Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

КОНСПЕКТ ЛЕКЦИЙ Учебное пособие Под редакцией Н

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-05

Бесплатно
Узнать стоимость работы
Рассчитаем за 1 минуту, онлайн

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования

«Омский государственный технический университет»

ФИЛОСОФИЯ:

КОНСПЕКТ ЛЕКЦИЙ

Учебное пособие

Под редакцией Н.П. Маховой

Рекомендовано Сибирским региональным учебно-методическим центром высшего профессионального образования для межвузовского использования в качестве учебного пособия для студентов всех специальностей и форм обучения

Омск

Издательство ОмГТУ

2008


УДК 1 (075)

Ббк  87я73

Ф56

Рецензенты:

В. П. Плосконосова – д-р филос. наук, профессор, СибАДИ;

И. А. Огородникова – канд. филос. наук, доцент ОмГУ

Авторы:

В. О. Бернацкий (разд. 1.1,1.2, 9);

Н. П. Махова (разд. 2 и 8);

Л. И. Мосиенко (разд. 1,3, 3-5, 6.10, 10,2);

И. А. Овсянникова (разд. 5.7, 6.8, 6.9, 10.5);

А. Ш. Руди (разд. 7);

А. С. Скачков (разд. 11);

Е. С. Улевич (разд. 6.1.-6.7, 10.1,10.3, 10.4.)

Ф 56     Философия: конспект лекций: учеб. пособие / В.О. Бернацкий
[и др.]; под общ. ред. Н.П. Маховой. – Омск: Изд-во ОмГТУ, 2008. – 352 с.

ISBN 978-5-8149-0589-5

Учебное пособие по философии представляет собой переработанное и дополненное издание 2005 года «Философия: конспект лекций», подготовленное авторским коллективом кафедры философии и социальных коммуникаций ОмГТУ. Предыдущее издание имело положительные отзывы студентов и преподавателей вузов. В данной книге внесены изменения и расширены все разделы, появился  новый раздел по философии Древнего Востока. К каждой теме приведены контрольные вопросы и задания для закрепления изученного материала. Авторы достаточно глубоко и полно раскрывают темы, предусмотренные Государственными образовательными стандартами и рабочей программой. Особое внимание уделяется изложению авторских трактовок философских проблем, методическому сопровождению.

Рекомендуется студентам всех специальностей различных форм обучения.

Печатается по решению редакционно-издательского совета

Омского государственного технического университета.

УДК 1 (075)

ББК 87я73

ISBN 978-5-8149-0589-5          © Омский государственный

технический университет, 2008


ОГЛАВЛЕНИЕ

Раздел 1.  Философия и культура 

5

       1.1. Введение. Самоопределение философии 

5

       1.2. Объект, предмет и специфика философского познания

8

       1.3. Истоки философского мышления 

17

Раздел 2. Античная философия 

24

        2.1. Идеи ранней греческой философии 

24

        2.2. Идеи классической греческой философии 

27

        2.3. Этические идеи философии греко-римского периода

37

Раздел 3. Философия Древнего Востока 

43

        3.1. Философия Древней Индии. 

43

        3.2. Философия Древнего Китая 

50

Раздел 4. Философия средневековья и эпохи Возрождения

56

        4.1. Религиозная картина мира 

56

        4.2. Теоцентризм средневековой философии 

60

        4.3. Патристика и схоластика 

62

        4.4. Философия эпохи Возрождения 

69

Раздел 5. Философия Нового времени 

74

5.1. Особенности новоевропейской философии 

74

5.2. Научная революция и основания механистической картины мира

77

        5.3. Проблема метода в философии Нового времени

79

        5.4. Проблема субстанции в философии Нового времени

83

        5.5. Философия Просвещения 

85

        5.6. Немецкая классическая философия 

88

        5.7. Философия Маркса и Энгельса 

93

Раздел 6. Философия XIX и XX веков

100

       6.1. Особенности философии XIX–XX веков. Рационализм
и иррационализм

100

       6.2. Философия Шопенгауэра 

102

       6.3. Философия жизни 

105

       6.4. Психоаналитическая концепция личности 

111

       6.5. Основные положения философии экзистенциализма 

117

       6.6. Философия позитивизма 

123

       6.7. Неокантианство 

129

       6.8. Философская герменевтика 

132

       6.9. Философия постмодернизма 

138

       6.10. Отечественная философия 

146

Раздел 7. Общие характеристики бытия 

156

       7.1.Материальное и идеальное 

156

       7.2. Пространство и время 

165

       7.3. Движение и развитие. Диалектика 

171

7.4. Детерминизм и индетерминизм. Динамические и статистические закономерности

181

Раздел 8. Познание и практика 

189

8.1. Гносеология и её проблемы 

189

8.2. Наука и методы научного познания

202

Раздел 9. Социальная философия 

215

9.1. Специфика социально-философского знания и его объект

215

9.2. Человек и общество как общественные формирования

219

9.3. Общественное формирование: от рода и семьи к государству
и обществу

234

9.4. Закономерности и движущие силы социального
функционирования и развития

245

9.5. Общественный прогресс и глобальные проблемы человечества

269

Раздел 10. Ценности человеческого существования 

274

10.1. Ценности, оценки, нормы 

274

10.2. Смысл человеческого бытия 

280

10.3. Свобода, зависимость и ответственность личности

286

10.4. Представления о совершенном человеке в различных
культурах

297

10.5. Философия насилия и ненасилия

302

Раздел 11. Философия техники и глобальные проблемы

Современности

309

11.1. Техника как предмет философского осмысления

309

11.2. Философское значение глобальных проблем

современности

322

Библиографический список

349


РАЗДЕЛ 1

ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРА

1.1. Введение. Самоопределение философии

Философии как специальному, систематизированному знанию несколько тысячелетий. Что касается философствования как особого размышления людей о себе, о смысле жизни и о Мире, то его возраст, скорее всего, равен времени существования человечества. Но тогда-то мы и сталкиваемся со странным парадоксом: при такой длительности существования, нет, пожалуй, другой области знания, которая до сих пор не имеет единства в истолковании своих проблем, единой структуры философского знания и общих методов исследования, а также достаточно точного очертания своих границ. Далеки от единства позиции различных ее направлений: от неотомизма до марксизма и современного постмодернизма. Итогом такого положения является отсутствие единой дефиниции философии даже в рамках любого из многих существующих философских направлений.

Однако общее положение философского дела позволяет в XXI веке сформулировать те вопросы, которые смогут приблизить нас к пониманию природы указанного парадокса и способствовать его решению. А решение для современной философии и в век глобализации необходимо, и оно есть. Для начала зададим три следующих вопроса. Всё же имеется ли сходство у множества направлений философии, или между ними только принципиальные различия? Философия – совокупность оценок (аксиология), личностных представлений или всё же специализированное знание? Если это знание, то какова его форма: научное? ненаучное? субъективное? объективное? Выделяются эти вопросы потому, что, только отвечая на них, можно приблизиться и к четвертому, но в данном случае концептуальному вопросу для самой философии как особой форме знания: почему философий много?

Ведь не испытывают мук неопределённости в интерпретации своих предметов такие давно сложившиеся науки, как математика, астрономия, химия, физика, несмотря на довольно значительные в рамках истории изменения их содержания, структуры и дефиниций. Более того, возникло и конституировалось множество новейших по возрасту наук, например генетика, кибернетика, экология. Однако и научная литература, и учебники по этим наукам фактически едины для всех стран и народов. Почему же такое разнообразие «философий» и их определений?

Может быть, так и должно быть с философией? Тем более что многие авторы и в прошлом, и в настоящем вообще отказывают философии в месте среди научного знания, которое, собственно, только и может быть общечеловеческим, единым. Чаще всего в западноевропейской и российской традиции это обосновывается противоположностью идеализма и материализма, а ещё и тем, что философию делили на научную и ненаучную, отнеся к последней всю не марксистскую. Потому и существующие философские учения и школы сегодня и самих-то философов не убеждают, и многообразие «философий» и направлений не убывает. В последние десятилетия, скорее всего, от растерянности перед множеством направлений и школ шумно заговорили о плюрализме вообще даже научного знания. Стало модным соотносить философское знание с ценностным, а потому, якобы, оно не может быть общетеоретическим.

Вузовский курс философии дает возможность студенту самому установить для себя философские основания своего мышления. Но для этого необходимо знать историю философской мысли, концептуальные основания и принципы философствования своей эпохи. Задача учебного пособия – показать, как общее в современной философии, так и расхождения, дискуссионные проблемы и их причины. Вот почему начинать рассуждение об общих проблемах необходимо либо с постановки гипотезы, либо с неоспаримого никем, соответствующего теме какого-либо факта, если, конечно, он есть. Представляется, что у данной проблемы есть возможность решения с опорой и на гипотезу, и на факт, что вытекает из следующего.

По используемой ныне хронологии человечеству много лет, а как современному типу людей всего 35–40 тысяч лет. И в качестве исходного, а здесь – опорного факта следует указать, что абсолютно все археологические и исторические источники: материальные, мифологические, в более раннее по отношению к нам время – письменные и художественные – в одном трактуются мировым научным сообществом однозначно. Оно едино в том, что все известные памятники далекого прошлого демонстрируют попытки человечества отобразить себя и воспринимаемую природу в определенном единстве, что у человечества исторически изначально появилась форма рассуждения и мышления, названная через десятки тысяч лет, лишь в VI веке до н. э., термином «философия». Все согласны с тем, что собственно философия сформировалась в особый круг проблем со своими принципами их осмысливания, способами решения и «специалистами» – философами, мудрецами лишь в первом тысячелетии до новой эры. Но уже в древних Китае,  Индии и в Греции философия достигла не только общественной востребованности, но и высокого для эпохи уровня аргументации своих рассуждений.

И это естественно, так как для человечества с начала его формирования характерно осмысливание возникающих перед ним проблем существования не только со стороны частностей, но и через обобщение. Для сознательной жизни, сколь примитивными ни были сознание или сама жизнь, индивид, род, племя должны идентифицировать себя как часть и целое, как «свой – чужой». Без представлений о себе, о Космосе (небе), о природных стихиях именно как об определенном единстве, Мире как целостности люди не могут установить нормативность жизни, включая систему табу, не могут вписать себя в систему отношений с соседями, природой. Потому-то соответствующее исторической эпохе понимание взаимообусловленности происхождения, свойств и закономерностей действительности – это существенная характеристика человечества.

История всех народов, человечества в целом позволяет установить: потребность в философском знании по своей природе – общественная, а не исключительно личностная, и потому философия как общественный феномен объективна так же, как любое общечеловеческое теоретическое знание. Субъективность в нее привносилась и привносится до сих пор тем, что рассуждают все-таки люди как личности, как чувственные субъекты. Однако нельзя не видеть, что в таком положении находится любое знание, в том числе и научное, то есть и естествознание. Род, племя, отдельное общество как конкретные социальные элементы в равной мере не могут существовать без языка, без эмпирического знания, без философии, которая (и в этом её специфика) всегда – мировоззрение. Это принципиальное и одновременно концептуальное положение для понимания характера философского знания: оно по своей сущности объективно, несмотря на присутствие в нем проблемы человека и его деятельности.

И потому фактически, во-первых, человечеству изначально присуща попытка формирования понимания себя и Мира, Действительности именно как знания о картине единого мира, а не толкование субъективных, отдельных ощущений. Во-вторых, единая картина мира – это необходимая часть философии. Наконец, в-третьих, и как продукт общественной потребности, и как типичный для такого понимания доисторический натурализм  и космологизм характеризуют генетически присущее философии стремление к единству с естествознанием, следовательно, для неё объективно и естественно постоянное движение ее суждений к истинности, к научной форме знания. Существующая множественность направлений и форм философий также выдает осознанное стремление философов к истинности, побуждает поиски её критерия, что как раз и демонстрирует вся философия прошлого и настоящего.

Философия как специфическая форма рассуждения и знания не только появилась на заре человечества, она сыграла решающую роль в его становлении и формировании. Не будет при этом преувеличением заключение, что, скорее всего, не столько скребок и рубило, костяная игла, каменный топор и копье, сколько «философствование» превратило биологическую жизнь в социальную. Без философии как мировоззрения и картины мира нет ни человечества, ни человеческого в индивиде. А это-то и требует от философии общечеловеческого, общетеоретического содержания, стремления к истинности своих суждений, целостности и обоснованности знания, а не описания потока впечатлений.

Здесь важно уточнение о первичной форме философии: её, собственно, как и любой другой из ныне существующих форм знания, в самостоятельном виде ранее VI века до н. э. не существовало. Всё доисторическое человеческое знание существовало в устной традиции в форме мифов, легенд, сказаний. Но у всех народов все обозначенные во введении философские проблемы, в том числе и картина мира, присутствуют.

Контрольные вопросы

1.  Когда возникла философия как самостоятельная область знания?

2. В чем причина многообразия философских направлений и школ?

1.2. Объект, предмет и специфика филосоского познания

Поскольку философствование – это необходимое и существенное свойство человека, то оно имеет общие для всех людей правила и основания. Тем более что современная философия отличается от философии эпохи своего рождения тем, что освободилась от несвойственного ей познания частных проблем. Вот почему у всех народов, какой бы ни была их философия, наличествуют общие темы, проблемы, сюжеты и по содержанию совпадающие  результаты размышлений, но выраженные сообразно их ментальности и культуре. Тогда почему до сих пор к ХХI веку не сложилось единое общечеловеческое философское знание? Более того, в конце ХХ века стало чуть ли не признаком научности утверждение о плюрализме философии, о всеобщем принципе плюрализма. Конечно, стоит признать, что в философии более чем в каком-либо познании дают о себе знать чувства и заинтересованность авторов, так как восприятие каждого отдельного человека субъективно и личностно переживается. Но и ответ в данном случае может быть только один. Множественность философий оттого, что многозначен и относителен сам объект философского знания. И именно от него специфика философского познания, отличающего его от всех других форм познания.

Любое знание – это знание о том, что исследователем, познающим индивидом выделено как нечто конечное и обладающее собственными свойствами, и тогда познающий есть субъект, а познаваемое для него – это объект. Специфика объекта философии в том, что де-факто он не имеет ни чувственно воспринимаемых границ, ни ощущаемой формы, ни чувственно воспринимаемых своих частей, элементов в отличие от объектов природы. Объект философии – это бесконечный Мир (природа, вселенная, космос) и Общество как их единство и особая целостность. И поскольку познание «неоформленного» невозможно, то объект философии, так или иначе, но всегда авторами конституируется как определенная реальность в форме Действительности (естественной и социальной). Не стоит поэтому удивляться разнообразию оснований для формулирования Действительности и даже бесконечным фантазиям в научно-литературных публикациях. Но, начиная с натурфилософии античности, со времен «стихийной диалектики», основным направлением в философии стало субстанциально-объективное. А оно требует необходимости опоры философии на данные естествознания, на использование научного знания о вещах, естественных объектах и их системах. Но до сих пор ряд философских направлений – от Беркли, О. Конта до современной постнеклассической философии – существует потому только, что игнорируют этот факт. Наконец, исключительная особенность философии еще в одной специфичности Действительности как ее объекта познания: из объекта философии нельзя устранить человека и человечество как факторы и феномены Действительности, следовательно, и сознание, и деятельность. Потому-то само человеческое знание и человеческая деятельность – это равноправные свойства Действительности, наряду с физическими, химическими и др. вещественными свойствами. Всем этим обусловливаются сущностные, базовые составляющие структуры философского знания: учение о Действительности, или онтология, учение о познании, или гносеология, и учение о человеке и обществе, или социальная философия (обществология).

В настоящее время положение усугубляется еще тем, что различие подходов и дефиниций имеет место и среди самих сторонников как идеализма, так и материализма. Достаточно сравнить, например, позитивизм и экзистенциализм, И. Канта и Г. Гегеля, Л. Фейербаха и К. Маркса, марксизм основоположников и «диалектический и исторический материализм» в дискуссиях его сторонников о предмете философии в 60-х и 80-х гг. недавнего прошлого»1. 

Множественность философских направлений и школ, таким образом,  не случайна. Она обусловлена собственно специфическим основанием самих философских проблем и, по существу, относится к области объективных факторов. К тому же причина первоначальной множественности учений и направлений в том, что задолго до эпохи Нового времени не философия, начиная с античной натурфилософии, опиралась на естествознание, а скорее, оно стремилось овеществить, натурализовать философские понятия и истины, логос перенести на толкование природы, Мира – на естественное знание, на само бытие. По сути, так можно рассматривать и Гераклита, и Парменида, и Пифагора, и Демокрита, и Платона. И лишь декартовский механицизм поставил философию в зависимость от естественнонаучных истин. Это одно. Но важнее другое. С некоторой условностью можно утверждать, что всё первоначальное не только философское, но и оформляющееся естествознание устанавливало свою истинность методом очевидности, который в XX веке был трансформирован позитивистской философией как верификация. Эксперимент, поставленный опыт, фактическое инструментальное подтверждение учений длительное время не требовалось и не проводилось даже в самом естествознании. Потому-то уже сложившееся философское знание ещё долгое время отдавало основное внимание логике, понятиям, их соотношению с вещами, дискуссиям рационализма, сенсуализма и интуитивизма и было достаточно высокомерным по отношению к естественнонаучному знанию. И здесь перелом фактически наступил тоже в Новое время.

И еще. В прошлом и настоящем множественность философских направлений провоцируется абсолютизацией одного какого-то, часто даже верного, принципа или суждения. При этом почти автоматически сами школы, направления философии попадают в ситуацию альтернативности. В самом деле, и огонь, и число, и атом, и идея древних – не что иное, как абсолютизация «начал», и она переносилась в рамках определённых мировоззренческих позиций на все формы знания и их объекты. После Ф. Бэкона и Р. Декарта прошло не одно столетие, и потребовалась попытка О. Конта и его последователей – позитивистов поднять статус естественнонаучного знания перед философией, прежде чем только на переломе XIXXX веков, и в основном в рамках марксизма, уже окончательно философия стала основываться на данных науки о природе, на выводах естествознания. Но одновременно известный «основной вопрос» философии – разве не та же самая абсолютизация в философии марксизма? Вот почему вряд ли следует ко всем философским направлениям подходить либо с позиций альтернативы, либо с позиций плюрализма. В каждом из них есть позитивные моменты, требующие осмысления и принятия.

И как гипотезу на основе изложенного можно предложить вывод: поскольку за три последних тысячелетия ни материализм, ни идеализм не оказались в целом ни ложными, ни заблуждениями, постольку в каждом из этих философских направлений есть именно общечеловеческое знание, то есть объективность, есть истинность. Следовательно, если рассматривать историю философии и её современные учения с этой позиции, то нельзя не признать наличия во всех них позитивного содержания. Но тогда нельзя не исходить из наличия во всех ныне существующих «философиях» абсолютизации, заблуждений и ложности. Парадокс? Вряд ли! Всё дело в своеобычной специфике философии среди любых иных форм человеческого знания, в значительной части самих её начал и в способах, методах установления их истинности, о которых и сказано выше.

Начал у философии из-за особенной специфичности объекта и её мировоззренческого статуса может быть множество как объективных, так и субъективных.  Вот почему фактически нельзя отказать ни одному прошлому и существующему ныне философскому направлению, будь то феноменология, марксизм, позитивистские школы, кантианство, персонализм, экзистенциализм и даже номинализм и реализм средневековья, в наличии именно общечеловеческого содержания. Дело в том, что каждое из них обращает внимание на какую-то одну вполне конкретную сторону, на отдельный феномен Действительности как на предмет если не собственно философского, то определённого позитивного научного осмысления. Тем более что в традициях восточной философии нет, например, такой выраженности европейской альтернативности идеализма и материализма. На что, кстати, неоднократно указывалось даже в рамках марксизма2.

Об особенностях философии говорят и философы, и нефилософы.
Специфика философии уже в том, что для неё любая проблема в любой её области – от истолкования объекта, предмета, структуры, инструментария до сущности человека и смысла жизни – в орбите рефлективности. И именно абсолютизация этого факта чаще всего и кладётся в основу выводов об искусственности философского знания, о его аксиологическом характере. А наряду с рефлективностью философского знания сложность философии объективно обусловливается особостью его объектной и предметной базы.
Претендуя на всеобщность своих суждений, философия, хочет того философ или нет, объектом берёт вполне определённую предельную систему: Мир не как формально целое, не как безличное «нечто», а как такую Вселенную, частью которой оказывается сама личность, общество, человечество со всеми произведенными им продуктами. Включая, естественно, понятия, категории и само знание в целом. Вот это-то и является принципиальным фактором и точкой расхождения в философии, обусловливает различие её направлений и школ, ибо трансформирует объект из «нечто» в Действительность. Но это же означает неправомерность элиминирования из объекта философского исследования сознания или даже наличия определённой «предустановленности», а тем более искусственности. Строго говоря, это значит, что философское знание тем и отличается от естествознания и даже от любых форм иного гуманитарного знания, что философ перестаёт быть собой именно как философ, становясь на путь исследования объекта в так называемом «чистом виде», «самого по себе». Для философии такого объекта нет.

Формально это старая проблема, к тому же заложившая основу не только множественности философских учений и направлений, но и деления на материализм и идеализм. Потому и заслуживает соответствующего прочтения известный тезис К. Маркса, что «главный недостаток всего предшествовавшего материализма (включая и фейербаховский) заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берётся только в форме объекта или в форме созерцания, а не как чувственно-человеческая деятельность, практика, не субъективно»3. 

По сути, это суждение о сближении, точнее, о не противопоставлении материализма и идеализма. Другое дело, насколько серьезно мы сами это воспринимаем. Ведь отсюда чаще делается вывод о философском знании как несущем в себе ценностно-оценочную составляющую, о субъективности как о личностном понимании Мира и даже об аксиологическом характере философии в целом. Такая позиция вообще становится для одних концептуальной (неокантианство, «философия жизни», феноменология, прагматизм), для других – одной из философских аксиом (философская антропология, некоторые, а ныне даже почему-то многие, авторы, вышедшие из марксистской философии).

Ценностное отношение людей к миру, к отдельным феноменам и вещам, бесспорно, имеет место. Но вряд ли истинной будет позиция абсолютизации этого фактора. Ибо тогда «действительность» в указанной интерпретации явно не сам Мир, не то, что есть собственно объект философии, а лишь ранжированная в соответствии с ценностной шкалой познающего субъекта чувственно воспринимаемая среда. Но объект на то и объект, что в любой форме познания (не созерцания!) должен быть предельно освобожден от личностных, сословных и парадигмальных пристрастий. И поскольку объектом философского постижения выступает Действительность, то её созерцание и познание – не одно и то же. Конечно, если философию всё же рассматривать как общечеловеческое, а не исключительно личностное занятие и знание.

И тогда ответ на поставленный нами вопрос «почему имеет место множественность философских направлений, учений и дефиниций философии» становится обоснованным: он в объекте и в его генезисе. Ведь не случайно и философы, и не философы постоянно употребляют понятия «Бытие» и «Действительность», стремятся раскрыть их тайны как тайны сущего. Однако для философии они характеризуют не только существование, но и выступают концептуальными основаниями всего философского знания, и в соотнесении с категориями «сознание» («идея», «мышление»), «человек», «развитие» и рядом других, составляют, по сути, все разнообразие философского знания. Вот почему и как объекты, и как философские категории Бытие и Действительность требуют к себе специального, особого внимания. Здесь нельзя ограничиться ссылкой на здравый смысл или просто наличие связи между ними и познающим субъектом.

Чаще всего они трактуются как объективный мир, объективная реальность (материя, природа). Причём в нормативной литературе такой подход характерен как для толковых (например, Ожегов), энциклопедических (СЭС) словарей, так и для профессиональных, специальных философских, в частности ФЭС. Правда, в нём уточняется: понятие «действительность» используется также в смысле подлинного бытия, в отличие от видимости. В результате и в обыденном, и в научном, профессиональном сознании оба понятия в большей мере синонимичны.

Синонимы не нарушают ни нормы языка, ни способности познания. Однако проблема истинности суждений недаром давно заставила сформулировать закон тождества. Если история философии демонстрирует упорное, хотя часто и неявно выраженное различение понятий Бытие и Действительность, то возникает не столько сомнение в их синонимичности, сколько необходимость их «разведения». Понятие бытия в философии – одно из самых древних. При этом антитезой бытия является небытие. И в истории философии часто возникали дискуссии по поводу наличия или отсутствия «небытия». В самом широком смысле слова Бытие трактовалось всеохватывающей реальностью, но, обратим на это внимание, как на предельно общее понятие о существовании, о Мире, о сущем вообще. Тогда все конкретные формы Бытия, например звезды, растения, животные, человек, как бы возникают из небытия и становятся наличным актуальным Бытием.

Оставив в стороне причины этого перехода как проблему оппозиции материализма и идеализма, заметим, что для нас симптоматично: и те, и другие едины в том, что бытие сущего, сколько бы оно ни продолжалось, приходит к концу и возвращается в небытие, утрачивая данную форму бытия. Но диалектика иногда с нами играет в прятки, лукавит. Ведь переход из одной формы в другую есть превращение данного вида бытия в другой, оно есть превращение, становление его в иной форме. Недопустимо путать онтологию и гносеологию. То есть возникновение той или иной формы бытия есть результат перехода из бытия «одного» в бытие «другого». Хотя есть и иные позиции. Хайдеггер, например, сущее противопоставляет бытию, лежащему в основе и за пределами сущего, то есть, происходит неприятие отождествления бытия и сущего. Но не сделан из этого позитивный вывод всё по той же причине: стоящие на материалистической позиции сами глубоко не разделяют бытие и сущее, а их оппонентам, возможно, видится в этом непоследовательность известного философа.

В материализме, какие бы формы бытия не рассматривали, все они имеют своим предельным основанием, своей субстанцией материю, и тогда философское понятие «бытие» обозначает существующий здесь и независимо от сознания объективный мир, некий предельный материальный объект. Но тогда в нем нет места человеку, субъективности, сознанию, творческому началу. Однако если принять наличие в бытии не просто субъекта, а творческого начала, то появляется либо теология, либо обе формы идеализма. Тогда следует принять иной вывод: лишь существенно разводя Бытие и Действительность, можно понять, что в этом последнем случае древние правы: Действительность – это некая «наша» и «моя» реальность. А действующая причина меняющейся картины мира и самой Действительности – это не только изменения самой по себе природы, но и деятельность «я», и «мы», то есть личности, общества, человечества.

Важно постичь и принять, что в сущем, здесь – в Действительности, «кое-что» на самом деле детерминировано человеком, его деятельностью, нашим сознанием именно как творящей причиной. Выходит, как материалисты бытие наделяли свойством самодвижения, так и идеалисты детерминировали бытие движением как субстанциальным собственным свойством. Однако различие есть, оно в разном восприятии бытия. Для идеализма всех направлений детерминация осуществляется движением духа, формы, сознания, почему действительность и становилась для них не более чем осознанным бытием. А для материалистов самодвижение – это свойство самой природы: от самодвижения атома Демокрита до «природа – причина самой себя» Спинозы.

Но, по сути, противоречие между основными направлениями философии мнимое. Оно возникло и существует потому, что разговор идет о познании разных объектов: одни имеют в виду Бытие, другие – Действительность. И это не проблема терминов. Дело в том, что и те, и другие неосознанно, но всё же не отождествляют бытие и действительность. Тем более что для одних действительность – противоположность вероятности, для других – осознанное бытие. Однако вероятность – это свойство действительности, а не бытия, но и действительность не есть осознанное бытие, а только особенная часть его! Это принципиально разные объекты, единственные в своем роде, и потому в дальнейшем будет использоваться правило написания таких имён, как имён собственных.

Собственно, Бытие вообще не осознается, и для него теряет смысл любая вероятность. В Бытие мы, человечество ли, отдельная личность, можем лишь проникать через Действительность и на самом деле проникаем посредством постижения, формирования и овладения Действительностью, тем самым, расширяя и углубляя её встраивание в Бытие. Только в Действительности  можно выделять три глобальные её составляющие (части): человечество (общество, человек), природу и Космос, понимая при этом, что без человека, без субъекта Действительности нет. Но без Действительности и Бытия-то как проблемы и исследовательского объекта – нет. Ведь Бытие, как Мир, Космос, вечно и трансцендентно. А Действительность – всегда конкретность, не более как отдельный, хотя специфический и предельный для нас, меня, человечества объект, конечный в пространстве и времени. В отличие от Бытия Действительность имеет размерность, форму и содержание.

Всё изложенное выше позволяет не просто увидеть историю развития философии в несколько ином ракурсе, но и более продуктивно осмысливать позиции философов и замечать причины абсолютизаций и заблуждений. К примеру: «Материальный мир существует сам по себе», «У Мира нет начала и конца», «Материя всегда имеет определённые формы», «В живой природе виды – результат перехода от менее устроенных к более устроенным организмам» – и тому подобные «вечные» истины. Первые два суждения фактически истинны в отношении истолкования Бытия и ложны по отношению к Действительности.
А вторые два никакого отношения к Бытию не имеют (ложны), но верны в отношении Действительности.

Фактически становится очевидным: идеализм не от того, что признаются воля, ощущение, субъект в качестве «начала» Мира. Причина его в том, что абсолютизируется и персонифицируется некий самостоятельно-активный фактор именно Бытия: либо в виде единственного (одного единого) объективного начала (идея, эйдос по Платону, Мировая идея, Абсолютный дух по Гегелю, в религии это Бог), либо в виде личностного начала – субъективный идеализм. Как теперь понятно, субъективный идеализм рассуждает не о Бытии, он ограничивается именно Действительностью. А объективный идеализм и теология, напротив, явно имеют в виду Действительность, но говорят о Бытии! Фактически и материализм не различает строго Бытие и Действительность. Потому, правомерно устраняя из Бытия творческого субъекта, вносит в философию заблуждение через устранение субъекта из объекта философского познания, которым является Действительность.

Во всём этом заложена специфика объекта философии, а потому и специфика самой философии. Действительность – это не только то, что есть для меня, для нас, человечества, но и сам «Я», человечество. Действительность – это объект философии, общий как для современного материализма, так и для любой формы идеализма, потому что именно он и есть сущее, открытое для чувств и разума человека, он изменяющийся, развивающийся в определенной зависимости от субъекта, от человечества Мир, Вселенная. Потому-то Действительность как объект и «Действительность» как соответствующая ей философская категория разрушает не только противостояние материализма и идеализма, но означает (возможно, первый) шаг на пути к становлению единого философского знания, к общечеловеческой философии. А философия как форма теоретического знания имеет далеко не абстрактную возможность обрести единую структуру и содержание.

При этом достаточно определённо выявляются для современной философии две возможности. Во-первых, исчезает абсолютизация оппозиции не только идеализма и материализма, но ряда положений философии и теологии, ибо в Действительности присутствуют и целесообразность, и творчество, и возвышенное, и дух, и творец: личность и общество. Ведь если использовать привычные не только для российской философии суждения, то, по сути, принцип философии не в оппозиции идеализма и материализма, не в «первичности бытия и вторичности сознания», или наоборот, а в первичности Бытия и вторичности Действительности.

Во-вторых, принимая Действительность как единство природного и социального, предметов, вещей и сознания (мышления), иначе: не противопоставляя материю и сознание, философия не может не начать формироваться в единое общечеловеческое знание. Вот почему Действительность – это, строго говоря, и есть проблема сущего, где фактором активности выступает субъект как носитель деятельности в мире объектов: природных вещей, общественных формирований и предметов потребностей. Действительность не предполагает, а утверждает наличие в себе субъекта и не одного. Как особое состояние части Бытия Действительность оформляется, изменяется и формулируется деятельностью человечества, представляющих его субъектов.

Конечно, никакой пропасти между Бытием и Действительностью нет и быть не может. Сама Действительность находится («плавает») в Бытии, одновременно содержит в себе и явления Бытия. Но все открытое нами «новое» и определение сущности вещей и предметов Действительности – от человеческой деятельности, её результат. Отсюда следует, что Действительность – не хаотическое множество объектов, а как раз наоборот: системное единство вещей, представлений, объектов, предметов и знания. Причина единства Действительности – в единстве теоретической, духовной и практической человеческой деятельности.

Начало и история, настоящее и будущее – только у Действительности.
У Бытия нет ни начала, ни конца, ни истории! Бытие не имеет границ, горизонта, а Действительность обладает и тем, и другим. Отсюда тем более становится очевидным, что хотя Действительность землян иная, чем «марсиан» или каких бы то ни было других «не землян», но естественнонаучное и философское ядро у всех должно быть схожим, если вообще не одинаковым.

Вследствие всего сказанного философию можно трактовать не просто знанием о началах и всеобщем в Действительности, а дать более развернутую и, естественно, ещё далеко не сложившуюся дефиницию. Философию следует рассматривать как знание о Действительности – развивающейся предельной системной целостности – и о человечестве – её причине. Тогда нет необходимости уточнять, что это знание о всеобщих свойствах и законах, поскольку предмет философии фактически это предполагает. Ведь сама Действительность – это и есть воспринимаемый как изменяющийся и развивающийся мир объектов, субъектов и результатов их деятельности, подчиняющихся определенным необходимостям и закономерностям; системное единство вещей, представлений, объектов, предметов и знания как продуктов деятельности субъектов, порожденных их потребностями.

Контрольные вопросы

1.  Назовите предмет философии.

2. Какие разделы включает в себя философия?

3. В чем специфика философских проблем?

4. Назовите основной вопрос философии.

1.3. Истоки философского мышления. Миф

Непосредственным источником философского мышления является миф, так как миф – исторически первая форма мировоззрения. Философия возникает как рефлексия над мифом, как рационализация мифа, что означает его (мифа) разрушение. Однако философские системы древности воспроизводят основные черты мифологической картины мира. Особенно явно эта содержательная связь с мифологией прослеживается в философии Древней Индии.

На формирование первых философских систем большое влияние оказали также обыденное нравственное сознание (на основе которого возникает древнекитайская философия), и преднаука (под влиянием которой формировалась древнегреческая философия).

Философия в древнем мире возникает  из кризиса традиционного нравственного и мифологического сознания, одновременно с переходом от преднаучных знаний – к научным. Особенно большое значение для понимания философии древнего мира и всей последующей философии имеет, конечно, рассмотрение мифа.

Сущность мифа

Миф – это не сказка, не чистая фантазия, как считают многие. Сказка может быть литературно обработанным мифом (чем и является большинство народных сказок), но сказки, как и художественная литература в целом, являются другой формой духовной деятельности человека, а именно искусством.

Искусство только отображает реальность, а миф – это сама реальность. Миф – это не чистая фантазия, миф – это реальность, в которой живет человек мифологического сознания, причём реальность самая живая и непосредственная. Пребывая в ней, сообразуясь с ней, человек мифологического сознания совершает соответствующие поступки, идёт даже на кровавые жертвы или на самопожертвование. Существование представления о том, что миф – это нечто очень далёкое от реальности, обусловлено лишь тем, что на некий конкретный миф взирает представитель другого мифа. Суждение о мифе как о сказке или фантазии является оценочным, но не сущностным суждением. Оно простительно для обыденного сознания, но никак не может быть философским.

Второе заблуждение о мифе (существующее не только в обыденном сознании, но даже в серьезных теоретических работах): миф – это выдумка древнего человека, который пытался понять законы природы. Миф – протонаука. Однако древний человек не думал, а просто жил: интеллектуальная функция не была выделена в особую деятельность, а была аспектом целостной жизнедеятельности (даже шаманы и жрецы были не «интеллектуалами», а скорее, «практиками»). Миф возникает не на основе рационального постижения реальности, а как результат интуитивно-чувственного восприятия действительности. Интуитивное знание – это знание непосредственное, самоочевидное, а потому не требующее доказательств. Философы различают чувственную, интеллектуальную и мистическую интуицию. В мифе мы имеем дело с чувственной интуицией. Нужны ли нам доказательства, что это стол, если мы видим стол? Нет. Так и древнему греку не нужны были доказательства бытия бога Гелиоса, когда он грелся на солнце, доказательства существования Посейдона, когда он смотрел на море или плавал в нем. Почему он видел не просто солнце или просто море? Потому что они подвижны и изменчивы, потому что они могут быть полезны или вредны для человека. По-аналогии с собой человек воспринимал мир живым и одушевлённым, своё эмоциональное отношение к объекту путал со свойствами, объективно присущими самому объекту. Таким образом, для мифа характерен анимизм – одушевление природы, а также антропоморфизм – перенесение на природу своих человеческих качеств.

Итак, миф – это результат непосредственного, интуитивно-чувствен-ного восприятия действительности, осознаваемой в виде одушевленных вещей и персонифицированных существ.

Третье заблуждение о мифе обусловлено внешним, поверхностным его восприятием. Это даже не заблуждение, а историко-филологический аспект рассмотрения мифа. В рамках такого аспекта миф рассматривается как совокупность преданий, сказаний о богах и героях. Это описательное, а не сущностное определение: оно может удовлетворить историка или филолога, но не философа. Философские исследования мифа в ХХ веке вскрыли удивительно много совпадений в мифах разных времён и народов. Это привело философов к выводу, что миф, в сущности своей, есть специфический способ мышления, с собственной – мифологической – логикой, со своим набором стереотипов. Рассмотренный таким образом миф оказался не «пережитком прошлого», а основанием всякой культуры, в том числе и современной. (Обоснование такой точки зрения на миф можно найти в работах К. Леви-Строса, Р. Барта и др.). Более того, ряд исследователей (например современный немецкий философ К. Хюбнер) пришли к убеждению, что именно мифологическое видение мира представляет собой наиболее адекватное, истинное видение мира, а пришедшие на смену мифа религия, наука и философия утеряли целостное видение мира, исказили Истину, которая уже была известна мифу.

Оставляя в стороне вопрос о степени истинности мифологического видения мира, рассмотрим формы существования мифа в культуре, в том числе рационально развитой (то есть имеющей развитую науку, философию и религию). Помимо того, что миф неизбежно сопутствует науке и религии (соответственно, можно говорить о существовании научной мифологии и религиозной мифологии), в наиболее «чистом» виде он существует в таких формах, как обыденное сознание, детское мышление, политическая идеология, древняя и современная паранаука (астрология, хиромантия, уфология).

Мифологическая картина мира

Происхождение мира. Все космогонические мифы (мифы о происхождении космоса) повествуют о происхождении мира (космоса) из хаоса путем его упорядочивания. В древней мифологии хаос часто олицетворяет вода. Таким образом, космос – это антитеза хаосу, то есть упорядоченный, гармоничный, прекрасный мир. (Встречающееся в философских текстах выражение «космичность мира» надо понимать как гармоничность, единство, целостность мира.)

Мифологическое пространство (пространство космоса) организовано иерархически: оно имеет сакральный центр (место, где живут боги) и периферию, граничащую с хаосом. Чем дальше от сакрального центра, тем больше хаоса, беспорядка. Таким образом, пространство космоса ограничено и конечно, чувственно обозримо. (Бесконечность упорядочиванию не поддаётся.  Бесконечность чревата хаосом.)

Границы космоса совпадают, как правило, с границами национальными или политическими. Космос для древнего китайца – это его Поднебесная, то есть Китайская империя. Космос для грека – это мир эллинов. Космос для советского человека – это территория СССР и стран социалистического содружества. А за границами космоса – хаос. Древнекитайские мифы о дальних странах повествуют о «стране собакоголовых людей», «стране однокрылых птиц» и прочих ненормальных странах. Одиссей, путешествуя за границами эллинистического мира, встречает много чудесных, но безобразных (Циклоп) или просто опасных для жизни (сирены) существ. Аналогичный характер имеют путешествия «за тридевять земель» в русских народных сказках. Согласно эмоционально насыщенной советской идеологии, в мире, лежащем за пределами советского космоса, царят наркомания, безработица, проституция, кризисы перепроизводства, тотальная бездуховность «загнивающего» капитализма. Любой идеологизированный человек и сегодня считает своё государство лучшим в мире и не питает зависти к иностранцам.

В рамках такого иерархически организованного космоса, ценность и значение человека зависят от степени его приближённости к сакральному центру, вполне органичной является также идея паломничества в сакральный центр и идея высылки из сакрального центра как наказания.

Мифологическое время основано на циклической модели, что обусловлено аграрным характером древних культур, вовлечённостью человека в бесконечно сменяемый  цикл повторений: весна-лето-осень-зима, жизнь-смерть.

Древнему человеку не свойственно переживание прошедшего как того, что уже никогда не повторится. Его мироощущение трагично, но не ужасно: Осирис (Дионис) умер, но рано или поздно он воскреснет; природа умерла (зима), но когда-нибудь она вновь оживёт (весна). У древнего человека нет абсолютной уверенности, что так обязательно будет всегда, но у него есть знание о том, что так уже неоднократно было, и есть надежда на то, что такое осуществится и на этот раз. Кроме того, у древнего человека есть ощущение своей сопричастности к этому процессу: от него тоже зависит победа сил добра над силами зла, поэтому он ежегодно становится участником соответствующих мистерий (грек – мистерий Диониса, египтянин – мистерий Осириса и т. д.), где осуществляет магическую практику, способствующую приходу весны и началу новой жизни.

Время делится на два периода – сакральное и профанное. Сакральное время – это время становления космоса, это время богов и героев, «золотой век». Именно об этом времени повествует миф. Всё остальное время – профанное, в нём не происходит ничего особенного: космос уже принял свои нынешние очертания, все драконы и гиганты побеждены, поэтому у жителя профанного времени нет повода для геройства. Главная его задача – удержание космичности мира, не в последнюю очередь – через сохранение памяти о сакральных событиях. Например, в советской мифологии сакральное время охватывает период от 7 ноября 1917 года до первых советских «пятилеток». Воспитание всех советских поколений осуществлялось через изучение жизни и деятельности революционеров и героев Гражданской войны. Стать героем в профанное время не было возможности, зато можно было героически охранять и защищать устои советского космоса от внешних врагов и тех, кто «кое-где у нас порой честно жить не хочет»: не случайно любимыми героями советских читателей и зрителей становились разведчики и милиционеры.

Сакральное и профанное время, будучи временными периодами, сменяющими друг друга, могут сосуществовать и одновременно. Такие точки «сгущения» времени, когда сакральное отчётливо просматривается через толщу профанного, это то, что и древние люди, и мы, сегодняшние, называем праздниками. Центральным событием праздника является мистерия – драматическое воспроизведение тех событий, в честь которых и основан данный праздник, о которых и повествует национальный, политический или иной другой миф.


Представление о богах и природе

Мифологические божества – это предельно обобщённые и олицетворённые природные стихии. Например, китайский дракон есть олицетворение обобщенной водной стихии: он олицетворяет все надземные, подземные и все земные воды. Иногда боги олицетворяют (покровительствуют) еще какой-нибудь вид деятельности (ремесла или искусства).

Природа – это тело богов. Грек, стоящий на земле, попирает тело богини Геи. Море – это тело Посейдона и т. д.

Боги имманентны миру (космосу): они находятся внутри мира, а не вне его. Мифологический космос – это неразрывное единство природного и божественного, он есть совокупность материально-чувственных одушевлённых вещей. Вещей неодушевлённых в мифе просто нет.

Все природные объекты равноценны. Боги, люди и животные тесно взаимодействуют друг с другом. Боги могут принимать животный облик, а звери могут оказаться богами.

Представление о человеке

Человек в мифе – исключительно природное существо: он  «зверь среди зверей и вещь среди вещей» (А.Ф. Лосев). Он  одушевлённое тело в ряду других одушевлённых тел космоса.

Особенно отчётливо природность человека прочитывается в архаических мифах. Большинство из них повествует о том, что прародителями людей были какие-либо зверо-боги. После смерти человека душа его вселяется в тела растений или животных. Эта идея переселения душ обычно ошибочно приписывается только восточным культурам, однако она была характерна для всех архаических мифов. Только впоследствии в Греции и Египте эта идея была заменена идеей подземного царства (по мере образования земных «царств», то есть появления государства), а в восточных культурах исходно мифологическая идея переселения душ закрепилась в соответствующих религиях и философских системах.

Отношение человека к богам носит в мифе однозначно прагматический характер: я тебе – жертвоприношение, ты мне – помощь в делах. Нередко в философской литературе мифологический человек представляется как существо раболепствующее перед богами и силами природы. Однако именно потому, что у него не было представления об объективно существующих законах природы, для него не было ничего невозможного. Было возможно пожелать все, что угодно, а также обо всем, что угодно, попросить у богов. Дело было только за адекватным жертвоприношением. Если боги, несмотря на щедрые жертвоприношения, как говорится, «не шли навстречу», древний человек мог даже рассердиться на богов и угрожать им. («…А если, Осирис, ты не исполнишь нашей просьбы, то мы бросим твои священные кости на съедение крокодилам», – говорили египетские жрецы.) И мог даже наказать их – например, выкинуть их изображения из храмов. (Пример с китайским драконом в одной из провинций в период засухи.) Отношение древнего человека к своим богам, таким образом, вполне прагматичное и даже панибратское.

Однако человек был все-таки вынужден покоряться высшей силе кос-моса судьбе. В греческой мифологии этой силе покоряются не только люди, но и младшее поколение богов, следующее после Зевса. Нити судьбы прядут, отмеряют и обрезают три богини – мойры. Отменить предначертания судьбы невозможно. Попытки убежать от судьбы лишь выявляют её неизбежность (см. миф об Эдипе). Поэтому человек, согласно мифу, не несёт ответственности за содеянные поступки. Даже Эдип, убивший отца и женившийся на матери, не виновен. Главное, не что делает человек в своей жизни, а как делает. Виноватым человек может быть только в том, что у него не хватит мужества достойно принять свою судьбу. Он должен выйти на сцену жизни и талантливо сыграть отведенную ему судьбою роль.

Философия и миф

Как было указано ранее, философия XX века вышла к возможности понимания мифа как особого рода мышления. Каковы его особенности? Остановимся далеко не на всех особенностях, выделяемых в философской литературе, а только на тех, которые имеют принципиальное значение при сравнении мифологического мышления с философским.

Мифологическое мышление – это образное мышление, а философское – понятийное. Можно сказать, что философия древнего мира возникает как «перевод» мифологических образов в понятия.

Однако такой «перевод», означающий разрушение мифа и возникновение философии, возможен только через рефлексию над мифом. Рефлексия – это поиск оснований чего-либо, то есть процесс обоснования, доказательства. Без рефлексии невозможно существование науки и философии. Только наука изучает непосредственные основания, а философия – предельные. Как известно, Аристотель утверждал: наука изучает причины, философия – первопричины.

Философия – это особая форма духовной деятельности, отличительной чертою которой является рефлексия над предельными основаниями бытия, мышления, человеческого существования, общества и культуры.

Миф – дорефлексивная форма мышления, в отличие от философии, для которой рефлексия является сущностной чертой.

Мифологическое мышление синкретично: оно не вполне различает материальное и идеальное, вещь и образ, знак и означающее и другие бинарные оппозиции, которые философия не только различает, но и противопоставляет. Синкретичное единство – это единство каких-либо начал до всякого возможного их разъединения. Эти начала незрелы, не вполне развиты, поэтому они ещё не могут существовать отдельно друг от друга, вне этого единства.

Мифологическое мышление имеет свою логику, однако в отличие от формальной, где используются индуктивное и дедуктивное умозаключения, мифологическая логика носит трансдуктивный характер. Она допускает переходы от общего – к другому общему, от единичного – к другому единичному. Поэтому мифологическая логика не чувствительна к логическим противоречиям, не знает закона исключения третьего. Это не значит, что мифологическая логика плоха, просто она другая по сравнению с формальной.

Контрольные вопросы

  1.  Почему неверно представление о мифе как о древней науке?
  2.  Присутствует ли миф в современной культуре?
  3.  Что означают понятия «анимизм» и «антропоморфизм»?
  4.  Каково мифологическое представление о происхождении космоса?
  5.  Является ли мифологическое пространство бесконечным?
  6.  На какие два периода делится мифологическое время?
  7.  Каково мифологическое понимание человека?
  8.  Чем мифологическое представление о природе отличается от современного?

Список рекомендуемой литературы

  1.  Леви-Строс К. Структура мифа // Вопросы философии. – 1970. – № 7.
  2.  Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. – М.: Политиздат, 1991. – (Мыслители ХХ века).
  3.  Лосева И.Н. Миф и религия в отношении к рациональному познанию // Вопросы философии. – 1992. – № 7.
  4.  Осадченко Ю.С., Дмитриева Л.В. Введение в философию мифа: Учеб. пособие для вузов. – М: Интерпрайс, 1994.
  5.  Пивоев В.М. Мифологическое сознание как способ освоения мира. – Петрозаводск: Карелия, 1991.
  6.  Хюбнер К. Истина мифа. – М.: Республика, 1996.


РАЗДЕЛ 2

АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Античная философия – это развитие философской мысли в Древней Греции и Древнем Риме (с VI в. до н. э. по IV в. н. э.). Тысячелетняя история античной философии включает в себя несколько этапов: 1) ранняя (древняя) греческая философия (VI в. до н. э.); 2) классическая греческая философия (VIV в. до
н. э.);  3) греко-римский период (
III в. до н. э. – IV в. н. э.).

Эти три периода античной философии по преобладающей в них философской проблематике можно обозначить как космологический, этико-политический, этико-религиозно-философский.

2.1. Идеи ранней греческой философии

 

Раннюю (древнюю) греческую философию представляют следующие мыслители: философы Милетской школы Фалес (ок.  610 – ок.  540 до н. э.), Анаксимандр (585 – 525 до н. э.), Анаксимен (540 – ок. 480 до н. э.); Гераклит из Эфеса (ок. 520 – ок. 460 до н. э.); философы Элейской школы Ксенофан
(ок. 570 – 478 до н. э.), Парменид (ок. 540 – ок. 480 до н. э.), Зенон (ок. 490 –
ок. 430 до н. э.);  
Демокрит из Абдер (ок. 460 – ок. 370 до н. э.); Пифагор с о. Самос (580 – 500 до н. э.).

Какие идеи в ранней греческой философии позволяют рассматривать её как специфический этап в развитии философской мысли? В этом смысле нас  интересуют только те идеи, через которые выявляется особый тип философствования, присущий древним грекам.

Центральная идея  философских размышлений ранних греческих философов – мир представляет собой структурно-организованное и упорядоченное целое. Не случайно сформулированный Фалесом главный вопрос философии звучит так: «Что есть всё?».

Для обозначения структурированного, целостного, упорядоченного мира древнегреческие философы использовали слово «космос» (гр. kosmos – Вселенная). Впервые назвал Вселенную космосом Пифагор. Космос являлся основным предметом ранней греческой философии. Это обстоятельство позволяет охарактеризовать систему философских взглядо ранней греческой философии как космоцентризм. Поэтому философские воззрения первых греческих философов называют космологическими (гр. kosmos – Вселенная и logos – учение).

Первые философы стремились выявить «первопричину» (arche), праоснову (первооснову) всего существующего. Они утверждали, что всё многообразие предметов, вещей в мире имеет единую первооснову. Её первые философы обозначали термином «физис» (от греч. physis – природа), при этом слово «физис» использовалось греческими мыслителями в своём первоначальном значении – первая и фундаментальная реальность.

Большинство философов единой первоосновой считали «первовещество». Фалес утверждал, что первовеществом является вода, так как всё возникает из воды. Ученик Фалеса Анаксимен признавал первовеществом воздух, способный уплотняться и разряжаться. Другой ученик Фалеса – Анаксимандр считал, что первовеществом может выступать только «апейрон» – беспредельное, неопределённое начало, находящееся в постоянном круговом вращении. Гераклит полагал, что первовеществом является огонь, а всё существующее в мире есть иные состояния огня.

Более развёрнутое представление о первовеществе дал Демокрит, полагавший, что предметы, вещи материального мира состоят из атомов – мельчайших, неделимых, непроницаемых частиц. Атомы (от гр. – неделимый) различаются между собой по форме и размерам. Атомы находятся в постоянном движении, благодаря которому взаимодействуют друг с другом, соединяются. Новые тела, вещи возникают от сложения атомов. А так как атомы различаются между собой размерами и формой, то это обусловливает многообразие этих сочетаний и, следовательно, разнообразие предметов и тел.

Другой позиции в трактовке единой первоосновы придерживался Пифагор. Началом всех вещей он считал число. (Для нас число – это создание разума, абстракция, а для античных мыслителей, вплоть до Аристотеля, число – нечто более реальное, чем вещи). Пифагор утверждал, что математическая, числовая  регулярность лежит в основе всего, она является «физисом» вещей. Вся реальность рассматривалась как образы чисел. Появление идеи о первовеществе свидетельствовало о факте зарождения философии в Древней Греции.

Как видим, вместо мифологического объяснения мира первые философы сделали попытку дать иное объяснение сущности мира. Позиции первых греческих мыслителей объединяет одна общая идея: признание единого мирового «физиса» (первовещества или числа) в качестве первоосновы всех тел, предметов, вещей. В этом смысле позицию первых философов-«физиков» или «натуралистов» называют монистической (от гр. monas – один), так как во всех позициях признаётся в качестве основы всего существующего одно первоначало.   

Достоянием ранней греческой философии также являются следующие идеи.

  •  Фундаментальный онтологический смысл приобретает термин «логос», введённый в философский обиход Гераклитом. Этот термин трактуется Гераклитом как закон Бытия. О его проявлении в мире Гераклит писал: «Всё в мире происходит по Логосу». Логос вечен, он является объективным законом мироздания. Благодаря Логосу в мире царит упорядоченность (за ночью наступает день и т.п.).
  •  Получают развитие представления о всеобщей изменчивости и развитии всего действительного мира. (Позже учение об изменчивости и развитии мира стали называть объективной диалектикой). Наиболее яркое развитие античная объективная диалектика получила у Гераклита. Согласно его учению, мир противоречив, находится в вечном процессе становления и развития. Гераклит был убеждён, что в мире нет ничего неизменного. Мир, считал он, подобен реке. Поэтому «в ту же реку вступаем и не вступаем», иными словами,  «нельзя дважды войти в одну и ту же реку» – на входящих в реку набегают всё новые волны.

Диалектические идеи также были представлены во взглядах Демокрита. Наряду с формой и размерами, атомы, считал Демокрит, обладают подвижностью в пустоте. Движение присуще атомам от природы и является важнейшим свойством не только атомов, но и всего мира.

Имеют отношение к диалектике и взгляды Зенона. Именно Зенона Аристотель назвал изобретателем диалектики. Но диалектика Зенона (в отличие от Гераклита) – это субъективная диалектика. Субъективная диалектика Зенона – это искусство ведения спора, умение с помощью возражений поставить противника в затруднительное положение. Своё искусство Зенон употребил, в частности, против тех, кто подвергал осмеянию позицию его учителя Парменида,  отрицавшего движение. Означает ли это, что элеаты принимали субъективную диалектику и выступали против объективной диалектики? С одной стороны, элеаты полностью исключали движение из действительного мира. С другой стороны, осознавая, что эта идея не согласуется с данными чувственного опыта, пытались понять, как интерпретировать то, что все считают изменением, движением. Это нашло выражение в апориях (логических парадоксах) Зенона, в частности «Дихотомия», «Ахиллес и черепаха» и др. В апории «Дихотомия» утверждается, что движение не может начаться, потому что движущийся предмет должен пройти прежде половину пути, чтобы затем пройти путь до конца. Но, чтобы пройти половину пути, он должен пройти половину половины и
т.д. – до бесконечности. Элеаты поставили вопрос следующим образом: если существует движение, то нужно его осмыслить на языке понятий, то есть
дать научную интерпретацию того, что такое движение.

  •  В ранней греческой философии первая философская концепция бытия представлена Парменидом. Парменид был первым философом, который стал оперировать понятием «бытие». По Пармениду, бытие вечно, едино, неуничтожимо. Бытие существует, небытия не существует. Парменид, в отличие от других ранних греческих философов, эту идею доказывает. Строго говоря, начиная с элеатов, философия становится доказательным знанием. Как Парменид доказывает наличие только бытия? Он признаёт существующим лишь то, что мыслится и может быть выражено в словах. Поэтому небытие не существует потому, что небытие невозможно ни познать, «ни в слове выразить».

Если элеаты отрицали существование небытия, то атомисты выдвинули противоположный тезис о том, что небытие существует так же, как бытие. Признание небытия строилось на реальных наблюдениях: все тела, например, равные по объёму, различаются между собой по весу. Ведро золы может принять в себя ведро воды. Следовательно, существует пустота, являющаяся небытием и в то же самое время условием существования бытия. Атомы – бытие не содержат в себе пустоты, они непроницаемы. Но атомы разделяются пустотой, пустым пространством. Благодаря пустоте (небытию) достигается возможность движения, взаимодействия, соединения атомов.

Итак, несмотря на то, что ранняя греческая философия представлена множеством школ и учений, она характеризуется целостностью. Мыслители ранней греческой философии стремились объяснить природу, космос, мир в целом. Причём воззрения, имеющие отношение к природе, играли первостепенную роль. Своеобразие этих воззрений состояло в том, что они были представлены в натурфилософской форме. По существу, натурфилософия (от лат. Natura – природа) явилась первой исторической формой философии. Древнегреческая натурфилософия  являлась умозрительным истолкованием природы, рассматриваемой в её целостности.

Обращение ранних греческих мыслителей к познанию космоса, по существу, свидетельствует о вечном стремлении человечества создать для себя целостную картину мира, хотя сам термин «картина мира» появился только в конце XIX века. Картина мира, представленная ранними греческими философами, является натурфилософской.

Контрольные вопросы

1. Назовите варианты решения проблемы первоначала в ранней греческой философии.

2. Что такое логос? Как понимается логос Гераклитом?

3. Чем отличается субъективная диалектика от объективной? Что между ними общего?

4. Назовите особенности ранней греческой философии.

2.2. Идеи классической греческой философии

Софисты

Переход от изучения природы к изучению человека и его жизни связан с деятельностью софистов.  Софистами первоначально называли мыслителей и мудрецов, позднее – учителей красноречия. В V веке до н.э. влияние человека на политическую жизнь в Греции требовало навыков красноречия, умения аргументировано утверждать свою точку зрения. Софисты являлись учителями, показывавшими, как добиться успеха в споре любой ценой. Часто они превращали спор в хитроумную, кажущуюся мудрость. Из-за этого софисты со времён Сократа имели дурную славу. (Однако представители «новой софистики», сложившейся во II веке до н.э., были воплощением идеала общей образованности).

Главные представители «старой софистики» – Протагор (480–410 до н. э.) и Горгий (около 480 – 375 до н. э.). Исходный принцип софистов, сформулированный Протагором: «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют». Критерием хорошего является то, что приносит человеку удовольствие, а критерием плохого – то, что приносит страдание. Отсюда – истинное знание невозможно, так как оценки человека субъективны. То, что может казаться больному человеку горьким, здоровому может показаться сладким. Произвол индивида является здесь руководящим принципом. Софисты считали, что объективное познание невозможно. Такая позиция в теории познания называется субъективный идеализм.

Классическая греческая философия представлена идеями Сократа, Платона, Аристотеля. Этот этап античной философии называют периодом её расцвета. «Отцом» античной этики считают Сократа (469–399 до н. э.). Платон (427–347 до н.э.), ученик Сократа, – один из виднейших мыслителей античности. Основал в Афинах философскую школу Академия. В отличие от предшествующих философов Платон – профессиональный философ. В проблематике платоновской философии вначале под влиянием Сократа доминировала этика. Позднее Платон перешёл к рассмотрению вопросов политики, психологии, педагогики, натурфилософии и теории познания.

Аристотель (384–322 до н.э.), ученик Платона, – древнегреческий философ и учёный. Основал в Афинах философскую школу Ликей.

Этические идеи Сократа, Платона и Аристотеля

Первые классические теории морали появились в античный период, когда были поставлены важнейшие этические вопросы. Среди них центральное место занимал вопрос «что есть правильная человеческая жизнь?». Идеи эвдемонистической этики получили развитие у Сократа, Платона, Аристотеля.

Сократ сосредоточил своё внимание на человеке, считая бессмысленным изучать то, что не приводит к полезным для людей переменам. «Познай самого себя, чтобы переделать себя» – такова исходная позиция Сократа.

Первое положение этики Сократа совпадает с мнением его ученика Платона. Представляется, что позицию Платона и Сократа невозможно разделить,  так как Сократ не оставил никаких сочинений, а Платон не выдвигал положений от своего имени. Сочинения Платона написаны в форме бесед между Сократом и другими греческими философами и называются «Диалогами». При этом автор «Диалогов» всегда разделяет позицию Сократа.

Cократ и Платон полагали, что смысл человеческой счастливой жизни состоит в добродетельной, нравственной жизни. Быть счастливым – это значит быть моральным человеком. Сократ и Платон дали начало эвдемонистической (эвдемонизм от греч. – счастье, блаженство) традиции в рассмотрении морали, согласно которой счастье является высшей целью человеческой жизни. Эвдемонистическая установка Сократа и Платона основана на их представлении о самоценности морали.

Сократ развивал идею внутренней свободы человека, независимости его от внешнего мира. Внутренняя же свобода определяется способностью человека к самосознанию. Достижение свободы возможно лишь благодаря правильному приложению разума к осмыслению содержания человеческих добродетелей.

Сократ и Платон придавали большое значение развитию способностей человека к самопознанию. Сократ специально для этих целей разработал метод познания, состоящий из нескольких этапов: 1) сомнение (с помощью которого достигается необходимость дальнейшего обсуждения проблемы); 2) выявление противоречия и преодоление его, благодаря чему становится возможным дать определение искомому понятию. Этот метод Сократ называл майевтика (от греч. – повивальное искусство) и понимал его как искусство поиска истины путём противопоставления различных мнений.

Платон в своей знаменитой работе «Государство» предложил программу подготовки к осмыслению правильной жизни. Он считал, что для этого необходимо развитие умственных способностей с помощью изучения математики, философии и других наук. Платон считал, что обрести полное знание о правильной жизни могут только философы. Только они, постигнув знание правильной жизни, могут действовать в соответствии с этим знанием и становиться хорошими правителями.

Сократ и Платон связывали счастливую, правильную, моральную жизнь человека с необходимостью следовать добродетелям, которыми они считали мужество, справедливость, умеренность и др. Этика, с их точки зрения, должна учить человека становиться на путь добродетели, так как зло порождается недостатком знания, иначе говоря, «знание есть основа добродетели». Правильная жизнь, с их точки зрения, это жизнь добродетельная, все поступки, совершаемые на основе добродетели, прекрасны.

Общим для всякой добродетели является знание. Добродетель справедливости состоит в знании о том, как соблюдать законы человеческие и божественные; добродетель мужества – как преодолевать опасности; добродетель умеренности – как преодолевать страсти. Когда люди усвоят, как достигать добродетели,  свою жизнь они будут строить на основе имеющихся знаний. Платон разделял позицию, что знания о добродетелях являются врождёнными, поэтому сам процесс познания он понимал как припоминание.

Сократ и Платон стояли на позициях рационализма, считая, что добродетельность поступков (нравственная жизнь) обусловлена лишь знаниями, а источником аморальности является незнание. По мнению Сократа и Платона, счастливая жизнь – правильная, моральная, добродетельная, а значит, разумная.

Платон обосновывал природу моральных добродетелей. С позиций объективного идеализма он утверждал вечное существование так называемого «мира идей», одной из разновидностей которых, с его точки зрения, и являются моральные добродетели. Добродетели не зависят от человеческих стремлений и желаний. Они существуют вечно в неизменном состоянии, т. е. абсолютны. Люди, если они достаточно подготовлены, могут открывать их для себя. Платон был первым философом, заявившим об абсолютной объективности, независимости от человека моральных ценностей. 

Как видим, концепция морали Сократа и Платона содержала в себе следующие идеи: 1) если человек владеет знанием о правильной, добродетельной, моральной жизни, то поступки его всегда будут моральны, добродетельны, правильны; 2) так как существует единый моральный образец жизни, представленный в «мире идей», то никаких иных вариантов правильной жизни, кроме этого единственного, быть не может.

Между этическими учениями Сократа, Платона и Аристотеля много общего. И самое главное состоит в том, что эти мыслители отвечали на одни и те же вопросы – какую жизнь считать правильной и как её осуществлять. То, что уже в формальном смысле отличает этику Аристотеля от этики Платона, является особой формой выражения этического знания. Произведения Аристотеля имеют форму не диалога (как у Платона), а монолога – развёрнутой системы морали. В этой связи этика содержит учение о благе, о добродетелях, свободе воли, нравственном идеале. Проблемам этики были посвящены работы Аристотеля «Никомахова этика», «Большая этика».

В рамках уже наметившейся античной культурной традиции, Аристотель утверждал, что добродетельной жизнью является «счастливая жизнь». Но в отличие от своих предшественников, Сократа и Платона, Аристотель дал философский ответ на вопрос, что такое счастье. В главной своей работе по этике, «Никомаховой этике», он определил счастье как «деятельность души в соответствии с высшей добродетелью». Философы уже много столетий предлагают различные толкования этого определения. Одной из интерпретаций этого определения является акцентирование в нём понимания счастья как «деятельности».

Как видим, Аристотель не принимает трактовку счастья как цели, которой можно достичь, если правильно жить. Пожалуй, для Аристотеля счастье – это сам путь, ведущий к цели. Таким образом, когда человек «действует» (играет, работает, общается с друзьями, воспитывает детей и т.п.) и получает от своей деятельности удовольствие, то он счастлив.

Аристотель, утверждая, что «добродетельная человеческая жизнь – это счастливая жизнь», доводит эту мысль до ригоризма: «люди должны так жить, чтобы быть счастливыми». Следовательно, опять мы подошли к вопросу, как конкретно нужно жить, чему следовать, чтобы достичь счастья. Для этого, считает Аристотель, необходимо, чтобы человеческая деятельность в течение всей жизни была сообразной с совершеннейшими добродетелями.

Добродетель, по Аристотелю, есть не врождённое, а приобретённое качество души благодаря учению и труду. Аристотель подверг анализу каждую из добродетелей, противопоставляя их порокам. Учение Аристотеля о добродетелях связано с правилом «золотой середины». Добродетель – это середина двух пороков. Так, давая определение мужеству, он утверждал, что эта добродетель является серединой двух крайностей (пороков): трусости и безумной отваги. При этом трусость – это недостаток мужества, а безумная отвага – его избыток. Так как мужество является этической добродетелью, то приобрести её можно в деятельности. Аристотель различал несколько значений понятия мужества: политическое (стремление избежать нечто постыдного), по принуждению (стойкость, чтобы преодолеть страх либо страдание), стойкость (обусловлена наличием знаний и опыта) и др.

Аристотель замечал, что иногда некоторые характеристики человека могут приниматься за мужество, хотя таковыми не являются. Например, гневливость нельзя считать мужеством, потому что она ориентирована не на прекрасное в поступках человека, тогда как все человеческие добродетели выражают стремление к совершенному, прекрасному, возвышенному.

Хотя Аристотель анализировал многие этические добродетели, но особое значение придавал характеристике справедливости. Он рассматривал эту добродетель в этическом смысле. Справедливость, по замечанию Аристотеля, отличается от других этических добродетелей (мужества и пр.) тем, что она в большей мере направлена на других людей. Справедливость, считал мыслитель, состоит в том, чтобы, разумно регулируя свою деятельность, приносить пользу другим людям либо обществу. Справедливость выступает своего рода этическим идеалом устройства общества.

Как было уже отмечено, Аристотель наряду с этическими выделял также дианоэтические добродетели (мудрость, разум, рассудительность, осмысленность, изобретательность и др.). Чтобы достичь нравственных целей, необходимо их соединение, так как нравственное стремление должно быть осмысленным, то есть сопряжено с добродетелями разума.

Аристотель впервые в истории этической мысли исследовал структуру человеческого поведения, выявляя в ней цель, средства и действия. Важной стороной его представлений о свободе воли человека (в выборе цели, средств и самого действия) является обоснование в этом процессе роли характера человека. Он утверждал, что люди формируют понятия блага и блаженства сообразно с жизнью, которую они ведут. Например, для мудреца благо – созерцательная деятельность, для необразованной толпы – грубые наслаждения и удовольствия, для деятельных и образованных людей – почести, получаемые от политической деятельности.

Если Сократ и Платон утверждали, что существует одна правильная модель жизни для всех, то Аристотель не признавал эту идею. В своём этическом учении он обосновывает мысль о том, что одни и те же способы жизни являются приемлемыми для одних и не приемлемыми для других. Однако это обстоятельство не может причислить этику Аристотеля к нравственному релятивизму. Аристотель не отрицал нравственные добродетели. Он считал, что критерием добродетельности поступков является рациональное осознание человеком необходимости придерживаться в своих поступках умеренности, середины.

Итак, эвдемонистическая этика Аристотеля являлась реалистической доктриной «золотой середины». Так же, как этика Сократа и Платона, она была рационалистической. Однако рационализм этики Аристотеля имеет отличительные особенности по сравнению с рационализмом его предшественников. Он утверждал, что знания добра, блага не всегда приводят к добродетельным поступкам. Для того чтобы эти знания стали нормами поведения людей, человеку необходимы воля, самодисциплина, самоконтроль.

Учение об обществе в классической греческой философии

Классическая греческая философия заложила основы западноевропейской социальной философии. Платон и Аристотель являются её основоположниками.

Платон считал, что государство возникает благодаря тому, что необходимость удовлетворения человеческих потребностей нуждается в системе общественного разделения труда. В государстве должны быть люди, занимающиеся различными видами деятельности, что обусловливает её успешность. В государстве должны быть ремесленники, земледельцы, воины и др. Платон полагал, что роль разделения труда должна учитываться и в современном государстве. Однако в существующих формах государства это не находит отражения.

Платон критически оценивал демократию (власть большинства), тиранию, олигархию (власть богатых), тимократию (власть военных). С его точки зрения, все эти виды государственного устройства необходимо преодолеть. Платон предлагает свою модель идеального государства, которая должна быть построена на природном неравенстве людей. Природное неравенство людей обусловлено, по Платону, структурой их души.

Как видим, учение Платона о душе является основанием для общественного разделения. По мнению Платона душа каждого человека состоит из трёх частей. Первая часть души – разумная, добродетель её – в мудрости. Те, у кого более развита разумная часть души, должны стать философами – правителями. Вторая часть души – яростная, «страждущая». Её добродетель – в мужестве. Люди с этой добродетелью должны стать воинами-стражами. Третья часть души – вожделеющая, свойственна земледельцам и ремесленникам.

Итак, в идеальном государстве должны существовать три сословия людей. Справедливость состоит в том, чтобы каждый человек исполнял в обществе те обязанности, которые обусловлены его природными задатками. Именно природное неравенство обусловливает социальное неравенство. Ряд граждан в государстве, согласно Платону, должны быть лишены некоторых прав. Так, например, ремесленники и земледельцы не могут иметь права на получение образования. Как примирить с этим граждан? Платон утверждал, что это можно сделать с помощью социального мифа: необходимо разъяснить гражданам, что боги сотворили людей неравными, но, несмотря на это все люди – братья и должны выполнять ту роль в государстве, которая была им определена богами.

Большое место в учении Платона отведено характеристике сословия философов. Философы выходят из стражей. Прирождённые философы характеризуются хорошими способностями к познанию, памятью, остроумием, склонностью к получению знаний. Философ также правдив, великодушен, справедлив. В отличие от философов ремесленники, торговцы, земледельцы испытывают к наукам отвращение, являются любителями зрелищ. Они любят красивые вещи, чувственные наслаждения.

Философами – правителями рождаются, но только при правильно организованном воспитании это даёт нужные результаты. Если воспитание поставлено плохо, то «самые хорошие души» могут стать тиранами и злодеями. Каковы же особенности правильного воспитания? Воспитание связано с образованием. Вначале это получение предварительных знаний по геометрии, счёту. Затем обучение продолжается до 35 лет и включает в себя обзор всех наук и диалектики. Большую роль в воспитании должно играть искусство, потому что оно глубоко проникает в души людей. Но, считал Платон, необходимо провести своеобразную ревизию искусства: оно не должно изображать пороки, должно утверждать человеческие добродетели, потому что воспитать добропорядочность на пороках нельзя.

Учение Платона об идеальном государстве построено на идеале справедливости, в основе этого учения лежат умозрительные факты. И в этом смысле учение об идеальном государстве является утопическим. Однако это не умаляет достоинства идей Платона.

Аристотель выделял три хороших формы государственного устройства и три плохих. Хорошие формы – это правильные формы, а плохие – неправильные. К правильным формам он относил монархию, аристократию и политию. К неправильным – тиранию, олигархию, демократию. Критерием правильных форм является их возможность служить общему благу. Монархия, аристократия, полития служат общему благу; тирания, олигархия, демократия служат интересам одного лица, группы лиц, большинства. По мнению Аристотеля, наилучшими формами государственного устройства являются монархия и полития. Идеальное государство Платона Аристотель не считал наилучшим, потому что у Платона единственным благом является «благо целого». Аристотель полагал, что государство может быть счастливым только в том случае, если счастливы его граждане.

Учение о бытии в классической греческой философии

Учение Платона о бытии 

Особое место в  философии Платона занимает учение о бытии. Как уже было отмечено, первоначальное развитие учения о бытии связано с Парменидом. Платон, как и Парменид, считал, что бытие является вечным и неизменным. Но в то же самое время учение Платона несёт в себе новые идеи.

Что Платон понимал под бытием? Согласно Платону, действительным бытием является мир идей. Платон выступил против позиции наивных реалистов, согласно которой информацию о мире можно получить с помощью органов чувств. Органы чувств свидетельствуют нам, что мир чувственных вещей является действительным бытием. Эта позиция, по мнению Платона, является ошибочной. Людей, верящих в это, он называл наивными реалистами. Платон сравнивает их с людьми, которые с рождения находятся в слабо освещённой пещере и могут судить об окружающем мире только по теням, которые возникают на её стенах. Никогда не видя реальных вещей, они принимают тени за нечто реальное, доверяют своим органам чувств. Но чувственный мир – это кажущийся мир. Ему противостоит действительный мир. Этот мир можно познать не чувствами, а разумом. Этот мир является действительным бытием и представляет собой Идеальный мир.

Описывая «мир идей», Платон отмечает, что этот мир находится в «занебесной области». Идеальный мир – это сущее, которое «всегда есть и никогда не порождается». Число идей у Платона велико. По существу, их должно быть столько, сколько существует вещей, потому что идеи являются стандартами, образцами чувственных вещей. В этом смысле существуют идея человека, огня, воды, собаки и т.п. То есть для каждой вещи должна существовать особая идея. Однако Платон считал, что идеи не просто существуют, но и находятся в отношении соподчинения друг с другом. Не случайно в этой связи Платон выделяет различные типы идей: идеи живых существ (кошки, собаки и пр.), идеи физических явлений (движение, покой и пр.), идеи высших ценностей (благо, прекрасное и пр.), идеи предметов, возникающих благодаря деятельности ремесленников (стола, стула, шкафа  и пр.).

Платон с помощью «мира идей» пытается объяснить мироздание: чувственный мир, космос. Однако одних идей недостаточно, чтобы объяснить многообразие чувственных вещей. Ещё одной причиной является материя (в терминологии Платона – хора). Её нельзя назвать телом, потому что она бесформенна, но пластична, способна принимать различные формы. Материя – это своего рода материал, субстрат (общая материальная основа), которая благодаря идеям «превращается» в ту или иную чувственную вещь.

Таким образом, позиция Платона основывается на  определяющей роли  идей в существовании мира чувственных вещей. Идеи существуют, по Платону, объективно. В этом смысле Платон – сознательный и последовательный объективный идеалист.

Учение Аристотеля о бытии. Аристотель (384–322 до н. э.) – древнегреческий философ и учёный. Основал в Афинах философскую школу Ликей.

Аристотель отверг учение Платона, согласно которому идеи имеют реальное существование. В отличие от Платона, Аристотель – мыслитель, который стал выделять в бытии (сущем) различные его уровни. Чувственный мир Аристотеля является вполне реальным. Однако Аристотель не согласен и с другой позицией, согласно которой чувственные вещи – это единственный уровень бытия. Наряду с чувственным миром бытие представляет также сверхчувственный мир.

Доказывает эту мысль Аристотель следующим образом: если бы существовали только чувственные вещи, то в мире нечего было бы постигать уму. Это доказательство не является единственным, и Аристотель приводит иные аргументы, доказывающие наличие сверхчувственного мира. Один из примеров подобной аргументации: всякая единичная чувственная вещь имеет свою сущность, которая может быть познана только умом. Поэтому чувственный мир и сверхчувственный существуют, причём сверхчувственный мир является своего рода сущностью первого.

Важную роль в учении Аристотеля играло понятие материи. Если Платон считал, что материя бесформенна, то Аристотель соотносит  материю с формой. Например, медный шар может быть рассмотрен со стороны материи и формы. Материей для него является медь, а формой – шарообразность. Если рассматривать живое существо, то материей  является его телесный состав, а формой – душа. Все предметы, существа чувственного мира состоят из материи и формы. При этом материя рассматривается как пассивное начало, а форма как активное начало. Однако существуют высшие сущности, которые лишены материи, и обладают только формой. Эта лишенная материи чистая форма – Нус (Нус – от греч. ум, мысль, разум),  вечный двигатель, Бог, демиург, творец, который является и причиной и конечной целью всего существующего.

Аристотель так же, как Парменид и Платон, считал, что небытия в онтологическом смысле не существует. Оно может существовать только в относительном смысле в некоторых понятиях, например, нигде, никогда и т. п.

Контрольные вопросы

1.  Согласны ли вы со следующим утверждением Сократа: «Лучше всех живёт, я думаю, тот, кто больше всех заботится о том, чтобы делать как можно лучше, а приятнее всех – кто больше всех сознаёт, что он делает лучше»?

2. Согласны ли вы со следующим высказыванием: «Когда мы стремимся искать неведомое нам, то становимся лучше, мужественнее и деятельнее тех, кто полагает, будто неизвестное нельзя найти и незачем искать» (Платон)?

3. Согласны ли вы с мнением Сократа и Платона, что моральные затруднения часто могут возникать из-за недостатка информации?  

4. Приведите аргументы «за» и «против» относительно точки зрения, что существует единая для всех модель «правильной жизни».   

5. Каково содержание понятия «эвдемонизм»?

6. Проанализируйте следующие высказывания:

  •   умеренность – это середина между невоздержанностью и бесстрастностью;
  •   щедрость – это середина между расточительностью и скупостью;
  •   кротость – это середина между гневливостью и смирением;
  •   правдивость (истинность) – это середина между хвастовством (преувеличением) и иронией (умалением);
  •   любезность (приятная в житейских отношениях) – это середина между слащавостью (льстивостью) и несносностью в общении;
  •   справедливость – это середина между несправедливостью (избыточным присвоением себе благ) и несправедливостью (недостаточным присвоением себе вредного);
  •   скромность – это середина между стеснительностью и бесстыдством.
  1.  Разделяете ли вы правило «золотой середины»? Во всех ли ситуациях жизни возможно «умеренное поведение»?
  2.  Что понимал под бытием Платон?
  3.  Почему позиция Платона  это позиция объективного идеализма?
  4.  Какие два уровня бытия выделял Аристотель?
  5.  Что общего у Парменида, Платона и Аристотеля в трактовке бытия?
  6.  Какое государственное устройство Платон считал справедливым?
  7.  Какие два принципа Платон считал основополагающими принципами идеального государства?
  8.  Что Аристотель считал критерием правильных форм государственного устройства?

2.3. Этические идеи философии греко-римского периода 

В IV и III веках до н. э. кризис греческих свободных городов, попавших вначале под римское влияние, отразился на характере греческой философии. В это время в Греции существовало несколько философских школ.

Перипатетики продолжили философскую мысль Аристотеля. Наиболее выдающимся из них был Теофраст (370–285 до н. э.). Однако его учение во многом сходно с учением Аристотеля.  Эта школа почти ничего не добавила к идеям Аристотеля. Перипатетики издавали произведения Аристотеля и писали к ним комментарии. Особую роль в этом сыграл Андроник Родосский (вторая треть I в. до н.э.), который упорядочил все произведения Аристотеля и издал их.

Платоновская Академия сохраняла идеи Платона в течение непродолжительного времени. Наиболее последовательными творчеству Платона были Спевсипп (409–339 до н. э.) и Ксенократ (396–314 до н. э.). Постепенно в Академии стало усиливаться влияние скептицизма. Античный скептицизм (от греч. рассматривающий, исследующий) выдвигал сомнение в качестве принципа мышления. Он был представлен Пирроном (360–280 до н. э.), утверждавшим, что все вещи недоступны для нашего познания. Скептические позиции в Платоновской Академии занимал Карнеад (214–129 до н. э.). Он был атеистом, в вопросах познания считал, что невозможно постичь объективную истину. Начиная с него, Академия отходит всё дальше от идей основателя школы (Платона).

Школа Эпикура. Основатель школы Эпикур (342–270 до н. э.) был самым выдающимся мыслителем эпохи. Не менее выдающимся мыслителем позднего эпикуреизма был Тит Лукреций Кар (95–55 до н. э.), написавший поэму «О природе», которая также является интересным художественным произведением. Хотя Кар полностью отождествлял свои взгляды с учениями Демокрита и Эпикура, он углублял их идеи, подчёркивая несотворимость и неуничтожимость материи как таковой.

В учении о природе Эпикур опирался на идеи Демокрита. Все тела представляют собой, утверждал он,  соединения неделимых плотных частиц – атомов, которые различаются между собой по форме,  величине и весу. Атомы движутся в пустоте с одинаковой скоростью. Эпикур считал, что существует бесконечное число миров в безграничном пространстве. Главной своей задачей Эпикур считал создание практического руководства для жизни (этики).

Эпикур явился выразителем в этике идеи гедонизма. Гедонизмом называют этическую позицию, утверждающую наслаждение в качестве высшего блага, а стремление к удовольствию – принципом поведения. Позицию Эпикура необходимо отличать от других древнегреческих учений, в которых проповедовалась погоня за наслаждениями, неумеренность и распущенность поведения. Этическая философия утверждала необходимость меры наслаждений.

Стремление к получению удовольствий, считал Эпикур, заложено в человека самой природой и обусловливает его физическое здоровье. Хотя Эпикур смотрит на удовольствие как на благо, но он осознаёт, что, если кто-то начинает ему предаваться чрезмерно, то за удовольствием наступит страдание. Поэтому оптимальным образом жизни является такой, чтобы жить с удовольствием и не страдать от нежелательных последствий этого образа жизни. Некоторые удовольствия сопровождаются болью. Эпикур проводит разграничение между теми удовольствиями, которые влекут за собой страдания и теми, которые их не влекут. Первые радости он называет динамическими, вторые – пассивными. Динамическими наслаждениями являются пьянство, слава (известность) и пр. Вслед за этими наслаждениями наступают физические страдания (головная боль, раскаяние, депрессия и проч.). Пассивные радости более предпочтительны для человека, так как за ними не последует страданий. Они являются благом для человека. К ним относится дружба, участие в философских дискуссиях, занятия искусством, самосозерцание и т.п. Эти удовольствия необходимы человеку, так как он нуждается не только в физическом здоровье, но и  нравственном.

В результате всего этого Эпикур защищает (и сам ведёт) такую жизнь. Он считает, что лучше избежать боли, чем получить удовольствие, которое будет сопровождаться болью. Только в согласии с природой можно определить свои потребности и меру чувственных удовольствий.

Эпикур идеалом счастливой жизни считал жизнь мудреца, который живёт в согласии с природой, не отвергая земных благ и, следовательно, этим более согласуясь с ней. Разумные чувственные удовольствия в этике Эпикура рассматриваются как высшая ценность счастливой жизни.

Иная социальная направленность этических учений характерна для киников и стоиков. Рассмотрим основные идеи этих концепций. Общей чертой этих различных воззрений являлась пессимистичная идея о том, что «мир рушится», ставя человека перед необходимостью выживания. «Крушение мира» может происходить по разным причинам (личного или общественного характера), но в любых ситуациях перед человеком возникает проблема «как правильно жить в этих условиях?» или, точнее,  «как выжить, сохранив человеческое достоинство».

 Киники

Наряду с Платоном были и другие ученики Сократа, которые образовывали сократические школы. Наиболее значительной из них была школа киников. В центре интересов кинической философии находилась этика. Основателем школы киников являлся Антисфен (ок. 435 – ок. 360 до н. э.), однако наиболее известным пропагандистом идей кинической этики является  Диоген Синопский (ок. 400 – ок. 320 до н. э.). Поэтому часто идеи этой школы связывают с именем Диогена.

Исходная посылка этики киников имеет много общего с другими этическими учениями Древней Греции. Прежде всего, это касается их эвдемонистической установки: человек должен быть счастлив, если следует в своей жизни добродетелям. При этом Антисфен полагал, что высшее счастье для человека – «умереть счастливым».

Отличает этику киников от тех учений, которые мы уже рассматривали, своеобразие их представлений о добродетелях. 

Этическая теория киников появилась, как и все другие этические теории, вследствие неудовлетворённости философов тем, как люди живут. Только в таких обстоятельствах возникает стремление ответить на вопрос, как человек должен жить и, следовательно, попытаться изменить мир, людей.

Учение киников невозможно понять вне связи его идей с той социальной средой, в которой формировались их идеи. Формирование этики киников происходило в услониях, крушения социальных институтов империи Александра Македонского. Социальный кризис (а также неприятности личного характера) ставят перед человеком задачу личного спасения. Киники предложили один из способов решения этой задачи.

Прежде всего, киники считали, что все социальные институты, начиная с частной собственности, правительства, брака, а также все плоды цивилизации (науки, образование, предметы роскоши и пр.) не только не должны иметь для человека самодовлеющего значения, но вообще должны быть отвергнуты. Крайний аскетизм – вот нравственная норма, добродетель, в понимании киников. Киники вели нищенскую жизнь. Существует много описаний, как Диоген отказывался от еды, одежды, жилища и пр. (Слово «киник» произошло от греческого слова «кюнос», которое означает «собакоподобный». За свой образ жизни они получили это название).

Если аскетизм физический был отрицанием материальных благ цивилизации, то стремление «культивировать» малообразованность, малокультурность являлось отрицанием духовного наследия человечества. Киники отрицали систему нравственности, которая господствовала не только в учениях знаменитых мыслителей, но и в представлениях обычных людей.

Киники демонстрировали негативное отношение к государственным законам, отрицая за ними хоть какую-либо добродетель. Они считали, что в обществе царит зло, поэтому необходимо от него устраниться.

Если человек ищет спасения в этом мире, то он должен искать его внутри себя – в этом и состоит добродетель. Человек, как считали киники, может найти спасение только в самом себе. Это состояние человека они называли свободой, считая её главной добродетелью. Трактовка свободы как отрицания всего социального опыта не во имя созидания чего-то нового, а во имя разрушения привела к антисоциальной направленности этических воззрений киников. Доказывая, что только индивидуальная добродетель имеет значение, учение киников внесло существенный вклад в подрыв социальных стереотипов. По существу, их взгляды на решение проблемы «как правильно жить?», как заметил А.Н. Чанышев, явились философским обоснованием нищеты, которая принимается добровольно и рассматривается как высшая нравственная ценность.

Стоики

Стоицизм характеризуют как наиболее влиятельную этическую теорию дохристианского периода. Возникнув в Греции после смерти Александра Македонского, стоицизм  занял ведущее место в римской философии до появления христианства. Основателем школы стоиков является Зенон (334–262 г. до н. э.). Позднейшими стоиками были Сенека (4 г. до н. э. – 65 г. н. э.) и император Марк Аврелий (121–180 гг. н. э.), последний представитель античного стоицизма. Наследие Сенеки обширно. К наиболее выдающимся работам относят «Нравственные письма к Луцилию», «О гневе», «О милосердии» и т. д.

Объединяет всех стоиков социальный пессимизм, который  роднит их с киниками. Они не видели возможности социального возрождения. Как и киники,  считали, что индивид может обрести спасение в рушащемся мире. Для этого человек должен:

  •  осознать, что всё происходящее в мире идёт по заранее составленному Богом плану, ничто не происходит случайно;
  •   сознательно подчиниться причинности, понимая, что всё происходящее есть часть божественного замысла, и безропотно принимать свою судьбу;
  •  жить разумно, добродетельно;
  •  подчиняясь судьбе, сохранять своё достоинство;
  •  преодолевать страх, желания, страсти, скорбь и т.п.

Основной принцип этики стоиков: учитесь не воспринимать внешние воздействия. Другие могут, обладая властью, засадить вас в тюрьму, сделать рабом…, но если человек индифферентен этим событиям, то другие не властны над ним. Следовательно, добродетель – в воле. Только воля является плохой или хорошей. Она позволяет стать человеку свободным. Каждый может избежать крушения надежд, сердечной боли в попытках изменить ход событий. Человек становится свободным, когда осознаёт это. Несвободным человеком является тот, кто начинает бороться, чтобы изменить ход вещей. Человеку нужно освободиться от желаний и эмоций. Не нужно отрекаться от материальной стороны мира, но только при условии – не стать рабом вещей. Нужно оставаться безразличным к вещам, потому что, если их придётся потерять, это событие не должно разрушить самого человека.

Воплощением идеала добродетельности является мудрец, который обладает непогрешимым интеллектуально – нравственным настроем, соответствующим идеалу апатии. Только достигший полного покоя (апатии) мудрец обладает добродетелями: мужеством, справедливостью, умеренностью, рассудительностью. Смысл существования стоики видели в достижении абсолютного спокойствия.

Главная заслуга стоицизма – перенесение ответственности за обладание добром или злом с общества на человека.

Неоплатонизм развивается в IIIV веках в тех же самых условиях, в
каких происходило становление христианства. Его основателем был Аммоний Саккас (175–242 гг. н. э.), а наиболее ярким представителем – Плотин (205–
270 гг. н. э.). Он считал, что основой всего существующего является сверхестественный,  надразумный,  божественный принцип. Это есть истинное бытие, которое нельзя постичь умом. Оно постижимо лишь благодаря проникновению в самый центр чистого созерцания и чистого мышления, что возможно лишь при «отторжении» мысли, в состоянии экстаза. Экстаз достигается лишь духовными усилиями, когда достигается духовное сосредоточение и подавление всего телесного.

Божественный принцип Плотина является иной трактовкой мира идей Платона. Плотин много внимания уделяет душе. Душа не связана с телом абсолютно. Она является частью общей души. Плотин делает акцент на духовном, считая телесное злом, которое нужно подавлять.

Недоверие к рациональному освоению мира, проявляющееся в различных философских направлениях вместе с усилением роли христианства свидетельствовало о конце античной культуры. Философия Плотина своим иррационализмом, отвращением к телесному, учением об экстазе оказало влияние на средневековую философию.

Контрольные вопросы

  1.  Назовите философские школы Греко-римского периода.
  2.  Какой смысл вы вкладываете в понятие «свобода»? Есть общее между вашим толкованием свободы и её пониманием киниками?
  3.  Нуждается в анализе следующее положение этики стоиков. С одной стороны, стоики утверждали, что любое событие предопределено, но в таком случае нельзя ничего изменить. В то же время они утверждали, что человек может изменить свой характер. Нет ли здесь противоречия?
  4.  Представляется ли вам убедительной этическая доктрина безразличия? Разделяете ли вы её идеи?
  5.  Почему усиление христианства связывают с гибелью античной философии?
  6.  Какова судьба идей философии Платона и Аристотеля в Греко-римский период?

Список рекомендуемой литературы

  1.  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1979. – 619 с.
  2.  Асмус В.Ф. Античная философия: Учеб. пособие. – М.: Высш. шк., 1976. – 546 с.
  3.  Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии. – М.: Высш. шк., 1981. – С. 122–365.


РАЗДЕЛ 3
 

ФИЛОСОФИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА

3.1. Философия Древней Индии

Социокультурные условия зарождения философии в Древней Индии. Веды

Мировая философия возникает в Древней Индии в середине первого
тысячелетия. Первые философские тексты, известные человечеству –
упанишады – возникают в рамках так называемой ведической литературы и являются её наиболее поздней (по времени создания), заключительной частью.

Веды – первые известные человечеству книги, создателями которых считаются древние арии – кочевые племена, пришедшие на территорию современной Индии с северо-запада и основавшие свою культуру. Чтобы не смешаться с местным населением, арии основали кастовый строй.

В переводе с санскрита «веда» означает знание, ведение. От этого слова происходит и название той духовной деятельности, которую греки назвали «философией». Философия в Древней Индии обозначалась словом «атмавидья», что можно перевести с санскрита как «видение первоосновы» (либо – другой вариант перевода – «знание о Душе»).

Ведические книги составлялись в течение приблизительно девяти столетий (1500–600 лет до н. э.). Этот исторический период начинается с прихода ариев в Индию, которые постепенно заселяли страну, подчиняя себе местное население – дравидов и мундов, и завершается возникновением первых государственных образований. Кочевые и пастушеские племена ариев трансформируются в социально дифференцированное общество с развитым земледелием, ремеслами и торговлей. Общество разделилось на четыре основные варны (сословия): брахманы (жрецы), кшатрии (правители, воины), вайшьи (земледельцы, ремесленники, торговцы). Эти три высшие варны состояли из арийцев и были отделены широкой пропастью от побеждённых рас, сгруппированных в варне шудр (работников). Эта социальная структура образует основу позднейшей чрезвычайно сложной системы каст индийского общества.

Социальный по своему происхождению институт каст был освящён авторитетом религии, и кастовые законы стали незыблемыми. Индивид, нарушивший законы касты, считался мятежником и парией.

Ведические книги традиционно разделяются на четыре Веды: Ригведу (Веда гимнов), Самаведу (Веда напевов), Яджурведу (Веда жертвенных формул) и Атхарваведу (Веда заклинаний).

В свою очередь каждая веда делится на несколько частей: исходной, основной частью каждой веды являютя самхиты (гимны в честь богов), впоследствии возникают брахманы (ритуальные предписания), араньяки (наставления лесным отшельникам), и, наконец, упанишады (тайное знание, философия; в дословном переводе – «сидеть около (ног учителя)»).

Четыре части вед: самхиты, брахманы, араньяки и упанишады – соответствуют четырем стадиям (ашрамы) жизни арийца ведийской эпохи:

1) брахмачарина, или ученика, когда от него ждут изучения гимнов в честь богов; 2) грихастхи, или главы семьи, когда он должен выполнять обязанности, о которых говорится в брахманах, – как общественные, так и связанные с жертвоприношением; 3) ванапрастхи, или отшельника, когда у арийца рождался первый внук, он оставлял свои дела сыну и уходил в леса, так как наступало время молиться и размышлять о душе – в соответствии с наставлениями араньяков: жертвоприношения вытеснялись размышлениями; 4) саньясина, или аскета, у которого нет определенного жилища: после периода отшельничества необходимо отказаться от остатков собственности и, став нищим аскетом, странствовать и учить других открывшимся истинам. Аскет не имеет ни владений, ни собственности и стремится к единению с богом. Это период философии, то есть упанишад.

Основные этапы развития Индийской философии

1. Ведический период (1500–600 гг. до н. э.) охватывает эпоху расселения арийцев и постепенного распространения их культуры и цивилизации. Это было время «лесных университетов», в которых получили свое развитие начало индийского идеализма. Воззрения, выдвигавшиеся в этот период, не являются философскими в собственном смысле этого слова. Тем не менее, в гимнах Ригведы и в текстах упанишад были сформированы понятия и заложены основы всей последующей индийской философии.

2. Эпический период (600 г. до н. э. – 200 г. н. э.) начинается с эпохи ранних упанишад и заканчивается даршанами, или системами философии. Эпические поэмы Рамаяна и Махабхарата служат средством выражения героического и божественного в человеческих отношениях. В этот период идеи упанишад подвергаются большой демократизации в буддизме и Бхагавадгите. Начала большинства систем восходят к периоду возникновения буддизма, и на протяжении многих веков они развиваются параллельно друг с другом. Однако систематизированные труды различных школ относятся к более позднему времени.

3. Следующим был период сутр (от 200 г. н. э.). Возникла необходимость придумать обобщённую схему философии. Такое сокращение и обобщение произошло в форме сутр. Сутры невозможно понять без комментариев, поэтому последние приобрели большее значение, чем сами сутры. Период сутр не отличается резко от схоластического периода комментаторов. Эти два периода продолжаются до настоящего времени.

4. Схоластический период также начинается со второго века нашей эры. Между ним и предыдущим периодом нельзя провести четкую грань. Философия достигает пика своего развития и одновременно предела. Такие комментаторы, как Шанкара и Рамануджа, дают новое изложение старых учений, которое так же ценно, как и самостоятельное открытие в интеллектуальной области.

Философские идеи Упанишад

Общепринятой датой для ранних упанишад являются 1000–3000 гг. до
н. э. Поздние упанишады создаются уже в буддийскую эпоху. Насчитывается 108 упанишад, созданных примерно 18 авторами разных эпох.

Философия Упанишад возникает на основе рационализации мифологических образов и представлений. Она содержит в себе еще много черт мифологического мышления и воспроизводит основные представления мифологической картины мира. Полуфилософские, полупоэтические тексты представлены в основном в виде диалогов. Образность, метафоричность языка упанишад оставляет поле для множества толкований и возможностей дальнейшего развития изложенных представлений. Поэтому упанишады являются фундаментом, на котором покоится большинство позднейших философий и религий Индии.

Авторы упанишад пытались придать религии вед моральный характер, не разрушая её форм. Развитие упанишад по сравнению с ведами состоит в усиленном подчеркивании монистических толкований ведийских гимнов, в перемещении центра от внешнего мира к внутреннему, в протесте против внешней обрядовости ведийской практики

Если ведические гимны воспевают различных богов (наиболее почитаемые – Индра, Сома, Агни), то упанишады утверждают, что бог один, так все боги – это только лишь проявления высшего, бессмертного, бестелесного Брахмана. То, из чего все существа рождены, то, в чем они живут после рождения, и то, куда они уходят после своей смерти, – это и есть Брахман. Он есть то неизменное, что лежит в основе мира меняющихся вещей. Таким образом, брах-
ман – это объективное сверхличное духовное начало космоса, универсум, абсолют, первооснова (субстанция).

Брахман  являет собой наиболее полное и наиболее реальное бытие. Это живой динамический дух, источник и вместилище безгранично разнообразных форм реальности. Различия, вместо того чтобы исчезнуть как иллюзорные, преобразуются в высшую реальность.

Брахман является бесконечным не в том смысле, что он исключает конечное, а в том, что он представляет собой основу всего конечного. Он есть также вечная реальность всех вещей во времени.

Упанишады приходят к понятию первичной реальности, которая обнаруживает себя во всем многообразии существования, обращаясь не только к внешнему миру, но и к внутреннему миру человека.

Этот вывод развивается в упанишадах, где в диалоге между учителем – Праджапати и учеником – Индрой обсуждается вопрос о сущности человеческого «Я», которое они называют Атманом. Упанишады отказываются отождествлять «Я» с телом, или рядом душевных состояний, или потоком сознания. Это субъект, который продолжает существовать во всех изменениях, это общий фактор в состоянии бодрствования, сна со сновидениями, сна без сновидений, смерти, возрождения и окончательного освобождения. Это универсальное сознание, субъективное выражение Брахмана.

Внутреннее бессмертное «Я» и великая космическая сила – это одно и то же. Брахман – это Атман, и Атман – это Брахман. Верховная сила, посредством которой все вещи получают бытие, – это и есть глубинное «Я» человека.

Упанишады доказывают, что из всех конечных объектов индивидуальное «Я» обладает высшей реальностью. Оно наиболее приближается к природе абсолюта, хотя и не является абсолютом. Весь мир – это процесс стремления конечного стать бесконечным, и эта тенденция обнаруживается в индивидуальном «Я».

Бытие индивида – это постоянное становление, стремление к тому, чего нет. Бесконечное в человеке побуждает индивида стремиться к объединению множественности, которой он противостоит. Этот конфликт между конечным и бесконечным, который присущ всему мировому процессу, достигает вершины в человеческом сознании.

Постоянное становление, «колесо жизни», череда рождений и смертей, переселения душ после смерти тела в другие тела отражает понятие «сансара». Жизнь на земле – это средство самоусовершенствования. Сансара является  последовательным рядом духовных возможностей. Жизнь – это стадия в духовном совершенствовании, ступень в переходе к бесконечному, это время для подготовки души к вечности.

Сансара осуществляется не стихийно: существует карма – закон, по которому осуществляется сансара: душа человека, преисполненная низменных страстей, после смерти тела становится душой животного; возвышенная душа может стать душой человека более высокой касты.

Карма имеет как космический, так и психологический аспекты. Каждый поступок должен иметь в мире своё естественное следствие; в то же время он оставляет определённый отпечаток на душе человека или вызывает в ней определенную тенденцию. Все поступки имеют свои плоды в мире и воздействуют на дух. Человек таит в себе все возможности. Посредством самодисциплины он может укрепить хорошие побуждения и ослабить дурные.

Наивысшей целью человека является не новое рождение, а мокша – избавление души от круга перерождений, растворение Атмана в Брахмане, сверхличностное бессмертие. «Как текущие реки исчезают в море, теряя свое наименование и форму, так и мудрый человек, освободившийся от имени и формы, идёт к божеству, которое находится за пределами всего». Пребывание брахмана в конечной форме – теле – связано со страданием, поэтому лучше не рождаться вновь и вновь, а слиться с универсумом. Уничтожение причин, которые ведут к конечному существованию, является подлинной целью человека. Возврат от многообразия к единству – идеальная цель, высшая ценность.

Достигается мокша только после смерти тела и только представителями высшей касты (жрецами). Остальные люди могут надеяться на достижении мокши только через ряд перерождений.

Все вышеобозначенные понятия философии упанишад были использованы в дальнейшием развитии индийской философии, получив многообразные интерпретации.

Школы индийской философии. Общие идеи ортодоксальных школ

Классическая философия Индии насчитывает 9 основных школ: 6 ортодоксальных школ (признающих ведическую философию) и 3 неортодоксальные школы (спорящие с Ведами).

Признание авторитета Вед практически означает, что духовный опыт проливает больше света на истину, чем разум. Это, однако, не означает полного согласия со всеми доктринами Вед. Непризнание авторитета вед связано с рационалистическими тенденциями этих школ, с их опорой на практику и здравый смысл.

Ортодоксальные школы (астика): ньяя, вайшешика, санкхья, йога, миманса, веданта.

Неортодоксальные школы (настика): буддизм, джайнизм, червака-локаята.

Для всех философских школ Индии характерна высокая терпимость друг к другу, не смотря на различие взглядов, особенно среди ортодоксальных школ. Истина одна, но путей к ней может быть много: каждая из систем считает себя одним из таких путей, не исключающим возможности существования других.

Ортодоксальные системы расходятся между собой прежде всего во взглядах на субстанциональную основу мира: веданта и миманса усматривают одну такую основу (брахман), санкхья и йога – две (пуруша-дух и пракрити-материя), ньяя и вайшешика – множество (дживы-души). Однако при этом все они признают существование духовной реальности, находящейся за рамками человеческого сознания, – сверхсознания, сущностную духовность мира.

Несмотря на различия в духовных практиках и представлениях о методах познания, все ортодоксальные школы видят человеческий разум ограниченным и признают мистическую интуицию главным путем истинного познания. Общей идеей является также идея сансары, представление о цикличности развития мира.  Все ортодоксальные мыслители признают естественность космической и социальной иерархии, необходимость кастового деления общества.

Несмотря на разницу в этических концепциях и в представлениях о путях спасения души, все ортодоксальные философы считают высшей формой бессмертия безличностное существование, достигаемое через слияние души с универсумом, так как личность – конечная форма, и пребывание в ней связано со страданием. В этом – принципиальное отличие индийской философии от религиозной философии христианского Запада и арабо-мусульманского Востока, где конечная цель существования усматривается в обретении личностного бессмертия души.

Буддийская философия

Основатель буддизма – Сиддхартха Гаутама (583–483 гг. до н. э.), он
же – Шакья Муни (мудрец из царства Шакья). Будучи наследным принцем царства Шакья, в возрасте 29 лет он ушел из дворца и занялся аскетической практикой (нарушив тем самым законы кастового деления общества, перейдя из кшатриев – в брамины). Согласно легенде, этот поступок был вызван осознанием того, что жизнь людей полна страданий и желанием найти путь к избавлению от них. После нескольких лет занятий аскезой, завершившимся 40-дневной медитацией, Сиддхартха Гаутама достиг просветления, то есть стал «буддой» (пробужденный, просветленный). У Будды было много учеников, но сам он ничего не писал, поэтому у историков философии есть проблемы с определением исходного содержания учения Будды.

Общепризнанной основой его учения считаются четыре «благородные истины», изложенные Буддой в его первой (Бенарезской) проповеди. Суть этих истин состоит в следующем:

– жизнь есть страдание (дукха);

– причина страданий – желания (тршна): жажда жизни, жажда смерти, жажда удовольствий;

– чтобы избавиться от страданий, надо избавиться от желаний (жажды);

– чтобы избавиться от желаний надо следовать путём Будды.

Свой путь Будда назвал «срединным», то есть отличным как от пути аскета, так и от пути обыкновенного человека. Истина не в жадном наслаждении жизнью и ее удовольствиями, но и не в полном отказе от жизни. Путь Будды – это путь совершенствования своей человеческой природы, вплоть до её преодоления и раскрытия в себе абсолютного, божественного начала. Достижение этого происходит в нирване.

Нирвана (дословно – угасание, затухание) – это чистое, безобъектное состояние сознания, полное преодоление страдания. Нирвана достигается при жизни, а не после смерти (в отличие от мокши), точнее, нирвана есть выход «по ту сторону» жизни и смерти, обретение бытия.

Нирвана – это и психическое состояние и, одновременно, высшая реальность. В ней происходит снятие противоположности объективного и субъективного, духа и материи. Нирвана может быть достигнута представителем любой касты. Это положение, как и предыдущее, противоречит учению Вед и делает буддийскую философию неортодоксальной.

Достижение нирваны – длительный труд, предполагающий последовательное прохождение по всем ступеням так называемого «восмеричного пути», предусматривающего: правильное суждение, правильное решение, правильную речь, правильную жизнь, правильное стремление, правильное внимание и правильное сосредоточение.

Таким образом, философия раннего буддизма есть, прежде всего, этическое учение. О многих философских проблемах Будда, как свидетельствуют его ученики, принципиально не хотел высказываться. Он настаивал на практическом значении своего учения, скептически относился к абстрактному теоретизированию, трактующему  далекие от жизни вопросы.

Критичность и парадоксальность мышления, практическая направленность будут характерны и для последующих многочисленных буддийских школ и направлений. Наиболее известные из них: махаяна, хинаяна, виджраяна. Национальные формы буддизма: чань-буддизм (Китай), дзэн-буддизм (Япония).

Контрольные вопросы

1. Каковы социокультурные условия возникновения философии в Древней Индии?

2. На какие книги делятся Веды?

3. Каковы основные этапы развития индийской философии?

4. Что означают в «Упанишадах» понятия «брахман» и «атман»?

5. Как философия «Упанишад» решает проблему бессмертия души?

6. Раскройте суть «четырёх благородных истин» Будды.

7. Что означает понятие «нирвана» в буддийской философии?

8. Сравните, как решается проблема страдания в философии «Упанишад» и в философии буддизма.

3.2. Философия Древнего Китая

Социокультурные условия возникновения философии

Философия в Древнем Китае возникает в эпоху «чжаньго» (эпоху сражающихся царств), когда Китайская империя переживала период политических междоусобиц, период ослабления центральной власти, кризиса традиционных устоев общества, в том числе – традиционной морали.

Возникшая в этот период философия (прежде всего – конфуцианство), представляет из себя рефлексию над основами политического и морального сознания традиционного общества, и,  таким образом, переживающие кризис политические и моральные ценности, через философию получили новое основание – не в традициях, а в логике. Будучи рационально выраженными философией, эти ценности закрепились в культуре Китая и явились основой её стабильности и переемственности в последующие 2,5 тысячелетия ее развития.

Величие одной из самых влиятельных философских систем Китая, ставшей впоследствии национальной религией  – конфуцианства – состоит именно в том, что её основателю Конфуцию удалось рационально выразить политические и нравственные устои традиционного китайского общества. Оно было основано на азиатском способе производства (определение К. Маркса), совмещающего в себе черты общинного, рабовладельческого и феодального строя. При отсутствии частной собственности на основные средства производства (земля считалась священной, не была объектом купли-продажи), в обществе было большое социальное неравенство, эксплуатация. Над крестьянской общиной надстраивалось несколько уровней чиновников, высшим из которых был «сын неба» – император Поднебесной. В этой социальной иерархии большое значение играло образование, которое открывало простор для социальной мобильности по вертикали.

Влияние другой выдающейся системы – даосизма  – обусловлено ее теснейшей связью с народными верованиями. Досизм возникает как рефлексия над мифом. Если конфуцианство сосредоточено на системе отношений «человек – общество», то даосизм на системе «человек – космос». Дополняя таким образом друг друга, обе эти величайшие философские системы выражают рациональную «дневную» (конфуцианство) и иррациональную «ночную» (даосизм) стороны китайской культуры. Будучи по своему происхождению философией впоследствии они стали национальными религиями Китая.

Помимо конфуцианства и даосизма, классическая китайская философия насчитывает еще 4 философские системы: школа имен (софисты), школа легистов (законников), школа Мо Ди, школа Ян-инь (натурфилософов).

Главное понятие китайской философии – Дао: путь (неба). Это понятие имеет свою специфику в каждой из 6 систем китайской философии. Рассмотрим подробнее основные системы: конфуцианство и даосизм.

Конфуцианство

Основатель – Кун Фу-цзы, учитель Кун ( 551–479 гг. до н. э.), уже через сто лет после смерти был объявлен святым. Даже для современно китайца слово «учитель», написанное с большой буквы, означает имя именно Конфуция.

Главный трактат «Лунь юй» («Беседы и суждения») – первая книга из так называемого конфуцианского пятикнижья: основы классического образования в Древнем и средневековом Китае.

Главное понятие – Дао – имеет, прежде всего, этический смысл: это правильный путь жизни, путь соблюдения моральных правил и нравственных законов. Главный из которых – «закон взаимности»: не делай другому того, что не желаешь себе (так называемое «золотое правило нравственности»). Этика Конфуция рационалистична: добродели неразрывно связаны с развитием ума, образованием.

Человека, постигшего Дао, Конфуций называет «благородным мужем». Это идеал человека, противопоставляемому «низкому» или «подлому» человеку: как человек культурный, нравственный – человеку преимущественно природному, безнравственному. Именно потому, что «благородный муж» научился управлять собой, он может управлять и другими, но не принуждением, а силой нравственного примера. Главное – не страх, а доверие народа к своим правителям. Жестокость верхов вызывает озлобленность низов (социальные различия видятся Конфуцию вторичными, производными от духовно-нравственных различий людей).

В конфуцианской литературе выделяются следующие 5 добродетелей, присущих «благородному мужу»:

– «Жень» – самая главная добродетель: человеколюбие (близко к европейскому понятию «гуманизм»). Если низкий человек – эгоист, то благородный муж способен любить не только себя, но и других.

– «Синь» – верность, постоянство, надежность. Низкий же человек импульсивен, сиюминутен, на него нельзя положиться.

«И» – долг, следование долгу. Благородный муж поступает, как ему велит долг, низкий следует своим страстям и думает о своей выгоде, а не об общем благе.

– «Чжи» – знания, умения, образованность.

– «Ли» – знание ритуала и следование ему. Значение этой добродетели особенно велико не только потому, что ритульность китайской культуры вошла в пословицу (ритуальность в той или иной степени присуща любой культуре, в том числе и современной). Ритуал в Древнем и средневековом Китае регламентировал фактически все сферы жизни – от обряда погребения до прически и формы одежды. Однако ритуал не самоцель – без него невозможна социальная гармония. Неисполнение ритуала приводит к нарушению Дао, а нарушение
Дао – к социальным и политическим беспорядкам, к хаосу, к общенародным бедствиям.

Иногда к этим пяти добродетелям «благородного мужа» историки философии прибавляют еще одну «сяо» – сыновью почтительность. Конфуций, действительно, много говорит о сяо – значение этой добродетели для патриархального общества нельзя переоценить. Однако этой добродетелью должен обладать не только благородный муж, но и любой, даже низкий, человек: это единственная добродетель, которая у него должна быть. Основным содержанием Конфуцианства как религии и стало почитание старших, родителей, забота о душах умерших предков.

Почитание предков связано с представлением о цикличности времени. Следуя этому представлению, Конфуций считает «золотой век» оставшимся позади, однако, живя в профанном времени, необходимо помнить о сакральном, следовать его героическим образцам. Современным правителям Китая Конфуций приводит в пример образы первых его правителей – могучих воинов, верных сынов Неба, для которых отеческая забота о благе народа была главной и единственной целью их жизни.

Размышляя о политических и экономических бедствиях своей эпохи, Конфуций выдвигает концепцию «исправления имен» (имя здесь – не личное, а нарицательное, чаще всего – социальная функция кого-либо). Суть этой концепции удивительно проста: каждый должен поступать так, как велит ему его долг и его положение в обществе, то есть соответствовать своему имени. Соблюдение иерархической гармонии в обществе, где каждый непреложно следует своему имени, – основа порядка и процветания общества.

Даосизм

Даосизм – это широкое культурное явление: помимо даоской философии, существует даоская  мифология, религия, наука (алхимия), медицина. Философию даосизма можно считать рациональным выражением народных верований и мифов. В частности к мифам восходят поиски бессмертия, которым охвачена философия, религия, наука и медицина даосизма. Согласно мифу о богине Сиван Му, обитающей в области восточных гор, у неё есть порошок бессмертия, которым она награждает понравившихся ей воинов. Речь идет не только о бессмертии души, но и тела тоже. Вдохновляясь этим мифом, древние и средневековые ученые (точнее, алхимики) Китая пытались изобрести этот порошок бессмертия. Китайские врачи учили людей умению управлять «энергетическими потоками» своего организма, преследуя эту же цель. Духовная практика монахов в даоских монастырях направлена на спонтанное обретение все того же бессмертия.

Даоские мифы повествуют о 7 «бессмертных» мудрецах, живущих до сих пор. Первым из этих «бессмерных» называется основатель философии Даосизма Лао-цзы (учитель Лао). Он был старшим современником Конфуция, о жизни его сохранились отрывочные мифологизированные сведения. Даоские мифы повествуют о том, что он родился на свет 90-летним старцем, большую часть жизни провел в путешествиях (средневековые художники изображали его лысым и толстым стариком, верхом на черном воле, путешествующим в сопровождении слуги).

Основной трактат философии даосизма  – «Дао дэ цзин» (книга о пути о добродетели), представляющий (как и «Лунь юй») сборник афоримов и содержащий своеобразный философский «рецепт бессмертия».

Трактат начинается с трактовки понятия Дао: если в конфуцианстве это понятие имеет прежде всего этический смысл, то в даосизме он получает глубокую онтологическую проработку. В сумме всего сказанного о Дао в трактате, Дао – это:

– путь всех вещей, безликий мировой закон, порядок, которому подчиняется все существующее;

– первооснова, причина себя самой и первопричина всего остального («земля следует небу, небо следует Дао, Дао следует самому себе»);

– универсум, в котором совпадают все противоположности (Ян и Инь, горячее и холодное, высокое и низкое и т. д.).

Постижение Дао иррационально, непредсказуемо. Оно может быть постигнуто и грамотным и безграмотным человеком. Можно постичь Дао, путешествуя, а можно – не выходя со двора. Человек, постигший Дао становится совершенномудрым. Его отличают такие качества.

– Молчание: «знающий не говорит, а говорящий не знает». Дао, будучи универсумом, невыразимо в слове: «Дао, которое может быть выражено в слове, не несть настоящее Дао. Безымянное есть начало неба и земли…».

– Недеяние (у вэй): оно не есть абсолютное бездействие, это действие, но в соответствии с Дао: «Дао – это деяние без борьбы». Совершенномудрый не вмешивается в естественный ход событий, пребывая в гармоничном единстве с природой, с космосом: естественный ход вещей нельзя изменить и ему опасно мешать.  По этой причине Лао Цзы считает лучшим правителем того, про которого народ знает только то, что он существует, то есть он не вмешивается в установленный порядок, а лишь наблюдает за его соблюдением. Вмешательство может привести к нарушению порядка, вызвать хаос и бедствия: «если правители принимают много новых законов, их народ несчастен».

– В результате совершенномудрый обретает бессмертие: не встречая противодействия со стороны мира, не вступая в борьбу с миром, совершенномудрый не подвергается опасности. Подобно пловцу, который плывёт не против и не поперёк течения, а который даёт течению себя нести, он не растрачивает никакой энергии и может плыть в таком состоянии бесконечно долго.

Идеал совершенномудрого по многим аспектам прямо противоположен конфуцианскому идеалу «благородного мужа»:

– если благородный муж озабочен прежде всего общественным благом, то совершенномудрый даос – всё-таки прежде личным бессмертием;

– благородный муж орентирован на единство с социумом, совершенномудрый – с природой, с космосом;

– благородный муж целенаправленно добродетелен, совершенномудрый не стремится делать добрые дела: стремятся к тому, чего не имеют, а совершенномудрый уже добр, точнее, он по ту строну добра и зла, так как добро порождает зло и наоборот, а Дао содержит в себе все противоположности;

– конфуцианство проповедует грамотность, ориентирует человека на учёбу, а даосизм не уверен в необходимости грамотности и образования для счастья человека. Он вообще против цивилизации: пусть люди вновь станут безграмотными и простодушными, так развитие разума мешает им быть естественными, то есть жить в соответствии с Дао.

Контрольные вопросы

1. Каковы социокультурные условия возникновения и развития философии в Древнем Китае?

2. Что означает понятие «Дао» в китайской философии, каковы особенности его понимания в конфуцианстве и даосизме?

3. Как решается вопрос о путях познания мира в конфуцианстве и даосизме?

4. Сравните идеалы человека, выдвигаемые конфуцианством и даосизмом: что общего и в чем различие между «благородным мужем» и «совершенномудрым»?

5. Что означает высказывание Лао-цзы: «Дао – это деяние без борьбы»?

6. В чем заключается концепция «исправления имён» у Конфуция?

7. Сравните социополитические идеалы конфуцианства и даосизма.

Список рекомендуемой литературы

1. Упанишады. – СПб.: Адити, 2002. – С. 36–62, 303–316.

2. Чанышев А.Н. Философия древнего мира. – М.: ВШ, 1999. – С.33-41, 81-92.

3. Дао дэ дзин // Древнекитайская философия: В 2 т. – М.: Мысль, 1974. – Т.1.

4. История китайской философии. – М.: Прогресс, 1989. – С. 43–58, 59–86.

5. Лунь юй // Древнекитайская философия: В 2 т. – М.: Мысль, 1974. –
Т. 1.

6. Лао Цзы. Книга пути и благодати. – М., 2002. – С. 9–121, 124–238, 245–288.

7. Григорьева Т.П. Дао и логос (встреча культур) – М.: Наука, 1992. –
С. 3–39.

8. Лукьянов А.Е. Лао-цзы и Конфуций: Философия Дао. – М.: «Восточная литература» РАН, 2001.

9. Радхакришнан С. Философия Древней Индии – М., 1956.

10. Семененко А. Афоризмы Конфуция – М.: МГУ, 1987.

Торчинов Е.А. Даосизм: Опыт историко-религиозного описания. – СПб.: Лань, 1998.

11. Фирсов В. Китайская «Книга перемен». – М., 2002. – С. 7–16, 28,
33–40.


РАЗДЕЛ 4

ФИЛОСОФИЯ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

И ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

История средних веков начинается с IV века, когда христианство было признано государственной религией на территории всей Римской империи, и заканчивается в преддверии первых буржуазных революций – в XVI веке, в том числе последние два столетия пришлись на эпоху Возрождения. Таким образом, средневековый период является, в основном, эпохой феодализма.

Средневековой философией Запада называют философию, возникшую примерно в этот исторический период, берущую свои истоки в христианском мировоззрении, то есть уже в III столетиях нашей эры.

История средневековой философии занимает целое тысячелетие. Она прошла большой путь, качественно меняясь. Основными этапами её развития является патристика и схоластика. В отличие от первой мировой религии – буддизма, возникшего как философское учение и лишь впоследствии ставшего религией, христианство и ислам возникли сначала как религии, а впоследствии приобрели свои философские интерпретации на основе уже имевшихся философских учений античности. Патристика опирается в основном на Платона, схоластика – на Аристотеля.

На формирование западноевропейской схоластики большое влияние оказала арабо-мусульманская философия, прежде всего  – арабский парепететизм.

Завершаются средние века эпохой Возрождения, философия которой представляет переосмысление христианского учения в соответствии с социокультурными изменениями эпохи.

4.1. Религиозная картина мира

Религия и философия

Философия средних веков развивалась в тесном контакте с религией. Религия – форма мировоззрения, в основе которого лежит вера в сверхъестественное. Религия обязательно предполагает также определенный способ жизни и поведения (исполнение культовых обрядов и ритуалов). В этом её отличие от философии, которая тоже является формой мировоззрения и мышления, но не содержит обязательных предписаний культового плана.

Философия является достоянием, как правило, отдельной личности, в то время как религия предполагает коллективное взаимодействие. Исповедовать религию может не только человек передовых взглядов: носителем христианской веры в средние века являлись и представители традиционной культуры, не подвергающие сомнениям господствующие воззрения.

Однако философия средневековья строится на основе религиозной картины мира, то есть того представления о нём, которое задает христианская религия. Рассмотрим основные представления религиозной картины мира.

В определении религии как веры в сверхъестественное присутствует указание на «удвоение» мира в религии. Существует два мира или два уровня этого мира: естественный – чувственно воспринимаемый, земной, человеческий, и сверхъестественный – чувственно не воспринимаемый (умозрительный), небесный, божественный.

Таким образом, религиозное мировоззрение основано на вертикальной иерархии: если мифология строилась на горизонтальной оппозиции космоса и хаоса, центра и периферии, то в религиозном мировоззрении противопоставляются верх и низ, небо и земля.

Происхождение мира

Религиозная картина мира и вся религиозная философия основаны на идее креацианизма – идеи творения мира Богом из ничего. Если в мифилогической картине мира возникновение космоса – это процесс порождения одними богами других, то в религии – это одноактный процесс творчества. Если в мифе все элементы мира уже были до космоса, только в хаотическом состоянии, то в религии возникновение мира – это чудесный скачок из «ничто» в «нечто».

Пространство и время

Мир естественный конечен: в системе Птоломея (которая являлась господствующей вплоть до ХVII века) он ограничен сферой неподвижных звезд, за которой, как предполагалось, находился бесконечный божественный мир. Однако возможно чудесное или символическое совмещение этих миров (например, в иконе, которая есть как бы окно из этого мира – в иной).

В отличие от мифологической картины мира, где используется циклическая модель времени, в религиозной картине мира время может быть представлено в виде вектора. Впервые такая модель времени появляется в иудаизме, из которого она переходит в христианство и ислам. Векторная модель времени утверждает уникальность, неповторимость, необратимость каждого события и явления. Вместе с этой моделью времени в европейский мир приходит чувство ностальгии по ушедшему – чувство, которое было неведомо античности.

Особенно сильно этой ностальгией проникнута эпоха Возрождения:
поэты, писатели и философы сокрушаются о том, что земная красота очень
недолговечна; о том, что все дорогое и любимое для человеческого сердца в этом мире рано или поздно обращается в прах. Эта ностальгия соседствует в душе средневекового человека с метафизической тоской по вечности: «Не суетись, душа моя: вечный покой там, где любовь не покинет тебя, если ты не покинешь её», – пишет в своей «Исповеди» Августин Аврелий. Существование во времени связано с несовершенством человека. До сотворения мира не было времени – была вечность. Вектор времени направлен в будущее, где течение времени обрывается в чудесный момент воссоединения Неба и Земли, Бога и людей, о котором пророчествует Иоанн Богослов в своем Апокалипсисе. В грядущем Царстве Небесном вновь будет торжествовать вечность.

Так же, как и в мифологической картине мира, время религиозной картины мира делится на сакральное и профанное. Как  в мифологической мистерии, так и в мистерии религиозной, возможно совмещение этих времен: «просвечивание» сакрального времени сквозь толщу профанного.

Представление о Боге 

Бог в религиозной картине мира – это сверхъестественная, универсальная и абсолютная личность. Сверхъестественность Бога означает невозможность чувственного его восприятия: бытие Бога усматривается не глазами, а умом человека – «умозрительно», либо воспринимается в акте мистической интуиции. (Через интеллектуальную интуицию Бог прозревается в своём сверхличном аспекте – как универсум, как абсолют, а через мистическую интуицию прозревается личность Бога.) В любом случае Бог не является непосредственно данной реальностью, как это было в случае  с мифологическими божествами.

Универсальность Бога означает, что он есть начало всего и символически присутствует во всем. Это тоже отличает религиозное представление о Боге от мифологического, где божество представляло только какую-то определённую сферу реальности (природную стихию или вид деятельности).

Абсолютность Бога означает, что он является вершиной совершенства во всём, а значит, и критерием истины, добра, красоты. Другими словами, Бог и есть собственно Истина, Добро, Красота. Мифологические божества тоже нередко обладали совершенством, но только в каком-то одном своём качестве. В религиозной картине мира Бог всесовершенен, то есть абсолютен.

Представление о Боге как о личности означает, что Бог есть не только «всё», но и «нечто»: он не только универсален, но и конкретен. Он является уникальным, неповторимым существом, обладающим разумом и волей, сознанием и самосознанием, а также способным преобразовывать существующий мир и понимать личность человека.

Представление о природе

Природа – это творение Бога, но не сам Бог, как это было в мифе. Природные объекты в религиозной картине мира делятся на те, что Бог наделил «живою душою», и те, что душою не наделены. Если в мифологической картине мира животные, растения и человек выступают равноценными существами, то в религиозной картине мира они выстраиваются на иерархической лестнице, в зависимости от степени совершенства. На низшей ступени – неодушевлённые объекты неорганического мира, на верхней – человек, который наделен не только душою, как животные и растения, но и – в отличие от последних – богоподобием.

Человек

В отличие от мифа, где человек был исключительно природным существом, в религиозном мировоззрении человек – надприродное существо, венец творения, господин природы. В первой Книге Бытия повествуется о том, что Бог, создав Адама, поручил ему дать названия животным и растениям, тем самым  дал ему господство над природой. Таким образом,  общеизвестное определение человека как «господина природы» впервые прозвучало в Библии.

Надприродность человека основана на том, что человек в религии – это образ и подобие Бога. Данное определение сущности человека легло в основу всех последующих интерпретаций сущности человека в европейской религиозной философии: в зависимости от изменений в понимании Бога менялось и понимание человека. Бог в средневековой философии – это прежде всего всемогущий дух, постоянно преобразующий мир. Соответственно, человек тоже мыслился духовным существом, богоподобие которого заключено в наличии у него свободы воли. Соотношение свободы воли человека и божественного провидения – одна из главных проблем средневековой философии.

И, наконец, человек в христианской религии – это человек нравственный. Свобода воли, присущая человеку, означает возможность выбора между добром и злом. Соответственно, человек несёт всю полноту ответственности за сделанный выбор.

Данное понимание бога и человека задает иной, чем в мифологической картине мира, тип их взаимоотношений. Если в мифе отношения человека с богами имеет исключительно прагматический характер, то в религии они приобретают духовный характер.

В христианстве они строятся по типу «отец – сын»: Иисус Христос в своей Нагорной проповеди выдвигает перед своими последователями необходимость бесконечного нравственного совершенствования: «будьте совершенны, как совершенен Отец наш небесный». Ребёнок слушается отца, не нарушая запретов или законов, только из боязни порицания или наказания. Духовная зрелость, мера духовного взросления человека зависит от степени осознания им нравственного смысла этих запретов и законов. Сын становится вровень с отцом, когда не просто формально следует его требованиям, но разделяет его принципы, следует его ценностям. Так и христианство ожидает от человека не внешнего, а внутреннего принятия Бога.

В исламе нет сына Бога, а только пророки, осуществляющие посредничество между Богом и людьми (Мухаммед – пророк для арабского народа, Иса (Иисус) – для еврейского народа), поэтому между человеком и богом – пропасть, непреодолимая бездна. Человек никогда не сравняется с богом, но должен исполнять его волю, даже не вполне понимая её смысл. (Поэтому фатализм и фанатизм объективно более присущи исламу, чем христианству.) Отношения с Богом в исламе строятся по типу «господин – слуга». Это, конечно, иной тип взаимоотношений, чем в христианстве. Однако он тоже имеет духовный характер: слуга не просто слушается своего господина, но уважает, любит, почитает его. Господин является для слуги нравственным образцом, перед лицом которого он смиренно осознаёт своё несовершенство.

Контрольные вопросы

1. Дайте определение религии.

2. Что означает понятие «креацианизм»?

3. Сопоставьте представления о пространстве и времени в религиозной картине мира с мифологической?

4. Что означает понимание бога как универсального, сверхъестественного и универсального существа?

5. Как изменились представления о природе и человеке при переходе от мифологической картины мира – к религиозной?

4.2. Теоцентризм средневековой философии

Религиозная картина мира содержит те основные представления о мире, которые уточняет, детализирует, рационально выражает средневековая философия,  тем самым  выходя за ее рамки.

Главной отличительной чертой средневековой философии является теоцентризм: Бог-творец мира является главной темой философских размышлений. Бог является также фокусом всех философских представлений о мире: Бог есть бытие, Бог есть жизнь, Бог есть Истина, Добро и Красота. Таким образом, теоцентризм проявляет себя во всех разделах философии.

Теоцентризм в онтологии

Все средневековые философы согласны, что бытие – это Бог, различие – в трактовке степени причастности к бытию тварного мира. В философии Августина Аврелия (наиболее видный представитель патристики) и Фомы Аквинского (схоластика) представлены два наиболее характерных для средневековой философии решения этой проблемы.

Августин Аврелий резко противопоставляет Бога и мир. Бог – это бытие, а «этот мир идёт, куда и шёл – к небытию, и терзает душу смертельною тоскою»4, – пишет он в своей «Исповеди». Как видно из цитаты, Августин решает проблему бытия аналогично Платону. «Мир идей» Платона стал мыслями в уме христианского Бога, а «мир теней» – слабое, несовершенное их отражение, находящееся между бытием и небытием.

Фома Аквинский, вслед за Аристотелем, выделяет два уровня бытия: актуальный и потенциальный, которые едины как форма и материя. Актуальное бытие – это Бог, материальный мир тоже является бытием, но только потенциально.

Теоцентризм в гносеологии

Постижение природы лежит на путях постижения Бога: весь земной мир – это символическое воплощение мира небесного. Расшифровкой символов, проникновением в их смысл и занимается средневековая философия.

Однако главным объектом познания для средневекового философа является не природа, а священный текст Библии – богооткровение. Постижение этой Истины, которую Бог открыл людям, требует прежде всего веры. Для постижения Бога недостаточно одного интеллекта: необходимы добрая воля и чистое (непорочное) сердце. Поэтому вся средневековая философия вопрос о соотношении веры и знания решает однозначно: вера выше знания. Роль же разума и рационального знания оценивается по-разному: от полного противопоставления его вере до признания за ним роли помощника веры.

Теоцентризм в учении о человеке

В теоцентрической философии самопостижение человека осуществляется в виде постижения Бога. Средневековый мыслитель ищет истину не для себя, наоборот, он хочет жить ради истины, пребывать в истине, служить истине. По сравнению с античным космоцентризмом это шаг вперёд в понимании субъективности, в формировании личностного начала в культуре: человек постигает себя не как часть природного космоса, а как часть абсолютной личности, пока ещё не мысля личностью самого себя. Самого себя человек мыслит как образ и подобие бога, как высшее творение бога, но несовершенное по сравнению с Творцом существо.

Теоцентризм в учении об обществе

Христианские мыслители скептически относятся к «царствам земным», которые, в лучшем случае, могут быть лишь несовершенным отражением «царства небесного». Высшая форма общности людей – общение в духе, общение в Боге.

Вектор исторического времени направлен в будущий Град Божий, сошествие которого с небес на землю описывается в Откровении Иоанна Богослова, где воскресшие и ныне живущие праведники всех времен и народов, обретя вечную жизнь, склонят свои головы перед Агнцем Божьим. Именно Христос, а не Кесарь (какой-либо земной правитель, несовершенный, как и все люди) будет править в этом будущем Граде.

Контрольные вопросы

1. Что означает понятие «теоцентризм»?

2. как теоцентризм средневековой философии проявляется в учении о бытии, познании, человеке и обществе?

3. Что общего и в чем различие понимания бытия Августином Аврелием и Фомой Аквинским?

4.3. Патристика и схоластика

Патристика 

Первая фаза формирования христианской философии начиналась ещё в древние века, когда становящаяся христианская религия сталкивалась и переплеталась с философскими системами поздней античности. Это период так называемой «патристики».

Патристика – это учение «отцов церкви», то есть первых христианских мыслителей IIVIII веков. Её отличает ориентация на мистику, как правило, недоверие к разуму. Патристика критически относится к античному наследию, однако по своей сути она является христиански переосмысленным неоплатонизмом.

История патристики может быть представлена двумя этапами развития. На первом были заложены основы христианских догматов с образованием единой христианской церкви, заканчивается он Никейским собором (325 г.). Второй этап связан с разработкой догматики и философии, в частности в творчестве Августина Аврелия.

По той роли, которую патристика играла в обществе, её можно разделить на апологетику (преобладала на Западе) и систематику (преобладала на Востоке).

Апологеты (от греческого «апология» – защита) – христианские мыслители II столетия, обращавшиеся со своими трактатами к правителям и образованным людям с защитой христианского учения, которое в первые века своего существования подвергалось нападкам со стороны язычества и еретиков. Многие из них были противниками эллинистической культуры как культуры языческой и безнравственной. Таким противником был и наиболее известный мыслитель данного периода Квинт Септимий Тертуллиан (160–230). Защищая христианскую церковь от римских властей и еретических искажений, он настаивал на несоединимости философии и религиозной веры, противопоставлял божественное откровение – разуму, христианскую веру – античной науке. Самостоятельные поиски человеческим разумом истины излишни, поскольку существует Библия. Знаменитый принцип Тертуллиана «верую потому, что абсурдно» основывался на понимании веры как высшей силы и подготавливал почву для подчинения философии теологии.

Однако на смену этой позиции приходит иная: усмотрение единства христианства и философии, христианство считается завершением эллинистической философии. Эту точку зрения последовательно проводили философы Александрийской богословской школы (Тит Флавий Климент, Ориген). Опираясь на это философии и религии, они могли не только защищать христианство от язычников, но и обращать их в христианскую веру.

Систематики первые христианские мыслители, предпринявшие попытки систематизировать христианские воззрения, что невозможно было сделать без использования античного философского наследия. Такую работу проделали в IV веке каподдакийские «отцы церкви» (Василий Великий, Григорий Нисский и др.).

Августин Аврелий

Наиболее выдающимся мыслителем периода патристики считается Августин Аврелий (354–430). В молодости он был преподавателем риторики, считал христианство религией необразованных людей, однако в 32 года принял христианскую веру и впоследствии стал одним из «отцов церкви». Среди его сочинений – первая в истории европейской литературы «Исповедь», в которой он рассказывает историю своей жизни  и историю своего обращения к Богу, к вере. Завершает «Исповедь» философское «вопрошание», обращённое к Богу, в ходе которого Августин Аврелий высказывается по основным проблемам своего философского миросозерцания.

Философия Августина Аврелия представляет христианское переосмысление философии Платона. «Мир эйдосов» Платона становится у Августина идеями в уме Бога. Материальный мир, как и «мир вещей» у Платона, является несовершенным воплощением божественных идей.

Августин противопоставляет Бога и созданный им мир. Бог есть бытие, а материальный мир устремлен к небытию. Бог является высшей сущностью, абсолютом. Он – единственный, существование которого не зависит ни от чего. Существование всего остального зависит от божественной воли.  Без Бога нельзя ничего не совершить, нельзя ничего познать. Бог вемогущ, нет судьбы – есть божественное провидение. Бог не только сотворил мир, но и постоянно продолжает его творить. Из принципа о первичности Бога вытекает и положение Августина о превосходстве души над телом, воли и чувств над разумом. Сущность человека, его богоподобие заключены в свободе воли.

Направленность к Богу естественна для человека, так как Бог есть высшее благо и причина всякого блага. Бог есть также личность. Августин призывает людей не привязываться сердцем ни к чему материальному, смертному, а только использовать это. Даже любовь человека к человеку рассматривается Августином как неистинная, незавершенная и неосознанная любовь к Богу. Всякая любовь есть, на самом деле, любовью к вечному, абсолютному Богу.

Познание истины есть богопознание. Поскольку творцом всех идей является Бог, человек лишь воспринимает божественные идеи. Человеку лишь кажется, что он получает знания из внешнего мира, на самом деле, он узревает их в глубинах собственного духа. Вера выше знания, однако вера и разум взаимно дополняют друг друга: «разумей, чтобы верить и верь, чтобы разуметь». В отличие от своих предшественников, Августин видел источник веры не только в Библии, но и в церкви.

Как и многие христианские мыслители, Агустин Аврелий сталкивается с проблемой теодицеи. Эта проблема актуальна не только для средневековой философии, но и для всей религиозной философии в целом: религиозные философы нашего века тоже должны решить её для себя. Суть проблемы: если Бог добр и всемогущ, то почему в мире есть зло? Если его доброта не в силах преодолеть зло, значит, он не всемогущ? Если же он всемогущ, но не побеждает зла, то, может быть, он не добр?

В основе средневековой теодицеи лежит решение этой проблемы, данное Августином Аврелием: зло не существует самостоятельно, зло – это отсутствие (недостаток) добра. Бог присутствует в этом мире, но не абсолютным образом: Бог совершенен, падший мир – несовершенен. Надо благодарить Бога за тот свет и добро, что есть, благодаря ему, в этом мире. Но за зло в этом мире Бог не отвечает: истоки зла – в несовершенстве мира, в несовершенстве человека. В конечном счёте, христианская философия возлагает ответственность за зло на человека, который поддался на искушение дьявола и пребывает теперь в падшем состоянии.

Схоластика

Схоластика (от лат. «схола» – школа) – это вторая фаза развития средневековой философии: период систематической разработки христианской философии (VIIIXVI вв.). Схоластика характеризуется наличием множества философских школ и интересом к формально-логической стороне проблем. Её отличает высочайшее развитие понятийного аппарата философии.

Как всякая развитая теория, достигшая пределов своего теоретического развития, становится крайне абстрактной, так и христианская философия в этот период достигла не только пика, но и пределов своего развития. Впоследствии слово «схоластика» стало синонимом догматического мышления, занятого чистым теоретизированием, далеким от жизни и не дающего ничего нового для её понимания.

В истории схоластической философии выделяют обычно три периода: раннюю схоластику (VIIIXII вв.), период расцвета (XIIXIII вв.) и позднюю схоластику (XIV–XV вв.)

Явление схоластики связано с освоением христианскими мыслителями философского наследия Аристотеля, которое пришло на христианский Запад в латинских переводах с арабского и с греческого языков, в сопровождении греческих и арабских комментариев. Таким образом, можно констатировать, что схоластическая философия Запада развивалась под мощным влиянием арабо-мусульманской философии.

Наиболее известными школами средневековой схоластики являются школы реалистов и номиналистов, разошедшиеся из-за проблемы универсалий.

Проблема универсалий (общих понятий)

Сущность проблемы восходит к спору Аристотеля с Платоном: как соотносятся вещь и идея (эйдос) вещи? Это есть также вопрос о соотношении общего и единичного. В рамках христианского вероучения проблема приобретает ещё один аспект: как соотносятся (что первично) божественный разум и божественная воля? Опыт человеческого творчества подсказывает вроде бы очевидный ответ: сначала в уме появляется идея, а потом она (в волевом акте творчества) воплощается в реальности в виде вещи, то есть идея предшествует вещи, а разум – воле. Однако в Библии нигде не сказано, что мир был вначале как-то задуман Богом-творцом: говорится только о том, что и в какие дни творения появилось. Более того, фраза, которой заканчивается повествование о каждом дне творения: «И увидел Бог, что это хорошо», создает впечатление, что Бог творил мир бессознательно и только в итоге осознавал им содеянное.

Реалисты считали, что идеи существуют реально – до вещи, как мысли в уме бога. Соответственно, они считали божественный разум первичным по отношению к божественной воле. Сторонников реализма можно разделить на крайних реалистов и умеренных. Первые придерживались плановского учения об идеях, считая, что  общее – это идеи, которые существуют до единичных вещей и вне их. Умеренные реалисты, исходили из аристотелевского учения об общих родах, считая, что общее реально существует в вещах, но не вне их. 

Крайним реалистом был Гильом из Шампо (1070–1121). Он утверждал, что в предложении «Сократ есть человек» лишь «человек» является реальностью, но «Сократ» как индивид, то есть нечто случайное и неопределенное, реальностью не обладает.

На позициях умеренного реализма стоит Ансельм Кентерберийский (1033–1109): реальны только понятия, они имеют собственное, независимое от единичных вещей существование, но связаны с ними. Единичное участвует в существовании абсолютного.

Номиналисты считали, что универсалии есть только наименования, имена вещей («номен»), и они не могут предшествовать вещам. Общее существует лишь после вещей. Божественная воля первична по отношению к разуму: только после появления вещей через акт божественного творения они осознаются в уме Бога и в уме человека.

Последовательный номиналист Иоанн Росцеллин (1050–1122) утверждал, что нет цвета вне всякого конкретного цвета, нет мудрости вне мудрости души. Общие понятия – лишь звуки, голос, речь.

Умеренные номиналисты (называемые также концептуалистами) тоже отрицали реальность общего в вещах, но признавали общее как мысли, понятия, имена, играющие важную роль в познании. Позиции концептуализма представлены в философии Пьера Абеляра (1079–1142). Выступая против Гильома из Шампо, он заявлял, что абсурдно утверждать что реальной является лишь «человечность», а не конкретные люди, «лошадность», а не отдельные лошади. Универсалии – в вещах, а не до или после вещей. Однако он выступал и против Иоанна Росцеллина: ошибочно отверждать, что лишь единичное является реальным, так как общим понятиям соответствует реальное существование сущности в единичных видах. Общее есть в единичных вещах, но ни в коем случае не вне их. Общее имеет значение для познания большого класса индивидов. Общее существует лишь в мышлении, но не вне его, как утверждали реалисты.

Фома Аквинский

Наиболее выдающимся представителем схоластики периода ее расцвета является Фома Аквинский (1225–1274), философское учение которого – томизм – до сих пор лежит в основе философской доктрины Ватикана. Главными его сочинениями являются «Сумма теологии» (основное произведение всей схоластической теологии) и «Сумма против язычников».

В своем учении о боге Фома Аквинский соединяет метафизику Аристотеля с платоновскими представлениями. Всё существующее есть единство сущности («эссенция») и существования («экзистенция»). У Бога сущность и существование совпадают, у всех же остальных вещей существование в большей или меньшей степени не согласуется с сущностью. Всё единичное случайно и обусловлено чем-то другим. Лишь Бог абсолютен и существует с необходимостью.

Развивая учение Аристотеля о соотношении материи и формы, Фома Аквинский рассматривает бога как чистую форму, а материальный мир – как единство материи и формы. Фома стоит на позициях умеренного реализма, считая, что универсалии (общие понятия) существуют трояким образом: 1) в единичных вещах как их сущностная форма, 2) в человеческом разуме как мыслительные абстракции, 3) до вещей – как идеальные праобразы единичных вещей в божественном разуме.

Как все христианские мыслители, Фома Аквинский считает веру выше знания, однако, как представитель схоластики, он признает большую роль разума в познании истины. Однако, в отличие от представителей ранней схоластики Ансельма и Абеляра, которые считали постижимой для разума всю сферу христианской догматики, Фома Аквинский разделяет их по сферам познания. У науки и богословия, считает он, разные объекты познания: наука и философия объясняют объективный мир, богословие  – то, во что нельзя проникнуть силой естественного мышления (это область догматов и таинств христианской веры). Между наукой и богословием нет противоречия: христианская истина выше разума, но она не противоречит разуму.

Истина одна, так как она от Бога. Поэтому философия должна служить вере, то есть стремиться рационально выразить христианскую идею, попутно выступая с опровержением ложных аргументов против веры. Человеческий разум не всесилен, поэтому его аргументы против бога всегда недостаточны. По той же причине недостаточны и рациональные доказательства бытия Бога, однако они существуют и имеют смысл при наличии веры.

В «Сумме теологии» Фома Аквинский, опираясь на Аристотеля и на предшествующие ему попытки рационального обоснования бытия Бога, приводит свои знаменитые пять способов доказательства его существования.

Первое доказательство исходит из факта существования движения. Движимое двигается не иначе как силой иной. Двигаться, иначе говоря, значит переводить потенцию в акт. Вещь может быть приведена в действие тем, кто уже активен. Однако для одной и той же вещи невозможно быть и потенцией и актом одновременно: например, горячее в акте не может быть горячим и в потенции. Так, невозможно для одного существа быть источником (movens) и субъектом (motum) движения в одном и том же смысле и одновременно. Следовательно, всё, что двигается, чем-то движимо.

С этими рассуждениями Аквинского (который воспроизводит аналогичные рассуждения Аристотеля) согласился бы и любой современный ученый. Однако, в отличие от науки, философия ставит вопрос не только о причинах (в данном случае – движения), но и о первопричинах. Фома Аквинский полагает, что первоисточник движения должен быть сам неподвижен и нематериален. Таким образом, он полагает обоснованным существование Бога пока только как перводвигателя.

Современная материалистическая философия тоже признаёт существование в мире движения, однако считает его универсальным свойством материи, несотворённым и неуничтожимым. Таким образом, можно объяснить движение, не прибегая к «гипотезе» о существовании Бога. Однако современные мыслители Ватикана, следуя за своим учителем, считают это альтернативное объяснение недостаточным аргументом против Бога. В частности,  Папа Римский Пий II, выступая в 60-е годы ХХ века на очередном Ватиканском соборе, произнес знаменитую речь «О доказательствах бытия бога в свете современных научных знаний», в которой обвинил материалистов во внутренней противоречивости их концепции: если движение существует вечно, лишь передаваясь от одного тела к другому, и если (как считает общая теория относительности) Вселенная есть конечная (хотя и безграничная) система, то, согласно второму началу термодинамики, Вселенную ждёт «тепловая смерть». Если же предположить, что материальная Вселенная существует вечно, то тогда непонятно, почему «тепловая смерть» уже давно не случилась с нею. Эти размышления приводят нас к необходимости согласиться с тезисом Фомы Аквинского об ограниченности человеческого разума в тех вопросах, где речь идёт о «первопричинах», и принять правомерность признания веры выше знания в постижении Истины.

К аналогичным результатам можно придти, рассматривая последующие доказательства бытия Бога.

Второе доказательство исходит из того, что всё в мире имеет свою действующую причину. Вещь не может быть причиной самой себя, ведь тогда она должна была бы предшествовать себе, что невозможно. В этой серии причин нельзя идти до бесконечности, но и пресечь причину означало бы пресечь действие. Если бы можно было в цепи причин идти до бесконечности, то не было бы ни первой причины, ни последнего действия, ни промежуточных причин, что опять-таки ложно. Поэтому необходимо признать существование бога как действующей первопричины.

Третье доказательство исходит из наличия в мире случайностей. Фактически всё в этом мире может быть, а может и не быть. Но если бы всё могло бы быть только случайно, то, вероятней всего этого мира и не было бы. (Так, например, если за компьютер посадить обезьяну, то она, совершенно случайно стукая по клавиатуре, может, конечно, набрать текст «Войны и мира», но, скорее всего, даже одного осмысленного предложения не получится.) Однако этот сложноорганизованный мир существует, значит существует не только случайность, но и необходимость как основа существования этого мира. Всё сущее имеет свою необходимость в чём-то другом. Умозаключая таким образом, мы не можем не принять существования того, кто имеет собственную необходимость в себе. И это, конечно, Бог.

Четвёртое доказательство исходит из наличия в мире степеней совершенства, а, значит, должно существовать и совершенство как таковое как их причина, критерий и конечная цель. Таким образом, мы допускаем существование Бога как абсолюта.

Пятое доказательство (телеологическое) исходит из того, что всё в этом мире сообразуется с некоей целью, целесообразно. Даже вещи, лишённые разума, природные тела ведут себя так, чтобы достичь лучших результатов, стремясь к некой цели. Ясно, что достигают её не по воле слепого случая, но по намерению. Понятно и то, что лишённое сознание не может двигаться к цели иначе, как направляемое кем-то разумным: Поэтому следует предположить существование разумной силы, направляющей природные существа к цели, являющейся их конечной целью, то есть Бога.

Контрольные вопросы

  1.  Назовите основные периоды развития средневековой философии.
  2.  Как решают проблему общих понятий реализм и номинализм?
  3.  В чём заключается проблема теодицеи?
  4.  Как решает проблему соотношения знания и веры Фома Аквинский?

4.4. Философия эпохи Возрождения

Социокультурная характеристика эпохи

Эпоха Возрождения – это последние века средневековья, «осень средневековья» (Й. Хейзинга): период XIVXVI веков. Термином «Возрождение», или «Ренессанс», характеризуют прежде всего культуру Италии, ставшей в этот период интеллектуальным центром Европы, но можно говорить о возрожденческих тенденциях во всех странах – от Италии до Англии.

Эпоха Возрождения представляет собой переходный период от средневековой культуры – к новоевропейской, от традиционного общества – к индустриальному, от феодального уклада жизни – к капиталистическому. Это эпоха развития городов и торговли, изобретения книгопечатанья и компаса, первых кругосветных путешествий и открытия Нового света. В то же время это эпоха политических междуусобиц и религиозных войн, эпоха падения нравов и деятельности Инквизиции. Как любая переходная эпоха, эпоха Возрождения содержала в себе много элементов старого и еще не окрепшие элементы нового. Она вмещала в себя много хаотического и странного. Поэтому философские и идеологические учения эпохи не столь логичны и системны, как средневековые, большинство из них носят явно эклектический характер.

С ломкой традиционных устоев общества резко возросла социальная мобильность населения Европы. В средневековом обществе жизнь человека могла протекать только по трем жестким сценариям: жизнь крестьянина, жизнь феодала или жизнь священнослужителя. Теперь – с развитием ремёсел и городов – перед человеком открывалась неведомая ему ранее возможность выбора своей жизни, открывалось почти безбрежное море свободы. Достоинство человека всё чаще стало усматриваться не в его происхождении, а в том, что он сделал сам. В эпоху Возрождения впервые появились люди «свободных профессий», то есть социальная группа, которая будет впоследствии названа интеллигенцией.

Социальная свобода дополнялась свободой идеологической и духовной: необходимость преклонения перед авторитетами все более теряла свой безусловный характер, постепенно пробивал себе дорогу плюрализм мнений, концепций, верований, идеологий. Стали популярны публичные диспуты. Эпоха Возрождения чтит любое истинное знание, независимо от источника, чтит знание как таковое. Тем самым создается предпосылка для возникновения новоевропейской науки.

Католическая церковь теряла свой безусловный авторитет, в итоге реформаторского движения возникает новая христианская конфессия – протестантизм, выражающая интересы нарождающейся буржуазии.

Все эти тенденции развития культуры находят свое законченное выражение в принципе гуманизма: в признании ценности каждого человека как личности, признании права каждого на свободу, счастье и развитие. Гуманизм имеет длительную предысторию, но именно в эпоху Возрождения он окончательно формируется и становится широким общественным движением. Утверждение принципа гуманизма является революционным мировоззренческим переворотом в европейской культуре.

Название эпохи связано с возрождением античной культуры: изучением неизвестных ранее произведений, актуализацией уже известных, с признанием отвергаемых ранее средневековьем ценностей и идеалов античной культуры. Однако обращение к языческому наследию не отменило христианского характера культуры и философии эпохи Возрождения. Тем не менее, христианские идеи и ценности претерпели значительную трансформацию. В культуре эпохи Возрождения осуществилась попытка синтеза христианской идеи духовной личности с античной идеей прекрасной телесности. Этот синтез нашёл свое отражение в живописи высокого Возрождения, в которой «Мадонны стали походить на Венер, а Венеры – на Мадонн». В философии этот синтез нашёл себя в новом понимании человека, природы и Бога: в антропоцентризме и пантеизме.


Антропоцентризм философии Возрождения

Философия эпохи Возрождения антропоцентрична: в центр мироздания поставлен человек (антропос), он же является главной темой философских размышлений большинства философов. Этот сдвиг – с теоцентризма на антропоцентризм, по сравнению со средневековой философией, – стал возможен на основе переосмысления господствующей до этого концепции человека.

Концепция человека эпохи Возрождения в основе своей является по-прежнему христианской: человек есть образ и подобие Бога. Однако если средневековая философия подчеркивает греховность, несовершенство человека, то эпоха Возрождения делает акцент на богопричастности, богоподобии человека. «Человек есть бог, – пишет Н. Кузанский, – но не абсолютным образом, ибо
он – человек».

Богоподобие человека – в его способности к творчеству. Причем творческая сущность человека воплощается не только в создании культурных ценностей. Творчество человека проявляется прежде всего в его самосозидании.
В знаменитой речи «О достоинстве человека» итальянский философ Д. Пико дела Мирандолла видит главное отличие человека от других сотворенных Богом существ именно в его «незавершённости»: Бог дал человеку свободу воли, а тем самым – возможность самому завершить свой образ, избрать себя.

Уже в рамках средневековой философии вызревало понимание человека как личности. Но там человек был лишь частью Абсолютной личности. Если средневековый мыслитель осознает себя через Бога, то в эпоху Возрождения, наоборот, человеческая личность узревает внутри себя абсолютное начало, то есть Бога. В наиболее радикальных формах возрожденческого неоплатонизма Бог выступает как сверхличное начало, поэтому Личностью является только человек, и теперь именно он занимает центр бытия, которое в средневековой философии принадлежало Абсолютной личности, то есть Богу.

Возрождение возвеличивает человека не только как творческую, духовную личность: оно возвеличивает его как целостное единство души и тела. «Реабилитация» человеческого тела приводит к возрождению (христиански переосмысленного) античного идеала калокагатии – прекрасно-доброго человека. Так, Т. Кампанелла в своих эстетических трактатах развивает мысль, что телесная красота – божий дар для добрых людей и, наоборот, телесное несовершенство – предостерегающий знак Бога: это злой человек. Философия эпохи Возрождения не всегда удерживает единство этического и эстетического начал и имеет тенденцию к эстетизму, то есть к возвеличиванию прекрасного безотносительно к его этическому содержанию.

 


Пантеизм

Основной философской системой эпохи Возрождения является пантеизм. Пантеизм – философское учение, исходящее из тождества бога и природы. (Дословный перевод: «пан» – всё, «теос» – бог: «всё есть бог»). Пантеизм мыслит бога и природу единым целым. В пантеизме бог имманентен миру (находится внутри мира), а не трансцендентен (находится вне мира), как в средневековой философии. Бог мыслится энергийным началом мира, мир – живым, саморазвивающимся. Пантеизм, в известной мере, аналогичен античному гилозоизму, но только на основе единобожия. По сути своей пантеизм – один из христианских вариантов переосмысления античного неоплатонизма.

Пантеистами было большинство выдающихся философов эпохи Возрождения. Наиболее значительными пантеистическими системами явились философия Н. Кузанского и философия Д. Бруно.

Н. Кузанский (1401–1464) – немецкий кардинал, математик, философ. Согласно Н. Кузанскому, бог – это совпадение минимума и максимума, всё и ничто одновременно. Аналогично тому, как прямая может быть представлена как развернутая в пространстве точка, так и природа есть «развертывание», воплощение бога. И наоборот, точка (минимум) может быть представлена как потенциальная возможность прямой (максимума), как ее «свернутое» состояние. Так и природа содержится в боге. Бог – это и актуальное бытие, и возможность становления. Бог – это предельное понятие, поэтому он не может быть постигнут рассудочным путём. Постижимым образом бог может проявиться только в конечном – в природе, человеке.

Д. Бруно (1548–1600) – итальянский философ, монах доминиканского ордена, впоследствии порвавший с монашеством. Его философия продолжает пантеистические идеи Н. Кузанского. Однако его пантеизм носит не мистический, как у Кузанского, а натуралистический характер. Если у Кузанского бог всё-таки не равен миру, то Д. Бруно уравнивает бога и мир и делает из идеи тождества бога и природы ряд выводов, которые приводят его в непримиримое столкновение с церковной доктриной. Последовательный пантеизм Д. Бруно приводит его к отрицанию ряда идей:

– идеи креацианизма: она заменяется идеей эманации – свободного «истечения» мира из бога;

– конечности и единственности материального мира: идя дальше Н. Коперника, чья система была замкнута сферой неподвижных звезд, Д. Бруно выдвигает идею бесконечной множественности миров и бесконечности вселенной;

– личности бога: бог у Д. Бруно – сверхличное животворящее начало, свет;

– личностного бессмертия человека: душа человека – часть Мировой души, она бессмертна и после смерти тела, но она растворяется в Мировой душе, как капля в океане, теряя свою форму, то есть личность.

Мир – бездна бездн, и каждый атом в нём

Проникнут богом: жизнью, красотою.

Живя и умирая, мы живём

Единою – божественной – душою. …

   (И. Бунин. Джордано Бруно)

Контрольные вопросы

1. Почему философия эпохи Возрождения может быть охарактеризована как антропоцентричная?

2. В чём отличие возрожденческого понимания человека от средневекового?

3. Что означает понятие «калокагатия»?

4. Что означает понятие «пантеизм»?

5. В чём пантеизм Д. Бруно отличается от пантеизма Н. Кузанского?

Список рекомендуемой литературы

1. Горфункель А.Х. Философия эпохи Возрождения: Учеб. пособие. – М.: Высш. шк., 1980.

2. Бруно Д. О героическом энтузиазме. – М.: Мысль, 1991.

3. Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. – М.: Мысль, 1978.

4. Аврелий Августин. Исповедь: Повесть /  Пьер Абеляр. История моих бедствий. – М.: Мысль, 1992.

5. Лосева И.Н. Миф и религия в отношении к рациональному познанию // Вопросы философии. – 1992 – № 7.

6. Соколов В.В. Средневековая философия: Учеб. пособие. – М.: Эдиториал УРСС, 2001.

7. Чанышев А.Н. Курс лекций по древней и средневековой философии: учеб. пособие для вузов. – М.: Высш. шк., 1991.


РАЗДЕЛ  5
     

ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ

5.1. Особенности новоевропейской философии

Хронологические рамки Нового времени, обычно очерчиваемые историками, это XVII – нач. XX веков, то есть период от первых буржуазных революций до первых социалистических. Однако новейший период в философии начинается уже с середины XIX века. Таким образом, история новоевропейской философии занимает два с половиной столетия.

Философия XVII века заложила основы новоевропейской философии, разработала основные её направления и концепции. Выдающимися представителями этого периода являются Ф. Бэкон, Р. Декарт, Б. Спиноза, Д. Локк,
Т. Гоббс.

Философия XVIII века – философия эпохи Просвещения – довела до логического завершения основные идеи и интенции XVII века, сделала их общественным достоянием. Выдающимися философами этой эпохи были Вольтер, Руссо, Дидро, Гольбах, Лессинг, Кант, Толанд.

Немецкая классическая философия (XVIII – сер. XIX вв.) вывела новоевропейскую философию на уровень развитых систем, вскрыла тупики новоевропейской мысли, подготовила переход к новейшему периоду. Наиболее видными философами немецкой классики являются Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель, Фейербах.

Философия К. Маркса и Ф. Энгельса критически переосмыслила опыт немецкой классической и европейской философии и предвосхитила ведущие интенции философии новейшего периода.

Философия – это самосознание культуры, поэтому особенности философии того или иного периода ее развития отражают особенности соответствующего периода в развитии культуры. Главная отличительная черта новоевропейской философии – рационализм – является проявлением рационалистического духа европейской культуры Нового времени.

Рационализм новоевропейской культуры проявился:

– в рационализации социально-экономической жизни, то есть в зарождении и развитии капитализма, индустриального общества;

– в процессах десакрализации культуры, в результате которых религия к концу Нового времени утратила своё господствующее положение в общественном сознании;

– в зарождении и бурном развитии науки (в её современном виде), которая к концу Нового времени заняла лидирующее положение среди других форм духовной деятельности человека. Начало научной революции было положено открытиями Н. Коперника, И. Кеплера, Т. де Браго, Г. Галилея, завершилось созданием классической механики И. Ньютона.

Рационализм в философии этого периода получил своё выражение в культе Разума, достигшем своего пика в эпоху Просвещения (XVIII в.). Философия Нового времени строится на уверенности в безграничных возможностях человеческого разума в познании мира, в преобразовании этого мира и преобразовании самого человека. С прогрессом разума, то есть с прогрессом познания, образования и просвещения, связывается надежда на решение всех социальных и нравственных проблем. Чем разумней человек, тем он нравственней и счастливей, – такую идею разделяет большинство философов Нового времени.

Рационализм проявился во всех разделах философского знания. В онтологии рационализм получил своё выражение в господстве деистической концепции. Деизм – учение, согласно которому бог, создав мир, больше в дела мира не вмешивается. Это учение совершает редукцию божественного духа к божественному разуму: Бог, проявив свою волю лишь однажды, больше её не проявляет. Миропорядок воплощает в себе мудрость божественного разума.

Деизм открывает путь для развития науки, то есть изучения неизменных законов природы как постижения божественного разума: если бы Бог продолжал творить мир, то существование законов природы было бы просто невозможно. Большинство выдающихся ученых Нового времени, в том числе Ньютон, были деистами.

Открывая дорогу для развития науки, деизм при этом несёт в себе угрозу для существования религии, но не потому, что религия и наука взаимно исключают друг друга, а потому, что деизм содержит в себе возможность отрицания бога как личности, ведь личность проявляет себя через волю, через преобразовательную деятельность. Бог как безликий Мировой Разум или Абсолютная Идея может быть объектом философских размышлений, но не может быть объектом религиозного поклонения.

Рационалистическое понимание бытия выразилась также в уверенности большинства новоевропейских философов в гармоничном и совершенном устройстве бытия, в разумности существующего миропорядка. Это нашло отражение в господстве принципа тождества мышления и бытия.

В гносеологии рационализм проявил себя прежде всего в уверенности, что мир вполне постигаем силами человеческого разума. Большинство философов Нового времени разделяло эту точку зрения, считая, что в этом – разумно устроенном мире – нет ничего, что было бы недоступно человеческому разуму, надо лишь найти верный путь (метод) познания. Однако в английской и немецкой философии XVIII века возникают учения, ставящие под сомнение или отрицающие возможность постижения силами человеческого разума объективной реальности (Д. Юм, И. Кант).

В учении о человеке рационализм также проявил себя в господстве представлений о разуме как о сущности человека.

Уже в эпоху Возрождения на основе христианского понимания человека как образа и подобия Бога вызревает представление о том, что не только Бога, но и человека можно рассматривать как личность. В новоевропейской культуре и новоевропейской философии получает своё окончательное оформление идеал личности как человека, активно преобразующего мир на основе могущества своего разума.

Не только идеалисты, но и материалисты Нового времени усматривали сущность человека в разуме, только разум для них имел не божественную, а биологическую или социальную природу.

В социальной философии рационалистическая тенденция наиболее ярко проявила себя в характере социальных утопий, выдвигаемых в этот период: идеальное социальное устройство мыслится как Царство разума, как рационально организованный порядок, победивший стихию и хаос социального развития.

Аналогично тому, как в теории познания происходил поиск явных и разумных начал познания, так и в области социальной философии шел поиск разумных и справедливых начал общественной жизни. Это получило воплощение в понятии «естественного права» и в теории «общественного договора» (Д. Локк, Ж.-Ж. Руссо), на основе которых эпоха Просвещения провозгласила равенство всех граждан перед законом, неотъемлемость прав каждого человека на жизнь, свободу и собственность.

Контрольные вопросы

  1.  В чём проявляется рационалистический характер новоевропейской культуры?
  2.  Как культ Разума проявляется в новоевропейской философии?
  3.  Что означает понятие «деизм»?
  4.  Каков идеал личности в философии Нового времени?


5.2. Научная революция и философские основания

механистической картины мира

Научная революция

В конце XVIXVII вв. европейская наука пережила революцию, то есть качественный скачок в своем развитии, а именно:

– осуществился переход науки с эмпирического уровня развития – на теоретический: от «собирания фактов», от фрагментарных знаний о мире наука перешла к созданию фундаментальной научной теории – механики, которая на основе немногочисленных исходных принципов охватывала фактически всю природу, описывая движение материальных тел от атомов до планет;

– произошла математизация естествознания (без чего был бы невозможен выход науки на теоретический уровень);

– наука стала опираться на принципиально новую методологию – эмпирическую, предполагающую опытное, экспериментальное обоснование знания. Основоположником этого метода в философии Нового времени был английский философ XVII века Френсис Бэкон;

– научные знания, научные открытия стали широко применяться на практике. Результаты научных исследований были востребованы быстро развивающимся машинным производством. Наука постепенно становилась производительной силой индустриального общества;

– наука стала важнейшим социальным институтом: раньше она была занятием одиноких мыслителей, теперь ученые объединились в научные сообщества, появились первые Академии наук, начали выходить научные периодические издания, значительно увеличилось число университетов.

Все эти качественные изменения привели к формированию науки в её современном виде. Если до этого, с момента своего возникновения в Древней Греции в VIV веках до н. э., под наукой подразумевалась система логически обоснованных знаний, то теперь наука стала производством новых знаний о мире, имеющих опытное обоснование и практическое применение, производительной силой общества и его социальным институтом.

Научная картина мира

Научная картина мира – это целостная система представлений о мире, возникающая в результате обобщения и синтеза основных естественно-научных понятий и принципов. В основе научной картины мира лежит фундаментальная научная теория, в нашем случае – классическая механика.

В результате научной революции в новоевропейской культуре формируется первая в истории европейской мысли научная картина мира, а именно механистическая. Научная картина мира выполняет роль посредника между профессиональной наукой и общественным сознанием, культурой в целом. Через неё осуществляется переемственность между поколениями ученых. В силу своих, «популяризаторских» функций, научная картина мира содержит в себе не только концептуальный (понятийный), но и чувственно-образный компонент, то есть ряд наглядных представлений о природе.

Целостное представление о мире невозможно без представлений о пространстве, времени, материи и развитии этого мира. Наука и научная картина мира заимствуют эти представления у философии, они являются ее философскими основаниями.

Философские основания механистической картины мира 

Представление о материи

Материя в механистической картине мира рассматривается как вещество. Материальное приравнивается к вещественному. Помимо твердого, жидкого и газообразного состояния вещества в механистической картине мира признается существование особого сверхплотного и невидимого вещества – эфира, которое заполняет межзвездное пространство и через которое осуществляется гравитационное взаимодействие. В механистической картине мира есть также представление о флогистоне и теплороде – тоже веществах, при помощи которых объясняются химические взаимодействия и тепловые явления (Наличие этих квазивеществ в механистической картине мира объясняется тем, что ещё не было сформировано понятие о поле как разновидности материи).

Материя, то есть вещество, в механистической картине мира имеет предел делимости – атомы. Атомы, как и все тела, двигаются согласно законам механики.

Представление о пространстве и времени носило субстанциональный характер: они ни от чего не зависят, однородны и неизменны. Пространство мыслилось как пустое вместилище вещей, а время – вместилище событий. Представления о неоднородности времени (например, ощущение, что время длится долго или быстро) относились к обыденному сознанию, только к субъективному отражению неизменного объективного времени.

Со времен Коперника и Бруно пространство Вселенной мыслилось бесконечным, а также столь же однородным, как и время.

Представление о движении. Все виды движения в механистической картине мира были редуцированы к механическому перемещению. Даже животные и растения мыслились наподобие неких механизмов. (Французский философ Ж. О. Ламетри написал книгу под очень красноречивым названием «Человек-машина».) В условиях такой жесткой редукции, где все сложные виды движения сведены к одному – простейшему, нет места развитию, то есть появлению чего-то качественно нового. Философской основой отрицания развития служила (уже упоминавшаяся выше) деистическая концепция, согласно которой Бог сотворил мир однажды в его законченном, совершенном виде.

Представление о причинности носило строго детерминистский характер: все события и явления причинно обусловлены, ничего случайного быть не может. Наличие у людей представления о случайных явлениях объяснялось недостатком информации по данным явлениям, то есть трактовалось как представление поверхностное, характерное для обыденного, но не для научного или философского мышления.

Итак, в механистической картине мира весь мир – от атомов до планет и звезд – уподоблен некоему неизменному, раз и навсегда созданному механизму, где все материальные объекты перемещаются, не претерпевая развития, в абсолютном пространстве и времени, подчиняясь законам механики и строгой причинности.

Контрольные вопросы

  1.  Какие революционные изменения произошли в науке на рубеже
    Х
    VI–ХVII вв.?
  2.  Что означает понятие «научная картина мира»?
  3.  Каковы функции научной картины мира?
  4.  В чём сущность субстанционального понимания пространства и времени?
  5.  Является ли механистическая картина мира диалектической?

5.3. Проблема метода в философии Нового времени  

В силу революционных преобразований в науке, особую актуальность в философии Нового времени приобретает проблема метода. Метод – путь познания. Проблема метода – проблема основ познания и критериев истины. Проблема метода обсуждалась еще в античности, но лишь в философии Нового времени она получает систематическое развитие.

Философия Нового времени даёт три основных решения: сенсуализм, рационализм и эмпиризм. Сенсуализм и рационализм берут свое начало в античной философии, эмпиризм – принципиально новая концепция, появление которой соответствовало интенциям развития новоевропейской науки.

Сенсуализм

Эта философская концепция за основу познания и критерий истины берущая чувства. Главный принцип сенсуализма: «Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувствах».

В философии Нового времени сенсуализм представлен в философии англичанина Джона Локка (1632–1704). Главная его работа – «Опыт о человеческом разумении». Дж. Локк, выступая против теории «врождённых идей», восходящей к Платону, считал, что сознание человека от рождения – «чистая доска», которая наполняется содержанием через ощущения. Ощущения Дж. Локк называет идеями. Идеи – это всё то, что воспринимается душою в себе самой или является непосредственным объектом восприятия, мышления или интеллекта. Ум способен только комбинировать идеи, а не производить их. Развитие познания – движение от простых идей к сложным.

Насколько достоверно чувственное восприятие реальности? Локк доверяет чувствам, но, принимая во внимание их возможную субъективность, развивает концепцию первичных и вторичных качеств: он различает пространственно-временные характеристики объектов (первичные качества) и их субъективное преломление (вторичные качества). К первичным качествам следует отнести фигуры, величины, положения и т. д. Вторичные качества – это цвет, вкус, запах и т. д. Различение первичных и вторичных качеств имело большое значение для последующего развития философии Нового времени, когда в ней был поставлен вопрос о границах человеческого познания.

Эмпиризм

Данная философская концепция основу познания и критерий истины усматривает в опыте. Родоначальником эмпиризма является Фрэнсис Бэкон (1561–1626) – английский философ, политик и писатель. Основные принципы нового метода были изложены им в трактате «Новый Органон» – второй части большого, но неосуществлённого до конца замысла, названного Ф. Бэконом «Великое восстановление наук». Ф. Бэкон критикует предшествующую философию за бесплодность и многословие. Рост практического могущества человека – свидетельство обладания им подлинным знанием. Выступая за тесную связь науки с практикой, Ф. Бэкон выдвигает свой знаменитый тезис «Знание – сила».

Эмпирический метод близок к сенсуализму, но имеет ряд существенных отличий. Эмпиризм не исключает важности чувственного восприятия для процесса познания, но настаивает на тесном союзе чувств и разума. Свой метод Ф. Бэкон образно назвал «методом пчелы», противопоставив его «методу муравья» и «методу паука». Сторонники первого метода – сенсуалисты (Ф. Бэкон называет их эмпириками) – «только собирают и довольствуются собранным». Сторонники второго – рационалисты – «производят нить рассуждений из самих себя». Пчела же, как пишет Ф. Бэкон, «извлекает материал из садовых и полевых цветов, но располагает и изменяет его по своему умению»5. Ф. Бэкон считает, что его метод соединяет в себе достоинства первых двух путей, но свободен от недостатков каждого из них.

Ф. Бэкон отчетливо понимает, что чувства являются недостаточной основой познания: они либо отказывают человеку в постижении истины, либо искажают действительность. Однако «они же указывают нам на свои ошибки; только ошибки близки, а указания приходится искать далеко»6. Именно поэтому нужен разум, который способен извлекать истину из чувственного опыта. Извлечь эту истину он может благодаря эксперименту.

В отличие от сенсуализма, основанного на пассивном созерцании природы, эмпиризм провозглашает необходимость активности субъекта познания: природу надо не созерцать, а задавать ей вопросы, то есть ставить эксперименты с изучаемыми объектами, активно вмешиваться в природные процессы, вплоть до их разрушения, если это необходимо. Ф. Бэкон сравнивает природу со строптивой узницей Инквизиции, которую необходимо вогнать в «испанский сапог» (то есть пытать), чтобы она выдала свои тайны.

В отличие от рационализма, основанного на дедуктивном способе умозаключений, эмпиризм использует индуктивный: умозаключение от частного – к общему, движение от конкретного – к абстрактному. Любое индуктивное заключение не исключает возможность ошибки: любое обобщение делается на основе более или менее ограниченного опыта человека. Чтобы уменьшить вероятность ошибок, Ф. Бэкон попытался усовершенствовать индуктивный метод. Он назвал свой метод «методом истинной индукции» и противопоставил его «детской индукции». В отличие от последней, делающей поспешные обобщения на основе небольшого количества примеров, метод истинной индукции предполагает поиск примеров из разных сфер действительности, а также сознательный поиск контр-примеров.

Для достижения истины было бы достаточно правильного метода познания, если бы человеческий ум к началу познания был, действительно, «чистой доской». Однако исследователь приступает к познанию мира с уже имеющимися неверными установками, предрассудками, заблуждениями, мешающими постижению Истины. Ф. Бэкон выделил четыре вида такого рода препятствий человеческого ума, назвав их «идолами» или «призраками».

Идолы рода – это субъективные моменты человеческого познания, логического или психологического свойства, объективно присущие человеческому разуму вообще. К идолам этого рода Ф. Бэкон относит субъективность человеческого познания: склонность приписывать природе человеческие качеств. Идол рода – «жадность» разума: имея дело с конечным, человек дерзает постигнуть бесконечное и склонен своим знаниям, полученным из ограниченного опыта, придавать универсальное значение.

Кроме того, «человеческий разум – не сухой свет, его окрапляют воля и страсти»7: человеческий разум склонен видеть не то, что есть на самом деле, а то, что он хочет, к чему стремится.

Идолы пещеры – это те же идолы рода, только по-разному и у разных людей проявившиеся в силу воспитания или иных особенностей развития. Это индивидуальные особенности мышления, которые, будучи доведены до крайности, могут привести к ошибкам познания. Есть, например, умы консервативные, не способные к восприятию нового, а есть, наоборот, умы, в погоне за новым теряющие свои основы. Есть умы аналитические, не способные к синтезу, а есть синтетические умы, неоправданно пренебрегающие тонкостями и деталями.

Идолы площади – это слова и понятия, за которыми нет никакой реальности либо реальность искажена. Однако эти понятия используются людьми при осмыслении мира и приводят к неправильным концепциям – идолам театра. В качестве примера идолов площади Ф. Бэкон приводит понятия «судьба» и «перводвигатель», которых в реальности, с его точки зрения, нет.

Идолы театра – догматизированные теории и концепции, мешающие дальнейшему развитию познания. Ф. Бэкон таковыми считает софистику, суеверия, теологию и философию Аристотеля.

Избавиться от идолов площади и театра возможно, от идолов рода и пещеры – фактически нет. Однако знание ученым свойств своего разума и свойств человеческого разума вообще, как считает Ф. Бэкон, поможет избежать если не всех, то многих ошибок в познании, либо ускорить процесс освобождения от них.

Рационализм

Рационализм – это философская концепция, основу познания и критерий истины усматривающая в разуме. Рационализм восходит к платоновской концепции познания как припоминания и теории «врожденных идей».

В философии Нового времени рационализм представлен в философии
Р. Декарта (1596–1650), французского философа и математика. Основные идеи изложены им в трактатах «Рассуждение о методе» и «Начала философии».

Как и Ф. Бэкон, Р. Декарт выступал с критикой устаревшего схоластического метода мышления, был озабочен проблемой достоверности знания. Но если Бэкон на первое место выдвинул практическую основательность знания, то Р. Декарт искал признаки достоверности познания в сфере самого знания, в его внутренних характеристиках. Эта интенция, как и бэконовский эмпиризм, также соответствовала интенциям развития новоевропейской науки: выход науки на теоретический уровень предполагал использование не только индуктивных, но и дедуктивных методов исследования. Математический уровень развития науки позволял делать открытия «на кончике пера», то есть на пути от гипотезы – к её экспериментальной проверке.

Р. Декарт разработал следующие правила своего метода.

Первое правило – правило интеллектуальной интуиции. За основу познания надо взять только те истины, которые представляются разуму предельно ясными, очевидными, не требующими доказательств. Чтобы увидеть эти истины, Р. Декарт предложил процедуру универсального сомнения: только то, что выдержит проверку сомнением, в чем нельзя усомниться, и будет основой, фундаментом последующих построений. Единственная истина, в которой, как оказалось, человеческий разум не может усомниться, это факт самого сомнения. Достоверность своего существования, таким образом, человек обнаруживает не через свое тело, не через внешний мир, а через акт мышления: «Я мыслю, следовательно, существую». Человек существует прежде всего как субъект мышления. Из приведенной истины Р. Декарт, применяя следующие три правила метода, выводит существование Бога, бессмертной души человека и природного мира.

Второе правило – правило анализа: разделять сложные проблемы на простые.

Третье правило – правило дедукции: располагать свои мысли в порядке, начиная с простейших, абстрактных, и доходить до наиболее сложных, конкретных.

Четвертое правило – правило полноты и последовательности выводов: в процессе мышления не пропускать никаких логических ступеней, делать все выводы, которые только можно получить.

Контрольные вопросы

  1.  Чем эмпиризм отличается от сенсуализма?
  2.  Какие «идолы», согласно Ф. Бэкону, мешают постижению истины?
  3.  Каков методологический смысл универсального сомнения Р. Декарта?
  4.  Что означает понятие «интеллектуальная интуиция»?
  5.  Приведите примеры индуктивных и дедуктивных умозаключений.

5.4. Проблема субстанции в философии Нового времени

Одной из основных проблем философии Нового времени являлась проблема субстанции. Субстанция – «объективная реальность, рассматриваемая со стороны ее внутреннего единства…; предельное основание, позволяющее сводить чувственное многообразие и изменчивость свойств к чему-либо постоянному, относительно устойчивому и самостоятельно существующему»8. Проблема субстанции восходит к античной философии и получает в Новое время три основных решения.

Дуализм

Дуализм – это философская концепция, все многообразие бытия сводящая к двум субстанциям. В философии Нового времени дуализм представлен в учении Р. Декарта. Р. Декарт определял субстанцию как «вещь, которая является причиной себя самой». Он выделил две субстанции: дух и материю. Параллельное изменение в материальной и духовной субстанции скорректированы богом.

Атрибутом (неотъемлемым, сущностным свойством) духовной субстанции является мышление, а материальной – протяжение.

Модусами (свойствами, присущими лишь в некоторых, определённых состояниях) духовной субстанции являются воображение, чувство, желание. Модусы материальной субстанции множественны, в том числе ими являются: фигура, движение, положение и т. д.

Монизм

Данная философская концепция в основе бытия усматривает одну субстанцию. В философии Нового времени монистическая концепция представлена пантеистической философией голландского философа Б. Спинозы (1632–1677).

Согласно Б. Спинозе, субстанция одна – это бог или природа. Она имеет два атрибута: мышление и протяжение. Модусы субстанции – это единичные вещи. Таким образом, конечные вещи – это состояния Бога, а Бог – внутренняя причина всех вещей. Душа человека – идея тела, то есть душа – не субстанция, а лишь модус мышления.

Плюрализм

В философии Нового времени существует третье решение проблемы субстанции, которое можно условно назвать плюрализмом. Это концепция, допускающая бесконечно многое число субстанций. Сам автор этой концепции – известнейший немецкий математик и философ Г.В. Лейбниц (1646–1716) – назвал своё учение «монадологией».

Согласно Г.В. Лейбницу, существует бесконечное множество субстанций или монад (в переводе: «единое», «единица»), они неделимы и идеальны. Атрибутом каждой монады является деятельность, то есть представление, восприятие, стремление. Субстанции замкнуты на себя: каждая субстанция – это обособленная вселенная, в каждой монаде – весь мир. Только не все монады способны это осознать.

Весь мир – совокупность монад: душа есть не только у человека, но у растений и даже минералов, но только у них не сознательные, как у человека, а бессознательные представления. Лейбниц выстраивает иерархию монад: минералы – растения – животные – человек – Бог. Бог – высшая монада, то есть высшая ступень разумности и сознательности. Между ступенями этой иерархии – плавные переходы, непрерывность.

Монады находятся в предустановленной Богом гармонии. Мир совершенен. Степень свободы каждой монады определяется степенью ее разумности, сознательности.

Контрольные вопросы

1. Что означают понятия «субстанция», «атрибут», «модус»?

2. Сколько субстанций выделяют монизм, дуализм и плюрализм?

3. Чем, согласно Декарту, духовная субстанция отличается от материальной?

5.5. Философия Просвещения

Общая характеристика Просвещения

Просвещение – идеологическое течение и философская концепция, «ставящая себе целью заменить воззрения, основывающиеся на религиозном или политическом авторитете, такими, которые вытекают из требований человеческого разума и могут выдержать критику со стороны каждого индивида в отдельности»9. Это понятие стало выражением общего процесса, охватившего ряд стран Западной Европы в XVII-XVIII веках.

Эпоха Просвещения характеризуется большими общественными и культурными изменениями, на ход которых оказали существенное влияние философские идеи. Духовная и культурная жизнь Европы ХVIII века отмечена широким распространением и исключительной популярностью идеи всевластия человеческого разума, решающей роли знания и научного познания. Эта идея поддерживалась бурным развитием науки и образования, реформаторскими и революционными изменениями в обществе и политике (Великая французская революция, реформы в Англии и Германии).

Просвещение объединило всех прогрессивно мыслящих представителей формирующегося «третьего сословия»: ученых, деятелей культуры и политики. Оно было направлено на критику всего, что было связано с феодальным устройством общества. Его сторонники во Франции, Англии и Германии боролись против религиозных предрассудков и суеверий, против власти церкви, выступали за свободу научного и философского мышления, свободу художественного творчества и выражения гражданских взглядов.

Идеи, выдвигаемые философами этой эпохи (которые нередко были видными общественно-политическими деятелями), не во всём совпадают, однако можно выделить ряд идей, характерных для эпохи в целом.

Рассмотрение человеческого разума как сущности человека, основы его могущества, счастья и нравственности. На этой основе философы Просвещения атакуют религиозный фанатизм, различные суеверия, феодальный абсолютизм, произвол политический и правовой. Большинство философов было деистами, но именно в эпоху Просвещения появилось много атеистов.

Появились, соответственно, и философские материалистические учения. Культ разума сочетался с популярностью сенсуализма и эмпиризма в теории познания

На место традиционной религии Вольтер (деист) предложил поставить «естественную религию», то есть принципы морали, общие для всего человечества. На основе культа Разума крепнет уверенность в возможности разумного, справедливого устройства общества.

Идея прогресса и соответствующий ей оптимистический настрой большинства философских систем. В культуре и философии побеждает уверенность в бесконечности развития: научного, общественного, нравственного. Идея прогресса предполагает, что каждая следующая ступень развития – сложнее, совершенней, лучше предыдущей.

Космополитизм. На основе доверия ко всему естественному («естественная религия», «естественные права человека») в эпоху Просвещения складывается представление о человеке как «гражданине мира», для которого солидарность со всем разумным человечеством важнее его национальной принадлежности, который служит Истине, а не тому или иному государству.

Наиболее яркое выражение философские идеи Просвещения получили во Франции в период 1715 (год смерти Людовика XIV) и 1789 (штурма Бастилии) годов.

Философия французских просветителей

В философии французских просветителей критика религии, церкви и социального неравенства приняла наиболее радикальные формы. К достижениям французского философии этого периода можно отнести и развитие материалистической философии при подавляющем господстве идеалистических систем в новоевропейской философии в целом.

Наиболее видными философами просветительского плана уже в XVII веке выступили Пьер Бейль, Жан Мелье.

Самыми выдающимися мыслителями XVIII века являются Франсуа Мари Аруэ Вольтер, Жан Жак Руссо, Жан Антуан Кондорсе, а также Дени Дидро и Жан Батист дэ Ламбер (так называемые «энциклопедисты», возглавившие работу над созданием «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремесел»). Наиболее последовательные материалистические учения создали Этьен Бонно де Кандильяк, Жюльен Офре дэ Ламетри, Поль Анри Гольбах, Клод Адриан Гельвеций.

Франсуа Мари Аруэ Вольтер (1694–1778) – философ, публицист, писатель. Вольтер прославился прежде всего резкой и остроумной критикой религии и церкви. Согласно Вольтеру, источником религии является невежество, фанатизм и обман. Религия возникает тогда, считает Вольтер, когда встречаются мошенник и глупец. Философия для Вольтера – не столько теория, сколько орудие разума в борьбе против неразумного, отживающего устройства общества.

Выступая с идеей равенства, Вольтер понимает равенство людей лишь как равенство политическое, равенство перед законом и правом. Социальное и имущественное неравенство он считает предпосылкой сохранения общественного равновесия.

Жан Жак Руссо (1712–1778) тоже не ограничивался философским творчеством: он является автором художественных и публицистических сочинений.

В отличие от Вольтера, имущественное неравенство, являющееся основой всякого другого неравенства, он считал несправедливым. Оно не соответствует «естественному состоянию человека», его природе, а является продуктом развития цивилизации, результатом возникающего при цивилизации разделения труда.  Таким образом, Руссо выступает с критикой цивилизации, которая искажает природу человека, формирует «искусственные потребности». Поэтому, веря в прогресс, Руссо рассматривает будущее как абсолютизированное прошлое: будущее справедливое и разумное общество должно быть возвратом к «естественному состоянию человека». В этом состоянии все люди равны, нравственно не испорчены.

Поль Анри Гольбах (1723–1789) в своей основной работе «Система природы, или О законах мира физического и мира духовного» сформулировал основные идеи механистического материализма. Согласно Гольбаху, все явления природы можно редуцировать (свести) к различным формам движения материальных частиц. Природа – совокупность различных движущих сил материи. В отличие от деистов, которые считали Бога первоисточником движения, Гольбах считал движение присущим самой материи. Недвижущейся материи не существует. Жизнь и сознание – тоже продукт материи.

Гольбах придерживался строгого детерминизма: весь мир пронизан сетью причинных связей, случайностей не существует.

Гольбах пытается перенести законы природы на объяснение общественных явлений, однако в социальной философии он все же остается идеалистом.

Контрольные вопросы

  1.  Что означает понятие «просвещение»?
  2.  Какие идеи характеризуют европейское Просвещение?
  3.  Назовите выдающихся философов французского Просвещения.
  4.  В чем Вольтер видел основу возникновения религии?
  5.  За что Руссо критикует цивилизацию?
  6.  В чем выражается механистический характер материализма Гольбаха?

5.6. Немецкая классическая философия

Вторая половина ХVIII – первые десятилетия ХIХ веков в истории Германии отмечены нарастающим подъемом духовной культуры. На фоне относительно отсталых, по европейским меркам, социально-экономических условий и раздробленности страны немецкое искусство и философия достигли необычайного расцвета. В них нашли свое воплощение идеалы Просвещения, жажда перемен и одновременно ценности знания, труда, нравственного  благочестия и искренней религиозности, разделявшиеся тогда самыми широкими слоями немецкого общества.

Немецкая классическая философия – это прежде всего философия
И. Канта, И. Фихте, Ф. Шеллинга, Г. Гегеля, Л. Фейербаха. Каждый из названных философов является создателем оригинальной философской системы, детально разрабатывающей все разделы философского знания. Развитие понятийного аппарата, логическое совершенство философии достигли в немецкой классике того пика развития, до которого европейская философия не поднималась со времен средневековой схоластики. Будучи вершиной развития новоевропейской философии, немецкая классическая философия одновременно выступает и как её
самокритика.

В философии И. Канта подвергается критике просветительский культ разума в его гносеологическом аспекте: Кант приходит к выводу о наличии границ рационального познания.

В философии Фихте происходит наиболее решительное (в рамках новоевропейской философии) преодоление методологического объективизма: построение своей философской теории Фихте начинает с субъекта – с автономного и свободно действующего Я, предвосхищая, тем самым, методологический субъективизм неклассической философии ХХ века.

Немецкая классическая философия (в лице прежде всего Шеллинга и Гегеля) выступает с критикой новоевропейского механицизма. В философии Гегеля получает систематическое выражение новое видение мира – диалектическое, согласно которому развитие считается универсальной характеристикой бытия, познания и общества.

С утверждением диалектического учения связано также преодоление антиисторизма в понимании общества, характерного даже для лучших умов Просвещения.

В философии позднего Шеллинга происходит выход за рамки новоевропейского рационализма и предвосхищение иррационалистических тенденций неклассической философии в понимании человека, свободы, бытия.

Философия Л. Фейербаха, продолжая просветительскую критику религии, вносит в неё принципиально новый момент: он глубоко и подробно исследует гносеологические корни религии, делая вывод о том, что она, в сущности своей, есть неадекватная форма самосознания человека: представления о Боге есть, фактически, представление человека о самом себе только в отчужденной форме. На основе этого вывода Фейербах создает самую последовательную (в рамках новоевропейской философии) материалистическую систему – философию «антропологического материализма».

Рассмотрим подробней наиболее значительные системы немецкой классической философии – философию Канта и Гегеля.

Философия И. Канта

Философия И. Канта (1724–1804) – завершение и одновременно критика Просвещения. Она положила начало последней фазе развития классической европейской философии, представленной школой немецкого идеализма. Особое место философии И. Канта объясняется еще и тем, что именно к его идеям возвращалась новейшая, уже неклассическая мысль ХIХ и ХХ столетий.

Основной проблемой философии, её «первым» и «последним» вопросом И. Кант считал проблему сущности человека: «Кто есть я, человек?». Чтобы ответить на этот вопрос, философия должна ответить еще на три: «Что я могу знать?»,  «Что я должен делать?» и  «На что я могу надеяться?».

Отвечая на первый вопрос, И. Кант подвергает критике гносеологический оптимизм Просвещения и ставит под сомнение принцип объективизма новоевропейской философии. В трактате «Критика чистого разума» И. Кант обосновывает и развивает позиции агностицизма. Агностицизм – это концепция, не признающая за человеческим разумом возможность познания сущности вещей (термин появился позднее: был введен в ХIХ веке английским ученым Т. Гексли).

И. Кант доказывает, что человеческому разуму не доступна «вещь-в-себе», то есть объективный мир сам по себе, независимый от человеческого восприятия. Человеческое познание неизбежно субъективно: оно возможно только на основе априорных (доопытных) форм чувственности, рассудка и разума. Наука развивается на основе априорных синтетических суждений, то есть суждений, дающих новые знания об объекте и имеющих при этом всеобщий характер. Всеобщность не дана человеку в опыте, его опыт всегда ограничен, не универсален. Но наука всё-таки существует.

Математика как наука возможна в силу наличия у человека априорных форм чувственности: пространства и времени, через которые происходит упорядочивание внешних и внутренних ощущений.

Естествознание как деятельность рассудка (рассудок – это способность к суждениям) возможно только на основе наличия у рассудка априорных категорий (причинности, закономерности и т. д. – всего Кант выделяет 12 категорий).

Философия – это деятельность разума, а разум – это способность делать умозаключения. Однако И. Кант убедительно доказывает, что человеческий разум своими собственными силами не может разрешить основные философские проблемы: 1) ограничен ли мир в пространстве и времени или бесконечен и безграничен? 2) можно ли сложное разделить на простое, или простого не существует? 3) есть ли у человека свобода, или все подчинено необходимости?
4) существует бог или нет? Эти проблемы И. Кант считает
антиномиями чистого разума. На их примере Кант демонстрирует ограниченность возможностей чистого разума: он постигает не сущность вещей, а только их явления – не мир «вещей-в-себе», а мир «вещей-для-нас».

Однако помимо чистого разума существует разум практический. Кант имеет в виду человеческую волю, но, будучи сыном эпохи рационализма, называет ее практическим разумом. Деятельность практического разума невозможна без априорных идей: бога, свободы и бессмертия души. Таким образом, антиномии, не разрешаемые теоретически, разрешимы практически: в жизни и деятельности человека. Например, человек может бесконечно сомневаться в существовании бога, в рамках чистой мысли переходя от неверия к вере и наоборот. Однако его практическая деятельность, его жизнь в целом однозначно решают этот вопрос: если поступки человека несли в себе добро и уважение к людям, значит, человек верит в бога. И. Кант считает, что вопрос бога – это вопрос веры, а не знания; вопрос, решаемый волей (практическим разумом), а не интеллектом (чистым разумом).

Аналогично решается и проблема свободы: человек не может решить эту проблему чисто теоретически. Однако если он берет на себя ответственность за совершенные поступки, значит, он признает ее существование, значит, он признает себя как нравственную личность. Самого себя человек может осознавать двойственно: как эмпирический характер (внешние, феноменальные характеристики) и как трансцендентную личность (внутренне, сущностно). Эмпирический характер подчинен необходимости, но жизнь личности невозможна без свободы.

Именно через свободу, которую развитая личность открывает в себе, человек выходит на путь нравственных исканий. Неизбежный итог этих исканий – идея бога. Здесь – в вопросе о соотношении нравственности и религии – Кант выступает против большинства философов Просвещения, которые считали религию обманом народа, но все-таки оплотом его нравственности. И. Кант усматривает истоки нравственности внутри человека. В своём этическом учении Кант выступает против господствующего эвдемонизма, склонного видеть главное предназначение человеческой жизни в счастье. Не погоня за удовольствиями и счастьем, а исполнение нравственного долга – единственное, что может удовлетворить личность человека, считает И. Кант. Свое представление о сущности нравственности он формулирует в знаменитом категорическом императиве: «поступай так, чтобы другой человек был всегда для тебя целью, но никогда – средством».

Философия Гегеля

Г.В.Ф. Гегель (1770–1831) – вершина развития немецкой идеалистической философии. Диалектические идеи, то есть представление о развитии мира, причинах и законах этого развития, которые встречались в европейской философии ещё с античности, получили у Гегеля своё окончательное системное оформление. В философии Гегеля диалектика является одновременно и системой, и методом.

Система является идеалистической: мир представлен в развитии, но это развитие – развитие Абсолютной Идеи (Бога), а материальный (природный) мир есть лишь этап развития Абсолютной Идеи и не способен к саморазвитию. Сущее в своей основе есть, таким образом, мысль: все действительное разумно, а всё разумное – действительно.

Процесс развития обусловлен наличием внутренних противоречий. Он проходит три фазы движения: тезис, его противоположность – антитезис, в итоге происходит снятие противоположностей – синтез. Природа является антитезой бога, она есть внешнее, окаменевшее воплощение духа. Однако в природе постепенно, по мере перехода к более высоким её уровням, дух снова «просыпается», возвращается к самому себе. Этот «возврат» происходит в человеке. Через человека абсолютная идея постигает саму себя. Однако это возможно только на высшей стадии развития человека, а именно на стадии свободной, мыслящей личности, то есть когда человек становится философом.

Философия (наряду с искусством и религией) является формой «абсолютного духа» (высшей формой). Гегель выделяет также предшествующие абсолютному духу «субъективный» (индивидуальное развитие человека) и «объективный дух» (дух народа, семья, мораль, право, государство). В рамках философии объективного духа Гегель развил свое учение о государстве и праве. Гегель выступает против просветительской абсолютизации естественных прав отдельного человека и теории «общественного договора». Он рассматривает государство как шествие бога в мире, как действительность нравственной идеи, как реализацию свободы. Свобода по Гегелю – это познанная (осознанная) необходимость.

Диалектика является у Гегеля одновременно и методом мышления. Диалектический метод предполагает отказ от абсолютного противопоставления понятий, рассмотрение истины как процесса. Поэтому использование диалектического метода позволяет преодолеть кантовский агностицизм, основанный на противопоставлении субъекта и объекта познания. Сущность вещей и их явления взаимосвязаны. Поэтому познание явления открывает путь к познанию сущности («вещи-в-себе» по И. Канту). Конечно, истину нельзя постичь сразу и окончательно. Постижение истины – длительный процесс, предполагающий развитие субъекта познания: истина в минимальной степени доступна ребенку, в большей степени – взрослому, в максимальной степени – философу. В принципе, диалектический метод допускает бесконечность познания. Однако идеалистическая система  Г. Гегеля является  замкнутой. Это противоречие между системой и методом в гегелевской философии осталось непреодолённым.

Контрольные вопросы

  1.  Постижим ли мир с точки зрения И. Канта?
  2.  Что означает понятие «агностицизм»?
  3.  Что имеет в виду Кант под «априорными синтетическими суждениями»?
  4.  Перечислите антиномии чистого разума.
  5.  Какие познавательные способности человека выделяет И. Кант?
  6.  Что означает практический разум?
  7.  Как рассматривает человека И. Кант?
  8.  Как И. Кант рассматривает соотношение религии и нравственности?
  9.  Сформулируйте категорический императив Канта.
  10.  Что означает понимание диалектики как системы?
  11.  Почему гегелевская система является идеалистической?
  12.  В чем противоречие между гегелевской системой и методом?

5.7. Философия К. Маркса и Ф. Энгельса

В современной литературе нет единого мнения, к какому периоду развития философии отнести философию К. Маркса (1818–1883) и Ф. Энгельса (1820–1895): к новоевропейской философии или к новейшей. Очевидна неразрывная связь этой философии с новоевропейскими традициями, однако многие идеи К. Маркса и Ф. Энгельса выходят за рамки новоевропейской философии и предвосхищают ведущие интенции философии новейшего периода.

Сами философы источниками своей философии считали диалектику
Г. Гегеля и материализм Л. Фейербаха, а также социалистические идеи французских просветителей. При этом идеи К. Маркса и Ф. Энгельса решительно отмежевались от немецкой классической философии. Эти философы осознавали себя основоположниками принципиально нового этапа в развитии философии. По-видимому, философию К. Маркса и Ф. Энгельса можно считать
постклассической: она отталкивается от немецкой классической философии, опираясь на неё и одновременно критикуя, выходит за её рамки.

Диалектический материализм

Философия К. Маркса и Ф. Энгельса является последовательно материалистической: материальное начало первично по отношению к идеальному началу бытия. Сознание человека является продуктом высокоорганизованной материи. Мир един, и его единство – в его материальности.

Во всех предшествующих материалистических системах господствовала метафизика, то есть недиалектическое представление о мире. Диалектику развивали только идеалисты. Только идеальному началу приписывалась способность к развитию. К. Маркс и Ф. Энгельс совершили революционный шаг в философии, соединив материализм с диалектикой. Они выдвинули принцип самодвижения материи. Материя никем не сотворена, она существует вечно. Движение – неотъемлимый атрибут материи. Движение абсолютно, а покой относителен. Идя против новоевропейского механицизма в понимании природы, марксизм выступает против редукции всех видов движения к простейшему – перемещению – и выделяет иерархию уровней движения материи.

Принципиально новую идею выдвигает марксизм и в теории познания: разделяя гегелевское представление о познании как о процессе, марксизм в качестве основы познания и критерия истины называет практику – процесс взаимного преобразования мира – человеком и человека – миром. Этот критерий не носит абсолютного характера, поэтому процесс познания бесконечен.

Принципиально новым, по отношению к предшествовавшей философии, явилось в марксизме и понимание главной задачи философии: философия должна не только познать мир, но и преобразовать его. Сами философы попытались осуществить этот принцип: в отличие от многих своих коллег,
К. Маркс и Ф. Энгельс не были кабинетными учеными, а самым активным образом участвовали в политической жизни Европы.

Исторический материализм

Марксизм видит своё принципиальное отличие от предшествующего материализма не только в диалектическом характере своей философии, но и в последовательном проведении материалистического принципа в понимании общества. Действительно, материализм XVIII века в понимании основ общественного развития стоял на позициях исторического идеализма: движущей силой развития общества считались идеи выдающихся личностей.

К. Маркс и Ф. Энгельс настаивают на том, что в основе происхождения и развития общества лежит производственная деятельность людей. Прежде чем сочинять идеи, люди должны пить, есть, одеваться и т.д. В отличие от животных, активность которых направлена на приспособление к окружающей среде, человек, удовлетворяя свои потребности, целенаправленно преобразует природные объекты. Человек выделяется из природы именно через преобразовательную деятельность: он не только потребляет, но и производит.

К. Маркс выделяет три основных вида производства: производство средств производства, производство потребностей и производство человека. Производительная деятельность преобразовывает не только окружающий мир, но и самого человека: в зависимости от того, что и как он производит, формируются его представления о мире, его отношения к другим людям, его способности.

Таким образом, в понимании общества К. Маркс и Ф. Энгельс реализуют материалистический принцип первичности общественного бытия по отношению к общественному сознанию. Этот принцип и составляет основу исторического материализма – социальной философии марксизма.

Учение о человеке

В рамках социальной философии (не выделяя учение о человеке в особый раздел) марксизм выдвигает свое понимание человека. В согласии с материалистическими основаниями своего учения, К. Маркс и Ф. Энгельс признают биологическую природу человека: человек и человеческое сознание появились в процессе длительной эволюции материального мира. Оба философа в числе первых поддержали учение Ч. Дарвина, а Ф. Энгельс, в целях дальнейшего развития дарвинизма, даже написал книгу «О роли труда в процессе превращения обезьяны в человека».

Однако, признавая биологическую природу человека, философы настаивали на социальной сущности человека: человек есть «совокупность общественных отношений». Вне общества человек не может стать человеком. Только вступая в общественные отношения, видя в другом человеке человека, человек открывает и реализует человека в себе.

Биологические по своему происхождению потребности человека (в пище, сне, размножении) приобрели социальную форму удовлетворения и социальный смысл, поэтому уже не имеют ничего общего с соответствующими потребностями у животных.

Социальная концепция сущности человека открывает путь для конкретно-исторического, а не абстрактного понимания человека. Через освоение социальных отношений человек становится сыном своей эпохи, приобретает те или иные особенности своего мышления и деятельности. От меры социализации человека зависит и мера реализации им своих сущностных сил: творческого потенциала, способности к разумной и свободной деятельности.

Особенности социального устройства общества накладывают ограничения на возможность полной реализации человеком его сущностных сил, то есть на возможность быть человеком. Сущность не может реализоваться в существовании человека в условиях капиталистического общества.

Проблема отчуждения

К. Маркс начинает свою критику капиталистического устройства общества, исходя из принципа гуманизма: именно при капитализме достиг своей крайней степени процесс отчуждения человека от средств производства, от процесса производства и, как следствие, от своей – человеческой – сущности. Человек, создавший машинное производство, стал рабом машины, придатком к ней. Труд рабочего – это повторение однообразных механических операций, которые не актуализируют его сущностные силы: не требуют творчества, целеполагания, исключают возможность свободного принятия решений. Таким образом, человек в процессе производства не имеет возможности быть человеком, производить, как человек. Опредмеченные сущностные силы человека – механизмы – стали господствовать над ним, стали враждебными по отношению к своему создателю.

Причину существования капиталистического отчужденного труда
К. Маркс видит в
частной собственности, которая, в свою очередь, возникла на основе исторически неизбежного процесса разделения труда. По мере углубления разделения труда нарастает и отчуждение человека: частичная деятельность порождает «частичного» человека.

Однако К. Маркс усматривает в современном ему капиталистическом производстве и другую тенденцию – потребность в повышении уровня подготовленности работника, которая создает предпосылки для преодоления отчужденного труда. Маркс рассматривает капитализм как общество, в котором содержатся зачатки его гибели и выхода к новому этапу развития.

Противоположный отчуждению процесс, который подспудно формируется в капиталистическом обществе, он называет коммунизмом. Коммунизм – это гуманизм, это процесс возвращения человека к самому себе, это преодоление разрыва между сущностью и существованием человека. Коммунизм преодолевает частную собственность на основе всестороннего развития человека, на основе присвоения им всех богатств, созданных человечеством.

В отличие от предшествующих социалистических и коммунистических утопий, марксизм строит свое учение о коммунизме не на основе абстрактных рассуждений о желаемом и должном, а на основе изучения тенденций развития западноевропейского общества. Марксизм настаивает на необходимости научно-объективного рассмотрения истории развития человечества: рассмотрении его как естественно-исторического процесса, имеющего свои собственные законы развития. Представление о существовании объективных законов общественного развития явилось совершенно новым для социальной философии.

Теория формаций

Реализуя эту программу исследования общества, К. Маркс и Ф. Энгельс создают теорию формационного развития общества. Общество в своем развитии проходит через исторически определенные, своеобразные ступени развития – общественно-экономические формации. Западноевропейское общество в своей истории прошло через первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную формации, находится в капиталистической формации в преддверии коммунистической. Переход от одной формации к другой означает социальную революцию, то есть качественный скачок в развитии социальных отношений, предполагающий соответствующие преобразования и в политической сфере.

В основе каждой формации лежит исторически обусловленный способ производства, то есть диалектическое единство производительных сил (орудия труда и люди с их умениями и навыками) и производственных отношений (отношения собственности, обмена, распределения и потребления). Уровень развития производственных отношений и их характер зависят от уровня развития производительных сил. Эту зависимость опосредует процесс разделения труда. Выйдя на новый уровень развития, производственные отношения оказывают обратное – положительное – влияние на дальнейшее развитие производительных сил.

Производственные отношения являются базисом, то есть основой формирования и функционирования соответствующей надстройки общества: идей (политических, правовых, религиозных и проч.), господствующих в общественном сознании, и институтов, их реализующих (государство, правоохранительные органы, церковь и др.).

В теории формаций идея коммунизма получает свою детальную разработку. Коммунизм рассматривается как общественно-экономическая формация, основанная на высочайшем уровне развития производительных сил и общественной собственности на средства производства. При коммунизме будут преодолены товарно-денежные отношения, которые всегда содержат в себе возможность появления и существования социального неравенства. Распределение станет осуществляться из общественных фондов по принципу «каждому – по потребностям». Особенности коммунистической надстройки – отсутствие государства (оно отомрет и будет заменено общественным самоуправлением) и господство научного мировоззрения.

 

История марксистского учения

Маркс в своем идейном развитии пережил два больших этапа. Первый начинается в 1842 г. и заканчивается в 1848 г. Этот период называют периодом раннего, или молодого Маркса. Он примечателен тем, что Маркс находится под глубоким влиянием философии Гегеля. Наиболее значительным произведением этого периода стали «Экономическо-философские рукописи 1844 г.». В них Маркс оперирует терминологией Гегеля и Фейербаха (отчуждение, родовая сущность человека), которая исчезнет в период его идейной зрелости. Теоретическая позиция Маркса в этот период помещается в рамках гегелевского идеализма, политическая позиция – это революционный демократизм.

Маркс работает редактором газеты и анализирует политическую борьбу «старого режима» с новыми демократическими веяниями в Германии. В 1845 г. Маркс совместно с Энгельсом пишут «Немецкую идеологию», в которой выдвигают гипотезу материалистического понимания истории, создают проект нового категориального аппарата своей социальной философии (общественное сознание и общественное бытие, формы общения).

Итоги собственного философского развития Маркс сжато представил в одиннадцати «Тезисах о Фейербахе». Здесь уже излагается самостоятельное мировоззрение, определена революционизирующая роль практики, сущность человека понимается как совокупность данных общественных отношений, а антропологический материализм Фейербаха подвергается критике за непонимание действительных причин отчуждения, за уступку идеализму.

Таким образом, к 1847–1848 годам («Манифест коммунистической партии») Маркс переходит на позиции материализма  в философии и коммунизма в политике, причем последний он намеревается исследовать научно, в учебной комнате. С этого времени (1848 г.) начинается так называемый период зрелого Маркса, период написания «Капитала» и создания политической экономии капитализма и собственного философского мировоззрения.

Французский марксист Луи Альтюсер (1918–1990) выдвинул предположение, что в 1845 г. в идейном развитии Маркса произошел «эпистемологический разрыв», который и привел мыслителя к новому мировоззрению. Более того, аутентичным, подлинным марксизмом с этих пор стали считать именно раннего Маркса с его гегелевской проблематикой и идеализмом. Такой взгляд характерен не только для западной науки марксологии, но и для современного нам западного марксизма: «Если мы устраним этот фильтр марксизма, то увидим совсем другого Маркса – более философичного мыслителя, самого выдающегося ученика Гегеля, полноценного представителя немецкого идеализма, который ближе других подошел к постижению природы современного индустриального мира»10. Таким образом, Маркс один, а марксизмов несколько: западный, «аутентичный», неомарксизм и советский (марксизм-ленинизм, диамат, истмат).

Концепция дивергенции (расхождения) марксизма по двум направлениям является основополагающей в методологической концепции западной марксологии. Согласно этой концепции, от раннего Маркса первого периода его развития как философа берёт начало весь западный марксизм и его главнейшие представители (Д. Лукач, К. Корш, А. Грамши). Есть марксизм французский
(Л. Альтюсер, Э. Балибар, Л. Сэв), итальянский (А. Грамши, Л. Группи, Л. Джеймона и др.), австрийский  (М. Адлер), югославский (журнал
Praxis). Все они возникли на оригинальной национальной почве и использовали идеи Маркса для решения социально-политических проблем своих стран в эпоху пролетарских революций и войн. От зрелого Маркса, согласно теории дивергенции, через его популяризатора и интерпретатора Энгельса путь ведёт к Ленину и советскому марксизму, с его проблематикой политической экономии, способа производства, категориями диамата и истмата. Таким образом, необходимо также выяснить роль Энгельса как первого марксиста в создании марксизма вообще.

После смерти Маркса в 1883 г. Энгельс остался у руководства немецкой социал-демократией. Основные его произведения – а писал он чрезвычайно ясно – это «Диалектика природы» и «Анти-Дюринг» Последняя из работ считалась научно-теоретической программой немецкой социал-демократии. Но повсеместное распространение позитивизма в Европе в конце XIX века не могло не затронуть наследие Маркса, которое его продолжатели-марксисты стали понимать в духе  экономического детерминизма. Они таким образом преувеличивали роль экономического базиса в общественной жизни, что делало марксизм плоским и односторонним экономическим, а не философским учением. Энгельс в письмах 1890-х годов лидерам немецкой социал-демократии настоятельно указывал на ошибочность такой трактовки исторического материализма. Он подчеркивал, что и сам Маркс, хотя он и не имел времени на разъяснение своей доктрины, в своих чисто исторических трудах показывал роль субъективного фактора, духовной стороны общественной жизни в историческом процессе. Тем не менее вместе с экономическим детерминизмом в рабочее движение проник и оппортунизм, отказ от идеи революции, идеология реформизма, что ещё больше увеличило предпосылки для последующего раскола.

Контрольные вопросы

  1.  Чем материализм К. Маркса и Ф. Энгельса отличается от предшествующего?
  2.  Как в марксистской философии рассматривается материя?
  3.  Что выдвигает марксистская философия в качестве критерия истины?
  4.  Какова главная задача философии?
  5.  Что означает понятие «исторический материализм»?
  6.  Какова сущность человека в марксизме?
  7.  Что лежит в основе развития общества?
  8.  В чём суть процесса отчуждения?
  9.  Что означает понимание коммунизма как гуманизма?
  10.  Что означает понятие «способ производства»?
  11.  Что представляет собой базис и надстройка общества?
  12.  Опишите устройство коммунистической формации
  13.  На какие этапы делит творчество К. Маркса западный марксизм?

Библиографический список

1. Анталогия мировой философской мысли: В 4 т. – М.: Мысль, 1970. –
Т. 2–3.

2. Бэкон Ф. Сочинения: В 2-х томах. – М.: Мысль, 1978. – Т. 2.

3. Декарт Р. Сочинения. – М.: Мысль, 1989. – Т. 1.

4. Гулыга А. Немецкая классическая философия. – М.: Высшая школа, 1986.

5. Кузнецов В.Н. Немецкая классическая философия второй пол. ХVIII – нач. ХIХ века: Учеб. пособие для ун-тов. – М.: Высш. шк., 1989.

6. Кузнецов В.Н. Французский материализм ХVIII века. – М.: Мысль, 1981.

7. Маркс К. Экономико-философские рукописи 1844 г. // К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения.– Т. 42. – М.: Политиздат, 1974.

8. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // К. Маркс, Ф. Энгельс.
Соч. – Т. 3.– М.: Политиздат, 1970.

9. Нарский И.С. Западно-европейская философия ХVII века. – М.: Высш. шк., 1974.

10. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. – Т. 3: Новое время. – СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1996.

11. Соколов В.В. Европейская философия ХV–ХVII вв.: Учеб. пособие. – М.: Высш. шк., 1996.


РАЗДЕЛ 6

ФИЛОСОФИЯ XIX И XX ВЕКОВ

6.1. Особенности философии XIX и XX веков.
Рационализм и иррационализм

 

Мы живем в XXI веке, но когда речь заходит о философии XIX века, то ее неизменно именуют современной философией. Как ни странно, в этом нет никакого парадокса. Почти все наиболее значимые современные философские течения и концепции, а также методы философствования берут свое начало именно в философии XIX века. Философы этого времени подвергли критике фундаментальные понятия классической философии, критиковали панлогизм гегелевской философии. Именно в эту эпоху приобретает силу иррационалистическая тенденция в философии. Да и рационализм существенно меняет свои формы. В XIX веке зародился позитивизм, различные формы которого нашли широкое распространение в настоящее время.

Другой отличительной чертой современной философии является её ярко выраженная антропологическая тематика. Конечно, без проблемы человека не обходится ни одна философская концепция, но отличительной особенностью современного подхода к решению этого вопроса является то, что предметом исследования становится внутренний духовный мир человека, то, что позже будет названо экзистенциальным состоянием человека. Такая традиция изучения человека была заложена в учениях Шопенгауэра, Ницше, в психоанализе.

Философия XIX и XX веков характеризуется борьбой двух тенденций – рационализма и иррационализма.

В философии Нового времени, рационализм рассматривался как альтернатива эмпиризму и сенсуализму («в разуме нет ничего такого, чего не было бы в чувствах, кроме самого разума»). В этом контексте рационализм – это методологическая установка, согласно которой разум является основой познания и достижения истины. Следует отметить, что и рационалисты, и эмпиристы, несмотря на все их разногласия по вопросу основания достоверного знания, верили в безграничные возможности разума и науки. Но рационализм можно понимать шире, не только применительно к теории познания. К рационализму принадлежат и те мыслители, которые полагают разум основой поведения людей, высшей частью (ядром) структуры личности, основанием бытия. И эта более широкая трактовка рационализма будет заключаться в следующем: рационализм – это философско-методологическая установка, согласно которой основанием бытия, познания и поведения людей является разум.

Рационалистическая тенденция в философии и культуре в целом была заложена еще в античности. Можно вернуться к античной философии и отметить, что древнегреческие философы традиционно выделяли в структуре человеческой души такие элементы, как разум, воля, чувства. Главенствующая роль неизменно отводилась разуму, он считался высшей частью души, подчинил себе волю и чувства. Даже когда речь заходила об основаниях природы, космоса, бытия в целом, то и здесь обнаруживалась его ведущая роль. Вода у Фалеса, лежащая в основе всего, разумная, как и огонь у Гераклита.

Анаксагор же прямо называл основой всего нус – разум. Еще более отчетливо рационализм в античной философии проявляется во взглядах Сократа, который полагал, что человек, знающий, что такое добро, будет добрым; знающий, что такое храбрость, будет храбрым («рационалистическая этика»). Таким образом, даже в основе нравственных качеств, по Сократу, лежит разум. Ученик Сократа Платон называет эйдосы (идеи) подлинным бытием, а во главе его идеального государства стоят философы-мудрецы, у которых наиболее развита именно высшая часть души – разум.

Культ разума проявлялся в дальнейшем в концепциях многих европейских философов и целых философских направлений (Спиноза, Лейбниц, немецкая классическая философия и др.). В XIX и в XX веках высокая оценка роли разума в жизни людей наиболее полно выражается в таких направлениях, как позитивизм, неопозитивизм и постпозитивизм.

Но в XIX веке вера в широкие возможности разума значительно пошатнулась, рационалистическая установка подвергается критике, набирает силу противоположная тенденция – иррационализм.

Иррационализм – это философско-методологическая установка, согласно которой ограничивается, принижается или отрицается решающая роль разума в познании, структуре личности, поведении людей.

Усиление иррационалистических тенденций в XIX веке во многом определяется реакцией на гегелевский рационализм и наиболее полно проявляется в философии А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, в психоаналитической концепции и экзистенциализме. Разум теряет свои главенствующие позиции, уступая место воли к жизни (А. Шопенгауэр), воли к власти (Ф. Ницше), бессознательному (психоанализ), интуиции (А. Бергсон).

Контрольные вопросы

1. Назовите представителей иррационалистического направления в философии XIX и XX веков.

2. Чем отличается иррационализм от рационализма?


6.2. Философия Шопенгауэра

Учение о воле

Согласно Шопенгауэру, в основе мира лежит не разум, а воля. Воля – это могучая творческая бессознательная сила, которая порождает все на земле и управляет всей деятельностью человека. Воля слепа, свободна, она не знает никаких ограничений и законов; она безосновна – то есть нет ничего, что её порождает и что ею управляет; напротив, она сама управляет всем, в том числе и разумом. Воля вечно голодна, ненасытна, вечно неудовлетворена. Воля проявляет себя, объективирует в неживой природе, живой природе, в человеческом обществе.

Проявление (объективация) воли в неживой природе – это магнетизм, сила притяжения, все природные катаклизмы: наводнения, землетрясения и т. д., то есть любые проявления активности природы.

В живой природе это борьба за существование, инстинкты и рефлексы. Огромное многообразие природы объясняется разным напряжением воли, поэтому в мире может быть и слабое мерцание, и яркий луч солнца, и сильный звук, и тихий отголосок. Воля несотворима и неуничтожима. Но все объекты живой и неживой природы рождаются и умирают, возникают и уничтожаются. Значит ли это, что воля прекращает свое существование и возникает вновь?

Шопенгауэр отрицательно отвечает на этот вопрос и поясняет это следующей аналогией: как по остановившейся прялке мы не делаем заключения о смерти пряхи, так и по факту уничтожения какого-либо объекта мы не делаем заключения об уничтожении воли. Воля не умирает, она лишь засыпает.

Нетрудно заметить, что понимание воли Шопенгауэром существенно отличается от общепринятого. Обычно волю понимают как атрибут человека, в лучшем случае – высших животных. Здесь же воля – это космический порыв, порождающий все живое и неживое. Понятие воли у Шопенгауэра значительно шире общепринятого.

Проявление воли на уровне человека – это эгоизм, жадность, зависть, лицемерие, корысть, властолюбие и т.д. Источник страдания человека – вечная неудовлетворённость своим состоянием, чувство лишенности. Жизнь – это нужда и страдание. Подтверждений этого тезиса Шопенгауэр находит великое множество: рождение, смерть, болезни, нужда, голод. Большинство людей ведёт нищенское существование, и вся их жизнь – это борьба за выживание. Но и жизнь человека с высоким материальным достатком наполнена страданием, так как любая мелочь может вывести человека из равновесия.

У всякого, кто знакомится с этими идеями Шопенгауэра, возникает естественное желание возразить автору: ведь наряду со страданием, неудовлетворенным желанием есть и счастье, удовольствие от исполнения желаний. И, как бы предугадывая это возражение, немецкий философ заявляет, что всякое удовольствие кратковременно, длительность убивает удовольствие. «Удовлетворение скоро насыщает, – пишет по этому поводу автор, – цель оказывается призрачной, обладание лишает прелести, в новой форме появляется опять желание и потребность, а если нет – наступает пустота и скука, борьба с которыми так же мучительна, как и с нуждой»11.

В жизни человека существуют три главные ценности – здоровье, молодость и свобода. Эти, казалось бы, вечные, непреходящие ценности призваны добавить оптимизма в человеческое существование, но этого не происходит, так как они носят «отрицательный» характер. Это означает, что, имея их, человек не испытывает удовольствия. Он понимает их ценность лишь в том случае, когда теряет их.

Обоснование пессимизма и пути возвышения над волей

Шопенгауэра называют великим обоснователем пессимизма. Логика его такова: вначале доказательство тезиса, что вся жизнь человека – страдание, далее мыслитель анализирует и объясняет человеческие страхи по поводу собственной смерти и приходит к выводу, что страх смерти необоснован, так как смерть наступает тогда, когда умирает мозг – кто хоть раз терял сознание, тот знает, что это безболезненно. С одной стороны, смерть сравнивается с обмороком, с другой – со сном. В конечном итоге смерть – это угасание желаний.

Следуя этой логике, можно прийти к выводу, что единственный способ избавиться от страданий, уничтожить волю и остановить непрекращающуюся череду злобы, эгоизма, корысти и т. д. – это самоубийство. Но к самоубийству автор не призывает. Более того, он убедительно доказывает, что, совершая акт самоубийства, мы не избавляемся от действия воли, не уничтожаем ее, поскольку она неуничтожима, воля лишь засыпает, чтобы, проснувшись, действовать с новой силой. Чтобы «победить» волю, необходимо возвыситься над ней и Шопенгауэр предлагает довольно необычный способ.

Избавиться от действия воли может помочь искусство. Действительно, в эстетическом опыте мы избавляемся от желаний, забываем, вреден или полезен тот или иной предмет. Человек забывает самого себя и свое страдание, он свободен от корысти. И творцы искусства, и их потребители освобождаются от диктата житейских потребностей, от тягот жизни, эгоизма. Таким образом, различие между творцом, исполнителем и потребителем становится незначительным. Из всех видов искусств Шопенгауэр отдаёт предпочтение музыке как наиболее эффективному способу избавления от «тирании» воли. Но, к сожалению, счастливые моменты эстетического созерцания крайне недолговечны, да и не все люди одинаково способны не только к созданию шедевров искусства, но и к их восприятию. И потому необходима следующая после искусства ступень освобождения – нравственное самосовершенствование, включающее в себя аскетизм, покорное принятие мучений, альтруизм в отношении других людей, бескорыстная помощь всякому чужому горю, упразднение собственного эгоизма. В результате всего человек достигает святости. Даже не веря в бога, он живет по его заветам. Это третья ступень на пути избавления от действия воли (религиозное самообновление).

Многие положения философии Шопенгауэра созвучны основным идеям буддийской философии. Так и Шопенгауэр, и буддизм полагают в качестве основной причины страдания – желания. Избавиться от страданий можно только тогда, когда избавишься от желаний. Но здесь сходство заканчивается. Пути избавления от страданий разные. Для буддизма это внутреннее сосредоточение, а для Шопенгауэра – трёхступенчатый процесс (см. выше).

Идеи Шопенгауэра не были востребованы обществом при жизни философа. Его книги не раскупались, сам он был малоизвестен несмотря на многочисленные попытки популяризировать свое учение (чтение лекций в Берлинском университете, выступления на заседаниях Королевского общества Норвегии и пр.). Но ситуация неожиданно меняется, и лишь к концу жизни его философия становится популярной не только в Германии, но и далеко за её пределами. Очевидно, это связано с расширением иррационализма, с усилением критики рационализма, потерей веры в неограниченные возможности разума, в его притязания решить все проблемы. Это стало благодатной почвой для усвоения восточной философии (именно в это время появились первые переводы на европейские языки произведений древнеиндийских и древнекитайских философов).

Идеи Шопенгауэра оказали большое влияние на формирование философии Ф. Ницше. В основании мира, полагает Ф. Ницше (и в этом вопросе он полностью солидарен со своим учителем), лежит воля. Ницше обогащает учение о воле, предлагает свою трактовку этого понятия. Таким образом, иррационалистическая тенденция в европейской философии все более крепнет, расширяется и набирает силу.

Итак, Шопенгауэр начинает с критики философии Гегеля, затем эта критика перерастает в критику рационализма вообще. Немецкого философа не устраивает культ разума, его притязания на главенствующую роль во всех областях жизни, подвергается сомнению его уверенность решить при помощи разума (знания, науки) все проблемы, возникающие в жизни отдельного человека и общества в целом.

Шопенгауэр разрабатывает учение о воле к жизни как бессознательном порыве, не подконтрольном разуму. При этом волю он трактует расширитель-но – это активная сила, которая действует не только на уровне человека, но и в живой, и неживой природе.

Все беды и несчастья человека – от воли, от желаний. Человек страдает либо от того, что его желания не исполняются, либо от скуки, когда желания исполнились, а другие не появились. Отсюда пессимизм: человек должен знать, что в жизни его ждут одни страдания, в противном случае, если его настроить на то, что он рождён для счастья, он будет чувствовать себя обманутым.

Чтобы избавиться от страданий, необходимо подняться над действием воли. Это должно произойти, по Шопенгауэру, через искусство, нравственное самоусовершенствование, религиозное обновление.

Шопенгауэр чутко уловил и выразил иррационалистическую тенденцию, которая начала пробиваться в западно-европейской культуре, а с работами Шопенгауэра окрепла и приобрела силу. Его идеи оказали непосредственное влияние на философию Ф. Ницше и психоанализ.

Контрольные вопросы

  1.  Какими характеристиками обладает воля (безотносительно того, где она проявляется)?
  2.  Что такое объективация воли?
  3.  И в буддизме, и в философии А. Шопенгауэра ставится вопрос об избавлении человека от страданий. Что сближает и что отличает их позиции?
  4.  Какие доводы приводит Шопенгауэр в пользу оправдания пессимизма?
  5.  Что означают слова Шопенгауэра «три главные ценности жизни – свобода, молодость и здоровье – имеют отрицательный характер»?
  6.  Каким образом можно подняться над действием воли?
  7.  Что означают слова Шопенгауэра «воля безосновна»?
  8.  В левом столбце запишите атрибуты воли, в правом – атрибуты разума:

Воля

Разум

стихийна

и т. д.

развивается по законам

6.3. Философия жизни

Во второй половине XIX века начинается новый поворот в философии – от классической к неклассической. Классическая философия была представлена философами рационалистического направления – Декарт, Спиноза, Лейбниц, вся немецкая классическая философия от Канта до Гегеля, Маркс и его последователи и многие другие. Это поворот связан с такими именами, как Ф. Ницше и А. Шопенгауэр. Если классическая философия характеризуется рационализмом, то  неклассическую философию можно назвать иррационалистической.
В иррационалистических системах западной философии либо отсутствует, либо выражена в крайне слабой форме онтологическая проблематика, вопросы, связанные с устройством мира, законами его развития. На первый план выходит проблема человека, его сущностные характеристики, смысл его бытия.

Одной из первых школ неклассической философии стала философия жизни. Представителями этого направления в философии были Ф. Ницше, Г. Зиммель, В. Дильтей, А. Бергсон и др. Жизнь у представителей этого направления может пониматься по-разному – и в биологическом смысле, как у Ницше, и в космологическом, как у Бергсона, и в культурно-историческом, как у Зиммеля или Дильтея.  

Основная идея этих философов заключается в том, что теми методами познания, какие были в распоряжении классической философии, а именно, разумом, рассудком невозможно познание жизни. Разум способен познать только различные формы неживой материи. Что же касается жизни, то здесь действуют законы эволюции, движения. А изменчивость неподвластна рассудку, поскольку рассудок в состоянии зафиксировать лишь статику. В этом плане интересным представляется сравнение А. Бергсоном познания с кинематографическим аппаратом. Для того чтобы понять изменяющийся объект, необходима анализирующая деятельность сознания: мы разбиваем движущийся объект на отдельные «кадры» – этим и занимается наш рассудок. Но сколько бы мы ни просматривали отдельные кадры на кинематографической  пленке, мы не сможем воспринять движение, подвижное; изменяющееся не складывается из неподвижного. Когда мы смотрим фильм, мы способны воспринять движение. Что же «запускает» этот кинематографический аппарат, чтобы предоставить нам такую возможность? С точки зрения Бергсона, это интуиция, именно благодаря ей отдельные кадры, снимки объединяются в единое целое и мы воспринимаем движение, изменчивость12. Рациональное познание противопоставляется интуитивному, иррациональному.

В философии Ницше жизнь выступает как «воля к власти».  Идеи этого философа, одного из самых противоречивых и сложных, мы рассмотрим подробнее.

Философия Ф. Ницше

Ницше – выдающийся ученик Шопенгауэра. Он не только придерживался его иррационалистической трактовки человека и мира в целом, но и существенно обогатил учение о воле, о человеке, об обществе. Ницше, как и Шопенгауэр, полагает, что в основе мира лежит не разум, а воля. Причем воля, считает Ницше, как и его учитель Шопенгауэр, относится не только к человеку, но и ко всей живой и неживой природе. «Из-за чего деревья первобытного леса борются друг с другом? – Из-за власти».


В первом разделе его работы «Антихристианин» он прямо говорит:

«Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самою власть.

Что дурно? – Всё, что происходит из слабости.

Что есть счастье? – Чувство растущей власти»13.

Понятие воли у Ницше отличается от шопенгауэровской воли к жизни. Для того чтобы жить, считает Ницше, воля не нужна, жить может и слабое, безвольное существо. Ницше говорит о воле к власти – и это понятие может ввести нас в заблуждение, так как мы традиционно сужаем понятие власти до власти политической, забывая о том, что власть предполагает господство и это далеко не всегда господство политическое. Воля к власти предполагает, с точки зрения Ницше, власть над самим собой – это вечное стремление быть выше, совершеннее, свободнее, сильнее. Если бы Ницше сводил понятие воли к власти только к политическому аспекту, то следовало бы признать, что задача каждого человека – стать во главе государства, а наиболее полное воплощение воли к власти – император (или любой другой верховный правитель). Но это в принципе не соответствует ницшеанскому понятию воли к власти, поскольку воля к власти (и здесь Ницше солидарен с Шопенгауэром) находится в вечном движении, никогда не достигает цели.

Ницше в меньшей степени, чем Шопенгауэра, интересует вопрос о проявлении воли на уровне неживой природы, растений и животных. Центральный пункт его философии – учение о человеке. «Человек, – пишет он в своей работе «Так говорил Заратустра», – это канат, натянутый над пропастью»14. Ницше стремится показать, что вся человеческая жизнь – это вечное движение, движение от животного к сверхчеловеку. Этот путь полон опасностей – нельзя повернуть обратно, невозможно остановиться. Именно поэтому на этот путь становятся немногие. И дело здесь не в расовых или национальных ограничениях, напротив, философ неоднократно повторяет, что сверхчеловеком может, и что особенно важно, должен стать каждый. В противном случае, если человек отказался от движения, смирился с тем, что ему отведено, его удел – подставить голову, чтобы по ней прошел сверхчеловек. Столь резкое заявление Ницше делает, очевидно, с надеждой на то, что человек никогда не смирится с такой незавидной участью – быть ступенькой, по которой пройдёт сверхчеловек, и начнет движение вперед.

Для того чтобы стать сверхчеловеком, необходимо стать свободным, независимым – прежде всего от других людей, непосредственного окружения, общественного мнения, авторитетов, общепризнанных ценностей. Общество, коллектив Ницше называет даже не толпой, а стадом. Столь негативное отношение к социальному окружению вызвано тем, что человек, будучи от него зависимым, теряет свою свободу, перестает мыслить самостоятельно, вынужден подчиниться всем требованиям общества, сколь бессмысленными они ни были. «Если сто человек стоят рядом друг с другом, то каждый теряет свой собственный рассудок и приобретает какой-то другой», – отмечает он в работе «Злая мудрость».

Человек без общества не только не создаст ничего нового, но и никогда не заговорит, не станет на ноги, то есть не станет человеком. Влияние общества на человека очевидно. Очевидным это было и для Ницше, а раз так, то он не считает нужным останавливаться на этом вопросе. Для него важнее обратить внимание на ту опасность, которая подстерегает человека, когда эта зависимость становится абсолютной, когда человек безропотно подчиняется всем требованиям общества и в итоге становится безвольной игрушкой в его руках.

В XIX веке, в то время, когда жил Ницше, эта опасная тенденция была не столь явной (тем не менее, Ницше её уловил). В XX веке и ещё более в XXI она выступает в полную силу. Средства массовой информации, общественное мнение, несмотря на плюрализм и свободу слова могут сформировать, навязать любое мнение, любую установку человеку, если у него будет отсутствовать критическое отношение к тому, что «общепринято», если он потеряет способность мыслить самостоятельно. Ницше, конечно же, преувеличивает, видя в обществе лишь негативное влияние на человека, но все это ради высокой цели – ориентировать на независимое суждение, на самостоятельное решение.

Три стадии развития человеческого духа

Человеческий дух проходит в своем развитии три стадии: сначала дух становится верблюдом, верблюд – львом, а лев – ребенком. Что означает каждая стадия? Дух на стадии верблюда символизирует тяжелый труд (совсем не обязательно физический) и отсутствие свободы. Стадия льва – это высокое положение, признание, господство и некоторая иллюзия свободы. Но в сущности свободы как таковой нет, так как человек остается зависимым от окружения. Подлинная свобода, свобода творчества начинается тогда, когда дух становится ребенком.

Итак, сверхчеловек обладает следующими качествами: он должен всегда идти вперед (не удовлетворяться тем, что есть, не останавливаться на достигнутом) и быть свободным от социального окружения. Кроме того, сверхчеловек должен быть сильным. Имеется в виду, конечно же, не физическая сила, а умение в любых, даже самых трудных ситуациях, не ждать сострадания. Сильный человек не сострадает другим и не ждет сострадания от окружающих. «Сострадая, слабеешь», – эта мысль многократно повторяется во многих произведениях Ницше. Человек должен надеяться только на себя, найти в себе силы вырваться из сложной, порою катастрофической ситуации, в которую он попадает, и только тогда возможно движение вперед. В противном случае, когда человек будет ждать сострадания со стороны других, он останется слабым человеком.

Ницше и христанство

Отношения с религией у Ницше сложные и неоднозначные. Он родился в семье пастора и в детстве с упоением читал молитвы. Но позже отношение к христианству резко изменилось. При этом нельзя сказать, что Ницше отвергает любую религию и становится атеистом. К некоторым видам восточной религии он относится с большой симпатией (и здесь он идёт по стопам своего учителя). Человеку нужен бог, считает Ницше, в двух случаях: слабым он нужен для
того, чтобы у него что-нибудь попросить и на что-нибудь пожаловаться, сильным – чтобы поделиться с ним радостью собственных побед. Христианство – религия слабых, униженных, рабов. На первый взгляд непонятно, чем вызвано такое неприятие принципа сострадания. В любом обществе есть сильные и слабые, и сострадание сильного слабым людям – нормальное явление. Но Ницше полагает, что христианство противоречит основному закону природы – закону борьбы за существование, согласно которому все слабое должно погибнуть, более того, надо помочь ему погибнуть. Отсюда крайне непривлекательный тезис: «падающего толкни».

Ницше глубоко исследует сущность христианства и делает неутешительный вывод: христианство заинтересовано в слабых людях, гордыня – смертный грех в христианстве. Если человек будет надеяться только на себя, будет сильным и независимым, то христианский бог ему не нужен и эта религия отомрет сама собой. Общество заинтересовано в слабых людях, благодаря им существует христианская религия, благодаря им сильные люди, помогая слабым и сострадая им, могут почувствовать свое благородство и силу. Отсюда своеобразный совет нищим: «Никогда не благодарите того, кто дал вам милостыню; пусть они вас благодарят за то, что вы её взяли». Только на первый взгляд такой совет кажется парадоксальным, но при более глубоком анализе позиция Ницше становится понятной – благодаря нищим подающий милостыню может возвыситься в собственных глазах – вот за это и пусть благодарит нищего.

Отдельные высказывания, вырванные из контекста, могут натолкнуть на мысль, что вся философия Ницше антигуманна, направлена против человека. В этой связи стоит прислушаться к рассуждениям русского философа Льва Шестова, приверженца ницшеанской философии. В своей статье «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше» Л. Шестов приводит слова Л. Толстого, записанные в его дневнике после посещения им больницы для бедных. Толстой пишет, что после посещения на его глазах стояли слезы умиления, умиления собственным поступком. Напрашивается вопрос: чья позиция более гуманна – человека, который умиляется собственным поступком (пусть даже благородным и сострадательным по отношению к бедным и больным), или человека, который выступает за то, чтобы каждый человек нашел в себе силы выбраться из того состояния, в которое он попал, стал сильным и независимым? Становится понятно, почему подающий милостыню должен благодарить нищего, а не наоборот.

Ницше о морали. Переоценка ценностей

Общество должно поменять существующие ценности, основой которых было христианство с его принципом сострадания, культом слабого человека.
В обществе должны утвердиться новые ценности, новая мораль. С некоторого момента слабых людей стало больше, они придумали свою религию (христианство) и распространили эти принципы (прежде всего принцип сострадания) на все общество, на всю мораль. Быть сильным стало неприлично. Такую мораль, считает Ницше, необходимо разрушить. Именно поэтому его называют великим ниспровергателем морали, нигилистом. Ницше идет дальше. Он говорит
о необходимости построения новой морали, морали сильных людей. Но
XIX век – не самое подходящее время для таких перемен. Как считает сам автор, его время еще не пришло, он рано родился.

Говоря о Ницше, невозможно обойти такую тему, как Ницше и фашизм. Долгое время считалось, что философия Ницше послужила основой для идеологии фашизма. Во многом это определялось тем, что единственная наследница всех работ Ницше, его сестра Э. Ферстер-Ницше, активно проповедующая идеи фашизма и антисемитизма, после смерти брата опубликовала работу «Воля к власти». В ней содержались отдельные высказывания Ницше, вырванные из контекста и тенденциозно подобранные. В таком варианте Ницше, действительно, предстает как идеолог фашизма и шовинизма, а поверхностное знакомство с его учением о сверхчеловеке может натолкнуть на мысль, что это учение вполне вписывается в идеологию фашизма. Но мы уже знаем, что, согласно Ницше, каждый может и должен стать сверхчеловеком, а это уже полная противоположность фашизму. Кроме того, известно, что с приходом Гитлера к власти в Германии были распущены все общественные объединения (профсоюзы, партии и т.д.), то есть налицо тенденция превратить всех людей в толпу, ведь толпой проще управлять, ей можно внушить что угодно. Именно против этого так активно выступал Ницше в своих произведениях.

В настоящее время философия Фридриха Ницше стала чрезвычайно популярной. Большими тиражами выходят его работы, широко распространились его идеи, а понятия, которые он ввёл (сверхчеловек, переоценка всех ценностей и т. д.), вошли в обиход не только философского языка.

Таким образом, Ницше, как и его учитель Шопенгауэр, полагает, что в основе мира и человека лежит не разум, а воля, тем самым он продолжает иррационалистическую линию. Но, в отличие от Шопенгауэра, это не воля к жизни, а воля к власти. Эта воля к власти опирается на основной закон жизни – борьбу за существование.

Центральный пункт философии Ницше – учение о сверхчеловеке. Каждый человек, независимо от расы, национальности и социальной принадлежности, может и должен стать сверхчеловеком, то есть стать свободным, независимым, сильным, не должен сострадать и не должен нуждаться в сострадании.

Отсюда проистекает критика христианской религии, основой которой является принцип сострадания. Как следствие этой критики – требование провести переоценку ценностей – разрушить старую мораль, мораль слабых и униженных, и заменить её моралью сильных людей.

Контрольные вопросы

  1.  Чем отличаются взгляды Ницше от взглядов Шопенгауэра на вопрос о сущности воли?
  2.  Какими качествами должен обладать сверхчеловек?
  3.  В чём смысл понятия «переоценка всех ценностей»?
  4.  Какие аргументы приводит Ницше против принципа сострадания?
  5.  Верно ли утверждение: Ницше выступает против христианства, следовательно, он стоит на атеистических позициях?
  6.  Чем вызвана негативная реакция со стороны Ницше на влияние общества на личность?

6.4. Психоаналитическая концепция личности

Иррационалистическая линия в развитии западноевропейской культуры ещё более укрепилась и распространилась благодаря появлению психоанализа. Именно в рамках психоанализа развивается идея о том, что не разум, не сознание, а бессознательное находится в центре структуры личности, а сознание носит подчинённый характер, определяется бессознательными инстинктами.

Создатель теории психоанализа – австрийский врач-психиатр З. Фрейд. Может показаться странным, почему представления о человеке, высказанные врачом, пусть даже известным, включаются в область философии. Действительно, З. Фрейд, пытаясь найти причины невротических расстройств личности, придумал и воплотил в медицинскую практику свою методику лечения неврозов. И эта часть его учения не выходит за рамки медицинской тематики. Но
З. Фрейд идет дальше – он предлагает свою структуру личности, исходя из неё по-своему объясняет такие феномены, как миф (его работа «Тотем и табу»), религия («Будущее одной иллюзии»), война («Отчего война»), культура («Недовольство культурой») и др., тем самым вторгаясь в область философии. Не случайно почти все учебники по философии, освещающие проблему личности, включают в себя в качестве одного из разделов психоаналитическое представление о человеке.

По Фрейду, в основе психоаналитической структуры личности лежит
бессознательное, в терминологии самого автора – Оно (латинизированный вариант –
Id). Бессознательное – это врождённые инстинкты, неизменные по своей сути. Инстинктов много, но наиболее значимые для жизнедеятельности личности два из них – инстинкт жизни (инстинкт любви, или, говоря языком древнегреческой мифологии, Эрос) и инстинкт смерти (инстинкт разрушения, Танатос – бог смерти в древнегреческой мифологии). Борьба этих двух противоположных инстинктов определяет развитие сознания, всю жизнь личности. Это только на первый взгляд кажется, считает Фрейд, что есть сугубо миролюбивые люди, у которых отсутствует инстинкт агрессии – в действительности же он присутствует у всех, хотя и в разной степени.

Второй элемент структуры личности – сознание, в терминологии Фрейда – Я (в латинском варианте – Ego). Как видим, сознание теряет свои лидирующие позиции, переносится на периферию.

Третий элемент структуры личности – СверхъЯ (Superego). Это моральные нормы, которые действуют в обществе и которые вошли в структуру личности в качестве внутренних запретов.

Нельзя сказать, что идея введения бессознательного в структуру личности была оригинальной и новой, многие мыслители до Фрейда выделяли в структуре человека одним из компонентов природное, биологическое (по сути то же, что и бессознательное). Но следует признать, что в соответствии с рационалистической традицией, господствующей в западноевропейской философии и культуре в целом, бессознательное хотя и включалось в структуру личности, но ему неизменно отводилась подчиненная роль. Считалось, что человек как мыслящее существо, руководствуется в своем поведении исключительно сознанием. А поскольку он живет в обществе, то его биологические инстинкты должны быть подавлены и не должны оказывать сколько-нибудь существенное влияние на его жизнь. Фрейд, вслед за Шопенгауэром и Ницше, нарушает эту традицию, помещая бессознательное в центр структуры личности и ставя сознание в зависимость от действия Оно. Бессознательное в учении Фрейда имеет те же характеристики, что и воля к жизни у Шопенгауэра: оно не знает границ, это слепая врожденная сила, не признающая никаких законов и действующая по одному единственному принципу – принципу удовольствия. Недаром Фрейд неоднократно называл Шопенгауэра тем философом, чье учение оказало наибольшее влияние на формирование психоанализа.

Итак, Фрейд выделяет три элемента структуры личности: Оно, Я и
Сверх-Я. Важнейшей характеристикой этой структуры является то, что бессознательное (Оно) находится в центре. Но не менее важно определить, как взаимодействуют эти элементы. Сверх-Я (моральные запреты, идущие от общества) направлено на подавление бессознательного; раз люди живут в обществе, они должны подавлять свои инстинкты. И в этом смысле можно утверждать, что любое общество направлено против личности. За всё время существования людей их инстинкты не изменились – у современных людей они точно такие же, как и у первобытных.

Полное подавление инстинктов невозможно, они всегда пытаются вырваться наружу. Существует множество каналов для их проявления – это оговорки, описки, очитки, забывание намерений. Фрейд подробно описывает все эти явления, приводя огромное число примеров из своей клинической практики. Человек может оговориться тогда, когда он утомлён или много говорил, но Фрейда интересуют те случаи, когда он не утомлён и не много говорил, а смысл оговариваемого слова прямо противоположен тому, что он намеривался сказать. Вот лишь один пример, приводимый в работе «Введение в психоанализ»: председатель научной конференции, просмотрев тематику докладов и посчитав, что конференция не будет представлять для него никакого интереса, вместо слов «Позвольте мне открыть конференцию» сказал «Позвольте мне закрыть конференцию»15. Моральные нормы, действующие в обществе, не позволили ему напрямую высказать, что он считает это мероприятие малоинтересным, но истинное отношение к происходящему тем не менее проявило себя в оговорке.

Мы сказали о бессознательном (Оно), о моральных запретах (Сверх-Я) и почти ничего не сказали о сознании (Я). Какую же роль сознание  играет в жизни человека? Фрейд доказывает, что сознание играет роль своего рода амортизатора, оно смягчает удары, которые наносят моральные запреты бессознательному. Если бессознательное руководствуется принципом удовольствия, то сознание – принципом реальности. И если вдруг случается, что оно плохо выполняет свою функцию, моральные запреты напрямую подавляют инстинкты, но подавленные инстинкты прорываются наружу таким образом, что медики называют это неврозом.

Наиболее широким каналом, через который пробивается бессознательное, являются сновидения. Фрейд был одним из первых мыслителей, уделивших большое внимание толкованию снов, полагая, что их содержание может помочь разобраться с тем, что происходит в душе человека. Одна из работ Фрейда так и называется – «Толкование сновидений». Именно в этой работе, как считает сам автор, заложены основные положения его теории.

Когда человек бодрствует, то не может реализовать свои желания в полном объеме по разным причинам, но главная из них – осуждение со стороны других людей, моральные нормы, налагающие запреты. Но когда человек спит, казалось бы, все его желания могут исполниться, ничего не может им помешать. Но, оказывается, это не так. И во сне наше сознание не спит, а лишь дремлет, поэтому и во сне мы знаем, что прилично и что неприлично, что можно и чего нельзя. Хотя этот контроль не такой жесткий, как наяву, тем не менее, он существует. Вот поэтому сновидения носят символический характер. Разгадав эти символы, мы можем многое понять о жизни человека, об истинных мотивах его поступков.

К своей теории личности Фрейд приходит в результате длительных поисков причин невротических расстройств. Он делает вывод, что главная причина неврозов – нереализованные желания. Но нереализованные желания есть у всех людей, а невротиком становится далеко не каждый. Причина этого, по Фрейду, кроется в том, что большинство людей могут направить свою сексуальную энергию (либидо) в социально значимое русло (этот процесс Фрейд назвал сублимацией). Художественное и научное творчество, политическая карьера – виды деятельности, являющиеся результатом удачной сублимации. Но, как известно, не все люди имеют склонности к ним. Как в таком случае избежать неврозов? Кое-что из бессознательного, считает Фрейд, человек может осознать сам. Но когда он не справляется с этой задачей, на помощь должен прийти психоаналитик. В результате применения метода свободных ассоциаций во время психоаналитического сеанса (через толкование сновидений, анализ оговорок и т. д.) можно достичь главной цели – осознания бессознательного. Фрейд отказался от гипноза как метода лечения неврозов – после выхода из гипнотического состояния пациент может просто не поверить в то, что сообщит ему психоаналитик, и осознания не произойдет, то есть не произойдет и излечения. Осознание бессознательного, или познание бессознательного, является своего рода воскрешением воспоминаний из прошлого, воспоминаний тех знаний и впечатлений, которые были вытеснены из сознания по разным причинам, чаще всего из-за того, что эти воспоминания приносят боль.

В ХХ веке наблюдался рост числа заболеваний неврозами. Фрейд как врач искал причину этого явления. Он пришел к выводу, что возрастание числа больных неврозами обусловлено развитием культуры. Бессознательное, инстинкты с древнейших времен не изменились – то есть то, что составляет ядро личности, остается неизменным за всю историю человечества. Но для всех очевиден факт, что современные люди отличаются от первобытных. И причина этого кроется в том, как взаимодействуют элементы структуры личности. Чем более высокоразвитое общество в культурном отношении, тем больше моральных запретов в нем. Вначале был введен запрет на кровнородственные браки, затем полигамия сменилась моногамией. Цивилизованное общество осуждает и кровную месть, и дуэли. С одной стороны, налицо подавление инстинктов: сексуального инстинкта и инстинкта агрессии, с другой – человечество никогда не откажется от своих завоеваний в виде этих запретов. Выход из этой сложной ситуации Фрейд видел в том, что именно его учение, его методика позволит человеку избавиться от тяжелого недуга.

Мы уже упоминали, что Фрейд, помещая бессознательное в центр структуры личности, т. е. смещая сознание с его высокого пьедестала, на котором оно находилось долгое время, является представителем иррационалистической тенденции. Но это не совсем так, потому что именно сознание (осознание) помогает человеку излечиться и восстановить утраченное душевное равновесие. Кроме того, сам факт, что именно теория, учение подсказало пути решения проблемы, свидетельствует о том, что сознание играет не последнюю роль в жизни человека.

С философской точки зрения нам интересен подход, методология изучения человека и общества в рамках психоанализа. Фрейд изучает человека, личность, а затем эти закономерности развития личности переносит на общество и на все социальные явления. Так в развитии отдельного человека большую роль играет детство; особенности психологического и сексуального развития (в первую очередь, Эдипов комплекс) в этот период определяют все его дальнейшее существование. Для человечества в целом периодом детства можно назвать первобытное время, поэтому именно это время заслуживает пристального внимания со стороны Фрейда. В это время человек, как и ребенок в детстве, беззащитен, слаб, нуждается в помощи и защите. И тогда возникает идея бога. В некоторых религиях он прямо именуется отцом, и отношения «бог – люди» анализируются по аналогии с отношениями «отец – дети». Как и отец, бог учит людей жить совместно друг с другом (принципы христианской морали), защищает их, но может и наказать (божья кара). Как дети должны почитать и уважать своего отца, бояться его гнева, любить его за его заботу, так и люди должны относиться к богу. В этом плане интересно проследить их взаимоотношения в ходе развития. Со временем в семье дети вырастают, они должны выйти из-под опеки отца и начать жить самостоятельно, сами решать свою судьбу. Так и с человечеством – оно повзрослело, уже не так боится бога и его кары, оно должно выйти из-под его зависимости. Такова участь христианского бога и христианской религии.

Важнейшим и до сих пор открытым является вопрос о научности психоанализа. И по сей день ведутся споры на эту тему. Еще во времена Фрейда многие люди, в том числе и из его медицинского окружения, сомневались и просто не верили в успех методики, предложенной Фрейдом. Других не удовлетворяла его явно биологизированная концепция личности. Множество поводов для таких дискуссий давал и сам автор, полагая, что его учение подлежит распространению, но ни в коей мере – развитию. Более того, его талантливые ученики и последователи, творчески развивая учение Фрейда, становились самыми заклятыми его врагами. Так К. Юнг, опираясь на основные идеи учения Фрейда о роли бессознательного в жизни человека, выдвигает идею о том, что в человеческой психике помимо индивидуального бессознательного существует еще более глубинный слой – коллективное бессознательное. Эта идея, наряду с другими, выдвинутыми Юнгом, настолько была встречена в штыки создателем психоанализа, что Юнг вынужден был свои идеи вывести за рамки психоанализа, назвав их аналитической психологией.

Каким образом можно проверить, является та или иная теория научной? В современной философии науки существует множество критериев на этот счет, важнейший из которых – фальсифицируемость. Этот критерий ввел К. Поппер, и он означает, что та или иная теория является научной в том случае, если она в самой себе содержит возможность своего опровержения. Если она в принципе неопровержима, то это что угодно – идеологическая доктрина, религиозное учение и т.д., только не научная теория. В соответствии с этим принципом, принципом фальсификации, Поппер заявляет, что психоанализ не является научной теорией.

Несмотря на сопротивления автора, идеи Фрейда активно развивались его последователями – К. Юнгом, А. Адлером, Э. Фроммом.

Итак, в учении Фрейда дано представление о структуре личности. Определяющим элементом этой структуры является бессознательное. Бессознательное включает в себя множество инстинктов, главные из которых – инстинкт жизни и инстинкт смерти. Именно бессознательное определяет и направляет развитие сознания, всю человеческую жизнь.

Помимо бессознательного (Оно) в структуру психики входит сознание (Я), моральные нормы и запреты (Сверх-Я). В основе действия бессознательного лежит принцип удовольствия, сознание же руководствуется принципом реальности. Моральные запреты направлены на подавление бессознательного. Оно, в свою очередь, оказывает сопротивление и пытается прорваться наружу (через оговорки, описки, очитки, сновидения).

Сексуальную энергию (либидо) можно направить в социально значимое русло – научное и художественное творчество, политическую деятельность.

В человеческой жизни происходит процесс вытеснения из сознания в область бессознательного нежелательных воспоминаний, впечатлений. Накапливаясь в самом глубинном слое психики, они могут в определенный момент жизни привести к неврозам, истерическим состояниям. Чтобы избежать этого, необходимо осознание бессознательного, которое происходит с помощью психоаналитика, применяющего метод свободных ассоциаций.

Взяв за основу свою теорию личности, Фрейд анализирует социальные явления – мифы, религию, войны и т. д.

Контрольные вопросы

1. Дайте определение следующим понятиям: либидо, сублимация, вытеснение, Оно, Я, Сверх-Я.

2. В чем проявляется иррационализм в учении Фрейда о личности?

3. В одной из своих работ Фрейд приводит слова Г. Гейне: «Для счастья мне нужно совсем немного – дом с соломенной крышей, но всегда свежий хлеб и молоко, цветы под окнами и деревья во дворе. Но если бог будет очень милостив, то пусть для полного счастья ….»

4. Что необходимо Гейне для полного счастья, и с какой целью Фрейд приводит эти слова в своей работе?

5. Что сближает взгляды Фрейда и Шопенгауэра? Что их отличает?

6.5. Основные положения философии экзистенциализма

Экзистенциализм – одно из ведущих философских направлений современности возникает после первой мировой войны, но широко распространяется после Второй мировой войны, во второй половине XX века. В некоторой степени популяризации этого направления способствовало то, что такие его представители, как Ж-П. Сартр, А. Камю, Г. Марсель, будучи не только философами, но и писателями, воплощали свои философские идеи в художественных произведениях – романах, повестях, пьесах и т.д. Но в большей степени его популярности способствовала сама тема исследования – проблема человека. Мы знаем, что эту проблему ставили многие философы, но экзистенциалисты подходят к её решению совершенно по-новому.

Основные представители экзистенциализма – М. Хайдеггер и К. Ясперс (Германия), Н. Бердяев и Л. Шестов (Россия), Ж-П. Сартр, Г. Марсель, А. Камю (Франция). В рамках экзистенциализма можно выделить религиозное направление (Н. Бердяев, Г. Марсель, К. Ясперс, Л. Шестов) и атеистическое
(Ж.П. Сартр, М. Хайдеггер, А. Камю). Своё название экзистенциализм получил от слова «экзистенция», что в переводе означает существование. В центре внимания этих философов – проблема существования человека, его внутреннего мира, его переживаний страхов и забот.

Что должна изучать философия? А. Камю в начале своей работы «Миф о Сизифе» пишет, что «есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, – значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Всё остальное – имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями – второстепенно»16.

Каким образом, по какому критерию можно определить, важный этот вопрос или второстепенный? Сам автор предлагает следующий способ: судить должно по действиям, которые следуют за решением. «Я никогда не видел, – пишет Камю, – чтобы кто-нибудь умирал за онтологический аргумент. Галилей отдавал должное научной истине, но с необычайной легкостью от нее отрекся, как только она стала опасной для его жизни. В каком-то смысле он был прав. Такая истина не стоила костра»17.

Можно сказать, что это программное заявление экзистенциализма. Ценность человеческой жизни, смысл человеческого существования, свобода человека, его одиночество – вот что должно быть, с точки зрения представителей этого направления, объектом внимания философов. И прежде чем решать эти проблемы, необходимо понять, чем человек отличается от всех других предметов материального мира. Так возникает проблема сущности и существования. Чтобы её понять, Сартр приводит такой пример. Ремесленник изготавливает нож. Прежде чем о его сделать, он руководствуется определенным понятием: понятием ножа (нож должен иметь удобную ручку и острое лезвие); кроме того, ремесленник должен руководствоваться определенной техникой его изготовления, то есть иметь рецепт изготовления. Невозможно представить себе человека, который бы изготовил нож, не зная, для чего он нужен. То есть у ножа есть сущность, и эта сущность предшествует его существованию. Что касается человека, то здесь все наоборот: существование предшествует сущности. Это означает, что человек сначала существует, появляется в мире, а лишь потом он определяется. Заранее сказать, каким будет человек, невозможно, потому что он делает себя сам; человек – это проект, который должен себя осуществить.

Этот важнейший принцип экзистенциалистского понимания человека требует некоторого пояснения. Мы знаем, что человек рождается в определенную эпоху, в определенной стране, семье, уже имеет то или иное социальное окружение, «социальную среду». Все эти условия жизни выбирает не он сам, и изменить их он не властен. Социальная среда, «обстоятельства» творят человека. Такое понимание человека мы встречаем у многих мыслителей. Например, французский философ Гельвеций прямо утверждает, что обстоятельства творят человека, измените их и изменится человек. Философы-экзистенциалисты, напротив, считают, что не обстоятельства творят человека, а человек выбирает обстоятельства, социальную среду и сам реализует свой собственный проект в соответствии со своими желаниями. Действительно, когда мы хотим узнать человека, нам важно знать и страну, и семью, и его образование, профессию, социальный статус в целом, чтобы по этим, казалось бы, внешним факторам сделать заключение о человеке. Но очень важно понять, что все это – результат свободного выбора человека. Эти обстоятельства он выбрал сам, и сделал себя сам. Такой вывод следует из важнейшей для экзистенциализма посылки – человек свободен. Свобода – это возможность и способность жить по своим собственным меркам, по законам своего Я.

Свобода в экзистенциализме понимается не как награда, заветная цель, к которой надо стремиться, а как тяжелое бремя – человек обречен быть свободным. Свобода, считает Н. Бердяев, вопреки распространенному мнению, не демократична, а аристократична, то есть свободу выбирают немногие. Большинство же бежит от свободы, как от чумы. Это происходит потому, что в свободе жить трудно. Свобода всегда связана с выбором, а кто выбирал, тот знает, что необходимо проанализировать все возможные варианты выбора, а эти варианты могут быть равноценными. Здесь можно вспомнить Буриданова осла, который стоял между двумя стогами сена и умер от голода, так и не выбрав ни одного из них.

Кроме того, не менее важно предвидеть последствия своего выбора. Если выбор уже сделан, то человек сам несет ответственность за свою жизнь. Он не может сослаться на то, что другие люди, «обстоятельства» стали причиной его неудач, потому что выбор был свободным. Никогда не судят обстоятельства, а судят человека, который в них попал, потому что из каждого обстоятельства есть несколько выходов и какой из них выбрать, человек решает сам. Кроме того, чаще всего, делая свой выбор, человек выбирает и за других людей и, соответственно, за них тоже несет ответственность. Даже в такой, казалось бы, сугубо личностный поступок, как женитьба, человек вовлекает других людей, и его ответственность гораздо больше, чем нам представлялось. Сартр поясняет это следующим примером. Один молодой человек стоял перед трудным выбором. Его отец поссорился с матерью и к тому же сотрудничал с оккупантами, брат погиб на войне, а этот юноша стоял перед дилеммой – остаться с матерью и помогать ей, так как он – единственная её опора, или пойти на фронт бороться с оккупантами, отомстить за смерть брата и смыть с семьи позор за отца. Этот человек хорошо понимал, что может быть убит на фронте и мать останется совсем без поддержки; его могут оставить в штабе писарем и тоже не достигнет цели. Трудность выбора заключалась в том, что перед ним два различных вида действия: либо конкретные и немедленные, но обращённые к одному человеку, либо направленные на всю нацию, но имеющие неопределённый характер и, вполне возможно, безрезультатные18.

Этот пример наглядно демонстрирует нам один из принципов экзистенциалистского понимания человека – «человек заброшен». Человек один на один со своим выбором, он должен сам решить свою судьбу. Иногда нам кажется, что, обращаясь за советом к другим, мы уходим от ответственности, вернее, перекладываем ее на других. Но это иллюзия, так как, выбирая советчика, мы уже сделали свой выбор: идем ли мы за советом к священнику, лидеру коммунистической партии или к философу, то есть мы хотя бы приблизительно предполагаем, каков будет совет. На этом примере с молодым человеком Сартр делает вывод: в сущности, главное – чувство. Если я почувствую, что достаточно люблю свою мать, чтобы пожертвовать ради неё всем остальным – жаждой мести, жаждой действия, приключений, то я останусь с ней. Если же наоборот, то мне надо будет уехать. В чем значимость чувства к матери? Именно в том, что он остается ради неё. Становится совершенно очевидно, что, по большому счету, советчиков здесь быть не может, этот выбор человек может сделать только сам.

Большое значение в философии экзистенциализма имеют такие понятия, как страх, тревога, забота. Они употребляются не в физиологическом или психологическом смысле, а в экзистенциальном – тревога, страх и забота имеют место тогда, когда человек взял на себя ответственность за других людей, когда он один принимает решение.

Итак, жить в свободе трудно – трудно выбирать, принимать решение, брать на себя ответственность. Но еще труднее то, что, освобождаясь от зависимости (экономической, социальной, духовной), человек становится одиноким. Одиночество – одно из самых негативных последствий свободы. Эта ситуация описывается А. Камю в его романе «Посторонний». Парадоксальность ситуации, описанной автором, состоит в том, что западное общество всегда относилось к свободе как высшей ценности. Когда человек достиг высокой степени свободы, стал независимым, выяснилось, что при этом он стал одиноким. Существующая мораль осуждает его за то, что во всех ситуациях человек чувствует себя отстранённым, посторонним. Это произведение начинается с эпизода, который ввергает читателя в необычайное смятение: у главного героя умирает мать в приюте для престарелых, а он, приехав на её похороны, не испытывает никакого чувства сострадания и утраты. Совершенно спокойно и трезво он рассуждает про себя лишь о том, что, возможно, окружающие осуждают его за то, что его мать жила и умерла в приюте. Лейтмотивом становится коллизия – человек свободный, независимый, одинокий, наконец, посторонний, с одной стороны, и – моральные принципы, которые осуждают поведение такого человека, с другой стороны19.

Человек может отказаться от свободы, но в таком случае он потеряет себя, перестанет быть личностью. Мир становится безличным (Хайдеггер называет его «man», Бердяев – «миром объективации»), в этом мире никто ничего не решает, ни за что не несёт ответственности. Взаимоотношения между людьми остаются, поскольку человек не мог бы стать человеком вне других людей, но это социальная коммуникация – в ней отношение одного человека к другому определяется социальными ролями, которые играют люди (муж, ученый, член какой-либо партии и т. д.). Эта социальная коммуникация должна быть заменена экзистенциальной коммуникацией (об этом писал К. Ясперс). Эта экзистенциальная коммуникация – хрупкое создание, она может в любой момент разрушиться, поэтому человек должен научиться жить с сознанием хрупкости и незащищённости всего того, что он любит.

Сущность человека проявляется в пограничной ситуации. Это понятие, введенное в философский язык экзистенциалистами, вышло далеко за рамки философии. Пограничная ситуация – это ситуация между жизнью и смертью, это человек перед лицом смерти. Как он поведет себя в этой ситуации – таков он и есть. Человек может прожить жизнь в повседневных заботах, несущественных мелочах, так и не поняв, что он представляет собой на самом деле.

Пограничную ситуацию описал Сартр в своей повести «Стена». Несколько человек, невинно осуждённых, ждут казни, которая должна случиться на рассвете. Впоследствии многие писатели обращались к этой теме: как ведёт себя человек перед лицом гибели и, что более важно, каким он выходит из этой ситуации20.

Одна из тем экзистенциализма – это тема абсурда. Сам по себе мир не абсурден, он только неразумен, абсурд возникает от столкновения человека и мира. Чувство абсурдности – это разлад между человеком и его жизнью. А. Камю проводит такую аналогию: один человек с ножом вступает в борьбу с двадцатью автоматчиками. Ни человек с ножом, ни двадцать автоматчиков сами по себе не представляют абсурда. Абсурд начинается там, где начинается их столкновение. В отношениях человека и мира абсурд возникает тогда, когда человеческие намерения не сообразуются с реальностью. Человек может продолжительное время жить своей повседневной жизнью – подъём, завтрак, трамвай, работа, ужин, сон; понедельник, вторник, среда и т. д. – и всё в том же ритме. Но однажды встает вопрос – «зачем?» Начинается скука как результат машинальной жизни. Скука приводит в движение сознание, и результатом этого движения станет либо бессознательное возвращение к привычной жизни, либо окончательное пробуждение, а за пробуждением рано или поздно следуют два вывода – или самоубийство, или восстановление привычного хода жизни. Таким образом, абсурд выводит нас на проблему самоубийства. Если мы оправдываем самоубийство, то, казалось бы, устраняем и сам абсурд (нет одной из сторон – человека, нет и абсурда).

Но человек может пойти другим путем. Он может слиться с миром. И неважно, как понимается этот мир: мир идей – Платона, Единое – Парменида,
Бог – Киркегора и многих других мыслителей. Человек как бы растворяется в мире, абсурд в этом случае тоже исчезает и тоже ценой исчезновения человека, хотя и не физического уничтожения – человек растворяется во всеобщем. Камю называет это «философским самоубийством».

Есть ли какой-то другой выход из создавшейся ситуации? Можно ли обойтись без самоубийства и избежать абсурда? Камю дает положительный ответ на этот вопрос. Абсурд не нужно уничтожать самоубийством, его нужно максимально полно изжить. Актер, Дон Жуан, Завоеватель, Писатель преодолевают себя, реализуют себя. Человек должен нести бремя жизни, не смиряясь с ним, путём самоотдачи и полноты существования. Это то, что называется бунтом, но не в его политическом аспекте. Бунт понимается как борьба интеллекта с превосходящей его реальностью.

По мере знакомства с философией экзистенциализма становится ясно, что проблемы человеческого существования, затронутые этими философами: забота, страх, скука, одиночество, самоубийство, абсурд, невозможно решить силами одного лишь разума, как невозможно их решение в рамках отдельной науки (или комплекса наук). Наука дает представление о мире – подлинность этого знания о мире не подвергается сомнению. Но одна теория сменяется другой, и все вместе не приближают нас к пониманию мира. Наука всегда гордилась тем, что дает объективное знание о мире. Но это ее достоинство превращается в недостаток. К сожалению, это знание, отстраненное от человека, не делает его счастливее. «С помощью науки, – отмечает Камю, – можно улавливать и перечислять феномены, нисколько не приближаясь тем самым к пониманию мира»21. Еще более необоснованы претензии науки на то, чтобы изучить человека. Ни одна наука не сможет поставить вопрос о смысле человеческого существования, о тревоге, страхе и т.д. Философии отводится большая роль в изучении человека.

Итак, в центре внимания философии экзистенциализма – проблема человеческого существования. Человек понимается как уникальное, неповторимое существо, не выводимое ни из социальной, ни из природной реальности. Личность не может быть частью, элементом целого, она сама – целое.

Важнейшей особенностью личности является то, что она сама себя проектирует, «человек делает себя сам», существование предшествует сущности.

Человек, согласно экзистенциализму, обречён быть свободным, он несёт бремя свободы. Жить в свободе трудно, поэтому её не каждый выбирает. Свобода сопряжена с одиночеством. Осознавая ответственность за свою собственную жизнь и за жизнь других людей, человек испытывает тревогу и страх.

Отношения человека и мира пронизаны абсурдом. Неизбежное следствие абсурдности человеческого существования – скука и мысль о самоубийстве (физическом самоуничтожении и философском самоубийстве как растворении личности в мире). Человек должен не уничтожить абсурд, а преодолеть его путём реализации своих возможностей.

В экзистенциализме явно прослеживается иррационалистическая тенденция. Это проявляется в сомнении в возможностях разума познать экзистенциальные состояния человека. Но мы отчётливо понимаем, что иррационализм экзистенциализма существенно отличается от иррационализма, скажем, психоанализа.

Контрольные вопросы

  1.  Попытайтесь самостоятельно определить, каким писателям наиболее близкие идеи философов-экзистенциалистов. Аргументируйте свой ответ.
  2.  Чем отличается социальная коммуникация от экзистенциальной?
  3.  Почему жить в свободе трудно?
  4.  Используя свои знания по истории философии, попытайтесь определить, кто из философов стоял на позициях, противоположных экзистенциализму, а чья позиция им была близка.
  5.   Что такое пограничная ситуация? Какую роль она играет в жизни человека?
  6.  Согласны ли вы с тезисом экзистенциализма о том, что только в пограничной ситуации раскрывается сущность человека. Обоснуйте свою точку зрения.
  7.  На основе анализа двух учений о человеке современной западной философии – экзистенциализма и психоанализа – попытайтесь ответить на вопрос, что их объединяет и что различает в решении проблемы человека. Почему мы их причисляем к одному – иррационалистическому – направлению?

6.6. Философия позитивизма

Классический позитивизм

Рационалистическая традиция в современной западной философии и культуре в целом, имеющая давние корни в истории, хотя и подвергалась существенной критике, тем не менее продолжала активно развиваться. Этому развитию в значительной степени способствовало увеличение темпов роста науки и техники. Специфической формой рационализма стали сциентизм и техницизм. Сциентизм – это принцип, в основе которого лежат необоснованные претензии науки решить все проблемы; наука объявляется высшей ценностью и тем инструментом, который сделает человека счастливым, избавив от всех трудностей, с которыми он сталкивается. В техницизме эта роль уготовлена технике. Наиболее явно рационализм проявился в позитивизме.

Позитивизм возник в 30–40-х годах XIX века и прошёл в своём развитии несколько стадий:

  •  классический позитивизм (сюда же включается и его обновленная форма – эмпириокритицизм),
  •  неопозитивизм (именуемый иногда логическим позитивизмом),
  •  постпозитивизм.

Основателем позитивизма является французский философ О. Конт. Он ввел и сам термин «позитивизм» (позитивное знание – это фактическое, полезное, положительное, точно известное, подлинное знание). В Англии это учение развивается в трудах Дж. Милля и Г. Спенсера. Позитивизм получил широкое распространение и в других странах. Несмотря на некоторое несовпадение взглядов его приверженцев, все они придерживаются определённых принципов.

Так подлинным знанием о мире может считаться лишь «позитивное» знание, т. е. знание фактов. В этой связи большая роль в познании действительности отводится наукам, которые изучают эти самые факты. После накопления фактов их необходимо систематизировать и классифицировать. В этой связи формам эмпирического исследования (наблюдение, эксперимент) придается большое значение. Каждое научное утверждение должно пройти проверку опытом. Знание фактов опирается в основном на органы чувств, поэтому оно носит относительный характер.

Из этого важнейшего принципа позитивизма следуетдругой принцип: «наука – сама себе философия», она не нуждается ни в какой философии, поскольку сама с успехом может выполнить ту функцию, которая традиционно приписывалась философии. Это означает, что каждая наука сама решает вопрос о том, какую методологию выбрать, какой метод исследования принять. Ставится под сомнение тот факт, что философия выполняет методологическую функцию. Философия должна быть теорий наук, предметом ее изучения должен быть факт существования наук. Философия должна ориентироваться на образцы естественно-научного и математического знания. Только в этом случае она может носить статус научной философии. Философия должна исключить метафизическую тематику. Она не может быть подлинным знанием о мире, т. к. не обладает точностью, и её выводы не могут быть проверены опытным путем.

Такая жесткая позиция относительно того, что мы называем научным знанием и какова роль философии в познании мира, вызвана тем, что в истории человечества, как считает О. Конт, истинное, подлинное знание о мире всегда затемнялось либо религиозными догмами, либо пустыми философскими абстракциями. В «Курсе позитивной философии» он пишет, что человечество, проходит три стадии развития: теологическую, метафизическую и позитивную. На теологической стадии все природные и социальные явления объяснялись действием сверхъестественных сил. Метафизическая стадия характеризуется тем, что эти явления объясняются абстрактными принципами – Абсолютным духом, Мировой волей и т.д.

На каждой из этих стадий наука испытывала негативное воздействие религии (на теологической стадии) и философии (на метафизической). Для того чтобы получить подлинное знание о мире, необходимо освободиться и от религии, и от философии, точнее, от той ее (философии) части, которая необоснованно с точки зрения позитивизма претендует на решение вопроса об устройстве мира. Настоящая наука должна описывать явление, не ставя вопрос о его причинах, т. к. в этом случае мы покидаем почву реальности и вступаем в мир домыслов. Даже в области познания социальных явлений должен действовать этот принцип. О. Конт ввёл в обиход термин «социология» и полагал, что и наука об обществе должна опираться на эмпирические факты.

Такая явно завышенная оценка роли эмпирии в познании мира уже встречалась в истории человеческой мысли (эмпиризм Ф. Бэкона – в философии Нового времени). Но в XVI и в XVII веках критика была направлена в основном против религии, в позитивизме же – против тех философских систем, которые принижали роль эмпирического знания и объясняли мир, пользуясь оторванными от жизни абстракциями. Гегель неоднократно повторял, что, если факты не укладываются в его философскую систему, то тем хуже для фактов. Налицо явная абсолютизация не просто теоретического, а абстрактно-философского, спекулятивного знания.

В конце XIX века в трудах Э. Маха и Р. Авенариуса была представлена теория эмпириокритицизма – иногда её называют отдельной стадией развития позитивизма. Буквальное значение понятия «эмпириокритицизм» – критическое исследование опыта. Взяв за основу тезис основателей позитивизма о том, что мир можно познать только посредством опыта, эти философы сделали предметом изучения научное мышление. Иногда спекулятивные принципы могут проникать против воли самого исследования в процесс научного исследования. Чтобы этого избежать, необходимо очищение опыта, опыт должен быть очищен от разных «метафизических прибавок», то есть от всякого рода философских, религиозных, мифологических и т. п. установок. В результате этого очищения должны остаться только ощущения – то, что связывает мир физический и психический. Признание этого должно, с точки зрения эмпириокритиков, привести к тому, что со временем сойдёт на нет противостояние материалистов и идеалистов, потому что философы осознают, что материя и сознание не противопоставляются и весь мир представляет собой совокупность «нейтральных элементов», ничьих ощущений.

Сравнительно немного времени потребовалось ученым и философам, чтобы осознать, что беспредпосылочного знания нет и быть не может. Идея эмпириокритиков о чистом опыте критиковалась даже в рамках позитивизма на его последующих стадиях.

Философия сама «виновата» в таких оценках, которые она получила от позитивистов. И не только потому, что философы строили предельно абстрактные, далекие от жизни схемы, которые не могла принять наука, но и потому, что философия всегда ориентировалась на науку, видя в ней идеал знания. Как писал Н. Бердяев, «философия всегда завидовала науке, ей льстило, что ее называют наукой, а философов – учеными»22. В период бурного развития естественных и технических наук, или, как его называет Х. Ортега-и-Гассет, период «империализма физики», «терроризма лабораторий», философы стыдились быть философами, вернее, не быть физиками23. Но философия,  далее продолжает Бердяев, не может и не должна быть наукой, как не претендует быть наукой, например, искусство. У неё собственный предмет исследования и свои специфические способы познания мира.

Неопозитивизм

В 20–30-х годах XX века сложилась вторая форма позитивизма – неопозитивизм, именуемый иногда логическим позитивизмом. Первоначально он развивался в Австрии, Англии, Польше, и его возникновение связано с работой Венского кружка (именно на основе идей членов этого кружка сложился логический позитивизм). Представителями неопозитивизма стали М. Шлик, Р. Карнап,  О. Нейрат и др. (все – члены Венского кружка), А. Тарский, К. Айдукевич. Большое влияние на развитие идей неопозитивизма оказали Л. Витгенштейн и К. Поппер.

Неопозитивизм, как и другие его формы: классический, эмпириокритицизм в центр внимания ставит философско-методологические проблемы. Философии по-прежнему отказано в познании мира, философия и наука по-прежнему противопоставляются, но неопозитивизм отличает еще более крайние формы сциентизма. Задача философии, считают представители этого направления, сводится не к систематизации данных специальных наук (как в классическом позитивизме), а к разработке методов анализа знания, при этом анализ знания дается через возможности выражения его в языке. Именно поэтому эту стадию развития позитивизма иногда называют лингвистическим позитивизмом.

В отличие от эмпириокритиков, неопозитивисты не признавали основой мира ощущения, но так же, как и они, стремились свести познание к восприятию как исходной предпосылке всякого познания. Между ними существуют некоторые разногласия и по вопросу о роли мышления в процессе познания.
Э. Мах и Р. Авенариус полагали, что задача мышления упрощать, экономизировать (экономия мышления предполагает сохранение баланса между расходованием организмом жизненной энергии и её сохранением) обобщение опыта, а с точки зрения неопозитивизма, мышление выполняет и творческую функцию.

Одной из центральных проблем, которой должна заниматься философия с точки зрения неопозитивизма является проблема анализа языка. Философия – это не учение, а деятельность по исследованию языка, это критика языка, а ещё точнее, деятельность по прояснению характера утверждений эмпирических наук, логических тавтологий и псевдосуждений. Язык связан с мышлением, по языку мы можем понять, о чем человек мыслит, но язык и «переодевает» мысли (Л. Витгенштейн). Причём это переодевание зачастую не позволяет судить о форме облаченной мысли. Большинство проблем в философии коренится в том, что мы не понимаем логики языка. Все суждения можно разделить на бессмысленные («луна умножает четырехугольно»), вненаучные и научные. Ошибка предшествующей философии с точки зрения неопозитивизма в том, что она претендовала на научность своих высказываний. Чтобы быть действительно научной, философия должна быть логикой, точнее, формальной логикой.

Итак, ученый должен подходить к изучению того или иного объекта без какого-либо предубеждения, его голова должна быть свободной от предположений – то есть tabula rasa. Но в реальном научном исследовании это невозможно. Поппер дает слушателям такое задание: понаблюдайте здесь и сейчас. Обязательно последует уточняющие вопросы: с какой целью должно вестись наблюдение, что в итоге мы должны получить и т.д. Эмпирическое исследование без предположений и гипотез, считает К. Поппер, это «философский миф обсерватизма». Наш ум напоминает доску, испещренную знаками традиций, культурной эволюции.

К. Поппер критиковал идеи членов Венского кружка и признавался, что ответственен за смерть позитивизма. Один из его лозунгов – хватит копаться в словах и смыслах, пора разобраться в теориях, их обоснованиях и ценностях. Поппер вводит принцип фальсификации: теория может считаться научной в том случае, если включает в себя возможность опровержения. В принципе неопровергаемая теория – это что угодно (идеология, религия), только не наука. Учение Маркса – не наука, если применить к нему этот принцип.

Постпозитивизм

Основные идеи постпозитивизма были высказаны во второй половине XX века Т. Куном, П. Фейерабендом, И. Лакатосом, У. ван Куайном и др. Постпозитивизм разделяет некоторые положения неопозитивизма. Прежде всего к ним относится принцип «наука – сама себе философия», первоначально к ним относилось и положение о том, что философия не должна претендовать на познание объективной реальности. Но позже метафизика была «реабилитирована».
С точки зрения постпозитивизма эмпирические данные науки являются результатом рациональной конвенции. В этом смысле говорят о теоретической «нагруженности опыта» – опыт зависим от научных теорий.

Важнейшее положение постпозитивизма – признание плюрализма методологий в оценке истории науки. Невозможно понять, как было сделано то или иное открытие, если использовать одну единственную методологию.

Большое внимание уделяет постпозитивизм вопросу о том, как развивается наука, каким образом одни научные теории сменяют другие. При этом дается иное, чем в неопозитивизме, понимание научной рациональности – она уже не понимается, как прежде, свободной от каких-либо ценностных установок; научная рациональность может меняться в ходе исторического развития.

Важнейшая особенность постпозитивизма – антикумулятивизм в понимании развития науки. Многие мыслители понимали процесс развития науки как увеличение и рост научных знаний. Каждый период науки «достраивает» здание, опираясь на общий фундамент и предыдущие этажи – это кумулятивизм (от слова кумуляция – накопление). Антикумулятивистский принцип предполагает понимание развития науки через опровержение, разрушение предшествующих научных положений и принципов.

В рамках постпозитивизма было введено понятие «парадигма»; впоследствии оно вышло далеко за его пределы и стало популярным не только среди тех, кто придерживался постпозитивистских идей. Ввёл это понятие Т. Кун. Парадигма – это совокупность базисных теоретических представлений, методологических средств, образцов выполнения исследования, которые принимаются членами «научного сообщества». Этап развития науки, когда все члены сообщества признают определённую парадигму, называется нормальной наукой. Со временем накапливаются проблемы, которые невозможно решить, применяя данную парадигму, начинается кризис в науке, заканчивающийся сменой парадигмы – это период научной революции.

В рамках постпозитивизма был поставлен вопрос о том, почему могут существовать теории наряду с аномалиями, то есть с тем, что их опровергает. Этот вопрос об устойчивости и непрерывности научной деятельности был разработан И. Лакатосом. Его модель науки носит название «методология исследовательских программ». «Научно-исследовательская программа» – это последовательная смена теорий, имеющих одно ядро. Этим ядром является методология, показывающая ценность и неопровержимость теории. История науки – это конкуренция исследовательских программ. Каждая исследовательская программа включает в себя негативную эвристику (показывает, каких путей необходимо избегать) и позитивную эвристику (какими путями следует продвигаться вперед). Пока научно-исследовательская программа способна решать определенные проблемы, она может иметь право на существование, несмотря на имеющиеся «аномалии» и существование более прогрессивной программы.

В рамках постпозитивизма всё более распространяется принцип, введённый П. Фейерабендом, принцип гносеологического анархизма: пригодно все, что способствует успеху. Это является продолжением признания плюрализма методологий. В науке не может быть одной методологии, одной единственной традиции, более того, наука не обладает монополией на истину. Эвристические идеи могут возникнуть не только вне рамок науки, но и вопреки основным принципам науки. Творческое познание всегда анархично. Разум не должен сдерживать творческие порывы. В этом русле необходимо, по Фейерабенду, переосмыслить понятие рациональности.

Таким образом, позитивизм прошёл в своем развитии долгий и трудный путь. Крайний рационализм и сциентизм (в классическом позитивизме) на этапе постпозитивизма значительно ослабляют свои позиции.

Благодаря усилиям представителей этого направления философия науки развивается как междисциплинарная область исследования; введённые ими понятия (парадигма, научная революция, принцип фальсификации, демаркация науки и др.) широко распространились не только в философии, но и за её пределами.

Контрольные вопросы

  1.  Что такое парадигма?
  2.  Какие идеи общие для всех этапов развития позитивизма?
  3.  Назовите отличительные особенности каждого этапа.
  4.  Какая связь между понятиями «парадигма» и «научная революция»?
  5.  С какой целью И. Лакатос вводит понятия «позитивная эвристика» и «негативная эвристика»?
  6.  В чём проявляется гносеологический плюрализм П. Фейерабенда?
  7.  В чём расхождение постпозитивизма с рационалистической традицией в философии?

6.7. Неокантиантство

Во второй половине XIX века в Германии возникает новое направление в философии – неокантиантство. Оно представлено двумя школами – Марбургской и Баденской. В центре внимания Марбургской школы стоит проблематика математического естествознания. Представители Марбургской школы (Г. Коген, П. Наторп и др.) полагали, что такие понятия кантовской философии, как «чистый разум», «опыт», «вещь в себе» и т.д., должны быть очищены от примесей психологизма и истолкованы в  соответствии с фактами математического естествознания.

Виднейшими представителями Баденской школы (иногда ее называют Фрайбургской) являются Г. Риккерт и  В. Виндельбанд.  Идеи этих философов были своеобразной реакцией на позитивистское сведение исторического мира к природе, исторического познания к естественнонаучному. Позитивистская трактовка научного познания (независимо от того, о каком познании шла речь – познании природы или познании общества) сводилась к тому, что познание общества должно ориентироваться на идеалы естественнонаучного знания. Только в этом случае оно может иметь статус научности. Науки о природе изучают общее, устанавливают законы. И социальное познание, поскольку оно претендует на то, чтобы называться научным, должно изучать законы. Закон, по определению, это объективная, необходимая, повторяющееся, существенная связь между явлениями и объектами. Но в социальной жизни, с точки зрения неокантианцев, нет и не может быть ничего повторяющегося; в мире людей все события индивидуальны, уникальны, неповторимы. Именно этими свойствами обладают мифы, обычаи, ценности и т.п. объекты исторического познания.  Все это делает  необходимым проведение четкого различия между социальным познанием и естественнонаучным. Социальное познание одни авторы называют науками о духе, другие – науками о культуре (Г. Риккерт). Несмотря на некоторые разногласия и терминологические несовпадения, для всех философов этого направления характерно утверждение о том, что метод изучения общества должен отличаться от метода изучения  природы.  

Для естественнонаучного объяснения действительности характерно каузальное объяснение (установление причинно-следственных связей). В противоположность этому науки о культуре должны ориентироваться на технику понимания. При этом сам принцип причинности применительно к историческим событиям не отрицается – каждое событие в истории общества имеет причину, но познание этой причины бессмысленно, поскольку каждое событие индивидуально. В. Виндельбанд разделяет науки на номотетические и идеографические. Науки о природе он называет номотетическими (от греч. – закон). Эти науки ищут в природе повторяющееся, а науки о духе или о культуре Виндельбанд называет идеографическими (от греч. – индивидуализирующий).  Риккерт разделяет науки на генерализирующие и идеографические. Метод социальных наук он называет генерализирующим, что по сути то же самое.

Таким образом, различие естественнонаучного познания от социального должно проводиться не по предмету, не по тому, что изучается, а по методу, по тому, как изучается. Но на этом различия не заканчиваются. Позитивистская модель познания предполагает ориентацию исследования на объективность, «очищение» сознания ученого от всякого рода идеологических, методологических и мировоззренческих установок, что обеспечивает объективность познания. Но в науках о культуре (науках о духе) тоже преследуется цель получения достоверного знания.  Проблема заключается в том, что, применяя индивидуализирующий метод, мы рискуем впасть в субъективизм. Чтобы избежать этого, необходимо найти априорные (доопытные) принципы, которые обеспечили бы надежность познания. Неокантианцы считали не только уместным, но и необходимым условием успешного познания общества и человека ценностные установки исследователя. Ценности носят универсальный характер, их применение необходимо для уточнения нашего знания о социальной действительности, чтобы, в конечном итоге, отказаться от того, что не выдерживает проверки.

С точки зрения неокантианства, в философии, в отличие от науки, нет «истин факта», все её суждения оценочны. Ценности обладают нормативным значением,  при этом используются суждения типа «это должно быть так», в науке же суждения другого типа – «иначе не может быть». Философия должна быть теорией ценностей, её задача – установление ценностей, лежащих в основании познания, морали и искусства.  

Риккерт вводит понятие «отнесение к ценности». Введение этого понятия вызвано тем, что история предоставляет нам целый калейдоскоп событий, имен, явлений, и потому перед исследователем встает проблема выбора, отбора того, что необходимо исследовать, а что не заслуживает внимания, что важно для истории, а что нет. Такой выбор делается на основе ценности.

Кроме того, в социальном познании познавать – значит судить, принимать или отвергать, одобрять или осуждать – всё это вызывает необходимость обращения к ценностям. При этом неокантианцы отличают ценность от оценки. Оценка носит субъективный характер, а ценность – объективна. Так, к оценочным явлениям относится то, что мы называем прогрессом.  Это же явление или событие можно назвать и регрессом –  всё зависит от субъективной оценки исследователя).

Риккерт выделяет шесть сфер ценностей: 1) логика как сфера ценности истины; 2) эстетика как сфера ценности прекрасного; 3) мистика – ценности святости;  4) в этике – ценности моральность; 5) эротика – ценность счастья;
6) религиозная философия, где доминирует ценность личностной святости.

Виндельбанд выделяет высшие ценности – истина, благо, красота и святость. Все они, считает немецкий философ, носят вневременой, надисторический характер. Субъективно они осознаются как нормы. В нормах наиболее явно выражен характер долженствования.

Несмотря на кажущуюся субъективность исторического познания, социальное познание более адекватное, т. к. в нем меньше схемы. Индивидуализирующий метод тоже упрощает, преобразовывает действительность, но в значительно меньшей степени,  чем в естественнонаучном познании. Естественные науки устанавливают единообразие реальности, переводят разрозненные эмпирические данные на язык общих понятий, формальных связей. Но и в мире природы существует уникальность любого явления и процесса. Одна и та же реальность выступает то как «природа» – тогда мы изучаемее со стороны общего, то как «история» – в этом случае мы изучаем её как частное.

Можно ли установить такой метод познания, применив который стало бы возможным и изучение общего, законов, и изучение неповторимого, частного? С точки зрения неокантианцев, такое возможно только в религии, именно в боге соединяются сущее и должное.

Таким образом, науки о природе и науки о культуре отличаются главным образом не  по объекту, а  по методу. В этом существенное отличие неокантиантской позиции от позитивистской. Сходятся они в одном – и те и другие считают, что познание (и естественнонаучное, и социальное)  должно быть нацелено на изучение фактов. Идеи философов Баденской школы оказали большое влияние на дальнейшее развитие философии, в частности, учения о ценностях  (М. Вебер и др.), послужили основанием для появления новой отрасли философского знания – аксиологии.

Контрольные вопросы

  1.  Чем, согласно неокантиантству, отличается социальное познание от естественно-научного?
  2.  С какой целью неокантианцами  вводятся ценности в социальное познание?
  3.  Чем понимание отличается от объяснения?

6.8. Философская герменевтика

Гуманитарное познание обладает рядом особенностей по сравнению с познанием естественнонаучным. Предметом гуманитарного познания являются тексты. Текст – это любая знаковая система, которая способна быть носителем смысловой информации и имеет языковую природу24. Изъятый из мира культуры, текст теряет своё значение. Особенности гуманитарного познания таковы, что на первое место в нём выходит оценка (аксиологический аспект) научных положений. Она зависит от взглядов автора и социально-политических условий его жизни. В гуманитарном познании наряду с объясняющими методами присутствует понимание, и приоритет принадлежит именно понимающим методам. Понимание – это постижение смысла явления культуры или текста. Герменевтика есть наука о понимании, истолковании текста.

Сначала герменевтическая практика возникла в рамках экзегетики, то есть дисциплины, цель которой – понимание священного текста. Так, Августину Блаженному необходимо было соединить в единой интерпретации Ветхий и Новый заветы, такая же проблема стояла и перед протестантизмом. Но, как отмечает П.Рикер, экзегеза могла привести к появлению общей герменевтики только в конце XVIII – начале  XIX  вв. благодаря развитию классической филологии и исторических наук. Философской проблемой герменевтика становится благодаря Шлейермахеру и Дильтею. Герменевтическая проблематика выводится из психологии: для человека как конечного существа понимать означает переноситься в чужую жизнь, говорил Рикер.

Соотношение понимания и объяснения в герменевтике принимает характер герменевтического круга: для того, чтобы понять, надо объяснить, а для того, чтобы объяснить, надо понимать. В понимании наличествует  психологический оттенок, которого нет в объяснении. Психологический характер понимания, подчеркивал Г. Зиммель, сводится целиком к эмпатии – вчувствованию, то есть воссозданию в сознании ученого духовной атмосферы, всего мира чувств и разнообразия мотивов автора.

Основоположником герменевтики как общей теории интерпретации и методологии гуманитарного знания является немецкий филолог Фридрих Шлейермахер (1768–1834). Для него герменевтика была искусством понимания чужой речи и правильного сообщения другим отраженного в мыслях интерпретатора содержания. Главное место отводится Шлейермахером предполагаемому диалогу автора и интерпретатора, а основная цель его герменевтического метода – понять автора и его труд лучше, чем он сам понимал свое творчество. Для этого надо войти в духовный мир автора и понять его жизненные обстоятельства.

Главное в герменевтике Шлейермахера – это диалектика части и целого, герменевтический круг, предварительное понимание. Часть понимается через целое, а целое через часть. Понимание целого изменяется при переходе от одной части к другой, третьей и т.д. Новое гипотетическое понимание целого влияет на понимание частей. Происходит постоянное возвращение  для того, чтобы уточнить смысл. Полное понимание произведения состоит,  по Шлейермахеру, из диалектического синтеза предварительных пониманий. «Взаимосогласие отдельного и целого – всякий раз критерий правильности понимания. Если такого взаимосогласия не возникает, значит, понимание не состоялось», – уточняет Гадамер25. Субъективная сторона понимания  заключается во вживании в другого, перевоплощении в автора, что возможно при родстве душ, конгениальности. Это уже психологическая интерпретация.

Превращение герменевтики из методологии гуманитарного познания в общенаучную философскую дисциплину осуществил немецкий философ
В. Дильтей (1833–1911). Метод понимания у него выступает как метод непосредственного постижения духовной целостности. Объектом понимания выступает  внутренний мир человека, внешний мир и культура прошлого. Дильтей использует герменевтику для понимания культуры прошлого. Дильтей впервые разделил всю совокупность наук на науки о духе и науки о природе. Хотя эти два мира наук и отличаются по предмету и законам, но они всё же переплетаются и взаимодействуют друг с другом.

Предмет историко-общественных наук – это система «жизненных единств», под которыми понимается всё собственно человеческое. Понимание и истолкование – вот адекватные методы, используемые науками о духе. Дильтей пришел к выводу, что в жизненном единстве целого существует некоторая часть, которая не может быть познана рациональными методами. Здесь мы сталкиваемся с областью бессознательного. Для его познания нужны особые методы: сопереживание, вчувствование, симпатическое проникновение во внутренний мир другого.  Если сама жизнь иррациональна, значит, нечто иррациональное есть и во всяком понимании, говорит Дильтей. Существуют границы логической разработки гуманитарной проблематики. «Поэтому искусство понимания имеет свой центральный  пункт в истолковании или интерпретации содержащегося в произведении остатка человеческого бытия»26.  

В конце Дильтей приходит к тому, что использует герменевтику для понимания любых «жизненных проявлений», а не только культуры прошлого. Это внутренний мир индивида, объективированный вовне, ставший таким образом правом, религией, языком, моралью, то есть объективным духом, через который люди опосредуют свое понимание друг друга. Дильтей устанавливает, что между объектом понимания и понимающим существует общность. Она основана на одинаковых элементах сознания индивидов. Общность – это основа понимания, а не сам способ понимания. Через Дильтея дошла до нас от Шлейермахера проблематика герменевтического круга.

Следующий этап превращения герменевтики в философскую дисциплину связан с именем немецкого философа Мартина Хайдеггера (1889–1976). Понимание для Хайдеггера возможно только в языке, который есть сущностное свойство человеческого бытия. Язык определяет постановку всех  герменевтических проблем, а герменевтика превращается в учение о бытии.

Понимание – это онтологическая категория. Понимание выявляет онтологическое или общефилософское отношение к миру. Это область философского дискурса, а не научного. Хайдеггер толкует герменевтику как поиск смысла текста, который предзадан еще до начала чтения. «Кто хочет понять текст, тот всегда делает предположение, – комментирует Гадамер хайдеггеровское понимание  герменевтического круга. – Он предполагает смысл целого, который кажется ему первым смыслом в тексте. Так получается потому, что текст читают уже со значительным ожиданием определённого смысла»27.  Хайдеггер начинает толкование с предварительных понятий, которые со временем заменяются более адекватными понятиями, – это есть постоянное проецирование, пробрасывание смысла, составляющее смысловое движение понимания и истолкования.

Хайдеггер осознает, как пишет о нём Гадамер, что понимание текста всегда предопределено забегающим вперёд движением предпонимания28. Предмнения, неоправданные самой сутью дела – источник заблуждений. Понимание должно разрабатывать верные, адекватные самой сути дела предмнения. Кто хочет что-то понять, должен быть открыт к инаковости текста. Герменевтически воспитанное сознание осознает свою предвзятость, тогда и текст ему является во всей своей инаковости. Это и составляет предварительную структуру понимания по Хайдеггеру.

Круг понимания вообще не является «методологическим» кругом, он описывает онтологический структурный момент понимания. Человеческое существование невозможно без языка, язык – это дом бытия (Хайдеггер). Понимание поэтому – момент человеческого бытия. Понимание, по Хайдеггеру, «не просто одна из форм познания среди других, но наша самая основная способность вживаться и умело справляться с нашим миром»29.

Герменевтика представляет собой феноменологию (описание явлений сознания) нашего повседневного мира, понимание и интерпретация составляют фундаментальные способы человеческого бытия, а философия – герменевтическую интерпретацию этого бытия30. Философское толкование является у Хайдеггера интерпретацией не текста, а Dasein`а, то есть вот-бытия. То, что понимается, это не смысл, а сущее.

Немецкий философ Г.-Г. Гадамер (1900–2001) – крупнейший представитель герменевтики, ученик Хайдеггера. Философ, интерпретирующий текст, не должен вживаться в авторский мир, а находить в нём современный смысл, говорит Гадамер. Понимание основывается на предпонимании. Первое из условий герменевтики – это предметное понимание, ситуация, когда я и другой имеем дело с одной и той же вещью. Смысл сопричастности реализуется в форме общности основополагающих предрассудков – заранее сложившихся суждений. Тот, кто хочет понять, связывает себя с предметом, о котором гласит предание, либо находится в контакте с традицией или ищет такого контакта. Для Гадамера полярность близости и чуждости выступает как основа герменевтики, как её местопребывание. Отсюда проблема времени как основы события, в котором коренится наше сегодняшнее понимание. Со временем проявляются те предрассудки, которые обеспечивают истинное понимание. Только эта временная дистанция и в состоянии решать настоящую критическую задачу герменевтики – задачу дифференциации истинных и ложных предрассудков. Надо признать, что существуют вполне законные предрассудки, пишет Гадамер.

Авторитет может быть источником истины, а не противоположностью разуму и свободе, он связан прежде всего с познанием, а его высказывания доступны пониманию. Форма авторитета – традиция31. Традиция является методом культурного обоснования. В рамках традиции человек воспитывается, чтобы затем критиковать её. Традиция – это форма внеличностного авторитета, связывающего историю и современность. Мы находимся внутри предания всегда. Принадлежность к традиции – непременное герменевтическое условие для Гадамера.  

Современный французский философ-герменевт Поль Рикер (р. 1913) поставил перед собой задачу сделать прививку герменевтической проблематики к феноменологическому методу. Для этого нужно найти подходящую структуру. В феноменологии есть пути обоснования герменевтики. Первый короткий путь онтологии понимания как у Хайдеггера: онтология отказывается от рассуждений о методе и сразу переносит себя в план онтологии конечного сущего, чтобы обнаружить здесь понимание как способ бытия, а не познания. Вопрос при каком условии познающий субъект может понять текст или историю? – заменяется вопросом: что это за существо, бытие которого заключается в понимании? Отсюда герменевтическая проблематика становится аналитикой того бытия, которое существует, понимая32.

Вопрос об истине не является больше вопросом о методе, это вопрос о явленности бытия для сущего, чьё существование заключается в понимании бытия. Не в самом ли языке надо опять искать указания на то, что понимание является способом бытия?33 Рефлексия и язык приводят к онтологическим корням понимания. В языке и только в языке открывается всякое понимание. Нет символики до говорящего человека, именно в языке космос, желание, воображение получают свое выражение, непременно нужно слово, чтобы воспроизвести мир и сделать его священным. Отсюда и масштаб философской герменевтики, и её предназначение – стать подлинным арбитром в споре интерпретаций, каждая из которых претендует на исчерпывающий характер своих выводов.

Рикер рассматривает эту общую герменевтику как вклад в создание масштабной философии языка. «Сегодня мы, люди, располагаем символической логикой, экзегезой, антропологией и психоанализом, которые, может быть, впервые способны охватить вопрос о целостном воссоздании человеческого дискурса»34. Отсюда намечается и движение к онтологии: именно через самопонимание в рефлексии мы имеем шанс познать сущее.

«Всякая герменевтика, – говорит Рикер, – это понимание самого себя через понимание другого». Рикер пойдет по пути философской рефлексии о психоанализе: сначала через устранение классической проблематики субъекта как сознания (Декартово Cogito), потом через восстановление проблематики существования  как желания. Существование есть желание и усилие. Философия остается герменевтикой, то есть прочтением смысла, скрытого в тексте за явным смыслом. Задача герменевтики – показать, что существование достигает слова, смысла, рефлексии лишь путем непрерывной интерпретации всех значений в мире культуры. Существование становится человечески зрелым существованием, лишь присваивая себе  тот смысл, который пребывает сначала вовне, где объективируется жизнь духа – в институтах, в памятниках культуры. Так радикально противоположные герменевтики (искусства, морали и религии), каждая по-своему, продвигаются в направлении онтологических корней понимания. Онтология неотделима от интерпретации. Рикер возвращается к онтологии Хайдеггера, чтобы показать механизм его отказа от Декартовского Cogito как простого эпистемологического принципа и от всей старой метафизики, к которой оно принадлежало.

Рикер показывает отказ от Cogito также и в плане психоанализа, который заменяет его желанием. Философская функция фрейдизма заключается в установлении интервала между абстрактным Cogito и возвращением к истине конкретного субъекта35. Рикер задаётся вопросом: как выявить упорядоченную последовательность образов духа (по типу гегелевской феноменологии духа) и взаимосвязь сфер культуры, которая была бы на деле сублимацией желания и разумным использованием энергии человеческих фантазий. Таким образом, Рикер показывает связь феноменологии, психоанализа и герменевтики.  

Контрольные вопросы

1. Что такое герменевтический круг?

2.  Назовите особенности гуманитарного познания.

3.  Каковы особенности герменевтики XX века?

Список рекомендуемой литературы

  1.  Гадамер, Х.-Г. Истина и метод / Х.-Г. Гадамер. – М.: Прогресс, 1988.
  2.  Гадамер, Х.-Г. Актуальность прекрасного / Х.-Г. Гадамер. – М.: Искусство, 1991.
  3.  Кузнецов, В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание / В.Г. Кузнецов. – М.: МГУ, 1991.
  4.  Рикер, П. Конфликт интерпретаций / П. Рикер. – М.: Канон-Пресс;  Ц. Кучково Поле, 2002.
  5.  Хайдеггер, М. Бытие и время / М.Хайдеггер. – М., 1997.
  6.  Хоу, Д.К. Хайдеггер и герменевтический поворот / Д.К. Хоу // Мартин Хайдеггер / Под ред. Д.Ю. Дорофеев. – СПб.: Изд-во РХГИ,  2004.

6.9. Философия постмодернизма

Социальные измерения постмодерна

Эпоха постмодерна отмечает собой последние три десятилетия прошлого века. Несмотря на пока что узкие хронологические рамки, значение этих перемен в жизни западного общества трудно переоценить. С социально-философской точки зрения общество постмодерна – это, прежде всего, постиндустриальное, информационное общество (за информацию борьба идет, как за освоение территорий, подчеркивает Лиотар, что приводит к новым политическим стратегиям), с высоким уровнем потребления и преобладанием сферы услуг над сферой производства товаров. В качестве своих морально-политических оснований это общество считает справедливость36.

Концепт постмодерна описан Ж.-Ф. Лиотаром (1924–1996) в 1979 г. в его книге «Состояние постмодерна», где он заявил о конце великого рассказа (нарратива) модерности (принцип «заката нарраций»). Нужен другой рассказ. Культура традиционного общества и общества модерна была эпохой больших метанарративов, таких как Просвещение с его идеалом разума, гегелевская идеалистическая философия, прогресс и знание как сила, они лежали в основе организации жизни и сознания общества37. Новое состояние – в постмодерне – характеризуется дискурсивным плюрализмом. По выражению Лиотара, консенсус стал устаревшей ценностью и вызывает подозрение38. Но справедливость к таковым не относится, значит надо идти к идее и практике справедливости, которая не была бы привязана к консенсусу. Лиотар писал, что политически вопрос в постмодерне – информационном обществе – ставится так: кто будет знать? Государство или еще кто-то? Знание и власть есть две стороны одного вопроса по Лиотару. В эпоху информатики вопрос о знании становится вопросом об управлении. Знать природу современного знания означает знать общество, в котором оно находится. Принцип классовой борьбы утратил свою радикальность и исчерпал себя. Постмодернистское сознание не мыслит противоположностями. Знание в постмодерне может выступать как образование или как культура. Нормальный ответ исследователя на запрос таков: «Нужно посмотреть. Расскажите о своем случае».39

Постмодерн игнорирует модерн и его каноны. Постмодерн не признает значение и даже само существование традиции в культуре. Ни одна религия, культура, философия не может претендовать на ведущее положение (принцип «мертвой руки» – владения без права передачи по наследству).  Постмодерн допускает в качестве традиции только отказ от  традиции, превращая коллаж  в универсальный принцип построения культуры. Все идеологические течения разоблачены как ложное сознание, поэтому постмодерн можно описать в терминах секуляризации, то есть лишения общественных институтов религиозного содержания. Таким образом, постмодерн – это современное культурное состояние, эпоха, а постмодернизм – это его теоретическое осмысление средствами философии.

Онтология 

Популярные сегодня течения постмодернизма трудно отнести к философии в ее традиционном понимании – как учении о сущем  в природе, обществе, мышлении. Джанни Ваттимо понимает под философией постмодернизма герменевтику с широкими прожилками прагматизма. Иначе говоря, посмодернизм сложился как антионтологическая тенденция в современной философии, которая отрицает наличие в мире абсолютных онтологических структур, будь то материя, бытие или мир идеальных сущностей и тем более Бог. Классическая онтология от Парменида до Декарта и Гегеля называется здесь «метафизикой присутствия», которую стремятся превзойти и отбросить.

В ХХ веке создается новый философский словарь, в котором ведущее положение занимают термины «текст» и «дискурс» (дискурсивная практика). Вместо разграничения мира на объективную реальность физического и идеальное бытие сознания, принятого в классической философии, весь мир предстал теперь в виде текстов, которые можно интерпретировать, актуализировать и вновь переписывать по своему усмотрению. Критике подвергается весь категориальный аппарат классической философии, состоящий из парных категорий сознания и бытия, субъекта и объекта, внутреннего и внешнего, означаемого и означающего, содержания и формы. Эти «бинарные оппозиции» подвергаются разрушению  в концепциях «смерти человека», «смерти Бога» и «смерти автора». «Абсолютного субъекта (субъекта познания в кантовском и гегелевском смысле) уже не существует, говорит Мишель Фуко, существует субъекты дискурса, желания, экономического процесса». Предпосылки «смерти субъекта» были уже в неклассической философии: в «философии жизни» субъектом становится иррациональная воля к жизни, творческий поток, становление.
В структурализме, который переносил естественнонаучные методы в гуманитарное знание, субъект заменяли безличными структурами текста. Формирование нового понимания субъект-объектных отношений завершилось тем, что идеалом мышления в постмодернизме становится бессубъектность, деперсонализированность. Категории субъекта, рефлексии, интенциональности (направленности мышления на объект) вытесняются из философии.

В постмодернистской онтологии – а, скорее, антионтологии, вещи обретают бытие только внутри лингвистических горизонтов, которые не являются вечными структурами разума, но исторически определенными событиями. Из такого отношения между языком и бытием вытекает определение мышления в герменевтических, а не эпистемологических терминах: мышление есть, скорее, интерпретация, а не научное знание. Такие категории, как бытие, единое, целое, абсолютное, разум, истина разрушены в постмодернистской философии. Джанни Ваттимо определяет бытие в этом новом его видении как «ослабленное» бытие, так и мышление у него «ослаблено» относительно отсутствующего абсолютного основания. «Ослабленная» онтология постмодернизма призвана заменить метафизику классической философии более близким к обыденному познанию содержанием и смыслом. Онтология постмодерна означает разрыв с Парменидом, со своим греческим отцом, как говорит Жак Деррида. Деррида ставит вопрос о смерти философии: умерла ли философия вчера, вместе с Гегелем, Марксом, Ницше или Хайдеггером – или, должно быть, всё ещё бредёт к смыслу своей смерти40.

В то же время Деррида считает, что Хайдеггер и Гуссерль не разрушили полностью традиционную метафизику, на что претендовали, а остались внутри греческой онтологии. Нужно убить греческого отца, говорит Деррида, который все еще удерживает нас под властью своего закона. Для этого нужно выйти к опыту другого. Отношение с другим как с собеседником – это отношение с неким сущим, которое предшествует любой онтологии. И Деррида, и Левинас говорят, что метафизическая трансцендентность есть желание41, что нет ничего более антигегелевского, чем это желание.

Антигегельянство – необходимое условие философии постмодернизма. Постмодернисты хотят произвести деконструкцию самого наследия средствами его категорий. Метод этот Деррида описывает так: сохранить, выявляя их пределы, все эти старые понятия – в качестве орудий, которые могут ещё послужить. Пока их используют для того, чтобы разрушить старинный механизм, частью которого они являются42. Постмодернисты более радикально подходят к метафизике, чем их предшественники Ницше и Хайдеггер. Они ещё пользовались, как говорит Деррида, понятиями, унаследованными от метафизики, «но каждое конкретное заимствование привносит за собой всю метафизику. Что и позволяет этим разрушителям разрушать друг друга. Хайдеггеру, например, рассматривать Ницше… в качестве последнего метафизика, последнего «платоника»43. Историю метафизики постмодернисты считают онтотеологией, указывая этим понятием на трансцендентный характер её категорий, который они и намереваются искоренить.

Так, например, для искоренения понятия бытия постмодернистами Ж. Делезом и Ф. Гваттари было предложено понятие ризомы. Ризома – это корневище, переплетающиеся ответвления корня и клубней. Ризома означает принципиально нелинейный способ организации целого (например, текста). Ризома означает разрушение установки на обнаружение центра структуры, которого уже нет. Ризома – это альтернатива замкнутым и статичным линейным структурам, которые предполагают жесткую осевую ориентацию. Ризома не линейна, не завершена, ее сравнивают с картой, которая открыта и имеет множество выходов. Ризома означает бесструктурную организацию текста. Если классическая рациональная метафизика и материализм ассоциировались с Евклидовой геометрией объективного пространства, а релятивистская физика с геометрией Лобачевского и пространственно-временным континуумом, то антионтологическая тенденция в современной философии измыслила для себя новый пространственный образ – корневища-ризомы, который означает принципиальное отсутствие материи, объекта, бытия и вообще всякой реальности означаемого. Ризома – это также пространственная модель человеческого мышления и истории44.

 

Эпистемология

Постмодернистская эпистемология связана с деконструкцией. Деконструкция разрушает представление о познании как процессе отражения. Автор концепции деконструкции Жак Деррида (1930–2004) – сторонник гносеологического нигилизма, он отрицает любые критерии истины, в том числе очевидность. Деконструкция как стратегия по отношению к тексту включает в себя одновременно разрушительное и созидающее начала. Деконструкция исходит из того, что исследователю принципиально невозможно оказаться вне текста. Объектом деконструкции является метафизика в тексте, которая обусловлена действием принципа центрации – такого положения, когда одна из сторон отношения ставится в центре смыслового поля, а другая оттесняется на его периферию. Так, в тексте выделяются маргинальные мотивы, которые «репрессируются» основным содержанием. Цель деконструкции – высвободить эти силы и направить их против логоцентризма классической метафизики (такое положение в классической философской метафизике, когда бессознательное не учитывается, а сознание берётся в его логической рациональной форме).

Мишель Фуко (1926–1984) выделяет в истории познания  структуры – эпистемы, которые определяют познание в ту или иную историческую эпоху.
В каждую историческую эпоху существуют также определенные соотношения между словами и вещами. В европейской культуре, таким образом, есть три эпистемы: 1) эпохи Возрождения
XVI век, 2) классического рационализма XVII-XVIII веков, 3) современной, на рубеже XVIIIXIX веков. Если в первой эпистеме слова и вещи тождественны и непосредственно соотносимы друг с другом, то во второй они уже соотносятся опосредованно, через отношение тождества и различия, язык здесь является представителем мышления. Каждая из этих синхронических систем – эпистем – связывает в единую цепь различные научные дисциплины, например, во второй классической эпистеме это были естественная история, всеобщая грамматика и экономический анализ. В современной эпистеме роль главных категорий играют  время и история. Мысль Фуко заключается в том, что развитие западноевропейской мысли нельзя представлять как кумулятивный линейный процесс, а в нём существуют со времени Возрождения два разрыва, способствующих появлению новых эпистем. Фуко предлагает поэтому сравнивать даже далеко отстоящие друг от друга науки, существующие в одну историческую эпоху, для выявления их общей структуры. Фуко не рассматривает причины появления и умирания каждой эпистемы. Как и все структуралисты, он отдаёт предпочтение структуре, а не истории. Принципиальное новое качество современной эпистемы в том, что в центре стоит человек, труд, жизнь. Познание мира осуществляет конкретный человек с исторически обусловленными потребностями, телесной организацией и языком. Науку сегодня нельзя трактовать как социальный институт.

Сегодня наука выступает как особый тип дискурса, особые социальные практики и сеть властных отношений. В современной эпистеме возникли нетрадиционные формы организации познания: жизнь, труд и язык превратились в новые категории бытия и задали условия человеческого опыта. Это привело к формированию представления о человеке как о единстве трансцендентального и эмпирического. Современный субъект – это историческая и культурная реальность, которая может изменяться. Для Фуко современная наука – это не только поиск истины,  но и поиск власти. Это средство дисциплинировать человека, навязать ему внешние нормы, которые постепенно станут регулировать его мысли и чувства.

Постмодернисты восприняли критику в адрес науки от предшествующих им философских течений. Точное знание, систематическое овладение миром, научно-технический прогресс рассматривается как господство научного разума, а наука – это идеология и инструмент власти. Научное знание теряет статус объективности и становится выражением воли к власти над природой и человеком. Истины и ценности науки не могут иметь объективного и общеобязательного характера. Поиск истины в науке – это поиск власти. В постмодернизме стираются различия между научным и обыденным сознанием.

Этика постмодерна

Согласно постмодернизму, онтология предполагает метафизику. Плану онтологии предшествует план этики, следовательно, этика есть метафизика. «Мораль – не ветвь философии, а первичная философия», – говорит Деррида.45 Французский социолог постмодерна Жиль Липовецкий утверждает, что в сердце европейцев сегодня трепещет всего одно слово, и это слово – этика. Этика конституирует весь мир человека. Альдо Гаргани связывает постмодернизм с концепцией этической ценности таким образом, что это понятие разрушается до основания. Ситуацию с ценностью он сравнивает с ситуацией в природе: ценность устанавливается, как дерево, и достигается, как природа. Желать означает делать. Это действие находится перед нами в качестве природного объекта  и как таковое не соответствует понятию добра и зла, прекрасного и безобразного. Таким образом, человек постмодерна – имморалист, он по ту сторону добра и зла.

По мнению Джанни Ваттимо, человек, который живет в секуляризованном мире, где техника обусловливает его историю, становится законченным нигилистом: на место логики ставится риторика, на место этики – эстетика.

З. Бауман связывает современную этику с либеральным государством и осуществляемым им принципом справедливости, который родился из милосердия. «Этика не является производным от государства, моральная власть не проистекает из государственных полномочий по изданию законов и претворению их в жизнь. Она предшествует государству, выступая единственным источником легитимности государства и высшим судьей этой легитимности. Можно утверждать, что государство оправдано лишь как движущее средство или инструмент этики»46. В то же время развитие наших моральных качеств отстает от последствий иных действий человека. Эти новые возможности (связанные прежде всего с могуществом науки) порождают потребность в новой этике, что в то же время ограничивает вмешательство этического фактора в научный рост. Бауман формулирует новый – второй - категорический императив: «Действуй так, чтобы последствия твоих действий были совместимы с непрерывным поддержанием подлинно человеческой жизни»47. Примечательно, что философия постмодернизма принимает кантианскую веру в силу разума, благодаря которому любой человек может принять эти императивы и следовать им на осно-вании велений лишь одного разума. От этического закона к моральному поступку – этот путь лежит через повеление разума. Опасность для такой этики кроется в том, что государство теряет свои властные полномочия в результате глобализации, теряет экономические рычаги продвижения этических принципов справедливости. Однако утрата государством своей традиционной роли и всевластие транснациональных корпораций делают этику малоприемлемой для новой элиты, Бауман находит для этого положения этики выражение «этика в осаде». Интеллектуалы играют в современном обществе гораздо менее значительную роль, чем прежде, а значит не остаётся надежды на морально или этически ориентированную политику.

Эстетика постмодернизма

В обществе постмодерна культура становится главным действующим лицом истории и определяющим фактором рынка благодаря средствам массовой информации. В культуре господствует культура образа. В культурном и эстетическом отношении постмодернизм представляет собой освоение опыта художественного авангарда. В отличие от авангарда постмодернизм все же стирает грань между высоким искусством и китчем (китч, по определению Питера Козловски, это «нетворческое перенимание и банализация, удешевление и принижение определенного эстетико-социального замысла и программы при одновременной претензии на высокое искусство»48). Постмодернизм принимает от авангарда переход от произведения искусства к его конструкции, от искусства как деятельности к деятельности по поводу искусства.

Сегодня оригинальное произведение уже невозможно, оно осуществляется как набор цитат и коллаж. Пока же все прогнозы будущего состояния общества сводятся к тому, что и науку, и технику заменит искусство, которое одно будет сочетать в себе достоинства этих двух феноменов, но и противостоять им по существу, общество будет состоять из художников, станет обществом–произведением искусства, искусство проникнет во все области культуры и общественной жизни.  

Контрольные вопросы

  1.  Как соотносится эпоха постмодерна с другими историческими эпохами (новое, новейшее время, современность, постсовременность)?
  2.  Какое состояние общественного сознания скрывается под термином «бездомный ум»?
  3.  Что такое рефлексивность? Какое она имеет отношение к кризису современной личности эпохи постмодерна?
  4.  Какие основания есть у социальной философии, чтобы приписывать обществу будущего такие характеристики, как культивирование творчества, свободы и досуга?
  5.  Как сегодня понимается общественный прогресс в социальной философии постмодерна?
  6.  Охарактеризуйте постмодернизм как антионтологическое направление в философии. Как размываются понятия субъекта и объекта в так называемой «ослабленной» онтологии?
  7.  Что такое ризома?
  8.  Что такое логоцентризм?
  9.  Что такое эпистема для Мишеля Фуко?
  10.  Почему наука имеет властные полномочия, как она их использует?
  11.  Как понимается истина в философии постмодернизма?
  12.  Какие этические тенденции развивает философия постмодернизма? Как, по мнению постмодернистов, соотносятся государство и мораль? Почему этика оказалась сегодня «в осаде»?
  13.  Почему философы-постмодернисты критикуют фрейдизм?
  14.  Что такое коллаж? Почему оригинальное произведение искусства уже невозможно в наше время?
  15.  Что такое постмодернистский классицизм?
  16.  Как философия постмодернизма относится к классической философии? Что такое принцип заката метанарраций?
  17.  Можно ли понимать философию постмодернизма как очередную попытку секуляризации классической философии?

Список рекомендуемой литературы

1. Бауман З. Индивидуализированное общество. – М.: Логос, 2002.

2. Бек У. Что такое глобализация? – М., 2004.

3. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. – М., 1958.

4. Всемирная энциклопедия. Философия. – М.: Минск, 2001.

5. Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. – М.: Республика, 1997.

6. Избранные труды по методологии науки. – М., 1986.

7. Камю А. Миф о сизифе. Эссе об абсурде // Сумерки богов. – М.: Изд-во политической литературы, 1990.

8. Камю А. Посторонний // А. Камю. Избранное. – М.: Правда, 1990.

9. Козловски П. Культура постмодерна. – М.: Республика, 1997.

10. Кун Т. Структура научных революций. – М.: Прогресс, 1975.

11. Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. – М., 1995.

12. Ницше // Новая философская энциклопедия. В 4-х тт. – Т. 4. – М.: Мысль, 2001.

13. Ницше Ф. Антихрист // Ф. Ницше. Соч. В 2-х тт. – Т. 2. – М.: Мысль, 1990.

14. Ницше Ф. Злая мудрость // Ницше Ф. Соч.: В 2 т.: Т. 1. – М.: Мысль, 1990.

15. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Ф. Ницше Соч.: В 2 т.: Т. 2. – М.: Мысль, 1990.

16. Ницше Ф. Так говорил Заратустра // Ф. Ницше Соч.: В 2 т. – Т. 2. – М., Мысль, 1990.

17. Новая философская энциклопедия: В 4 т. // Иррационализм. Рационализм. Шопенгауэр. – М.: Мысль, 2001.

18. Поппер К. Логика и рост научного познания. – М.: Прогресс, 1983.

19. Психоанализ // Новая философская энциклопедия: В 4 т.: Т. 3. – М. Мысль, 2001. – С. 13.

20. Реале Дж. Западная философия от истоков до наших дней / Дж. Реале, Д. Антисери. – СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1997. – Т. 4. – Ч. 8, гл. 11.

21. Сартр Ж.П. Экзистенциализм – это гуманизм // Сумерки богов. – М.: Изд-во политической литературы, 1990.

22. Сартр Ж.П. Стена // Ж. П. Сартр Стена: Избр. произведения. – М.: Изд-во политической литературы, 1992.

23. Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А.Философия науки и техники. – М., 1996.

24. Фрейд З. // Новая философская энциклопедия: В 4 т.: Т. 4. – М. Мысль, 2001.

25. Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Сумерки богов. – М., 1989.

26. Фрейд З. Недовольство культурой // З. Фрейд. Художник и фантазирование. – М., 1999.

27. Фрейд Ф. Введение в психоанализ. – М., Наука, 1989.

28. Фрейд Ф. Я и Оно. // З. Фрейд. Психология бессознательного. – М., Просвещение, 1989.

29. Хайдеггер М. Время и бытие. – М.: Республика, 1993.

30. Шестов Л. Добро в учении Фридриха Ницше и графа Толстого // Вопросы философии. – 1990. – № 7.

31. Шопенгауэр А. Избранные произведения. – М.: Просвещение, 1993.

32. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление //А. Шопенгауэр. Собр. соч.: В 5 т. : Т. 1. – М.: Московский клуб, 1992.

6.10. Отечественная философия

Основные этапы и особенности развития философии в России

Первые философские тексты появились в России в XIIXIV  веках: это были переводы византийских богословов (в частности Дионисия Ареопагита и Иоанна Дамаскина).

Первые философы появились на Руси в XVIIXVIII веках. Однако их философия не была самобытной: Митрополит Пётр Могила, епископ Феофан Прокопович и Григорий Сковорода – наиболее выдающиеся религиозные мыслители этого периода, продолжали следовать за византийской философией, не внеся заметного вклада в мировую философию.

Приобщение к новоеропейской философии (прежде всего французской и немецкой) после реформ Петра 1 привело к появлению российских мыслителей просветительского плана: А. Радищева, Н. Новикова и др.

Знакомство с византийской и западноевропейской философией было необходимым подготовительным этапом формирования самобытной русской философии. У историков философии нет единого мнения о том, к какому периоду отнести возникновение философии в России. Однако большинство согласны с тем, что спор западников (А. Герцен, В. Белинский, П. Чаадаев) и славянофилов (И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, К.С. Аксаков, Ю.Ф. Самарин) о русском пути, начавшийся в 30-е годы XIX века, знаменовал собой пробуждение самосознания Российской культуры, собственной самобытной философии, появление самостоятельной философской мысли.

Спор славянофилов и западников о русском пути приходится на начало промышленного переворота в России: начались ломка традиций общества, переход к обществу индустриального типа. Таким образом, как и в других странах, философия зародилась в России в кризисный, переходный этап  развития культуры и знаменовала вызревание в ней личностного начала.

В момент своего возникновения отечественная философия несистемна: славянофилы и западники сосредоточены на вопросах социальных и этических. Проблемы познания или бытия не получают серьёзной разработки.

Ещё одной особенностью развития российской философии в её первый период существования явилось то, что она развивалась преимущественно в литературных, а не университетских кругах. Причиной этому явился указ Николая 1 о запрещении преподавания философии в российских вузах, который продержался больше 10 лет.

В силу этого философия развивалась в малых литературных жанрах (статьи, эссе) и была публицистична по форме изложения. Однако публицистичность была органично связана с преимущественной, как уже отмечалось, этико-политической направленностью философии этого периода.

Однако уже во второй половине ХIХ века появляется система «философии положительного всеединства» В.С. Соловьева и системно мыслящие философы, а также философы профессиональные. Одновременно с развитием отечественной философии продолжается изучение западноевропейских учений: в первой половине в России наибольшим влиянием пользовались учения Шеллинга и Гегеля, во второй – неокантиантство и позитивистская философия. Увлечение западным позитивизмом привело к развитию и широкому распространению в отечественной философии материалистических учений (Д.И. Писарев, П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский и другие)

Наивысшей своей продуктивности, своего творческого пика отечественная философия достигла в первой четверти ХХ века: этот период богат разнообразием философских школ (персоналисты, интуитивисты, соловьевцы) и выдающимися людьми, внесших вклад не только в отечественную, но и мировую неклассическую философию, интересом широкой общественности к философским вопросам. Этот период заканчивается в 1922 году высылкой большинства русских философов за пределы Советской России.

Советский период в развитии отечественной философии характеризуется тотальным господством идеологизированного марксизма – диалектического и исторического материализма. Зависимость от тоталитарной идеологии сказалась прежде всего на разработке проблем социальной философии. Однако в этот период успешно развивались проблемы гносеологии (в частности, по философии науки), эстетики и культурологи (особо следует отметить работы М.М. Бахтина и А.Ф. Лосева), истории философии.

Постсоветский период, начавшийся с сер. 80-х годов ХХ века и продолжающийся в настоящее время, характеризуется отходом от догматизированных форм философии, пересмотром отношения к марксисиско-ленинской философии и ренессансом русской религиозной философии (широко изданы и изучаются классические труды религиозных мыслителей, в том числе – созданных в русском зарубежье). Открылся доступ к знакомству и широкому изучению новейших западных исследований по постмодернизму. Современный период характеризуется отсутствием какой-либо ведущей системы или доктрины, и, что вполне естественно в таких ситуациях, изрядным теоретическим и методологическим эклектизмом.

Достижения отечественной философии

За неполных два века своего существования отечественная философия внесла свой весомый вклад в развитие мировой философской мысли. К её несомненным достижениям относятся:

экзистенциализм Н. Бердяева и Л. Шестова: ряд западных историков новейшей философии считает их основоположниками этого влиятельнейшего философского учения ХХ века; во всяком случае, экзистенциализм ХХ века невозможно представить без их работ;

анархизм М. А. Бакунина: современные сторонники этого социо-политического учения ссылаются на М. Бакунина как основателя европейского анархизма;

– интуитивизм С.Л. Франка и Н.О. Лосского: они не были основателями интуитивизма в новейшей философии, но их фундаментальные труды по интуитивистской теории познания являются классическими для данного учения;

локально-цивилизационная модель исторического развития Н.Я. Данилевского: его концепция появилась на несколько десятилетий раньше «Заката Европы» О. Шпенглера, но не была знакома западному читателю;

– концепции русских космистов (в том числе теория «ноосферы» Вернадского), которые поставили вопрос о «глобальных проблемах» современности раньше философов Запада;

– исследование античной эстетики А.Ф. Лосева;

– теория культуры М.А. Бахтина;

– исследования по философии и методологии науки советского периода.

Философия «положительного всеединства» В.С. Соловьева

Одним из виднейших представителей классической русской философии был Владимир Сергеевич Соловьев (1853–1900), сын историка С.М. Соловьева, философ, поэт, публицист.

Его философия – система «положительного всеединства» – является центральной (и фактически единственной) системой в русской религиозной философии. Большинство русских мыслителей конца XIX – начала ХХ века были последователями Соловьева, развивали его идеи. Можно даже говорить о существовании школы «соловьевцев»: С.Л. Франк, Н.О. Лосский, П. Флоренский, С.Н. Булгаков, Е.Н. Трубецкой считали себя учениками В.С. Соловьева.

Основные философские труды В.С. Соловьева: «Философские начала цельного знания», «Чтения о Богочеловечестве», «Оправдание добра», цикл статей «Национальный вопрос в России», статьи, объединённые под названием «Первое начало теоретической философии».

Специфика его философии обусловлена разнообразием влияний, испытанных им в своем духовном развитии. Соловьев прошел путь от социалистический идей русской философии XIX века к духовно-мистическому христианству. В его идеях отчетливо заметно влияние идей славянофилов, немецкого идеализма и волюнтаризма. Теоретической и методологической основой его философии послужила диалектика, что, возможно, и обусловило цельность его столь многоаспектной теоретической мысли. При этом стимулом философских исканий для него всегда оставалась идея, или лучше сказать, интуиция Софии – мудрости Божьей.

Задачу своей философии Соловьев видел в том, чтобы рационально выразить христианскую идею: «ввести вечное содержание христианства в новую, соответствующую ему, то есть разумную, безусловную форму». На протяжении всей своей истории, философия, согласно Соловьеву, освобождала человеческую личность от внешнего насилия (природного и социального) и давала ей внутреннее содержание. Истинное внутреннее содержание, видение смысла своей жизни личности дает христианская идея: окончательное гармоническое воссоединение Неба и Земли, Бога и Мира, о котором пророчествует Откровение Иоанна Богослова. Соловьев называет эту идею – идею воссоединения разрозненных («отвлеченных») начал мира – идеей «всеединства». Эта христианская идея, как считает Соловьев, была неправильно воспринята средневековым миросозерцанием (Бог был понят как внешний факт), «разорвана» на противоположные начала в европейской философии Нового времени (в споре идеалистов и материалистов). И только теперь, считает Соловьев, христианское человечество в своем духовном развитии подошло к тому уровню, когда христианская идея может быть понята и воспринята адекватно, в полной мере. Этой цели и служит его философия.

Таким образом, центральной идеей философии Вл. Соловьева является идея «положительного всеединства», которая предполагает критику «отвлечённых начал» и в гносеологическом, и в онтологическом, и в этическом аспектах. «Отвлечённые начала» (категории, критерии), устанавливаемые сознанием в ходе осмысления данных опыта, не выражают целостный предмет познания (сущее), а только его предикаты. «Отвлечённость», обособленность – это главный порок не только мышления, но и «тварного», падшего мира. Необходим «органический синтез» этих начал в «положительном всеединстве», которое не есть ни внешнее, механическое объединение начал, ни – наоборот – подавление их тотальным целым, но «полная свобода составных частей в совершенном единстве целого».

Гносеологическим аспектом концепции положительного всеединства является теория «цельного знания», под которым следует понимать синтез философии, религии и науки (мысли, веры и опыта). В свете этого интересно то место, которое отводится философии в данном синтезе. Во-первых, философия, согласно Вл. Соловьеву, отделена и от религиозной веры и от научного опыта, но это не значит, что она существует автономно, то есть она не должна быть сугубо метафизичной или секуляризованной, в ней есть своя философская вера и свой философский опыт. Во-вторых, поскольку опыт и вера не могут встретиться непосредственно, то на философии во многом лежит ответственность в их сближении. При этом нельзя говорить о том, что философия есть мост между религией и наукой, она не просто катализатор их синтеза, а необходимый его элемент. Другой ошибкой в понимании положительного всеединства может стать философское высокомерие, которое видит задачу философии в поглощении религии и науки (веры и опыта). Путь указанного синтеза начинается с относительной самостоятельности философии, идущей в совокупности с наукой к постижению содержащейся в теологии истины мира. Таким образом, всеединство, как синтез опыта, веры и мысли, призвано восстановить некогда утраченную целостность «внутреннего единства умственного мира». Единство мысли, веры и опыта открывает путь к истинному постижению мира, утрата этого единства (характерная для западноевропейской философии Нового времени) приводит к сомнению  в возможности постижения человеком истины.

Единый умственный мир, согласно В. С. Соловьеву, даст новый вид знания – «цельное знание», которое уже трудно назвать синтезом, это, скорее, органическая целостность всего, что человечество постигло. Цельное знание в своей сущности повторяет трёхчастную сущность самого мироздания (универсума), а потому есть гармоничное целое чувственного, духовного и интеллигибельного (ментального) опыта. Вот почему идея цельного знания не является просто гносеологической.

Условием реализации цельного знания Соловьев считает формирование цельного человека через реализацию человеком своей божественной сущности в эмпирической жизни. Человек есть соединение Божества (Логоса) с материальным миром (душа этого мира  – София). Единение божественного и природного в истории человечества (на основе подчинения природного божественному) есть процесс формирования Богочеловечества. Грядущее единение бога и мира, таким образом, не есть чудо, исходящее от бога, оно подготавливается в духовном развитии человечества. Историософия Соловьева – это интерпретация мировой истории как «длинного ряда свободных актов» на пути к восстановлению богочеловеческого единства, как диалог Софии и Логоса, получающий свое выражение в духовно-религиозном, нравственном и художественном развитии человечества.

Соловьев разрабатывает выдвинутую славянофилами идею соборности как истинного единения людей, как воплощение принципа всеединства в социальной жизни. Соборность означает сочетание единства и свободы личностей на основе их общей любви к богу и устремлённости к высшим ценностям. Соборность есть свобода без разобщенности и единство без порабощения.

Система В.С. Соловьева мало известна мировой философской мысли, однако имеет огромное значение для отечественной. Философия  В.С. Соловьева представляет собой высочайший синтез и наиболее яркое выражение основных идей русской религиозной философии – идеи всеединства, цельного знания, цельного человека, богочеловечества, соборности.

Проблема «русской идеи». Славянофилы, западники, евразийцы

Будучи учением о всеобщем, философия несёт в себе не только всечеловеческое, универсальное содержание, но и выражает особенности той или иной культуры. Так, русская философия несёт в себе черты российского менталитета, отражает особенности «русской души». Идейный ряд русской религиозной философии так или иначе связан с особенностями православного вероучения.

Будучи самосознанием культуры, философия может осознанно поставить своей задачей рефлексию над основами своей культуры. Такую цель и поставила российская философия, как упоминалось выше, в 30-е годы XIX века. Такая рефлексия актуальна и для современной отечественной философии в свете происходящих в последние десятилетия в России социально-экономических, политических и культурных изменений.

Термин «русская идея» введён В.С. Соловьевым и широко использовался философами на рубеже XIXXX веков для интерпретации русского самосознания, культуры, национальной и мировой судьбы России. Первоначально эта проблема была поставлена как проблема «русского пути» в споре славянофилов и западников.

Славянофилы делали упор на самобытном развитии России, считали, что славянский мир должен не подражать западу, а наоборот, может обогатить его своими экономическими, нравственными и религиозными началами. Основы российской культуры: община, монархия и православие. Будучи единственной православной страной в мире, храня в себе христианскую идею (искаженную и католиками и протестантами), Россия несёт в себе миссию – заложить основы нового общеевропейского просвещения, вывести человечество на путь спасения.

Западники считали человечество единым, видели неизбежным и полезным для России пройти тем же путем, что и ушедшие вперед западные страны. В отличие от славянофилов, которые были религиозными мыслителями и усматривали в вере и в церкви основу исторического развития, западники, в своём большинстве, придерживались материалистических воззрений и идей секуляризма.

Проблема русской идеи для В.С. Соловьева – это проблема христианского наследия и будущности России, путей соединения народов и преображения человечества. Соловьев испытал разочарование в славянофильских надеждах на русский народ как на носителя будущего религиозно-общественного возрождения всего христианского мира. Согласно Соловьеву, ни государство, ни общество, ни церковь, взятые в отдельности, не выражают сущности русской идеи.  Сущность русской идеи совпадает с христианским преображением жизни, то есть с христианской идеей. Соловьеву видится несостоятельным связывание «русской идеи» с какой-либо этнической ориентацией и с какой-либо христианской конфессией. Он призывает к единению востока и запада в рамках учения о всемирной теократии. Эта идея была органична в философии «положительного всеединства» и сыграла важную роль в дальнейших философских дискуссиях.

Дальнейшее развитие проблемы «русской идеи» идёт под знаком отказа от отождествления «русской идеи» с мессианизмом. Так Е. Н. Трубецкой считал: каждая культура имеет свои национальные особенности, а есть и всеобщее достояние человечества (религия, искусство, наука, философия). Христианство – корень, он первичней ствола или ветвей дерева – человечества. Миссия России – не объединение всего христианского мира, а реализация только одной необходимой особенности среди христианства.

Евразийство

В 20-е годы в «русском зарубежье», на основе осмысления опыта коммунистической  революции 1917 года, возникает новое решение проблемы «русской идеи» – евразийство. В отличие от славянофилов, которые связывали судьбу России с судьбами славянских народов, и от западников, которые считали Россию частью западного мира, евразийцы рассматривали Россию как особый, самостоятельный мир – Евразию, судьба которой складывается из судьбы входящих в неё народов.

Особое значение среди других особенностей российской культуры евразийцы придавали «туранскому элементу» – ассимилированным в период монголо-татарского ига элементам восточной культуры. Евразийцы отрицательно относились к деятельности Петра I, положившим начало чуждой для России европеизации. В этом контексте революция 1917 года оценивалась как выход России из чуждого ей западного окружения и вступление на путь самобытного развития.

Будущее России евразийцы видели в идеократическом государстве с сильной централизованной властью, опирающейся на национальную идею как всебщее, массовое мировоззрение.

Основные теоретики евразийства: Н.С. Трубецкой (основатель), Карсавин, Савицкий. «Последним евразийцем»  считал себя советский историк Лев Гумилев.

Ряд крупных философов русского зарубежья выступил с критикой евразийства, в частности, Н.А. Бердяев обвинил евразийцев в чрезмерном этатизме: стремлении подчинить личностное начало коллективному.

Завершением «классического жанра» исследований по «русской идее» и описанием истории этих исследований стали книги Н.А. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма» (1937) и «Русская идея» (1946). Бердяев, не отказываясь от христианских перспектив, заявил о наличии у России собственных национальных духовных интересов. Русская идея есть, существует. И она, согласно Бердяеву, соответствует характеру и призванию русского народа.

Западная культура завершила свой путь развития, западноевропейская идея гуманизма находится в кризисе. Россия так и не смогла принять эту идею. Русские – либо нигилисты, либо апокалиптики. Большивики-нигилисты победили, потому что в силу радикализма своего духа оказались ближе к народу, чем либерально-религиозная интеллигенция. Поэтому коммунизм – судьба русского народа. Коммунизм должен быть побеждён не материально, а духовно: Россию ждет долгий путь к религиозному покаянию и возрождению.

Русские «космисты»

Направление отечественной философской мысли, обозначаемое как «космизм» – это совокупность достаточно разнородных концепций, которые объединяет осознание «преобладания вселенского над индивидуальным»
(Е.Н. Трубецкой), осознание единства всего человечества в решении, стоящих перед ним проблем.

Космизм в наиболее общем виде – это «идея коэволюции, то есть совместной эволюции человека и природы на основе разума и нравственных принципов» (С.Г. Семенова). Человек рассматривается как микрокосм, то есть средоточие всех макрокосмических сил, потенций, возможностей.

Среди космистов – не только философы, но и философствующие ученые. Космизм поэтому разделяют на естественно-научный (Циолковский, Вернадский, Чижевский) и религиозно-философский (Федоров, Ильин, Булгаков, Бердяев).

Религиозно-философский космизм восходит в своих истоках к учению отцов церкви об отношении Творца и творения, представление о космосе как о постоянном взаимодействии с творцом, о важной роли человека в этом взаимодействии.

Философскими основаниями русского космизма о живом организме являются концепция всеединства Соловьева, Булгакова, Карсавина,  Флоренского и др., живознания Хомякова и Киреевского, цельного знания Соловьева, «цельного мировоззрения» П. Флоренского. Таким образом, для русских космистов характерно стремление к синтезу науки, философии и религии.

Своеобразным сочетанием религиозной веры с верой в прогресс науки и человеческого разума является концепция «первого космиста» Н.Ф. Федорова. Веря в будущее воскресение праведников и их вечную жизнь в грядущем Царстве Божьем, он считал, что именно развитие науки подготавливает почву для осуществления этого грядущего «воскрешения отцов».

Оба направления русского космизма выдвигают идею становления «сферы разума» (ноосферы по В.И. Вернадскому, пневматосферы по П.А. Флоренскому) как нового этапа в эволюции биосферы, основы вечной жизни человечества. Вся человеческая деятельность, в том числе и научная, становится планетарным явлением, огромной силой. В отличие от других живых существ планеты, чьё существование подчинено законам биологической эволюции и потому конечно, человек, несмотря на возможную в будущем трансформацию Земли и Солнечной системы, сделающую их непригодными для проживания живых существ, может благодаря разуму и нравственным основам освоить Вселенную и жить вечно.    

Контрольные вопросы

1. Дайте общую характеристику основных этапов развития русской философии.

2. Какое время можно считать началом самобытной отечественной философии?

3. Каковы особенности развития русской философии по сравнению с западноевропейской?

4. Какой вклад внесла русская философия в мировую философию?

5. В чём В.С. Соловьев усматривает цель своей философии?

6. В чём В.С. Соловьев усматривает назначение и идеал «цельного знания»?

7. Что означают понятия «положительное всеединство», «София» в философии В.С. Соловьева?

8. Каково место идеи «богочеловечества» в философии В.С. Соловьева?

9. В чём состоит проблема «русской идеи»?

10. В чём особенности концепций славянофилов, западников и евразийцев?

11. Какова главная идея русского космизма?

12. В чём состоит сущность концепции ноосферы?

13. Назовите предшественников и представителей русского космизма?

Список рекомендуемой литературы

1. Бердяев Н.А. Самопознание. – М.: Книга, 1991.

2. Вехи. Интеллигенция в России / Сост. А. А. Яковлева – М.: Правда, 1989.

3. Гиренок Ф.И. Русские космисты. – М.: Наука, 1990.

4. Гулыга А. Русская идея и её творцы. – М.: Соратник, 1995.

5. Диалог цивилизаций: Восток – Запад // Вопросы философии. 1993.

6. Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. – Ростов н/Д: Феникс, 1999.

7. Замалеев А.Ф. Курс истории русской философии.– М.: Наука, 1995.

8. Ильенков Э.В. Личность и творчество. – М., 1999.

9. Интеллигенция. Власть. Народ: Антология. – М., 1993.

10. Лосский Н.О. История русской философии. М.: Высш. шк., 1991.

11. Люкс Л. Интеллигенция и революция. Летопись триумфального поражения // Вопросы философии. – 1991. – № 11.

12. Мамардашвили М.К. Проблема человека в философии // О человеческом в человеке. – М., 1991.

13. М.М. Бахтин как философ. – М., 1992.

14. Мир России – Евразия: антология. – М.: Высш. шк., 1995.

15. На переломе. Философские дискуссии 20-х гг. – М., 1991.

16. Новиков А.И. История русской философии. – СПб.: Лань, 1998.

17. Философия в СССР: версии и реалии (материалы дискуссии) // Вопросы философии – 1997. – № 11.

18. Хомяков А.С. О старом и новом // Русская идея. – М., 1992.

19. Чаадаев П.Я. Философические письма // П.Я. Чаадаев. Сочинения. – М.: Правда, 1989.

20. Шестов Л. Сочинения: В 2 т. – М.: Наука, 1993.

РАЗДЕЛ 7

ОБЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ БЫТИЯ

Как уже отмечалось во введении, понятие бытия – одно из древнейших и значимых в философии. Определением данного понятия можно считать целостность всего существующего. В качестве структурных компонентов бытия или его форм традиционно выделяют:

  1.  бытие материальных вещей (тел, предметов), процессов, которое различается в двух видах – бытие природы (природных вещей, процессов, состояний) и бытие вещей и процессов, созданных человеком;
  2.  бытие идеального, духовного, дифференцируемое на индивидуализированное духовное и надындивидуальное объективированное духовное;
  3.  бытие человека, которое представлено в виде бытия человека в мире вещей и специфически человеческого бытия;
  4.  бытие социального, которое делится на индивидуальное бытие отдельного человека и бытие общества.

Рассмотрим диалектически связанные друг с другом формы бытия материального и идеального.

7.1. Материальное и идеальное

Материальное (от лат. materialis – вещественный) – состоящее из материи. Материя – от лат. materia – материал, вещество; греч. аналог хюле – лес, древесина, строительное сырьё, ил, а также греч. хора – «почти небытие», по Платону.

Философское понятие материи имеет давнюю историю. Впервые оно («хюле») было введено Аристотелем, латинский перевод «materia» – Цицероном. Аристотель употребляет термин, излагая взгляды своих предшественников. По его утверждению «первоначало всего», о котором учили большинство философов-досократиков, есть именно материя (вода – у Фалеса, воздух – у Анаксимена, беспредельное – у Анаксимандра, огонь – у Гераклита, четыре элемента – у Эмпедокла, вселенская смесь частиц – у Анаксагора, атомы – у Демокрита). Главное стремление первых греческих натурфилософов –  утвердить мир на единой незыблемой, вечной основе. В качестве такого вечного, всеохватывающего начала выступает у них материя; более того, она – живая, движущая и организующая, всемогущая божественная сила, обеспечивающая единство и стабильность космоса, неизменность и непреложность его законов – то, чего не могли обеспечить враждующие, преходящие и слабые божества традиционной мифологии.

Осмысление материи, близкое современному пониманию этой категории, обнаруживается в онтологии Гольбаха П.А., которая представляет собой, по сути, материалистический монизм. Согласно его учению, вселенная есть колоссальное соединение всего существующего, повсюду являющее человеку лишь материю и движение. Материя не сотворена, вечна, есть причина самой себя: «По отношению к нам материя вообще есть все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства»49. Всё существующее в природе образовано сочетанием мельчайших материальных частиц, которые Гольбах именует «молекулами» (иногда – атомами). Общие и первичные свойства материи –  протяжение, делимость, тяжесть, твердость, подвижность, сила инерции. Движение –  «это способ существования, вытекающий необходимым образом из сущности материи»50. Между телами действуют силы притяжения и отталкивания, инерция – особый вид сил противодействия, свидетельствующий о внутренней активности тел. Движение Гольбах понимал преимущественно как пространственное перемещение, признавая в то же время скрытое внутреннее движение в телах, обусловленное сочетанием, действием и противодействием молекул материи. Идеи Гольбаха оказали влияние на последующее развитие материалистической философии.

В целом, французский материализм XVII века обязан своим учением о материи механистическим и атомистическим воззрениям, преобладавшим в естественных и прикладных науках того времени.

Под влиянием эмпирической философии и естествознания сложилось феноменалистическое учение о материи И. Канта. По выражению И. Канта, материя есть «субстанция явления», но не явление субстанции. Будучи явлением, материя существует в нас, она зависит от существования познающего субъекта, однако представляется чем-то внешним, объективным: она есть «чистая форма, или известный способ представления неизвестного предмета с помощью того созерцания, которое мы называем внешним чувством». Материя есть то, что наполняет пространство; протяженность и непроницаемость составляют её понятие. Материя, по И. Канту, это высший эмпирический принцип единства явлений.

Ф. Шеллинг в ранних работах развивает кантовское учение о силах отталкивания и притяжения как двух принципах реальности или формах материи. Позже у Ф. Шеллинга появляется «синтетическая сила» – сила тяжести как конструирующий материю момент. Сила тяжести, или материя, – это проявление спящего Духа; материя – есть дух, рассматриваемый в равновесии своих деятельностей. Реальность, бытие – это не дух и не материя, ибо оба они – два состояния одного бытия: материя сама есть угасший дух, или наоборот: дух есть материя в становлении.

Для Г.В.Ф. Гегеля материя есть первая реальность, наличное для-себя-бытие; она – не просто абстрактное бытие, но позитивное существование пространства, как исключающего другое пространство. Гегель диалектически развивает понятие материи из противоположности двух абстракций –  положительной абстракции пространства и отрицательной – времени. Материя являет собой единство и отрицание этих двух абстрактных моментов, первое конкретное. Таким образом, материя отмечает границу, переход из идеальности в реальность. Сам переход, движение есть процесс –  переход из пространства во время и обратно: напротив, материя, как отношение пространства и времени, есть покоящаяся самотождественность. Существенные определения материи составляют диалектическую триаду (отталкивание – притяжение – тяжесть). Тяжесть и есть, по Гегелю, субстанциальность материи: именно тяжесть выражает ничтожность вне-себя-бытия материи в ее для-себя-бытии, ее несамостоятельность.

Общенаучное понятие материи довольно существенно отличается от онтологического понятия. Оно складывается со становлением экспериментального естествознания XVII в. под влиянием как философских представлений, так и ради нужд эксперимента. Г. Галилей выделяет следующие первичные качества материи: арифметические (исчислимость), геометрические (форма, величина, положение, касание) и кинематические (подвижность) свойства. И. Кеплер усматривает в материи две изначальных, диалектически противопоставленных силы: силу движения и силу инерции. В классической ньютоновской механике основные свойства материи – это инерция (инертная масса), способность сохранять состояние покоя или равномерного прямолинейного движения и тяжесть – способность тяжелых масс взаимно притягиваться по закону гравитации. Материи противопоставляется энергия – способность совершать механическую работу или проявлять силу в движении. Другие признаки материи: сохранение массы во всех физических и химических процессах; тождество инертной и тяжелой массы, отличие материи от пространства и времени.

Уже у Г. В. Лейбница и И. Канта материя оказывается полностью сводимой к проявлениям силы. У И. Канта она зависима от пространства и времени как первичных форм чувственности. К началу XX в. понятие материи как носителя массы, отличного от силы и энергии, с одной стороны, от пространства и времени – с другой, расшатывается. В частности, например, сам процесс взвешивания, сведение массы к весу, устраняет барьер между инертностью как признаком вещества и силой. Уже второй закон И. Ньютона определяет массу через соотношение силы и ускорения. Открытие неевклидовых геометрий поставило вопрос об их физическом смысле и сделало проблематичным физическое понятие пространства. Кроме того, предпринимались попытки объяснить массу как чисто электромагнитно-индуктивный эффект, причем масса должна рассматриваться в этом случае как величина, зависимая от скорости. Наконец, теория относительности А. Эйнштейна поставила массу в окончательную зависимость от скорости. Масса и энергия в формуле Ε = me2 эквивалентны друг другу и взаимозаменимы. Закон сохранения действителен теперь лишь применительно к «сумме» массы и энергии, так называемой «массэнергии». В то же время пространство, или пространственно-временной континуум, утрачивает «онтологическое» отличие от материи. И то и другое рассматриваются теперь как различные аспекты той же реальности и в конечном счете отождествляются. В современной физике не сохранилось ни одного из классических определений материи. Однако как философия, так и физика предпочитают обходить это ставшее неопределённым и тёмным понятие, заменяя его другими –  пространство-время, хаос, система и др.

Существенное развитие получила дефиниция материи в диалектическом материализме, который К. Маркс считал не специфически философским, а общенаучным методом исследования. Подчеркивалось, что естествоиспытателям необходимо овладеть этим методом для решения своих научных задач и преодоления идеалистических и метафизических заблуждений. При этом делались ссылки на великие естественнонаучные открытия XIX в. (открытие клетки, закон превращения энергии, дарвинизм, периодическая система элементов И.Д. Менделеева), которые, с одной стороны, подтверждают и обогащают диалектический материализм, а с другой – свидетельствуют о том, что естествознание приближается к диалектическому миропониманию. Диалектическая переработка предшествующего материализма состояла в преодолении его исторически обусловленной ограниченности: механистического истолкования явлений природы, отрицания всеобщности развития, идеалистического понимания общественной жизни. Солидаризируясь со старым материализмом в признании первичности, несотворимости, неуничтожимости материи, а также в том, что сознание есть свойство особым образом организованной материи, марксистская философия рассматривает духовное как продукт развития материи, притом не просто как природный продукт, а как социальный феномен, как общественное сознание, отражающее общественное бытие людей. Материя в этом контексте рассматривается как философская категория, вводимая для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях, которая копируется, фотографируется, отображается в наших ощущениях, существуя независимо от них.

Таким образом, в философской литературе встречается несколько аспектов понимания категории материи.

1. Субстанциональный аспект: материя – то беспредельное (или чистая возможность), из чего возникают и становятся любые определённости, вещи и качества; первичный хаос, бесформенный и безвидный; материальное начало мира.

2. В субстратном плане: предельно пластичное и элементарное строительное сырье, условно-наглядно сравнимое с глиной, «первым кирпичом», прахом, илом, водой, лесом, стихиями и т. п., либо относительно элементарная и протяженная часть того или иного уровня мироздания (элементарные частицы, атомы, молекулы, белковые тела и пр.). Первые философы понимали материю как простейший субстрат мира, а материальным называли то, что состоит из него.

3. В феноменальном смысле – совокупность оформленных и пространственно ограниченных объектов, твердость, упругость, непроницаемость и сопротивляемость которых  внешним воздействиям  обнаруживается органами чувств субъекта и запечатлевается в восприятиях; объективная реальность, не зависимая от человеческого сознания и данная человеку в его внешних ощущениях.

В настоящее время среди философов разных школ и направлений не достигнуто единогласия в трактовке понятия материи, вопрос о существе материальной грани действительности всегда остается актуальным.

Можно выделить основные свойства материи, не отделимые от неё и потому называющиеся атрибутами:

1) материя вечна и бесконечна, несотворима и неуничтожима;

2) материя находится в постоянном движении в пространственно-временном континууме;

3) она есть causa sui, причина самой себя (по мысли Спинозы).

Разумеется, что названные свойства не исчерпывают всего перечня атрибутов материи, который включает также сущность, количество, качество и т. д.

Кроме атрибутов, неразрывно связанных со всей материей, различают еще и её модусы, т. е. такие свойства отдельных видов материи, которые характеризуют их различные состояния или структурные уровни развития (теплопроводность, электропроводность, наследственность и т.п.).

Структурные уровни развития или организации материи представлены:

а) природой – вакуумом, элементарными частицами, атомами, молекулами, макротелами, планетами, галактиками, метагалактиками – на примере неорганической природы; ДНК, РНК, белками, клетками, многоклеточными организмами, популяциями, биоценозами – на примере органической природы;

б) обществом – человеком, семьёй, социальной группой, нацией, этносом, народом, человечеством.

Выделенные уровни в целом отражают сложившийся на современном этапе развития познания взгляд на окружающий человека мир природы и социальный мир с точки зрения их единства и генезиса. На основе научного знания о структурах материального мира можно привести условную схему иерархической организации материи (рис. 7.1).

НЕОРГАНИЧЕСКАЯ ПРИРОДА:

-------------------------------?---------------------------------

МЕТАГАЛАКТИКА

Системы галактик и галактики

Планет