плен к арабам. Трудно сказать, что это за "цари Дербента", но, скорее всего, речь идет о наследственныхбправителяхбкрепостибибеебокруги.
 Когда к Дербенту в 22 г. х. (642/643 гг.) подошли арабские войска, в городе сидел малик (царь), которого одни источники называют Шахрбараз, а другие — Шахриаяр. Очевидно, правильно первое — Шахрбараз, встречающееся довольно часто среди имен сасанидскои знати, тогда как "шахрииар"—титул, новоперсидское "правитель страны", соответствующее среднеперсидскому "шатрдар". Этот титул можно признать идентичным арабскому "малик". Шахрбараз сдал Дербент Абд ар-Рахману ибн Раби’а на условиях освобождения от дани и обязанности защищать Дербент от северных врагов. В качестве последних у Бал’ами указаны русы, которых в оригиналебтрудабат-Табарибнет. Однако в том же или в следующем году халиф Омар передал управление Дербентом Абд ар-Рахману ибн Раби’а, который был "комендантом" крепости до 32 г. х. (652/653 гг.). В 652/653 гг. Абд ар-Рахман ибн Раби’а совершил неудачный поход против хазарского города Баланджар и был убит (в некоторых источниках фигурирует и брат Абд ар-Рахмана Салман). Поражение арабов в походе на Баланджар есть и у других историков, хотя порой оно обрастало легендарнымибподробностями.
 После убийства третьего "праведного" халифа Османа (656 г.) в Арабском государстве начались смуты, особенно усилившиеся после гибели четвертого халифа Али (661 г.). В этих условиях князь (ишхан) Кавказской Албании Джуаншер сумел стать практически самостоятельным, хотя для этого ему пришлось лавировать между Халифатом и Византией. В своей северной политике Джуаншер явно действовал на стороне арабов. В 42 г. х. (662/663 гг.), когда войска главного претендента на власть халифа Омейада Муавии воевали с византийцами и аланами, союзники последних — хазары вторглись в Албанию но были разбиты Джуаншером и прогнаны за ворота Чоры. Следующий поход "гуннов" в Закавказье привел к их мирному договору с Албанией. В 670 г. Джуаншер был убит при не вполне ясных обстоятельствах. Албанским князем стал его племянник Вараз-Трдат. Жена Джуаншера была дочерью правителя хазар, и это, очевидно, послужило поводом для "великого князя гуннов" Алп-Илутвера вмешаться в албанские дела, "как бы мстя за кровь Джуаншера". Очевидно, хазарские набеги на Албанию стали системой, и в конечном счете Вараз-Трдат направил к царю гуннов посольство во главе с епископом Исраэлом. Согласно Мовсесу Каланкатваци, итогом явилось крещение Алп-Илутвера. Из текста сочинений Мовсеса Каланкатваци не всегда ясно, где проходила северная граница Албании, но в 80-х годах VII в. Дербент был во власти "гуннов". Очевидно, захвачен он был в 70-х годах, после гибели Джуаншера, когда Вараз-Трдат попал в столь стесненное положение, что одно время платил дань Хазарии,бВизантиибибХалифату.

После стабилизации положения в Халифате при Абд ал-Малике (685—705 гг.) наместник халифа, его брат Мухаммед ибн Мерван, покорил Армению и другие части Закавказья и в 698 г. взял Чора. В 705 г. албанский князь Шеро с частью азатов был увезен в Сирию, очевидно, из опасения, что албанцы присоединятся к восставшим армянам. Княжеская власть в Албании была ликвидирована, и страна вошла в состав большого северного наместничества Халифата. Дербент вновь стал пограничным пунктом между Халифатом и хазарскими владениями. И он оставался таковым в последующее время, хотя роль правителей этого пограничного города менялась. Случалось, что в период арабо-хазарских войн первой половины VIII в. армии хазар прорывались через Дербент, но переходил ли сам Дербент в руки хазар даже на короткоебвремяб—бмыбутверждатьбнебможем.бОбычнобДербентбвходилбв наместничество Армения, иногда в Азербайджан. Согласно дербентским хроникам конца XI в., самостоятельное правление эмиров Дербента началось в 869 г. Территории, им подвластные, неизвестны, но они были невелики, и, кроме Дербента и его округи, включали область Маскут (небольшую территорию от Дербента до р. Самур на юге) и г. Шарабан, которые подчинились Дербенту в 833 г. Северная граница Дербентского эмиратабнебменяласьбибвбХ—XIвв.
 Теперь следует рассмотреть вопрос о том, в каких отношениях с Хазарией находились горные области Дагестана. Ближайшими горскими соседями Дербента были Табасаран и страна лезгин ("ал-лакз" арабских источников). Табасаран (Табарсаран) — небольшая область в бассейне р. Рубас, на юго-запад от Дербента; табасаранцы — особый этнос, говорящий на языке лезгинской группы. Название Таба[р]саран удивительно напоминает древнее наименование другой прикаспийской области, в пределах современного Ирана,— Табаристан (современный Мазандеран). В исторически обозримую эпоху мазандеранцы говорили на языке иранской группы, но в глубокой древности могло быть иначе и на южном берегу Каспийского моря могли бытовать другие языки, тем более что в древности дагестанские языки были распространены далеко на юг, в пределах Ирана, да и в раннем средневековье на них говорила большая часть населения Кавказской Албании. Островки этих языков существуютбибнынебвбАзербайджанебибГрузии.
 Арабские писатели для раннего времени дают немного сведений о Табасаране. У ранних арабских географов есть рассказ о постройке Сасанидами в горах и предгорьях Кавказа 360 крепостей или городов, среди которых указан и Баб табасараншах (т. е. ворота табасараншаха). Табарсаран-шах упомянут среди горских правителей у ал-Белазури применительно к середине VII в.; ал-Куфи пишет, что малик Табасарана вместе с правителем лезгин и другими подчинился Салману ибн Раби’а в 25 г. х. (643/644 г.). По-видимому, правитель Табасарана в последующее время держался определенной тактики: переходил на сторону сильного в зависимости от того, кто владел Дербентом. После решительной победы Мервана ибн Мухаммеда над хазарами в 737 г. арабам пришлось совершить экспедиции против горных владетелей. Правитель же Табасарана вместе с другими мелкими владетелями Южного Дагестана прибыл к арабскому наместнику, признав тем самым власть Халифата. В Х в. правители ТабасаранаблавировалибмеждубШирваномбибДербентом.бСтрана лезгин также имела своего правителя (малика), упоминаемого источниками, но он выглядит более самостоятельным. Согласно ал-Куфи, этот правитель признал власть арабов в 643/644 г., но позже, во времена наместничества Джарраха, сотрудничал с хазарами. Мервану же пришлось вести войну с царем лакзов Арбисом ибн Басбасом, и в течение года арабы совершили набеги на область последнего. Арбис был убит, и только после этого его подданные покорились Мервану. В Х в. царство ал-Лакз являлось "оплотом Ширвана",боднакобегобмаликамьподчинялисьбнебвсеблезгины.
 Крупнейшим владетелем Горного Дагестана был "сахиб ас-сарир" ("владетель трона"), чья территория именовалась "мамлакат сахиб ас-сарир". Название связано с легендами о передаче Сасанидами этому владетелю золотого трона. Значимость "владетеля трона" подчеркивалась и тем, что его иногда именовали "хакан ал-джабал" ("хакан гор"); ал-Белазури приводит и еще один титул — вхрарзан-шах. Титул явно иранский, но хорошо до сих пор не объясненный. Если соглашаться с большинством исследователей, рассматривавших в качестве "страны" "владетеля трона" область аварцев, то некоторые соображения высказать можно. Сами аварцы, как известно, называют себя "ма’арурал", т. е. "горцы", аварцами же их именуют кумыки и даргинцы, их северо-восточные соседи, отделяющие аварцев от плоскостной территории (уже это наводит на мысль о случайном звуковом совпадении этномима аварцев Дагестана и раннесредневековых авар, которые, кстати, в этот район и не заходили). Близкое слово есть у раннесредневековых авторов. Ибн Русте пишет, что малик (он же "сахиб ас-сарир") зовется "авар" (у Гардизи "аваз"). А армянский автор Х в. Товма Арцруни среди кавказских народов, принявших христианство, называет "аврhаз [к]" Позже "аухар" фигурируют в период походов Тимура в Дагестан. В. Ф. Минорский предложил объяснение титула "вхрарзан-шах" как "шах людей из Вахрар", но "вхрарзан" можно понять и как "урожденный, происходящий из народа (рода?) Вахрар".
В данном случае важно установить отношения этого политического образования к Хазарскому каганату. Источники молчат о роли "сахиб ас-сарир" в событиях VII — начала VIII в., из чего можно заключить, что страна последнего оставалась в целом в стороне от арабо-хазарских конфликтов. Только в последний период наместничества Мервана ибн Мухаммеда роль этого владетеля вырисовывается более определенно. Вскоре после победоносной войны с хазарами Мерван в 121 г. х. (738/739 гг.) совершил поход в глубь территории "сахиб ас-сарир аз-захаб" ("владетеля золотого трона"), завоевал его крепость и разорил землю. Согласно ат-Табари, побежденный обязался платить джизию в виде 1 тыс. (рабов) и отдал заложников. По ал-Куфи, горный владетель обязался поставлять в Дербент 500 рабов-мужчин и 500 "белокурых, с длинными ресницами, чувственных наложниц-девственниц", а также 10 тыс. динаров и более тысячи литров провизии. Однако нет оснований утверждать, что такое положение сохранялось долго. Смуты в Халифате в 40—50-х годах VIII в. несомненно, способствовали укреплению независимое "сахиб ас-сарир". В IX — первой половине Х в. он выглядиг как самостоятельный государь, проводящий независимую полигику в отношешии и эмиров Дербента, и хазар. Ал-Мас’уди для первсй половины Х в. пишет оббуспешныхбпоходахб"владетелябтрона"бнабхазар.
 В Горном Дагестане и соседних районах Азербайджана раннесредневековые источники упоминают а инье политические объединения (филан-шаха, туман-шаха, Льйзан Шандан Хайтак и др.). Поэтому в данном случае нет смысла разбирать отношения этих труднолокализуемых "государств" с хазарами, хотя, например, в отношении Шандана известно, что он был покорен Мерваном ибн Мухаммедом, а позже (в первой половине Х в.) являлся "злейшим врагом мусульман" и союзником хазар. Главный же вывод — Горный Дагестан в состав Хазарского государства никогда небвходил,бкакбнебявлялсябибчастьюбАрабскогобхалифата.
 Перейдем к Алании — крупнейшему северокавказсному политическому образованию раннего средневековья. Как сказано выше, именно аланы были той силой, с помощью которой хазары вышли победителями в сложной борьбе за гегемонию на Северном Кавказе. Аланское объединение и после этого сохранилось как самостоятельная политическая единица со своим правителем (шахом, маликом), хотя его
 реальная роль была сложной и не всегда одинаковой.
 Кроме того, следует считаться и со следующим обстоятельством. Судя по всему, аланы в домонгольсхое время заселяли (вместе с другими этносами) значительные пространства Центрального Предкавказья. Но точные пределы их расселения мы установить не можем. Письменные источники, описывая "страну алан", рисуют лишь приблизительные ее контуры. Исследования археологов (особенно В. А. Кузнецова) на территории Северной Осетии дали богатый материал по аланам. Есть все основания считать, что аланы в I тыс. н. э. были основным населением и в равнинной части современной Чечено-Ингушетии. Там найдены большие городища, в которых, однако, усматривают и хазарские города. Более того, аланы жили и в Подонье, где ясское население известно и позже и где они обитали вместе с оседавшими на землю булгарами. Киевский князь
Святослав именно там воевал с яссами в 965 г. Однако не вся территория, где обитали аланы подчинялась "царю алан". Подонье входило непосредственнобвбсоставбХазарскогобкаганата. Достоверно известно, что пределы Аланского царства на юго-востоке были сопредельны или близки владениям ’сахиб ас-сарир", т. е. начинались где-то в районе современней Чечено-Ингушетии. Столица алан Магас (название, скорее всего, объясняется из иранских языков как "великая") была расположена в центре страны, точное местонахождение ее неизвестно. Она была разрушенабвбпериодбнашествиябмонголов. Алания в IX—Х вв. была густонаселенной страной,б"состоявшейбизбнепрерывногобрядабпоселений".
 Нас прежде всего интересует вопрос — являлось ли царство алан частью Хазарского каганата? Источники на него дают отрицательный ответ, поскольку аланы всегда выглядят как самостоятельный субъект политики, то выступая в союзе с хазарами (чаще), то склоняясь на сторону Византии или Халифата. Последнее наблюдалось крайне редко, хотя такие случаи были, например, в 103 г. х. (721/722 гг.).
Таким образом, с 20-х годов VIII в. хазаро-аланский союз стал давать трещину. Принятие же хазарской знатью иудаизма в конце VIII — начале IX в. усилило стремление Алании к самостоятельной политике. Условия того времени толкали аланских правителей на сближение с Византией, что выразилось в принятии царем Алании христианства. Когда это произошло, точно неизвестно. Ал-Мас’уди пишет неопределенно: "При появлении ислама и при Аббасндах", т. е. точной даты он не знал, но, скорее всего, это произошло при первых Аббасидах, т. е. христианином царь алан стал во второй половине VIII в. или даже в IX в. В. А. Кузнецов, специально исследовавший этот вопрос, отмечает раннее проникновение христианства к аланам (V—VII вв.), но его вывод о первом десятилетии Х в. как начале христианизации алан выглядит спорным. Эта дата может считаться временем учреждения аланской митрополии, но принять христианство царь Алании мог и раньше, иначе бы это было бы на памяти ал-Мас’уди (ум. в 956 г,). Мне представляется более реальной широкая датировка принятия аланами христианства — IX в., время, когда и хазары были в хороших отношениях с империей. В Х в. эти отношения опять испортились; война царя алан с хазарским царем Аароном, инспирированная Византией, окончилась поражением алан. Но последствия этого события в Кембриджском документе явно преувеличены. Правда, вероятно, в связи с этим поражением царь алан после 320 г. х. (932 г.) отрекся от христианства, возможно под давлением хазар, но в 333 г. х. (944/945 гг.) аланы вместе с частью жителей Дагестана ("лазги" источников) участвовали как союзники русов в походе в Закавказье, а это говорит скорее об их самостоятельности.
Целесообразно коснуться еще одного вопроса. Через Дарьяльское уцелье (Дар-е алан, т. е. Аланские ворота) издревле проходил второй после дербентского (через Чора) путь, связывавший Северный Кавказ с Закавказьем. Контроль за этим горным проходом всегда был очень важен прежде всего для Грузии, хотя враги с севера появлялись порой и другими путями. В период усиления Грузии Дарьял контролировали грузинские цари. В VI в. за контроль здесь боролись Иран и Византия. Особенно преуспели персы, почему и в мусульманское время бытовала легенда о постройке "кала’т ал-алан" легендарным персидским царем Испандийаром, сыном Биштасфа. Арабы закрепились здесь в конце VII в., поставив гарнизон, снабжавшийся из "тифлисского пограничья" ("сагр"),бибоченьбдорожилибсвоимбприсутствиембвбэтомбпункте.
 Между Тбилиси и Аланскими воротами обитало племя санарийцев, или цанар, неоднократно упоминавшееся арабскими и кавказскими источниками. Об этнической принадлежности цанар и их территории идут споры. Некоторые ученые считают их кавказскими племенами, возможно близкими чеченцам и ингушам. Ряд грузинских исследователей склонны связывать цанар со сванами. Недавно Г. В. Цулая, оспаривая мнение о близости цанар вайнахам, определил их как этническую группу горной части Восточной Грузии. Г. Г. Мкртумян страну цанар отождествляет с Кахети, хотя самих цанар он склонен связывать с вайнахами. Вопрос остается спорным, но, хотя цанары и были в IX—Х вв. связаны тесно с Кахети, отождествлять их территорию с этой восточногрузинской областью, по крайней мере для IX в., оснований нет. Позже они постепеннобслилисьбсбгрузинами.
 Цанары были достаточно самостоятельными и, подчинившись формально Халифату, неоднократно восставали. Самое крупное восстание имело место в 851—853 гг., когда цанары, ожидая нашествия войска арабского полководца Буги, обратились за помощью к Византии, хазарам и "сахиб ас-сакалиба" ("владыке славян").
Значительную часть территории современного Краснодарского края заселяли адыгейские племена, или, как их называли соседи (аланы, персы, арабы, восточные славяне), кашаки (касоги). В византийских источниках их именовали зихи (очевидно, западные адыги) и касаки (вероятно, восточные). Известно о них немного, хотя характеристика, данная им ал-Мас’уди, — свидетельство многочисленности адыгов. Тот же ал-Мас’уди особо отмечает разрозненность кашаков, которые подвергались нападениям алан и сохраняли независимость благодаря приморским крепостям. О набегах алан на эти территории сообщает и
Константин Багрянородный. Возможно, частььадыговьвюVIII—IXвв.бподчиняласььхазарам.
 Информация мусульманских писателей о Западном Кавказе вообще скудна. Даже наиболее сведущий из них, ал-Мас’уди, после описания кашаков и народа "семи земель", в котором, скорее всего, надо видеть печенегов южнорусских степей (это, конечно, гипотеза, но она вытекает из контекста источника), излагает сказки о таинственной рыбе, от которой люди отрезают мясо с одного бока, который затем мясом зарастает, об обезьянах, удивительно смышленых, но не имеющих языка, и т. д.
В степных районах Западного Предкавказья (к северу от Кубани) продолжали обитать оставшиеся здесь булгары, очевидно, жившие и далее, вдоль побережья Азовского моря. Ал-Мас’уди их не упоминает, хотя, возможно, именно эти булгары скрываются под искаженным названием одного из четырех турецких племен нукрда (три другие — йаджни, баджгурд и баджанак, которые в 932 г. под главенством царя печенегов напали на византийский город Вандр. Эти булгары упомянуты в "Худуд ал-алам", у Константина Багрянородного, в русских источниках. Вопрос о них изучен плохо.
Если после раскола Булгарской орды хазары преследовали Аспаруха до Дуная и восточные булгары подпали под хазарскую зависимость, то в первой половине Х в. эти булгары (по крайней мере их западная часть, в Северном Приазовье и у Днепра) были самостоятельны.
 Очень любопытно указание Константина Багрянородного на девять климатов Хазарии, прилегающих к Алании, из которых в Хазарию в первой половине Х в. (а возможно, и раньше) приходили "все средства жизни и богатства". Р. Дженкинс и Д. Моравчик отказались комментировать это место, заявив, что местоположение климатов неизвестно. Попытаюсь хотя бы приблизительно определить район этих климатов.
П. К. Коковцов вслед за А. А. Куником и др. помещал их в Восточном Крыму, делал попытку сопоставить эти климаты с данными письма Иосифа. Но в краткой редакции письма Иосифа речь идет о народах; сначала сказано, что они бесчисленны, затем названы девять народов, прилегающих к реке, без точного указания с какой стороны, но с пояснением, что живут эти девять народов в селениях ("кфарим"), городах ("ирим") и укрепленных городах ("ирей мивцар"), или городах-крепостях. Текст же пространной редакции ответа Иосифа гласит, что у р. Атиль живут многочисленные народы, обитающие в селах ("кфарим"), городах ("ирим"), одни в неукрепленных ("празот"), другие в укрепленных ("мивцарим") поселениях. А затем перечислены народы: буртасы, булгары, свар (савиры), арису, црамис, вннтит, суур и цлавиун, т. е. какюразбнароды,бжившиебнабзападботбВолги.
 Таким образом, основа для сравнения климатов Константина и народов Иосифа есть. Можно предположить, что климат в данном случае соответствует административно-территориальной единице Хазарской державы. Во главе таких единиц в Хазарии стояли наместники (тудуны), конкретно известные нам для Крыма и ВолжскойбБулгарии. Сопоставление списка народов Иосифа с материалом
Константина Багрянородного приводит к следующим выводам. Речь идет о восточноевропейских владениях Хазарии, куда не входила коренная территория последней (Приморский Дагестан и соседние территории до устья Волги). Именно эти климаты или народы и являлись главным источником дани для хазар, собственная территория которых, исключая части Приморского Дагестана, была бедна природными ресурсами. К подвластным землям (климатам) относились земли буртасов (мордвы), Волжской Булгарии (с Суваром), марийцев, части славян и некоторые другие территории, очевидно в Подонье. Район Подонья был особенно важен для хазар, их крепости располагались и по Дону, и по Северскому Донцу. Известнейшая из них, Саркел (Белая Вежа), была построена византийцами по просьбе хазар в 30-х годах IX в., но археологам известны и другие хазарские укрепления здесь. Они давали хазарам возможность контролировать торговые пути не только по Волге, но и с Волги (через Переволоку) на Дон, Азовское море, Крым и т. д., учитывая, что международная торговля была одним из главных источников существования Хазарии и ее господствующегобкласса.
 Хазарская застава существовала и на кавказском берегу Керченского пролива. Контроль над этим проливом всегда был крайне важен для хазар. Уже арабские писатели IX — начала Х в. неоднократно упоминают эту крепость. В частности, Ибн ал-Факих в описании маршрута славянских купцов указывает Самкуш еврейский ("ал-йахуд"), который отождествляется с Смкрц письма Иосифа и Смкрии Кембриджского документа. Исследователи справедливо видят в этой крепости Таматарху византийских источников
 (позднейшую русскую Тмутаракань). Правда,бавторами,бподдерживающими пресловутую легенду о Черноморской Руси, высказывается точка зрения о русской Тмутаракани уже в IХ в. К сожалению, она повторяется иногда и в серьезных трудах. Между тем хазарские документы, а также арабские источники опровергают ее. Правда, текст Константина Багрянородного прямо не подтверждает принадлежность Таматархи в 40-х годах Х в. Хазарии, но там нет и намека на присутствие в этом городе русов. ПВЛ впервые говорит о русской Тмутаракани в 80-х годах Х в. (988 г.), когда Владимир посадил туда своего сына Мстислава. Логично сделать вывод, что Тмутаракань была занята Святославом во время войны с хазарами 965 г., когда он воевал с касогами, а именно они и обитали в этом районе. Учитывая текст трактата "Об управлении государством", можно предположить, что в 40-х годах Х в. власть хазар на Тамани не ощущалась, хотя, как видим, хазарский царь и десять лет спустя считал этот районбпринадлежащимбХазарии.
 Особо стоит вопрос о хазарской власти в Крыму. В VIII—IX вв. присутствие хазар здесь было столь значительно, что Черное море называлось Хазарским, хотя у хазар флота не было и по Черному морю они не плавали в отличие от русов Х—XI вв., по имени которых Черное море тогда стало именоваться Русским.
В Х в. и, вероятно, несколько раньше (в конце IX в.?) положение изменилось. В краткой редакции письма Иосифа просто упомянуты 13 народов на берегу Константинопольского (Черного) моря без их названий и локализации. Иное дело — пространная редакция этого документа, где конкретно перечислены 13 названий местностей и городов. Все они, кроме Саркела и Самкерца, расположены в Крыму. Но список крымских названий охватывает почти весь полуостров. Еще в VI в. византийцы владели там только Херсонесом, остальная территория была у гуннов. Ситуация же, изложенная у Иосифа, скорее всего, сложилась в последней трети VII в. Существовала ли она в его время? По-видимому, в полной мере нет, хотя четкого ответа на этот вопросбмыбпокабдатьбнебможем. Пределы Хазарии на северо-западе из письма Иосифа скольконибудь ясно не вырисовываются. Упоминание Саркела, кажется, свидетельство того, что в середине Х в. это был пограничный город. Дальше на запад в то время кочевали печенеги, которые, согласно трактату Константина Багрянородного, выглядят не только самостоятельными от хазар, но и одной из трех важнейших политическихбсилб(другие—РусьбВенгрия)бВосточнойбЕвропы.
 После этого совершенно неожиданно Иосиф переходит к описанию своей столицы в устье Волги, отмечая, что он не пускает корабли русов проходить (в Каспийское море). Отсюда можно сделать вывод, что либо в документе есть лакуна о северной границе Хазарии, либо по каким-то причинам хазарский царь не придал этой границе должного значения и не зафиксировал ее в своем послании.
Правда, выше специально отмечено, что страны хазар расположены у реки, название которой есть в пространной редакции (Атиль), и это, кажется, указывает на то, что бассейн Волги (исключая ее верховья) был в Х в. главной частью Хазарского государства. По-видимому, и Волжская Булгария не смогла до похода
Святослава сбросить хазарское иго, хотя в 921/922 гг. такая попытка была сделана.
Сложен вопрос и о восточной границе Хазарии. Царь Иосиф утверждает, что пределы его государства доходили до Хорезма и Тургана, но в это трудно поверить даже для более раннего времени. Ни один арабский или персидский источник не дает и намека на хазарскую власть не только в Гургане, но и в Хорезме. Из Хорезма происходила мусульманская гвардия хазарского царя, но власть Хазарии на Хорезм не распространялась. Слова Кудамы (IX в.) о том, что "границы Хазарии (проходят) от Армении до Хорезма из (областей) Хорасана", возможно, свидетельство распространения в раннее время (VIII в.?) хазарского влияния на какую-то часть заволжских степей. Но принадлежность хазарам Мангышлака сомнительна. Когда же Ибн Фадлан ехал из Хорезма в Бурлгар, он не пересекал хазарские владения.
У Кудамы ибн Джафара, кроме упомянутого определения пределов Хазарии, есть указание на протяженность византийских владений от Пафлагонии до "билад ал-хазар" ("страны хазар"). Кудама использовал сведения ал-Джарми, побывавшего в византийском плену в первой половине IX в., и, возможно, эта часть сведений о хазарах имеет византийский источник. Тогда (страна хазар" здесь, скорее всего, крымские владениябкаганата.
 Указания арабских авторов группы Ибн Хордадбеха—ал-Джайхани о границах Хазарии очень схематичны и общи. Рассказы их о хазарах, буртасах, мадьярах, печенегах и славянax позволяют заключить, что данный цикл известий можно датировать временем до 90-х годов IX в., когда печенеги заняли территорию между венграми и хазарами. Более или менее точная граница проведена по Кавказским горам. Этими же материалами пользовался анонимный автор "Худуд ал-алам", сделавший попытку "очертить" пределы страны хазар. И у него точна только кавказская граница, тогда как северные и западные пределы Хазарии обрисованы либо очень общо, либо простобфантастично. Ал-Мас’уди и географы "классической школы" (ал-Истахри, Ибн Хаукаль, ал-Мукаддаси) специально о границах Хазарии не пишут, скорее всего, потому, что, исключая кавказскую, они их толком не знали, а приводить сомнительные данныебнебхотели.
 Таким образом, можно сделать следующие выводы. В районе Кавказа Хазарии подчинялось в основном Восточное Предкавказье с береговой полосой вдоль Каспия до Дербента. Здесь был древнейший центр Хазарии, откуда власть хазар распространилась на другие территории Восточной Европы. Крупнейшие местные этносы (аланы, кашаки) в VII—VIII вв., а также частично в IX в. были связаны с Хазарией, хотя говорить об их прямом подчинении каганату оснований нет. Уже в VII в. хазары закрепились в Крыму, Подонье и на Нижней Волге. С середины VIII в. Поволжье и Подонье становятся главными областями Хазарии. Каганату подчинялись буртасы, Волжская Булгария, часть восточных славян. В период расцвета Хазарии (70-е годы VII в. — VIII в.) ее власть на западе простиралась до Дуная. В IX в. ситуация изменилась, и к концу столетия пределы Хазарии не заходили на запад далее Дона и его притоков. Восточная граница каганата не простиралась далеко в глубь Заволжья.
Теперь остановлюсь в общих чертах на этническом составе населения Хазарии. Уже из предшествующего изложения ясно, что он был очень пестрым, настолько сложным, что сколько-нибудьбдетальнаябхарактеристикабегобневозможна.
 Прежде всего надо рассмотреть вопрос о самих хааарах, местах их расселения. "Родина" хазар находилась в Восточном Предкавказье, где они и сложились из смешения пришельцев савиров и тюрок с местным, в основном иранским, населением степной и прибрежной (прикаспийской) полосы. Здесь хазары обитали и позже, после крушения каганата. Они упоминаются в дербентских хрониках конца XI — начала XII в.,бал-Гарнатиб(серединабXIIв.). Создается впечатление, что хазары уже в VII в. расселялись в разных, преимущественно окраинных, опорных пунктах. Первоначально одним из таких пунктов являлось устье Волги, куда затем был перенесен и центр государства. Здесь хазары известны и в середине XII в. Русская летопись их именует саксинами, т. е. жителями г. Саксин, сменившего разрушенный русами Атиль. Большая хазарская колония возникла в Крыму, где сохранилась и после падения Хазарии. Наконец, хазарская колония была на Дону, прежде всего в районе Саркела. Возможно, здесь в 20—30-х годах XI в. набирал хазар в свою дружину князь Мстислав Владимирович.
 Другие центры расселения хазар нам неизвестны. Но уже это показывает, что хазары в своем государстве не имели компактной территории, а составляли как бы островкибвбпестромбэтническомбмиребюго-востокабЕвропы.бАл-ИстахрибибИбн Хаукаль делят хазар на две группы ("синф"). Одна именуется "кара-хазар" ("черные хазары"). Они смуглые, почти черные, подобные индусам. Представители другой группы белые, красивые. В литературе есть суждения об этой классификации хазар, объяснение которой дать трудно. Но по-видимому, хазары в IX—Х вв. были народом довольно смешанным в расовом отношении и не вполне сходным с ранними хазарами (VIIв.).
 
Государственный строй 

Проблема государственного строя Хазарин весьма интересна, но, несмотря на обильные показания источников, не во всем ясна. Это прежде всего касается так называемогобдвоевластиябубхазар. В литературе утвердилась схема, согласно которой у тюркских народов по крайней мере в I тыс. н. э. господствовала династия рода Ашина. К ней возводится и династия хазарских хаканов, причем для доказательства этого привлекаются самые разные материалы, нередко к этому вопросу отношения не имеющие, например сведения "Худуд ал-алам", согласно которым царь (падшах) хазар, которого зовут тархан-хакан, происходит из потомков анса, где анса — искаженная формабтитулабшах. Сущность хазарского двоевластия видят в специфике тюркских народов, а само это двоевластие выглядит как нечто незыблемое, традиционное. Поэтому М. И. Артамонов даже для последнего периода существования Хазарии, признавая, что действительным правителем тогда был бак (бек), несколько преувеличивал роль хакана. Точку зрения Артамонова в целом разделяет С. А. Плетнева, хотя она считает, что именно царь в Х в. был "настоящим феодальным сюзереном".
 О царе-заместителе пишет Б. Н. Заходер, который также видит истоки двоевластия у хазар в древнетюркской организации. Б. Н. Заходер, подробно рассмотрев свидетельства источников о хакане и баке, тем не менее дает несколько противоречивую характеристику государственного строя Хазарии. С одной стороны, им создается схема какой-то исконной государственной иерархии у хазар, с другой — он признает, что бек (бак) узурпировал верховную власть, и в конечном счете отмечает, чтобдвоевластиебубхазарбвбХв.ббылоьуничтожено. Термин "заместитель хакана" (бек) использовал еще Д. Данлоп, который, однако, правильно понимал иша как шад. Данлоп также усматривал у хазар двоевластие, но заключал, что оно теряло смысл после принятия иудаизма. П. Голден характеризует государственный строй Хазарии как вариант функциональной титулатуры, присущей тюркам. Очень подробно проблему верховной власти у хазар рассматривает Д. Людвиг, у которого также фигурирует понятие двоевластия, но не в столь абстрактной и неизменной форме, как у его предшественников. Ряд конкретных наблюдений этого ученого весьма полезны, другие ошибочны (например, наименование Иосифа хаканом). Людвиг в основном правильно прослеживает эволюцию бека, лишившего хакана реальной власти, хотя и здесь по ряду аспектов можно спорить. Н. Голб сравнивает бека, другой титул которого он считает иранским ("ихшед"), с мажордомом, но принимает теорию о правящем доме степной Евразии (Ашины). Голб считает, что бак узурпировал власть в итоге "неудавшейся революции"бкабаров,бописаннойбКонстантиномбБагрянородным.
 Я постараюсь хронологически последовательно, поэтапно проследить показания источников о верховной власти в Хазарии. Мне кажется, только так можно понять ее эволюциюбибпричиныбвозникновениябдвоевластия. В ранний период истории хазар их верховный правитель, как и до того властитель Тюркского каганата, именовался хакан. В современной литературе принято считать, что титул "хакан" попал в тюркскую среду от народности жужаней, этническая принадлежность которых до сих пор окончательно не выяснена. Затем его носили верховные правители Тюркского каганата, авар и, наконец, хазар, у которых он для Восточной Европы наиболее известен.
Источники дают разные формы этого титула, преобладают, однако, хакан, хаган, каган. По-видимому, следует учитывать специфику языков, заимствовавших чужой термин, а также, вероятно, неодинаковое его звучание в разных тюркских наречиях.
Сейчас важно разобраться в той роли, которую хакан играл в Хазарском государстве в разные периоды его существования. Что же касается общего значения титула "хакан", то у собственно тюрок VI—Х вв. он означал верховного правителя, которому подчинялись другие властители. Поэтому хаканами, например, называли китайских императоров, и сам этот титул отождествляется с тем, что мы понимаем под императоромбфеодальнойьэпохиб(нобнебРимскойбимперии).
 Сказанное целесообразно подкрепить авторитетом крупнейших восточных ученых Х—XIII вв., знакомых с разными значениями этого слова.
Ал-Бируни толкует титул "хакан" как малик (царь) тюрок, хазар и тогозгузов. Более детальную классификацию дает ал-Хваризми, который сопоставляет титулы "хакан" и "хан". Это тем более любопытно, что принято считать "хан" производным от "хакан". Между тем ал-Хваризми объясняет титул "хан" как "ар-ра’ис" ("глава, вождь"), а "хакан"—"ра’ис ар-руаса" ("вождь вождей, главный вождь"). Дополнительно он переводит "хакан" как "малик турк ал-азам" ("великий царь тюрок") или "хан-хан" ("хан ханов"), Следовательно, во времена ал-Хваризми и ранее оба титула не совпадали и хакан был выше хана, соотносясь с последним как великий князь на Руси с обычным князем или король в Западной Европе с герцогами, графами и т. д.
В общем, получается, что хакан — титул верховного правителя, под началом которого находились другие властители, ниже его по рангу. Это подтверждается, пожалуй, и единственным (кроме хазар и русов) для Восточной Европы употреблением в IX в. этого титула у ал-Белазури: один раз он именует хаканом одного Из правителей Дагестана — "сахиб ас-сарир". В данном случае последний фигурирует в качестве хакана гор (подразумевается его высший суверенитет в горном Кавказе).
Перейду теперь к хакану. Арабские авторы IX—Х вв. оставили некоторые сведения о государственном строе ранней Хазарии (ал-Белазури, ал-Куфи, ат-Табари, Ибн Русте, Ибн Хордадбех и др.). Особый интерес представляют данные географов "классической школы" (ал-Истахри, Ибн Хаукаля) и в еще большей мере ал-Мас’уди. Последний старается дать наиболее свежую и обстоятельную информацию о хазарах и их государстве, его рассказ позволяет в основных чертах определить хронологию описываемых событий, чего нельзя сказать об аналогичных известиях большинства другихбарабскихбавторов.
 Интересный материал по этому сюжету дает Ибн Фадлан, сведения которого точно датированы. И наконец, для решения вопроса об эволюции верховной власти в Хазарии важно проанализировать еврейско-хазарские документы. С них я и начну.
Царь Иосиф, отвечая на запрос Хасдая ибн Шафрута о государственном устройстве Хазарии, о хакане вообще не упоминает, но зато перечисляет своих предков (царей) от некоего Булана, который по божественному откровению принял иудаизм. Никаких реальных фактов хазарской истории до этого Булана (исключая борьбу хазар с внндр) Иосиф, в сущности, также не сообщает. Здесь, конечно, известную роль сыграло то, что главным вопросом испанского корреспондента было принятие хазарами иудаизма. Но толькоблибвюэтомбдело?
 Отсутствие в письмах Иосифа упоминания хакана, а также явное стремление царя как-то затушевать прошлое хазар до принятия ими иудаизма невольно наводят на размышления. Рассказывая об обращении Булана в иудаизм, Иосиф в основном ссылается на разного рода чудеса и знамения, однако в его послании есть моменты, позволяющие взглянуть на акт принятия его предками иудейской веры не совсем в том плане, в каком он хотел обрисовать это своему испанскому корреспонденту.
Дело в том, что в пространной редакции ответа Иосифа бегло фигурирует некий глава ("cap"), а в кратком варианте письма последний назван "большой глава". В этом исследователи справедливо увидели единственный намек в письме Иосифа на существование хакана у хазар. Думаю, что здесь можно усмотреть и другое. В частности, замалчивание роли хакана в целом и вынужденное признание вскользь его существования представляют, на мой взгляд, лучшее доказательство подлинности писем Иосифа (это не исключает наличия в них отдельных поздних вставок и искажений). Так мог поступить только царь Хазарии Х в., но не позднейшие европейские редакторы и переписчики, которым прибегать к такому методу было простобнезачем.
 Судя по сохранившимся текстам письма Иосифа, он, принципиально игнорируя существование хакана у хазар, тем не менее "проговорился", упомянув о "великом главе", т. е. о том же хакане, так как его испанский оппонент, несомненно, имел на сей счет какие-то сведения, а с этим Иосиф должен был считаться. Рассказ Иосифа в данном случае можно прокомментировать так. Булан, предок царя, носивший титул "шад" (о нем ниже), сумел заставить хакана принять иудаизм, ибо эту религию не исповедовали тогдашние противники хазар — арабы и Византия. Из рассказа Иосифа явствует, что Булана поддержали другие "главы" ("сарим") Хазарии, вместе с ним оказавшие давление на хакана. Получается, что инициатором принятия иудаизма был не хакан, а другое лицо (царь, по терминологии Иосифа), но санкционировано оно было вбтубпорубхаканом.
 Интересно, что в так называемом Кембриджском документе хакан (каган) есть, но сущность этого лица опять-таки искажена. Во-первых, дело представляется так, что хакан появился после принятия иудаизма. Во-вторых, он присутствует в виде мудреца ("хохем"), которого "люди земли" поставили в качестве судьи ("шофет"), и такие судьи (хаканы) существуют и по сей день. Здесь иная ситуация, так как неизвестный автор Кембриджского документа хочет представить хакана в качестве верховного арбитра власти, которая на деле, по его данным, принадлежала другому лицу. Это лицо названо "большой глава", т. е. термином, который Иосиф использует для хакана! Но тут же поясняется, что хазары сделали этого "большой глава" царем ("мэлэх") и от него происходилбцарьбИосиф. Как видим, правящие круги Хазарии в Х в. прибегали к разным уловкам для объяснения законности власти царя, превратившего в ту пору прежде полновластного властителя государства хакана в подобие, как увидим ниже, священногобжертвенногобживотного.
 Гораздо более полную и объективную картину государственного строя Хазарии рисуют мусульманские источники, которые в сопоставлении с другими материалами позволяют проследить эволюцию государственной власти в Хазарии.
Царь Иосиф в отношении себя и своих предков использовал древнееврейский титул "ha-мэлэх" (ha — определенный артикль), этимологически и по смыслу идентичный арабскому "малик". Именно так называют носителя реальной власти в Хазарии в IX—Х вв. арабские источники. Самое раннее из сохранившихся свидетельств подобного рода оставил Ибн Русте. Этот весьма эрудированный в восточноевропейских делах автор, говоря о двоевластии у хазар, отмечает, что верховный правитель (хакан) обладает только титулом и никакой реальной власти у него нет, а власть в Хазарии сосредоточена в руках некоего "иша", который командует и войском. На последнее обстоятельствобследуетбобратитьбособоебвнимание.
 Труд Ибн Русте сохранился в единственной рукописи, и титул реального государя хазар в нем явно искажен. Но в нашем распоряжении есть другие редакции этого известия. Это прежде всего Гардизи, составивший свое сочинение в первой половине XI в. Доказано, что он и Ибн Русте пользовались общими первоисточниками, в частности, как полагают, трудом Ибн Хордадбеха или его информатора. Гардизи пишет, что у хазар есть главный (большой — "бозорг") царь-хакан, у которого имеется лишь титул. Помимо же хакана существует собственно царь (малик), чей хазарский титул по рукописям Гардизи (а их две) восстанавливается как ишад. Последний же легко восстанавливается как тюркский титул "шад", который в Тюркском, а затем Хазарскомбкаганатахбносилободнобизбвысшихбпослеьхаканаблиц.
 С этими данными перекликается и упоминание анонимным автором "Худуд ал-алам" падшаха (царя) хазар, который был потомком анса (искаженное того же шад).
Попытаемся уяснить значение этого титула у хазар в раннее время и его эволюцию до того, как его стали передавать через арабское "малик" и древнееврейское "мэлэх", т. е. когдабносительбэтогоьтитулаьсталбнастоящимбгосударембхазар.бНебменеебважнобустановить, когда и почему хазарский хакан утратил реальную власть, уступив ее шаду. Здесь определенную помощь может оказать факт принятия правителем русов титула хакана где-то в первой трети IX в., когда носитель этого титула в Хазарии еще не был символическим главой государства. В противном случае русскому князю не было бы смыслаьименоватьсябкаганом.
 К сожалению, данных об организации власти у хазар до второй половины IX в. у нас немного. К тому же значительная часть таких сведений записана не ранее второй половины IX в., что заставляет относиться к ним с должной осторожностью. Но кое-чем мы располагаем и в общем решить поставленные вопросы можем.
Арабские авторы, жившие в IX в. и позже, черпали информацию о хазарах более ранней поры из разных источников. Например, в VI — первой половине VII в. главными из них были переводы на арабский язык среднеперсидских сочинений типа "Хвадай-намак". В начале VII в., а тем более до этого хазары еще окончательно не вычленились из других племен Тюркского каганата. Однако из источников видно, что правитель хазар VII—VIII вв. носил титул "хакан", хотя арабские писатели называли егобиногдаьиьмаликом. В этом плане очень интересны сведения о владыке хазар первой половины VIII в., сообщаемые ал-Куфи, который в отличие от других арабских писателей IX—Х вв. подробно повествует об арабо-хазарских войнах. В его обстоятельных описаниях похода на хазар арабского полководца ал-Джарраха (722/723 гг.), других войн с хазарами 20-х—начала 30-х годов VIII в., а также самой крупной арабо-хазарской войны, которую вел Мерван ибн Мухаммед в 737 г., данных о государе хазар той поры много. Ал-Куфи называет его и хаканом, и царем (малик), но ясно, что это одно и то же лицо. В некоторых же случаях историк просто пишет о хакане малике хазар. Это доказывает, что в первой половине VIII в. хакан обладал всей полнотой власти,бименнобегобиностранныебавторыбибназывалибцарем.
 Различные источники описывают ссылку императора Юстиниана II в Херсонес, где он завязал сношения и породнился с хазарским владыкой. Византийские историки именуют последнего хаганом, а Никифор называл его гегемоном (вождем) или архонтом, поясняя, что сами хазары называют его хаганом. Хаканом главу хазар именует в связи с этими событиями Михаил Сириец. Ал-Мас’уди в этом случае использует титул "малик", а в сирийском тексте Бар Гебрея находим "хакан".
Армянский историк VIII в. Левонд также упоминает для событий первой половины этого столетия хакана хазар и переводит этот титул армянским "арка" ("царь"). В другом случае историк специально поясняет (речь идет о событиях 50-х годов VIII в.), что наместник халифа Йазид направил посла ("деспан") к "царю севера", "которого называютбхаканом"б("орумбхаканбкочеин").
 Следовательно, еще в это время хакан хазар был реальным властителем, которогобибсчиталибцарем. Но прошло какое-то время, и ситуация изменилась. Случилосьбэто,бпо-видимому,бнебсразу,бабпостепенно. Как уже было сказано, царские прерогативы в конце концов перешли к шаду. Потомки этого шада в Х в. уже не считали нужным вспоминать, как это произошло, а царь Иосиф вообще игнорировал современногоьемубхакана.
 Кто же такой хазарский шад ранней поры? Более или менее частые упоминания о нем имеются в труде Мовсеса Каланкатваци. Относятся они к 20-м годам VII в., когда хазары в качестве союзника Византии воевали с персами в Закавказье. Шат (у Каланкатваци именно эта форма) фигурирует как собственное имя племянника "царя севера". Именно он разорил Албанию, а затем Восточную Грузию, где взял Тбилиси, о чем сообщают и грузинские летописи. Можно считать, что у Каланкатваци здесь неточность и речь должна идти не об имени собственном, но о титуле "шат". Не случайно, что у этого писателя как имена собственные фигурируют и хакан, и еще один титул — джебу-хакан. Последний — сочетание двух тюркских титулов — джебу и хакан. На основании того, что нам известно о титулах "шад" и "джебу" у тюркских народов, можно считать, что в описываемое время это были два крупнейших сановника Хазарии. Оба они, скорее всего, в ту пору принадлежали к знатному роду и являлись родственниками хакана. У кочевников даже более поздней поры с подобным явлением мы сталкиваемся довольно часто, достаточно вспомнить калгу в Крымском ханстве. Судя по рассказу Каланкатваци, шад командовал войском, а это уже ту пору давало ему немалуюбвласть.
 К сожалению, других данных о шаде в VII—VIII вв. у нас нет мы встречаемся с этим лицом лишь в описании Хазарии IX в., когда функции шада изменились. Как это произошло, можно установить, анализируя некоторые события хазарской истории с 30-х годов VIII в. по 30-е годы IX в. В описаниях хазаро-арабской войны первой половины VIII в., как уже отмечено, фигурирует полновластный повелитель хазар — хакан, он же малик, арка, т. е. царь. Но есть основания полагать, что именно поход Мервана ибн Мухаммеда 737 г. явился началом постепенных, но серьезных изменений в структуре верховнойбвластибХазарии. Как известно, Мерван разгромил хазар, взял их столицу и прогнал остатки хазарских войск далеко на север. Поражение хазар было столь серьезным, что хакан даже согласился принять ислам. Ислам он, однако, не принял, и хазары оставались и во второй половине VIII в. ослабевшим, но все же противником Халифата. Имели место и конфликты с Византией. В этих условиях, когда власть хакана оказалась скомпрометированной неудачной внешней политикой (а военные походы и добыча в результате их всегда были очень важны для Хазарии), именно шад в конце VIII — начале IX в. выдвинулся на первый план и оказался инициатором принятия иудаизма в качестве государственной религии. По-видимому, в это же время он принял и новый титул "бак", или "бек", во всяком случае, бек впервые фигурирует в источникахбвбсвязибсбсобытиямиб30-хбгодовбIXв.
 Бак (бек) — это, очевидно, иранское "баг" ("господин, владыка"), заимствованное тюрками у восточных иранцев (скифо-сармат, согдийцев и т. д.). (Кстати, с этим словом связано и общеславянское "бог", хотя тут единого мнения нет.) В тюркских языках "бек" стал означать "правитель, господин, вождь, князь". Упоминание бека (бака) Хазарии для IX—Х вв. является для тюркоязычного мира однимбизбдревнейших. Как сказано выше, первый раз о беке (пехе) Хазарии пишет Константин Багрянородный. Повествуя о построении Саркела, он отмечает, что с просьбой о сооружении этой крепости к императору Феофиду обратились хакан и пех Хазарии. В то же время у Константина в связи с хазарскими делами VIII—IX вв. в остальных случаях фигурирует только хакан. Хакан же предстает как реальный глава государства и в восточных источниках в связи с событиями конца VIII в., и в грузинских — для 70-х годов VIII ст. Следовательно, есть основания предположить, что выдвижение шада-бека на первый план относится к более позднему времени. Привлекая материалы о принятии главой русов титула "хакан", можно отнести его приблизительнобкбпервойбтретибIXв.
 М. И. Артамонов именно в это время усмотрел "гражданскую войну" в Хазарии (точнее говорить о борьбе среди правящего класса Хазарии). Мне представляется, эту борьбу надо связать с победой иудаизма среди части хазарской знати, во главе которой стоял шад-бек. И древнееврейское "мэлэх" здесь просто передает новый титул хазарского шада—бек. Титул "шад" в IX в. еще употреблялся, но в Х в. уже вышел из употребления, и источники его не фиксируют. Уже во второй половине IX в. шад-бек не просто равноправный с хаканом правитель, каковым он выглядит для событий 30-х годовбэтогобвека,ьнобистинныйьгосударьбХазарии.
 Именно таковым он предстает в рассказе Ибн Русте — Гардизи. Источники этой группы сообщают, что у хазар два правителя (малика). Один—шад, в руках которого сосредоточена вся власть. Другой—высший ("ал-азам, бозорг"), называемый хакан, у которого лишь титул. Шад командует войском, собирает подати. Из этих описаний ясно, что во второй половине IX в. вся реальная власть была в руках шада, но хакан официально являлся верховным главой государства. Таким образом, если говорить о двоевластии у хазар, о чем столь много пишут в литературе со времен В. В. Григорьева, то его надо хронологически приурочить к IX в., когда шад (бек) постепенно оттеснил хаканабнабвторойбплан.
 В 921/922 гг. в Булгаре на Волге побывал Ибн Фадлан, который записал некоторые сведения о Хазарии. Ибн Фадлан сообщает, что у хазар есть малик, которого называют хакан и который показывается (народу, знати?) один раз в четыре месяца. Его называют также "хакан ал-кабир" ("большой хакан"). У него есть "халифа" ("заменяющий в делах", см. выше), именуемый хакан-бех. Этот хакан-бех командует войском, управляет, руководит делами государства, и "ему подчиняются цари, находящиеся с ним по соседству". Затем Ибн Фадлан отмечает, что хакан-бех оказывает большому хакану всякого рода формальные почести, граничащие с унижением. Однако это не более как церемониальная формальность, так как она заканчивается тем, что хакан-бех садится вместе с царем, т. е. в конечном счете становитсябкакббыбравнымбему. Как видим, ситуация, описанная Ибн Фадланом, отличается от той, о которой писал Ибн Русте, или, точнее, его источник: реальная власть у хакан-беха, хакан от нее отстранен и заточен в свою резиденцию, куда к нему имеет доступ лишь его "заместитель". Никакого двоевластия уже нет. Сам титул "заместителя" "хакан-бех" очень симптоматичен. Его можно перевести как "хакан-государь", т. е. реальный хакан, тогда как у настоящего хакана осталось лишь превосходство в титуле ("большой хакан"), церемония вхождения к нему "заместителя" да почетные похороны, описание которых со ссылкой на Ибн Фадлана есть у Йакута.
Следующая (хронологически) версия источников о баке (беке) представлена в сочинениях ал-Истахри — Ибн Хаукаля. Эти авторы, рассказы которых в основном идентичны, описывая государственный строй Хазарии, преимущественно говорят о царе (малике). Этот царь, согласно ал-Истахри и Ибн Хаукалю, на языке хазар именуется бак. Он командует войском, взимает налоги и пошлины, является высшей судебной инстанцией. О хакане эти географы пишут, что он выше царя, но назначается последним из лиц известной фамилии ("ахл байт ма’аруфин"). Сама процедура избрания хакана весьма оригинальна: кандидата сначала душат шелковым шнуром и, когда он начинает задыхаться, спрашивают, сколько лет тот желает царствовать. После того как он в таком состоянии называет цифру, его утверждают хаканом. Если он умирает раньше срока, то это считается нормальным, если достигает указанной им даты и умирать не собирается, то его убивают. Власть хакана номинальная, но ему воздают божественные почести и в случае опасности выводят к народу как символ (национальной традиции?). Похороны хакана осуществляются в форме государственногоьтраура.
 Как видим, здесь ситуация уже иная. Хакан окончательно лишен власти и остаетсябсимволом,босвященнымбтрадицией. Это еще в более рельефной форме вырисовывается из описания ал-Мас’уди, хронологически приблизительно того же времени. Рассказ ал-Мас’уди частично подтверждает, частично дополняет сведения ал-Истахри — Ибн Хаукаля. Хакан лишен власти и содержится во дворце царя, он происходит из определенного знатного рода и является традиционным символом власти. Но у ал-Мас’уди хакан превратился в подобие некоего жертвенного животного. В случае какого-либо бедствия (голода, войны и т. п.) знатные люди и народ приходят к царю и требуют выдать им хакана, которого считают ответственным за эти несчастья. Царь может выдать хакана, казнить его сам, но может и сохранить хакану жизнь. Ал-Мас’уди записал эти сведения где-то в начале 40-х годов во время своего путешествия вдоль побережья Каспийского моря. Через десяток лет тогдашний хазарский царь Иосиф в своем письме Хасдаю ибн Шафруту не счел нужным вообще упоминать о существовании хакана. Однако традиционное представление о хакане как символе верховной власти сохранилось в Хазарии вплоть до ее гибели. Это видно из сообщения ПВЛ, согласно которой против Святослава выступили хазары с князем своим каганом.
Таким образом, эволюцию верховной власти у хазар можно представить следующим образом. В VII — первой половине VIII в. во главе государства стоял хакан, в руках которого находилась вся власть. Хакан опирался на хазарскую знать (тарханов). Следующим после хакана лицом был шад, из числа ближайших родственников хакана (VII в.). Шад командовал войском, и, возможно, в его руках находились (или в его руки переходили) внешние сношения. Поражение в войне с арабами в 30-х годах VIII в. привело к конфликту среди хазарской знати, в результате чего шад постепенно оттеснил хакана на второй план, приняв титул бака (бека). Именно в IX в. в Хазарии существовало своеобразное двоевластие, которое в Х ст. сменилось властью бака (бека),блишившегобхаканабвсякойбреальнойбвластибибвлияния. Власть верховного правителя Хазарии (хакана, затем шада-бека) была, по сути дела, неограниченной, хотя есть основания полагать, что даже в последний период существования Хазарской державы роль родовых традиций была сильна, главным образом в плане обязательной принадлежностибправителябкбопределеннойбсемье—роду.
 Из персоналий центрального управления Хазарии нам известны судьи ("кади") для людей разных вероисповеданий. Ал-Истахри и Ибн Хаукаль применяют к ним термин "хаким" (мн. число — "хоккам"), который означает не просто "судья", а "правитель", очевидно обладавший судебной властью. Однако последнее слово было за царем, который ведал столичными делами через особое лицо — сафира, буквально "посредника". У ал-Мас’уди лица, судившие мусульман, иудеев и христиан, обозначеныбкакбкади. Основные функции центрального управления сводились к руководству войском, сбору налогов и пошлин, судопроизводству и культу (точнее, культам). Что касается местного управления в Хазарии, то оно было двойного рода, так как и само это государство состояло как бы из двух разновидностей подчиненных стран и областей. Во-первых, это страны, в которых управляли местные князья, вожди и т. д. Во-вторых, области, непосредственно подчиненные хакану (царю) и управлявшиеся его наместниками. В положении первых находились Волжская Булгария, восточнославянские области (вятичей, северян, радимичей, полян), кочевники-венгры в IX в., возможно, буртасы, а также некоторые части (преимущественно приморские) современногобДагестана.
 Когда Волжская Булгария подчинилась хазарам — неизвестно, но в IX в. "царь славян" платил дань Атилю в размере соболиной шкурки с дома ("байт"), а сын булгарского правителя являлся заложником у царя хазар. Об уплате восточными славянами дани хазарам в виде пушнины и деньгами (шэлэг с сохи) сообщает ПВЛ. ПВЛ ничего не говорит о князьях у славянских "племен", подчинявшихся хазарам. Но таковые, возможно, были. Мадьяры, пришедшие в Леведию, а затем в Ателькюзу, имели своих архонтов, которым подчинялись вожди, носившие титулы "гила" и "карха". Венгерские архонты до ухода мадьярских племен в Паннонию подчинялись хазарам и были их союзниками в борьбе с печенегами. Для буртасов ранние источники (по IX в.) называют только шейхов для каждого места. Если доверять позднему источнику "Моджмал ат-таварих", то, очевидно, в Х в. и у этих племен был правитель, местныйбтитулбкоторогобнеясен. Представители центральной власти на местах назывались тудунами. Титул этот происходит из китайского tu’t’ung—"начальник гражданской администрации". К тюркам он попал через восточноиранские (сако-хотанские) языки, где означал "близкий помощник". Согласно ат-Табари и ал-Бируни, титул тудуна носил правитель Шаша (район Ташкента). У хазар тудуны — первоначальнобчто-тобвродебближнихблюдейбправителя.
 В Хазарии для начальников существовал, по-видимому, и другой титул, который в Кембриджском документе обозначался как булшци, но у Феофана фигурирует как собственное имя Валгиц, который назван архонтом Босфора. В других местах у Феофана, а также у Никифора мы находим тудуна, архонта Херсона. Очевидно, речь все-таки должна идти о хазарском наместнике. Что касается булшци, то смысл слова остается неясным. Кстати, в тексте Кембриджского документа речь идет о Булшци, которыйббыльнаместникомьБоспора. Сведений о местном управлении в Хазарском каганате очень мало, но на одно хочу обратить внимание. В Х в. в Самандаре, бывшей столице, сидел собственный царь (малик), но родственник хазарского царя. Это, кажется, свидетельство того, что в Хазарии шел процесс децентрализации и на местах некоторые наместники становились самостоятельными правителями.

Лекция№5 СЕЛЬДЖУКОЕ ГОСУДАРСТВО

План:

  1.  Истоки сельджуков.
  2.  Образование сельджукского государства.
  3.  Внешняя политика сельджуков.

В IХ-Х вв. в северо-западной части Средней Азии, в Южном и Западном Казахстане обитали тюркоязычные племена огузов. Основным их занятием было скотоводство и отчасти сезонное земледелие, а также рыболовство и охота. В низовьях р. Сырдарьи располагался г. Йангикент - столица огузского раннефеодального государства с сильными пережитками родоплеменного строя. Главой огузского государства был йабгу, но его власть была ограниченаюнароднымюсобранием.
 Основная масса огузов кочевала в степях Приаралья и Северного Прикаспия, но отдельные их группы обитали по среднему течению Сырдарьи, доходя до Южного Прибалхашья. Часть огузов и родственных им тюрок - халаджей и карлуков - называлась туркменами. В основном так именовались этнически смешанные группы, жившие на северо-восточныхюграницахюМавераннахраюиювюЗападномюСемиречье.
 В Х-ХI вв. государство огузов постепенно ослабевает и вступает в полосу упадка. Стремление йабгу и родоплеменной аристократии (беков) закабалить простых скотоводов (эров) привело к народному восстанию. В эту борьбу оказались втянутыми и вожди огузских племен среднего течения Сырдарьи и предгорий Каратау. Они возглавили компактную группу племен, которые стали, затем именоваться сельджуками. Свое название это объединение, состоявшее в основном из огузов и туркмен, получило по имени его предводителя Сельджука ибн Тугака. Он был выходцем из племени кынык и около середины Х в. ушел с подвластной ему ордой в Нуратинские горы, а оттуда - в низовья Сырдарьи. Сельджуки поддержали здесь восстание приаральских огузов, но вынуждены были отступить в Мавераннахр.
В конце Х в. правившая в Мавераннахре династия Саманидов вела ожесточенную борьбу с наступавшими с востока племенами караханидских тюрок. Сельджуки выступили на стороне Саманидов, но это не принесло успеха. В 999 г. Бухара - столица государства Саманидов - была захвачена караханидами. Сложная обстановка, возникшая в Бухарском и Самаркандском оазисах, вынудила сельджуков уйти в правобережный Хорезм, а затем в Хорасан. Эти области входили в состав государства Газневидов с политическим центром в нынешнем Афганистане.    Правителем Газни былЬвьтоьвремяьэмирбМасудбибнбМахмудб(1030-1041).
 В 1035 г. сельджуки под главенством братьев Дауда Чагры-бека и
Мухаммада Тогрул-бека и их дяди, Мусы ибн Сельджука, ушли из Хорезма; они форсировали Амударью и расселились на территории современной Туркмении. Сельджуки, имевшие многочисленные стада верблюдов, лошадей, овец, нуждались в обширных пастбищах. Поэтому они обратились к Масуду Газневи с просьбой отвести им земли в области городов Нисы и Феравы, за что обещали нести военную службу и платить налоги. Газневидский правитель, опасаясь потерять Хорасан, двинул летом 1035 г. свое войско на пришлых кочевников. Туркмены, как все чаще стали в это время называть сельджуков, устроили засаду и разгромили султанскую армию. Муса, Тогрул и Дауд заключили с Масудом мирный договор, по которому получили упомянутые области и областьбДихистанбвбнынешнейбЮжнойбибЗападнойбТуркмении.
 В 1038 г. снова начались военные действия против туркмен под командованием полководца Сюбаши. Однако поход закончился поражением газневидской рати у ворот Серахса. Тогрул-бек вступил, затем в Нишапур и был провозглашен султаном.
В начале мая 1039 г. огромное, хорошо оснащенное войско Масуда двинулось из Балха на Серахс. Недалеко от селения Дих-и Базарган, на р. Теджен, произошла кровопролитная битва. Спустя некоторое время стороны заключили перемирие, но зимой 1039 г. военные действия возобновились. В ноябре того же года Масуд вернул себеьНишапур,бизгнавботтудаб
Тогрул-бека. Газневидо-сельджукские войны нанесли большойбуронбнаселениюьСеверногобХорасана,ьГургана,бЗападногобИрана.бСопровождавшие их недород, голод и лишения привели к разорению крестьян, ремесленников, торговцев, средних и мелких феодалов-дихкан. Деспотическая власть Масуда ослабела; то здесь, то там происходили стихийные выступления народа. Газневидское правительство, стремясь поправить шаткое положение, решило мобилизовать все силы и нанести сокрушительный удар сельджукам. В апреле 1040 г. начался поход из Герата на Серахс и Мера газневидской армии во главе с самим Масудом. В войске эмира имелись боевые слоны, закованные в тяжелые доспехи. В мае 1040 г. произошла генеральная битва у стен небольшой крепости Денданакан, расположенной на пути из Серахса в Мерв. Газневидская армия была разгромлена, а сам Масуд едва спасся бегством в Герат. Победа под стенами Денданакана ознаменовала рождение СельджукскогобгосударствабвбЗападнойюАзии.
 В отличие от предшествующих государств Саманидов и Газневидов держава Сельджукидов возникла в результате крупных завоеваний, сопровождавшихся переселением больших масс кочевых племен из Средней Азии и Казахстана в страны Ближнего и Среднего Востока и Передней Азии. Главной военной и политической опорой Сельджукидов на первых порах были ополчения кочевников-туркмен, огузов и отчасти кипчаков. Однако в ходе завоеваний, уже в правление
Тогрул-бека (1038-1063), происходит замена иррегулярных отрядов кочевников постоянным феодальным войском. Сельджукские правители начинают постепенно отходить от массы своих соплеменников и все больше сближаются с земледельческой и служилой аристократией покоренных народов. Выход сельджуков на мировую арену приводит к изменению баланса и расстановки политических сил, вызывает изменения в сфере экономической жизнибиботражаетсябнаюсоциальных,бкультурныхбибэтническихюпроцессахбвбстранахюВостока. После битвы при Денданакане сельджукские вожди двинули свои ополчения на захват Южного и Западного Хорасана, Гургана, Северного Афганистана и Хорезма. Началась многолетняя эпопея военных походов, закончившаяся созданием обширной империи от берегов Амударьи и Каспийского моря до Тигра, Евфрата и Средиземноморья.   В 1040 г. Тогрул-бек двинулся в Нишапур, а Чагры-бек и Муса Байгу направились в Балх и Герат. Между сельджукскими и газневидскими силами произошел ряд крупных столкновений в Северном и Западном Афганистане. В 1060 г. Дауд заключил мирный договор с газневидским правителем Ибрахимом ибн Масудом (1059-1099). Договор определил границы обеих держав по Гиндукушскому хребту, закрепив за сельджуками области Балха, Герата и Систана. В 1043 г. Чагры-бек захватил крепость Кят - столицу Хорезма, который оказался под властью Сельджукидов. Страна перешла под управление сельджукского наместника, получившегоьпоьтрадициибдревнийбтитулбхорезмшаха.
 В 1042 г.
Тогрул-бек покорил Гурган и Табаристан, где правила династия Зийаридов. Одновременно был занят г. Рей, откуда начались вторжения сельджуков в Персидский Ирак и Закавказье. В 1045 г. огузо-туркменские боевые ополчения захватили Хамадан, а в 1050 г. вступили в Исфахан. Сельджукская армия овладела вскоре почти всем Западным, Центральным и Юго-Восточным Ираном. Сын Чагры-бека эмир Кавурд покорил в 1049 г. Кирман и основал здесь полузависимое феодальное владение. В 1062 г. его армия вторглась в Фарс и заняла Шираз. Кавурдиты присоединили затем к своим владениям Оман - небольшое княжество на берегу Персидскогобзалива.
 Вб1046ьг. началось планомерное наступление сельджуков из области Кирманшаха, Луристана и Хузистана на Арабский Ирак. Обстановка в этом регионе была весьма тревожной и неустойчивой из-за грабительских налетов огузов и сторонников фатимидского халифа Египта. Мосул, Дийар Бакр и другие области Ирака были разорены огузами, проникшими сюда из Закавказья до сельджуков. Аббасидский халиф ал-Каим (1031-1075) вступил в переговоры с
Тогрул-беком, призывая его в Багдад. В 1055 г. сельджуки заняли столицу Аббасидов и свергли власть Бундов в АрабскомбИраке. Еще в 1042 г. Тогрул-бек направил десятитысячную конницу в Восточную Анатолию, где правил феодальный род Марванидов. Набеги на области Малой Азии и Закавказья были повторены в 1046-1049 гг., когда сельджуки продвинулись до границ Византийской империи. В 1054 г. вассалами Тогрул-бека стали Раввадиды, правившие в Южном Азербайджане и Арране. Власть султана признали и Шаддадиты, столицей которых была Гянджа. Сельджукская армия прошла через Закавказье в Анатолию, осадив по пути Каре, Эрзрум и Манцикерт. В 1058 г. сельджуки захватили Каре и Малатью, а в 1063 г. в Азербайджане появился с большой армией Тогрул-бек. Однако вскоре он ушел обратно, поручив вести "священную войну" вбЗакавказьебсвоемубплемянникубЙакути.
 Сельджукское нашествие нанесло серьезный ущерб производительным силам многих стран, особенно сильно пострадали районы активных боевых операций. Население городов и деревень подверглось насилиям, убийствам и грабежам. В ряде областей, в частности в Иране и Ираке, кочевники-завоеватели отбирали у крестьян рабочий скот, в результате чего поля не возделывались и не засевались. Во многих местах вспыхнул голод. В 1056 г. началась эпидемия чумы, охватившая громадный регионботбИракаьдобМавераннахра. В этих условиях сельджукские власти пошли на некоторые уступки, освободив подвластное население на год от уплаты налогов. Лишь постепенно начали возрождаться сельское хозяйство, города, ремесла и торговля. Образование громадной империи привело объективно к важным переменам в социально-экономической, политической и культурной жизни. Заметно возросла роль служилого феодального сословия, потеснившего старую землевладельческую аристократию. Широкое распространение получил феодальный институт икта - одна из форм восточного лена. Постепенно сложились новый аппарат государственного управления и имперская система гражданской и военной администрации. В основе политической структуры империи Сельджукидов оказались модели предшествующих феодальныхбгосударствбмусульманскогоьВостока.

На 60-е годы XI в. приходится новая волна сельджукских завоеваний в Центральной и Средней Азии, Передней и Малой Азии. Значительное расширение границ империи произошло при султане Алп Арслане (1063-1072). В 1064 г. сельджукская армия вторглась в Армению и Грузию. Алп Арслан захватил ряд горных крепостей, но вынужден был заключить мир с грузинским царем Багратом IV (1028-1072). Сельджукские отряды взяли штурмом, ограбили и разорили в Армении г.Ани. В 1071 г. султан Алп Арслан нанес сокрушительное поражение византийскому императору Роману IV Диогену в битве под Манцикертом. Эта победа ознаменовала конец византийского и начало сельджукского господства в Армении. Вместе с тем она открыла племенам огузов и туркмен дорогу в глубь Малой Азии. В 1077 г. сельджуки, воспользовавшись междоусобными раздорами в Византии, овладели Никеей, а затем Иконией. Никея стала политическим центром и столицей сельджукского государства в МалойьАзииь-бРумскогоьсултаната. В 1065 г. Алп Арслан совершил поход против кочевников, обитавших на границе с Хорезмом и Гурганом. Сельджукское войско нанесло удар жившим на п-ове Мангышлак кипчакам и туркменам, обезопасив тем самым торговый путь из Восточной Европы в Западный Казахстан и Среднюю Азию. В борьбе с кочевниками Приаралья Алп Арслан захватил в 1065 г. крепость Дженд в низовьях Сырдарьи. В 1072 г. султан начал поход на Мавераннахр, но был убит комендантомбоднойбизбкрепостейбнабАмударье. Своего наивысшего могущества Сельджукская империя достигла в правление сменившего Алп Арслана на троне султана Маликшаха (1072-1092). Правление нового султана началось с подавления мятежа его дяди Кавурда, который был казнен, но Кирман и Оман остались за его потомками.
 Царствование Маликшаха ознаменовалось дальнейшим расширением границ империи Сельджукидов. В 1072 г. с помощью туркменских ополчений были захвачены Северная Сирия и часть Палестины. Спустя два года султанская армия двинулась на Самарканд, находившийся под властью караханида Шамс ал-Мулька. Недалеко от современного Карши ханское войско было разбито, и Сеяьджукиды овладели Бухарой и Самаркандом. В 1089 г. началась новая военная кампания, во время которой войско Малик-шаха захватило Фергану и достигло границ Восточного Туркестана. А в 1079 г. состоялся поход в Армению и против усилившегося Грузинского царства.
Как видим, сельджукское нашествие не было единовременным актом, а осуществлялось в несколько этапов. Завоевательные войны оказали влияние на судьбы не только покоренных сельджуками стран, но и самих кочевников, участвовавших в создании нового государства. Заметные перемены в жизни огузо-туркменских племен, происходили по мере расселения их в Хорасане, Иране, Ираке, Сирии, Закавказье и Малой Азии. Наблюдался переход компактных групп кочевников к полуоседлому и оседлому быту и земледельческому хозяйству. Распадались старые родо-племенные связи; новый стимул к дальнейшему развитию получили феодальные отношения, хотя еще длительное время сохранялись пережитки архаических институтов. Сельджукская знать начинает постепенно сливаться с феодальной аристократией покоренных стран. В значительной степени этому содействовала раздача племенным вождям пастбищ и земель на правах частной собственности (мильк) и условного держания (акта).

В результате сельджукских завоеваний прежние органы власти, существовавшие у огузов и туркмен, оказались непригодными для осуществления господства над покоренными странами. Появляется необходимость создания более развитого и действенногоб феодально-бюрократического аппарата. Складывание новой государственной системы начинается еще в 30-х годах XI в. и завершается в основном вбправлениебМаликшаха. Сельджукская империя управлялась с помощью ряда учреждений и ведомств, называвшихся диванами. Большую роль после султана играл везир, стоявший во главе всего государственного аппарата. Огромным влиянием в правление Алп Арслана и Маликшаха пользовался талантливый государственный деятель везир Низам ал-Мульк, автор известного трактата об управлении "Сийасат-наме". Везир осуществлял руководство и контролировал деятельность верховного государственного дивана (диван-и ала). В последний входил ряд правительственных учреждений: государственная канцелярия (диван-и инша), высший финансовый орган (диван-и истифа), контрольно-инспекционное (диван-и ишраф), армейское (диван-и джайш) и другие ведомства. Существовал также верховный султанский диван (диван-и хасс), который одновременно заведовал всем коронным имуществом, в том числе землями. Низам ал-Мульк выступил инициатором реформы, имевшей целью усиление государственного контроля и упорядочение системы аграрных отношений. Реформа положила начало массовой раздаче воинам земельных наделов в качестве икта. Сущность ее заключалась в том, что взамен жалованья, которое государство выплачивало из казны армейским контингентам, стали предоставлять им земли. Икта получали и различные слои гражданской бюрократии, и члены правящей династии Сельджукидов. Мукта (так называли держателей икта) получали право на взимание части доходов с пожалованных земель. Тем самым происходило сокращение государственных расходов на содержание штата чиновников, в тем числе-сборщиков налогов. Кроме того, мукта ставились в непосредственную зависимость от султана - верховного собственника всего земельного фонда империи. Однако развитие института икта привело в дальнейшем к росту экономической мощи и политического влияния феодалов. Пользуясь всяческим удобным поводом, они постепенно становились пожизненными и даже наследственными земельными собственниками.
В конце XI - начале XII в. Сельджукская империя вступила в полосу феодальных междоусобиц и раздоров. Данный процесс особенно усилился после гибели Низам ал-Мулька и внезапной смерти Маликшаха в 1092 г. Таркан-хатун, жена покойного султана, подкупила многих военачальников и добилась провозглашения своего четырехлетнего сына Махмуда верховным правителем государства. Однако против, нее выступил сын Маликшаха от другого брака - Беркйарук, которого поддержали сторонники Низам ал-Мулька. Беркйарук ушел в Рей, где был объявлен султаном. В истории Сельджукской державы впервые появилось два соправителя: Махмуд - в Исфахане и Беркйарук - в Рее. Имена обоих братьев упоминались на равных в хутбе и были отчеканены на монетах. Однако мирный период двоевластия продолжался относительно недолго. В 1094 г. произошло военное столкновение между сторонниками Махмуда и Беркйаруком, который одержал полную победу. Беркйарук был признан халифом ал-Мустазхиром в качестве верховного правителя Сельджукской империи.
 Беркйаруку пришлось отстаивать свои права на трон в ожесточенной борьбе с другими представителями династии. Наиболее сильным его противником был его дядя Тутуш - властитель Сирии и части Палестины. В 1093-1094 гг. он захватил почти все западные области империи и двинулся на ее столицу - Исфахан. Решающая битва произошла недалеко от Рея и закончилась разгромом армии Тутуша.
В 1099 г. против Беркйарука восстал его брат, Мухаммад, - правитель Азербайджана и Аррана. Он занял Рей и был провозглашен багдадским халифом верховным султаном Сельджукской империи. Несмотря на это, борьба за трон не была окончена. В 1104 г. после ряда сражений с переменным успехом между Беркйаруком и Мухаммадом было заключено мирное соглашение. Беркйарук сохранил большую часть Западного и Центрального Ирана, Персидского и Арабского Ирака. Мухаммад прибавил к своим владениям северо-западные области Ирана, Мосул, Сирию. Согласно договору верховным султаном был объявлен Беркйарук, а наследником его власти - Мухаммад.
В 1092 г. против Беркйарука восстал его дядя Арслан Аргун, предъявивший свои претензии на Хорасан. Он сравнительно легко овладел Мервом, Серахсом, Балхом и Термезом. В 1095 г. Беркйарук направил в Хорасан свое войско, но оно было разбито Арсланом Аргуном. Однако вскоре Арслан Аргун был убит собственным рабом, а Хорасан перешел под власть Санджараибн Маликшаха (1118-1153).

 Государства сельджукидов

 Смутная пора конца XI - начала XII в. сопровождалась распадом единой Сельджукидской державы на ряд феодальных владений и государств. В 70-х годах XI в. в Малой Азии от империи отделяется Румский султанат. Сельджукиды отодвинули рубежи Византийского государства далеко на запад. Никея - первая столица малоазиатских сельджуков - находилась всего в сотне километров от Константинополя. Однако в 1097 г. она была захвачена крестоносцами, хлынувшими из Западной Европы в Малую Азию. Румский султанат потерял большую часть своей территории, но сохранился как самостоятельное государство. В 1176 г. султан Клыч Арслан разгромил византийскую армию в битве при Мариокефалии. Победа усилила Румский султанат и способствовала расширению его границ в Малой Азии. Румские султаны подчинили своей власти ряд местных туркменских династов, наиболее сильными из которых были Данишменды. В освещаемый период фактически независимыми стали также кавурдит-ские правители Кирмана со столицей в Бардсире. Заметного подъема Кир-ман достиг в относительно мирный период правления Мухий ал-Ислама Арслан-шаха (1101-1142). Однако во второй половине XII в. Кирманское владение было охвачено феодальными мятежами и раздорами. Политическую власть в стране захватывают тюркские атабеки-временщики. В 1186 г. Бардсиром овладел Малик Динар - один из вождей огузов Хорасана,бположившийбконецбКирманскомубвладению.б В XII в. образуется ряд новых феодальных княжеств в Западном Иране, Сирии, Ираке и Палестине. Наиболее значительными из них были основанные туркменскими вождями Фарсское атабекство, эмираты Мосула, Дамаска, Антиохии, Триполи. В них правили военачальники, положившие начало самостоятельным династиям Артукидов, Зангидов, Салгуридов и др. Они вели упорную борьбу с крестоносцами, основавшими Эдесское и Триполийское графства, Антиохийское княжество и Иерусалимское королевство. В 70-80-х годах XII в. большинство областей Сирии и Месопотамии перешло под власть усилившегося Египетского султаната Аййубидов. Некогда обширная Сельджукская держава распалась на три крупные части: Хорасанский (Восточносельджукский), Иракский (Западносельджукский) и Румский (Малоазиатский) султанаты.
В 1118 г. умер Мухаммад, считавшийся верховным правителем всей Сельджукской державы. Наследником трона стал его сын Махмуд, претендовавший на титул "великого" султана. Однако против него выступил Санджар, захвативший восточные области Сельджукской империи. Основным ядром основанного им Восточносельджукского государства стал Хорасан. В его руках оказались также Балх, Хорезм и Гурган - богатая провинция на юго-восточном побережье Каспийского моря.
Границы Восточносельджукского государства быстро расширялись за счет областей Средней Азии, Афганистана и Ирана. В 1117 г. Санджару удалось подчинить своей власти Газневидов, которые стали уплачивать ежегодную дань. В августе 1118 г. он разбил иракское войско Махмуда ибн Мухаммада в битве у г.Саве. Между Санджаром и Махмудом в результате переговоров был заключен мирный договор. Санджар присоединил к своим владениям Мазандаран, Табаристан, Демавенд, Кумис, Дамган и Рей. Махмуд был признан султаном Ирака, в состав его владений помимо Азербайджана вошли Сирия, Хузистан, Исфахан и некоторые другие области Ирака и Ирана. Санджар был провозглашен верховным сельджукским правителем ("величайший султан, великий шаханшах, царь Востока и Запада"); его имя стало упоминаться в хутбе почти всех областей и стран, входивших в состав империи Сельджукидов времени ее расцвета. Однако его реальная власть распространялась лишь на Хорасан, Гурган, Мазандаран, Табаристан и Рей. В вассальной зависимости от Восточносельджукского султаната оказались Хорезм, Гур, Систан и Газнийский султанат. Санджар пытался также установить контроль над западной частью сельджукских владений. Он активно вмешивался в назначение кандидатов на высшие государственные должности, в первую очередь на пост везира, в Иракском султанате. В тех же целях "величайший султан" укрепил брачными узами хорасанскую и иракскую ветви династии, выдав свою дочь за Махмуда ибн Мухаммада.
В правление султана Махмуда, по выражению одного из историков XII в., "утратилось единство и распались звенья". Основной причиной было дальнейшее развитие феодальных институтов, особенно так называемого военного икта (икта ал-аскари). Система деления на уделы способствовала экономическому и политическому усилению крупныхбвоеначальников.
 Иракский султанат фактически оказался раздробленным на несколько владений, находившихся в руках ближайших родственников султана. Аве, Саве, Занджан были отданы в икта Тогрулу, брату Махмуда. Другой его брат, Масуд, правил в Мосуле, ал-Джазире, Азербайджане. Масуд в 1120 г. попытался сбросить власть Махмуда, но был разбит под Асадабадом. В 1120 г. он снова выступил против султана, но в результате заключения мира получил в икта г.Гянджу. Махмуду пришлось бороться и с Тогрулом, который поднял в 1125 г. мятеж, опираясь на помощь Мазйадитов - династии арабских эмировбИрака,бабтакжебсултанабСанджара.бПолитическая раздробленность и ослабление Западносельджукского государства стимулировали активизацию внешней политики окрепшего Грузинского царства. Давид IV Строитель (1089-1125) привлек на военную службу кочевые племена кипчаков и прекратил выплату дани Иракскому султанату. В 1121 г. Махмуд ибн Мухаммад двинулся в поход на Грузию, но потерпел крупное поражение. Давид Строитель захватил в 1122 г. Тифлис, а затем богатый торгово-ремесленный город Ани. Однако дальнейшие события изменили политическую картубвбэтомбрегионебКавказа. После смерти в 1131 г. султана Махмуда Западносельджукское государство вступило в новую полосу феодальных междоусобиц и раздоров. Дауду - сыну и наследнику покойного султана - не удалось закрепиться на престоле. В дела Иракского султаната вмешался Санджар, который содействовал приходу к власти Тогрула ибн Мухаммада. Несмотря на это, борьба за трон продолжалась вплоть до смерти Тогрула в II 34 г., когда султаном Западносельджукского государства стал его брат, Масуд. В правление Масуда ибн Мухаммада (1134-1152) продолжается дальнейший распад Иракского султаната. Основная часть государственных и коронных земель оказалась в руках эмиров, владевших ими в качестве икта. Все это углубило начавшийся ранее процесс феодальной раздробленности Западносельджукского государства. Иракские Сельджукиды оказались, по сути дела, полувассалами Санджара, но они всячески стремились освободиться от сюзеренитета Хорасанского султаната. Тенденция к полной самостоятельности особенно сильно проявилась в царствование султана Масуда, при преемниках которого еще больше ослабевает влияние Восточносельджукского государства на Западносельджукский султанат
В первой половине XII в. главой сельджукидской династии и всех завоеванных ею стран считался Санджар ибн Маликшах (1118-1153). Однако единая империя давно уже была призраком, и он фактически был правителем Восточносельджукского государства, политическим центром (дар ал-мульк) которого являлся Хорасан.
В начале своего правления Санджар повел ожесточенную борьбу с исмаилитами, захватившими ряд областей Северного Хорасана и Западного Ирана. Исмаилиты, которые именовались также батинитами, выражали интересы определенных общественных слоев. Хотя вопрос о классовой основе этого движения недостаточно исследован, имеются сведения о тесной связи исмаилитов, особенно их карматской ветви, с крестьянами, ремесленниками, низами городского населения. В ряде источников сообщается о приверженцах секты из числа "неотесанных горцев", "мужиков", "шорников", "трепальщиков шерсти". Очевидно, в движении участвовали такжебнекоторыебслоибфеодальногобкласса.
 Секта исмаилитов была одним из крупнейших подразделений шиитского ислама. В основе исмаилитских социальных доктрин лежали уравнительные общинные идеи, мессианское учение о пришествии имама (махди) и установлении "царства справедливости". Исмаилиты разделились в конце XI в. на два течения: мусталитов - приверженцев фатимидских халифов Египта и низаритов - сторонников Хасана ас-Саббаха. Развернув активную деятельность в качестве исмаилитского функционера и проповедника (дай), ас-Саббах выступил с лозунгами "нового призыва" (ад-дава ал-джа-дида). Своим социальным и политическим острием они были направлены против засилья и гнета сельджукских властей и их опоры - суннитского духовенства. Низариты для осуществления своих целей применяли методы насилия и террора; террористические акты они совершали в состоянии наркотического опьянения, достигая его благодаря гашишу (хашиш), и были прозваны европейцами "ассасинами" (от араб. хашшашун); со временем это слово получило в европейских языках второе, искаженноебзначениеб-б"убийцы". В августе 1090 г. Хасан ас-Саббах овладел Аламутом - горной твердыней в горах Альбурса, расположенной недалеко от Казвина. Аламут стал религиозным и политическим центром Низаритского государства, просуществовавшего вплоть до его взятия в 1256 г. монгольским войском Хулагу-кана. В 1092 г. исмаилиты подняли восстание и захватили в Кухистане горную крепость в окрестностях Каина, а потом заняли Хур, Заузан, Тун и некоторые другие города Западного Ирана. Султан Маликшах послал туда свою армию под командованием Кизыл Сарыга, но внезапная кончина султана прервала карательную операцию.
В конце XI - начале XII вв., в смутный период истории Сельджукской империи, исмаилиты развили активную деятельность в Рее, Хузистане, Фарсе, Систане. Выступление низаритов произошло в обстановке резкого обострения классовых противоречий, феодальная эксплуатация трудовых масс создала объективные условия для стихийных народных волнений. В 1093 г. одно из таких выступлений произошло в округе Байхак, но местные феодалы подавили это восстание с помощью вооруженных слугтибрегулярныхбвоинскихтчастей. Особая активизация исмаилитского движения имела место в 1101- 1104 гг. в период борьбы за власть между Беркйаруком и Мухаммадом ибн Маликшахом. Низариты захватили ряд областей, участились их террористические акты против сельджукских правителей и сановников.
В начале XII в. исмаилиты расширили ареал своих действий в Северном Хорасане, овладели новыми крепостями и небольшими городами. Центрами низаритского движения становятся горные твердыни Кухистана, откуда они нападали на соседние области. Сельджукиды вели активную борьбу с исмаилитами, которых поддерживала значительная часть крестьянства и ремесленников. Ахмад ибн Фадл, везир Санджара, объявил в 1112 г. священную войну" против "еретиков". Сельджукские войска прибыли в Байхак, где разгромили низаритов в Туршизе, а затем напали на селение Фарз. Приверженцы исмаилитов были почти все перебиты, а их вождь Хасан ибн Самин покончильжизньбсамоубийством.
 В середине XII в. низариты раскололись на две крупные религиозно-политические группировки. Первая из них была демократической, а вторая представляла интересы феодализировавшейся исмаилитской верхушки. Разбогатевшая исмаилитская знать, стремившаяся закрепить за собой земли и другие богатства, пошла на сближение с ортодоксальными суннитскими фефеодалами. В 1211 г. низаритский имам Хасан III восстановил мечети, ввел пятикратный намаз, предписания шариата и призналбглавенствотАббасидов. Санджар начал свою карьеру на политической арене империи Сельджукидов еще в 1096 г., когда он был назначен своим братом Беркйаруком правителем (вали) Хорасана и отправлен туда для борьбы с Арсланом Аргуном. В 1097 г. Санджар и Беркйарук объединили свои войска и овладели почти всем Хорасаном. Беркйарук назначил своим наместником в Хорезме тюркского мамлюка Кутб ад-Дина Мухаммада (1097-1128). Вассальную зависимость от Сельджукидов вынуждены были признать и караханидские властители Мавераннахра.
В 1100 г. в результате ухудшения отношений Санджара с Беркйаруком между ними произошло генеральное сражение в Хорасане. Беркйарук оказался разбитым и бежал в Дамган, а Санджар овладел значительной частью Северного Ирана и юго-западных областейбСреднейбАзии. В 1102 г. Санджар разбил армию Кадыр-хана Джабраила- караханидского илека (правителя) Мавераннахра. Он назначил караханида Мухаммада Арслан-хана (1102-1130) правителем Самарканда, являвшегося политическим центром среднеазиатского Двуречья. Правителем Бухары был назначен влиятельный имам Абд ал-Азиз из местного знатного клана Бурхани. В 1103 и 1109 гг. Санджару пришлось вмешиваться в борьбу между караханидскими властителями Средней Азии, Семиречья и Кашгара. В 1130 г. хорасанская армия взяла приступом Самарканд, а правителем Мавераннахра был утвержден караханидский вождь Хасан ибн Али. Однако спустя два года он был заменен на племянника Санджара, Махмуда ибн Мухаммада Арслан-хана.
Санджар был провозглашен маликом (царем) Хорасана, Гургана и Мавераннахра в 1104 г. в результате договора, заключенного между Сельджукидами при содействии аббасидскогобхалифабал-Мустазхираб(1094-1118).
 Наивысший подъем могущества Санджара приходится на первую треть XII в. Однако рост крупного землевладения и усиление роли военного сословия вели к ослаблению верховной султанской власти. Важное значение имели также освободительные движения в вассальных окраинах, где периодически вспыхивали феодальные мятежи и восстания широких масс против сельджукского господства. Одним из сильных противников Санджара оказался преемник Кутб ад-Дина Мухаммада, его энергичный и удачливый сын Ала ад-дин Атсыз (1128-1156). Хорезм в его правление находился под сюзеренитетом Восточносельджукского султаната, но Атсыз неоднократно пытался сбросить власть Санджара. Атсыз еще при жизни своего отца захватил Мангышлак и овладел г.Джендом в низовьях Сырдарьи. Подчинив себе кочевников Приаралья и Северного Прикаспия, он содействовал восстановлению регулярной торговли Европы со странами Востока через степи Западного Казахстана. В 1138 г. Атсыз открыто взбунтовался против Санджара, но потерпел неудачу. Спустя год он победил садра Бухары, но затем вынужден был покориться главе Восточносельджукскогобгосударства. В середине XII в. обозначались явственные признаки ослабления и выявилась тенденция к распаду Хорасанского султаната Сельджукидов. Санджару с трудом удавалось сдерживать напор феодальной знати, особенно влиятельных и могущественных тюркских эмиров. Широкая раздача в икта государственных и коронных земель военным и представителям гражданской бюрократии способствовала их усилению и постепенной децентрализации власти. Фактическая продажа официальных должностей, которые переходили по наследству, усиливала коррупцию. Чаще нарушался установившийся в прошлом негласный порядок замещения вакантных гражданских должностей: наряду с тазиками, т.е. представителями местного населения, их стала занимать тюркская знать. Сильное влияние на государственный аппарат и султанский двор оказывали крупные военные предводители.
 В Хорасанском султанате в ХI-ХII вв. функционировала довольно развитая фискально-налоговая система. Крестьяне, ремесленники, простые скотоводы, несшие различные феодальные повинности, нередко страдали от непосильных поборов. Они уплачивали множество налогов, делившихся на обычные, узаконенные шариатом, и так называемые чрезвычайные сборы (авариз). Основным видом поземельного налога был харадж, который взимался с массы крестьянства. Различные повинности несли кочевые племена, в частности туркмены, обитавшие по берегам рек Атрек и Горган и на восточном побережье Каспийского моря. Они уплачивали налог за пастбища (хукук-и марай) и несли военную пограничную службу. Некоторые группы номадов платили особый налог со скота в пользу султана. Туркмены подчинялись наместникам областей, но над ними ставились особые чиновники (шихна), наблюдавшие за внутренним порядком. Вожди кочевников (беки, сюбаши, аксакалы) обладали правом распределения пастбищ и водных источников между подвластными им родами и племенами. Тем самым они получали возможность для удержания в повиновении и эксплуатациибрядовойбмассыбсоплеменников.
 В середине XII в. Хорасанский султанат испытал тяжелый удар от киданей, вторгшихся из Центральной в Среднюю Азию. Кидани, составлявшие ветвь монгольских племен, создали в Х в. в Северо-Западной Маньчжурии и Северной Монголии кочевую империю Ляо. В начале XII в. это государство, исчерпав силы в борьбе с соседями, пало под напором чжурджэней - народа тунгусского происхождения. Кочевые племена киданей ушли на запад под предводительством Елюй Даши. Пройдя отроги Южного Алтая, они достигли пределов Семиречья и Восточного Туркестана. Елюй Даши включил в свои орды часть местных тюркоязычных племен, и с этой поры за западной ветвью киданей закрепилось название кара-хитай. Кидани организовали серию набегов и походов на караханидские владения в Кашгаре, Хотане, Бешбалыке. В конце 30-х годов XII в. кара-хитай вышли к границам Мавераннахра, где столкнулись с военными силами Западнокараханидского государства. Недалеко от современного Ходжента в 1137 г. произошла битва с войском караханидского властителя Махмуда ибн Ар-слан-хана. Караханиды потерпели жестокое поражение от киданей, в рядах которых была и часть тюрок-карлуков Семиречья. Карлукские племена, издавна враждовавшие с Арслан-ханом, правителем Баласагуна, еще до сраженияьперешлибнабсторонубкара-хитаев. После разгрома у Ходжента Махмуд обратился за помощью к Санджару, который двинулся с огромной ратью в Мавераннахр. Битва с киданями произошла в сентябре 1141 г. в Катаванской степи, к северо-востоку от Самарканда. Сражение окончилось полным разгромом сельджукской армии, в составе которой были вассальные отряды из Систана, Гура, Газни, Мазандарана. Елюй Даши, принявший титул гур-хана, подчинил своей власти СамаркандбибБухару,бобложилбданьюбХорезм. Катаванская битва ознаменовала собой начало заката и гибели Восточносельджукского государства. Атсыз, воспользовавшись поражением Санджара, дважды нападал на Хорасан и грабил население. В 1141 г. он вторгся в Серахс, захватил государственную казну в Мерве, опустошил Нишапур. В ответ на это Санджар двинулся в 1143 г. на Хорезм и вынудил Атсыза изъявить покорность. Следующий поход за Амударью состоялся в 1147 г., когда сельджукская рать захватила Хазарасп и Гургандж (Ургенч). Между верховным сюзереном и вассалом было снова заключено мирное соглашение.
Весной 1153 г. против Санджара восстали огузские племена, кочевавшие на территории нынешнего Южного Таджикистана и Северного Афганистана. Основная их масса поселилась здесь около середины XII в., откочевав из Мавераннахра в Балхскую область. После Катаванской битвы хлынувшая на юг волна кочевников вытеснила огузов с их пастбищ. Значительную роль при этом сыграли карлуки, вступившие в тесный союз с кара-хитаями. Огузы, преследуемые карлуками, ушли в пределы СаганианаьибХутталана,ьвходившихбвбсоставбобластибБалх.бПоявлениебвоинственных кочевников-огузов в Балхской области встревожило местного правителя эмира Кумача. Он владел этой областью, имея на нее права иктадара (мукта) и подчиняясь султану Санджару. Кумач сделал попытку изгнать пришельцев, чем воспользовался его противник Занги ибн Халифа, который пригласил огузов к себе в Тохаристан. Однако вскоре они перешли на сторону Кумача, разгромившего войско Занги. Кумач наделил огузов землями и пастбищами в Балхской области. Спустя некоторое время они переметнулись на сторону Ала ад-дина - гуридского султана в Западном Афганистане. В 1152 г. огузы ушли в лагерь Санджара во время его сражения с Ала ад-дином недалеко от Убаха. Огузы стали "личными подданными" (раййат-и хасс) и "сутланским войском" (хашам). Санджар обязал их нести военную службу и поставлять ежегодно 24 тыс. овец для дворцовой кухни. Сборщики налогов увидели в кочевниках объект для личной наживы и стали вымогать у них взятки. Произошел конфликт, в результате которого был убит султанский чиновник. Санджар, испугавшись бунта кочевников, назначил в качестве их шихны эмира Кумача. Балхские огузы категорически отказались подчиниться этому жестокому феодалу, что повлекло за собой карательный поход Кумача. В начавшейся стычке огузы разгромили и убили наместника Балхской области вместебсбегоюсыном.бВбмартеь1153г.бсултанбСанджарбсбогромнойбратью,бподобнойб"взволновавшемуся морю", двинулся на мятежных огузов. Ожесточенная битва с кочевниками, происшедшая к востоку от Балха, окончилась поражением сельджукского войска. Воспользовавшись победой, добытой кровью простых номадов, огузские беки захватили почти весь Хорасан. После взятия и ограбления Мерва они разорили Шахристан, Абиверд, Серахс и другие города и селения Восточносельджукского государства. Огузская "смута" дала толчок широкому движению обездоленного люда в Хорасане, Гургане, Дихистане. После взятия Мерва к огузам присоединились толпы "простонародной черни" и солдат из различных местностей. Огузы и примкнувшие к ним ополчения (хашар) взяли Нишапур. В городе начались грабежи, пожары, многие жителиббылибубитыбвбсоборнойбмечети.
 Разгром балхскими огузами армии Санджара положил начало волне социальных конфликтов и выступлений также и в Западном Иране. Они принимали обычно форму религиозных столкновений между последователями различных исламских толков и сект. Классовая борьба в период огузского "мятежа" шла и в форме открытых восстаний. Одно из таких выступлений произошло в 1160 г. в округе Нишапура под руководством Ахмада, называемого в источнике "погонщиком ослов". Восстание было подавлено Муайидом Айабой - бывшим мамлюкским предводителем в войске султана Санджара. В 50-60-х годах XII в. Восточносельджукская держава распалась на ряд мелких феодальных владений. Нишапур, Туе, Байхак и Хосровджирд перешли в руки эмира Муайида Айабы. В Мерве и Серахсе утвердился огузский предводитель Динар. Область между Нисой и Абивердом досталась тюрку-мамлюку Ихтийар ад-дину Айтаку. Гурган и прилегающие территории восточного побережья Каспийского моря перешли под власть шахов Мазандарана из династии Бавандидов. В конце XII в. после многолетнего кровавого дележа землями Восточносельджукского (Хорасанского) султанатабовладелиьХорезмшахи. Отношения сельджукских султанов с халифами были достаточно сложными. Еще
Тогрул-бек постарался установить взаимопонимание с халифом, взяв в жены его дочь и в то же время закрепив за халифом Бакубу и другие земли Ирака. При Алп Арслане в 1069-1070 гг. была восстановлена хутба в честь АббасидовбвбМеккебибМедине. Иракский султанат просуществовал до конца XII в. История Западносельджукского государства также наполнена ожесточенной борьбой за власть, противоборством иракских султанов с халифами Багдада.
Религиозный и политический авторитет Аббасидов и престиж Багдада постепенно возрастал, хотя и под неусыпным контролем сельджукских властей. Этот контроль, с одной стороны, способствовал сохранению порядка в Багдаде, но, с другой - вел к накоплению напряженности в социальных отношениях, которая привела к антисельджукским выступлениям и распре между суннитами и шиитами в 1088-1090 гг.
 Междоусобные войны среди Сельджукидов, начавшиеся после смерти Маликшаха (1092 г.), способствовали росту значения халифа, и каждый новый султан стремился получить инвеституру от главы правоверных. Однако Багдад постоянно находился под угрозой того или иного вторжения, что создавало обстановку крайней нервозности и неустойчивости, ибо на плечи горожан тяжким бременем ложились дополнительныебналогиьибпостойбвойск. Рассматриваемый период ознаменовался значительными переменами в регионе вокруг Багдада. Кочевнические династии Укайлидов (ал-Джазира, Ирак, Северная Сирия) и Мазйадитов (Хилла, Центральный Ирак), исповедовавшие шиизм, вели политику маневрирования между Фатимидами и Сельджукидами, вступая во временные военные союзы то с сельджукскими вассалами, то против них, то признавая духовный приоритет аббасидского халифа, то вставая под знамена своих единоверцев - Фатимидов. Образование государства исмаилитов в последнем десятилетии XI в. привело к захвату ими городов и областей не только в Иране, но и в Сирии. Не признавая ничьей власти и авторитета халифа, исмаилитское государство держалось на принципах террора и насилия. Исмаилиты стали непримиримыми врагами как Сельджукидов, так и Аббасидов. С конца XI до середины XII в. жертвами исмаилитов пали десятки политических деятелей, в том числе Знаменитый везир Маликшаха Низам ал-Мульк и два аббасидских халифа - ал-Мустаршид (1118-1135) и ар-Рашид (1135-1136) (в их убийстве средневековые арабские историки усматривали сговор между исмаилитами и Сельджукидами, но это вызывает определенныебсомнения). Феодальная анархия конца XI - начала XII в. привела к раздроблению Сельджукской империи и обособлению западной ее части, которое оформилось в правление султана Мухаммада (1104-1118). Иракский султанат после смерти Мухаммада был поделен между его потомками. К середине XII в. фактически завершается процесс формирования на западных территориях Иракского султаната самостоятельных государственных образований в Закавказье, Иране, Ираке и Малой Азии в результате интенсивного развития феодальных институтов, сопровождавшегося ростомбэкономическогобибполитическогобсепаратизма.
 Халиф ал-Мустаршид вел успешную борьбу сразу по нескольким направлениям: с Мазйадитом Дубайсом, претендовавшим на получение инвеституры на управление иракскими землями, с Иракским Сельджукидом Махмудом II (1118-1131) и его преемниками, с адептами исмаилизма в Багдаде. В 1126 г. халиф отказал Махмуду II в уплате ежегодной дани и, когда султан осадил Багдад, сумел поднять население города и дать отпор султанскому войску, создав 30-тысячную армию на основе народного ополчения. Первым самостоятельным правителем со времен Буидов можно считать халифа ал-Муктафи (1136-1160), при котором наблюдается переход от политической и экономической зависимости к независимой государственности. Багдадский халиф получает прерогативы не только духовной, но и политической власти. В это время халифские войска освободили от сельджукской администрации почти всю территорию Ирака, заняв Хиллу, Куфу и Басит. Когда Санджар в 1153 г. потерпел поражение от огузов, халиф оказался единственным реальным сюзереном, от которого зависело признаниебзаконностиьвластибибвыдачаьинвеституры. Багдадский халифат обрел окончательную независимость при халифе ал-Мустади (1170-1180). Его предшественник, халиф ал-Мустанджид (1160-1170), подготовил для этого почву, уничтожив бедуинскую династию Мазйадитов, наиболее сильных, союзников Сельджукидов в Ираке. Ал-Мустади сумел наладить дружественные отношения с наиболее влиятельными мусульманскими государями своего времени - Аййубидами и атабеками Азербайджана. Политическое и экономическое положение Багдадского халифата было достаточно прочным и стабильным, когда халифский престол занял ан-Насир, почти полувековое правление которого (1180-1225) составило целую эпоху в историибгосударства. Опираясь на союз с Аййубидами и атабеками Азербайджана, ан-Насир расширил территорию Багдадского халифата за счет Хамадана, Рея, Хузистана и разбиьнавсегдаьпокончильсбсельджукскимьгосподством. Ослаблением Сельджукидов воспользовались атабеки. Основателем этой династии был Шамс ад-Дин Иль-Дениз, один из сельджукских мамлюков. В 1160 г. он стал "великим атабеком" иракского принца Арслан-хана и фактическим правителем Западносельджукского султаната. Атабеки сыграли определенную роль в укреплении этого государства, но в конце XII в. ихбвлияниетзаметноьупало.
 Значительным успехом внешней политики ан-Насира было установление дружеских отношений с исмаилитами в 1211-1212 гг. Иначе сложились отношения халифа с хорезмшахами, что сказалось на судьбе мусульманского мира в целом. Ан-Насир с настороженностью наблюдал за действиями хорезмшахов, их активной завоевательной политикой, их притязаниями на султанский титул. Пока шла война между ними и последним Сельджукидом Тогрулом III, халиф помогал хорезмшаху, надеясь на то, что он поделится с ним землями в Западном Иране. Но хорезмшах не захотел поступиться ни пядью завоеванных территорий. Халиф увидел, что хорезмшахи представляют для династии не меньшую опасность, чем Сельджукиды, и порвалбсбнимибвсякиеьотношения. Современники ан-Насира видели в этом его недальновидность как политика, некоторые считали, не без оснований, что вражда с хорезмшахом привела к ослаблению мусульманского мира и косвенно способствовала быстрому монгольскому завоеванию, кое-кто обвинял халифа в прямом сговоре с монголами. Халиф действительно требовал от хорезмшаха вассального подчинения и передачи ему районов Западного Ирана. С этой целью он вступил в союз с Гуридами, пытался столкнуть последних с хорезмшахом. Хорезмшах, в свою очередь, требовал от халифабинвеститурыьнабсултанскуюьвласть.
 Попыткой консолидировать общемусульманские силы явилась футувва ан-Насира, представлявшая собой самостоятельную идеологическую систему, которая в преображенном виде вобрала в себя наряду с "ортодоксальными" суннитскими положениями философские, социально-политические и этические догмы умеренного шиизма, исмаилизма, суфизма. Насаждавшаяся во всех слоях мусульманского общества, эта официально санкционированная идеология привела к созданию политического союза всех мусульманских сил. В 1210 г. ан-Насир направил послов к правителям мусульманских государств с призывом "испить чашу футуввы". На этот призыв откликнулись Аййубиды Египта и Сирии, государи Малой Азии, Азербайджана,ьИранабиьисмаилитыьАламута. Преемники ан-Насира, главным образом его внук ал-Мустансир (1226-1242), за два неполных десятилетия сумели почти свести на нет успехи во внутренней политике Багдадского халифата и опустошить казну, а союз мусульманских государств на основе "насировской футуввы" пришел в упадок.
В 1242 г. умер ал-Мустансир, по слухам - насильственной смертью. Его преемник, последний аббасидский халиф ал-Мустасим (1242-1258), был человеком слабым, если не слабоумным, далеким от политики и пристрастным к развлечениям. Он стал пешкой в руках придворных, разделившихся на две соперничавшие группировки. Экономика Халифата при нем окончательно развалилась, пришли в расстройство дела в политике и социальной сфере. С востока приближалась опасность, по сравнению с которой все остальные потускнели, - монголы. Они захватили Багдад 12 февраля 1258 г. В течение 40 дней город подвергался разрушениям и грабежу. Падение Багдада произвело парализующее действие на весь мусульманский мир и облегчило монголам дальнейшие завоевания. Багдаду никогда уже не было суждено вернуть себе роль центра мусульманскойьполитическойьжизниьиькультуры.
 Дольше остальных сельджукских государств просуществовал Румский султанат в Малой Азии. Крестовые походы отбросили сельджуков от западных границ Византии, но в начале XIII в. они захватили Синоп - важную гавань и порт на Черном море. В зависимость от румских султанов попало затем Трапезундское царство. Султан Ала ад-дин Кейкубад захватил в 1222 г. в Крыму богатый торговый город Судак. Румским правителям удалось также овладеть Эрзрумом и Арзинджаном, но попытка вторгнуться в Сирию и Арабский Ирак встретила отпор египетских Аййубидов. Напряженная борьба с соседними феодальными государствами и внутренние противоречия ослабили Румский султанат. В 1243 г. монголы нанесли жестокое поражение сельджукам в битве при Кёсё Даге. Румское государство оказалось под контролем монголь монгольских ханов, а местная ветвь династии Сельджукидов была свергнута с престола в начале XIV в.

Лекция№6 МОНГОЛЬСКАЯ ИМПЕРИЯ

План:

  1.  Монголия в конце XII - начале XIII вв.
  2.  Возвышение Чингис-хана.
  3.  Образование Монгольского государства.
  4.  Военное устройство Монгольской империи в правление Чингисхана.

Общепринятая хронология основных событий в Монголии во второй половине XII в. отсутствует. Нет точных сведений и о дате рождения Темучжина, будущего Чингис-хана. Очевидно лишь, что это была пора развала первого государства монголов Хамаг монгол улуса в 50-60-х годах XII в. Его отец, Есугай-баатур, был отравлен татарами, с которыми родня Темучжина враждовала. Девятилетний Темучжин остался с матерью, Оэлун-фучжин, покинутой людьми, подчинявшимися ранее Есугаю-баатуру, среди которых самыми сильными были тайчиуты, создавшие свой улус. Юношей Темучжин на почве соперничества вместе со своим младшим братом, Хасаром, убил их сводного брата Бектера. За это он был подвергнут правителем тайчиутов Торгутай-Кирилтухом "законному наказанию": забит в шейную деревянную колодку, кангу, - и содержался у тайчиутов как заключенный. Возможно, этот факт породил имеющиеся в некоторых источниках сведения о том, что в юные годы Темучжин был в плену и рабстве. Бежав от тайчиутов, Темучжин постепенно обзавелся нукерами и в 70-80-х годах XII в. сделал первые шаги в сложной политической борьбе. Он обратился за помощью к Тоорил-хагану, правителю кереитов. Тоорил-хаган был побратимом (анда) отца Темучжина, он пообещал Темучжину "собрать его разрозненный улус". Нападение на ставку Темучжина меркитов, пленивших жену Темучжина, Борте, дало повод Тоорил-хагану выступить в поход против меркитов при условии, что в нем примет также участие молодой представитель монгольского ханского рода Чжамуха. В детские годы Чжамуха и Темучжин были побратимами. В момент конфликта большая часть монголов шла за Чжамухой, признававшим старшинство Тоорил-хагана в рамках традиционной дипломатии тех мест и тех лет и считавшего его старшим братом, а себя - младшим. Чжамуха принял участие в походе на меркитов, которые были разбиты. Темучжин возвратил жену, союзники получили добычу и рабов. Рашид ад-дин указывает точную дату похода на меркитов - 1177-1178 гг. Темучжин уже в этом походе проявил свой характер, постановив, чтобы и впредь в войнах с меркитами "никого из меркитов не оставляли в живых, а всех убивали" (Рашид ад-дин). После меркитского похода Чжамуха и Темучжин стали совместно править монголами. Однако позднее, к II 80 г., если верить Рашид ад-дину, Темучжин отделился от Чжамухи, будучи уже обладателем собственного улуса. Часть монгольской знати, в том числе представители природных монгольских ханов, пошли за Темучжином. Этой знатью Темучжин был провозглашен ханом, избранником "Вечного синего Неба". Именно в это время Темучжин получил свой титул Чингис-хан, смысл которого не имеет общепринятого объяснения. Многие сходятся на том, что это тюркское тенгис, "океан", и титул означал "хан-океан", "хан, власть которого безбрежна, как океан". Расхождения в датировке этого события, важнейшего и в жизни Монголии, и в личной карьере Чингис-хана, достигают десяти лет. Мы уже упоминали, что Рашид ад-дин указывает 1180 г., монгольский историк Ш.Сандаг и китайский историк Хань Жулинь - 1189 г., Л.Гамбис -1190 г.
Чингис-хан, видимо, искренне верил в свою избранность высшими силами, в свое предназначение объединить всю Монголию, да и не только Монголию, а весь доступный мир. Эта вера подогревалась его ближайшим сподвижником - шаманом Кокочу (Теб-Тенгрием). Устраивая свой улус, организуя аппарат управления, Чингис-хан поставил высшими администраторами своих сподвижников и сторонников. Управлять всеми должностными лицами, а также гвардией и нукерами были поставлены Боорчу и Чжелме. Во главе армии встал младший брат Чингис-хана, Хасар. Командование передовыми частями армии было поручено Субетай-баатуру, которого Чингисханьназывалб"своейбопоройбибщитом".
 История Монголии последних двух десятилетий XII в.-это история борьбы
Чингис-хана и его соперников за власть над монголами и Монголией. В этой борьбе Чингис-хан пользовался поддержкой Тоорил-хана; главным его соперником был Чжамуха. Желание видеть в них носителей двух различных путей развития монголов (Чжамуха - "демократ", Темучжин - "степной аристократ", по В.В.Бартольду и Б.Я.Владимирцову; Чжамуха - "консерватор", борец за "племенное состояние монголов", Темучжин - "борец против племенной иерархии, племенного порядка", по П.Рачневскому, и т.п.) вряд ли имеет основание. Социальные силы, стоявшие на стороне как Чжамухи, так и Темучжина, были одного порядка. Представители ханского правящего монгольского клана, нойоны, нукеры принимали сторону той или другой личности, а не боролись за ту или иную идею. Идея была одна - объединение всех монголов, реставрация Хамаг монгол улуса под властью одного хана и, как логическое развитие такого объединения, усиление - объединение под властью монгольского хана всей кочевой ойкумены. Объединение и сильная централизованная власть были выгодны скотоводам-кочевникам, особенно после периода разброда, обеспечивая им порядокьиботносительнуюббезопасностьботбвзаимныхбграбежей. Около 1187 г. или несколько позже произошло первое крупное военное столкновение Чжамухи и Чингис-хана в Далан-Балчжутах, в верховьях р. Оной. Источники противоречиво сообщают об его исходе. Большинство исследователей доверяют "Тайной истории" и склонны считать, что свое первое большое сражение Чингис-хан проиграл, хотя силы соперников были примерно равны - по 30 тыс. воинов с той и с другой стороны. Чжамуха заживо сварил 70 военачальников Чингис-хана, попавших в плен.
После поражения при Далан-Балчжутах
Чингис-хан почти на десятилетие выключается из активной борьбы. П.Рачневский высказывается за то, что эти годы Чингис-хан провел или на территории чжурчжэньской империи Цзинь, или возле ее границ. С середины XII в. цзиньские императоры проводили в сопредельных монгольских степях политику "сокращения совершеннолетних". Раз в каждые три года экспедиционный корпус Цзинь вторгался в пределы Восточной Монголии и истреблял местное мужское население или угонял его в рабство в Цзинь. В ответ кочевники столь же регулярно разоряли пограничные области империи чжурчжэней. Много хлопот империи причинялибсвоимибнабегамибтатары. В 1196 г. в поход против татар выступила армия под командованием Ваньянь Сяна. Татары были разбиты у р.Керулен и бежали по р.Ульдза. Их преследовал цзиньский корпус под командованием Ван Аньго, который предложил Тоорилу и Чингис-хану выступить против татар. Кереиты и монголы Чингис-хана разгромили татар у оз.Торей. За эту помощь Чингисхан и получил от цзиньских властей упоминавшийся выше чин чаутхури. Тоорил-хаган получил титул вана (князя) и впредь стал именоваться Ван-хан (Онг-хан). Получение чина от чжурчжэнейбспособствовалобукреплениюбположениябЧингис-хана.
 В 1198 г. армии Цзинь совершили новый поход в Восточную Монголию против хунгиратов и других татаро-монгольских племен. Однако в результате внутренних неурядиц внешнеполитическая активность чжурчжэньского государства стала ослабевать. Это создало
Чингис-хану благоприятные условия для закрепления в Восточной Монголии. Произошли перемены и на западе Монголии, где найманский улус распался на два во главе с Таян-ханом и Буюрук-ханом. В 1198-1199 гг. кереитский Ван-хан, Чжамуха и Чингис-хан с молчаливого одобрения Таян-хана нанесли поражение Буюрук-хану. Однако перед решающим сражением Ван-хан и Чжамуха тайно ночью покинули Чингис-хана в надежде, что найманы расправятся с ним. Но найманы вместо этого всеми силами обрушились на кереитов, и Чингисхану самому пришлось идти выручать своего "хана-отца". Вероятно, в 1200 г. Чингис-хан совершил поход против .тайчиутов. Столь велика была его ненависть к тайчиутам, что сражение с ними - единственное, про которое точно известно, что Чингис-хан участвовалбвбнемблично.бВббоюбонббылбранен. В 1201 г. сторонники Чжамухи провозгласили его гурханом. За Чжаму-хой шли не только монголы, но и представители многих других племен и народностей Монголии (татары, найманы, меркиты, ойраты, тайчиуты). Обряд возведения Чжамухи в гурханы был совершен у впадения в Аргунь р.Ган. Силы, объединившиеся вокруг него, открыто объявили своими врагами Ван-хана и Чингис-хана. Таким образом, к началу XIII в. произошло четкое размежевание сил, боровшихся за власть в Монголии. Реально союз Ван-хана и Чингис-хана был непрочным, в принципе каждый из ханов-соперников стоял сам за себя. Желая прочно укрепиться в Юго-Восточной Монголии, Чингис-хан в 1202 г. обрушился на татар. Если не считать войны с сородичами-тайчиутами, то это был первый поход Чингис-хана в одиночку против одной из сильнейших татаро-монгольских народностей. Неподалеку от оз. Буир-Нор, в местности Далан-Нумерген, татары потерпели поражение. По выражению Рашид ад-дина, Чингис-хан сделал татар "кормом для своего меча", истребив всех взрослых мужчин и подростков, оказавшихся ростом выше тележной оси. Победа Чингис-хана наметила изменение баланса сил в Монголии в его сторону. Возможно, в это время Чингис-хан имел ставку у оз. Бальчжуна в Северо-Восточной Монголии. Именно здесь его посетили мусульманские купцы Джафар-ходжа, Хасан и Данишменд-хаджиб. Как полагают, именно от них Чингис-хан получил подробную информацию о положении в Восточном Туркестане и Мавераннахре.
 Ван-хан предложил
Чингис-хану породниться и обещал выдать свою дочь за старшего сына Чингис-хана, Чжочи. Чингис-хан поехал на сговор в ставку кереитов с небольшим эскортом. Однако по дороге Чингис-хана отговорил от поездки один из старых и преданных его сторонников - Мунлик. Чингис решил вернуться, и как раз в это время поступило сообщение, что войска кереитов выступили против него. Кереитов поддержалбЧжамуха. Во время сражения Чжамуха отказался от решительной поддержки кереитов. В бою был ранен сын Ван-хана, Сангум Илха, его жизнь оказалась под угрозой, и кереиты покинули поле сражения. Это, вероятно, спасло Чингис-хана от крупного поражения, если не полного разгрома. Он отступил к оз. Бальчжуна с небольшим отрядом. Те, кто остался с ним и пришел к озеру, в знак клятвы верности пили мутную воду из заболоченного озера. Позже все они получили особые права и привилегии за свою преданность хану в трудную для него минуту. Чингис-хан вынужден был вступить в переговоры с Ван-ханом, во время которых он проявил незаурядные качества дипломата. Он величает Ван-хана "ханом-отцом", полагаябтембсамымбсебяб"подданнымбибсыном". Но уже в следующем, 1203 г. Чингис-хан, отбросив недавнее смирение, даже не делая ночных остановок, двинулся с войсками к ставке Ван-хана. Нападение было неожиданным. После трех суток сражения кереиты были наголову разбиты. Ван-хан и его сын, Сангум, бежали на запад, к границам найманского улуса. В пути они наткнулись на найманский караул. Ван-хан был убит, а его голова доставлена найманскому Таян-хану. Сангум бежал. Чингис-хан, судя по имеющимся сведениям, не истребил кереитов, а расселил их, с тем чтобы они не жили монолитно, и много кереитов раздарил своим близким и воинам, приказал "кереитский народ... раздать во все концы", "всех вдоволь оделил он кереитскими пленниками". Победа над кереитами осенью 1203 г. - второй крупный успех Чингисхана после разгрома татар. Был уничтожен крупнейший улус Монголии.
Чжамуха в борьбе с
Чингис-ханом мог теперь иметь в союзниках только найманов. Если верить "Тайной истории", то найманский хан решил не дожидаться нападения и самому начать войну с Чингис-ханом. Он решил заполучить в союзники онгутов, народ, живший по границе с Цзинь у Великой Китайской стены, и прислал послов. Через послов он просил хана онгутов Алахуша "стать его правой рукой" в борьбе с Чингис-ханом. Алахуш не только отказался быть "правой рукой найманов" в предстоящей войне против Чингис-хана, но и поспешил известить Чингис-хана о намеренияхбнайманов.
 В 1204 г., имея ставку на р.Халхе в урочище Орноуйн кельтей хада,
Чингис-хан провел в своем улусе ряд реформ. Он поделил всех своих подданных на десятки, сотни и тысячи (на группы людей, способных в случае нужды выставить десять, сто, тысячу воинов с оружием, доспехами и конем), поставив во главе этих единиц администраторов-командиров: десятников, сотников, и тысячников. Эта реформа наносила удар по этнической и племенной разобщенности его улуса. Были введены должности управителей - черби. Черби ведали людьми и хозяйством улуса, ханской ставкой и гвардией хана. Служба гвардии была заново регламентирована. Реформы привели в порядок сильно подорванный войной с кереитами улус Чингисхана. Если предположить, что Чжамуха в это время жался к найманам, то улус Чингис-хана уже охватывал практически всю Восточную и Центральную Монголию.
Летом 1204 г. войска
Чингис-хана подступили к границам остававшегося независимым найманского улуса. Противники сошлись у горы Наху-гун в Монгольском Алтае. Найманы потерпели полное поражение. Сам Таян-xaн пал в бою. С оставшимися в живых и не попавшими в плен ушел на запад лишь сын Таян-хана, Кучлук. Так не стало еще одного сильного улуса в западных пределах Монголии.
В том же, 1204 г. Чингис-хан совершил поход на меркитов. Проведя зиму 1204/05 г. на южных склонах Алтая,
Чингис-хан весной 1205 г. перевалил Алтай и на западных его склонах атаковал бежавших туда правителя меркитов Тохтоа-беки и Кучлука. Тохтоа-беки пал в бою. Кучлук в сопровождении многих недовольных воцарением Чингис-ханабвбМонголиибушелбкюкара-китаямюнабр.Чу. Вслед за этим большинство сторонников Чжамухи перешли к Чингис-хану. Чжамуха остался лишь с небольшой группой людей, которые скоро предали его. Он был схвачен сопровождавшими его воинами и доставлен к Чингису, который и приказал казнить его (1205 или 1207 г.).
Таким образом, к 1206 г. завершилось смутное для Монголии время когда, по словам одного из приближенных
Чингис-хана, "все друг друга грабили", "всесветная брань шла". Это была борьба ханов и борьба этносов - монгольского, кереитского, найманского, татарского, меркитского - за преобладание в Монголии. Одновременно шел процесс сложения нового этноса - одной монгольской народности, вытеснения из Монголии тюркских этносов и монголизации страны. Необъятные просторы оказались под властью монголов и уже убеленного сединами Чингис-хана. Отныне эта земля постепенно получит имя победителей и станет Монголией, а населявшие ее этносы станут забывать свои самоназвания и именоваться монголами. Для части внешнего мира в память о былом могуществе татар они останутся монголо-татарами и татарами.
Оформил объединение курултай, или собрание представителей ханского рода и кочевой знати, который собрался весной 1206 г. у истоков р. Онон. В "Тайной истории" читаем: "Когда он (
Чингис-хан) направил на истинный путь народы, живущие за войлочными стенами, то в год барса (1206) состоялся курултай, и собрались у истоков реки Онон. Здесь воздвигли девятибунчужнее белое знамя и нарекли ханом Чингис-хана". Интронизация Чингис-хана сопровождалась шаманскими обрядами, которыми руководилбпридворныйбшаманбТеб-Тенгрий.
 Следуя давней центральноазиатской традиции,
Чингис-хан разделил улус на центр и правое и левое крыло, во главе которых были поставлены темники. Вся Монголия была поделена на 95 военно-административных районов - "тысяч", которые были обязаны выставлять примерно по тысяче конных воинов, во главе с нойонами-тысячниками. Тысячи делились на сотни. Нойоны-тысячники получали от хана хуби (вознаграждение за службу, хуби- означало и удел). Должности темников, тысячников и сотников являлись наследственными. Основной корпус тысячников составили сородичи Чингис-хана и те люди, которые оказали ему помощь в борьбе за власть. По подсчетам некоторых исследователей, население улуса Чингисхана на начало XIII в. составлялоб1млн.бчеловек. Согласно "Ясе", или своду законов нового монгольского государства, люди в "тысячах" были прикреплены к месту своего проживания. Ата Малик Джувейни сообщает: "А еще яса такая: чтобы никто из тысяч, сотен или десятков, к которым он приписан, не смел уходить в другое место или укрываться у других, и никто того человека не должен к себе допускать, а если кто-либо поступит вопреки этому приказу, то того, кто перебежит, убьют всенародно, а того, кто его укрыл, ввергнут в оковы и накажут". "Яса", возможно, была введена еще в 1203 г. К сожалению, текст "Ясы" известен лишь в пересказах разных авторов. Очевидно, что это был свод уголовного, гражданского и военного, а также административного права.
Были усовершенствованы службы хозяйственная, двора, военно-полицейская. Был организован своеобразный секретариат, в который назначены составители распоряжений и ханских указов, писцы и переводчики. Делопроизводство велось уйгурским письмом, приспособленным для монгольского языка. По сведениям "Тайной истории" и "Юань ши" ("История династии Юань"), употреблению письма монголов обучил уйгур-чиновник на найманской службе Тататунга, хранитель ханской печати.
Чингис-хан приказал ему учить читать и писать молодых членов своей семьи и молодыхбнукеровбибнойонов. Была расширена служба гвардии. В гвардию набирали "сыновей и младших братьев" тысячников и сотников. Служа лри дворе хана, они одновременно становились и заложниками, привязывая прочнее своих старших братьев и отцов к хану. Из числа гвардейцей-кешиктенов набирали чиновников в аппарат управления. Темники, тысячники, сотники, десятники выполняли различные функции по управлению. Тысячник, в частности, управлял вверенным ему населением, распределял пастбища, руководил перекочевками, организовывал труд пленных ремесленников и земледельцев, собирал налоги хану, следил за состоянием боевых коней, изготовлением оружия и доспехов, отбирал людей на службу и войну, сам мог возглавить отряд от своей тысячи. Наконец, тысячник или сотник обеспечивали работы почтовойбслужбы.бВозможно,бчтобонибявлялисьбибсудьямибнабместах.
 Члены урука
Чингис-хана получили хуби - уделы, с числом юрт от 1500 до 10 000. Ко всем родственникам для наблюдения за ними были приставлены нойоны - люди, преданные хану. Уделы были пожалованы и некоторым заслуженным нукерам хана. Право на удел закреплялось ханским указом (ярлыком) и особым символом - дщицей гереге. Особо заслуженные люди жаловались также дархатством - освобождением от повинностей в пользу хана. Повинности обычно состояли из поставок скота (квоты поставок были уточнены при Огодое), кумыса, а также службы кровью, необходимости в указанное время явиться на воинскую службу с оружием, конем и доспехами. По всему улусу была учреждена ямская почтовая служба, заимствованная из Китая. Из Китая же были позаимствованы символы делегирования власти, наделения управителей особыми полномочиями, - верительные бирки, пайцзы избзолотабибсеребра. Официально государство Чингис-хана именовалось Ехе Монгол улус - "Великое монгольское государство". По некоторым данным, так именоваться оно сталобсб1211г. В сознании хана и его окружения, в полном соответствии с идеологией региона и эпохи, власть была дарована хану высшим божеством - Небом. Хан обладал двумя видами благодати: силой - кючю и особой харизмой - су. Власть хана полагалась универсальной, универсализм ее состоял в том, что не существовало разницы между властью над реальными подданными его государства и подданными потенциальными. Хан был представителем Неба на земле. Отказ любого правителя, любого народа признать его власть рассматривался как мятеж, подлежащий подавлению силой. Эта выработанная на основании центральноазиатских и китайских представлений о природе власти кагана (императора) концепция, в общем нереалистическая в обычной практике международных отношений, проводилась силой оружия не один десяток лет в ходе монгольских завоеваний. Внутри страны концепция универсальности власти хана была ограничена правом сородичей и знати на утверждение хана в должности на курултае. Монгольская и отечественная наука связывают появление единого монгольского государства и реформы Чингис-хана с переходом Монголии к феодализму. Часть современных китайских авторов считают государство Чингис-хана рабовладельческим. В том и другом случае следует признать развитость государства, наличие в нем зрелых классовых отношений.

 Образование Монгольского государства

 Вступление монголов на историческую арену оказало огромное влияние на судьбы многих народов. Свидетельства китайских источников позволяют проследить историю монголов в глубь веков. Прямое родство их с гуннами, о котором нередко пишут, не может на нынешнем уровне знаний считаться научно доказанным.
Первые упоминания о собственно монголах под наименованиями мэнъу, мэнва относятся к эпохе Тан (VII-IX вв.). По исследованиям одних специалистов, монголы жили по южному берегу р.Амур, западнее впадения в Амур р.Сунгари и восточнее хребта Малый Хинган, по мнению других, местом обитания их было нижнее течение рек Шилка и Аргунь и верховья Амура. Согласно китайским хроникам, монголы входили в состав племен шивэй, говоривших в массе своей на монгольских языках. В тексте "Старой истории династии Тан" ("Цзю Тан шу") сказано: "Шивэй - особый род киданей. Живут по северным [берегам] реки Яоюехэ. Их государство находится на северо-востоке от столицы на расстоянии свыше семи тысяч ли. На востоке оно простирается до хэйшуй мохэ, на западе до тюрок, на юге сопредельно с киданями, а на севере доходит до моря. В этом государстве нет государя и старших начальников, а есть семнадцать правителей, которые зовутся мохэфу и наследственно правят ими, хотя и зависят от тюрок. В качестве боевого оружия они имеют луки из рога и стрелы из дерева ху (тальника) и стреляют очень метко... Временами собираются на охоту с легкими метательными копьями, а когда дело закончится, расходятся. Эти люди обрабатывают землю, но не платят поземельного налога. В селениях своих строят небольшие дома, покрывая их сверху шкурами. Объединяются в группы и живут, иногда числом до нескольких десятков или сотен семей. Заостряют деревья и делают сохи, не насаживая на них металлических наконечников. Соху тянет человек, и производится посев. Не разрешается использовать [для пахоты] быков... В качестве домашних животных там водятся собаки и свиньи. Их откармливают и поедают, а шкуры используют для изготовления кож. И мужчины, и женщины [из этих кож] шьют одежды. Волосы у них растрепанны, одежды застегивают на левую сторону. Богатые выделяют себя тем, что делают украшения из разнообразного пятицветного жемчуга. Законы, регулирующие вступление в брак, [таковы]: жених прежде входит в дом невесты и работает там три года. По этой причине он может лично близко общаться с этой женщиной. Когда срок отработки кончится, то семья невесты выделяет им их долю имущества, муж и жена садятся в одну телегу и нагружают ее. С барабанным боем и плясками они вместе возвращаются [в дом мужа]... Говорят, что при нашей династии Тан есть девять племен шивэй..." Одним из них и были мэнъу шивэй, т.е. шивэй-монголы.бВ "Новой истории династии Тан" ("Синь Тан шу") имеются дополнения о похоронных обрядах шивэй. Каждая группа шивэй строила большие навесы, на которые сверху клались трупы умерших. По умершим носили трехлетний траур. Если умирал правитель, то его преемником и наследником становился его сын, лишь в случае отсутствия у правителя сына на место умершего ставили сильного и решительногобчеловека. Ездили шивэй на телегах, запряженных быками. Жилища строили, сплетая стены из кустарника и небольших деревьев и сверху покрывая их шнурами. Или сгибали деревья и сверху покрывали плетенками. Для переправ через реки делали плоты и кожаные лодки. Лошадей - их было мало - пускали пастись стреноженными; овец не держали. Сказано также, что было 20 с лишним племен шивэй,бабнеб9,бкакбвб"ЦзюбТанбшу".
 Всех шивэй тюрки называли татарами. Последний этноним впервые встречается в древнетюркской надписи в честь Кюль-Тегина в 731-732 гг., затем - в китайских текстахбIXв. История собственно монгольских племен Х-ХI вв. - это история постепенного продвижения их на запад, начавшегося, видимо, еще в середине VIII в. Оно сопровождалось вытеснением с территории Халхи тюркоязычных народов, которые на протяжении нескольких сот лет господствовали здесь.
Причиной продвижения монголов на запад могли стать нападения на них извне или междоусобныебвойны. Согласно одному из монгольских преданий, излагаемых Рашид ад-дином, "над монголами одержали верх другие племена и учинили такое избиение среди них, что в живых осталось не более двух мужчин и двух женщин. Эти две семьи в страхе перед врагом бежали в недоступную местность, кругом которой были лишь горы и леса и к которой ни с одной стороны не было дороги... Среди тех гор была обильная трава и здоровая [по климату] степь. Название этой местности - Эргунэ-Кун. Значение слова кун - „косогор", а эргунэ - „крутой", иначе говоря, „крутой хребет"". Далее предание рассказывает, что в Эргунэ-Кун монголы размножились и стали мастерами выплавки железа и кузнечного дела. По легенде, именно искусство плавления железа помогло им выбраться из горных теснин на простор нынешних монгольских степей, к голубому Керулену, золотому Онону. "И вот они нашли одно место, бывшее месторождением железной руды, где постоянно плавили железо. Собравшись все вместе, они заготовили в лесу много дров и уголь... зарезали семьдесят голов быков и лошадей, содрали с них целиком шкуры и сделали из них кузнечные мехи. Затем заложили дрова и уголь у подножья того косогора и так оборудовали то место, что разом этими семьюдесятью мехами стали раздувать [огонь под дровами и углем]бдобтехбпор,бпокабтотбгорныйбсклонбнебрасплавился".
 Прародительница
Чингис-хана, Алан-Гоа, родила пятерых сыновей.
Двое из них родились от ее супруга Добун-Мергена, а трое - после его смерти. Объясняя их появление на свет, Алан-Гоа утверждала, что родила их от светлорусого человека, который проникал к ней ночами через дымник юрты. Эти три сына, таким образом, были "отмечены печатью небесного происхождения". Род
Чингис-хана происходил от младшего сына Алан-Гоа, Бодончара, истинным отцом которого был, видимо, Ма-алих Баяудец, тюрк (киргиз), единственный мужчина, кроме сыновей Алан-Гоа, который был в ее доме. Рашид ад-дин полагал, что Алан-Гоа жила за 300 лет до того, как он писал cвой труд, т.е. на рубеже X-XI вв. По данным анонимной "Алтан Тобчи", сын Алан-Гоа, Бодончар, родился в 970 г. Потомки Бодончара отличались рыжимибволосамибибсветлымибглазами. В результате переселений монголы вступили в прямой и более тесный, чем ранее, контакт с тюрками. В степной и лесостепной зоне они перешли полностью к кочевому скотоводству. Л.Р.Кызласов указывает, что у монголов имеются свои термины только для обозначения собаки, лошади и свиньи, т.е. как раз тех животных, которые были известны у шивэй. Весь скотоводческий лексикон и названия для овец, быков, верблюдов, мулов монголы заимствовали у тюрок. В свою очередь, монголы принесли с собой из Маньчжурии тип оседлого жилища - квадратного, без фундамента дома с каркасными стенами и П-образными канами для отопления. Очевидно, в Х-ХI вв. происходил процесс ассимиляции оставшегося в Халхебтюркскогобнаселениябмонголами. Кидани, создав свою империю, империю Ляо, в Х в., поставили население долины Халхи под свой контроль. В 1004 г. было учреждено "Управление по подчинению пограничных жителей Северо-западной области", центром которой стал город, по-китайски именовавшийся Чжэньчжоу, по-тюркски - Хатун (Кэдунь). Он размещался к югу от нижнего течения р.Халхи. В целом татаро-монголы были лояльны к Ляо, династии этнически родственной, хотя некоторые монгольские племена, например джаджираты и меркиты, вели с киданями изнурительные войны и к 1094 г. были сильно обескровлены киданями и их союзниками. После гибели Ляо и утверждения чжурчжэньской династии пограничные с Цзинь племена управлялись своими предводителями. Если таковые признавали верховенство Цзинь и пригоняли скот для продажи на границе или в дар цзиньскому двору, то считалось, что они состоят на службе династии и охраняют границы империи. Забэтобцзиньскиебвластибплатилибзерном,бшелком,бденьгами.
 К середине XII в. относится появление первого монгольского государства - Хамаг монгол улуса ("Государства всех монголов"). Еще при династии Ляо часть монгольской знати получила от киданей должности и титулы знатности, такие, как линвэнь или сяовэнь, военачальников пограничных войск, именовавшихся цзю. После гибели Ляо татаро-монголы поддержали Елюй Даши, представителя утратившей свое государство династии, оказали ему помощь, в том числе и войсками, выставив для него более чем десятитысячную армию. Эта поддержка татаро-монголами Елюй Даши, который хотя и не смог вернуть власть дому Елюй, и ушел на запад, в Семиречье, но представлял для чжурчжэней постоянную угрозу, привела к конфликту между татаро-монголами и чжурчжэнями. С 1135 по 1147 г. монголы ведут войну с Цзинь. Поводом для войны помимо общей напряженности отношений с 1125 г. послужила попытка чжурчжэней погубить правителя монголов Хабул-хана. К Хабул-хану прибыли одно за другим два по-сольства Цзинь, требуя его приезда ко двору. Хабул-хан членов второго посольства перебил, что и привело к войне Цзинь с монголами. Чжурчжэни в это время успешно добивали сунский Китай, к войне с монголами относились без должного внимания, и эта война была успешной для монголов. В 1147 г. между Цзинь и монголами был заключен мир. Цзиньские власти уступили монголам 17 укреплений к северуботбр.Сининхэ,бкотораябсталабпограничной. К этому времени относится чрезвычайно важное сообщение китайского источника о том, что монгольский хан Аоло боцзиле (Олунь бэйлэ) был признан чжурчжэнями государем государства Монголовб(Мэнфугобчжу).б Однако Аоло, как это нередко бывало, в пределах своих владений не довольствовался титулом государя (чжу) и принял императорский титул цзуюань хуанди. Он объявил свой девиз царствования - Тянь-син, или "Расцвет, дарованный Небом". Принятие своего девиза правления означало оповещение о независимом правлении. На предложение цзиньского двора довольствоваться титулом гобван,билиб"князьбгосударства",бАолобответилботказом.бБольшинствоюисследователей отождествляют Аоло боцзиле с Хабул-ханом. В "Тайной истории" о Хабул-хане сказано: "Всеми монголами ведал Хабул-хаган. После Хабул-хагана... стал ведать Амбагай-хаган". Амбагай-хаган имел титул "всенародного кагана и государя улуса". Монгольское улусун эджен, "государь улуса", если и не соответствовало китайскому хуанди, "император", то уж наверняка могло иметь своим абсолютным эквивалентом титул го чжу ("государь государства"). Рашид ад-дин именует Хабул-хагана "монгольским ханом", "государем и правителем своих племен и подчиненных". Древние монгольские правители носили сяньбийско-жуаньжуаньско-тюркский титул каган (хаган). Титул хан, равнозначный титулу хаган, появился позже.
Хабул-хан был сыном Хайду. У Хайду был второй сын, Бай-Шинкор Докшин. Линия (урук) Бай-Шинкор Докшина является линией
Чингисхана. От Бай-Шинкор Докшина вел свое происхождение род Кият, в котором родился Чингис-хан. Был у Хайду и третий сын, Чаракай-линку, от которого происходили тайчиуты, сыгравшие столь большую роль в судьбе Чингис-хана. Все вместе это были "природные" монгольские ханы,билибхаганы.
 В Хамаг монгол улусе после смерти Хабул-хагана власть перешла не к его сыновьям, а к Амбагай-хагану, внуку Хайду и двоюродному брату прапрадеда Темучжинаб-бЧингис-ханабТумбинай-сечена. Амбагай-хаган если и правил всем Хамаг монгол улусом, то недолго. Он был пленен татарами и выдан ими чжурчжэням, которые его казнили. Около 1160 г. Хамаг монгол улус окончательно распался, вероятно, из-за соперничества и борьбы за власть членов ханского дома.
После распада Хамаг монгол улуса монголы жили в долинах рек Онон и Керулен, по р.Тола. Северо-восточные области Монголии и Забайкалье заселяли урянхаты. Брачными партнерами клана, из которого происходил Чингис-хан, были хунгираты, они жили в Юго-Восточной Монголии. Тайчиуты, одна из сильнейших групп монголов, выделившаяся из Хамаг монгол улуса, обитали по р.Онон. В районе озер Буир-Нор и Далай-Нор жили татары. В нижнем течении р.Орхон и по Селенге расселялись меркиты. Все это были монголоязычные народы. Кереиты кочевали в предгорьях Хангая, по рекам Керулен, Орхон и Тола. Есть мнения, что кереиты одними из первых ушли на запад. Несколько столетий они жили по соседству с тюрками и смешались с ними или подверглись сильному тюркскому влиянию. Есть и иные мнения. П.Рачневский считает, что кереиты были исконно тюрками, первоначально они жили на Иртыше и Алтае и были оттеснены на восток найманами. Здесь они в значительной степени оказались монголизированными. Кереиты были христианами несторианского толка. Западные области современной Монголии занимали найманы. Относительно этнической принадлежности найманов в науке также нет единства. Одни считают их монголами, другие - тюрками. Как и кереиты, найманы были христианами-несторианами. Между Ангарой и Енисеем в таежной зоне обитали ойраты, "люди лесов".
 Население Монголии в XII в. по образу жизни подразделялось на лесных и степных. Лесные народы жили в таежной и притаежной зоне и занимались охотой и рыболовством. Основная часть населения Монголии кочевала и вела кочевое скотоводческое хозяйство. Монголы были невысоки ростом, но отличались большой физической силой и выносливостью. Мужчины носили широко распространенную в Северном Китае прическу туфа, о которой уже говорилось. Жили монголы в юртах, разборных или установленных на телегах. Повозку с установленной на ней юртой перевозили быки. На стоянках монголы располагались куренями (кольцом). Они разводили коней, коров и быков, овец и коз, в меньшем количестве - верблюдов. Обычно на одну лошадь приходилось шесть-семь овец и коз. Владелец клеймил скот своей личной тамгой. Монголы-кочевники охотились и в ограниченной степени занимались земледелием, сеяли в основном черное клейкое просо. Молоко, мясо, рыба, жидкая каша из проса, дикорастущие коренья, растения и плоды составляли основной пищевой рацион монголов. Поклонялись монголы Небу, Земле и духам, например духу огнябУт. Нет в науке единства и в оценке уровня развития татаро-монгольских племен в XII в. Но постепенно верх берет точка зрения тех ученых, которые отказываются считать монгольское общество XII в. родо-племенным, обществом "военной демократии" и т.п. Это было общество классовое, разделенное прежде всего на лично-свободных и рабов (богол - рабы-мужчины, индже - рабыни). Источниками рабства являлись пленение и покупка людей. Известно, что чжурчжэни пригоняли на границу большие партии рабов и обменивали их у татаро-монголов на лошадей. Монголы объединяли рабов в пары для получения потомства. Рабы трудились в семье хозяина в услужении, они делали и основную работу - пасли скот и ухаживали за ним. Рабы предка Чингис-хана, Бодончара, "пасли его коней", рабы Тоорил-хагана кереитского "пасли верблюдов и овец". Как и во многих обществах мира, рабы у монголов приравнивались к скоту. От раба требовали верно и преданно служить хозяину. "Если раббнебпреданбхозяину,б-бпоучалб
Чингис-хан,б-бубитьбего". Среди людей лично-свободных были люди богатые - баян и бедные - ядагу хувун. Они делились на людей своего урука - потомков по мужской линии от одного предка и чужаков, не сородичей - джат. Наконец, лично-свободные люди делились на благородных - сайн хувун и простолюдинов - карачу. Среди благородных выделялись "золотые роды", природные хаганы, туе хаган. В отличие от простых скотоводов - аратов богатые и знатные люди составляли сословие нойонов. Со времени Ляо хаганы и нойоны имели китайские и смешанные, как говорят, "китайско-алтайские", титулы, которые они получали от киданей и чжурчжэней. Темучжин - Чингис-хан имел чин чаутхури, сотника. Наряду с заимствованными и полученными из Ляо или Цзинь у монгольской знати были свои титулы: мерген ("отличный стрелок из лука"), сечен ("мудрый"), баатур ("богатырь"), бука ("силач"), бильге ("мудрый") и т.п. Это были не просто характеристики личных качеств человека, а именно звания, титулы, которые определяли место лица, носившего это звание, в обществе, в системе управления государством, улусами татаро-монголов.
"Улус" как государственное образование означал, как писал Б.Я.Владимирцов, "народ, образующий государство-владение", и ту территорию, на которой кочевал этот народ, его пастбища, нунтуки. В кочевом государстве, улусе, люди в известном смысле были значимее территории, и поэтому увод, уход, гибель людей означали развал, гибель улуса. Поэтому столь большое значение имело понятие "собрать улус". Во главе улуса, как правило, стоял хаган. Его опорой были его урук, сородичи, происходившие от общего мужского предка (свойственники, родня по бракам составляли другую группу - худа), и нукеры, дружина хагана (нукер - букв. "друг"), его гвардия. Нукеры управляли ставкой хагана (позже - орда), его сородичами - уруком, командовали гвардией хагана и его воинскими формированиями. Воинами руководили так называемые лучники и носители сабель. Из числа нукеров назначались управляющие хозяйством, стадами овец, конскими табунами и т.п., люди, которые управляли перекочевками. При хагане имелись конюшие, кравчие, черби (люди, ведавшие прислугой и домашними людьми хагана). Источники позволяют выделить в улусе XII в. три группы должностных лиц: тех, кто управлял ставкой хагана, тех, кто командовал его вооруженными силами, и тех, кто ведал хозяйством как самого хагана, так и всего улуса.

 Военное устройство Монгольской имерии в правление Чингисхана

 Ко времени восшествия Чингис-хана на императорский престол относится окончательное установление им основ организации своей армии. Организация эта явилась результатом обширного боевого опыта предыдущих десятилетий, прошедших, как мы видели, в почти непрерывных войнах, во время которых успели в полном блеске развернуться полководческий гений и организаторские способности великого монгольского завоевателя. Хотя военное искусство монголов продолжало развиваться и в последующее время царствования Чингис-хана, а также при его преемниках, особенно в области применения к военному делу техники, заимствованной у культурных врагов, и их развитие могло, конечно, повлиять на подробности военной организации, все же в главных своих чертах устройство монгольских вооруженных сил и выработанные Чингис-ханом и его сподвижниками приемы боевых действий сохранили в течение указанного периода свои характерные черты, на которых мы и остановимся, распространив свой обзор на весь этот период.
Прежде всего,
Монгольский Самодержец озаботился устройством своей гвардии. По этому предмету заимствуем у Б.Я.Владимирцова следующие данные:
"
Чингис-хан хотел иметь не только надежную личную охрану, охрану своих кочевых ставок и отборный корпус войска, но и учреждение, которое под его личным руководством и постоянным наблюдением являлось бы школой, из которой могли бы выходить его верные сподвижники, лично ему известные, которых он мог бы назначать на разные должности и которым мог бы давать различные поручения сообразно индивидуальнымбособенностямбкаждого". "Все гвардейцы (кэшиктэн) должны быть аристократического происхождения. Ныне, когда Небо повелело мне править всеми народами, для моей охранной стражи, кэшик, стрелков и других, - повелел Чингис-хан, - пусть наберут десять тысяч человек из тех тысяч и сотен. Этих людей, которые будут находиться при моей особе, должно набрать из детей чиновных и свободного состояния лиц, и избрать ловких, статных и крепких... кто из тысячников, сотников, и десятников, и людей свободных воспротивится, тот, как виновный, подвергается наказанию". Эта аристократическая гвардия пользуется различными привилегиями и особым почетом. "Телохранитель моей охранной стражи (кэшиктэн), - повелевает Чингис, - выше внешних (т.е. линейных, армейских) тысячников; домашние их выше внешних сотников и десятников. Если внешний тысячник, считая себя равным кэшиктэну охранной стражи, заспорит и будет драться с ним, то подвергается наказанию". Все гвардейцы находятся под личным наблюдением монгольского императора, он сам разбирает все их дела. "Начальствующие над охранной стражей, не получив от меня словесного разрешения, не должны самовольно наказывать своих подчиненных. В случае преступления кого-либо из них непременно должно докладывать мне, и тогда, кому следует отрубить голову, тому отрубят; кого следует бить, того будут бить".
В составе гвардии имелась еще особо отборная часть - "тысяча храбрых" (багадуров). В битвах этот отряд употреблялся в решительные моменты, а в спокойное время составлялбличнуюбохраннуюбстражубхана.
 Привлекая степную аристократию к службе в гвардии и на командных постах в армии,
Чингис-хан дал ей прочную организацию, заменившую прежнее хаотическое положение, когда ее представители были недисциплинированными предводителями нестройных и часто случайного состава ополчений. Отныне служба в войсках и обязанности начальников регулировались на основании твердого военного законодательства.бВбвойскахбустановленабстрожайшаябдисциплина. Вся монгольская армия, по старому, идущему из дали веков обычаю, была организована по десятичной системе, т.е. поделена на тысячи, сотни и десятки; во главе крупных подразделений ставились опытные и лично известные верховному вождю начальники.
До нас не дошло сведений, какою властью обладали монгольские начальники. Генерал М.И.Иванин полагает, что власть эта была ограниченна. Например, орхоны (высшие войсковые начальники) могли производить в чины не выше как тысячника в войсках своего племени. В монгольской армии имелось учреждение вроде нашего генерального штаба; чины его носили название "юртаджи", а главный начальник соответствовал современному генерал-квартирмейстеру. Главную обязанность их составляла разведка неприятеля в мирное и военное время. Кроме того, юртаджи должны были: распределять летние и зимние кочевки, при походных движениях войск исполнять обязанности колонновожатых, назначать места лагерей, выбирать места для юрт хана, старших начальников и войск. В землях оседлых они должны были располагать лагеря вдалиботбзасеянныхбполей,бчтобыбнебтравитьбхлеба.
 Для поддержания порядка в тылу армии имелась особая стража с функциями, близкими к тем, которые исполняются нынешними полевыми жандармами.
При войсках состояли особые чины по хозяйственной части - "черби".
Каждому племени определено было пространство, на котором оно должно было кочевать. В каждом таком племени кибитки были соединены в десятки, сотни, а в многочисленных племенах и в тысячи под управлением особых военно-территориальных начальников. В случае набора войск делался наряд по одному, по два и т.д. с десятка. Последний обязан был снабдить набранных воинов положенным продовольствием и потребностями к походу. Военно-территориальные начальники при мобилизации становились строевыми начальниками, оставляя на местах заместителей.
Роды и племена, смотря по их численности, выставляли строевые конные десятки, сотни и тысячи. Мелкие роды и племена, которые не могли укомплектовать целой строевой единицы, соединялись по нескольку в одну родовую или одну племенную группу; в противоположном случае они разбивались на меньшие группы. Следующие по порядку войсковые единицы - десятки тысяч, тьмы или тумены (тюмени) - лишь в редких случаях могли быть составлены из людей одного племени; обыкновенно они составлялись из разных племенных групп, выставлявших каждая по нескольку тысяч, с тем, чтобы в общей сложности была тьма. Иногда способ смешения племен в строевых единицах применялся намеренно, с целью парализования племенного сепаратизма. Так как
Чингис-хан вел почти постоянно войну, и войну успешную, доставлявшую войскам славу и значительную добычу, то, естественно, между племенами, служившими в одних сотнях или тысячах, подвергавшихся общей опасности, разделявших общие труды и славу, рождалось братство по оружию, которое мало-помалу ослабляло племенные антагонизмы. Благодаря этой политике многие бывшие при Чингис-хане крупные племена растворились в общей массе, потеряв даже свои названия.
Таким образом, часто враждовавшие между собою до
Чингис-хана монгольские племена при нем, в обстановке сплошных боевых успехов над внешними врагами, сливались в одну нацию, проникнутую национальным самосознанием и народной гордостью. Во главе войсковых подразделений ставились начальники из того рода и племени, которые комплектовали данную единицу, но выбирались они из числа испытанных в боях людей, подходящих ко второму из двух типов, на которые делил Чингис-ханбвсебчеловечество. При таком порядке комплектования монгольской армии сохранялся в неприкосновенности родовой строй, а обыкновенно и племенной состав населения, что создавало в частях войск помимо внешней, механической, связи прочную внутреннюю, органическую спайку: военачальники были из среды своей же аристократии, представителей которой люди привыкли видеть у себя во главе и в гражданском быту; ратники одной и той же единицы являлись не случайным сборищем чужих между собой людей, а группой индивидуумов, связанных друг с другом родством,бзнакомством,бобщностьюбязыкабибт.п.
 Всякого начальника десятка или другой единицы, который оказался бы непригодным для своей должности, старший над ним начальник обязан был немедленно устранить; относительно лиц старшего командного состава это обыкновенно делал сам Чингис-хан, которому в этом случае приходило на помощь его глубокое знание людей и отчетливое понимание тех требований, которым должен удовлетворятьбвысокийбвоенныйбначальник. Положительно изумляешься, как в ту младенческую, с нашей точки зрения, эпоху, когда в воине независимо от его ранга ценились почти исключительно индивидуальные боевые качества: храбрость, удаль, отвага, выносливость, физическая сила - качества, которыми, помимо прав по рождению, обыкновенно вполне определялась годность того или другого воина на роль вождя (например, в среде европейского феодального рыцарства); как в ту эпоху могла быть высказана мысль, положенная в основание следующего "изречения"
Чингис-хана:
"Нет героя, подобного Есуге-баю, нет искусного в делах подобного ему человека. Однако, так как он не знает усталости и тягости похода, не чувствует ни жажды, ни голода, он и других людей из нукеров и воинов, которые будут вместе с ним, всех считает подобными себе в перенесении трудностей, а они не представляют силы и твердости перенесений. По этой причине не подобает ему начальствовать над войском. Подобает начальствовать тому, кто сам чувствует жажду и голод, и соразмеряет с этим положением положение других, и идет в дороге с расчетом, и не допустит, чтобы войско испытывало голод и жажду и четвероногие (кони) отощали. На этот смысл указывает:бпутьбибработабпобслабейшемубизбвас".
 Не связанный историческими традициями, руководящийся только своим умом, здравым смыслом и опытом,
Чингис-хан сам полагал историческую традицию. Не подлежит сомнению, что в создании вооруженной силы он вообще придерживался старинных обычаев, но организация той постоянной конной армии, которая победоносно прошла вдоль и поперек почти весь материк Старого Света, была делом его рук, его творческой энергии. Военные статьи Большой Ясы были тем основанием, на котором зиждилось устройство; непререкаемый и неумолимый авторитет ее верховного вождя придавал этому фундаменту непоколебимую прочность и устойчивость. По этой причине ни одна из знаменитых конниц древности или Средних веков (парфянская, персидская, рыцарская) ни по своим боевым качествам, ни по своим достижениям не может сравниться с кавалерией Чингис-хана. Период Средних веков, предшествовавший изобретению пороха, можно вообще назвать веком расцвета конницы и ее господства на полях битв. В Европе такой "царицей полей сражения" была в то время тяжелая рыцарская кавалерия, но с приходом монголов она принуждена была на полях Лигницы в 1241 г. уступить свое первенство коннице этого азиатского кочевого народа, которая по справедливости должна быть признана для своей эпохи первой в мире. Она была тем мощным орудием, с помощью которого монгольский завоеватель диктовал миру свою человеческую волю.
Кроме статей Билика и Ясы было, наверное, еще много других, до нас не дошедших, которыми устанавливались различные обязанности военнослужащих. Но и приведенных достаточно для того, чтобы согласиться с мнением Плано Карпини, приписывающим Чингисову военному законодательству строжайшую дисциплину монгольского войска, выражавшуюся, между прочим, в том, что не бывало случаев оставления монгольскими воинами поля битвы, пока был поднят штандарт (значок) начальника. Железной дисциплине, заставлявшей людей отстаивать вверенное им дело иногда до последнего человека,
Чингис-хан обязан был успехом во многих своих делах. "Введенными мною порядку и дисциплине, - говорил он, - обязан я тем, что могущество мое, подобно молодой луне, растет со дня на день и что я заслужил благословениебНеба,буважениебибпокорностьбземли".
 Таким образом, у монгольской армии XIII века мы видим осуществление принципов вооруженного народа и территориальной организации войска, которые в Европе получают всеобщее признание не ранее XIX столетия. И надо сказать, что, быть может, никогда эти два начала не оказались так удачно примененными к фактической обстановке, как именно в кочевой Державе
Чингис-хана, жившей патриархальным, родовым бытом. Впоследствии, с покорением народов иной культуры, принципы эти не могли получить всеобщего применения, так что в последние годы царствования Чингис-хана, а равно и особенно при его преемниках, мы видим в монгольской армии вспомогательные контингенты, организованные на иных началах, например путем принудительного взимания или поставки местной властью определенного числа физически годных рекрутов от покоренных народов, - конечно, без соблюдения при этом территориального или родового принципа. Но составленное из кочевников ядро армии продолжало сохранять и далее основные начала своего устройства, являясь благодаря этому превосходным орудием войны в руках самого Чингисхана и той плеяды талантливых полководцев, которых он сумел создать при жизни и передать своимбпреемникамбнабмонгольскомютроне.
 При существующей благодаря территориальной системе параллельности в организации войска и народа последний, по старому монгольскому обычаю, был разделен на три части, соответствующие наиболее крупным организационным подразделениям армии, а именно: 1 - центр (кэль), во главе которого при
Чингис-хане был поставлен Кая; 2 - левое крыло, или левая рука (восточная сторона, зюнгар) под начальством Мухали; 3 - правое крыло, или правая рука (западная сторона, барун гар), командование которым было вверено Боорчу. Назначая его на эту ответственную должность, Чингисхан сказал: "Избавляю тебя от наказаний за девять преступлений, будь темником и управляй этой западной страной до Золотых гор. Будь темником левой руки",-сказал он тогда же Мухали, - и управляй восточной стороной до гор Карауны". Здесь слово "темник" должно пониматься не в буквальном смысле как равнозначащее выражению "начальник тьмы", т.е. командир десятитысячного корпуса войск, так как таких корпусов в каждом крыле могло быть и по несколько, скорее темник означает здесь нечто вроде чина, подобно тому, как в современных армиях дивизионный генерал может командовать не только дивизией, но и корпусом и даже армией. Эти темники в мирное время являлись как бы военными генерал-губернаторами над всем гражданским населением территорий левого, правого крыла и центра, будучи наделены административными функциями, так же как и сотники и тысячники. Во время же войны они выступали во главе своих частей, оставив на местах заместителейбдобокончанияьвойны. В монгольской армии тьма была, по-видимому, наивысшей единицей постоянного состава. Хотя в летописях упоминается и о единице "туг", соответствующей ста тысячам и могущей быть приравненной к частной армии по современной терминологии, но на практике частные армии у монголов составлялись из разного числа туменов, а, следовательно, не являлись единицами постоянного характера. Старшие вожди, на которых во время войны возлагалось командование такими крупными единицами, по Лэму, назывались "орхонами", по-нашему - воеводы. ПрибЧингис-ханебихббылободиннадцатьбчеловек.
 Если теперь провести параллель между организациями монгольской и современных армий, то монгольские сотни можно приблизительно приравнять к нашим эскадронам (казачьим сотням), тысячи - к десяти эскадронным полкам (такие полки имелись в России еще в царствование
Николая I), тьмы - к кавалерийским корпусам, а такие подразделения, как центр и крылья, будут соответствовать конным армиям (например, конные массы в Северо-Американскую междоусобную войну, конная армия Буденного 1920 г. и т.п.). В этой параллели отсутствует эшелон (дивизия) нашей современной организации. Б.Я.Владимирцов это название применяет к племенным единицам численностью в две, три или пять тысяч, на которые могли подразделяться тьмы, составленные из разных племен, но если такое подразделение и существовало, то оно имело, вероятно, значение только административно-территориальное, так как в строевом отношении в монгольской армии, по-видимому, строго выдерживалась десятичнаябсистема. Однако, установив такое чисто внешнее сравнение между монгольской армией и конными массами, организованными если не по вполне современному, то по нормам не очень отдаленного прошлого, следует тотчас же оговориться, что из некоторого, и притом далеко не полного организационного сходства между этими двумя объектами сравнения вовсе не вытекает и необходимость совпадения приемов их боевых действий. Конница, например, времен Наполеона в своих построениях для боя не могла не считаться с уже весьма действенным влиянием в то время огня в бою, особенно артиллерийского, сравнительно с которым действие метательного оружия эпохи Чингис-хана ничтожно. Нельзя также упускать из виду то обстоятельство, что европейские конные массы означенной эпохи составляли только часть вооруженной силы каждого государство и притом часть второстепенную, между тем вся боевая сила монгольской армии заключалась полностью в ее коннице, исполнявшей обязанности всех родов войск. При такой разнице в условиях мы видим в монгольском порядке компактные массы в глубоких строях, долженствовавших увеличить до возможных пределов силу удара (шока) с целью, например, прорыва центрабпротивника,бсбитьбоднобизбегоюкрыльевбибт.п. Эта обязанность "тарана" лежала на тяжелой монгольской коннице, что и явилось, вероятно, причиной, по которой некоторые писатели монгольский боевой порядок сравнивали с македонской фалангой Александра. По мнению генерала М.И.Иванина, для проведения такой параллели нет оснований; и в самом деле, сходство между этими двумя боевыми порядками - правда, основанными оба на глубоких построениях войск - можно заметить разве только во время последнего акта боя, когда уже фактически производится удар по неприятельскому боевому расположению. Дело в том, что фаланга, состоя из тяжеловооруженной пехоты с сариссами (пиками) до трех сажен длиной, была крайне грузна, неповоротлива и, следовательно, малоспособна к маневрированию на поле сражения. При этом условии она должна была быть заблаговременно нацелена в избранную точку неприятельского фронта. Об охватах флангов противника, который к тому же всегда во много раз превосходил армию Александра численностью, не могло быть и речи; наоборот, обеспечение своих собственных флангов в бою составляло всегдашнюю заботу македонского полководца. Эта задача лежала главным образом на легкой пехоте, которая, кроме того, обязана была прикрывать фалангу с фронта от метательного оружия и боевых колесниц неприятеля. Таким образом, легкая пехота во время боевого наступления фаланги исполнялабзадачибпреимущественнобпассивногобхарактера.
 В противоположность этому массы тяжелой конницы монголов обладали маневренной способностью в высокой степени, а их легкая конница исполняла в бою весьма активную и вовсе не второстепенную роль. Первые не только производили сокрушительный удар в тот или другой участок неприятельского фронта, но и могли отталкивать его во фланг, а также быть брошенными ему в тыл. Благодаря этой способности к маневру точку для главного удара не было надобности намечать заблаговременно: она могла определиться и во время хода боя в зависимости от слагающейся обстановки. Легкая же конница не только разведывала и прикрывала, но исполняла главным образом задачу активной подготовки готовящегося решительного удара. Это и есть знаменитая "монгольская лава". Она действовала на манер нашей казачьей лавы, являющейся, по всей вероятности, ее бледной копией, но не одной волной, как у казаков, а несколькими параллельными (до пяти) разомкнутыми волнами, причем израсходовавшие свой запас стрел всадники первой шеренги, а также выбывшие из строя воины замещались из задних шеренг. С необычайной подвижностью маневрируя перед фронтом противника, заскакивали ему во фланги, а при удобном случае и в тыл, эти ловкие, вооруженные метательным оружием всадники, сидящие на своих выдрессированных, как собаки, конях, то размыкаясь, то собираясь в более или менее густые кучки, посылали в ряды неприятеля тучи метких стрел и дротиков, грозили ему то в одном, то в другом месте атакой и, сами, обыкновенно не принимая его сомкнутой атаки, обращались в притворное бегство, заманивая его и наводябнабзасады. Такими действиями они расстраивали, изматывали противника физически и морально настолько, что он иногда сдавал тыл еще до вступления в дело монгольской тяжелой кавалерии. Если же враг оказывался стойким, то действия легкой конницы, во всяком случае, позволяли определить его расположение. слабые места или наиболее выгодные для нанесения главного удара участки, куда быстро и скрытно, с искусным применением к местности, подводились в глубоких сомкнутых строях тяжелые конные массы, построенные, подобно кавалерии
Фридриха Великого и Наполеона, в несколько линий. Благодаря своей высокой маневренной способности эти массы имели перевес даже над доблестной рыцарской конницей Европы, славившейся своей могучей ударной силой и искусством одиночного боя, но крайне неповоротливой.
 Таким образом, резюмируя, можно сказать, что на легкой монгольской коннице лежали обязанности охранения и разведки в походе и бою, завязки боя, маскировки намеченного боевого маневра и подготовки главного улара, а также преследования разбитого неприятеля; тяжелая же кавалерия являлась "маневренным резервом", которымбпротивникубнаносилсябрешительныйбудар. Как особенность монгольской тактики можно еще отметить, что конница на поле сражения маневрировала обыкновенно "в немую", т.е. не по командам, а по условным знакам, подаваемым значком (флагом) начальника. В ночных боях они заменялись цветными фонарями, (Барабаны употреблялись для подачи сигналов только при лагерном расположении.) В атаку монгольские воины бросались с диким, пронзительным криком.
Таковы были в общих чертах тактические приемы монгольской армии, насколько можно судить по дошедшим до нас, далеко не полным сведениям.
Чингис-хан оставил своим потомкам наставления, как вести войну, осаждать и брать города, обращаться с покоренными народами и пр. К сожалению, правила эти, которые у потомков его пользовались чрезвычайным уважением, до нас не дошли и о них можно только догадываться по сохранившимся описаниям его походов и по дошедшим до нас наставлениям и правилам другого великого завоевателя - Тамерлана, который, будучи потомком Чингис-хана по женской линии и монголом из племени берулас (родился в Коше), жил в эпоху, отстоящую от момента смерти Чингис-хана всего на сто лет с небольшим (1336-1405), имел армию из элементов, близких к тем, из которых составлялась армия Чингис-хана и, заведомо находился под сильным влиянием наставлений последнего для ведения войны. Генерал М.И.Иванин даже считает, что постановления и правила Тамерлана были не чем иным, как возобновлением постановлений и правил Чингис-хана, лишь с некоторыми изменениями и усовершенствованиями. Ввиду такого значения военной организации и военного искусства Тамерлана для лучшего понимания состояния военного дела при Чингис-хане мы в Приложении к настоящей главе приводим вкратце некоторые данные из дошедших до нас соответствующих постановлений и наставлений первого. В соответствии с тактическими приемами монгольской армии определялось и вооружение ее двух главных "родов оружия" - легкой и тяжелой конницы, иначе называемых лучниками и мечниками. Как показывает самое название, главным оружием первых был лук со стрелами; они сами и их лошади не имели вовсе или имели лишь самое легкое предохранительное вооружение. Большинство лучников имели по два лука и по два колчана, из последних один расходный, другой запасной. Запасной колчан был устроен так, чтобы предохранять стрелы от сырости. Стрелы отличались необычайной остротой. Монголы были мастерами в их изготовлении и отточке. Приучаясь к стрельбе из лука с трехлетнего возраста, монгол был превосходным стрелком. Даже многие монгольские женщины учились стрельбе из лука, не говоря о том, что каждая умела ездить верхом, так же как и мужчины. Часть лучников была вооружена дротиками. Вероятно, всем всадникам легкой конницы были присвоены и сабли как оружие рукопашного боя, может быть более легкого образца, чем сабли мечников.
 В тяжелой кавалерии люди имели кольчуги или кожаные латы; головной убор их состоял из легкого кожаного шлема с прочным назатыльником для предохранения шеи от сабельных ударов. В армии
Батыя носили уже железные шлемы. На лошадях тяжелой конницы имелось защитное вооружение из толстой лакированной кожи. Главным наступательным оружием мечников были кривые сабли, которыми они владели в совершенстве, и пики; кроме того, у каждого имелась боевая секира или железная палица, которые подвешивались к поясу или к седлу. В рукопашном бою, а также при стычках в составе небольших партий, монголы старались сбрасывать или стаскивать врагов с коней; для этой цели служили прикрепленные к пикам и дротикам крючья, а также арканы из конского волоса, которые накидывались на неприятеля с некоторого расстояния, подобно тому, как кочевники и до сих пор ловят полудиких лошадей из своих табунов. Захваченный петлей аркана неприятельский всадник стаскивался с коня и волочился по земле; тот же прием применялся и против пешего противника. Некоторые из всадников в числе положенных им предметов снаряжения имели постромки или лямки для припряжки лошадей к отбитым у неприятеля тяжелым метательнымбприборам,ькак-то:бкатапультамбибпр. Судя по некоторым данным, можно думать, что крупные и средние войсковые единицы, например тысячи или сотни, были посажены на лошадей одной масти. Это достоверно известно относительно гвардейской "тысячи багадуров", которая вся имела лошадей вороной масти, но, вероятно, правило одномастности лошадей соблюдалось и в других родах кавалерии. Иначе трудно объяснить, почему, например, Батый требовал от покоренных русских князейб"поставкиблошадейбнебпобстатьям,бабпобмастям".
 Из предметов снаряжения каждый воин обязан был иметь при себе: пилку для острения стрел, шило, иголки, нитки, глиняный сосуд для варки пищи (хотя при нужде мясо съедалось и в сыром виде) и кожаную баклагу ("бортохо") вместимостью около двух литров для запаса кумыса, молока или воды. В двух небольших седельных сумках ("далинг") имелся неприкосновенный запас пищевых продуктов и запасная смена белья. Неприкосновенный запас состоял из монгольских консервов - сушеного мяса и сушеногобмолока,бкоторыебупотребляютсябибдобсегобвремени. Если этих запасов не хватало, то монгольский воин рассекал вену своей лошади и пил струю крови, потом перевязывал рану жильной ниткой. Полкилограмма крови достаточно для насыщения, а для лошади, тем более заводной, эта потеря не ощутительна и за короткое время восполняется в организме. Хлеб - тесто, завернутое в виде блинов, - пекли под мышкой у верблюда, который заменял в монгольских войсках обоз. Надо иметь в виду, что у верблюда под мышкой и зимой температура нормальная очень высока; затем имелись заводные, а также пришедшие в негодность лошади, которые могли быть убиты на мясо;бконинабсчитаетсяблакомством. Монгол, если нужно, может спать, оставаясь верхом на коне, который в это время может и идти походом, и пастись. Одеждой у монголов зимой служили меховая шапка с наушниками, в походах - шлем или железная каска и "доха" (это название перешло и в русский язык) - шуба из сложенного вдвое меха, шерстью наружу, - откуда и пошла легенда, что будто бы монголы эпохи завоевания Европы "одевались в звериные шкуры". Доха шилась такой длины, чтобы закрывать ноги ниже колена, и подпоясывалась ремнем, украшенным серебром. На ногах - сапоги с войлочными чулками. Эти чулки из войлока у русских обратились в валенки, но монгольский способ удобнее, так как годится и при сырости, между тем как одни валенки промокают. Одетые таким образом монголы легко переносили зимнюю стужу, и если иногда прерывали на время зимы свои операции, то не из-за холода, а из-за отсутствия подножного корма. Зато в странах с высокой летней температурой (например, в Южном Китае) им случалось прерывать военные действия из-за жары.
Снаряженная, как выше описано, монгольская армия была самой выносливой (и в то же время самой дисциплинированной) на свете и как таковая действительно могла завоевать мир. Мы видим монгола-кавалериста в походе, несущего с собой все необходимое; он мог с полным правом сказать: omnia mea mecum porto (все мое ношу с собой).
 Численность монгольской армии, конечно, колебалась в разные периоды царствования
Чингис-хана и не поддается точной оценке. Персидские и китайские писатели, принадлежа к покоренным монголами нациям, имели понятную тенденцию сильно (в два, три, четыре раза) преувеличивать монгольские силы. То же замечание относится и к русским летописцам. Фантастические цифры и характеристики этих источников легко опровергаются тем простым соображением, что малочисленное население даже объединенной Монголии ни в каком случае не могло выставить более двухсот тысяч воинов. По подсчетам компетентного английского исследователя, цитируемого Г. Лэмом, армия Чингис-хана выступила в среднеазиатский поход (против Хорезмшаха) в следующем составе: гвардия - 1000, центр - 101 тысяча, правое крыло - 47 тысяч, левое крыло - 52 тысячи, вспомогательные контингенты - 29 тысяч, итого 230 тысячбчеловек. Это максимальная численность монгольской армии, достигнутая в царствование Чингис-хана. К моменту его смерти в рядах армии числилось всего около 130 тысяч. Это количество можно считать максимальным напряжением всего монгольского народа, который при Чингис-хане насчитывал не более одного миллиона душ, как определяют многие из исследователей, и это нельзя считать неправдоподобным, если сейчас всех монголов в Азии около 5 миллионов душ.

 Тактика и стратегия монгольской армии в правление Чингиcхана

 Марко Поло, много лет проживший в Монголии и Китае при Хубилай-хане, дает такую оценку монгольской армии: "Вооружение монголов превосходно: луки и стрелы, щиты и мечи; они самые лучшие лучники из всех народов". Наездники, выросшие на коне с малых лет. На диво дисциплинированные и стойкие в бою воины, причем в отличие от дисциплины, созданной страхом, которая в некоторые эпохи господствовала в европейских постоянных армиях, у них она основана на религиозном понимании соподчиненности власти и на родовом быте. Выносливость монгола и его коня изумительна. В походе их войска могли двигаться целые месяцы без возимых запасов продовольствия и фуража. Для коня - подножный корм; овса и конюшни он не знает. Передовой отряд силою в две-три сотни, предшествовавший армии на расстоянии двух переходов, и такие же боковые отряды исполняли задачи не только охранения марша и разведки противника, но также и хозяйственной разведки - они давали знать, где подножныйбкормбибводопойблучше. Кочевники-скотоводы отличаются вообще глубоким знанием природы: где и в какое время травы достигают большого богатства и большей питательности, где лучше водные бассейны, на каких перегонах необходимо запастисьбпровиантомбибнабсколькобвремениюибт.д. Сбор этих практических сведений составлял обязанность особой разведки, и без них считалось немыслимым приступать к операции. Кроме того, выдвигались особые отряды, имевшие задачей охранять кормовые места от не принимающих участия в войне кочевников.
Войска, если тому не мешали соображения стратегические, задерживались на местах, обильных кормами и водою, и проходили форсированным маршем районы, где этих условий налицо не было. Каждый конный воин вел от одного до четырех заводных коней, так что мог в походе менять лошадей, чем значительно увеличивалась длина переходов и сокращалась надобность в привалах и дневках. При этом условии походные движения продолжительностью в 10-13 дней без дневок считались нормальными, а быстрота передвижений монгольских войск была изумительна. Во время венгерской кампании 1241 г. Субутай прошел однажды со своей армией 435 верстбменеебчембвбтроебсуток. Роль артиллерии при монгольской армии играли тогдашние крайне несовершенные метательные орудия. До китайского похода (1211-1215) число таких машин в армии было незначительно и они были самого первобытного устройства, что, между прочим, ставило ее в довольно беспомощное положение в отношении встречаемых при наступлении укрепленных городов. Опыт упомянутого похода внес в это дело крупные улучшения, и в среднеазиатском походе мы уже видим в составе монгольской армии вспомогательную цзиньскую дивизию, обслуживающую разнообразные тяжелые боевые машины, употреблявшиеся преимущественно при осадах, в том числе и огнеметы. Последние метали в осажденные города разные горючие вещества, как-то: горящую нефть, так называемый "греческий огонь" и др. Есть некоторые намеки на то, что во время среднеазиатского похода монголы употребляли порох. Последний, как известно, был изобретен в Китае гораздо раньше появления его в Европе, но употреблялся он китайцами преимущественно для целей пиротехники. Монголы могли заимствовать порох у китайцев, а также принести его в Европу, но если и было так, то играть особенную роль в качестве боевого средства ему, по-видимому, не пришлось, так как собственно огнестрельного оружия ни у китайцев, ни у монголов подавно не было. В качестве источника энергии порох находил у них применение преимущественно в ракетах, которыми пользовались при осадах. Пушка была, несомненно, самостоятельным европейским изобретением. Что же касается собственно пороха как такового, то высказываемое Г. Лэмом предположение, что он мог и не быть "изобретен" в Европе, а занесен туда монголами, не представляетсябневероятным".
 При осадах монголы пользовались не только тогдашней артиллерией, но прибегали также и к фортификации и к минному искусству в его первобытной форме. Они умели производить наводнения, делали подкопы, подземные ходы и т.п.
Войнабвеласьбмонголамибобычнобпобследующейбсистеме:
1. Собирался курултай, на котором обсуждался вопрос о предстоящей войне и ее плане. Там же постановляли все, что необходимо было для составления армии, сколько с каждого десятка кибиток брать воинов и пр., а также определяли место и время сбора войск.
2. Высылались в неприятельскую страну шпионы и добывались "языки".
3. Военные действия начинались обыкновенно ранней весной (в зависимости от состояния подножного корма, а иногда и в зависимости от климатических условий) и осенью, когда лошади и верблюды в хорошем теле. Перед открытием военных действий Чингис-хан собирал всех старших начальников для выслушивания ими его наставлений.  Верховное командование осуществлялось самим императором. Вторжение в страну противника производилось несколькими армиями в разных направлениях. От получающих такое отдельное командование полководцев
Чингис-хан требовал представления плана действий, который он обсуждал и обыкновенно утверждал, лишь в редких случаях внося в него свои поправки. После этого исполнителю предоставляется в пределах данной ему задачи полная свобода действий при тесной связи со ставкой верховного вождя. Лично император присутствовал лишь при первых операциях. Как только он убеждается, что дело хорошо налажено, он предоставлял молодым вождям всю славу блестящих триумфов на полях битв и в стенахбпокоренныхбкрепостейюибстолиц.
4. При подходе к значительным укрепленным городам частные армии оставляли для наблюдения за ними обсервационный корпус. В окрестностях собирались запасы и в случае надобности устраивалась временная база. Обыкновенно главные силы продолжали наступление, а обсервационный корпус, снабженный машинами, приступалбкбобложениюбибосаде.
5. Когда предвиделась встреча в поле с неприятельской армией, монголы обыкновенно придерживались одного из следующих двух способов: либо они старались напасть на неприятеля врасплох, быстро сосредоточивая к полю сражения силы нескольких армий, либо, если противник оказывался бдительным и нельзя было рассчитывать на внезапность, они направляли свои силы так, чтобы достигнуть обхода одного из неприятельских флангов. Такой маневр носил название "тулугма". Но, чуждые шаблона, монгольские вожди кроме двух указанных способов применяли и разные другие оперативные приемы. Например, производилось притворное бегство, и армия с большим искусством заметала свои следы, исчезнув из глаз противника, пока тот не раздробит своих сил и не ослабит мер охранения. Тогда монголы садились на свежих заводных лошадей, совершали быстрый налет, являясь как будто из-под земли перед ошеломленным врагом. Этим способом были разбиты в 1223 г. на
реке Калке русские князья. Случалось, что при таком демонстративном бегстве монгольские войска рассеивались так, чтобы охватить противника с разных сторон. Если оказывалось, что неприятель держится сосредоточенно и приготовился к отпору, они выпускали его из окружения, с тем чтобы потом напасть на него на марше. Таким способом была в 1220 г. уничтожена одна из армий Хорезмшаха Мухаммеда, которую монголы намеренно выпустилиьизбБухары.
 Проф. В.Л.Котвич в своей лекции по истории Монголии отмечает еще следующую военную "традицию" монголов: преследовать разбитого врага до полного уничтожения. Это правило, составлявшее у монголов традицию, является одним из бесспорных принципов современного военного искусства; но в те далекие времена принцип этот в Европе вовсе не пользовался всеобщим признанием. Например, рыцари Средних веков считали ниже своего достоинства гнаться за очистившим поле сражения противником, и еще много веков спустя, в эпоху
Людовика XVI и пятипереходной системы, победитель готов был построить побежденному "золотой мост" для отступления. Из всего, что было сказано выше о тактическом и оперативном искусстве монголов, явствует, что в числе важнейших преимуществ монгольской армии, обеспечивавших ей победу над другими, должна быть отмечена ее изумительная маневреннаяьспособность. В своем проявлении на поле сражения эта способность была результатом превосходной одиночной выучки монгольских всадников и подготовки целых частей войск к быстрым передвижениям и эволюциям при искусном применении к местности, а также соответствующей выездке и втянутости конского состава; на театре войны та же способность являлась выражением прежде всего энергии и активности монгольского командования, а затем такой организации и подготовки армии, при которых достигалась небывалая быстрота совершения маршей-маневров и почти полная независимость от тыла и подвоза. Про монгольскую армию можно сказать без натяжки, что в походах она имела "базу при себе". Она выступала на войну с немногочисленным и негромоздким, преимущественно вьючным, обозом верблюдов, иногда гнала с собою гурты скота. Дальнейшее довольствие было основано исключительно на местных средствах; если средства для продовольствия людей нельзя было собрать от населения, они добывались при помощи облавных охот. Монголия того времени, экономически небогатая и малонаселенная, никогда не была бы в состоянии выдержать напряжение сплошных великих войн Чингис-хана и его наследников, если бы страна кормила и снабжала свою армию. Монгол, воспитавший свою воинственность на звериной охоте, и на войну смотрит отчасти как на охоту. Охотник, вернувшийся без добычи, и воин, за время войны требующий продовольствия и снабжения из дома, считались бы в понятии монголов "бабами".
Для возможности довольствия местными средствами часто было необходимо вести наступление широким фронтом; это требование было одной из причин (независимо от соображений стратегических), почему частные армии монголов обыкновенно вторгались в неприятельскую страну не сосредоточенной массой, а врозь. Заключающаяся в этом приеме опасность быть разбитым по частям компенсировалась быстротой маневрирования отдельных групп, способностью монголов уклоняться от боя, когда он не входил в их расчеты, а также превосходной организацией разведки и связи, составлявшей одну из характерных особенностей монгольской армии. При этом условии она могла без большого риска руководствоваться стратегическим принципом, который впоследствии был сформулирован Мольтке в афоризме: "Врозь двигаться - вместебдраться".
 Таким же способом, т.е. при помощи местных средств, наступающая армия могла удовлетворить свои нужды в одежде и в средствах передвижения. Тогдашнее оружие тоже легко ремонтировалось посредством местных ресурсов. Тяжелая "артиллерия" возилась за армией частью в разобранном виде, вероятно, имелись к ней и запасные части, но в случае недостатка таковых, конечно, не представлялось затруднений к изготовлению их из местных материалов своими плотниками и кузнецами. "Снаряды" артиллерии, изготовление и подвоз коих составляет одну из труднейших задач снабжения современных армий, в то время имелись на местах в виде готовых камней мельничных жерновов и т.п. или могли быть добыты из попутных каменоломен; при отсутствии тех и других каменные снаряды заменялись деревянными чурбанами из растительных древесных стволов; для увеличения их веса они пропитывались водой. Таким примитивным способом велось во время среднеазиатскогобпоходаббомбардированиебгородаюХорезма. Конечно, одной из немаловажных особенностей, обеспечивавших способность монгольской армии обходиться без коммуникаций, была крайняя выносливость людского и конского состава, их привычка к самым тяжким лишениям, а также царившая в армии железная дисциплина. При этих условиях отряды крупной численности проходили через безводные пустыни и переваливали через высочайшие горные хребты, считавшиеся у других народов непроходимыми. С большим искусством монголы преодолевали также серьезные водные преграды; переправы через большие и глубокие реки совершались вплавь: имущество складывалось на камышовые плоты, привязанные к хвостам лошадей, люди пользовались для переправы бурдюками (надутые воздухом бараньи желудки). Эта способность не стесняться естественными приспособлениями и создала монгольским воинам репутацию каких-то сверхъестественных, дьявольских существ, к которымбнеприложимыбприменяемыебкбдругимблюдямбмерки.
 Папский посланец при монгольском дворе, Плано Карпини, не лишенный, по-видимому, наблюдательности и военных познаний, отмечает, что победы монголов не могут быть приписаны их физическому развитию, в отношении которого они уступают европейцам, и многочисленности монгольского народа, который, напротив, довольно малочислен. Их победы зависят исключительно от их превосходной тактики, которая и рекомендуется европейцам как образец, достойный подражания. "Нашими армиями, - пишет он, - следовало бы управлять по образцу татар (монголов) на основании тех же стольбсуровыхбвоенныхбзаконов. Армия никоим образом не должна вестись в одной массе, но отдельными отрядами. Во все стороны должны высылаться разведчики. Наши генералы должны держать свои войска днем и ночью в боевой готовности, так как татары всегда бдительны, как дьяволы". Далее Карпини преподаст разные советы специального характера, рекомендуя монгольские способы и сноровки. Все военные принципы
Чингис-хана, говорит один из современных исследователей, были новы не только в степи, но и в остальной Азии, где, по словам Джувейни, господствовали совершенно иные военные порядки, где самовластие и злоупотребления военачальников вошли в обычай и где мобилизация войск требовала несколько месяцев времени, так как командный состав никогда не содержал в готовности положенного по штатубчислабсолдат. Трудно вяжутся с нашими представлениями о кочевой рати как о сборище иррегулярных банд тот строжайший порядок и даже внешний лоск, которые господствовали у Чингисовой армии. Из приведенных статей Ясы мы уже видели, как строги были в ней требования постоянной боевой готовности, пунктуальности в исполнении приказаний и т.д. Выступление в поход заставало армию в состоянии безупречной готовности: ничто не упущено, каждая мелочь в порядке и на своем месте; металлические части оружия и упряжи тщательно вычищены, баклаги наполнены, неприкосновенный запас продовольствия в комплекте. Все это подлежало строгой проверке начальников; упущения строжайше наказывались. Со времени среднеазиатского похода в армии имелись хирурги из китайцев. Монголы, когда выступали на войну, носили шелковое белье (китайская чесуча) - этот обычай сохранился до настоящего времени ввиду его свойства не пробиваться стрелой, а втягиваться в рану вместе с наконечником, задерживая его проникновение. Это имеет место при ранениях не только стрелой, но и пулей из огнестрельного оружия. Благодаря этому свойству шелка стрела или пуля без оболочки легко извлекалась из тела вместе с шелковой тканью. Так просто и легко совершали монголы операцию извлечениябизбраныбпульбибстрел. По сосредоточении армии или главной ее массы перед походом ей производился смотр самим верховным вождем. При этом он умел со свойственным ему ораторским талантом напутствовать войска в поход краткими, но энергичным словами. Вот одно из подобных напутствий, которое было произнесено им перед строем карательного отряда, однажды отправленного под начальством Субутая: "Вы - мои воеводы, из вас каждый подобен мне во главе войска! Вы подобны драгоценным украшениям головы. Вы - собрание славы, вы несокрушимы, как камень! И ты, мое войско, окружающее меня словно стеной и выровненное, как борозды поля! Слушайте мои слова: во время мирной забавы живите одной мыслью, как пальцы одной руки; во время нападения будьте как сокол, который бросается на грабителя; во время мирной игры и развлечений клубитесь, как комары, но во время битвы будьте как орел набдобыче!"
 Следует еще обратить внимание на то широкое применение, которое получала у монголов в области военного дела тайная разведка, посредством которой задолго до открытия враждебных действий изучаются до мельчайших подробностей местность и средства будущего театра войны, вооружение, организация, тактика, настроение неприятельской армии и т.д. Эта предварительная разведка вероятных противников, которая в Европе стала систематически применяться лишь в новейшие исторические времена, в связи с учреждением в армиях специального корпуса генерального штаба,
Чингис-ханом была поставлена на необычайную высоту, напоминающую ту, на которой дело стоит в Японии в настоящее время. В результате такой постановки разведывательной службы, например в войну против государства Цзинь, монгольские вожди нередко проявляли лучшие знания местных географических условий, чем их противники, действовавшие в своей собственной стране. Такая осведомленность являлась для монголов крупным шансом на успех. Точно так же во время среднеевропейского похода Бату монголы изумляли поляков, немцев и венгров своим знакомством с европейскими условиями, в то время как в европейских войсках о монголахбнебимелибпочтибникакогобпредставления. Для целей разведки и попутно для разложения противника "все средства признавались пригодными: эмиссары объединяли недовольных, склоняли их к измене подкупом, вселяли взаимное недоверие среди союзников, создавали внутренние осложнения в государстве. Применялся террор духовныйб(угрозы)бибфизическийбнадботдельнымибличностями".
 В производстве разведки кочевникам чрезвычайно помогала их способность прочно удерживать в памяти местные приметы. Тайная разведка, начатая заблаговременно, продолжалась непрерывно и в течение войны, для чего привлекались многочисленные лазутчики. Роль последних часто исполнялась торговцами, которые при вступлении армии в неприятельскую страну выпускались из монгольских штабов с запасомьтоваров,бсбцельюбзавязкибсношенийбсбместнымбнаселением. Выше было упомянуто об облавных охотах, которые устраивались монгольскими войсками в продовольственных целях. Но значение этих охот далеко не исчерпывалось этой одной задачей. Они служили также важным средством для боевой подготовки армии, как и установлено одной из статей Ясы, гласящей (ст. 9): "Чтобы поддерживать боевую подготовку армии, каждую зиму надлежит устраивать большую охоту. По этой причине воспрещается, кому бы то ни было убивать от марта до октября оленей, козлов, косуль, зайцев, диких ослов и некоторые виды птиц".
Этот пример широкого применения у монголов охоты на зверя в качестве военно-воспитательного и учебного средства настолько интересен и поучителен, что мы считаем не лишним привести более подробное описание ведения монгольской армией такойбохоты,ьзаимствованноеьизбтрудабГарольдабЛэма. "Монгольская облавная охота была той же регулярной кампанией, но только не против людей, а против животных. Участвовала в ней вся армия, и правила ее были установлены самим ханом, который признавал их ненарушимыми. Воинам (загонщикам) запрещалось применять против животных оружие, и дать животному проскользнуть через цепь загонщиков считалось позором. Особенно тяжко приходилось по ночам. Месяц спустя после начала охоты огромное количество животных оказывалось согнанным внутри полукруга загонщиков, группируясь около их цепи. Приходилось нести настоящую сторожевую службу: зажигать костры, выставлять часовых. Давался даже обычный "пропуск". Нелегко было поддерживать ночью целость линии аванпостов при наличии передней возбужденной массы представителей четвероногого царства, горящих глаз хищников, под аккомпанемент воя волков и рычания барсов. Чем дальше, тем труднее. Еще один месяц спустя, когда масса животных уже начинала чувствовать, что она преследуется врагами, необходимо было еще усилить бдительность. Если лисица забиралась в какую-нибудь нору, она во что бы то ни стало должна была быть выгнана оттуда; медведя, скрывавшегося в расщелине между скал, кто-нибудь из загонщиков должен был выгнать, не нанося ему вреда. Понятно, насколько такая обстановка была благоприятна для проявления молодыми воинами молодечества и удали, например когда одинокий, вооруженный страшными клыками кабан, а подавно когда целое стадо таких разъяренных животных в исступлении бросалось на цепь загонщиков".
Иногда приходилось при этом совершать трудные переправы через реки, не нарушая непрерывности цепи. Нередко в цепи появлялся сам старый хан, наблюдая за поведением людей. Он до поры до времени хранил молчание, но ни одна мелочь не ускользала от его внимания и по окончании охоты вызывала похвалу или порицание. По окончании загона только хан имел право первым открыть охоту. Убив лично несколько животных, он выходил из круга и, сидя под балдахином, наблюдал за дальнейшим ходом охоты, в которой после него подвизались князья и воеводы. Это былобнечтобвродебгладиаторскихбсостязанийбДревнегобРима.юПосле знати и старших чинов борьба с животными переходила к младшим начальникам и простым воинам. Это иногда продолжалось в течение целого дня, пока наконец, согласно обычаю, внуки хана и малолетние княжата не являлись к нему просить пощады для оставшихся в живых животных. После этого кольцо размыкалось и приступалибкбсборубтуш. В заключение своего очерка Г. Лэм высказывает мнение, что такая охота была превосходной школой для воинов, а практиковавшееся во время хода ее постепенное сужение и смыкание кольца всадников могло находить применение и на войнебпротивбокруженногобнеприятеля. Действительно, есть основание думать, что своей воинственностью и удалью монголы в значительной доле обязаны именно звериной охоте, воспитавшей в них эти черты с малых лет в повседневном быту.
Сводя вместе все, что известно относительно военного устройства империи
Чингис-хана и тех начал, на которых была устроена его армия, нельзя не прийти к заключению - даже совершенно независимо от оценки таланта его верховного вождя как полководца и организатора - о крайней ошибочности довольно распространенного взгляда, что будто походы монголов были не кампаниями организованной вооруженной системы, а хаотическими переселениями кочевых народных масс, которые при встречах с войсками культурных противников сокрушали их своим подавляющим многолюдством. Мы уже видели, что во время военных походов монголов "народные массы" оставались преспокойно на своих местах и что победы одерживались не этими массами, а регулярной армией, которая обыкновенно уступала своему противнику численностью. Можно с уверенностью сказать, что, например, в китайском (цзиньском) и среднеазиатском походах, которые будут подробнее рассмотрены в следующих главах, Чингис-хан имел против себя не менее чем двойные неприятельские силы. Вообще монголов было чрезвычайно мало по отношению к населению завоеванных ими стран - по современным данным, 5 миллионов первых на около 600 миллионов всех их бывших подданных в Азии. В армии, выступившей в поход в Европу, чистых монголов было около 1/3 общего состава как основное ядро. Военное искусство в высших своих достижениях в XIII веке было на стороне монголов, почему в их победоносном шествии по Азии и Европе ни один народ не сумел остановить их, противопоставитьбимбвысшее,бчембимелибони. "Если сопоставить великий заход в глубь неприятельского расположения армий Наполеона и армий не менее великого полководца Субедея,-пишет г. Анисимов, - то мы должны признать за последним значительно большую проницательность и больший руководительский гений. И тот и другой, ведя в разное время свои армии, были поставлены перед задачей правильного разрешения вопроса тыла, связи и снабжения своих полчищ. Но только Наполеон не сумел справиться с этой задачей в снегах России, а Субутай разрешил ее во всех случаях оторванности на тысячи верст от сердцевины тыла. В прошлом, покрытом столетиями, как и в значительно позднейшее время, при затевавшихся больших и дальних войнах в первую голову ставился вопрос о продовольствии армий. Этот вопрос в конных армиях монголов (свыше 150 тысяч коней) осложнялся до крайности. Легкая монгольская кавалерия не могла тащить за собой громоздкие обозы, всегда стесняющие движение, и поневоле должна была изыскать выход из этого положения. Еще Юлий Цезарь, завоевывая Галлию, сказал, что "война должна питать войну" и что "захват богатой области не только не отягощает бюджета завоевателя, но и создает ему материальнуюббазубдлябпоследующихьвойн". Совершенно самостоятельно к такому же взгляду на войну пришли Чингис-хан и его полководцы: они смотрели на войну как на доходное дело, расширение базиса и накопление сил - в этом была основа их стратегии. Китайский средневековый писатель указывает как на главный признак, определяющий хорошего полководца, на умение содержать армию за счет противника. Монгольская стратегия в длительности наступления и в захвате большого пространства видела элемент силы, источник пополнения войск и запасов снабжения. Чем больше продвигался в Азию наступающий, тем больше захватывал он стад и других движимых богатств. Кроме того, побежденные вливались в ряды победителей, где быстро ассимилировались,бувеличиваябсилубпобедителя.
 Монгольское наступление представляло снежную лавину, нарастающую с каждым шагом движения. Около двух третей армии
Бату составляли тюркские племена, кочевавшие к востоку от Волги; при штурме крепостей и укрепленных городов монголы гнали перед собой пленных и мобилизованных неприятелей как "пушечное мясо". Монгольская стратегия при огромном масштабе расстояний и господстве преимущественно вьючного транспорта на "кораблях пустыни" - незаменимых для быстрых переходов за конницей через бездорожные степи, пустыни, реки без мостов и горы - не в силах была организовать правильный подвоз с тыла. Идея же переноса базирования на области, лежавшие впереди, являлась основной для Чингис-хана. Монгольская конница всегда имела базу "при себе". Необходимость довольствоваться преимущественно местными средствами налагала определенный отпечаток на монгольскую стратегию. Сплошь да рядом быстрота, стремительность и исчезновение их армии объяснялись прямой необходимостью быстрее достичь благоприятных пастбищ, где могли бы нагулять тела ослабевшие после прохождения голодных районов кони. Безусловно избегалась затяжка боев и операций в таких местах,ьгдеьотсутствуютбкормовыебсредства.
 В заключение очерка о военном устройстве Монгольской империи остается еще сказать несколько слов о ее основателе как полководце. Что он обладал истинно творческим гением, ясно видно из того, что он сумел из ничего создать непобедимую армию, положив в основание ее создание идей, которые у культурного человечества получили признание лишь много веков спустя. Непрерывный же ряд торжеств на полях битв, покорение культурных государств, обладавших более многочисленными сравнительно с монгольской армией и хорошо организованными вооруженными силами, несомненно, требовали более чем организаторского таланта; для этого необходим был гений полководца. Такой гений представителями военной науки за
Чингис-ханом признан в настоящее время единогласно. Это мнение разделяется, между прочим, и компетентным русским военным историком генералом М.И.Иваниным, труд которого "О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингис-хане и Тамерлане", изданный в Санкт-Петербурге в 1875 г., был принят как одно из руководств по истории военного искусства в нашей Императорской Военнойбакадемии. Такую же оценку дает Чингис-хану и Гарольд Лэм, который высказывает, что его способ маневрирования большими массами без заметных трений и усилий, искусное приспособление им приемов ведения войны к разным театрам и различным условиям обстановки, отсутствие колебаний в решительные моменты операции или сражения, его успешные осады (при примитивности технических средств), его блестящие победы в открытом поле, - все это выдвигает его в ряды величайшихбполководцев. Даже величайший из военных гениев Нового времени косвенно признал превосходство над собой монгольского завоевателя в своем изречении: "Я не был так счастлив, как Чингисхан" (Наполеон).
Монгольский Завоеватель не имел такого множества биографов и вообще такой восторженной литературы, какую имел Наполеон. О Чингис-хане написаны всего три-четыре работы, и то главным образом его врагами - китайскими и персидскими учеными и современниками. В европейской литературе должное как полководцу стало отдаваться ему лишь в последние десятилетия, развеявшее туман, который покрывал его в предшествующие века. Вот что говорит по этому поводу военный специалист, французскийбподполковникбРэнк:
 "Следует окончательно отбросить ходячее мнение, по которому он (
Чингис-хан) представляется как вождь кочующей орды, слепо сокрушающей на своем пути встречные народы. Ни один народный вождь не сознавал отчетливее то, чего он хочет, что он может. Огромный практический здравый смысл и верное суждение составляли лучшую часть его гения... Если они (монголы) всегда оказывались непобедимыми, то этим они были обязаны смелости своих стратегических замыслов и непогрешимой отчетливости своих тактических действий. Безусловно, в лице Чингис-хана и плеяды его полководцев военное искусство достигло одной из своих высочайших вершин".
Конечно, очень трудно производить сравнительную оценку дарований великих полководцев, а подавно при условии, что творили они в разные эпохи, при различных состояниях военного искусства и техники и при самых разнообразных условиях. Плоды достижений отдельных гениев - вот, казалось бы, единственный беспристрастный критерий для оценки. Во Вступлении было приведено сделанное с этой точки зрения сравнение гения
Чингис-хана с двумя общепризнанными величайшими полководцами - Наполеоном и Александром Великим, - и это сравнение совершенно справедливо решено не в пользу двух последних. Созданная Чингис-ханом империя не только во много раз превзошла пространством империи Наполеона и Александра и сохранилась в течение долгого времени при его преемниках, достигнув при внуке его, Хубилае, необыкновенной, небывалой в мировой истории величины 4/5 Старого Света, и если она пала, то не под ударами внешних врагов, а вследствие внутреннего распада.
Нельзя не указать еще на одну особенность гения
Чингисхана, которою он превосходит других великих завоевателей: он создают школу полководцев, из которой вышла плеяда талантливых вождей - его сподвижников при жизни и продолжателей его дела после смерти. Полководцем его школы можно считать и Тамерлана. Такой школы, как известно, не сумел создать Наполеон; школа же Фридриха Великого произвела только слепых подражателей, без искры оригинального творчества. Как на один из приемов, употреблявшихся Чингис-ханом для развития в своих сотрудниках самостоятельного полководческого дара, можно указать на то, что он предоставляют им значительную долю свободы в избрании способов для выполнения данных им боевых и оперативных задач.

 Монгольское завоевание Средней Азии

 После громких побед, одержанных в Центральной Азии, монгольская знать устремила свои помыслы на завоевание Восточного Туркестана, Средней Азии и Казахстана. Монгольское государство отделяло от империи Хорезмшахов буферное владение, во главе которого стоял Кучлук-хан. Он был вождем найманов, бежавших на запад в результате поражения в 1204 г. от войска Темучина. Кучлук ушел в долину Иртыша, где объединился с меркитским ханом Тохтоа-беки. Однако после очередного разгрома в 1205 г. Кучлук с остатками найманов и кереитов бежал в долину р. Чу. В итоге длительной борьбы с местными тюркскими племенами и кара-китаями он утвердился в Восточном Туркестане и Южном Семиречье. Однако в 1218 г. огромная монгольская армия под командованием Джебе-нойона разгромила отряды Кучлук-хана. Чингисхан, покорив Восточный Туркестан и Южное Семиречье, вплотную приблизился к границам державы Хорезмшахов, в которую входили Средняя Азия и большаябчастььИрана. После захвата монголами значительной территории империи Цзинь хорезмшах Мухаммад II (1200-1220) отправил своих послов ко двору Чингисхана. Главной целью этой дипломатической миссии было получение сведений о вооруженных силах и дальнейших военных планах монголов. Чингисхан принял благосклонно посланцев из Хорезма, выразив надежду на установление интенсивных торговых связей с мусульманским Востоком. Он велел передать султану Мухаммаду, что считает его владыкой Запада, а себя - повелителем Азии. Вслед за тем он направил ответное посольство в Ургенч - столицу государства Хорезмшахов. Грозный воитель предложил через своих послов заключить договор о мире и торговле между двумя мировымибдержавами. В 1218 г. монголы снарядили в Среднюю Азию крупный торговый караван, везший много дорогих товаров и даров. Однако по прибытии в пограничный город Отрар караван был разграблен и перебит. Это стало удобным предлогом для организации грандиозного похода монгольской рати. Осенью 1219 г. Чингис-хан двинул свое войско с берегов Иртыша на запад. В том же году оно вторглосьбвбМавераннахр. Весть об этом встревожила султанский двор в Ургенче. Экстренно собранный высший государственный совет не смог выработать разумный план военных действий. Шихаб ад-дин Хиваки, ближайший сподвижник Мухаммада II, предложил собрать народное ополчение и всеми боевыми силами встретить врага на берегах Сырдарьи. Предлагались и другие планы военных операций, но султан избрал тактику пассивной обороны. Хорезмшах и поддержавшие его сановники и полководцы, недооценивая осадное искусство монголов, полагались на крепость городов Мавераннахра. Султан принял решение сосредоточить основные силы на Амударье, подкрепив их ополченцами из соседних областей. Мухаммад и его военачальники, засев в крепостях, рассчитывали напасть на монголов после того, как они рассеятся по стране в поисках добычи. Однако этот стратегический план не оправдался, что привело к гибели тысячные массы сельского и городского населения Казахстана, Средней Азии, ИранабибАфганистана.
 Громадная рать
Чингис-хана достигла осенью 1219 г. Отрара и после пятимесячной осады захватила его (1220 г.). Отсюда монголы двинулись вперед по трем направлениям. Один из отрядов под командованием Джучи-хана отправился для захвата городов в низовьях Сырдарьи. Второй отряд двинулся на покорение Ходжента, Бенакета и других пунктов Мавераннахра. Главные силы монголов под водительством самого Чингис-хана и его младшего сына, Тулуя, направились к Бухаре.
Монгольское войско словно огненный смерч обрушилось на города и селения Казахстана и Средней Азии. Повсюду они встречали отпор со стороны простых крестьян, ремесленников, пастухов. Героическое сопротивление чужеземцам оказало населениебХоджентабвобглавебсбэмиромбТимурбМаликом. В начале 1220 г. после непродолжительной осады
Чингис-хан взял, разрушил и сжег Бухару. Большинство горожан, за исключением перешедшей на сторону завоевателей местной знати и части взятых в плен ремесленников, было перебито. Случайно уцелевшие от резни жители былибмобилизованыбвбополчениябдлябведениябосадныхбработ. В марте 1220 г. орды Чингис-хана появились у Самарканда, где был сосредоточен сильный гарнизон хорезмшаха. Однако город был взят, разрушен и дочиста ограблен.
Защитники Самарканда были перебиты; лишь часть искусных ремесленников избежала этой участи, но была угнана в рабство. Вскоре весь Мавераннахр оказался под властью монголов. Создавшаяся критическая ситуация требовала срочных и решительных мер, но безвольный султан и его ближайшие сподвижники ничего не предпринимали для организации отпора врагу. Обезумев от страха, они сеяли панику, рассылая повсюду указы о невмешательстве мирного населения в военные действия. Хорезмшах принял решение спасаться бегством в Ирак.
Чингис-хан послал отряд монгольской армии для преследования Мухаммада, ушедшего в Нишапур, а оттуда - в Казвин. Монгольская конница стремительно двинулась по следам хорезмшаха в Северный Хорасан. Отряды Джебе, Субедая и Тогучар-нойона овладели в 1220 г. Нисой и другими городами и крепостями Хорасана и Ирана. Спасаясь от преследования монголов, хорезмшах переправился на пустынный остров на Каспии, где и умер в декабре 1220 г.
В конце 1220 - начале 1221 г.
Чингис-хан направил своих полководцев на завоевание Хорезма. Здесь в это время сосредоточились остатки султанской армии, состоявшие в основном из кипчаков. В Хорезме находились сыновья хорезмшаха Мухаммада, Ак-султан и Озлаг-султан, не желавшие уступать власть своему старшему брату, Джалал ад-дину. Силы хорезмийцев разделились на два лагеря, что облегчило монголам захват страны. В результате острых разногласий с братьями Джалал ад-дин был вынужден покинуть Хорезм, он пересек Каракумы и ушел в Иран, а оттуда - в Афганистан. Находясь в Герате, а затем в Газни, он начал собирать боеспособные антимонгольские силы.
 В начале 1221 г. армия
Чингис-хана под командованием царевичей Джучи, Угедея и Чагатая овладела почти всей левобер.ежной частью низовьев Амударьи. Монгольские отряды приступили к осаде Ургенча, взятию которого придавалось особое значение Чингис-ханом. Блокада города в течение шести месяцев не дала никаких результатов. Только после штурма Ургенч был захвачен, разрушен, а его остаткибзатопленыбводамибАмударьиб(апрельб1221г.). Джалал ад-дин, собравший большую рать, оказывал монголам ожесточенное сопротивление. Летом 1221 г. он разбил тридцатитысячное войско монголов в бою в Перванской степи. Чингис-хан, обеспокоенный успехами Джалал ад-дина и повстанцев в Хорасане, лично выступил против него. Джалал ад-дин был разбит в сражении на берегу р. Инд и ушел в глубь Индии, где, однако, не получил поддержки местных феодальных владетелей, в частности делийского султана Шамс ад-дина Илтутмыша. Монгольские отряды тем временем подавили народные восстания и снова овладели Северным Хорасаном.
В октябре 1224 г. основной контингент армии
Чингис-хана переправился через Амударью и двинулся в Монголию. Одной из важных причин ее ухода в Центральную Азию было восстание жителей Тангута. Чингис-хан передал дела управления (прежде всего налогового) Средней Азией хорезмийскому купцу Махмуду Яловачу (его наследники выполняли эти функции до начала XIV в.). Завоеватели поставили в покоренных областях края своих представителей власти, или главных управителей (даруга);бвбгородахбибкрепостяхбсодержалибвоинскиебгарнизоны. Воспользовавшись уходом Чингис-хана в Монголию, Джалал ад-дин возвратился из Индии в Иран. Власть его была признана местными правителями - Фарса, Кермана и Персидского Ирака. В 1225 г. он взял Тавриз и объявил о восстановлении державы Хорезмшахов. При поддержке .городского ополчения Джалал ад-дин одержал в 1227 г. победу над монголами под Исфаханом, хотя и понес сам тяжелые потери. Одновременно, в течение ряда лет, он совершал походы против местных феодальных владетелей Закавказья и Передней Азии. Джалал ад-дин был храбрым полководцем, но не обладал гибкостью политического деятеля. Своим амбициозным поведением, грабительскими нападениями он восстановил против себя многих представителей местной знати и широкие слои населения. В 1231 г., не выдержав засилья хорезмийцев, поднялись ремесленники и городская беднота Гянджи. Джалал ад-дин подавил восстание, но против него образовалась коалиция правителей Грузии, Румского султаната, Ахлатскогобэмирата.
 После смерти
Чингис-хана (1227 г.) на курултае 1229 г. на престол Монгольской империи был возведен его сын Угедей (1229-1241). Продолжая завоевательную политику отца, великий хан (каан) приказал двинуть огромное войско в Хорасан и Иран. Монгольская армия под командованием нойона Чормагуна выступила против Джалал ад-дина. Опустошив Хорасан, она вошла в пределы Ирана. Под натиском монголов Джалал ад-дин отступил в Южный Курдистан вместе с остатками своих войск. В 1231 г. он был убит около Диярбакыра. Гибель Джалал ад-дина открыла путь монголамбвбглубьбстранбБлижнегобибСреднегобВостока. В 1243 г. Хорасан и захваченные Чормагуном области Ирана по распоряжению Угедей-каана были переданы эмиру Аргуну. Он был назначен управителем (баскаком) в почти начисто опустошенном монголами крае. Аргун сделал попытку наладить экономическую жизнь и восстановить сельские поселения и города Хорасана. Однако такая политика встречала сопротивление привыкшей к грабежам монгольской степной знати.
Монгольское завоевание нанесло страшный удар развитию производительных сил покоренных стран. Огромные массы людей были истреблены, а оставленные в живых - превращены в рабов. "Татары, - писал историк XIII в. Ибн ал-Асир, - ни над кем не сжалились, а избивали женщин, младенцев, распарывали утробы беременным и умерщвляли зародышей". Сельские поселения и города стали руинами, и некоторые из них лежали в развалинах еще в начале XIV в. Земледельческие оазисы большинства регионов были превращены в кочевые пастбища и стоянки. Пострадали от завоевателей и местные скотоводческие племена. Плано Карпини писал в 40-х годах XIII в., что их "также истребили татары и живут в их земле, а те, кто остался, обращены в рабство". Рост удельного веса рабства при монголах привел к социальному регрессу покоренных стран. Натурализация хозяйства, усиление роли скотоводства за счет земледелия, сокращение внутренней и международной торговли привели к всеобщему упадку.
Страны и народы, завоеванные монголами, были поделены между отпрысками
Чингис-хана. Каждому из них был выделен улус (удел) с определенным количеством войска и зависимыми людьми. Тулуй, младший сын Чингис-хана, согласно обычаю, получил в удел Монголию - коренное владение (юрт) отца. Ему была отдана в подчинение 101 тыс. воинов из 129 тыс. человек регулярной армии. Угедею, третьему сыну Чингис-хана, был выделен улус в Западной Монголии с центром на верхнем Иртыше и Тарбагатае. После возведения на трон в 1229 г. он поселился в Каракоруме - столице Монгольской империи. Наследникам Джучи, старшего сына Чингис-хана, отдали земли, расположенные к западу от Иртыша и "от границ Каялыка (в Семиречье) и Хорезма до мест Саксин и Булгар (на Волге), вплоть до тех пределов, куда доходили копыта татарских коней". Другими словами, в этот удел вошли северная часть Семиречья и Восточный Дашти Кипчак, включая Нижнее Поволжье. Границы Джучиева улуса были расширены при Бату-хане, совершившем поход в Камскую Булгарию, на Русь и в Центральную Европу. После образования Золотой Орды центром улуса Джучидов стало Нижнее Поволжье. Чагатай, второй сын Чингис-хана, получил от отца 4 "тьмы" (или тумена, монг. "10 000", а также "бесчисленное множество"), включавшие территории племен барлас и кунграт, и земли от Южного Алтая и р. Или до Амударьи. Его владения охватывали Восточный Туркестан, значительную часть Семиречья и Мавераннахр. Основная территория его улуса называлась Иль-Аларгу, центромбкоторойббылбг.Алмалык. В состав владений Чагатая вошла, таким образом, значительная часть Средней Азии и Восточного Казахстана. Однако его власть распространялась непосредственно на кочевых монголов и покоренные ими степные тюркоязычные племена, фактическое управление в западных областях Чагатайского улуса осуществлялось согласно приказу Чингис-хана Махмудом Яловачем. Избрав своей резиденцией Ходжент, он правил в крае с помощью военных контингентов монгольскихббаскаковбибдаругачиб(илибдаруга).
 Положение оседлого населения Мавераннахра после нашествия
Чингисхана было весьма тяжелым. Господство чужеземцев сопровождалось актами грубого насилия, вымогательства и ограбления мирных жителей. В этом монгольской аристократии помогала среднеазиатская знать, перешедшая на сторону завоевателей. Засилье пришлых и местных феодалов привело к восстанию народных масс Бухары. В 1238 г. поднялись на борьбу сельские жители Тараба - одного из селений в окрестностях Бухары. Повстанцев возглавил мастер по выделке сит Махмуд Тараби. Собрав крестьянские отряды, он вступил в Бухару и занял дворец управлявшей городом династии садров. Однако вскоре повстанцы были разгромлены, в сражении с монгольской армией погиб Махмуд Тараби. После этого Махмуд Яловач был отозван в Каракорум и смещен с поста. Вместо него был назначен его сын Масуд-бек.
В конце 40-х - начале 50-х годов XIII в. начались ожесточенные усобицы и борьба за власть между потомками Чингис-хана. Располагая значительными военными силами и экономическим могуществом, они всячески стремились к независимости. В основе этого процесса лежало также дальнейшее развитие удельной феодальной системы в Монгольской империи. Отсутствие прочных хозяйственных, политических и культурных связей, разноплеменный характер империи, борьба покоренных народов против своих поработителей вели к распаду на самостоятельные государства обширной Монгольскойбдержавы. Чагатай, будучи старшим в чингисидском роду, пользовался большим авторитетом и влиянием, и хан
Угедей не принимал без его согласия важных решений. Чагатай назначил своим наследником Кара Хулагу - сына своего брата, Матугэна. После смерти в 1241 г. Угедея, а затем Чагатая в результате острого противоборства в 1246 г. великим ханом стал Гуюк (1246-1248). Правителем Чагатайского улуса был провозглашен Есу Мункэ. Кара Хулагу был отстранен от власти объединившимися наследниками улусов Чагатая и Угедея. Однако после смерти Гуюка вспыхнуло пламя новой Междоусобной смуты. В ходе ожесточенной борьбы между потомками Угедея и Тулуя к власти пришел Мункэ (1251-1259), старший сын Тулуя. Многие царевичи из кланов Чагатая и Угедея были казнены. Правительницей Чагатайского улуса стала Оркына, вдова Кара Хулагу (ум. в 1252 г.).
Монгольская империя в середине XIII в. была фактически разделена между наследниками Тулуя и
Джучи. Пограничные рубежи владений Бату, сына Джучи, и великого хана Мункэ проходили пор. Чу и Таласу. Семиречье оказалось под властью Мункэ,бабМавераннахрбнабвремябпопалбвбрукибДжучидов. В 1259 г., после смерти Мункэ, произошел новый виток феодальных усобиц в Монгольском государстве, завершившийся провозглашением Хубилая, брата Мункэ, верховным правителем Монгольскойбимперииб(1260г.).
 Чингисидская держава рассматривалась как собственность правящей династии, ее многочисленных представителей. Великий каан имел широкие прерогативы, сочетая в одном лице военную, законодательную и административно-судебную власть. В политической структуре Монгольской державы сохранился курултай - совет кочевой знати под эгидой Чингисидов. Формально курултай считался высшим органом власти, на котором избирался верховный хан. Курултай решал вопросы мира и войны, внутренней политики, рассматривал важные споры и тяжбы. Он собирался, однако, фактически лишь для утверждения решений, заранее подготовленных кааном и его ближайшим окружением. Советы монгольской знати собирались вплоть до 1259 г. и прекратилисьблишьбсобсмертьюбМункэ-хана. Монгольская империя, несмотря на существование верховной ханской власти, состояла реально из ряда самостоятельных и полузависимых владений, или уделов (улусов). Улусные правители - Чингисиды - получали доходы и подати со своих уделов, содержали собственный двор, войска, гражданскую администрацию. Однако им обычно не разрешалось вмешиваться в дела управления земледельческих областей, на которыми верховные ханы назначали специальныхбчиновников. Правящий слой монгольских улусов состоял из высшей знати во главе с прямой и боковыми ветвями чингисидской династии. Гражданское управление в уделах осуществлялось над оседлым населением с помощью старой местной бюрократии. В государстве Чагатаидов при Масуд-беке была проведена денежная реформа, сыгравшая важную роль в подъеме экономики Средней Азии.
В отдельных случаях гражданское управление в государстве Чагатаидов осуществлялось с помощью старых династов, носивших титул "малик". Такие правители имелись в ряде крупных областей и городов Мавераннахра, в частности в Ходженте, Фергане, Отраре. В завоеванные области и города Средней Азии и Восточного Туркестана назначались и собственно монгольские власти - даруга. Первоначально их власть ограничивалась исполнением военной функции на местах, но с течением времени их прерогативы значительно расширились. Даруга стали выполнять обязанности по переписи населения, рекрутированию войск, устройству почтовой службы, взиманию и доставке налогов в ханскую орду.
Основная масса кочевого и оседлого населения Чагатайского улуса находилась на различных стадиях феодального строя. Наиболее развитыми феодальные отношения были в земледельческих областях, сохранивших прежние социально-экономические институты. Кочевое население, состоявшее из собственно монгольских и покоренных тюркоязычных племен, находилось на раннефеодальной стадии развития с сильными пережитками родо-племенного строя. Номады были обязаны нести военную службу, выполняли различные повинности и уплачивали налоги в пользу своих господ. Кочевники разделялись на десятки, сотни, тысячи и "тьмы", к которым были прикреплены. Согласно уложениям
Чингис-хана, они не имели права на переход от одного владетеля или начальника к другому. Самовольный переход либо бегство каралисьбсмертью.
 Монгольские араты уплачивали налоги в пользу своей знати и верховного ханского двора. В правление Мункэ с них собирали так называемый купчур в размере: 1 голова скота со 100 голов животных. Купчур уплачивался и крестьянами, а также ремесленниками и горожанами. Кроме того, земледельческое население вносило поземельный налог - харадж и другие подати и сборы. Сельские жители уплачивали, в частности, особый натуральный сбор (тагар) на содержание монгольского войска. Они должны были также нести повинность по содержанию почтовых станций (ямов). Взимание многочисленных налогов отягощалось хищнической откупной системой, разорявшейбмассубземледельцевБибскотоводов. В начале XIV в. значение рода Чагатаидов в Средней Азии и Семиречье быстро возрастало. Чагатаидские правители стремились к централизации власти и к дальнейшему сближению с оседлой знатью Мавераннахра. Кебек-хан (1318-1326) старался восстановить городскую жизнь, наладить земледельческое хозяйство и торговлю. Он провел денежную реформу, которая копировала аналогичную реформу хулагуидского правителя Ирана Газан-хана. Введенная им в 1321 г. в обращение серебряная монета стала известна как "кебеки". В нарушение древних традиций кочевых монголов Кебек-хан отстроил в долине р. Кашкадарьи дворец (монг. карши), вокруг которого вырос город Карши. Эти нововведения встречали упорное сопротивление со стороны отсталых патриархальных слоев монгольской аристократии. Поэтому реформы Кебек-хана имели в целом ограниченныйбхарактер.б При брате и преемнике Кебек-хана, Тармаширине (1326-1334), был сделан следующий шаг к сближению с местной знатью - провозглашение ислама официальной религией. Тармаширин пал жертвой кочевых монголов, державшихсябпатриархальныхбтрадицийбибязыческихбверований.
 В конце 40-х - 50-х годах XIV в. Чагатайский улус распался на ряд самостоятельных феодальных владений. Западные области государства были поделены между вождями тюрко-монгольских племен (барласов, джелаиров, арлатов, каучинов). Северо-восточные территории Чагатайского улуса обособились в 40-х годах XIV в. в самостоятельное государство Могулистан. В его состав вошли земли Восточного Туркестана, степи Прииртышья и Прибалхашья. На западе рубежи этого государства достигали среднего течения Сырадьи и Ташкентского оазиса, на юге - Ферганской долины,бабнабвостокеб-бКашгарабитТурфана. Основное население Могулистана состояло из скотоводческого населения - потомков смешанных тюрко-монгольских племен. Среди них были канглы, кереиты, арлаты, барласы, дуглаты, из среды которых происходил местный ханский род. В 1348 г. знать восточных областей Чагатайского улуса избрала в качестве верховного хана Тоглук-Тимура. Опираясь на верхушку дуглатов и другие кланы, он подчинил Семиречье и часть Восточного Туркестана. Тоглук-Тимур принял ислам, заручился поддержкой мусульманского духовенства и начал борьбу за обладание Мавераннахром. В 1360 г. он вторгся из Семиречья в долину Сырдарьи, но разногласия между военачальниками прервали его дальнейшее продвижение в глубь среднеазиатского Двуречья. Ранней весной следующего года Тоглук-Тимур снова выступил в поход на Мавераннахр, где на сторону монголов перешел
Тимур, получивший ранее от Тоглук-Тимура в удел г. Кеш (Шахрисабз). Могулистанская армия заняла Самарканд и продвинулась на юге до горных хребтов Гиндукуша. Однако власть Тоглук-Тимура в Мавераннахре оказалась непродолжительной. Вскоре он возвратился в Могулистан, что было использовано местными кочевыми вождями для свержения его сына, Ильяс-Ходжи, оставленного в крае в качестве наместника. Против него выступил и Тимур в союзе с чагатаидом, правителем Балха эмиром Хусейном. Ильяс-Ходжа бежал в Могулистан, где началась смутабпослебсмертибТоглук-Тимура. В 1365 г. Ильяс-Ходжа напал на Мавераннахр и одержал победу над Хусейном и его союзником Тимуром в битве на берегу Сырдарьи. Ограбив города и селения Ташкентского и других оазисов, могулистанская армия направилась к Самарканду. Ильяс-Ходжа не смог овладеть городом, его оборону организовали сами жители, во главе которых были и сербедары. Ильяс-Ходжа был вынужден уйти обратно в Семиречье.

 Монгольское завоевание Ирана

 В 1220 г. началось монгольское нашествие на Иран. Именно тогда орды Чингис-хана, преследуя хорезмшаха, подвергли первому погрому города и области Хорасана. Сильнее всего пострадал Нишапур, являвшийся главным и одним из самых процветавших городов Хорасана в ХI-ХII вв. Под этим городом был убит стрелой зять монгольского кагана. Наказание было страшным: все жители, исключая 400 лучших ремесленников, были вырезаны, город разрушен до основания и место его распахано. В 1221-1222 гг. через северные иранские области и города в погоне за наследником хорезмшаха Джелал ад-дином прошли из Хорасана в Азербайджан и Грузию тумены Чжебе и Субетая. В 1230-1231 гг. монголы вновь через иранские земли вторглись в Азербайджан. В 30-40-х годах XIII в. монгольские отряды покоряли отдельные иранские области, так что на всем пространстве этой страны независимыми от наследников "миропокорителя" Чингис-хана остались лишь исмаилиты Аламута да багдадский халиф, которому принадлежали некоторые западные районы Ирана.
В 1243 г. монголы нанесли поражение сельджукскому султану Гийас ад-дину Кейкубаду II в пределах восточной Малой Азии. Ярый враг сельджуков, царь Малой (Киликийской) Армении Хетум стал союзником монголов и позже ездил с поклоном в столицубвеликогобханаб-бКаракорум. Но вот в 1251 г. в этом городе, возведенном руками тысяч людей, насильно пригнанных в Монголию из многих стран, состоялся очередной курултай монгольской знати. Было решено организовать новый большой поход на запад, базируясь на уже захваченных иранских областях. Во главе похода был поставлен один из братьев тогдашнего кагана Менгу, Хулагу-хан, которому, по словам Рашид ад-дина (1247-1318), были определены в качестве улуса "западные области иранской земли, Сирия, Миср (Египет), Рум (Малая Азия) и Армения (очевидно, все Закавказье)". Значительную часть этих земель Хулагу еще должен был покорить.
Положение в Иране и сопредельных странах было тяжелейшим. Бесчинства монгольских отрядов дополнились естественным бедствием. В 1251-1252 гг., как свидетельствует армянский историк Киракос Гандзакеци, по всему Ирану и Закавказью прошла саранча, лишившая людей почти всех посевов. Вдобавок Менгу и истинный владыка Монгольской империи
Бату-хан повелели произвести всеобщую перепись по всей империи. Это невиданное в странах Ближнего Востока мероприятие осуществлялось по китайскому образцу и преследовало чисто фискальные цели. Вслед за переписчиками в покоренные страны хлынули тысячи сборщиков налогов (баскаков), которые не щадили никого. Исключение делались для высшего духовенства и богатейших торговцев (уртаков). Как бы в подкрепление этой армии мытарей в пределы Ирана в 1256 г. вступило войско Хулагу-хана. Первой целью его стал Северо-Западный Иран, где господствовали исмаилиты. Как уже говорилось, резиденцией их вождя, "старца гор", была крепость Ала-мут, недалеко от Казвина. Но в распоряжении исмаилитов было немало и других твердынь. Несмотря на внешнюю силу и складывавшийся на протяжении столетий страх перед исмаилитами, положение их оказалось крайне тяжелым. Почти все феодальные владетели Ирана спешили признать власть Хулагу. Да и среди ближайшего окружения тогдашнего "старца гор" Рукн ад-дина было немало людей, установивших связи с монголами, в частности Насир ад-дин Туей, знаменитый ученый того времени, дед будущего монгольского вазира Рашид ад-дина. Под их влиянием Рукн ад-дин сдался Хулагу. Последний использовал главу исмаилитов для овладения неприступным Аламутом, но затем отправил его в Каракорум, где тот был убит. Прочие крепости исмаилитов были взяты и разрушены. Государствобисмаилитовбпало.
 Наступил черед Багдадского халифата. В феврале 1258 г. Багдад был взят монголами, и государство, олицетворявшее в течение многих столетий ортодоксальный ислам, перестало существовать. Последний халиф выдал Хулагу огромные сокровища, хранившиеся в государственных тайниках, после чего был казнен. Халифат был формально восстановлен правителем Египта. Именно эта страна, объявленная еще на курултае 1251 г. владением Хулагу, оказала монголам упорное сопротивление, и, разбив монголов в Сирии, египтяне, по существу, остановили дальнейшее продвижение их на запад. Это было тем более важно, что в Малой Азии ослабевшие сельджукские правители фактически признали власть монголов. Иран же, Закавказье, часть западных арабских земель прочно вошли в состав державы Хулагуидов, или ильханов (т.е. "владыкбнародабилибплемени"),бкакбонибсебябименовали. Территория государства Хулагуидов не была стабильной, и ее пределы менялись, особенно на севере и востоке, где ильханы очень рано стали враждовать со своими родичами - властителями Джучидского улуса (Золотой Орды) и Чагатайского государства. В отличие от них, особенно от первого, в государстве Хулагуидов роль оседлого, земледельческого сектора в экономике оставалась определяющей, хотя, разумеется, и скотоводство (по большей части в сочетании с земледелием) занимало немалое место.
В плане этническом основная часть населения государства ильхэнов относилась к иранцам (не только к персам, но также к курдам, лурам, иранцам современного Южного Азербайджана, которые в ту пору еще не были полностью тюркизированы, и т.д.). Кроме того, значительный процент населения, прежде всего на западе державы, составлялибарабы,бабвбгородахббылобнемалобевреев. Тюркский этнический элемент, непрерывно возраставший, особенно в Северо-Западном Иране, уже в ХI-ХII вв., значительно вырос при Хулагуидах, как за счет части их воинства - тюркских кочевников, которых было здесь, как и в Золотой Орде, большинство, так и за счет дальнейшейбтюркизациибиранцев. Напряженными оказались отношения Хулагуидов с повелителями Золотой Орды. Здесь споры возникали не только в отношении Закавказья, но и Северного Кавказа и Южного Азербайджана. Можно сказать, что одной из причин принятия ислама ордынским ханом Берке, братом и наследником Бату-хана, была его вражда с Хулагуидами и союзке противниками последних - египетскими султанами. Наоборот, как это ни странно на первый взгляд, ильханы долго не принимали ислам, т.е. религию, которую исповедовало большинство их подданных. Сам Хулагу вообще покровительствовал христианам, и его старшая любимая жена (кереитка), как сообщает Рашид ад-дин, была христианкой. Но то же самое делали и прочие Чингисиды, пока Монгольская империя не стала клониться к распаду. Пока шли упорные войны Джучидов и Хулагуидов (60-80-е годы XIII в.), ильханы оставались язычниками, и их основной опорой были кочевые племенные ополчения, пришедшие в ИранбещебсбХулагу.
 Столицами державы Хулагуидов были города Тебриз и Султание, расположенные у северных пределов державы, поблизости от удобных кочевий.
Отношения с Чингисидами-Чагатаидами были также сложными, хотя и менее конфликтными,бнежелибсбЗолотойбОрдой. Борясь с Египтом, Хулагуиды стремились установить союзные отношения с рядом христианских европейских стран (Римом, Генуей, Францией и др.). Однако реальных серьезных последствий их политика здесь неюимела. Монгольское завоевание Ирана привело к значительному увеличению кочевого (привилегированного, поскольку из него формировалась армия) населения. Кочевая знать вплоть до конца века полностью господствовала в государстве. В то же время в большинстве районов Ирана сохранялись местные феодальные властители, занимавшие по сравнению со знатью племен подчиненное положение, хотя, по сути дела, они остались господами в своих владениях. Среди них были и крупные феодальные государи (в Закавказье, Фарсе, Луристане и других районах). Они платили дань,бсобиравшуюсяббаскакамибвбпользубцентра. Формально весь земельный фонд делился на четыре части: государственные земли (дивани), земли правящей фамилии (хассе или инджу), церковные владения и частновладельческие земли. При завоевании Ирана монголами особенно увеличились две первые категории земель за счет конфискации владений местной знати, оказавшей сопротивление или казавшейся ненадежной. Из государственных земель ильханы отдавали огромные земельные фонды кочевой знати на правах икта. Икта давались и простым воинам монгольских ополчений. Используя местный, в основном иранский, аппарат чиновников, Хулагуиды не могли препятствовать и приобретению последними частных земельных владений. Особенно усилился этот процесс после знаменитых реформ Газан-хана (1295-1304). Реформы Газан-хана, а точнее, его министра Рашид ад-дина были вызваны, в частности, политическими мотивами. Оставаясь язычниками, Хулагуиды были чужды большинству населения государства (мусульманам), в то время как их противники были мусульманские государства, ибо даже золотоордынские владыки еще в 50-60-х годахбXIIIв.бсталибпоследователямиб
Мухаммеда.
 Инициатор реформ Рашид ад-дин происходил из ученой еврейской семьи Хамадана, принявшей ислам. Убедив своего повелителя сделать то же самое, вазир тем самым расширил социальную опору монгольского правителя Ирана. Тяжелое экономическое положение, вызванное завоеванием и хищнической налоговой политикой монгольских властей, вынудило Газан-хана согласиться на принятие некоторых мер, направленных на ограждение райатов от произвола сборщиков-баскаков. Но зато был утвержден и закон о прикреплении крестьян к земле и о 30-летнем сыске беглых. Введение такого невиданного в мусульманском мире постановления объяснялось тем, что в условиях безудержной и неограниченной эксплуатации со стороны монгольских феодалов крестьяне массами покидали землю, сократиласьброждаемость. Одновременно были урегулированы размеры налогов (а их было много), установлена единая система мер и весов, в основу которой были положеныбмерыбвбстолицеб-бТебризебибт.д.
  Монгольское завоевание Ирана, как и всюду, сопровождалось разорением городов, сокращением ремесла и другими негативными явлениями. Выше приводился пример Нишапура. Пострадали Исфаган, Рей и другие крупные города. Понимая необходимость возрождения ремесленного производства (для нужд войска и двора), первые Хулагуиды пошли по своеобразному пути: они создавали государственные мастерские - кархане, в которых использовался рабский труд. После реформ Газан-хана и Рашид ад-дина такие рабы стали переводиться на положение полузависимых работников, получавших плату натурой. Реформы Газан-хана временно укрепили державу, но привели к еще большему росту налогов и дальнейшему разорению непосредственныхбпроизводителей. Одновременно усилилась военно-кочевая знать - главнаябопорабгосударства. Один из указов ильхана от 1303 г. закрепил право монголов (и тюрок), несших военную службу, получать икта из государственных и ханских фондов. Такие икта на практике становились наследственными, а их владельцы получали еще и права налогового иммунитета. Сокращение фонда государственных и ханских земель вело к уменьшению доходов и, следовательно, ослаблению государства.
Сам Рашид ад-дин превратился в крупнейшего землевладельца, не брезговавшего ростовщичеством и другими незаконными операциями. Его возвышением и неограниченным влиянием была недовольна кочевая знать. При ильхане Абу Сайде (1316-1335) им удалось отстранить вазира от власти. Над недавно всесильным сановником был учинен суд, и в 1318 г. он был казнен - его разрубили мечом пополам, абегобогромноебимуществоббылобконфисковано. Кочевая знать торжествовала победу, не видя, что эта "победа" приближает конец самой лоскутной державы Хулагуидов. Неудачные войны с Золотой Ордой, Чагатаидами, Египтом сочетались с мятежами местных эмиров, усилением их самоуправства, грабежами населения и т.д. Начали отпадать окраинные вассальные государства. Объявил себя самостоятельным царь Грузии Георгий V Блистательный (1314-1346). Вскоре после смерти ильхана Абу Сайда в недавнем центре его державы, Азербайджане, фактическим правителем стал эмир Чобан, основавший новую династию Чобанидов, которая, однако, уже в 50-х годах с помощью Золотой Орды была сменена Джелаиридами, первоначально закрепившимися в Ираке Арабском. В Хорасане правили Курты, в Южном и Центральном Иране - Музаффариды и т.д. Государство ильханов прекратило свое существование, и главными претендентами на их наследство оказались правители ЗолотойбОрдыбибМавераннахра.
 Монгольское завоевание, конечно, нанесло немалый ущерб культуре Ирана. В процессе его погибло немало материальных ценностей, памятников архитектурного и строительного искусства. Погибла знаменитая Мервская библиотека. Однако богатое книгохранилище в Ширазе уцелело. А во время взятия Аламута Хулагу-хан, правда по просьбе иранских вельмож и ученых, перешедших на его сторону, приказал разобрать богатую библиотеку исмаилитов и сохранить из нее наиболее ценное.
Особое покровительство ильханы оказывали точным наукам - математике, астрономии, медицине. Знаменитый ученый Насир ад-дин Туей построил и возглавил крупнейшую для того времени обсерваторию в Мараге. Для ее постройки средств не пожалели, и работали там не только мусульманские, но и китайские астрономы. Сам Туей был разносторонним ученым и имел труды по математике, астрономии и другим наукам. Его астрономические таблицы, известные как "аз-Зидж ал-ильхани", имели широчайшее распространение не только на Ближнем, но и на Дальнем Востоке.
Вообще сотрудничество передневосточных и дальневосточных ученых получило немалое развитие в монгольское время и было несомненным, хотя и преходящим достижением той сложной эпохи. Его следы видны не только в астрономии, но также и в географии и истории. Два крупных ученых, уроженцы иранского города Казвина, творили в эту эпоху. Один из них, Захарийа ал-Казвини (1203-1283), жил и творил вне пределов Ирана (в Сирии), куда бежал от монголов. Его космографический и исторический труды в общем продолжают предыдущую арабо-персидскую традицию. Оба эти труда стали популярны в мусульманском мире. Известны они были даже в МосковскомбгосударствебвбXVI-XVIIвв.
 Другой Казвини - Хамдуллах - известен как географ и историк. Законченное им около 1340 г. географическое сочинение "Нузхат ал-кулуб" ("Услада сердец") содержит уникальное описание державы Хулагуидов, с подробными сведениями об экономике, занятияхбнаселения,бналоговойбсистемебибт.д. Историография периода Хулагуидов весьма богата и оригинальна. Труды Джувейни, Вассафа и особенно Рашид ад-дина составилибэпохубнебтолькобвбперсидской,бнойбвбмировойбнауке.бОсобеннобпоказательно сочинение Рашид ад-дина "Джами ат-таварих" ("Всемирная история"). Это воистину первый в мировой историографии труд такого содержания. Рашид ад-дин писал его не один, но в сотрудничестве с большой группой ученых, среди которых были и европейцы и китайцы. Поэтому в составе "Джами ат-таварих" есть разделы не только о прошлом персов, арабов и вообще мусульман, но также о государствах Европы, Индии, Китая. Разумеется, не все разделы равноценны по содержанию, но само их сочетание в рамках единой "Всемирной истории" как бы разбивало древнюю идею о народах "исторических" и "варварских". Ведь даже корифеи исторической науки классической эпохи ислама (ат-Табари, Ибн ал-Асир и др.) для периода после возникновения ислама истории немусульманских народов специально не касались.
К персидской поэзии монгольские владыки относились равнодушно, хотя некоторые ильханы (например, Газан-хан) знали персидский язык. Но поэзия процветала вопреки чужеземным владыкам. Именно в ту пору творил великий Саади (1184-1291), автор ряда поэтических сборников ("Бустан", "Гюлистан" и др.). Можно назвать еще Салмана Саведжи, Убейда Закани и др. Последний известен своими сатирами, в которых весьма откровенно изображены нравы и мораль тогдашней знати. Ряд персидских поэтов творили в то время вне Ирана, в их числе Джелал ад-дин Руми (1207-1273), живший в Малой Азии и сыгравший немалую роль не только в персидской поэзии, но и в зарождавшихся западнотюркских (турецкой и азербайджанской) литературах.
Как и любые властители, Хулагуиды заботились о возведении дворцов, мечетей, мавзолеев, прежде всего в городах, своих резиденциях (Тебризе, Султание и др.). Из уцелевших до наших дней построек, пожалуй, наиболее яркая - мечеть-мавзолей Олджайду-хана, брата и наследника Газан-хана (в Султание). Погибли во время войн между Ираном и Турцией в XVI-XVII вв. великолепные строения в Тебризе и его окрестностях. Архитектура периода Хулагуидов в целом является продолжением предшествующих мусульманских традиций: это доказывает, что в Иране было достаточно высококвалифицированных мастеров, которых не сумели угнать в Монголию, и они-то и возводили пышные строения во славу хулагуидских владык.
Таким образом, эпоха ильханов в истории Ирана должна оцениваться не однозначно. Монгольское нашествие, несомненно, нанесло серьезный урон стране, но народ Ирана сумел сохранить свое место в истории и культурную самостоятельность.

 Улус Джучи в Монгольской империи 1224-1269 гг.

 Улус Джучи (по русским летописям более известный под названием Золотая Орда) изначально был создан как составная часть Великой Монгольской империи. Но не прошло и полувека, как Улус Джучи стал полностью независимым государством. Однако анализ его статуса даже в тот период, когда он официально считался частью Еке Монгол Улус, показывает, что он занимал особое положение среди других уделов. В данной статье автор рассмотрит ряд аспектов, которые и позволяют сделать вывод о том, что Улус Джучи в рамках Монгольской империи обладал сравнительно широкой автономией. Разделение Еке Монгол улус (Великой Монгольской империи) Чингис-ханом между своими сыновьями и другими родичами, произведенное к 1224 г. можно счесть предпосылкой ее дальнейшего раскола. Но на тот момент это был единственный способ сохранить обширную державу в состоянии относительного единства. Чингис-хан и его администрация оказались не готовы к столь быстрому расширению его владений за счет присоединения к ним Уйгурии, государства Кара-киданей, Хорезма, Северного Китая, и не могли обеспечить эффективное управление ими из одного центра, каковым к 1220 г. только-только становился Каракорум. В то же время недавно присоединенные земли без эффективного управления могли вновь легко выйти из-под контролябмонгольскихбвластей. Единственным выходом из этого административного кризиса становилось выделение автономных владений членам правящего рода Борджигин - сыновьям, братьям и племянникам Чингис-хана. Каждый из них получал определенную область (ряд областей) в управление, имел возможность привлечь на службу местных администраторов и учитывать исторические традиции управления, сложившиеся в том или ином регионе. Естественно, Чингис-хан, наделяя владениями родичей, наибольшее доверие выказал не братьям и племянникам (они получили довольно небольшие уделы собственно в Монголии и Северном Китае и не играли большой роли в делах империи), а собственным сыновьям. Улусы Джучи, Джагатая и Угедэя, а также Коренной юрт, доставшийся Тулую, стали прообразами будущих государств Чингизидов, последние из которых прекратили свое существование лишь во 2-йбпол.бXIXв.
 История создания Улуса Джучи начинается с 1207 г. Согласно "Сокровенному сказанию" в этот год
Джучи совершил поход, в ходе которого власть Чингис-хана признали "лесные народы" (предки современных бурят), ойраты, енисейские киргизы и еще ряд племен. Чингис-хан похвалил Джучи за то, что тот сумел подчинить эти народы без боя, и даровал новоприобретенные земли ему в подданство. По средневековому монгольскому наследственному праву старшие сыновья получали самые отдаленные владения еще при жизни отца, тогда как его "Коренной юрт" наследовали после его смерти младшие дети. Джучи, как старший, получил только что завоеванные земли, которые на тот момент и были самыми удаленными. Но уже вскоре империя начала бурную экспансию на запад. К 1221 г. Улус Джучи включил в себя Хорезм и земли к северу от него, населенные преимущественно кипчакскими племенами. Около 1224г. Чингис-хан провел официальный раздел Монгольской империи между своими сыновьями, братьями и племянниками. Именно в это время и происходитбофициальноебзакреплениебстатусабУлусабДжучи. Назначив Джучи правителем только что завоеванных земель, Чингис-хан выделил ему 9 000 юрт, тогда как сама мать Чингис-хана вместе с младшим из его братьев получили 10 000. Подобное распределение, вызвавшее неудовольствие матери, свидетельствует о том, что Чингис-хан изначально отводил Улусу Джучи большее значение, нежели просто владениямбещебодногобчленабродабБорджигин. Это предположение подтверждается еще и тем, какое место занял Улус Джучи в административном делении Еке Монгол Улус. Монгольская империя делилась по принципу военного построения: центр ("Голун Улус, Коренной юрт"), правое крыло ("джунгар") и левое крыло ("барунгар"). Центром считалась собственно Монголия - Коренной юрт (Голун улус). Улус Джучи составлял барунгар Монгольской империи, тогда как владения всех остальных членов родабБорджигинбявлялисьбеебджунгаром. И впоследствии Улус Джучи считался не просто уделом в рамках Монгольской империи, а центром ее западного крыла: Бату, сын и преемник Джучи, был "старшим ханом всех западных татар", как и его собственныебпреемники.
 Особенность административного статуса Улуса Джучи вытекала из его политической роли. Это владение являлось изначально плацдармом для дальнейшей экспансии монголов на Запад, поскольку обладало большими природными, материальными и человеческими ресурсами. Впоследствии, когда основные завоевания на Западе были свернуты, его роль несколько трансформировалась: Золотая Орда превратилась в передовой форпост для взаимоотношений с западными соседями и центр управления государствами-вассалами, о которых речь пойдет ниже.
По мере расширения территорий Еке Монгол Улус на Запад объективно проявлялась необходимость переноса центра империи также в западном направлении. Поэтому не случайно имела место попытка
Бату перенести административный центр с востока в свои владения в Дешт-и-Кипчак, предпринятая им ок. 1249 г. Его попытка не имела успеха: воспротивились монгольские Чингизиды, справедливо опасавшиеся, что влияние их западных родичей станет преобладающим в рамках всей Монгольской империи. Они выразили свое несогласие в монгольском, традиционном, стиле: "Коренной юрт и столица Чингиз-хана - Онон и Керулен, и для нас не обязательно идти в Кипчакскую степь". В результате центр империи в силу сложившихся традиций не переместился на запад. Более того, - при Хубилае он был перенесен далее на юго-восток, в Китай, что, в конце концов, привело к расколу Еке Монгол Улус (в то же время,бкогдабЗолотаябОрдабдобиласьбполнойбнезависимости). По мере повышения статуса Улуса Джучи возрастала и роль его правителей, которые, начиная уже с Джучи, становились вторыми по значению лицами в Еке Монгол Улус. Конечно, во многом это было связано и с их личными качествами: и сам Джучи, и два его ближайших преемника - его сыновья Бату и Берке - оказались прекрасными администраторами, талантливыми правителями и ловкими политиками. Поэтому приобретение Улусом Джучи сначала широкой автономии, а затем и полной самостоятельности - это заслуга целиком и полностью его правителей начального, "созидательного" периода истории этогобгосударства. В описываемый период на троне Улуса Джучи сменилось шесть правителей: Джучи (1224-1227), Бату (1227-1256), Сартак (1256), Улагчи (1256-1258), Берке (1258-1266) и Менгу-Тимур (1267-1280). Почти все они становились правителями в едином порядке: курултай, состоящий из нойонов и военачальников Улуса Джучи избирал правителя, которого затем утверждал великий хан (хаган) - повелитель Монгольской империи. Именно так состоялось возведение на трон Бату, Улагчи, Берке и Менгу-Тимура. Исключением были лишь Джучи, основатель государства, и его внук Сартак: оба они не избирались на курултае, а стали правителями по воле своих родителей.
 Назначение
Джучи правителем по воле Чингис-хана вполне объяснимо и логично: владения были ему только что пожалованы, и нойонов и военачальников Улуса Джучи, которые могли бы собраться на курултай, просто-напросто еще не было! Сартак также не был избран на курултае, а назначен наследником своим отцом Бату и впоследствии утвержден в должности правителя хаганом Монке. Авторитет Бату позволял ему диктовать свою волю подданным, и Сартак был признан правителем. Но его легитимность была сомнительной, и его дяде Берке не составило труда восстановить против племянника влиятельных нойонов. Поэтому когда Сартак, возвращаясь из Каракорума, был отравлен родственниками, его смерть не вызвала особых волнений и возмущения в его улусе. Более того, Сартак даже пострадал заслуженно, ибо согласно Великой Ясе, никто не мог стать правителем, не будучи избранбнабкурултае. "Сокровенное сказание", "Сборник летописей" Рашид ад-Дина, сочинения Плано Карпини, Джувейни и другие хроники уделили описанию курултая, его процедуры и роли довольно много внимания. Спциаолситы-историки также подробно рассматривали его роль и функции. Поэтому следует больше внимания уделить более сложному и менее изученному второму этапу "инаугурации" правителей УлусабДжучиб-бихбутверждениюбвеликимибханами. Ни хронисты, ни последующие историки не упоминают о ярлыках, которые великие ханы выдавали вновь избранным правителям Улуса Джучи. Логично предположить, что таких ярлыков не выдавалось: достаточно было устного волеизъявления хагана, который в присутствии свидетелей (своих приближенных) подтверждал волю курултая Улуса Джучи. При этом "очное" утверждение было совершенно не обязательно: кажется, только "нелегитимно" назначенный Сартак был единственным правителем Улуса Джучи, которого великий хан утвердил в его присутствии: Рашид ад-Дин сообщает, что "Менгу-каан встретил прибытие... Сартака с почетом, утвердил за ним престол и государство и дал [ему] разрешение на отъезд". Все три преемника Сартака - Улагчи, Берке, Менгу-Тимур, - избирались на курултае, после чего из Монголии приходило утверждение их на троне со стороны великого хана: ни одного из них не призвали в "метрополию" для утверждения. Еще интереснее произошло вступление на трон Бату: его избрание на курултае было утверждено даже не Чингис-ханом, а его "полномочным представителем"бвбУлусебДжучиб-бТэмугэ-отчигином.
 Единого титула для правителей Улуса Джучи, кажется, не существовало: в разные времена они носили разные титулы, что, соответственно, отражало их реальное положениебиброльбвбрамкахбМонгольскойбимперии. Основатель государства
Джучи, по некоторым сведениям, носил ханский титул и примерно с 1225г. стал соправителем своего отца в западных уделах Монгольской империи. Для легитимации факта соправительства монгольским правоведам пришлось измыслить прецедент: появилась легенда, что соправителем Хабула - первого хана монголов (прадеда Чингис-хана) был его брат Кажул-багатур. Восточные хронисты именуют Джучи ханом; примечательно, что так они называют только тех потомков Чингис-хана периода единой Монгольской империи, которые управляли всем Еке Монгол Улус: Угедэй и Тулуй также названы Рашид ад-Дином ханами (поскольку первый был хаганом, а второй в 1227-1229г. являлся регентом), а их брат Джагатай ханского титула не имел, несмотря на свою значительнуюброльбвбполитикебимперии. Выше уже было сказано, что личностный фактор сыграл не последнюю роль в статусе Золотой Орды и ее правителей. Поэтому преемники Джучи унаследовали его владения, но не ханский титул: Бату, как Чингизид третьего поколения, не мог стать соправителем ни своего деда Чингис-хана, ни своего дяди Угедэя. Вместе с тем, как правитель правого крыла Монгольской империи, он имел право на более высокое положение, чем его ровесники - внуки Чингис-хана. В "Юань ши" Бату упоминается с китайским титулом "чжуван", которое Е. И. Кычанов переводит как "великий князь, хан", тогда как другие внуки Чингис-хана носили титулы "циньван" (у Кычанова - "великий князь"). По сведениям армянских хронистов он носил "титул ханского отца", персидские хронисты характеризуют его как "даругачи всех кипчаков". Похоже, ханского титула Бату не получил даже и тогда, когда стал главой рода Борджигин и официально считался соправителем великих ханов Гуюка (в 1246-1248 гг.) и Монке (в 1251-1256 гг.). Монке официально объявил о соправительстве с Бату в беседе с Г. де Рубруком: "Как солнце распространяет повсюду лучи свои, так повсюду распространяется владычество мое и Бату". Но "Саин-хан", скорее всего - это не монарший титул, а почетное прозвище Бату (хотя многие хронисты именуют его такжебибБату-ханом). Нет упоминаний о том, что носили ханский титул и преемники Бату - Сартак, считавшийся соправителем Монке в 1256 г. и Берке, ставший одним из соправителей Хубилая вместе с Алгуем и Хулагу (сопр. В 1263-1265/1266 гг.). Берке во всех восточных хрониках упоминается с титулом "огул", который принадлежал младшим сыновьям царевичей из дома Чингис-хана. И лишь Менгу-Тимур, первый после Джучи, вновь принимает ханский титул, о чем будет более подробно сказано в последнейбчастиьстатьи.
 Фактически занимая первое место среди удельных правителей Монгольской империи, правители Улуса Джучи формально не обладали каким-либо титулом, который отличал бы их, например, от правителей Джагатаева Улуса, владений
Угедэя или потомков братьев Чингис-хана. Вместе с тем, они обладали более широкими административными и судебными полномочиями, нежели упомянутые правители другихбуделов. Статус правителей Улуса Джучи отражался и на государственной атрибутике. Они имели право издавать ярлыки, чеканить монету, но в период, когда Золотая Орда официально являлась частью Еке Монгол Улус, их атрибутика отражала ихбподчиненноебположение. Так, например, ярлыки, издаваемые правителями Золотой Орды, в описываемый период времени содержали обязательное упоминание великого хана: "Предвечного бога силою... покровительством великого хана повеление наше...". Это же относится и к другим исходящим документам ордынских правителей - письмам, договорамбибпр. Уже в правление Бату в Улусе Джучи началась чеканка монеты. Но на монетах чеканилось имя не местного правителя, а великого хана - сначала Монке (1251-1259), затем Арик-Буги (1260-1264). Только Менгу-Тимур с 1267 г. начинает чеканить монету со своим именем, фактически (а вскоре и официально) заявив этим о суверенитетебУлусабДжучи.
 Рассматривая вопрос о правоспособности правителей Улуса Джучи, ограничимся анализом двух аспектов, которые, пожалуй, в наибольшей степени отражают их статус - право пожалования уделов и судебные правомочия.
В уделах других членов рода Борджигин все правители значительных уделов и высшие чиновники (даругачи, баскаки и т. д.) назначались и смещались волей великого хана или, по крайней мере, по согласованию с ним. Так, например, хаган
Угедэй выказал недовольство своему брату Джагатаю, своевольно лишившему Махмуда Хорезми должности даругачи Мавераннахра, на которую тот был назначен повелением великого хана; указом того же Угедэя на должность, отобранную у Махмуда, был вскоре назначенбегобсынбМасуд-бек. В Улусе Джучи правители уделов назначались волей самого его властителя - без дальнейшего согласования с Каракорумом. Начало этому было положено уже Джучи, который разделил владения между своими сыновьями Бату и Орду, положив начало выделению так называемых Белой и Синей Орды.
Бату, в свою очередь, сразу же после своего избрания произвел раздел владений между братьями. Причем, по сведениям "Алтан Тобчи" Л. Данзана, поначалу, похоже, сам Бату остался без собственного удела: "Потомство владыки Джочи, старшего сына августейшего владыки, владело [страной] кипчаков и Тогмоком: Агасар-хан, Тарбис-хан, Шибан, Улэйбэ, Искэр, Туху, Сангхуд, - [все] они владели и ведали городами, находящимися в тех землях". Установлено, что Агасар-хан - это Беркечар, Тарбис-хан - Тангут, Улэйбэ - вероятно, Орду-Ичен, Туху - Туга-Тимур, Сангхуд - Шингкум, Искэр - Шингкур; имя Шейбана практически не изменено в монгольском варианте. Как видим, среди владетелей отдельных областей Улуса Джучи имя Бату не упоминается. Восточные хронисты также сообщают, что Бату возглавил государство, а войсками распоряжался его старший брат Орду-Ичен. Эти факты позволили Т.Д. Скрынниковой сделать вывод, что Бату был поначалу наделен лишь сакральными функциями (вроде хазарского кагана или японского императора эпохи сёгуната), тогда как реальная власть и командование войсками принадлежали другим - в частности, его братьям.
После смерти
Чингис-хана его сыновья Джагатай и Угедэй, завидовавшие обширности владений своего племянника Бату, предприняли ряд попыток произвести передел Еке Монгол Улус за счет Золотой Орды. Уже вскоре после вступления Угедэя на трон часть восточных территорий Улуса Джучи отошла к другим Чингизидам: сибирские владения вошли в Улус Угедэя, а значительные области Хорезма захватил Джагатай. Вторая попытка относится ко времени похода Бату на Запад в 1236-1242 гг.: хотя формально поход задумывался с целью расширения владений Улуса Джучи, хаган Угедэй отправил вместе с Джучидами в этот поход и других царевичей, среди которых были и весьма влиятельные (Кулькан - сын Чингис-хана, Гуюк - старший сын самого Угедэя, Монке - старший сын Тулуя, Бури - любимый внук Джагатая и др.). Поход, таким образом, стал общемонгольским делом, и захваченные в его результате владения также должны были бы быть распределены между представителями всех ветвей Чингизидов. Эти планы нарушила смерть Угедэя, узнав о которой Бату свернул завоевания и создал собственный улус, который в хрониках именовался Кипчакским ханством или Волжским Улусом, а также Белой Ордой. Тем не менее, среди назначенных им правителей уделов были не только его братья, племянники и чиновники Улуса Джучи, но и несколько "восточных" Чингизидов: Плано Карпини в своих записках упоминает среди них Мауци, сына Джагатая и Кадана, сына Угедэя (у патера Джованни "Картан").
Хронисты сообщают, что Бату и его преемники своей властью назначали правителей, выделяя им определенные территории и налагая соответствующие обязанности. При этом владение жаловалось не в вечное пользование и не закреплялось за семейством владетеля: правитель Улуса Джучи мог в любой момент переместить того или иного нойона или царевича на иные земли, передать его удел другому и т. д. Наиболее характерный пример тому - приказ
Бату своему брату Берке перекочевать с Северного Кавказа за Волгу, о чем сообщает Г. де Рубрук. Особое административное положение имели некоторые территории Хорезма и Ирана, формально в состав Улуса Джучи не входившие, но в управлении которыми принимали участие ордынские чиновники.
Когда Джагатай наложил руку на хорезмские области, включая Самарканд и Бухару, монгольские Чингизиды, чтобы не восстановить Джучидов против себя, решили, что Бухара будет находилться под совместным управлением чиновников улусов Джучи, Джагатая и великого хана. Войска всех трех улусов составляли гарнизон города до 1265г., когда воины, принадлежавшие Берке, были вырезаны по приказу
Хубилая, мстившего ордынскому правителю за войну с Хулагу. Чиновники Улуса Джучи либо бежали,ьлибобперешлибнабслужбубкюДжагатаидам.
 Аналогичной была ситуация и в ряде иранских областей. В 1236г., одновременно с походом
Бату на запад, в Иран были отправлены войска нойона Чормагуна. Номинально он также был подчинен Бату, хотя действовал совершенно самостоятельно и получал приказы непосредственно от Угедэя; по воле Угедэя он был назначен баскаком Ирана. Но так как Иран номинально входил в число западных земель, обещанных Чингис-ханом еще Джучи, то Угедэй позволил Бату принять участие в управлении этими землями: "В каждой Иранской области, подпавшей под власть монголов, ему [Бату] принадлежала определенная часть ее, и над тем округом, который составлял его удел, были поставлены его управители", - сообщает Джузджани. Поначалу и Хулагу признавал власть Золотой Орды в этих областях и относился к ордынскому хану Берке как к старшему. Но после того, как Берке начал открытую войну с Хулагу, ордынские чиновники были частью перебиты, частью изгнаны из Ирана. Определенной самостоятельность правители Улуса Джучи обладали и в судебной сфере.. С одной стороны, в Монголии, похоже, действовал принцип, характерный для Средневекового Запада: "Вассал моего вассала - не мой вассал", Подтверждением этого служит эпизод из "Сокровенного сказания": когда Гуюк, Бури и Аргасун самовольно вернулись из похода на Запад, Угедэй, рассердившись на них, отправил их к Бату на суд, назвав их проступок "полевым делом" и признав право на егобразбирательствобзабихбнепосредственнымбначальником. С другой стороны, власти в Каракоруме старались всячески ограничить юрисдикцию Бату. Например, Рашид ад-Дин приводит такой эпизод: один их нойонов Бату был обвинен в проступке против Угедэя. Последний собирался отправить подданного на суд его государя, но его везир Чинкай убедил его, что раз Угедэй имеет право судить самого Бату, то уж судьбу его-то подчиненного он тем более вправе решить сам. Слова Чинкая "Судьей Бату является каан" четко отражают взаимоотношения Улуса Джучи и "метрополии": несмотря на существенную автономию, правители Улуса Джучи были подсудны великомубхану. Но право суда самих правителей Золотой Орды распространялось не только на их подданных, но и на правителей вассальных государств. Наличие вассалов у улуса, который и сам официально считался частью другого государства - это еще одно свидетельство особого статуса Улуса Джучи в рамках Еке Монгол Улус.
Первые вассалы Улуса Джучи появились в начале 1240-х гг. Их появление связано с той неопределенностью, которая наступила в делах Еке Монгол Улус в результате смерти хагана Угедэя в конце 1241г., а полгода спустя - и Джагатая, последнего из сыновей
Чингис-хана. Вдова Угедэя Туракина провозгласила себя регентшей, но никакой реальной властью за пределами Каракорума она, похоже, не обладала (ей не удалось исполнить завещание супруга и возвести на трон его внука Щирэмуна, а ее сын Гуюк стал хаганом только пять лет спустя). Противоборствующие группировки Монголии стали искать новых предводителей, в результате чего наметилось несколько претендентов на трон, каждый из которых обладал определенным влиянием, но не был достаточнобсилен,бчтобыбзанятьбтронбвеликогобхана. В этих условиях Бату оказался самым влиятельным человеком в Еке Монгол Улус: он не только возглавлял правое крыло империи, но и стал после смерти Джагатая главой рода Борджигин. Он рассматривался и как один из наиболее вероятных претендентов на трон хагана, который ему неоднократно предлагался. И вполне понятно, что именно к нему обратились с выражением покорности властители ряда государств, к тому же граничившихбсбвладениямибУлусабДжучи.
 Причины этих обращений были различны. Так, например, русские княжества и Болгарское царство признали вассалитет в результате завоеваний, осуществленных войсками Бату в 1236-1242 гг. А Государство Сельджуков и Грузинское царство выразили покорность
Бату, можно сказать, добровольно: они решили избрать его арбитром в разрешении династических споров местных правителей. Во многом решение о вассалитете диктовалось и экономическими интересами этих государств: между Малой Азией и Золотой Ордой в 1250-е гг. шла активная торговля через Крым.
Признание сельджукскими султанами и грузинскими царями сюзеренитета
Бату вызвало резкое сопротивление со стороны монгольского правителя Малой Азии Байджу. Официально Байджу считался подчиненным нойона Чормагуна - баскака Ирана, который, в свою очередь, номинально признавал власть Бату (см. выше). Арабские хронисты (Ал-Айни и ал-Нувайри) сообщают, что Байджу "был одним из великих людей их [монголов]... со стороны Бату-хана". Но, Чормагун, во-первых, был все же назначен правителем Ирана по воле великого хана Угедэя, а во-вторых, на рубеже 1240-1250-хх гг. отошел от дел в силу своего преклонного возраста. И Байджу, выйдя из-под его власти и влияния, стал активно сопротивляться попыткам правителей Золотой Орды распространить свою власть на его владения. В силу этого он отказывался признавать власть Бату и апеллировал к воле великого хана в Каракоруме.
Конфликтом
Бату с Байджу и воспользовались противоборствующие кланы претендентов на трон Сельджукского султаната и Грузинского царства. Так, грузинская царица Русудан в 1242-1243гг., признав власть Бату, сумела вернуть себе власть в Тифлисе, а несколько лет спустя добилась воцарения своего сына Давида Нарини, с которым соперничал его двоюродный брат Давид Улу, сын Георгия IV. Примерно так же сложилась и ситуация в Сельджуском султанате. После разгрома при Кеседаге султан Гияс эд-Дин Кей-Хосров II вынужден был пойти на подчинение монголам, но признал сюзереном не своего победителя Байджу, а Бату. Из двух сыновей султана, претендовавших на трон Байджу поддержал Рукн эд-Дина Кылыч-Арслана IV, а Бату - Иззбэд-ДинабКей-КавусабII.
 Вскоре и Грузия, и Государство Сельджуков вынуждены были признать себя вассалами вновь созданного Государства Хулагуидов. Впрочем, похоже, связи Сельджуков с Золотой Ордой не прерывались. Например, в 1265г. Кылыч-Арслан IV обратился с просьбой освободить своего брата-соперника из византийского плена не к своему новому сюзерену Хулагу, а к его сопернику Берке; помощь была получена. Вероятно, это объяснялось тем, что владетель Улуса Джучи был (в отличие от Хулагу) единоверцемьсултанаб-бмусульманином. Восточные хроники приводят сведения о правомочиях правителей Улуса Джучи в отношении вассалов. Так, например, Киракос говорит, что "... стали отправляться к Бату цари и принцы, князья и купцы и все обиженные и лишенные отечества. Он по справедливом суждении возвращал каждому из них вотчины и княжества, снабжал их грамотами [ярлыками], и никто не смел сопротивляться его воле". Джувейни сообщает аналогичные сведения: "Султанам Рума, Сирии и других стран он давал льготные грамоты и ярлыки, и всякий, кто приходил к немубнабслужбу,ббезбпользыбнебвозвращался". Как следует из хроник, вассальные отношения оформлялись путем пожалования правителем Улуса Джучи ярлыков иноземным государям. Вручая ярлык своему вассалу, хан Золотой Орды тем самым заявлял, что именно (а не других претендентов на трон из числа членов правящего рода того или иного государства) он признает государем и именно с ним будет взаимодействовать, как с таковым. Со своей стороны, принимая ярлык, вассал признавал сам факт существования государства Золотой Орды (своего рода аналог института признания в современном международном праве) и принимал на себя определенные обязанности в отношении его правителя. Именно так поступили: в 1242 г. грузинская царица Русудан, в 1243 г. - великий князь Владимирский
Ярослав II Всеволодович, в 1244 г. - султан Сельджуков Рукн эд-Дин Кей-Хосров II, а двумя годамибпозжеб-бибегобсынбКей-КавусбII. Несколько отличался от вассалитета Владимиро-Суздальской Руси, Грузии и Малой Азии взаимоотношения Золотой Орды с Болгарией. Э. Хара-Даван сообщает, что после смерти царя Ивана Асена II болгарские правители вынужден были признать власть темника Ногая. Ногай являлся правителем правого крыла Волжского Улуса, т. е. владений самого Бату, которые современные ученые на основании данных восточных хронистов называют Белой Ордой. Таким образом, Болгария являлась "вассалом вассала": ни о каких контактах болгарских царей непосредственнобсбправителямибУлусабДжучибнетбсведений.
 Выдача ярлыков сопровождалась определенным церемониалом, который заключался в "одаривании" правителя Золотой Орды государем-вассалом и ответном "отдарке" в виде ярлыка. Ученые XIX в. считали этот процесс куплей-продажей ярлыка, который получал тот из вассалов, кто мог заплатить больше. Но современные исследователи склонны видеть в этом церемониале отражение неких архаических норм и обычаев, включающих в себя дарообмен, который происходил в соответствии с традициямибтогоьвремени. Обязанности вассалов варьировались в различные периоды от чисто номинального признания старшинства ее правителя до военной помощи и выплаты дани. Например, в 1242-1257 гг. болгарские цари Коломан, Михаил и Асень платили Ногаю дань, а преемник последнего из них Константин Тих со своими войсками в 1260-е гг. принимал участие в походах Ногая на Византию и Сербию. Русские князья в течение довольно длительного времени (1240-1270-е гг.) лишь приезжали в Золотую Орду, привозя "подарки" и получая ярлыки от ее правителей. Первое документально зафиксированное участие русских войск в ордынских военных кампаниях относится лишь к 1277 г.: Ермолинская летопись (как и ряд других) сообщает, что "Князи же вси ходиша с царем Менгутемиримъ на Ясы".
Как уже было сказано, появление у правителей Золотой Орды государств-вассалов относилось к тому периоду, когда Монголия находилась в состоянии междуцарствия. Но как только в 1246 г. в Каракоруме был избран новый великий хан, практически все вассалы
Бату должны были отправиться в Монголию и получить от хагана подтверждение ярлыков, выданных его соправителем. Впрочем, авторитет Бату не был поколеблен и волей каракорумских монархов, и их решения учитывали уже совершенныебимбдействия. Великий хан Гуюк в споре Давида Улу и Давида Нарини поддержал первого, но в силу политических обстоятельств вынужден был признать царями обоих: результатом стало разделение Грузии на два царства. Его вдова Огуль-Гаймиш, ставшая регентшей после смерти Гуюка, утвердила великими князьями на Руси "рекомендованных" Бату Александра Невского и его брата Андрея. Аналогичным образом и великий хан Монке, в чьих интересах действовал Байджу, вынужден был посчитаться с авторитетом Бату и признать соправителями в Сельджукском султанате Кей-Кавуса II и Кылыч-Арслана IV, хотя в его собственных интересах было бы воцарение последнего. Только в 1256г., после смерти Бату, Байджу (вероятно, с санкции Монке) вторгся во владения Сельджуков, разгромил Кей-Кавуса II и вручил всюбполнотубвластибсвоемубставленникубКылыч-АрсланубIV.Вассалитет государств по отношению к Золотой Орде можно охарактеризовать как "личную унию": правители Руси, Государства Сельджуков и др. признавали над собой изначально власть именно Бату (Болгария - соответственно Ногая, после смерти которого приобрела независимость). Со смертью Бату вассалитет Грузии и Сельджукского султаната прекратился: была заключена "уния" с Хулагу. Русские же князья должны были получать от каждого преемника Бату новый ярлык, подтверждающий сохранение прежних отношений. Эта практика не была уникальной: и в Монгольской империи, и в каждом из выделившихся из ее состава государств каждый новый хан, вступая на трон, подтверждал (или не подтверждал) те или иные распоряжения, указы, ярлыки своих предшественников. В. В. Бартольд сообщает, что Монке, вступив на трон, признал недействительными все ярлыки и пайцзы, выданные после Чингис-хана (включая даже Угедэя,бназначенногоьсамимбЧингис-ханом!).
 Согласно М.Г. Сафаргалиеву, окончательное закрепление независимости Улуса Джучи произошло после курултая, состоявшегося на р. Талас в 1269г. Тогда правители Улусов Джучи, Джагатая и Угедэя признали друг друга суверенными государями и заключили союз против великого хана (китайского императора Юань) на тот случай, еслибонбпопробуетбоспоритьбихбсуверенитет. Курултаю предшествовала война, в которую в той или иной степени были вовлечены правители всех улусов Монгольской империи. Хаган
Хубилай продемонстрировал неспособность сохранить контроль над всеми уделами бескрайней империи и вскоре вынужден был смириться с утратой верховной власти над ними. Предпринимаемые с 1270-х гг. попытки Хубилая и его преемников восстановить власть над добившимися самостоятельности улусами успеха недимели. Начиная с этого времени правитель Золотой Орды Менгу-Тимур от своего имени (а не имени великого хана) издает ярлыки и чеканит монету. Он не только стал чеканить монету от своего имени, но и поместил на ней новый титул: "правосудный великий хан". Так, ханский титул был официально закреплен за правителями Золотой Орды. Это нашло отражение и в русских летописях: ордынский властитель с этого временибименуетсяьвбнихб"великийбцесарь".
 В заключение можно сказать, что Улус Джучи не только добился независимости от империи, но впоследствии стал в определенной степени ее преемником в политическом и геополитическом отношении. Начиная с XIV в. уже не Монгольская империя и не Монгольское ханство (возникшее после падения империи Юань в 1368г.), а именно Улус Джучи - Золотая Орда становится главной доминирующей силой Евразии. И ее ханы, прекрасно осознавая свою роль, где-то с сер. XIV в. начинают именовать свое государство "Монгольским государством" и "Великим престолом", считая именно Улус Джучи истинным правопреемником державы
Чингис-хана.

 Хубилай
23.9.1215б-б18.2.1294
 Пятый монгольский великий хан (с 1260), внук Чингисхана, сын Тулуя. При монгольском великом хане Мункэ (1251—59) был поставлен во главе армии, отправленной на завоевание Китая. После смерти Мункэ захватил ханский престол. В 1260 перенёс столицу из Каракорума на территорию Китая (сначала в Кайпин, а в 1264 в Чжунду — современный Пекин). 18 декабря 1271 дал монгольской династии чингисидов китайское название Да Юань. В 1279 закончил разгром империи Южный Сун и, таким образом, покорил весь Китай. Снаряженные Хубилаем военные экспедиции в Японию в 1274 и 1281 и на Яву в 1293 потерпели неудачу, так же как и походы монгольских войск во Вьетнам в 1257—88 и Бирму в 1277—87.

 Монгольское владычество в Китае

 Монгольское завоевание территории современного Китая растянулось почти на семь десятилетий: В ходе его были разгромлены и уничтожены нестолько государств - тангутское Западное Ся, чжурчжэньское Цзинь, образованное местными народностями "черными мань" на юго-западе страны Дали (прежнее Наньчжао), и, наконец, собственнобкитайскоебЮжноебСун. Успехи монголов на первом этапе завоевания Китая, который можно датировать 1209-1220 гг. и в ходе которого в 1215 г. был взят Пекин, были связаны с тем, что чжурчжэньская держава была построена на национальномбугнетениибиювнутреннебнепрочна. Правительство Южной Сун рассчитывало приобрести в лице монголов союзника для разгрома Цзинь. Это проявилось на втором этапе монгольского завоевания. Он начался окончательным разгромом Си Ся в 1227 г. и закреплением в том же году монгольской власти в Шаньдуне. В 1230-1233 гг. ей полностью подчиняется Ляодун. В 1233 г. монгольские войска переправляются через Хуанхэ и осаждают Кайфэн. Правительство Цзинь успело переехать в Цайчжоу (Жунань). Но в следующем году эта последняя столица была взята совместными усилиями монголов и южнокитайских войск. Юсударство Цзинь прекратило свое существование. Однако попытка Южной Сун присоединить его земли к югу от Хуанхэ встретила отпор бывших союзников. В конце 1235 г. начались регулярныебвоенныебдействиябмеждубмонголамибибимпериейбСун.ьЭтимботкрывается третий этап монгольского завоевания. В 1236-1237 гг армии захватчиков врываются в районы южной части Шэньси, Сычуань Хубэи, южную Хэнань, Аньхуэй. Однако в 40-х годах XIII в. набеги становятся реже, хотя иногда достигают территории Цзянсу. Это сравнительное затишье можно объяснить заботой об укреплении своих тылов новым великим ханом- Мункэ. Подготавливая новый удар, монгольские войска в 1252-1253 гг. разгромили государство Дали и в 1257 г. вторглись в северную часть Вьетнама. После этого в 1258 г. было начато наступление против Сун. Многие китайские города и армии оказывали упорное сопротивление. Южной колонне монголов так и не удалось взять Таньчжоу, северной - Эчжоу, а в августе 1259 г. умер командовавший колонной в Сычуани Мункэ. В монгольской верхушке началась борьба за власть, и они предпочли уйти из Южного Китая, заключив с ним мир на условиях получения дани.
В 1260 г. на великоханском престоле закрепляется
Хубилай, который в 1264 г. перенес столицу своего государства в Даду (Пекин). Вслед за тем начинается новый этап завоевания Китая. В 1267 г. монгольские войска выступили в поход, но значительные их силы оказались скованными почти пятилетней осадой героически оборонявшихся городов Сянъяна и Фаньчэна. В 1273 г. обе крепости пали. Отсюда монголы двинулись к столице Сун. В 1275 г. был взят и уничтожен г. Чанжоу (в Цзянсу), осажден Янчжоу. 19 марта того же года в решающем сражении у Динцзячжоу сунская армия была разбита.
 Вслед за тем завоеватели почти без сопротивления овладели значительной частью Центрально-Южного Китая и в феврале 1276 г. захватили столицу Сун - г. Линьань (Ханчжоу). Император попал в плен. Патриотически настроенные круги пытались продолжить сопротивление и позже, провозгласив нового императора, но потерпели поражение. В 1279 г. была разгромлена последняя база сопротивления в районе Яйшань (в Гуан-дуне). Династия Сун окончательно пала, вся страна оказалась вобвластиьзавоевателейбибихбпособников.юСистема административного управления завоеванными китайскими территориями налаживалась в течение длительного времени. Первоначально монголы передавали захваченные города и области в распоряжение тех военачальников-монголов, которые их захватили, или в руки киданей и китайцев, которые сдали их без боя. В результате до конца 20-х годов XIII в. значительная часть подчиненного монголам Северного Китая представляла собой полунезависимые владения, великоханская власть над которыми была довольно слаба. Однако уже тогда эти местные правители могли получать титулы и должности китайского образца, заимствованныебизбноменклатурыбимпериибЦзинь. Великоханская власть в Северном Китае была представлена наместником, которым в 1217-1223 гг. являлся полководец Мухали. При нем имелся некоторый штат доверенных лиц, ведавших делами управления, также носивших чиновные звания китайского образца. В 1224-1225 гг. одной из главных фигур в Северном Китае становится уйгурский вельможа Джафар, получивший должность даругачи - уполномоченного ханской ставки для контроля над сановниками, поставленными в завоеванных районах. Однако присутствие этих представителей верховной власти не мешало мелким властителям оставаться хозяевами положенияьнаюместах.
 Создание имевшего установленные полномочия государственного аппарата в покоренных китайских землях началось после вступления на великоханский престол
Угэдэя в 1229 г. Он предпринял шаги к упорядочению и усилению своей власти, используя китайский опыт администрирования в его чжурчжэньско-китайском преломлении. В 1230 г. советник хана, кидань по происхождению и китайский сановник по духу Елюй Чуцай подал ставке проект организации системы управления в Северном Китае. Проект был направлен на создание отдельной от управления кочевниками администрации для оседлого населения по китайскому образцу. Смысл заключался в сокращении удельной системы и в конечном счете .в усилении великохан-ской власти. Определенная часть монгольской феодальной знати резко выступила против этого, считая, что.можно и далее практиковать хищническую эксплуатацию завоеванных земель. Выдвигались даже предложения искоренить китайское население, а освободившиеся земли превратить в пастбища для скота. Перевесила,ьоднако,бболеебпрагматическаяб"китайская"бпартия. В 1230 г. территория Северного Китая была разделена на Юлу- нечто вроде провинций. Во главе их должны были стоять чжанли ("старшие чиновники"), которые руководили налоговыми управлениями (кэшуйсо) и по рангу приравнивались к темникам (командирам 10-тысячних отрядов) в районах с монгольским населением. В 1231 г. был создан высший гражданский административный орган - чжуншушэн ("Дворцовый секретариат") - во главе с Елюй Чуцаем. Начальнику секретариата подчинялись традиционные для Китая Шесть Ведомств (чинов, налогов, ритуалов, судебное, общественных работ и военное). В провинциях - лу - учреждались местные секретариаты - син-чжуншушэн. В 1237 г. Елюй Чуцай узаконил привлечение к службе 4030 китайских сановников и восстановил экзаменационнуюбсистемубдлябихботборабнабдолжности. Однако эти шаги не привели к быстрой и полной перестройке управления на китайский лад. На многих постах во главе администрации оказались крупные монгольские и чжурчжэньские вельможи. Они по-прежнему творили произвол, обирали население. Административный хаос увеличился в связи с расширением завоеванной территории в серединеб30-хбгодов.
 Кроме того, в 1236 г. под давлением монгольской знати, упиравшей на сохранение традиций,
Угэдэй роздал значительную часть территории и населения Северного Китая в уделы (фэнь да) своим родичам и военной верхушке. Попытка Елюй Чуцая избежать этого не увенчалась успехом. Он добился лишь учреждения в уделах даругачи, которые должны были ограничивать права владельцев в сборе налогов. Но последние практически оставались полными хозяевами своих уделов. Со смертью Угэдэя в 1241 г. Елюй Чуцай был отстранен от двора и позиции прокитайской группировкиьещеьболееьослабли. Построение административной системы управления было продолжено после вступления в 1260 г. на престол Хубилая и перенесения им велико-ханской ставки непосредственно в Китай - в Пекин - в 1264 г. В 1271 г. все владения великого хана были объявлены по китайскому образцу империей, получившей наименование Юань. В основу ее административной системы были положены китайские образцы, частично введенные при Угэдэе. Но сохранялись и особенности, отражавшие специфику тогдашнего политического положения. Наряду с Пекином (Даду) равноправными столицами считались Каракорум и Шанду (Ханбалчасун, позже - Кайпин). Высшим правительственным органом оставался чжуншушэн вместо трех правительственных палат, существовавших в Китае с VII в., пост начальника секретариата стал прерогативой наследника престола. Но так как наследнику полагалось жить в Каракоруме и управлять собственно Монголией, то этот пост оставался вакантным, а фактическое руководство секретариатом осуществлял "старший канцлер" (ю-чэнсян). При императоре учреждались "Военный совет" (шумиюань) и "Цензорат" (юйшитай), контролировавший работу чиновников. Секретариату по-прежнему подчинялись Шесть Ведомств. Существовали также управы (цзюй),бведавшиебразличнымибвидамибказенныхбремесел.   
 Территория страны была разделена на II провинций, управляемых местными секретариатами (син-чжуншушэн). Были там и местные Военные советы.
Постепенная китаизация административной системы империи Юань сказывалась в привлечении все большего числа китайских чиновников, подтверждении
Хубилаем порядка экзаменационного отбора кандидатов на должности (1264 г.), юридической отмене в 1265 г. практики наследования должностей, четком разделении в 1278 г. функций военных и гражданских властей, применении китайского законодательства наряду с "Великой ясой"-кодексом, утвержденным Чингис-ханом. В 1325 г. представители китайского господствующего класса получили возможность покупать чиновные ранги. Однако в целом административная система оставалась не столь стройной, как это может показаться. Не говоря уже о том, что она была различной для входивших в нее Китая и Монголии, в некоторых районах страны существовали своего рода наместничества - сюачьвэйсы. Китайские национальные меньшинства управлялись своими предводителями - тусы - и облагались лишь данью. Часть территорий в Шаиьдуне, Шаньси, Хэбэе и других местах не входила в провинции, а подчинялась непосредственно Дворцовому секретариату, составляя своеобразный великоханский домен. Наконец, существовали упоминавшиеся выше уделы монгольской знати, практически выпадавшие из-под контроля центральной и местной администрации. Есть данные, что в уделы было передано около половины всех учтенныхбвбСеверномбКитаеьхозяйствбналогоплательщиков. Стремясь сохранить и закрепить свое превосходство над китайцами, монголы, как правило, занимали ключевые руководящие посты как в центральном, так и провинциальном аппарате. Доверяли они и выходцам из стран Центральной и Передней Азии, китайцев же предпочитали держать на должностях "помощников" начальников. Система экзаменов начала действовать лишь в 1314 г., функционировала нерегулярно и предоставляла преимущества монголам и выходцам из мусульманских стран. Многие чиновные посты доставалисьбвыходцамбизбханскойбгвардии.бГосподствобимпериибЮаньбвбзначительной мере основывалось на мощи армии. Основной ее силой оставались монгольские войска, не претерпевшие каких-либо существенных структурных изменений со времен Чингис-хана. В Пекине стояла ханская гвардия из 12 тыс. человек. Крупные силы были сосредоточены в районе Каракорума. Монгольские и китайские отряды стояли гарнизонами во всех значительных городах империи. Марко Поло свидетельствовал: "В каждом городе по меньшей мере 1000 человек [воинов], а иной город сторожат 10 тысяч,бабвбдругомб20,баютоьиь30бтысяч".
 В своих отношениях с иноземными странами монгольские властители использовали традиционную китайскую доктрину предопределенного сюзеренитета (универсальной монархии). Однако, устанавливая посольский обмен, монголы стали требовать не номинальных, а реальных проявлений зависимости (приезда в ставку хана местных владык, присылки заложников, оказания помощи войсками и т.п.). Это встретило сопротивление во многих странах, которые вскоре стали объектом завоевательных походов юаньского двора. В 70-90-х годах XIII в. были предприняты попытки вторжения в Японию, походы в Бирму, Тямпу, Вьетнам и на Яву. Однако эти походы не привели к подчинению указанных стран; дипломатические и торговые связи с заморскими странами вошли в русло традиционного посольского обмена.
В состав империи после 1254 г. входил Тибет. Для его управления был создан особый орган, который возглавлялся ламой, имевшим большое влияние при монгольском дворе. Уйгурские города в Центральной Азии стали на долгие годы объектом соперничества между Хубилаем и боровшимся с ним Хайду. Империя Юань так и не смогла добиться контроля над этими районами. В реальной вассальной зависимости от юаньского двора находилось Коре (Корея), где было учреждено монгольское наместничество.
 Во время монгольского владычества в Китае сюда совершили поездки ряд европейских миссионеров и купцов: Марко Поло, Джовани Монтекорвино (вместе с Пьетро ди Лукалонго и Николо из Пистойи), Арнольд из Кельна, Одорико Порденоне, Джовани Мариньолли. В этом отразились возросшая заинтересованность в торговле с Востоком и боязнь новых завоевательных походов монголов в Европу. Сведения, оставленные многими из этих путешественников, легли в основу первых реальных знанийбсредневековойбЕвропыбобКитае. Несмотря на свою военную мощь, монгольская империя не отличалась внутренней прочностью. С самого начала обширную монгольскую державу подрывали междоусобицы, вызывавшиеся раздорами в правящем доме и относительной самостоятельностью крупной военно-феодальной монгольской знати. Начавшаяся в 1260 г. борьба за власть между Хубилаем и Ариг-Бугой переросла затем в длившуюся почти 40 лет междоусобицу. В результате ко времени образования империи Юань обширные владения монгольских завоевателей распались на ряд самостоятельных государств, неподвластных великому хану. Борьба за престол при юаньском дворе вновь обострилась в 10-х - начале 30-х годов XIV в. Внутренние раздоры продолжались и при последнем императоре династии Юань - Тогон Тимуре (1333-1367). Все это сопровождалось разложением правящей юаньской верхушки: ослаблением власти императора, нарушением установленных государственных порядков, усилением произвола придворных и сановников. Попытки Баяна, ставшего канцлером, укрепить центральную власть и поднять утерянную боеспособностьбвойскбоказалисьбтщетными. Не оставалось покорным и угнетенное китайское население. В отдельные годы в конце XIII в. завоевателям приходилось усмирять от 200 до 400 мелких разрозненных вспышек сопротивления. В середине 30-х годов XIV в. народные движения против юаньских властей стали приобретать массовый характер. В 1351 г. началось восстание, поднятое буддийской сектой "Белый лотос" в округе Инчжоу (пров. Аньхуэй). Воины созданных ею отрядов носили красные повязки на голове, и эти формирования стали называть "красными войсками". Во главе восстания стояли Хань Шаньтун (который вскоре погиб) и Лю Футун. Возникали новые очаги восстаний со своими предводителями. В 1352 г. началось восстание под руководством Го Цзысина в Хаочжоу (Фэньяне, пров. Аньхуэй). Позже его возглавил Чжу Юаньчжан, который прочно обосновался в районе Цзицина (Нанкина) и успешно продолжил борьбу после разгрома монголами "красных войск" в начале 60-х годов. Укрепив и расширив свою базу в борьбе с соперниками за власть и влияние в Центрально-Южном Китае, Чжу Юаньчжан послал войска на север, в январе 1368 г. взял юаньскую столицу Пекин и провозгласил себя императором новой династии - Мин. Юаньский двор бежал в Монголию и вскоре полностью потерял свои оставшиеся владениябвбКитае.
 Монгольское завоевание в Китае сопровождалось массовой гибелью людей и разрушением хозяйства. Особенно пострадали подвергшиеся первым волнам завоевания районы Северного Китая и Центральной равнины. Например, в 1213-1214 гг. здесь было разрушено и разграблено 90 городов, уничтожено несколько сотен тысяч мирных жителей, превращены в безлюдные пространства районы вдоль Хуанхэ на десятки и сотни километров. Население покоренных районов и сдавшихся городов считалось "захваченным в плен" и массами угонялось. Жители сопротивлявшихся городов часто полностью истреблялись, как это предписывалось традицией, культивировавшейся
Чингис-ханом. Официальная статистика к концу XIII в. отразила резкоебуменьшениебнаселениябСеверногобКитая. Население Китая продолжало подвергаться нещадному обиранию и после прекращения военных действий из-за воцарившегося беззакония и произвола закрепившихся на местах монгольских военачальников и их ставленников. Однако часть монгольской знати и перешедшие на службу к монголам киданьско-чжурчжэньские и китайские сановники и феодалы были заинтересованы в налаживании определенной системы эксплуатации покоренных районов. В связи с этим многие крупные города в Северном и Центральном Китае уже на первых этапах монгольского завоевания избежали участи полного разрушения и уничтожения даже при оказании упорного сопротивления захватчикам. Примером служит сохранение Пекина в 1215 г. и Кайфэна в 1233 г. В этом плане характерно, что во время похода 1258-1259 гг. Хубилай стал бороться с грабежами и убийствами мирных жителей. В целом Центрально-Южный Китай пострадал от непосредственного завоевания гораздо меньше, чем Северный, так как ко второй половине XIII в. монгольские властители стали все больше перенимать существовавшие в Китае до этогобметодыбэксплуатациибнаселения. Начало было положено в 1230 г., когда Елюй Чуцай и его сподвижники попытались наряду с налаживанием административного управления навести порядок в налогообложении. Им удалось склонить ханскую ставку к введению системы налогообложения китайского образца. Этот порядок предусматривал централизацию сбора налогов и тем самым изъятие их из рук монгольских ставленников на местах. С этой целью в 1233 г. начались частичная, а в следующем году - всеобщая перепись населения и составление налоговых реестров. По окончании переписи в 1236 г. были установлены подушный, поземельный и подворный налоги. Подушный составлял от 1 до 0,5 ши зерна (1 ши тогда - около 95 л) с совершеннолетнего мужчины. Поземельный налог исчислялся с каждого му земли в зависимости от ее качества и колебался от 0,05 до 0,02 ши зерна. Подворные брали шелком и серебром. В 1267 г. ввели еще один подворный налог - на жалованье чиновникам.  Помимо того существовали, как и прежде в Китае, различные дополнительные поборы и отработочные повинности (строительная, извозная, снабженческая и т.п.). Особенно тягостной для населения стала обязанность снабжать проезжавших через его территорию монгольских посланцев, полководцев и ханских родичей, передвигавшихся весьма часто и обычно с большим числом сопровождающих.
 Эта система действовала в Северном Китае. Однако единообразия в обложении здесь не было. Например, при внесении подворных налогов существовало 7 категорий и 10 разрядов дворов, плативших различные суммы, не существовало единообразия и в пересчете собираемых шелком ставок на деньги. Существовала практика передачи части сбора налогов на откуп купцам (чаще мусульманского происхождения). В 1239 г. Абд-ар-Рахман получил на откуп весь налог в Северном Китае, внеся в казну сумму, превышавшуюьустановленныебналоговыебнормы. В Южном Китае была сохранена практиковавшаяся при Южной Сун система "двух налогов" (ляп шуй). В целом налоговое бремя в Южном Китае было заметно легче, чем в Северном.
Сбор налогов сопровождался всегдашним произволом чиновников и насилием со стороны местных монгольских ставленников. Это побуждало крестьян к бегству и уходу "под покровительство" крупных землевладельцев. Уже к концу 30-х годов XIII в. среди зарегистрированных хозяйств насчитывалось 350 тыс. беглых. Многие бежали на юг: это побудило монгольские власти ввести жесткую круговую поруку. Утяжеление бремени налогов в конечном счете вызвало массовые народные волнения начиная с концаб30-хбгодовьXIVв. Наряду с централизованной налоговой эксплуатацией в попавшем под монгольскую власть Китае продолжала, как и прежде, существовать частнособственническая эксплуатация значительной части крестьянства. Специфика заключалась лишь в некотором перераспределении крупных земельных владений, главным образом в Северном Китае. Монгольские завоеватели и их приспешники захватывали обширные владения из бывших казенных земельных фондов империй Цзинь и Сун, конфисковали земли сопротивлявшихся сановников и феодалов. Обширные владения были розданы монгольской знати и сотрудничавшим с завоевателями сановникам и военачальникам в виде дара. Значительные земельные угодья получили пользовавшиеся покровительством юаньского двора буддийские Монастыри. В Южном же Китае местные землевладельцы сохранили основную часть своей собственности. Действующие законоустановления четко отделяли эти частные земли (сы тянь, минь тянь) от казенных (гуань тянь), до земель общего пользования (гунбтянь)бибвыделенныхбвбуделыб(фэньбда).
 Угодья, превращенные поначалу монгольской знатью в пастбища, со второй половины XIII в. возвращаются в полеводство и начинают обрабатываться, как и раньше, трудом мелких арендаторов и неполноправных работников. В центрально-южных районах страны система арендной эксплуатации на землях крупных и средних собственников осталась почти без изменений. В связи с этим в сельском хозяйстве Китая конца XIII - первой половины XIV в. наблюдается тенденция, обозначившаяся еще в Х - начале XIII в., - постепенное увеличение частных земельных владений и расширение арендных отношений. Способы увеличения частновладельческих угодий оставались прежними - открытый или завуалированный захват казенных и крестьянских участков, вынуждение крестьян идти "под покровительство" к "богатым и знатным", скупка земли, достаточно свободно практиковавшаяся в описываемый период.бУ крупных землевладельцев могли быть тысячи и десятки тысяч арендаторов. Арендная плата (рента) исчислялась либо с меры земли, либо из доли урожая. В среднем она колебалась от 1,3 до 2,6 ши зерна с му. В долевом исчислении рента могла достигать половины урожая. Центральное правительство неоднократно и безуспешно пыталось поставить пределы арендной платы. Вместе с тем оно стремилось отобрать часть ренты в свою пользу, предписывая южнокитайским землевладельцам помимо уплатыбналоговботчислятьбвбказнуботб1/3бдоб2/3бренты. Землевладельцы всеми способами (утайкой, подлогами, подкупом чиновников) пытались уменьшить выплату причитавшихся с их земли налогов или же вообще избежать их (не облагались лишь дарственные земли, удельные облагались частично). В 1295 г. была устроена проверка дворов с целью выявления скрываемых "под покровительством" богачей. В 1314-1315 гг. началась всеобъемлющая ревизия земельного фонда на предмет выявления утаенных от налогов площадей. Но довести это дело до конца не удалось.
В Северном Китае в хозяйствах монгольской знати, военачальников и их киданьских, китайских и прочих пособников широко практиковался подневольный, практически рабский труд захваченных при завоевании и порабощенных военнопленных и мирного населения - цюйкоу (вар.: цюйдин). Налоги за рабов назначались в половинном от ставки свободного простолюдина размере и уплачивались их хозяевами.
Немало цюйкоу было приписано к государственным землям. Они обрабатывали поля воинов в военных поселениях, насаждаемых монголами еще в 1252 г.
Казенные земли могли также обрабатываться государственными арендаторами. Их арендная плата была выше обычного налога, но ниже ренты на частных землях. Из казенных фондов выделялись также служебные земли для чиновников. В зависимости от ранга северокитайские чиновники получали от 2 до 16 цин земли, а южнокитайские - от 1 до 8 цин. К этим землям приписывались арендаторы в установленном количестве от 30 до более чем 700 человек. Взимаемая с них в пользу чиновника-хозяина арендная плата приблизительно совпадала с рентой на частновладельческих полях.
Широкое распространение в империи Юань получило храмовое землевладение. Буддийские и в меньшей степени даосские монастыри помимо упомянутого получения земель в дар пополняли свои владения путем покупки и захвата полей. Собственность многих монастырей исчислялась тысячами цин земли. Их угодья считались вечным владением и обрабатывались не только братией, но и приписанными или же переходившимибподбпокровительствобмонастырейбарендаторами.
 Во время завоевательных походов монголов в Китай наибольшему разорению подвергались города. Это не могло не сказаться отрицательно на развитии в стране ремесла и торговли. Не способствовало прогрессу городской экономики и наличие в китайских городах монгольских гарнизонов. Но города Южного, особенно Юго-Восточного, Китая пострадали значительно меньше, чем на Севере и Центральной равнине. К концу XIII в., по свидетельству Марко Поло, городская жизнь возродилась. Из его описания следует, что китайские города того времени были многолюдны, благоустроенны и красивы. Взгляд европейца подметил здесь четкое имущественное и сословное расслоение, оживленную торговлю, наличие многих ремесел и определенную промысловую специализацию (в Сучжоу - шелк, в Дэхуа - фарфор, в Сианиб-бшелк,бпарча,бвоенноебснаряжениебибт.д.). Монгольские завоеватели ценили ремесло и нередко сохраняли жизнь ремесленникам в разоряемых городах. Захваченные ремесленники считались пленниками и распределялись между центральным двором (казной) и отдельными ханскими родичами, военачальниками и сановниками. В 1279 г. в реестровых списках числилось 420 тыс. различных мастеров. Казенные ремесленники работали в государственных мастерских, под присмотром старшин, получали сырье и довольствие от властей и сдавали им всю свою продукцию. В частном городском ремесле сохранялась профессиональная кооперация предшествующего времени - ханы, туани и т:д. Каких-либо структурных изменений в этих организациях не прослеживается. Интерес представляют сведения Марко Поло о ремесленных мастерских в Ханчжоу, насчитывающих от 10 до 40 работников, где хозяевабибмастерабсамибнебработают,баблишьбполучаютбдоходы.
 Юаньское правительство, понимая выгоды, которые приносит казне торговая деятельность, в целом сохранило в этой сфере порядки, установленные в империи Сун. По-прежнему казна оставляла за собой монопольное право распоряжения добычей и перепродажей таких товаров, как соль, железо, драгоценные и цветные металлы, чай, вино и уксус, получая при этом (даже при передаче какой-то части этих товаров в частные руки) большие доходы. Был установлен торговый налог в 1/30 стоимости товара, существовало множество таможен, за соблюдением установленных правил торговли следили представители власти, практиковались принудительные закупки товаров по пониженным ценам. Правительство проявляло заботу о торговых путях и даже пыталось бороться с ограблением купцов путем требования возмещения их убытков местным населением. Особенным покровительством властей пользовались купцы, приезжавшие в Китай из стран Центральной и Передней Азии.
Заморская торговля в портовых городах юго-восточного побережья по-прежнему велась под контролем Управлений морской торговли (шибосы). После изъятия положенной доли в казну импортные вещи пускались в продажу. Выход частных китайских торговцев в море, и до этого ограниченный всевозможной регистрацией и контролем, в 1284 г. был вообще запрещен. Власти попытались наладить торговлю с помощью казенных кораблей. Но запрет, хотя и был подтвержден в 1315 г., оставался недейственным. В 1316 г. частную заморскую торговлю вновь разрешили на прежних условиях. Однако параллельно продолжилась практика снаряжения казенных торговых судов.  Ситуация с торговлей в стране осложнялась финансовым положением. Еще со времен
Угэдэя основным платежным средством становятся ассигнации. В 1260 г. были выпущены купюры девяти разных номиналов. Первоначально они обеспечивались драгоценными металлами. Но вскоре казна в погоне за прибылью стала выпускать ассигнации в неумеренном количестве. Ежегодный их выпуск в 1286 г. превысил уровень 1260 г. более чем в 27 раз. Бумажные деньги быстро обесценились. Это привело к тому, что в торговле стали предпочитать товарообмен. Одновременно возросла роль драгоценных металлов как средства платежа. Широкое распространение вбпериодбЮаньбполучилобростовщичество.
 Монгольское завоевание внесло существенные коррективы в сложившуюся в империи Сун социальную структуру, дополнив ее элементами национального неравенства. Население страны было разделено на 4 категории: монголов, пользовавшихся наибольшими привилегиями и правами; выходцев из западных стран (сэмужэнь), служивших монголам и также занимавших высокое положение; китайцев, киданей и чжурчжэней, населявших бывшую империю Цзинь, а также территорию провинции Сычуань (ханьжэнь), которые имели более низкий социальный статус по сравнению с первыми двумя категориями; жителей бывшей империи Сун (наньжэнь), занимавших самую нижнюю социальную ступень. Это отразилось в первую очередь на положении в господствующих слоях общества. Монгольская знать и сэмужэнь оттеснили китайскую элиту не только от руководства армией и военными делами, но в значительной мере и от командных высот в административном управлении. Представители двух первых прослоек получали больше всего уделов, дарений земли, щедрых выдач из казны. Если северокитайские чиновники могли иногда достигать довольно высокого положения, то в некоторых районах на юге многие "знатные и богатые" были реально приравнены к положению простолюдинов. Нерегулярность и неэгалитарность экзаменационной системы при Юань также сужали возможность к выдвижению представителей господствовавшей прежде элиты. Лишь в середине 20-х годов XIV в. можно проследить некоторое улучшение отношения юаньских властей к традиционно .господствовавшим в Китае слоям, что, однако, не изменило общей ситуации.
 Среди эксплуатируемых классов и сословий самой заметной чертой описываемого времени было резкое увеличение неполноправного населения. Прежде всего это были упоминавшиеся выше захваченные "в плен", т.е. порабощенные во время завоевания цюйкоу (цюйдины). Их положение мало отличалось от рабского: они могли продаваться хозяином, не смели на него жаловаться, подвергались более жестоким, чем обычные простолюдины, наказаниям, не имели права вступать в брак со свободными, их дети наследовали статус родителей. Кодексы законов приравнивали их к имуществу хозяина. Правда, во время переписи 1234-1236 гг. было приказано тех цюйкоу, которые проживают отдельно от хозяина и ведут собственное хозяйство, считать обычными крестьянами, платящими налоги государству. Однако патронаж хозяина над ними не мог исчезнуть бесследно и в какой-то мере должен был сохраняться. Помимо того существовали домашние рабы - цзяну (число которых у отдельных монгольских сановников достигало нескольких десятков тысяч), военные рабы - цзюньну, используемые в армищ казенные и храмовые рабы и зависимые. На начальных этапах завоевания" рабство попадали и люди учено-служилого сословия (шэньши). Были и случаи обращения завоевателями покоренного населения в буцюй - категорию неполноправных работников, распространенную в Китае в III-VIII вв. При
Хубилае запретили захватывать и обращать в рабство полноправный люд. Но пополнение слоя рабов продолжалось путем самопродажи и продажи членов семей разорявшимися крестьянами, что приняло во времена Юань широкие размеры. Существовалибдажебспециальныебрынкибработорговли.
 Особенностью описываемого периода было не просто количественное увеличение неполноправных слоев населения, но и более широкое их использование в земледелии и скотоводстве; в неполноправное положение попала также большая часть ремесленников. Труд государственных ремесленников был принудительным, профессия в обязательном порядке наследовалась их потомками, браки ограничивались, казна держала их на установленном рационе пищи и наборе одежды.
Что касается положения полноправного (свободного) крестьянства - миньху, то оно по-прежнему не отделялось официальной социальной гранью от нетитулованных, "простых" землевладельцев, живших эксплуатацией чужого труда. Его положение в целом оставалось приблизительно таким же, как и в Х-ХII вв. (если не считать возросшего произвола властей). Но количественно эта категория крестьянства несколько уменьшилась за счет увеличения неполноправных слоев и арендаторов. В некоторых районах Центрально-Южного Китая в целях контроля над населением принудительно насаждались общины (лицзя) из 20 дворов. В 1271 г. было предписано создаватьбобщиныбизб50бдворов. В процессе завоевания много монголов-воинов со своими семьями и имуществом переселилось в Китай, особенно в северные и центральные районы. Их социальный статус, даже в том случае, если они не становились надзирателями лицзя, был выше, чем рядового китайского населения. Но отмечались случаи их разорения и даже продажи ими в рабство членов своих семей, несмотря на старания правительства оказывать им материальную помощь.
Определенными привилегиями и покровительством правительства пользовались буддийские (особенно ламаистские) и даосские монахи. Строго запрещалось оскорблять их действием или поносить словами. Юридически монахи должны были платить поземельный и торговый налоги, если они занимались земледелием и торговлей. Но фактически специальные указы и послабления освобождали их от этого. Доходы же монастырей от прихожан и особенно от обширных земельных владений и различных вкладов были весьма велики. Привилегии, особенно в торгово-ростовщической и управленческой сфере деятельности, получали (по крайней мере до 1312 г.) проникавшие в Китай с запада мусульманские общины. Служители конфуцианского культа, хотя и могли получать освобождение от налогов, явным покровительством властей, подобно буддистам и даосам, не пользовались.
Этническая ситуация в Китае в XIII - середине XIV в. характеризовалась двумя основными моментами: национальным угнетением со стороны монголов и узаконенным противопоставлением северных и южных китайцев. И то и другое ярко проявлялось в упомянутом выше делении населения на четыре категории. Национальный гнет, помимо прямого порабощения части населения, произвола и грабежей монгольской знати и военачальников, выражался в юридической пораженности в правах китайцев по отношению к монголам (разное наказание за аналогичные преступления, клеймение осужденных китайцев и т.п.), оттеснении китайцев с высших управленческих постов, всевозможных унизительных запретах - не иметь оружия (китайские воинские соединения сдавали его в мирное время), не обучаться воинскому делу, иностранным языкам, не устраивать массовых сборищ, не появляться на улице в темное время суток, не держать лощадей и т.п. Этот гнет стал одним из главных факторов, приведших к падению монгольского владычества в Китае.
Имевшиеся различия между северными и южными китайцами были закреплены и использованы монгольскими завоевателями. Однако, несмотря на юридические преимущества северных китайцев, именно на них легло самое тяжелое бремя в период завоевания. Поэтому в XIII в. отмечается новая волна массового переселения жителей северныхбрайоновбиьЦентральнойбравниныбнабюгбибюго-восток. Период господства монголов в масштабах всего Китая охватывает всего лишь 70 с небольшим лет (к середине 50-х годов XIV в. центрально-южные районы практически отложились). Поэтому ожидать заметных сдвигов материальной культуры за столь короткий срок не приходится. Тем не менее, согласно появившемуся в начале XIV в. трактату о сельском хозяйстве "Нун шу", можно обнаружить новые виды орошения полей: с помощью бамбуковых водопроводов и водяного колеса с ведрами-черпаками. Начинает распространяться такая сельскохозяйственная культура, как сорго (гаолян).
В конце XIII в. появляется принципиально новая прялка - с ножным приводом. Усовершенствовался шелкоткацкий станок. В быт входят некоторые элементы монгольской одежды, конструкции седла, заимствованные от кочевых народов смычковые инструменты. Астроном Го Шоуцзин с большей, чем ранее, точностью вычислил календарный год. В 40-х годах были подготовлены три новые династийные истории.
 Идеологическая обстановка в рассматриваемый период отличалась своеобразием. С середины XIII в. официальной религией монгольского двора становится ламаизм - тибетская интерпретация буддизма. Влияние Управления тибетскими делами и ламаистской церкви - сюаньчжэнъ-юань - при дворе не уступало прочим центральным правительственным органам. Попытка даосов потеснить буддийское влияние при дворе закончилась неудачей. Характерной чертой развития буддийского и даосского вероучения XIII-XIV вв. становится появление многочисленных сект, которые, подобно упоминавшемуся "Белому лотосу", приобретали иногда большое влияние в стране. Одни из них власти признавали и терпели, другие подвергали преследованию. Все больше проникало в Китай мусульманство, пользовавшееся покровительством монгольского двора. Значительные общины мусульман появились тогда на Центральной равнине и в Юньнани. Хороший приембвстречалибибпервыебхристианскиебмиссионеры. Однако было бы неверно думать, что возобладавшее в предшествующий период в Китае конфуцианство было совершенно оттеснено. Само принятие
Хубилаем имперской формы управления подразумевало неминуемое восприятие основополагающих постулатов этого сросшегося с государством учения. Свидетельством тому служат введение (хоть и в ограниченном виде) экзаменационной системы отбора чиновников и открытие в 1287 г. Академии сынов отечества (гоцзысюэ) - кузницы высших конфуцианских кадров. Тем не менее прежнее приоритетное положение конфуцианства при Юань так и не было восстановлено.
 На уровне сознания широких народных слоев в описываемый период получают распространение народные верования, строившиеся на основе религиозного синкретизма и принимавшие форму разнообразнейших местных культов.
Наиболее яркой страницей в литературной жизни XIII - середины XIV в. стала драматургия. В XIII в. на юге страны появляются писаные тексты пьес бытовавшего здесь жанра цзацзюй. Всего за период Юань было написано около 600 пьес (до настоящего времени дошло 170). Наиболее известны "Западный флигель" Ван Шифу (Ван Дэсиня) и "Обида Доу Э" Гуань Ханьцина. В пьесах отразились не только быт и психология людей того времени, но и многие социальные явления. Драматургия XIII-XIV вв. определила сложившийся впоследствии китайский театральный канон; ее можно назвать родоначальницей сохраняющегося по сей день китайского классическогобтеатра. В стихах Ян Хундао (род. ок. 1250 г.), Сюйцзюнь Баоцзи (род. ок. 1276 г.) и других поэтов нашли выражение ужасы монгольского завоевания, в стихах Ма Цзучана (1279-1344), Чжан Чжу (1286-1368), Лю Цзи (1311-1375) - бедственное положение простого народа. Наряду с этим в поэзии сохранялись и классические мотивы - любование природой, томление души, винопитие и т.п.
Среди в какой-то мере близких ко двору художников возобладал стиль, подражающий искусству VII-IX вв. Примером служат работы Чжао Мэнфу (1254-1327) и Ван Чжэньпэна (ум. ок. 1321 г.). Но ряд пейзажистов - Ни Цзань (1301-1374), Хуан Гунван и др. - продолжали развивать академические традиции сунской школы живописи. Выразительны сохранившиеся портреты юаньских императоров. В скульптуре и отчастибархитектуреьусилилосьбиндийскоебибтибетскоебвлияние.бПопыткабмонгольского двора ввести в качестве официального алфавитное письмо, составленное на основе тибетского алфавита Пакба-ламой к 1269 г. (так называемое квадратное письмо), в конечном счете не удалась, уступив дальнейшему развитию китайской иероглифической традиции, обогатившейся в 20-х - начале 50-х годов XIV в. рядом новыхбфонетическихбсловарей.
 В целом тот факт, что монгольское завоевание сопровождалось значительным разрушением производительных сил Китая, а господство завоевателей принесло национальное угнетение и ухудшение социального положения значительных слоев китайского общества, не вызывает сомнений. Что же касается экономического положения империи Юань, и в первую очередь состояния ремесла и торговли, то здесь высказывались противоречивые оценки. Ряд китайских исследователей полагают, что уровень развития сельского хозяйства и ремесла, несмотря на некоторые помехи, продолжал повышаться, а к середине XIV в. в ткачестве появляются мастерские капиталистического типа. Однако здесь следует учитывать разницу между Северным и Южным Китаем. Достаточно сказать, что северные районы после завоевания оказались не в состоянии прокормить себя и стоявшие там монгольские войска. Положение на юге было, несомненно, легче, но и здесь сказывалось легшее на страну дополнительное бремя. Можно полагать, что там если и не произошло заметного регресса, то нормальный ход развития производительных сил и социальных отношений был нарушен. Без привнесенного фактора иноземного владычества этот естественный ход мог бы дать иные, более прогрессивные формы. Причем речь идет о формах развитых феодальных отношений в их китайском варианте, а не об элементах капитализма, зачатки которых даже их сторонники среди китайских ученых в подавляющем большинстве относят к гораздо более позднему, нежели описываемое, время.

Лекция№7 ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

План:

  1.  Малая Азия накануне образования Османской империи.
  2.  Образование Османской империи.
  3.  Внешняя политика государства.
  4.  Внутренняя политика государства.

 Европа еще не остыла от Крестовых походов, как с Востока потянуло опаляющим жаром новых войн. Сначала у границ усталой Византии, а затем и дальше - на пыльных дорогах Балкан, истоптанных крестоносцами, появились молчаливые смуглые всадники. Во второй половине XIII - начале XIV в. на полуострове Малая Азия, или иначе в Анатолии, начала складываться новая держава - Османская империя. Ее становление, как вся специфика цивилизационного типа, была напрямую связана с военно-миграционнымибпроцессами. Суть дела в том, что вторая (после сельджуков) волна переселения тюркского этноса в Малую Азию из далеких просторов Центральной Азии была инициирована мощным давлением татаро-монгольского вторжения; поток этот как бы разбился на несколько направлений.
Часть сил под общепринятым условным названием татаро-монгольских войск устремилась в направлении раздробленных, ослабленных междоусобицами восточнославянских княжеств, расположенных к западу от Волги. Вскоре татаро-монголыбпокорилиьпочтитвсюбДревнююьРусь. Другая часть сил вторжения двинулась через Иран и Среднюю Азию по направлению к Средиземному морю. Они как бы гнали перед собой волны разрозненных и немногочисленных, но воинственных тюркских племен. В 1243 г. татаро-монголы разгромили в Малой Азии войска сельджукидов. К этому же времени их войска разбили и киевских князей. Установить в Малой Азии такую же централизованную систему власти, как на Руси, татаро-монгольские полководцы не смогли. И сил не хватило, и Византия еще довольно крепко держалась, да и Иран оставался в тылу продвигавшихся к западу войск.
В Западной и Центральной Анатолии сложилось почти 20 мелких княжеств, лишь формально признававших вассальную зависимость от монгольских правителей, оставшихся далеко на востоке, в сердце Центральной Азии. Эти княжества, или бейлики (от слова "бей" - правитель) населяли отступившие под натиском войск Чингизхана и его преемников кочевые тюрки и осевшие еще раньше в Анатолии кочевыеюитполукочевыеьплеменаттюркскогобкорня.
 Племена говорили на одном, с диалектальными различиями языке, были отрезаны Ордой от ставшей недосягаемой родины - далекого Туркестана. Естественным состоянием их были вооруженная мобильность мужчин и военно-кочевой в целом образ жизни. Часть вольных или невольных переселенцев воевала друг с другом и с соседями - византийцами, греками, армянами, персами, арабами; другие тоже сражались, но больше занимались земледелием и пасли скот. Те и другие группы тюркских переселенцев замещали друг друга в общем цивилизационном потоке. Объединяло и воинов, и пастухов-земледельцев общее сознание: чтобы выжить в чужих землях, надо было крепко держаться за собрата-соседа и хорошо владеть оружием. Выделяются умелые военные вожди - эмиры, бей, бродячие проповедники - дервиши, исламские (мусульманские) руководители - баба (буквально - отец), или шейхи. - Вожди: светские - эмиры, т.е. "повелевающие", и религиозные "отцы" объединяли своих воинственных собратьев силой оружия и силой убеждения - слова. Вокруг эмиров сложились дружины воинов, фактически профессионалов. А куда направить горячего скакуна и острый, изогнутый, как серп молодой луны, клинок из голубоватой стали - на это указывали вожди религиозные. Любая война с "неверными", т.е. людьми другой веры, была делом вполне богоугодным и очень выгодным. Устойчивое противостояние всему инакоустроенному, иначе газават ("победоносные действия за веру"), как системное качество помогло выжить наиболее компактному, крепкомуббейликубнабсеверо-западебМалойбАзии. Здесь правил первый независимый бей по имени
Осман (1288-1324). От его имени государство стало называться Османская держава, а позднее по-западному - империя - и проживали тут турки-османы. Оно просуществовало как монархия (султанат) до 1922 г., т.е. непрерывно и при одной и той же османской династии, что весьма раритетно для мировой истории, почтиб700блет! Сам Осман и его ближайшие преемники Орхан (1314-1362) Мурад I (1362-1389) и Баязид I (1389-1402) были людьми лично очень храбрыми и умелыми в бою (иначе какой пример воинам?), необычайно деятельными, энергичными и расчетливыми в политике. При этом они умели точно просчитывать свое место в окружающем мире, чужеродном в этническом, социальном и культурно-религиозном смыслах. Во-первых, беи османиды взяли за пример жизнь пророка Мухаммеда и его праведных сподвижников - халифов, которые при жизни только одного поколения мечом и Кораном создали Великий Арабский халифат. "Мы правим, мы повелеваем, - считалибони,б-бзначит,бибмыботмеченыбмилостьюбАллаха!" Во-вторых, и это было не менее важно, их владение, т.е. их бейлик, оказался вдали от ордынских наместников-баскаков, столь же беспощадных в Азии, как и на Руси. Соседство Византии, которая вначале благосклонно взирала на новых воинственных соседей-турок, как бы отгородивших Византию и от арабов, и от ордынцев, первые османские правители, или султаны,биспользовалибсбвыгодойбдлябсебя. Они хотели и умели учиться. Всему - и военному делу у опытной великой державы "ромеев" Византии, в первую очередь. Кроме того, турки перенимали опыт тысячелетнего управления государством, искусства византийской тонкой, построенной на разведке и личных преемственных связях дипломатии, а также налаженной веками организации земледельческих работ в Анатолии, житнице древнего мира, которая вскормила хеттов и допотопные цивилизации. Если где-то утвердилась сильная власть и раскинулись тучные поля, то туда и направят свои кибитки все новые и новые переселенцы из тюрских племен. Они вливались в османский бейлик, создавали по соседству с османидами свои поселения, которые впоследствии, когда добровольно, а когда хитростью или оружием, присоединялись к бейлику. Нетерпимость к соперникам, фанатическая устремленность к подчинению всего инакого, неосманского, были заложены в генотипе молодой государственнойбсистемы.
 К началу 50-х годов XIV в. турки-османы уже поили своих коней в водах Босфора, жадно поглядывая на пока неприступный византийский Константинополь. Они укрепились в г. Бруса (Бурса), в некогда богатых византийских городах Никея (Изник) и Никомедия (Измит). Далее, за проливами Босфор и Дарданеллы, простирались богатые и вечно конфликтовавшие балканские земли. Османы ждали своего часа, готовились к мощному рывку в Восточную Европу, укрепляли, не формулируя такой постулат, свою социально-экономическую систему и государственное устройство. В основе экономической и политической организации османидовблежалаьвоенно-леннаяьсистема. Заложенная при первых султанах династии Османов, эта система стала стержнем османского государства и одновременно - основой и воплощением мощной боевой организации, три столетия подряд осуществлявшей распространение и удержание османского господства в Азии, СевернойбАфрикебибнабБалканах.
 Военно-ленная система как специфика османидов и как аналог подобных структур в других странах Востока складывалась постепенно; на это ушло около 100 лет. Она оформилась к середине XV в., т.е. ко времени падения Константинополя в 1453 г. Отдельные позиции военно-ленной системы сложились и упрочились именно в ходе завоевательных походов турок на Балканы, начиная примерно с 1352-1357 гг., т.е. вбпериод,ьпредшествовавшийбпадениюбВизантии. Военно-ленная система доказала свою относительную устойчивость уже тем, что с изменениями, надломами и подправлениями просуществовала с XIV в. до середины XIX в., т.е. пять столетий. Она была введена "сверху" - султанами и отменена была тоже "сверху", когда полностью изжила себя и не позволяла туркам войти - не формально, как временный военный союзник, а как партнер, готовый адаптироваться к новым условиям, - в складывавшееся сообщество европейских держав, когда шел этап завершения первой промышленной революции. В основе военно-ленной системы лежала идея абсолютной собственности османского султаната на всю имевшуюся и вновь мирно присоединявшуюся либо вооруженной силой захватывавшуюся землю. На условии обязательной, в первую очередь военной, службы лично султану ленник, или сипахИ (что значит "вооруженных воин на коне"), получал в держание (не в собственность!) земельный надел. В зависимости от величины подати, которая собиралась, наделы назывались зеамЕт (примерно 20-100 тыс. акче в год, т.е. серебряных монеток весом по 1 грамму серебра,) или тимар (если подать с надела составляла от 3 до 20 тыс. акче). Были очень крупные наделы - хассы, с которых подать превышала 100 тыс. акче, т.е. 100 тыс. грамм серебра в год. Но эти наделы получала только высшая знать и только на время активной службы. Держатели наделов назывались тимариоты, и вся система называется тимарная,билибвоенно-ленная. Примечательно, что пока турки не заняли много земель на Балканах, сипахи, т.е. военный ленник, имел право только на какую-то не очень значительную долю подати с завоеванных земель. Все остальное шло на дальнейшее расширениебэкспансии,бт.е.бнабсугубобвоенныебцели.бСипахиббылбличнобзаинтересован в увеличении своей доли, в новых успешных походах. От его длительной, на всю жизнь службы, от оцененных очевидцами подвигов и от личной преданности султану зависело получение (или утрата, было и такое!) новых тимаров и зеаметов. Тем более что передать по наследству надел было нельзя. Сыновья сипахи с детства учились военному делу, но добывать свой надел им предстояло самостоятельно, своим мечом, личнойбслужбойбибличнойбверностьюбсултану.бСбгодамибсложиласьбсамаябмногочисленная прослойка военной структуры - "мужи меча". Их задачей была военная служба в рядах конного войска с юности - едва мальчик начинал стремена ногами доставать - и до старости, пока рука держала ятаган, особый меч (буквально - "укладывающий врага на месте"). Одновременно сипахи отвечал за "тишину и порядок" в своем наделе и за исправное поступление всех налогов в казну. Вооружался сам и содержалбзабсвойбсчетбположенноебколичествобвоинов. Дело не простое, если учесть, что Османская империя фактически не знала крепостного права. Формально любой крестьянин-общинник и самый приближенный к трону сипахи были равны и лично свободны. Идея осознанной, как неотъемлемая часть жизни, воинской службы султану, тени Аллаха на Земле, пронизывала все существование турка-османа.
Это было общество воинов, живших войной и во имя новых войн. Новые земли увеличивали количество сипахиев. Росла численность армии, возрастали ее возможности к захвату новых земель. Причем крепостное право на захваченных землях, если оно там было до прихода османов, фактически отменялось. До турок-османов в Малой Азии были распространены поселения с этнически смешанным населением, а веротерпимость первых османидов и доступность перехода в ислам местного населения делали переход в состав воинов - основной общественной силы нового государства - первопоселенцев Малой Азии (греков, армян, курдов, славян, грузин и т.д.) и первопришельцев (огузов, туркмен, сельджуков и т.д.) явлением вплоть до XV в. обыденным. Исследования отечественных и зарубежных, в частности турецких, османистов дают основания полагать, что этногенез турок в Малой Азии реализовался как в процессе хозяйственного освоения анатолийских земель, так и военногобрасширениябосманскогоббейлика.
 Военную силу конного войска латников-сипахи удачно дополняли пешие постоянные части, состоявшие на полном казенном содержании, под названием янычары, или "новое войско". Созданные еще при Орхане I из добровольцев-военнопленных и качестве ударного пехотного отряда, янычары к концу XIV в. приобрели общепризнанную славу лучшей в мире пехоты. И оставались таковой почти 300блет. Постепенно, с утратой открытости начального этапа государства османидов, янычар стали набирать из детей славянского, албанского, греческого населения Балкан в порядке "налога кровью" - девширм. Мальчиков 6-8 лет обращали в ислам, воспитывали в турецких семьях наравне с родными детьми, учили военному делу и с детства прививали им чувство безграничной веры в турецкого (османского) султана и уверенность в превосходстве янычарского боевого братства над всем остальным миром. Лишенные семьи, жившие до конца дней в казармах, этр дети разных народов были преданы только своему корпусу, как семье. Они умели хорошо профессионально воевать и, подчиняясь только воле султана и его представителей, как бы уравновешивали в государственном устройстве тимариотов, имевших и искавших собственность. В военном деле они дополняли конных рыцарей - сипахи. Янычары часто сидели за спиной мчавшегося на прорыв сипахи и, соскочив с седла, рубились в пешем строю. Вместе они - янычары и сипахи - были непреодолимой силой для разобщенных,бслабобдисциплинированныхбрыцарейбибополченцевбцентральноевропейских и балканских государств. Они же воплощали этническое слияние и религиозное единство под знаменем ислама, бесконечное разнообразие этносов и общественных устройств, унаследованных османскими правителями в Малой Азии и на первых завоеванныхбимибземляхбБалкан.бВоенно-ленная система была упорядочена, кодифицирована в первой половине XV в. Ее сутью стала централизованная власть над главным богатством во все времена - собственностью на землю, состоявшей из мелких условных держаний вои-нов-сипахи при наличии немногих частных, передаваемых по наследству богатых земель мусульманского духовенства и высшей знати. Причем частные владения в большинстве своем появлялись на территориях, захваченных во время военных походов на Балканах и в других регионах.

  Образование государства

 Порой рождения государства турок-османов можно считать, конечно, условно, годы, непосредственно предшествовавшие гибели Сельджукского султаната в 1307 г. Возникло это государство в обстановке крайнего сепаратизма, воцарившегося в государстве Сельджукидов Рума после поражения, которое его правитель потерпел в битве с монголами в 1243 г. Беи Айдына, Гермияна, Карамана, Ментеше, Сарухана и ряда других районов султаната превратили свои земли в самостоятельные княжества. Среди этих княжеств выделялись бейлики Гермиян и Караман, правители которых продолжали вести борьбу, нередко успешную, против монгольского владычества. В 1299 г. монголам пришлось даже признать независимость бейлика Гермиян.
В последние десятилетия XIII в. на северо-западе Анатолии возник еще один практически самостоятельный бейлик. В историю он вошел под названием Османского, по имени предводителя небольшой тюркской племенной группы, главной составной частьюбкоторойьбылибкочевникибогузскогобплемениюкайы.
 Согласно турецкой исторической традиции, часть племени кайы откочевала в Анатолию из Средней Азии, где предводители кайы некоторое время находились на службе у правителей Хорезма. Вначале тюрки-кайы избрали местом кочевья земли в районе Караджадага к западу от нынешней Анкары. Затем часть их перебралась в районы Ахлата, Эрзурума и Эрзинджана, доходя до Амасьи и Алеппо (Халеба). Некоторые кочевники племени кайы нашли себе пристанище на плодородных землях в районе Чукурова. Именно из этих мест небольшое подразделение кайы (400—500 шатров) во главе с Эртогрулом, спасаясь от набегов монголов, направилось во владения сельджукского султана Алаэддина Кейкубада I. Эртогрул обратился к нему за покровительством. Султан пожаловал Эртогрулу удж (окраинная область султаната) на землях, захваченных сельджуками у византийцев на границе с Вифинией. Эртогрул принял на себя обязательство защищать границу сельджукского государства на территориибдарованногобемубуджа. УджбЭртогрула в районе Мелангии (тур. Караджахисар) и Сёгюта (к северо-западу от Эскишехира) был невелик. Но правитель был энергичен, а его воины охотно участвовали в набегах на соседние византийские земли. Действия Эртогрула облегчены были немало тем, что население пограничных византийских областей было крайне недовольно грабительской налоговой политикой Константинополя. В результате Эртогрулу удалось несколько увеличить свой удж за счет пограничных областей Византии. Трудно, правда, точно определить масштабы этих захватнических операций, как, впрочем, и первоначальные размеры самого уджа Эртогрула, о жизни и деятельности которого нет сколько-нибудь достоверных данных. Турецкие хронисты, даже ранние (XIV—XV вв.), излагают много легенд, связанных с начальным периодом сложения бейлика Эртогрул. Эти легенды гласят, что жил Эртогрул долго: он умер в возрасте 90 лет в 1281 или, по другой версии, в 1288 г.
Сведения о жизни сына Эртогрула,
Османа, давшего имя будущему государству, тоже в немалой мере легендарны. Осман родился примерно в 1258 г. в Сёгюте. Этот горный малонаселенный район был удобен кочевникам: здесь было много хороших летних пастбищ, хватало и удобных зимних кочевий. Но, пожалуй, главным преимуществом уджа Эртогрула и наследовавшего ему Османа было соседство с византийскими землями, что давало возможность обогащаться за счет набегов. Эта возможность привлекала в отряды Эртогрула и Османа представителей других тюркских племен, обосновавшихся на территориях других бейликов, так как завоевание принадлежавших немусульманским государствам территорий почиталось у адептов ислама делом священным. В результате, когда во второй половине XIII в. правители анатолийских бейликов в поисках новых владений воевали между собой, воины Эртогрула и Османа выглядели борцами за веру, разоряя в поисках добычи и с целью территориальных захватовбземлибвизантийцев.
 После смерти Эртогрула правителем уджа стал
Осман. Судя по некоторым источникам, были сторонники передачи власти брату Эртогрула, Дюндару, но тот не рискнул выступить против племянника, ибо видел, что его поддерживает большинство. Черезбнесколькоьлетбпотенциальныйбсоперникьбылбубит. Осман направил свои усилия на завоевание Вифинии. Зоной его территориальных притязаний стали области Брусы (тур. Бурса), Белокомы (Биледжика) и Никомедии (Измита). Одной из первых военных удач Османа стал захват в 1291 г. Мелангии. Этот небольшой византийский городок он сделал своей резиденцией. Поскольку прежнее население Мелангии частью погибло, а частью бежало, надеясь найти спасение от войск Османа, последний заселил свою резиденцию выходцами из бейлика Гермиян и других мест Анатолии. Христианский храм по велению Османа был превращен в мечеть, в которой его имя стало упоминаться в хутбах (пятничных молитвах). Согласно легендам, примерно в это время Осман без особого труда добился от сельджукского султана, власть которого стала совсем призрачной, титула бея, получив соответствующие регалии в виде барабана и бунчука. Вскоре Осман объявил свой удж самостоятельным государством, а себя — независимым владетелем. Произошло это около 1299 г., когда сельджукский султан Алаэддин Кейкубад II бежал из своей столицы, спасаясь от взбунтовавшихся подданных. Правда, став практически независимым от Сельджукского султаната, который номинально существовал до 1307 г., когда последний представитель династии румских Сельджукидов был задушен по приказу монголов, Осман признал верховную власть монгольской династии Хулагуидов и ежегодно посылал в их столицу часть дани, которую собирал с подданных. От этой формы зависимости Османский бейлик освободилсябприбпреемникебОсмана,ьегобсынебОрхане. В конце XIII — начале XIV в. Османский бейлик значительно расширил свою территорию. Его правитель продолжал набеги на византийские земли. Действия против византийцев облегчались тем, что другие его соседи не проявляли тогда еще враждебности к молодому государству. Бейлик Гермиян воевал то с монголами, то с византийцами. Бейлик Кареси был просто слаб. Не беспокоили бейлик Османа и правители расположенного на северо-западе Анатолии бейлика Чандар-оглу (Джандариды), поскольку и они были главным образом заняты борьбой с монгольскими наместниками. Таким образом, Османский бейлик мог все свои военные силы использовать для завоеваний на западе.
Захватив в 1301 г. район Енишехира и построив там город-крепость, Осман стал готовить захват Брусы. Летом 1302 г. он разбил войска византийского наместника Брусы в сражении при Вафее (тур. Коюнхисар). Это было первое крупное военное сражение, выигранное турками-османами. Наконец-то византийцы поняли, что имеют дело с опасным противником. Однако в 1305 г. войско
Османа потерпело поражение в битве при Левке, где против них дрались каталонские дружины, находившиеся на службе у византийского императора. В Византии началась очередная междоусобица, облегчившая дальнейшие наступательные действия турок. Воины Османа овладели рядомбвизантийскихбгородовбнабЧерноморскомбпобережье. В те годы турки-османы совершили и первые набеги на европейскую часть территории Византии в районе Дарданелл. Войска Османа захватили также ряд крепостей и укрепленных населенных пунктов на пути к Брусе. К 1315 г. Бруса была практически окружена крепостями, находившимисябвбрукахбтурок. Брусу захватил несколько позже сын Османа Орхан. родившийсябвбгодбсмертибсвоегобдедабЭртогрула.
 Армия
Орхана состояла в основном из кавалерийских частей. Не было у турок и осадных машин. Поэтому бей не решился на штурм города, окруженного кольцом мощных укреплений, и установил блокаду Брусы, прервав все ее связи с внешним миром и лишив тем самым ее защитников всех источников снабжения. Подобную тактику турецкие войска применяли и впоследствии. Обычно они захватывали окрестности города, изгоняли или обращали в рабство местное население. Затем эти земли обживались людьми, переселенными туда по приказу бея.
Город оказывался во враждебном кольце, и над его жителями нависала угроза голодной смерти,бпослеьчегобтуркиблегкобимбовладевали. Осада Брусы длилась десять лет. Наконец в апреле 1326 г., когда армия
Орхана стояла у самых стен Брусы, город капитулировал. Это произошло в канун смерти Османа, которому сообщили о взятии Брусыбнабсмертномбодре. Орхан, наследовавший власть в бейлике, сделал Бурсу (так ее стали именовать турки), славившуюся ремеслами и торговлей, город богатый и процветавший, своей столицей. В 1327 г. он распорядился чеканить в Бурсе первую османскую серебряную монету — акче. Это свидетельствовало о том, что процесс превращения бейлика Эртогрула в самостоятельное государство близился к завершению. Важным этапом на этом пути стали дальнейшие завоевания турок-османов на севере. Через четыре года после захвата Брусы войска Орхана овладели Никеейб(тур.Изник),бабвб1337г.б—юНикомедией. Когда турки двинулись к Никее, между войсками императора и турецкими отрядами, которыми предводительствовал брат Орхана, Алаэддин, произошло сражение в одном из горных ущелий. Византийцы были разгромлены, император ранен. Несколько штурмов мощных стен Никеи не принесли туркам успеха. Тогда они прибегли к испытанной тактике блокады, захватив несколько передовых укреплений и отрезав город от окружавших его земель. После этих событий Никея была принуждена к сдаче. Измотанный болезнями и голодом гарнизон не смог более сопротивляться превосходящим силам противника. Захват этого города открыл туркам дорогу к азиатской части византийской столицы.
Девять лет длилась блокада Никомедии, получавшей военную помощь и продовольствие морским путем. Чтобы овладеть городом,
Орхану пришлось организовать блокаду узкого залива Мраморного моря, на берегах которого была расположена Никомедия. Отрезанный от всех источников снабжения, город сдался на милостьбпобедителей. В результате взятия Никеи и Никомедии турки овладели почти всеми землями к северу от Измитского залива вплоть до Босфора. Измит (такое наименование отныне получила Никомедия) стал для зарождавшегося флота османов верфью и гаванью. Выход турок к берегам Мраморного моря и Босфора открыл им путь к набегам на Фракию. Уже в 1338 г. турки начали разорять фракийские земли, а сам Орхан с тремя десятками судов появился у стен Константинополя, но его отряд был разбит византийцами. Император Иоанн VI попытался поладить с Орханом, выдав за него свою дочь. На некоторое время Орхан прекратил набеги на владения Византии и даже оказывал византийцам военную помощь. Но земли на азиатском берегу Босфора Орхан рассматривал уже как свои владения. Приехав в гости к императору, ставку свою он расположил именно на азиатском берегу, и византийский монарх со всеми своими придворнымиббылбвынужденбприбытьбтудабнабпир.
 В дальнейшем отношения
Орхана с Византией вновь обострились, его отряды возобновили набеги на фракийские земли. Прошло еще полтора десятилетия, и войска Орхана начали вторгаться в европейские владения Византии. Этому способствовало то обстоятельство, что в 40-х годах XIV в. Орхану удалось, воспользовавшись междоусобицей в бейлике Кареси, присоединить к своим владениям большую часть земель этого бейлика, доходивших до восточных берегов пролива Дарданеллы.
В середине XIV в. турки усилились, начали действовать не только на западе, но и на востоке. Бейлик
Орхана граничил с владениями монгольского наместника в Малой Азии Эртена, ставшего к тому времени практически независимым владетелем ввиду упадка государства ильханов. Когда наместник умер и в его владениях началась смута, вызванная борьбой за власть между сыновьями-наследниками, Орхан напал на земли Эртена и значительно расширил за их счет свой бейлик, захватив в 1354 г. Анкару.
В 1354 г. турки без труда захватили город Галлиполи (тур. Гелиболу), оборонительные укрепления которого были разрушены в результате землетрясения. В 1356 г. армия под командованием сына
Орхана, Сулеймана, переправилась через Дарданеллы. Захватив несколько городов, в том числе Дзориллос (тур.Чорлу), войска Сулеймана начали двигаться в сторону Адрианополя (тур. Эдирне), который был, возможно, и главной целью этого похода. Однако около 1357 г. Сулейман умер, не осуществив всех своих замыслов. Вскоре турецкие военные операции на Балканах возобновились под руководством другого сына ОрханаМурада. Туркам удалось взять Адрианополь уже после смерти Орхана, когда Мурад стал правителем. Произошло это, по данным разных источников, между 1361 и 1363 г. Захват этого города оказался сравнительно простой военной операцией, не сопровождавшейся блокадой и затяжной осадой. Турки разбили византийцев на подступах к Адрианополю, и город остался практически без защиты. В 1365 г. Мурад на некоторое время перенес сюда свою резиденцию из Бурсы.
Мурад принял титул султана и вошел в историю под именем Мурада I. Желая опереться на авторитет аббасидского халифа, находившегося в Каире, преемник Мурада Баязид I (1389—1402) отправил ему письмо, испрашивая признания титула султана Рума. Несколько позже султан Мехмед I (1403—1421) стал посылать в Мекку деньги, добиваясь признания шерифами его прав на султанский титул в этом священномбдлябмусульманбгороде. Так меньше чем за полтораста лет небольшой бейлик Эртогрул преобразился в обширное и довольно сильное в военном отношении государство.
 Что же представляло собой молодое османское государство в начальной стадии своего развития? Его территория охватывала уже весь северо-запад Малой Азии, распространяясь до вод Черного и Мраморного морей. Начали складываться социально-экономическиебинституты. При
Османе в его бейлике еще господствовали социальные отношения, присущие родоплеменному быту, когда власть главы бейлика основывалась на поддержке родоплеменной верхушки, а захватнические операции осуществляли ее военные формирования. Большую роль в формировании османских государственных институтов играло мусульманское духовенство. Мусульманские богословы, улемы, выполняли многие административные функции, в их руках было отправление правосудия. Осман установил прочные связи с дервишскими орденами мевлеви и бекташи, а также с ахи — религиозно-цеховым братством, которое пользовалось большим влиянием в ремесленных слоях городов Малой Азии. Опираясь на улемов, верхушку дервишских орденов и ахи, Осман и его преемники не только укрепляли свою власть, но и обосновывали мусульманским лозунгом джихада, «борьбы забверу»,бсвоибзахватническиебпоходы. Осман, племя которого вело полукочевой образ жизни, еще не обладал ничем, кроме табунов коней и овечьих стад. Но когда он стал завоевывать новые территории, возникла система раздачи земель его приближенным в награду за службу. Эти пожалования получили название тимаров. Турецкие хроники так излагают указ Османа относительно условий пожалований:
«Тимар, который я дам кому-либо, пусть без причины не отнимают. А если тот, кому я дал тимар, умрет, то пусть передадут сыну его. Если сын мал, то все равно пусть передадут, чтобы во время войны слуги его ходили в поход до тех пор, пока он сам не станет пригодным». В этом и состоит суть тимарной системы, являвшейся разновидностью военно-ленной системы и ставшей со временем основой социальной структурыбосманскогобгосударства. Тимарная система обрела законченную форму в течение первого века существования нового государства. Верховное право предоставления тимаров было привилегией султана, однако уже с середины XV в. тимары жаловались и рядом высших сановников. Земельные наделы давались воинам и военачальникам как условное держание. При условии выполнения определенных военных обязанностей держатели тимаров, тимариоты, могли передавать их из поколения в поколение. Примечательно, что владели тимариоты, в сущности, не землями, являвшимися достоянием казны, а доходами с них. В зависимости от этих доходов владения такого рода делились на две категории — тимары, приносившие до 20 тыс. акче в год, и зеаметы — от 20 до 100 тыс. акче. Реальное значение этих сумм можно представить в сравнении со следующими цифрами: в середине XV в. средний доход с одного городского хозяйства в балканских провинциях османского государства составлял от 100 до 200 акче; на 1 акче в 1460 г. в Бурсе можно было приобрести 7 килограммов муки. В лице тимариотов первые турецкие султаны стремились создать прочную и верную опору своей власти — военную и социально-политическую.
В исторически сравнительно короткий срок правители нового государства стали обладателями больших материальных ценностей. Еще при Орхане случалось, что у правителя бейлика не было средств для обеспечения очередного захватнического набега. Турецкий средневековый хронист Хюсейн приводит, например, рассказ о том, как Орхан продал пленного византийского сановника архонту Никомедии, с тем чтобы на добытые таким способом деньги снарядить войско и отправить его против этого же города. Но уже при
Мураде I картина резко изменилась. Султан мог содержать войско, сооружать дворцы и мечети, тратить немалые деньги на празднества и приемы послов. Причина такой перемены была проста — со времени правления Мурада I стало законом отчисление в казну пятой части военной добычи, в том числе пленных. Военные походы на Балканы стали первым источником доходов осмайского государства. Дань с покоренных народов и военная добыча постоянно пополняли его казну, а труд населения покоренных областей постепенно начал обогащать знать государства османовб—бсановниковбибвоеначальников,бдуховенствобиббеев.При первых султанах стала складываться система управления Османского государства. Если при Орхане военные дела решались в тесном кругу его приближенных из числа военачальников, то при его преемниках в их обсуждении начали участвовать везиры — министры. Если Орхан управлял своими владениями с помощью ближайших родственников или улемов, то уже Мурад I из числа везиров стал выделять человека, которому поручал управление всеми делами — гражданскими и военными. Так возник институт великого везира, веками остававшегося центральной фигурой османской администрации. Общими делами государства при преемниках Мурада I в качестве высшего совещательного органа ведал султанский совет в составе великого везира, глав военного, финансового и судебного ведомств, представителей высшего мусульманскогобдуховенства. В годы царствования Мурада I получило первоначальное оформление османское финансовое ведомство. Тогда же возникло сохранявшееся на протяжении веков разделение казны на личную казну султана и государственное казначейство. Появилось и административное деление. Османское государство было разделено на санджаки. Слово «санджак» означает в переводе «знамя», как бы напоминая о том, что управители санджаков, санджак-беи, олицетворяли на местах власть гражданскую и военную. Что касается судебной системы, то она целиком находиласьбвбведениибулемов.
 Государство, развивавшееся и расширявшееся в результате захватнических войн, проявляло особую заботу о создании сильной армии. Уже при
Орхане были сделаны первые важные шаги в этом направлении. Было создано пехотное войско — яя. Пехотинцы в период участия в походах получали жалованье, а в мирное время жили за счет обработки своих земель, будучи освобождены от налогов. При Орхане были созданы и первые регулярные кавалерийские части — мюселлем. При Мураде I армия была усилена за счет крестьянского пехотного ополчения. Ополченцы, азапы, набирались только на время войны и в период военных действий также получали жалованье. Именно азапы составляли на начальном этапе развития Османского государства основную часть пехотного войска. При Мураде I начал формироваться и корпус янычар (от «ени чери» — «новое войско»), ставший впоследствии ударной силой турецкой пехоты и своего рода личной гвардией турецких султанов. Он комплектовался путем принудительного набора мальчиков из христианских семей. Их обращали в ислам и обучали в специальной военной школе. Янычары были подчинены самому султану, получали жалованье от казны и с самого начала стали привилегированной частью турецкого войска; командир янычарского корпуса входил в число высших сановников государства. Несколько позже янычарской пехоты были сформированы конные отряды сипахи, которые также подчинялись непосредственно султану и находились на жалованье. Все эти военные формирования обеспечивали устойчивые успехи турецкой армии в период, когда султаны все более расширяли завоевательные операции.
Таким образом, к середине XIV в. сложилось первоначальное ядро государства, которому суждено было стать одной из самых крупных империй Средневековья, мощной военной державой, в короткий срок подчинившей себе многие народы Европы и Азии.

 Походы на Балканах. Нашествие Тимура

 Вторая половина XIV — первая половина XV в. стали в истории государства турок-османов временем реализации завоевательных устремлений его правителей. Этот период заполнен драматическими событиями — победами и поражениями турецкого оружия, взлетами и падениями могущества султанов, кровавой борьбой за власть внутри династии Османа. И хотя на протяжении этого периода были даже годы, когда крах молодого государства мог показаться неизбежным, столетняя полоса его истории, о которой пойдет речь, в целом может быть охарактеризована коротко — на пути к созданиюбимперии. На рубеже 50—60-х годов XIV в. наступление турок-османов на Балканах на некоторое время было приостановлено. Борьба за власть в династии Османа и обострившиеся отношения с соседями-бейликами в Малой Азии вынудили Мурада I на время отказаться от завоеваний на Балканах. В 1366 г. владения Мурада на Галлипольском полуострове были захвачены графом Амадеем Савойским — дядей тогдашнегобимператорабВизантии. Как только Мураду удалось укрепить свою власть, устранить соперников-братьев — Ибрагима (он был умерщвлен по приказу султана) и Халиля (причина его смерти осталась невыясненной), он обратился к восточным и южным границам государства. Ему удалось довольно быстро ликвидировать угрозу со стороны беев тех соседних тюркских бейликов, которые пытались оспаривать у османов главенство в Малой Азии. Поход Мурада против караманского бея завершился захватом Анкары, которая уже однажды побывала в руках османов. В результате этого похода к владениям Мурада прибавились значительные территории в округе Анкары, которые издавна славились шерстью ангорских коз и шерстяными изделиями местных ремесленников. Обеспечив себе сравнительную безопасность на востоке, Мурад I вновь повернул свои войска на запад. Он довольно быстро возвратил все потерянные ранее земли во Фракии. В 1362 г. турки захватили большой и богатый болгарский город Филиппополь (Пловдив), а двумя годами позже болгарский царь Шишман оказался в положении данника османского султана и вынужден был пополнить гарем Мурада I своей сестрой. В середине 70-х столица Османского государства была перенесена в Эдирне. Но наступательный порыв османов на Балканах вновь был приостановлен внутренними распрями в династии Османа. Сын Мурада I, Савджи, в 1373 г. поднял бунт против султана. Принц сумел заключить договор с наследником византийского престола Андроником, оспаривавшим власть у своего отца — императора Иоанна V. Султан лично возглавил войска, направившиеся против бунтовщика. Савджи и его приверженцы были осаждены в Димотике во Фракии. Войска принца, устрашенные появлением армии султана, покинули его. Савджи был схвачен и подвергнут мучительной казни: ему выкололи глаза, а затем отрубили голову. Греческих пособников Савджи Мурад I повелел сбросить с крепостной стены в реку, а византийскому императору пришлось по настоянию султана ослепить своего непокорногобсына.
 К тому времени турки вселили в византийцев такой ужас, что императоры Византии уже вели себя как данники султанов. Дочери императора были отданы в жены
Мураду и двум его сыновьям. Вскоре Византии пришлось вернуть Мураду I и незадолго до этого потерянные им владения на Галлипольском полуострове. Осенью 1376 г. османы восстановили свою власть в Галлиполи. В конце 70-х—80-х годах турецкие войска захватили почти все византийские владения на Балканах. Константинополь с хинтерландом оказался под постоянной угрозой турецкого нашествия. В 1387 г. силы Мурада оказались ненадолго отвлеченными от операций на Балканах. Это произошло из-за конфликта с беем Карамана. Дело в том, что Мурад I присоединил к своим владениям часть бейлика Хамид, купив эти земли у его правителя. Караманский бей оспаривал сделку. Момент для выступления показался караманскому бею Алаэддину подходящим ввиду недавней междоусобицы в государстве османов и концентрации их военных сил на Балканах. Мурад, однако, сумел быстро подготовить армию к походу против караманского бея и в сражении на Конийской равнине разбил его наголову. После этого султан осадил Конью, но Алаэддин запросил мира. Мурад прекратил военные действия в Анатолии, разделил все свои тамошние владения на пять санджаков, поставив во главе их преданных ему сановников. После этого он вернулся со своим войском на Балканы.
Временем тяжких испытаний для балканских народов оказался 1389 год. В этом году турки вторглись в болгарские земли, захватили ряд городов и осадили Никополь, где укрылся царь Шишман. Болгарский царь вынужден был сдаться на милость победителей. Затем он признал себя вассалом султана. В этот момент сербский князь Лазар собрал большое войско, намереваясь предупредить вторжение турецкой армии в Сербию. Лазар надеялся на успех, помня о том, что за два года до этого его войскам удалось при поддержке отрядов боснийцев нанести туркам поражение в битве при Плочнике.бНобнадеждамьэтимбнебсужденоьбылобсбыться. В июне 1389 г.
Мурад I во главе огромной армии вступил на сербские земли. Пройдя через труднодоступное Ихтиманское ущелье, турки достигли реки Моравы, перешли ее вброд и заняли позиции на Косовом поле — равнине, находившейся на границе Боснии, Сербии и Албании и называвшейся еще Дроздовой долиной. Войскам Мурада I здесь противостояла союзная армия, главные силы которой составляли соединения сербов и боснийцев. Их поддерживали небольшие отряды албанцев и герцеговинцев, а также поляков и венгров. Сражение произошло 15 июня 1389 г. Первыми кинулись в атаку янычары.бЗатембначаласьбжестокаяббитва.
 Необычная ситуация сложилась в стане турок. Ранним утром, когда
Мурад одевался, готовясь к сражению, в его шатер был доставлен серб-перебежчик по имени Милош, пообещавший сообщить сведения о расположении противостоявшей туркам армии. Когда Милоша подвели к султану, он неожиданно вонзил кинжал ему в сердце. Серб был тут же зарублен янычарами, охранявшими султанский шатер. Самоотверженный поступок сербского воина не повлиял на исход сражения. Турки одержали полную победу. Лазар был пленен, а затем обезглавлен на глазах у умиравшего от смертельной раны Мурада I. Победу турок в немалой мере определило огнестрельное оружие — пушки и мушкеты, — которыми они были снаряжены незадолго до этого. Старший сын Мурада, Баязид, был провозглашен султаном. Он тут же приказал задушить своего брата, дабы избежать возможной борьбы за престол.
Битва на Косовом поле решила судьбу Сербии. До середины XV в. она находилась в вассальной зависимости от турецких султанов и выплачивала им значительную дань, а затем была включена в состав Османского государства в качестве провинции. Но сражение на Косовом поле имело еще более важные последствия: отныне Баязид I, прозванный Йылдырым (Молниеносный), стал полновластным хозяином Балкан. Византийский император чувствовал себя настолько беззащитным перед грозным противником, что вел себя как вассал султана. Дело дошло до того, что в 1390 г., во время одного из походов султана по Малой Азии, наследник византийского престола с военным отрядом находился в рядах османского воинства. По иронии судьбы именно византийский цесаревич первым взошел на стену осажденной турками Филадельфии, расположенной к востоку от Смирны (тур. Измир): то было последнее владение греков вбзападнойбчастибМалойбАзии. В конце XIV в. главной целью турецких завоеваний по-прежнему были балканские земли. В 1393 г. войска Баязида захватили болгарскую столицу Тырново. К 1395 г., когда пал последний непокоренный город Болгарии, Видин, Болгарское царство почти полностью оказалось во власти турок. В 1394 г. османские полчища вторглись на Пелопоннес, греческим князьям пришлось признать вассальную зависимость от султана. Несколько раз турецкие отряды проникали в Албанию, но горцы оказали им упорное сопротивление. В результате лишь немногие землибалбанцевбпопалибподбвластьбсултана. Походы войск Мурада I и Баязида I по балканским землям обернулись страшной трагедией для местного населения. Разорение десятков городов и многих сотен сел, массовые убийства мирных жителей, грабежи и разбой — такой была картина покорения Балкан. Вот как описывает действия воинов Мурада I византийский историк Лаоник Халкондил: «... он (султан Мурад I. — Ю. Я.) опустошил внутренние районы Македонии, увел много рабов и обогатил своих воинов. Тех турок, которые следовали за ним в надежде любым путем нажиться, он одарил рабами и скотом, захваченными у болгар и греков». Другой византийский историк, Дука, писал, что турецкие воины шли в поход в расчете поживиться грабежом, причем особенно отличалось в грабежах, насилиях и убийствах мирных жителей многочисленное плохо вооруженное и крайне недисциплинированное ополчение, составлявшее основную часть султанского воинства в балканских походах.
Бесчинства турецких завоевателей на Балканах выделялись даже на фоне обычных примеров жестокости средневековых войн. Страдания народов захваченных территорий были поистине безмерны. Монах одного из балканских монастырей Исайя писал о состоянии многих областей Юго-Восточной Европы после битвы с турками при Марице в 1371 г.: «... и такая нужда и жестокость охватила все западные города и страны, какой ни ушами не слышали, ни глазами не видели». Исайя рассказывал, что турецкие воины повсеместно убивали жителей-христиан, а часть из них уводили в плен. После этого «наступил голод такой по всем странам, какого не было от сотворения света...». Турецкие хронисты Средневековья также рисуют жестокие картины завоеваний на Балканах. Угон огромного числа жителей балканских стран в рабство и исламизация части населения, преимущественно из числа местной знати, были для турецких султанов средством ассимиляции балканских народов. Этой же цели служило интенсивное переселение в южнославянские земли турок из многих районов Малой Азии. Одновременно султаны начали практиковать принудительное переселениеьбалканскихьхристианбнабземлибМалойбАзии. Опустошив болгарские земли, войска
Баязида I начали вторгаться в Венгрию, но первоначально это были набеги, после которых турецкие отряды возвращались на болгарские земли. Венгерский корольбСигизмундбпопыталсябвб1392г.борганизоватьбпоходбпротивбтурок,бноббезуспешно. Последние годы XIV в. ознаменовались присоединением к государству османов тюркских бейликов Анатолии. В короткий срок (в 1389—1390 гг.) Баязид I подчинил своей власти бейлики Западной и Центральной Анатолии — Айдын и Сарухан, Гермиян, Ментеше и Хамид. В 1390—1392 гг. был разгромлен и покорен бейлик Караман. Его правитель Алаэддин, нарушивший мир с султаном и напавший неожиданно на его войска, потерпел затем полное поражение в сражении с самим Баязидом I. Он был пленен и удавлен по приказу султана. К 1396 г. к владениямбБаязидабIббылбприбавленбСивас. Стремительные операции Баязида I оправдывали его прозвище Молниеносный. В 1396 г., вдохновленный победами своих войск, он решился даже на попытку захвата византийской столицы. Но не успел султан встать со своим войском у стен Константинополя, как в его лагерь пришло известие о том, что венгерский король Сигизмунд начал готовить крестовый поход против турок.
Турецкое завоевание Болгарии и Сербии создало непосредственную угрозу Венгрии, к границам которой приблизилось вплотную войско султана. Очевидной стала и турецкая угроза народам Центральной Европы. Это позволило
Сигизмунду добиться того, чего ему не удалось сделать в 1392 г. Король собрал под знаменем креста не только венгерских воинов, но и рыцарей из многих стран Европы. В его войске были отряды английских, французских, итальянских, немецких, чешских рыцарей. Объединенное войско крестоносцев насчитывало, по данным разных источников, от 60 тыс. до 100 тыс. человек. Но силы Баязида I, двинувшегося от стен Константинополя навстречу армиибкрестоносцев,бпобчисленностибвдвоебпревышалибее. Противники встретились у захваченного турками болгарского города Никополя (на правом берегу Дуная), который осадили союзные войска. Сражение произошло 25 сентября 1396 г., и было оно невероятно упорным и кровопролитным. Вначале удача сопутствовала союзному войску. Отряды французских рыцарей смяли первую линию войска турок, в том числе янычарскую пехоту. Лишь бросив в бой резерв, состоявший из отборных кавалерийских частей, Баязид I смог добиться перелома в ходе битвы. В немалой степени этому способствовало 15-тысячное войско вассала султана сербского князя Стефана Лазаревича, вступившее в бой в решающий момент сражения.
Армия
Сигизмунда была разгромлена, его разбитые части обратились в бегство. Сам Сигизмунд с горсткой приближенных сумел на конях уйти от преследования к берегу Дуная, где его ожидала лодка, доставившая на один из кораблей, которые входили в составбвенецианско-мальтийскойбэскадры,бкрейсировавшейбпобДунаю.бПотери с обеих сторон были огромны. В плен к туркам попало около 10 тыс. крестоносцев. Расправа над ними по приказу Баязида стала страшным финалом сражения. Почти все пленные были обезглавлены, остальные были убиты ударами палиц. Казнь длилась почти целый день, и даже приближенные и военачальники султана, не вынеся зрелища кровавой бойни, просили Баязида остановить ее. Султан помиловал лишь немногих юношей,бноботдалбихбвбрабствобсвоимбсановникам.бНескольких самых знатных рыцарей Баязид передал французскому королю Карлу VI за огромный выкуп. Рассказывая о размерах этого выкупа, французские летописцы называют не только 200 тыс. золотых дукатов, которые были доставлены султану через генуэзских банкиров, но и великолепные рейнские полотна белого и розового цветов, пикардийские тканые обои с изображением сцен из жизни Александра Македонского и даже норвежских белых соколов. Получив выкуп, Баязид решил на прощание поразить рыцарскую знать зрелищем султанской охоты. И действительно, ее размах и роскошь были необычайными: 7 тыс. сокольничих и 6 тыс. доезжачих, атласные попоны собак... Демонстрация богатства и силы завершилась тем, что Баязид послал своеобразный дар Карлу VI — полное вооружение турецкого воина, в том числе шесть луков с тетивой из человеческой кожи. Намек на поражение при Никополе был очевиден.
Страшное поражение крестоносцев имело много последствий. Под властью султана окончательно оказались все болгарские земли, признать сюзеренитет султана был вынужденбибгосподарьюВалахии.
 Таким образом, уже к концу XIV в. туркам удалось подчинить себе — в той или иной форме — значительную часть Балкан. Это объяснялось прежде всего разобщенностью южнославянских феодальных государств, не позволившей им объединить силы в борьбе с турецкой экспансией, обеспечившей сравнительную легкость, с которой османские султаны разгромили и подчинили себе их поодиночке. Сыграла свою роль и предательская политика ряда крупных феодалов, переходивших на сторону султанов в момент, когда решалась судьба того или иного сражения, либо поступавших со своими дружинами на турецкую службу. Так, когда в самом начале XV в. после монгольского нашествия (о нем речь пойдет ниже) обнаружилась слабость турецкого государства и у балканских народов появилась надежда на освобождение от османского ига, в Сербии вспыхнула жестокая междоусобица между князьями. В результате когда один из них — князь Стефан — в 1402 г. вступил в сражение с одним из османских принцев, на стороне турок выступил двоюродный брат Стефана — Юрий Бранкович. Многие мелкие сербские князья открыто высказывались за подчинение власти султана, надеясь под его покровительством сохранить свои владения и доходы.
В 1397 г. войска
Баязида вторглись в Аттику и Пелопоннес. Затем султан вернулся к планам завоевания византийской столицы. Баязид блокировал Константинополь с суши, разорил его окрестности и в 1400 г. начал осаду. Она оказалась безуспешной, ибо столь сильно укрепленный город без мощной осадной техники и сильного флота, необходимого для установления морской блокады, взять было невозможно. Баязид отступил от стен Константинополя, намереваясь возобновить осаду, когда будет обладать всеми нужными для этого средствами. Судьба византийской столицы, однако, решиласььнабэтотбразбнеожиданнымбобразом.
 В начале XV в. над государством османов нависла страшная опасность: в Малую Азию вторглись полчища среднеазиатского эмира
Тимура. Создав к концу XIV в. огромную империю, простиравшуюся от границ Китая и Бенгальского залива до Закавказья, Тимур на рубеже XIV—XV вв. поставил своей целью уничтожение султаната турок-османов. Покорив Закавказье, он начал совершать рейды по восточным землям османских султанов. Впервые его армия вторглась в пределы Восточной Анатолии в 1386 г., но тогда дело ограничилось опустошительными набегами и разгромом объединенного войска анатолийских беев в районе Эрзинджана. В 1395 г. Тимур вновь появился в этих краях. Он дошел до Сиваса, уничтожая все на своембпути. В захваченном Сивасе Тимур приказал бросить четыре тысячи пленников-армян связанными в ямы, закрыть ямы досками и засыпать землей. Смерть пленников была медленной и мучительной. Все остальные жители города, в том числе женщины и дети, были буквально растерзаны воинами Тимура, опьяненными победой и видом льющейся крови. В числе убитых был и сын Баязида — Эртогрул.
От Сиваса полчища
Тимура повернули на восток, вторглись в арабские земли и завоевалибХалеб,бДамаскбибБагдад.бСултан Баязид I весьма пренебрежительно отнесся к грозной опасности. Когда армия Баязида еще стояла у стен Константинополя, в лагерь султана прибыли послы Тимура с категорическим требованием вернуть византийцам все захваченные у них турками-османами земли. Ответ Баязида был откровенно оскорбительным. Все же султан отвел свои основные силы в Анатолию. Но самонадеянность Баязида продолжала определять его поведение в назревавшем военном столкновении с опасным врагом. Во всяком случае, когда в Бурсу, где находился в это время султан, прибыл посол Тимура, Баязид отослал его со словами: «Пусть Тимур начинает войну, я предпочитаю ее миру между ним и мною».
Весной 1402 г.
Тимур во главе огромного войска снова двинулся в Малую Азию, намереваясь сразиться с Баязидом. 25 июля 1402 г. противники сошлись под Анкарой. Армия Баязида насчитывала, по данным разных источников, от 120 тыс. до 160 тыс. воинов. Точная численность войска Тимура неизвестна, но определенно можно говорить, что оно было намного больше армии османского султана. Некоторые историки считают, что в сражении под Анкарой участвовало почти полумиллиона воинов. С самого начала военных действий Баязид допустил очевидные просчеты в тактике, да и дисциплина в его войсках была настолько плоха, что подготовка к тяжелым боям была проведена из рук вон плохо. Среди воинов Баязида действовали лазутчики Тимура. Боевой дух войска отнюдь не укрепляла регулярная задержка с выдачей жалованья, недовольство воинов скупостью султана проявлялось неоднократно. Тимур начал осаду Анкары. Однако это был лишь маневр, так как опытный полководец хотел вынудить Баязида перебросить к Анкаре основную часть армии, с тем чтобы дать здесь туркам решающее сражение. Уловка удалась. Узнав о том, что воины Тимура роют подкопы под стены Анкары, Баязид, находившийся с главными силами в районе Токата, поспешил к осажденному городу. А тем временем Тимур снял осаду и расположил свою армию на удобных позициях, полностью подготовившись к встрече с противником, так что, когда войско Баязида подошло к местуббудущейббитвы,бонобоказалосьбвбневыгодномбположении.бБитва началась с восходом солнца. Перед позициями армии Тимура выстроилось тридцать индийских боевых слонов — немалая диковинка для воинов противника и внушительная сила в наступательном бою. Первый удар войск Тимура пришелся по левому флангу Баязида, где дрались сербские дружины. Сербы держались стойко. Тогда Тимур нанес удар по правому флангу, где стояли полки из бывших бейликов Сарухан, Ментеше и Гермиян. Бой был длительным и упорным, но в конце концов Тимуру удалось принудить турок к отступлению. Дольше всех продержались янычары, предводительствуемые самим султаном. Когда почти все янычары были перебиты, Баязид попытался спастись бегством, но был схвачен. Вместе с ним попал в плен и один из его сыновей — Муса. По иронии судьбы Баязид потерпел поражение и был пленен в тех краях, где за полтора века до этого, во времена легендарного Эртогрула, возникло ядро государства турок-османов.
 Не встречая отныне серьезного сопротивления, полчища
Тимура опустошили область Коньи, разграбили и сожгли Бурсу, Денизли, Измир.
Взятие Измира, хорошо укрепленной крепости, захваченной незадолго до этого родосскими рыцарями, было одним из наиболее ярких эпизодов анатолийской кампании
Тимура. Родосские рыцари отклонили требование о сдаче Измира. Тогда воины Тимура начали метать в город зажженные стрелы: использовали они и «греческий огонь» — зажигательную смесь, изобретенную некогда византийцами. Затем они насыпали параллельно крепостным стенам большой вал и вкатили на него осадные башни. Под стены были сделаны подкопы; их забивали хворостом, который поджигали, вызывая обвалы в оборонительных сооружениях. Чтобы прервать связь города с внешним миром, Тимур даже распорядился завалить камнем гавань Измира между двумя молами. Осада длилась две недели, а затем город был взят штурмом. Рыцарям удалось спастись морем, а все жители были уничтожены воинами Тимура.
Путь армии
Тимура по Малой Азии был отмечен десятками тысяч убитых, дотла сожженными городами и селами. Византийский историк Дука так описывал эти события: «Продвигаясь от города к городу, он [Тимур] до того опустошил покинутую страну, что теперь уже не слышно было ни собачьего лая, ни петушиного пения, ни детского плача. Как рыбак, вытаскивая сеть из глубины на землю, захватывает ею все, что попадется... так и он обезлюдил всю Азию». Тимур угнал в свою столицу Самарканд тысячи и тысячи пленных, в числе которых было много ремесленников-умельцев, которыми славились города Малой Азии. Он намеревался доставить туда и плененного Баязида, которого все время возил с собой. Когда Баязиду стало известно об этом, он отравился. Пребывание султана в плену у Тимура породило немало легенд, в том числе легенду о железной клетке, в которой Тимур возил с собой знатного пленника. Скорее всего под железной клеткой имелся в виду паланкин, окна которого были забраны решетками. Такие носилки для перевозки арестованных использовались еще в Византии. Турецкий историк конца XV в. Нешри писал, что Тимур приказал соорудить для Баязида «паланкин наподобие клетки», который везли между двух лошадей впереди самого Тимура, а на привалах устанавливали перед его шатром.
Следствием разорения
Тимуром Малой Азии было временное прекращение существования централизованного Османского государства. Когда Тимур в конце 1403 г. покинул Анатолию, он вернул самостоятельность бейликам Айдын, Гермиян, Караман и ряду других в прошлом самостоятельных областей, вошедших впоследствии в состав государства османов. Но и ту территорию, которую победитель счел возможным оставить династии Османа, Тимур разделил между четырьмя сыновьями Баязида. В результате целое десятилетие продолжалась кровопролитная борьба за властььмеждуббратьями. Старший сын Баязида, Сулейман, получивший во владение европейские земли османов, обосновался в столице Баязида Эдирне и стал претендовать на положение султана. Стремясь обеспечить себе поддержку в борьбе с другими претендентами, Сулейман пытался расположить к себе императора Византии Мануила II. Он вернул ему Фессалонику и ряд городов во Фракии, а также пообещал возвратить в будущем и некоторые из его бывших азиатских владений, которые пока контролировали другие сыновья Баязида. Император, стремясь использовать выгодную обстановку, отдал в жены Сулейману свою племянницу. Со своей стороны, Сулейман направил в Константинополь младшего брата, Касыма, в качестве заложника. Другие претенденты искали помощи на Балканах. Так, второй сын Баязида, Муса, нашел поддержкубубвалашскогобгосподарябМирчибСтарого.
 Борьба за престол отражала не только личные амбиции претендентов. Сыновья
Баязида опирались на разные группировки, преследовавшие собственные цели. Сулеймана, в частности, вначале поддержали крупные беи в европейских владениях османов; позже он сделал своей опорой янычар и некоторых вассальных христианских князей. Но, именно лишившись поддержки местных беев, Сулейман проиграл в борьбе за престол. Таким образом, междоусобица в турецком государстве отражала и определенныебсоциальныебпротиворечиябвбосманскомбобществе.бБорьбаббылабупорной и жестокой. Сулейман несколько раз вступал в кровопролитные сражения с еще одним своим братом — Исой. После первого поражения Иса на некоторое время укрылся в Константинополе. Затем он вновь собрал десятитысячное войско, однако Сулейману удалось опять его разбить. В третий раз Иса напал на брата, заручившись помощью беев Сарухана и Ментеше, но и туг его постигла неудача. В 1405 г. Сулейман пленил и умертвил брата-соперника. В 1408 г. ему удалось разбить и войско Мусы в сражении, которое произошло недалеко от Константинополя. Но положение было непрочным. Из-за длительных запоев и инертности в государственных делах он утратил авторитет у своих приближенных и в армии. В результате, когда Муса стал агитировать против провизантийской политики Сулеймана и призывать к «защите веры», войска Сулеймана начали постепенно покидать его, переходя на сторону Мусы. В 1409 г. Сулейман был убит при попытке найти убежище в византийской столице. МусабзанялбсултанскийбтронбвбЭдирне. Придя к власти, Муса попытался укрепить свое положение, опираясь на влиятельные социально-политические группировки. Он стремился ликвидировать опасное для него соперничество между пограничными беями и руководителями центральной администрации, предоставляя обеим группировкам сравнительно равные возможности и права в делах управления. Но противоречия все же сохранялись, особенно давая себя знать в военной прослойке, где сталкивались интересы воинов прежних формирований — яя и мюселлем — и новых войск — янычар и тимариотской кавалерии, сипахи. Борьба шла за тимары и связанные с ними доходы, а вместе с ними за положение в феодализировавшемся османском обществе.
Муса удержался на троне всего около четырех лет. За это время он успел совершить опустошительный поход по землям Сербии, захватить у византийцев и разорить Фессалонику. Любопытно, что город этот оборонял вместе с византийцами сын покойного Сулеймана — Орхан. Когда он попал в плен, его ослепили. Несколько позже Муса, собрав значительное войско, задумал захватить Константинополь. Когда войска Мусы приблизились в 1411 г. к городу, император решил обратиться за помощью к младшему брату Мусы,
Мехмеду, который прочно обосновался в Анатолии. Византийский флот помог войску Мехмеда переправиться к стенам Константинополя. Несколько стычек не принесли успеха ни одному из противников, но Мехмед вынужден был вернуться в свои анатолийские владения, ибо им грозила опасность со стороны захватившего власть в Айдынском бейлике Джунейда Измироглу. Когда безопасность его земель была вновь обеспечена, Мехмед, заключив союз с сербским князем, вновь начал борьбу против Мусы. Ему удалось тайно привлечь на свою сторону некоторых сановников и военачальников брата. Открыто перешел на сторону Мехмеда турецкий наместник Фессалии. Войска Мехмеда подошли к Эдирне, но гарнизон города не принял предложения о сдаче. Наконец в 1413 г. войска Мехмеда и Мусы встретились в долине Марицы. Муса был разбит, потерял в сражении руку и бежал в Валахию, где его скоро постигла смерть (по другим сведениям, он был взят в плен и умерщвлен по приказу брата). Так или иначе, но кровопролитная междоусобица закончиласьбвоцарениембМехмеда.
 Султан
Мехмед I смог вернуть власть османов над их прежними владениями в Румелии и Анатолии. Он предпочитал мирные отношения с Византией и даже возвратил императору Фессалонику и ряд городов, в свое время занятых Мусой. Мехмед тратил значительные средства на укрепление границ, возведение пограничных крепостей и строительство общественных зданий, в том числе мечетей в больших городах Османского государства. В декабре 1421 г. он умер в Эдирне от апоплексического удара. Пора его царствования была отмечена войнами и внутреннимибвосстаниями. К 1415 г. Мехмеду I удалось восстановить власть османов почти во всех анатолийских бейликах. Лишь самый крупный из них, Караман, не отказался от своей независимости, и Мехмеду I пришлось в 1415 г. заключить мир с караманским беем. В 1416 г. султан вел военные действия против венецианцев, которые захватили ряд принадлежавших византийцам земель. Это была в основном война на море, а флот султана был довольно слаб. Наиболее значительное морское сражение турок с венецианцами произошло недалеко от Дарданелл и закончилось поражением османской флотилии. 25 турецких кораблей были захвачены венецианцами, которыми командовал Лоредано. По приказу Лоредано их экипажи были повешены на реях. Другие морские операции также не принесли туркам успеха. В результате Мехмеду I не удалось извлечь никаких выгод из войны против Венеции, султанбвынужденббылбпойтибнабзаключениебмира.
 Опустошительные походы
Тимура и десятилетняя борьба за власть между сыновьями Баязида привели к полному разорению большинства малоазийских земель. Сельское хозяйство и ремесла пришли в упадок, а население городов и сел испытало неисчислимые беды и страдания. Особенно тяжким оказалось положение населения в Западной Анатолии, где беи Сарухана, Ментеше и Айдына принуждали своих крестьян к участию в войнах, которые вели претенденты в период междоусобицы. К тому же многие области Западной Анатолии пострадали от военных походов айдынского бея Джунейда, весьма воинственного правителя, долгое время действовавшего в поддержку одного из претендентов на престол — Сулеймана. Когда же Мехмед I укрепился на престоле, он в 1414—1415 гг. восстановил на этих землях свою власть. Крестьяне не имели покоя, с трудом обрабатывали свои поля в короткие промежутки затишья между набегами и сражениями, никогда не зная, удастся ли собрать урожай и кому он достанется. Недовольство крестьянства и трудового люда городов вылилось в восстание, одно из наиболее значительных в истории Османской империи.
Восстание подготовил и возглавил суфийский шейх Бедреддин, который при Мусе занимал должность кадиаскера (главного войскового судьи) Румелии, а после победы
Мехмеда I был сослан в Западную Анатолию. Изник, где поселился Бедреддин, был расположен в местах, больше других пострадавших от военных бедствий последних лет. Весной 1416 г. шейх, воспользовавшись трудным для Мехмеда I умиротворением беев в Анатолии и его неудачной войной с Венецией, решил поднять крестьян против султана и его сановников. Он разослал своих учеников-мюридов в их родные края, чтобы развернуть агитацию в пользу восстания. Особую активность проявили два ученика шейха — крестьянин Бёрклюдже Мустафа и дервиш Торлак Кемаль. Первый из них собрал армию, по разным источникам, от 2 тыс. до 10 тыс. человек. Центром этого очага восстания стала гора Стилярий на полуострове Карабурун, примерно в 60 километров от Измира. Другой очаг возник к северо-востоку от Измира, где агитировали Торлак Кемаль и его приверженцы. Они сумели собрать под свои знамена около 7 тыс. крестьян, доведенных до отчаяния бесконечными поборами и грабежами.
Шейх Бедреддин и его ближайшие сподвижники проповедовали аскетизм, идеи социального равенства, взаимного уважения различных религий. Сам Бедреддин несколько лет провел в странствиях по Анатолии, побывал в Иране и Египте, был знаком с жизнью ряда христианских государств. Учение Бедреддина было своеобразной смесью суфийской мистики, мессианских надежд мусульман-шиитов, а также ряда идей, заимствованных у христианства. Не случайно оно нашло поддержку у населения Румелии и Западной Анатолии, где мусульмане и христиане уже длительное время соседствовали и смешивались, образуя этнически разнородное население городов и сел. Сам шейх Бедреддин пользовался популярностью в массах благодаря его горячейбпроповедибсоциальнойбсправедливости.
 Бедреддин выдвигал идеи, резко отличавшиеся от догматов суннизма — течения в исламе, которое заняло господствующее место в Османском государстве. Он, в частности, утверждал наличие у человека свободы воли, права выбора между добром и злом. Эти еретические мысли сочетались у шейха с особенно крамольной для суннитского духовенства идеей равенства мусульман и немусульман. Указанная черта мировоззрения Бедреддина привлекла в ряды его последователей часть христианского населения Западной Анатолии. Особенно притягательными были для тысяч крестьян разных вероисповеданий лозунги уравнительного коммунизма, которые выдвинул Бёрклюдже Мустафа. Историк Дука писал, что он, «кроме жен, провозгласил все общим: и пищу, и одежду, и запряжки, и пашни». Пропагандируя общность имущества, Бёрклюдже убеждал: «Я пользуюсь твоим домом как своим, ты моим домом как своим, кроме женщин». Он страстно призывал к аскетическому образу жизни.
Лозунги общности имущества и социального равенства были направлены против устоев Османского государства. Такие лозунги не были новыми на Востоке, ими не раз вдохновлялись участники антифеодальных выступлений в Ираке, Иране, Средней Азии. Но в государстве османов они впервые были выдвинуты в период восстания под руководствомбшейхабБедреддина. Когда
Мехмед I узнал о начавшемся на западе его владений восстании, он вначале не оценил должным образом его масштабы и исходящую от него опасность. Санджак-бею Сарухана было приказано жестоко покарать еретиков. Однако повстанцы дважды разгромили брошенные против них отряды санджак-бея. Победы вдохновили их, и они готовы были двинуться в другие территории Анатолии. Но руководители восстания, в частности Бёрклюдже Мустафа, медлили. Тем временем Мехмед I собрал во Фракии и Западной Анатолии большую армию и направил ее против повстанцев. Командовать ею он поручил опытному военачальнику великому везиру Баязид-паше. Развернулись упорные бои. Войска султана имели большое преимущество в численности и вооружении, но повстанцы дрались отважно. В их рядах было немало женщин, воевали порой и дети. Но все же султанская армия взяла верх. Первыми были разгромлены отряды Бёрклюдже Мустафы. Сам он и часть его ближайших сподвижников попали в плен; Их подвергли жесточайшим пыткам, требуя отказаться от еретических убеждений. Но все они предпочли предательству мучительную казнь. Самого Бёрклюдже Мустафу возили по улицам Эфеса (тур. Сельчук) на верблюде, привязанным к кресту. Умирал Бёрклюдже Мустафа мужественно, предания о храбром защитнике трудового люда долгое время ходилибвбнароде. Вскоре после казни Бёрклюдже Мустафы войска Баязид-паши были переброшены в район действий отрядов Торлака Кемаля. И здесь упорные кровопролитные бои завершились поражением повстанцев. Торлак Кемаль попал в плен и был повешен. Войска Баязид-паши повсеместно уничтожали не только самих повстанцев, но и всех заподозренных в ереси. Не щадили победители даже стариков, женщин и детей. Но огонь восстания потушить полностью не удалось.
Весной 1416 г. шейх Бедреддин попытался заручиться поддержкой бея Айдына Джунейда, правителя Кастамону, Исфендияра, и валашского воеводы Мирчи. Однако, побывав в Кастамону и Валахии, Бедреддин убедился, что может рассчитывать лишь на силы своих приверженцев. Добравшись до района Силистры, шейх нашел пристанище в глухих чащах Дели Орман и начал отсюда призывать народ продолжить восстание. Идеи Бедреддина нашли особенно много сторонников в районе Старой Загоры, находившейся недалеко от султанской столицы — Эдирне. Когда шейх прибыл в эти края, вокруг него собралось несколько тысяч людей, готовых к действию. К повстанцам примкнуло некоторое число тимариотов, потерявших свои владения после воцарения
МехмедабI. Султан направил против восставших войска под командованием того же Баязид-паши, переброшенные в Румелию из Западной Анатолии. Б первом же серьезном бою отряды Бедреддина потерпели поражение, а сам шейх вновь укрылся в чащах Дели Орман. К нему стали стекаться приверженцы, но вскоре Бедреддин был схвачен. Его предани тимариоты, когда им стало ясно, что у восставших нет шансов на успех. По приговору духовного суда шейх в декабре 1416 г. был повещен. Вдохновленное его идеями восстание длилось около десяти месяцев. Султану понадобилось много времени и сил, чтобы подавить его. Восстание шейха Бедреддина, несмотря на его поражение, оставило заметный след в средневековой истории Турции, знаменовало начало борьбы крестьянства Османской империи против жестокой феодальнойбэксплуатации.
 Годы правления
Мехмеда I были отмечены и отголосками династической борьбы. Трижды (в 1414—1415 гг. и в 1421 г.) против него поднимал в Румелии восстание человек, которого одни источники считают сыном султана Баязида — Мустафой, вопреки официальной версии не погибшим в битве под Анкарой, а другие — самозванцем, лже-Мустафой. Скорее всего бунтовщик действительно был братом Мехмеда I, ибо, когда Мустафа после одного из своих неудачных выступлений против султана нашел убежище в византийской столице, Мехмед I некоторое время даже выплачивал на его содержание во владениях императора (Мустафа и его свита некоторое время находились и на острове Лемнос) 300 тыс. акче. Византийский император предлагал Мехмеду I выделить Мустафе часть его владений, но султан ответил решительным отказом. Поддерживали Мустафу чаще всего те самые местные беи, которые прежде участвовали в междоусобной борьбе сыновей Баязида. Мустафа опирался также на поддержку императора Византии, валашского господаря и бывшего измирского бея Джунейда, ставшего к тому времени санджак-беем в Никополе (тур. Никеболу). Последнее его выступление окончилось неудачей, и Мустафе пришлось вновь укрыться во владениях императора. Мехмед I в назидание бунтовщикам разорил валашские земли. В 1420 г. султан вернул себе ряд городов в районе Измитского залива, которые после Анкарской битвы попали под власть византийцев.
Когда в мае 1421 г. султан
Мехмед I после длительной болезни скончался, известие о его смерти приближенные сохраняли в тайне 40 дней, ожидая прибытия в столицу наследника — его сына Мурада. Они опасались выступления Мустафы в качестве претендентабнаьпрестол. Новому султану, Мураду II, пришлось все же начать свое правление с борьбы против Мустафы, выдвинувшего притязания на трон. На этот раз Мустафе удалось установить контроль над частью румелийских владений османов. Затем он сделал попытку вторгнуться в Анатолию. Армии Мустафы и Мурада II сошлись на берегу реки Улубад недалеко от Бурсы. Произошло это весной 1422 г. Мустафа не решился начать сражение, опасаясь предательства поддерживавших его беев. Он тайно бежал из своего лагеря, после чего его войско было разбито Мурадом П. Для поимки Мустафы султан отправил отборный отряд. Бунтовщик был схвачен, доставлен в Эдирне, где и был повешен по приказу султана. Труп его долго оставался на виселице для устрашения непокорных. Мустафа был казнен как простой смертный, егобпринадлежностьбкбдинастиибМурадбIIбнебпризнал.б Борьба Мустафы за престол отражала в то же время борьбу различных социальных групп в османском обществе за земельные владения. Опорой Мустафы были яя и мюселлемьг, тогда как султан опирался на тимариотов, сипахи, янычар и высших сановников империи. Затяжной характер борьбы Мустафы за престол свидетельствует о значительности социальных противоречий внутри феодализировавшегося османского общества той поры.
Восстания Мустафы создали благоприятную обстановку для сепаратистских действий беев Западной Анатолии. Джунейд сумел восстановить свою власть в Айдынском бейлике, вернул себе самостоятельность бей Ментеше, начали действовать более независимо от султана и некоторые другие беи Западной Анатолии. Понадобилось немало времени для восстановления власти султана в этих районах. В 1424—1426 гг. вновь покорились Айдын и Ментеше, Джунейд был казнен. Была восстановлена власть османской династии и в бейликах Гермиян, Сарухан и Хамид.
После этого у османских султанов оставалось два значительных соперника — бейлик Караман в Анатолии и Византия на западе. Таким образом, в 20-х годах XV в. Османское государство в целом оправилось от последствий нашествия
Тимура. Дальнейшая экспансия султанов, восстановление и укрепление экономического и военного потенциала турецкого государства создали предпосылки для его скорого превращения в могущественную империю Средневековья.

 Взятие Константинополя

 На рубеже 20—30-х годов XV в. Османское государство, оправившись от внешних ударов и внутренних потрясений, вновь перешло к активной завоевательной политике. В июне 1422 г. султан Мурад II сделал попытку окончательно сокрушить Византийскую империю. (Правда, власть императора к тому времени распространялась только на сам Константинополь и незначительные территории вокруг него.) Византийская столица привлекала турок своим выгоднейшим географическим положением, но немалое значение для султана имело и стремление поднять престиж Османского государства в мусульманском мире и устрашить Европу сокрушением бастионабвосточногобхристианства. Однако осада Константинополя войсками Мурада II не принесла султану славу. Оборонительные сооружения византийской столицы были очень серьезной преградой, стены города, не раз выдерживавшие в прошлом натиск грозных противников, сокрушить было трудно. К тому же у турок не было осадных орудий. Блокировать город с моря султан не мог, не располагая достаточным флотом. И все же 24 августа 1422 г. Мурад II бросил свои войска на штурм города. Жестокое сражение произошло в момент, когда император Мануил II был при смерти. Тем не менее защитники Константинополя проявили организованность и мужество. Даже женщины и дети участвовали в обороне городских стен. Сражение шло весь день. Не добившись успеха, Мурад II отвел свои войска от стен Константинополя.
Причины неудачи турок были разные — и явная неподготовленность османского войска к штурму столь грозной твердыни, и, возможно в наибольшей степени, известие о выступлении в Анатолии Мустафы, за спиной которого стояли бей Карамана и Гермияна. Мураду II удалось довольно быстро покончить с мятежниками, но к стенам византийской столицы он не вернулся, направив свои войска в грабительский поход по землямбПелопоннеса. После восстановления власти османов во всех анатолийских бейликах, кроме Караманского, султан сосредоточил свои войска в Румелии. Началась очередная полоса успехов турок в Юго-Восточной Европе. В 1424 г. византийский император вновь признал себя данником султана. В 1430 г. войска Мурада II вторично овладели Фессалоникой — крупнейшим городом и портом византийцев на Эгейском море, в 1431 г. захватили Янину в Эпире; султан повелел тотчас заселить Янину турками. Оба этих события, особенно падение Фессалоники, произвели большое впечатление на Западную Европу и напомнили об османской опасности. Тем не менее объединить силы европейских держав против турецкой экспансии мешала их постоянная борьба между собой, порой толкавшая враждующие страны к союзу с турками. «... Чем сильнее враждовал Мурад с венецианцами, тем ревностнее генуэзцы становились на его сторону». Эти слова К. Маркса характеризуют позицию многих европейских государств перед лицом османской агрессии. Правда, страх перед турецким нашествием вынудил европейские государства принять в 1439 г. на Флорентийском соборе, на котором было провозглашено объединение греческой (православной) и латинской (католической) церквей, решение о крестовом походе против османов. Однако поход этот так и не был организован, а турецкий натиск на Юго-Восточную Европу становился все сильнее. Особенно большая угроза нависла над венгерскими землями, но междоусобная борьба феодалов препятствовала организации действеннойьобороныбВенгрииботбтурецкогобвторжения.
 Между тем Мурад II осуществил ряд важных реформ, способствовавших укреплению Османского государства и его военной мощи. Он принял меры для регулярного укомплектования и обучения янычарского корпуса. Была улучшена также организация и оснащение кавалерийских частей и артиллерии. Много внимания султан уделял созданию сильного флота. Система тимарного землевладения, совершенствование которой также было предметом забот Мурада II и его приближенных, продолжала оставаться средством создания социальной опоры султанскойбвласти. В 1440 г. турки совершили поход в Сербию. Во время этого похода турецкие войска разрушили дунайскую крепость Семендрию, сооруженную сербами с разрешения самого султана. После этого турки осадили Белград, но шестимесячная осада оказалась безуспешной ввиду неприступности оборонительных сооружений города. В этот момент активную борьбу против турок повел воевода Трансильвании
Янош Хуньяди. Встав во главе венгерского народного ополчения, поддержанного чешскими отрядами, он в 1441—1442 гг. несколько раз одерживал победу в сражениях с султанской армией. Особенно значительным было поражение турок в битве у Возага (1442), где их армия была разбита наголову, а в руки победителей попало 5 тыс. пленных. Султан вынужден был заключить в июле 1444 г. мир с венгерским королем Владиславом, которым была признана независимость пограничных с Венгрией земель Сербии. Но мир, заключенный на 10 лет, был нарушен в том же году. Вновь начались кровопролитные бои между войсками Яноша Хуньяди и Мурада II. В ноябре 1444 г. армия Хуньяди, совершив марш по землям Болгарии, подошла к Варне.
Ситуация в Османском государстве была в этот момент необычной. Султан Мурад II, надумав удалиться от государственных дел, уехал в Бурсу, объявив, что передает трон своему четырнадцатилетнему сыну Мехмеду. Вероятно, это своеобразное междуцарствие, позволявшее рассчитывать на некоторое ослабление власти и порядка в государстве османов, усилило решимость
Хуньяди и его сподвижников. Но когда весть о его движении к Варне дошла до османской столицы, молодой султан Мехмед II и его приближенные уговорили Мурада II взять командование армией в свои руки. На судах генуэзцев сорокатысячное войско султана было быстро переправлено в Румелию. 10 ноября 1444 г. состоялось сражение под Варной. Численность турок более чем вдвое превосходила силы Яноша Хуньяди, его войска были полностью разгромлены. Хуньяди сумел спастись и начал вновь собирать силы для борьбы с турками.
Турецкие султаны стремились полностью покорить народы Балканского полуострова. Одним из средств закрепления своей власти в завоеванных землях они избрали колонизацию южнославянских областей. Уже султан
Мурад I начал во второй половине XIV в. заселять Северную Фракию, Северную Болгарию и Македонию тюркскими племенами из Малой Азии. Эта политика велась систематически и преемниками Мурада I. В конце XIV — первой половине XV в. много турецких поселений образовалось в долинах Марицы и Дуная, на Черноморском побережье Болгарии, а также во многих других плодородных прибрежных местностях СредиземноморьябибЧерногобморя.б
 Турецкое завоевание несло разорение балканским народам. Путешественники, побывавшие на Балканах в XV в., отмечали, что на покоренных турками землях население пребывало в бедности, площадь обрабатывавшихся земель была очень незначительна, сельское хозяйство находилось в явном запустении. Один из них, Бертрандон де ла Брокиер, рассказывал, что во время его поездки по Балканам деревни в районе Эдирне были заброшены жителями, а путникам негде было даже запастись провиантом. Христиан турки именовали «гяурами» («неверными»). Их пытались насильно обращать в мусульманство, им запрещалось носить оружие, ездить верхом, иметь дома выше и красивее тех, что сооружали турки. Свидетельства «гяуров» не допускали при разбирательстве дел в судах. Опирались турецкие завоеватели на тех болгарских, сербских и боснийских феодалов, которые спасли свои владения, полностью покорившись султану. Многие из них приняли ислам. Со временем потурченцы-славяне образовали значительную прослойку турецких феодалов на Балканах. К. Маркс не раз подчеркивал разорительный характер турецких походов, чинившиеся завоевателями разбой и грабеж. Он писал, что турки «предавали огню и мечу города и села» и «свирепствовали как каннибалы». К. Маркс, в частности, отмечал жестокость турецких воинов при взятии Фессалоники, писал о том, что в Пелопоннесе турецкие войска в 1446 г. безжалостно убивали мирных жителей и разоряли край. Он обращал внимание и на тот факт, что завоеватели, беспощадно уничтожавшие или обращавшие в рабство основную массу покоренного населения, иначе вели себя по отношению к богатым жителям, порой стремясь сделать их своими пособниками. Так было при взятии Фессалоники, когда Мурад II «выкупил богатых жителей у своих собственныхбсолдат,баббедныхбоставилбвбрабстве». Варненская катастрофа не только на многие века поставила под власть турок балканские народы, но и окончательно решила судьбу Византии и ее столицы. Дальнейшие завоевательные походы турок на Балканах резко усилили опасность вторжения турок в Центральную Европу.
В 1448 г.
Янош Хуньяди сделал последнюю попытку остановить турок. Ему удалось собрать небольшое ополчение, состоявшее из венгров, чехов, поляков и немцев. Хуньяди рассчитывал на помощь Сербии и западноевропейских государств, но его расчеты не оправдались. В 1446 г. на османский трон по просьбе сына и высших сановников государства вернулся Мурад II. В 1447 г. его войска опустошили Пелопоннес. Штурмом был взят Коринф. Когда небольшая армия Яноша Хуньяди заняла в октябре 1448 г. позиции на знаменитом Косовом поле, ей противостояло пятидесятитысячное войско гурок. Сражение длилось три дня (17—19 октября) и закончилось полной победой войска султана. Хуньяди бежал в Венгрию. Последними крупными операциями Мурада II, скончавшегося в 1451 г., были два похода в Албанию (1449—1450). Впрочем, там он натолкнулся на мужественное сопротивление горцев.
Общий ход событий, отмеченный успехами турецкой армии на Балканах и укреплением Османского государства в 30—40-х годах XV в., свидетельствовал о том, что судьбе византийского государства и его некогда блестящей столицы суждено решитьсябвбнедалекомббудущем.
 В момент, когда решающая схватка между византийцами и турками за обладание Константинополем стала неизбежной, османский трон занял
Мехмед II (1444—1446, 1451 — 1481), прозванный за свои многочисленные успешные военные походы Завоевателем. Это был умный, необычайно скрытный, коварный, жестокий и властолюбивый человек. Будучи сыном одной из султанских наложниц и потому опасаясь за свою власть, он беспощадно, уничтожал всех возможных претендентов на престол. Жестокость Мехмеда II была столь велика, что одно его имя устрашало подданных. Когда итальянский художник Беллини писал его портрет, султан повелел отрубить одному из рабов голову только для того, чтобы продемонстрировать художнику сокращения шейных мышц. Вместе с тем этот необузданный деспот владел несколькими языками, увлекался астрономией, математикой и философией.
Уже при восшествии
Мехмеда II на престол стало ясно, что государством будет править способный монарх. Получив известие о смерти своего предшественника, он направился из Манисы в Эдирне. Убедившись, что его права наследника никем не оспариваются, он на два дня остановился в Гелиболу, дожидаясь, пока ему подготовят достойную встречу. 18 февраля 1451 г. нового султана, принимавшего от своего отца поистине великолепное наследство, торжественно встретили в столице. Молодой султан весьма умело провел свой первый прием. Когда одна из вдов Мурада II явилась к нему с поздравлениями, он принял ее весьма любезно. А между тем именно в этот момент по его приказу в гаремной купальне был утоплен сын этой женщины — его девятимесячный сводный брат. Мать несчастного младенца была тут же выдана замуж за одного из везиров Мурада II, Исхак-пашу, назначенного бейлербеем Анатолии. Твердой рукой новый султан установил удобный ему порядок во дворце и в высших органах управления, произвел некоторые перестановки высших сановников.
Приступив к государственным делам,
Мехмед II сразу же поставил на первое место задачубовладениябстолицейбВизантии. Подготовку к захвату Константинополя Мехмед начал с заключения договоров с венецианцами и венграми. Побывавшие при дворе Мехмеда II в 1451 г. посольства Родоса и Дубровника, Лесбоса и Хиоса, Сербии и Валахии были обласканы им. Затем он принял меры для укрепления своей власти в малоазиатских землях Османского государства. В частности, он решил привести к покорности правителя бейлика Караман. Когда молодой султан был занят усмирением этого бейлика, император Константин XI Палеолог сделал попытку оказать давление на Мехмеда и несколько уменьшить свою зависимость от турок. Поводом для этого явилось пребывание в Константинополе принца Орхана, внука султана Сулеймана, правившего в течение нескольких лет после гибели Баязида II. Этот потенциальный претендент на османский престол обосновался в византийской столице еще при Мураде II. Император решил напомнить Мехмеду II о его существовании, направив к султану послов, которые должны были добиваться дальнейшей высылки денег на содержание Орхана. Послам было поручено намекнуть Мехмеду, что при дворе византийских императоров обитает его возможный соперник. Но Мехмед отреагировал совсем не так, как рассчитывали при императорском дворе. Он поспешил подписать мирный договор с караманским беем и начал приготовления к осаде Константинополя.
Еще в 1396 г. на азиатском берегу Босфора султан
Баязид I воздвиг крепость Анадолухисар. По приказу Мехмеда II в конце марта 1452 г. на противоположном берегу Босфора, в самом узком месте пролива, было начато сооружение крепости Румелихисар. С завершением строительства этой крепости город в любой момент мог быть отрезан от Черного моря, что означало прекращение подвоза жизненно важного длябвизантийскойбстолицыбхлебабизбобластейбПричерноморья. На строительстве Румелихисар четыре месяца трудились 6 тыс. человек. В их числе была тысяча опытных каменщиков, собранных по приказу султана во всех владениях османов. Султан лично наблюдал за ходом работ. Крепость была сооружена в форме неправильного пятиугольника, ее высокие стены были сложены из крепчайшего камня и увенчаны пятью огромными башнями. В крепости были установлены пушки большого калибра, в ней расположился сильный гарнизон. Мехмед отдал приказ подвергать таможенному досмотру проходящие через Босфор суда, а корабли, уклоняющиеся от досмотра и уплаты пошлины, уничтожать пушечным огнем. Вскоре был потоплен большой венецианский корабль, а его экипаж был казнен за неподчинение приказу о досмотре. Не без основания турки стали называть новую крепость «Богаз-кесен», что означало одновременно и «перерезающая пролив», и «рассекающаябгорло». Когда в Константинополе узнали о строительстве крепости Румелихисар и оценили возможные последствия этого для Византии, император направил к султану послов, заявив протест против сооружения крепости на землях, все еще принадлежавших формально Византии. Но Мехмед даже не принял послов Константина. Когда работы уже завершились, император вновь направил к Мехмеду послов, желая хотя бы получить заверение, что строительство новой крепости не угрожает византийской столице. Султан приказал бросить послов в темницу, а затем повелел их казнить. Император Константин все же сделал еще одну попытку избежать столкновения с султаном. Византийцы были готовы на любые условия, но Мехмед потребовал сдать ему столицу. Взамен он предложил Константину во владение Морею. Константин категорически отверг предложение об отказе от древней столицы, заявив, что предпочитает смерть на поле битвы подобному позору. После завершения строительства новой крепости армия Мехмеда подошла к Константинополю, султан в течениебтрехьднейбизучалбукреплениябгорода.
 Между тем в Константинополе царил раскол, охвативший как правящие круги, так и основную массу горожан. Он был связан с борьбой между греками и латинянами. Как уже говорилось, в 1439 г. на Флорентийском соборе была заключена уния между католической и православной церквами. Латинянам удалось навязать основные положения католического вероучения греческим церковным иерархам. Идя на такую уступку католическому Западу, правители Византии рассчитывали на его поддержку в борьбе против турок. Однако помощи Византия не получила, а Флорентийская уния была с негодованием отвергнута большинством греческого духовенства и народными массами. В столице почти все время шла острая борьба между латинофильской частью знати и партией противников унии из самых различных слоев общества.
В ноябре 1452 г. в Константинополь прибыл папский легат кардинал Исидор. В храме Св. Софии были провозглашены положения Флорентийской унии, столь ненавистной большинству горожан. Когда Исидор отслужил в священных для православных греков стенах Св. Софии в присутствии императора и его двора литургию по католическому обряду, в городе начались волнения. Лозунгом противников унии были слова: «Не нужно нам ни помощи латинян, ни единения с ними!» Активизировались и туркофилы. Именно в этот момент командующий флотом византийцев Лука Нотарас бросил ставшую легендарной фразу: «Лучше увидеть в городе царствующей турецкую чалму, чем латинскую тиару». И хотя волнения постепенно улеглись, большинство горожан ходили на молитву лишь в те церкви, священники которых унию открыто так и не признали.
 Военная слабость византийской столицы перед лицом могучего противника была очевидна, но помощи извне византийцам получить не удалось. Папа Николай V ограничился посылкой в марте 1453 г. продовольствия и оружия, которые доставили в город три генуэзских корабля. Правительство Генуи не решилось оказать помощь Константинополю, но в январе в византийскую столицу прибыли отряды генуэзских воинов. Самый крупный отряд из 700 отлично вооруженных воинов возглавлял известный кондотьер Джустиниани, имевший большой опыт обороны укрепленных городов. Император поручил ему защиту сухопутных стен. Что же касается венецианцев, то их военная помощь была чисто символической. Два венецианских военных корабля двинулись к Константинополю лишь через две недели после начала осады. Византийской столице накануне турецкого наступления надо было рассчитывать на собственные силы. Когда была проведена перепись жителей, способных с оружием в руках защищать город, выяснилось, что их число не превышает 5 тыс. Вместе с отрядами иностранных наемников, преимущественно генуэзцев и венецианцев, силы обороны Константинополя составляли немногим более 7 тыс. воинов. Блокированный в бухте Золотой Рог византийский флот едва насчитывал 25 кораблей. Между тем войска
Мехмеда подтягивались к Константинополю. Осенью 1452 г. турки заняли последние из принадлежавш