Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Идея материи в истории философии и естествознания- античные натурфилософы о первоначалах природ1

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-05


V. БЫТИЕ МИРА

Теоретический минимум

1. Идея материи в истории философии и естествознания:

     античные натурфилософы о первоначалах природы;

     овеществляющая модель материи в классическом естествознании Нового времени;

     революция в естествознании на рубеже XIX–XX вв. и усложнение понятия материи; спор А. Эйнштейна и Н. Бора о степени объективности материи;

     представления о материи в неклассической науке наших  дней; антропный принцип, его сторонники и критики.

2. Материя физическая, химическая, биологическая и социальная; их разнокачественность и соответствие.

3. Пространство и время как атрибуты материи. Метрические и топологические параметры пространства. Масштабы расстояний во Вселенной. Способы измерения времени.

4. Покой, движение и развитие в материальном мире. Спорность прогресса. Диалектика. Синергетика.

5. Восприятие людьми пространства, времени и развития: разные психологические установки. О хронотопе медицины и фармации.

Литература

 Марков Б.В. Философия. Учебник для вузов. Cтандарт третьего поколения. СПб., 2012 (Гл. I. Бытие и человеческое существование).

Введение в философию. М., 2003 (Разд. II. Гл. 2 «Материя»).

Спиркин А.Г. Философия. 3-е изд., перераб., доп. М., 2011 (Гл. IX. «Учение о бытии»).

Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. М., 2003 (Гл. 16. «Дух и материя, предел противоположности»; гл. 17. «Пространство и время»; гл. 20. 1. «Понятие развития. Модели развития»).

Актуальные проблемы онтологии и теории познания / Под ред. В.В. Миронова. М., 2012.

Арнольд В.И. Теория катастроф. М., 1990.

Горбунов Д.С., Рубаков В.А. Введение в теорию ранней Вселенной. Теория горячего Большого Взрыва. М., 2008.

Губин В.Д. Онтология. Проблема бытия в современной философии. М., 1998. 

 Девис П. Пространство и время в современной картине Вселенной. М., 1979.

Девис П. Случайная Вселенная. М., 1985.

Доброхотов А.Л. Категория бытия в западноевропейской философии. М., 1986.

Журавлв А.Л., Купрейченко А.Б. Социально-психологическое пространство личности. М., 2012.

Завельский Ф.С. Время и его измерения. М., 1987.

 Замятин Д. Гуманитарная география. Пространство и язык географических образов. СПб., 2003.

Золотухина-Аболина Е. Мой личный Гринвич // Человек. 1992. № 3.

Каганов Г.К. К поэтике обитаемого пространства // Человек. 1995. № 4.

Канке В.А. Философия математики, физики, химии, биологии. Учебное пособие. М., 2011.

Климишин И.А. Релятивистская астрономия. М., 1983.

Лайзер Д. Создавая картину Вселенной. М., 1988.

Лехциер В. Феноменология «пере»: введение в экзистенциальную аналитику переходности. Самара, 2008.

Молчанов Ю.Б. Проблема времени в современной науке. М., 1990.

Мигдал А.Б. Физика и философия // Вопросы философии. 1990. № 1.

Паркер Б. Мечта Эйнштейна: в поисках единой теории строения Вселенной. М., 1991.

Перек Ж. Просто пространства / Пер. с франц. СПб., 2012.

Подольский Р.Г. Освоение времени. М., 1988.

Пономарёв Л.И. Под знаком кванта. М., 1984.

 Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 1986.

Пространство и время в языке и культуре / Отв. ред. С.М. Толстая. М., 2011.

Сартр Ж-П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии. М., 2000.

 Ставцев С.Н. Введение в философию Хайдеггера. СПб., 2000.

Трубников Н.Н. Время человеческого бытия. М., 1987.

Уитроу Дж. Структура и природа времени. М., 1984.

Уитни Ч. Открытие нашей Галактики. М., 1971.

Фейгин О. Теория относительности. М., 2011 (Открытия, которые потрясли мир).

Фейнман Р. Характер физических законов. М., 1987.

Философия Мартина Хайдеггера и современность / Под ред. Н.В. Мотрошиловой. М., 1991.

Фортов В.Е. Экстремальные состояния вещества на Земле и в космосе. М., 2008.

Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993.

Хайдеггер М. Время и бытие. Cб. статей и выступлений / Пер. с нем. СПб., 2007.

Хайдеггер М. Бытие и время / Пер. с нем. М., 2011. *

Хакен Г. Синергетика. М., 1980.

Хайтун С.Д. Фундаментальная сущность энтропии // Вопросы философии. 2001. № 2.

 Хасанов И.А. Время как объективно-субъективная категория. Словарь М.,  2011.

Хокинг С., Пенроуз Р. Природа пространства и времени / Пер. с англ. СПб., 2007.

Хокинг С., Млодинов Л. Кратчайшая история времени / Пер. с англ. СПб., 2008.

Эйнштейн А. Мир и физика. М., 2003.

Тематика рефератов

Античные концепции субстанции.

Объективный идеализм Платона.

Аристотель о материи и форме.

Алхимия как феномен средневековой культуры.

«Физический идеализм» и постклассическая физика.

Споры о понятии материи в современной философии и науке.

Принцип соответствия Н. Бора и его научно-культурное значение.

Личность А. Эйнштейна и влияние теории относительности на современное естествознание.

Онтология М. Хайдеггера: основные понятия о видах бытия.

Гипотеза суперструн параллельных миров в современной космологии.

Концепции времени в современном естествознании.

Биоритмы и медицина.

«Земное эхо солнечных бурь»: догадки и преувеличения в концепции Чижевского.

Психологическое время личности.

Пространство бытия человека.

 Эволюционная теория Ч. Дарвина и её развитие в XX веке: макро- и микромодели развития живой природы.

 

Текстологический практикум

Воспоминание о будущем —

студент-медик читает биографию великого натуралиста

В известных книгоиздательских сериях «Жизнь замечательных людей», «Классики естествознания», «Наука. Мировоззрение. Жизнь», т.п. и вне этих серий вышли в свет и неоднократно переиздавались биографии практически всех известных физиков, химиков, биологов, инженеров, врачей. Поучительно и занимательно знакомство с тем, почему и как они занялись наукой, что позволило им совершить свои выдающиеся открытия, определяющие современную картину мира. С учетом личности авторов этих открытий лучше понимается смысл и значение выводов и законов науки о природе.   

Хотя по-своему интересна каждая из биографий выдающихся естествоиспытателей, в этом славном ряду есть ключевые фигуры. Невозможно сколько-нибудь правильно понимать природу, в особенности живую, не имея представления о том, что именно объяснили своими главными трудами Чарлз Дарвин (происхождение видов путём естественного отбора и наследственной изменчивости, т.е. механизм биологической эволюции), Грегор Мендель (дискретный характер наследования путем передачи по одному независимому гену от пары родителей их потомку), Альберт Эйнштейн (взаимосвязь параметров пространства и времени с размерами материальных объектов и скоростью их движения), Нильс Бор (вероятностная модель микромира, где микрообъекты существуют не так реально, как в макро- и мегамирах, но потенциально системе измерения субъектом-наблюдателем) и некоторые другие классики науки прошлого и нынешнего веков.   

Ярчайшие характеры и удивительные приключения мысли и всей остальной жизни являют собой жизнеописания таких наших славных соотечественников, как Илья Ильич Мечников; Иван Петрович Павлов; Александр Алексеевич Ухтомский; Владимир Михайлович Бехтерев; Николай Иванович Вавилов; Лев Давидович Ландау; Петр Леонидович Капица; Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский; многие другие великие русские учёные-натуралисты. Особенно полезно чтение их собственных воспоминаний и популярных работ. В любой библиотеке страны имеется выбор такого рода научно-биографической литературы.  

Литература

 Академик Виталий Иосифович Гольданский: избранные статьи, воспоминания. М., 2007.

Бэнвилл Дж. Кеплер / Пер. с англ. М., 2008..

Вернадский В.И. Дневники. 1935–1941 гг. В 2-х кн. М., 2008.

Войно-Ясенецкий В.Ф. Дух, душа и тело. М., 1997.

Горелик Г. Советская жизнь Льва Ландау. М., 2008.

Горелик Г. Андрей Сахаров. Наука и свобода. М., 2010 (ЖЗЛ).

Гинзбург В.Л. О физике и астрофизике. М., 1985.

Капица П.Л. Эксперимент. Теория. Практика. М., 1981.

Тимофеев-Ресовский Н. Воспоминания. М., 1995.

Фейнман Р. Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман! / Пер. с англ. М., 2008.

Хофман Б. Альберт Эйнштейн: творец и бунтарь. М., 1983.

Конспект

 Идея единой первоосновы всех явлений природы появляется в ранней философии Греции. Первобытное, мифологизированное сознание лишено такой идеи — в его рамках нет ничего невозможного («царевна-лягушка» и т.п.), общие законы бытия остаются для него за густой пеленой массы разрозненных впечатлений. Такой же остаётся до сего дня обыденная картина мира. Оставаясь в её рамках, человек созерцает яркую переливчатую текучую поверхность бытия, причудливо преломлённую его органами чувств.

  

   И пред ним, зелёный снизу,

   Голубой и синий сверху, —

   Мир встаёт огромной птицей,

   Свищет, щёлкает, звенит...  

       Э. Багрицкий. Птицелов

                         

Когда — в условиях достаточно развитой цивилизации, при значительном усложнении задач человеческой деятельности — у интеллектуальной части общества появилась потребность в знании общих и отдалённых причин происходящих в природе событий и процессов, философы занялись поиском их универсальной субстанции. Формулировка древними греками такой задачи — определить «arche» — «(перво)начало» или же «stoicheon» — «элемент»(ы), к которым в конечном счете сводятся все возможные вещи окружающего мира — означало появление научного подхода к объяснению природы. За хаосом поверхностных и случайных впечатлений от внешнего мира угадывались его стабильные и универсальные моменты. Греки первыми, пожалуй, поняли: то, что мы видим, слышим, иначе ощущаем, — совсем не то, что есть на самом деле. Они попытались  распознавать внутреннего через внешнее, целое — благодаря частям, следствие — по его причине. Т.е. давать объяснение природы из неё самой, а не с помощью фантастических домыслов по её поводу, как в мифологии и религии.

Античные варианты определения материи открываются перечнем отдельных, чувственно воспринимаемых «стихий», которые первыми философами (VII–V вв. до н.э.) предполагались искомой субстанцией. Всё из чего-то одного (или же из немногих первоначал) — вот девиз этих мыслителей-новаторов, с небывалой смелостью бросивших вызов авторитету мифа, уютной вере во всесильных и бессмертных богов.

Так, согласно Фалесу первоматерией является вода, из которой и в которую в конечном счете всё на свете превращается; а по Анаксимену — воздух; у Гераклита — огонь, «мерами разгорающийся, мерами потухающий»; Эмпедокл же считал материю разночастной, дискретной и к названным трём «стихиям» добавлял четвёртую — землю. Эти «стихии» могут существовать как сами по себе, так и в разнообразных смесях, что и обуславливает разницу отдельных вещей.

Следующий шаг на данном пути сделал Анаксагор, выдвинувший на роль субстанции так называемые «гомеомерии», т.е. сами себе подобные, только мельчайшие копии больших тел (так что, скажем, яблоко состоит из малюсеньких, невидимых глазу яблочек; и т.д.).  

Наконец, Демокрит разъяснил догадку своего предшественника  Левкиппа об атомах как мельчайших, далее неделимых частицах любого вещества. Из множества атомов состоит каждое тело, хотя эти частички на него не похожи. Разница их обликов объясняется различным качеством, конфигурацией атомов и траекторий их движения в пустоте. Даже боги и души людей состоят из атомов, только особенных — огненных, самых активных.

 Атомистическая теория строения природного вещества послужила идейным фундаментом теоретического и экспериментального естествознания в Европе на протяжении тысячи с лишним лет.

Правда, уже в античности высказывались не столь материалистические концепции материи, которые в свою очередь предвосхитили некоторые из новейших решений данной проблемы. А именно, Анаксимандр на роль субстанции выдвигал не какое-то определённое телесное начало, но «апейрон»некую бесконечную, ненаблюдаемую среду пребывания отдельных тел; нечто похожее потом физики называли «эфиром», а теперь — полями, «суперструнами» Вселенной.

С точки зрения же Пифагора в основе всего мира лежит число, т.е. его количественные, геометрические пропорции. Это определение, в свою очередь, верно выражает абстрагирующую направленность поиска субстанции. Идя таким — аналитическим путем, наша мысль неизбежно уходит от наглядных и конкретных впечатлений к геометрическим конфигурациям и математическим замерам материальных объектов предельно малого или, наоборот, очень уж большого размера (запредельного по сравнению с привычными нашим рецепторам параметрами макромира).

Ещё дальше на абстрагирующем направлении в определениях субстанции пошли философы-идеалисты. Родоначальник объективного идеализма — Платон. Для него «воздух, эфир, вода и прочие нелепости» натурфилософов, не говоря уже о бесконечном множестве всех прочих явлений — всего лишь бледные отражения высшей, нематериальной, зато абсолютно совершенной реальности, которую составляет Разум (по-гречески «нус»). Точнее, у каждой отдельной, воспринимаемой с помощью органов чувств человека вещи имеется в том идеальном мире свой прототип, некая «идея» или же «форма». Она, как матрица наследственности в современной генетике, предопределяет возникновение, облик и время существования любой вещи. Независимые от отдельных людей, потому объективные «идеи» такого рода соответствуют сами по себе только общим понятиям, категориям. Эти последние в голове человека (скажем, «кошка» вообще, как вид, а не отдельная особь; «вещество» как таковое и т.п.) складываются в качестве воспоминаний о прежнем существовании вечной души в сверхчувственной сфере высшего Разума.

Хотя у Платона сразу нашлись авторитетные критики (начиная с его лучшего ученика Аристотеля), идейное влияние объективного идеализма присутствует не только в богословии, но и в современном естествознании — при «копенгагенской интерпретации» физической материи Н. Бором и В. Гейзенбергом с его «принципом неопределённости» в квантовой механике; а также в так называемом «антропном принципе» эволюции Вселенной (о которых поговорим ниже).   

Однако магистральное направление развития естественных наук лежало на стороне материализма, тех философов, которые полагали первичной материю, а не дух. В XVI–XVIII вв. под материализм подводится научный фундамент. Польский каноник, врач и астроном Николай Коперник (1473–1543) лишил Землю её места в центре Вселенной, на чём веками зиждилась религиозная мифология и даже церковный календарь. Немецкий астролог Иоганн Кеплер (1571–1630) искал божественную гармонию идеальных небесных сфер, а неожиданно вышел на идею сложнейшего, но уже бездушного Механизма Вселенной, где планеты движутся по законам, названным его именем 1. Итальянский мыслитель Галилео Галилей (1564–1642) придумал эксперимент (как лабораторный, так и мысленный) для объективного, безусловно доказательного изучения природных явлений. Итальянского мыслителя интересовало не почему камень падает, а как именно он это делает, в силу какого закона… Британский натуралист Исаак Ньютон (1643–1727) разработал математический аппарат для точного их описания и, главное, строгого выражения, символической записи законов, которым они подчиняются. Hypothesis non fingo — Гипотез я не измышляю! — провозгласил английский математик, физик и богослов. В своём трактате «Математические начала натуральной философии» (1687) он дал строго механистическое и причинно-обусловленное объяснение исходных законов существования и движения макротел. Таинственную действительность Бога он не отрицал, но полагал непознаваемой.

Ведущим приёмом познания природы стал гипотетико-дедуктивный метод, когда из теоретической идеи выдвигается некое необходимое логически следствие, а уж оно воспроизводится опытным путём, в эксперименте или при наблюдении (в астрономии). Весомость, доказательность экспериментальным данным придавали индуктивные методики обобщения множества отдельных данных, разработку которых начал знаменитый английский философ Френсис Бэкон (1561–1626).

Классическая механика, созданная Ньютоном, стала первым образцом подлинно научной теории. С её помощью не только описывается поведение природных тел в прошлом и настоящем, но и предсказывается, что с ними случится в будущем — при определённых для законов этой теории условиях.

Все дальнейшие открытия классической науки применяли этот метод и эту теоретическую схему к новым классам явлений. Так, Дж. Максвел раскрыл сущность электромагнетизма, включая полевую природу света. Антуан Лавуазье своей теорией горения сделал науку из химии, а Роберт Бойль помощью корпускулярной теории (т.е. усовершенствованного атомизма) позволил в дальнейшем правильно объяснять остальные химические процессы, преодолеть домыслы алхимиков. Ботаник М. Шлейден и зоолог Т. Шванн в 1838–1839 гг. выдвинули клеточную теорию единого строения всех тканей растений и животных.

В итоге, классическая наука довольно быстро, на протяжении XIX в. объяснила практически всё, что во Вселенной доступно нашим органам чувств, к тому же усиленным оптическими и прочими приборами. На этом этапе развития философии и естествознания материя отождествлялась с веществом. Точнее, с ансамблем важнейших свойств всех макротел:

протяжённостью,

подвижностью,

тяжестью (массой покоя),

делимостью (на равнокачественные части),

инертностью,

твёрдостью,

непроницаемостью.

Известный просветитель барон Поль Анри Гольбах (1723–1789) в трактате «Система природы» (1770) дал обобщающее определение материи в этом её идейном контексте: «По отношению к нам материя вообще есть всё то, что воздействует каким-либо образом на наши органы чувств».

В начале  XX в. ту же самую мысль настойчиво повторял В.И. Ленин (1870–1924). Рассуждения о материи помогали ему в то время бороться с политическими конкурентами — философами-идеалистами в собственной коммунистической партии большевиков. «Объективная реальность, данная нам в ощущениях» — такое определение материи как ленинское, а значит непререкаемое, несколько десятилетий вдалбливалось в головы миллионов советских студентов. Материя де «копируется нашими органами чувств, существуя независимо от них». С помощью данного определения сторонники ленинского марксизма надеялись примирить классический материализм, а значит и всю свою идеологию, с новейшими достижениями в науке. В частности, признав материальными не только элементарные частицы, но и физические поля, вакуум и т.п. состояния природной материи. Между тем поистине революционные открытия 1890-х – 1900-х и последующих лет в физике обусловили переход к неклассической науке, для которой материя снова стала достаточно загадочной и противоречивой.

 Революция в естествознании на рубеже XIX–XX вв. означала не просто новые достижения в науке, какими она отличается постоянно, но такие, которые обесценивают целую картину мира, требуют её замены. Открытие в 1895 г. рентгеновских лучей продемонстрировало проницаемость физической материи. Случайное обнаружение А. Беккерелем в 1896 г. самопроизвольной радиоактивности урана показало превращение атомов одних элементов в атомы других, при чём излучалась энергия, не сообщенная процессу извне — под вопросом оказался закон сохранения энергии. Регистрация в 1897 г. Дж. Дж. Томсоном первой элементарной частицы — электрона означала делимость атома. И нечто гораздо более странное — субатомные частицы существовали совсем не так, как макротела. Можно даже сказать, что они существовали, т.е. могли быть зафиксированы экспериментальными приборами, не всегда, а только от случая к случаю. Иначе говоря, существовали не целиком, а квантами, своего рода порциями волнового излучения энергии. Соответствующая — квантовая теория Макса Планка в 1900 г., дополненная в 1903 г. Эрнст Резерфордом и Ф. Содди, учла происходящий при распаде атома дефект его массы покоя, т.е. по сути исчезновение частицы вещественной материи в никуда (с точки зрения возможностей наблюдателя-экспериментатора).

Наконец, специальная теория относительности, выдвинутая Альбертом  Эйнштейном в 1905 г., распространила неклассические представления на мегамир космических масштабов и скоростей. С её позиций пространственные и временные свойства материи не абсолютны, но зависят от скорости движения системы отсчёта, относительны ей. Только внутри этой системы можно измерять протяжённость тел и длительность событий, т.к. в другой системе отсчёта эти параметры будут меняться. Пояснением служит известный сюжет научной фантастики с длительным полетом космонавтов, за время которого на Земле пройдёт во много раз больше времени и возвратившиеся домой странники по звёздам никого из своих современников уже не застанут в живых. Ведь чем больше скорость движения одной системы отсчёта, тем медленнее время по отношению к другой системе отсчета, движущейся с меньшей скоростью. Кроме того, при повышении скорости объекта до световой, меняется его масса покоя — она возрастает, пространство растягивается, а сам движущийся столь быстро объект укорачивается. Общая теория относительности А. Эйнштейна (1916) констатирует не только растяжение, но и искривление пространства в мегамасштабах, под влиянием увеличения силы тяготения гигантских масс материи.

В итоге всех перечисленных открытий у физической материи не оказалось никаких универсальных свойств, из которых раньше слагалось её философское определение. Исчерпал себя элементаристский подход — вопрос о том, делим ли сам электрон (на гипотетические кварки) похоже не скоро будет решён (вопреки заклинанию В.И. Ленина о его неисчерпаемости). Даже последнее прибежище физического материализма — независимое от субъекта существование материи в неклассической науки остается не более чем одной из гипотез, которой противостоит противоположный — антропный принцип устройства и познания природы. Согласно предложенной Нильсом Бором и его последователями в квантовой механике его интерпретации, только акт приборного наблюдения превращает волну вероятностей в некий микрообъект, тот же электрон. Да и тогда мы не можем сказать точно, что из приборно фиксируемых его качеств присуще микрообъекту «самому по себе», а что порождено техническим вмешательством наблюдателя в соответствующий участок микромира (Не пытаемся же мы, допустим, определить нормы кровяного давления на теле, изрешечённом из огнестрельного оружия! А ведь что-то подобное происходит в результате «ловли» микрочастиц с помощью приборной техники). Иными словами, наблюдателю микромира предлагается роль его сотворца. Материя на микроуровнях состоит уже не из частиц вещества и полей, а скорее из вероятностей их появления и ждущего такового наблюдателя. Убрав одну из этих составляющих — объективное, собственно материальное, или же субъективное, антропное, мы уже ничего не можем знать о природе в её крайних проявлениях.      

В современной науке появилась тенденция обобщать антропный  принцип, распространять его на мегамир. Имеется в виду, что удивительная целесообразность усложнения материи от минимальных до максимальных масштабов наводит на мысль о некоем замысле такой направленной эволюции. Если это и не Творец (в духе мировых религий), то некая естественная, но предустановленная гармония. Ведь будь любая из физических констант чуть-чуть иной, то нашей Вселенной просто не могло бы возникнуть. Например, чуть-чуть уменьшив силу тяготения одной из элементарных частиц — протона, получим вместо всех звёзд «красные карлики» с малой светимостью. А увеличив — «голубые гиганты» со столь высокой светимостью, что все они быстро бы выгорели. В обоих случаях ничего пригодного для жизни вокруг них существовать не могло бы. Чтобы человек мог рассуждать обо всем этом и просто жить, потребовались мириады столь же «счастливых совпадений», вероятность которых пренебрежимо в принципе мала.

Правда, далеко не все учёные согласны с антропным, по сути телео-логическим объяснением устройства материального мира. Телеологией (от греч. telos — цель) называют философское или богословское учение о том, что всё в мире предопределено заранее, Богом или иной творящей и всемогущей силой. Такой подход к процессу развития в природе вызывает много теоретических и практических возражений. Строго говоря, цели может выдвигать только наделённый разумом и волей субъект — человек. Можно назвать целью некую матрицу развития тех или иных природных явлений в силу присущих им закономерностей. В таком случае развитие получится внешне «целесообразным», хотя и никем не замысленным. Однако совершенно ясно, что и сугубо материалистическое, так называемое «ленинское» «определение» любой материи только как объективной реальности выглядит сегодня недостаточным и упрощённым.

Достижения современной физики, а вслед за ней молекулярной биологии привели к значительному усложнению взглядов на материю. Если брать её в громадных масштабах мегамира и в запредельно малых масштабах микромира, то приходится учитывать следующие требования к новейшей модели материи в современной науке (естествознании):

  потеря наглядности — к самым «низким» и к самым «высоким» уровням организации материального мира абсолютно неприменимы чувственные образы макротел (вроде цвета, контура, запаха, перспективы и т.п.); «дальняя» от человека материя сплошь математична и технична, т.е. известна нам лишь на искусственных языках условных систем её описания, измерения; более того — и так она известна лишь в отдельные свои моменты, а в другие остаётся недоступна современным приборам;

  замена динамических (однозначных) закономерностей на статистиче-ские (вероятностные); в рамках квантовой теории классические представления о физическом мире как совокупности какое-то время постоянных «тел» и «полей», в которых они движутся, обессмысливаются; элементарные частицы (электроны, нейтроны, все прочие) не просто волны какой-то материальной среды, но вероятностные состояния, лишь внешне похожие на поведение волн жидкости или газа; похожи они в том плане, что для их описания используется схожий математический аппарат; так, электрон с определённой долей вероятности может оказаться в данном месте в данное время — он же с соответствующей долей вероятности может там и не оказаться и тогда о его существовании мы ничего, строго говоря, знать не можем вообще, оно оказывается «размытым» (так называемый принцип неопределённости Вернера Гейзенберга);    

  системная организация всего материального мира, где порядок спонтанно возникает из хаоса и снова разрушается в хаос по принципам синергетики — науки о сложных неравновесных, открытых внешним вызовам (флюктуациям) системах; кроме разнообразных типов причинности, обнаруживаются недетерминированные участки реальности.

Термин «синергетика» ввёл в научно-философский оборот немецкий физик и инженер Хакен.

Сегодня имеется две концепции природной материи, напоминающие старый спор материализма Демокрита и объективного идеализма Платона, а то и субъективного идеализма Джорджа Беркли, согласно которому материи просто нет, ею мы называем ничто иное, как системы наших ощущений («Esse est percipi» — «существовать, значит быть воспринимаемым»).

Первая точка зрения (в физике восходящая к Альберту Эйнштейну, мечтавшему о «единой теории поля», утверждавшему в споре с Бором, что «Бог не играет в кости», т.е. за всякой вероятностью прячется необходимость, якобы беспричинные явления чем-то всё же обусловлены) по-прежнему полагает материю объективной реальностью. Отсутствие в распоряжении науки единых уравнений для описания микрочастиц и полей не говорит ещё, с этой точки зрения, о необходимости «наблюдателя», «творца» для реального существования вероятностных волновых объектов микромира. Дальнейшее познание должно открыть действительно универсальные для всех уровней организации материи законы. Эти законы позволят объяснить «поведение» отдельных микрочастиц, твердо установить их существование и его независимость от экспериментальной ситуации.   

Вторая точка зрения вынуждает признать, что микро-, да и мегаматерии нет как таковой без познающего её субъекта с его экспериментальной техникой и теоретическими представлениями. Качества материи прямо зависят от способа её измерения. Тот же электрон предстаёт то волной, то частицей — судя по тому, как его наблюдать. А при измерении импульса частицы неизбежно меняются её координаты в пространстве. Поэтому если микромир и существует сам по себе, то лишь потенциально. Реальным его существование становится только в условиях научного эксперимента. К таким выводам пришли сторонники Нильса  Бора, устроившего у себя в Копенгагене международный семинар физиков.

 Подобная трактовка противоречит здравому смыслу (Дени Дидро сравнивал доводы Беркли об «исчезновении материи» со взбесившимся фортепьяно, вздумавшем играть само на себе; жаль, в XVIII в. ещё не было компьютеров, которые сегодня не только могут «сами на себе играть», но даже близки к самопрограммированию, т.е. «сочинению музыки»). Однако наивный реализм обыденного опыта уже не может лежать в основе научного метода, с помощью которого учёные всё глубже и шире изучают материю. Дать её однозначное определение сегодня уже затруднительно. Экспериментально до сих пор подтверждается в основном копенгагенская интерпретация природы материи как объективно-субъективной реальности. 

 Физическая теория материи на уровне элементарных частиц (так называемая Стандартная модель) представляет собой громадное и фундаментальное объяснение всех основных моментов мироздания, начиная с первых моментов существования Вселенной. Предсказаны и получены в эксперименте почти все элементарные частицы, объяснены их основные взаимодействия. Однако несколько ключевых моментов в этой всеобъемлющей теории до сих постарались не получены опытным путём. На решение этой задачи направлен известный уже повсеместно Большой андронный коллайдер в Швейцарии — международный проект 27-километрого ускорителя элементарных частиц, построенного на 100-метровой глубине возле Женевы. С его помощью ученые надеются получить недостающие звенья — объяснить спонтанное нарушение основных симметрий микромира. Если в этом эксперименте будет зафиксирован так называемый бозон Хиггса, значит явление суперсимметрии подтвердится. Если нет — придётся пересматривать всю Стандартную модель, что маловероятно, — уж очень она стройна и полна. Первые результаты работы коллайдера к середине 2012 г. обнадёжили учёных: похоже, частица Хиггса скорее есть… Работа уникального устройства будет продолжена.

 Философская модель материи распространяет эту категорию за пределы физического мира — на область живого и её социальную часть. Имеется в виду, что свои материальные основы имеются не только в неорганике, но и у живых организмов и их объединений-биоценозов. Причем они не сводятся без остатка ни к механическим законам движения, ни к физико-химическим процессам, жизнь порождающим и поддерживающим. Законы биологии ни в коей мере не отменяют и не ограничивают законов физики (и химии как её части), но на уровне жизни материя приобретает качественную специфику (её черты перечислялись выше, в предыдущей теме пособия). Биологическая материя суть не просто органическое вещество органов и тел, составляющих всю биосферу, а структурно-функциональные основы живого, информационные матрицы его эволюции.

Похожая ситуация складывается в области общественной жизни. Объективные отношения людей и их коллективов, общностей; институты и традиции базируются на свойственной всем приматам высшей нервной деятельности и вне таковой существовать просто не могли бы. Однако  социальная материя принципиально отличается от биологической — культура преобразует инстинктивные начала животного поведения, подчиняет их новым, неизвестным природе принципам гуманности, альтруизма, межгрупповой кооперации. Материальные начала социума воплощены в передаваемых из поколения в поколение знаковых системах языка, традициях поведения и технологиях труда, принципах политического устройства и т.п. — надличностных, относительно устойчивых сторонах общественной жизни. Иными словами, общественная материя — это не камень и сталь инженерных сооружений, не зерно и мясо продовольствия, даже не бумага и пластмасса носителей информации. Это структуры отношений между людьми в обществе и государстве, на международной арене.    

Так что основные формы существования материи

механическая,

физическая,

химическая;

биологическая,

социальная

— находятся в отношениях соответствия и в то же время несоизмеримости. Более сложная форма материи «надстраивается» над всеми предыдущими, опираясь на них, но и качественно превосходя их же по уровню сложности и способности к самоорганизации.

Среди учёных существуют две точки зрения на соотношение различных уровней организации материи. Согласно первой из них, наиболее распространённой среди физиков, все нефизические взаимодействия сводимы к физическим (скажем, «химия — это физика молекул»). Согласно другому взгляду, нефизические взаимодействия (биологические, психологические) столь же первичны, как и физические, не сводимы к ним (так полагают многие биологи и психологи). Примиряющая позиция в этом вопросе уточняет, что по-настоящему первичны физические поля взаимодействия (гравитационные, электромагнитные и др.), а химические, биологические, психологические процессы «сотканы», каждое по-своему, из физических, образуя многоуровневые структуры (паттерны). Специфика нефизических взаимодействий сосредоточена в образующих их структурах (паттернах) физических полей, сами же по себе физические поля этой специфики не несут (С.Д. Хайтун). Так анализ красок на холсте ровным счетом ничего не скажет о самих картинах как произведениях искусства и изображённых на них сюжетах. Но без этих красок и холста картин не существовало бы.

Как бы ни изменялись, ни усложнялись взгляды учёных на устройство материального мира, философы продолжают определять его в целом, выяснять его принципиальные отношения с человеком как уникальным феноменом на границе материи и духа.

У любой материи имеются атрибуты — неотъемлемые, коренные её свойства, характеристики.

Важнейший атрибут материи — движение. Как философская категория движение означает любое изменение материального объекта, начиная от его перемещения в пространстве и вплоть до качественного изменения со временем. Движение предполагает взаимодействие материальных объектов друг с другом, так что их изменения коррелируют между собой.

В качестве одного из моментов движения должен рассматриваться покой, т.е. временное и относительное равновесие материальной системы. Покой  —  результат динамического равновесия внутренних и внешних тенденций изменения определённого объекта. Хотя в одних отношениях объекты покоятся, в других они непременно вовлечены в движение (как, скажем, мебель, здание вместе с Землёй). А через больший или меньший промежуток времени даже в названном аспекте покой сменится движением (мебель развалится, здания обветшают и будут снесены, перестроены и т.д., вплоть до гибели всей планеты Земли). 

Таким образом, движение абсолютно, а покой относителен. Эта аксиома метафизики, между прочим, привносит здравую дозу скептицизма в житейское мировосприятие. Лучше всех это выразил библейский Экклезиаст:

 Род уходит, и род приходит... и нет ничего нового под солнцем.

 Тяжкую задачу дал Бог решать сынам человека!..

 Всему свой час, и время всякому делу под небесами:

 Время родиться и время умирать,

 Время насаждать и время вырывать насаждения,

 Время убивать и время исцелять,

 Время плакать и время смеяться,

 Время разрушать и время строить...

 До поры, как порвется серебряный шнур,

 И расколется золотая чаша...

 И прах возвратится в землю, которой он был,

 И возвратится дыханье к Богу, который его дал.

 

 Развитие — определённый тип движения. Можно сказать, что всякое развитие есть уже тем самым движение, но далеко не всякое движение позволительно признать развитием. Разница признаков того и другого представлена в виде таблицы:

----------------------------------------------------------------------------------------------

     Признаки  движения:                      !          Признаки  развития:

----------------------------------------------------------------------------------------------

обратимость к исходным состояниям ! поступательность от одних стадий,

процесса, приобретающая цикличный,  ! пройденным безвозвратно, к следую-

маятниковый характер;                           ! щим, и т.д.;

разнонаправленность, доходящая до    ! однонаправленность в ту или иную

                сторону,

хаотичности неуправлямой массы из-   ! подчинённость определённой

менений;                                                  ! тенденции (прогрессу, регрессу,

                                                                ! стагнации);

постоянство структуры и функ-            ! качественные перемены

ций движущегося объекта; про-             ! структуры и (или) состава эле-  

исходящие с ним изменения не              ! ментов развивающегося объекта;

аккумулируются;                                

стохастичность, т.е. открытость          ! закономерный, упорядоченный

любым случайностям, нет связи             ! характер изменений в соответ-

между прошлыми и будущими со-          ! ствии с определённой

стояниями системы, которые пред-        ! матрицей результата («цели»).

сказать нельзя

Таким образом, под развитием стоит понимать в целом необратимое, определённым образом ориентированное к некоему результату (цели), закономерно упорядоченное изменение качества того или иного объекта.

Стратегическими направлениями развития принято считать три:

восходящее (прогресс),

нисходящее (регресс) и, так сказать,

одноплоскостное (стагнация).

Применительно к живой природе трудно решить вопрос о критериях прогресса. Многие авторы полагают, что эволюция в конечном счете ведет организмы и целые виды путем усложнения, морфо-физиологического прогресса (ароморфозы). Так что человек — более развитый, продвинутый организм, чем, допустим, лягушка и тем более бактерия. Другие же исследователи находят это проявлением субъективизма, уже названного выше антропного допущения, которые вроде бы носят вненаучный характер. Ведь по признаку выживаемости видов простейшие ничуть не хуже приспособлены к условиям своего существования, чем человек, а моментами даже лучше.

На мой взгляд, надо согласиться с первой точкой зрения, допускающей понятие прогресса в естествознании. Высшие существа гораздо лучше приспособлены к среде — в том смысле, что могут адекватно реагировать на более широкий круг её разнообразных изменений, причем не только настоящих, но и будущих. Даже если наш вид по каким-то катастрофическим причинам вымрет раньше простейших, этот факт не отменит прогрессивного направления предшествующей эволюции.

Еще сложнее разобраться с прогрессом в человеческих делах и обстоятельствах. Изучая развитие русского языка, современный лингвист Владимир Станиславович Елистратов точно подметил «три основных исторических архетипа 2.

Архетип первый: всё неуклонно ухудшается. Золотой век неизбежно сменяется серебряным, серебряный медным, медный железным, железный — концом света. Язык беднеет, сердца опустошаются. Загрязняются реки, толстеют линзы очков…

Архетип второй: все неуклонно улучшается. Из упорной плосколобой обезьян … в конце концов появился человек… Человечество идёт по неуклонному пути прогресса. Сначала оно жило стадами, потом зажило общинами, затем — царствами, наконец — республиками. Скоро, после всеобщей компьютеризации, мы увидим небо в алмазах. Алмазы, надо думать, будут искусственными.

Архетип третий: всё идёт по кругу, или, выражаясь иначе, всё пульсирует. Главный закон жизни — повторяемость явлений. История человечества — бег по кругу, в лучшем случае (если соединить третий архетип со вторым, как это сделала европейская философия XIX в.) — по спирали». Образ раскручивающейся конусовидной спирали наглядно объясняет, что в процессе развития очередные, более высокие и широкие стадии-«витки» сближаются с предыдущими, но в целом их не повторяют.

Вдумываясь в слова ироничного автора, можешь прийти к выводу, что история нашего мира демонстрирует черты всех трёх вариантов развития. Пока не ясно, какой вектор победит в дальнейшем.

Каждый из нас выбирает себе то, другое или третье мироощущение в зависимости от возраста, темперамента, жизненных обстоятельств. В общественной психологии сочетаются, соответственно, разные настроения по обсуждаемому вопросу: оптимизм, пессимизм, мудрая терпимость. Средства массовой информации навязывают публике эйфорию прогресса — «всё выше, и выше, и выше стремим мы полёт наших птиц…»; «жить стало лучше, жить стало веселей»; «мы придём к победе…» (коммунистического труда, удвоения ВВП и т.д.). Многие футурологи и религиозные сектанты, напротив, предвидят появление всадников апокалипсиса — крах, взрыв, коллапс всего и вся. Прошлое, в самом деле, даёт нам яркие примеры и того, и другого — наши предки и побеждали, и выживали, и погибали. Но гораздо чаще они просто жили — рождались и умирали, радовались и горевали, любили и ненавидели, воодушевлялись и разочаровывались. Так будет и с нами, и с вами, и со всеми. По крайней мере, в обозримой перспективе. Жизнь нормальна. Что не исключает из неё моментов спада и катастроф. Пропорция роста и спада, длина пути от катастрофы до катастрофы отчасти в руках людей, отчасти дело случая.

Другой вопрос, хорош прогресс или плох — такая формулировка действительно вне компетенции науки. Особенно если мы переносим данный вопрос в область общественного развития. Здесь за прогресс в технике, технологии, общем уровне жизни приходится платить достаточно дорогую цену (экологическими угрозами, усложнением жизни, потерей некоторых её радостей и т.д.). «Все прогрессы реакционны, если рушится человек...» — воскликнул поэт (Андрей Вознесенский). Нередко «прогрессом» кощунственно называли новые витки ужасного регресса (вроде нацистского рейха, «реального» социализма, государства религиозных фанатиков, дикого «рынка» и т.п.). Однако и в этом случае вряд ли можно согласиться с утопией остановки или даже попятного направления общественного развития, иллюзией конца истории, на чем настаивают некоторые философы. Не всякий прогресс — благо; за всякий прогресс приходится чем-то платить; но и любая остановка в решении проблем человечества чревата их необратимым обострением. Решить проблемы прогресса способен только дальнейший, скорректированный прогресс.

 Проблематично соотносятся движение (к новому) и покой (любовь к старому, стабильному) в личной жизни каждого человека. Одни натуры более авантюристичны и открыты обновлению самих себя и внешних условий своего существования. Их девиз: «Лучше пожалеть о том, что пошёл куда-то, чем о том, что остался дома». Другие предпочитают отгораживаться от мира и его вызовов скорлупой давних привычек и насквозь знакомых обстоятельств. Примером могут служить путешествия. Если подолгу сидеть на одном месте — мировосприятие человека блекнет, если же всё время странствовать — душа черствеет.

 Александр Володин зарисовал и осмыслил такую картинку:

   А девушки меж тем бегут,

   Пересекая свет и тьму.

   Зачем бегут? Куда? К кому?

   Им плохо тут? Неплохо тут.

   На них бредущие в обиде.

   Завидуют уставшие.

   «Бегите, девушки, бегите!» —

   кричат им сёстры старшие...

   Бегите же, пока бежится.

   А не снесёте головы —

   Хотя бы память сохранится,

   как весело бежали вы...

В фильме Лукино Висконти «Леопард» (Франция – Италия, 1963) Алан Делон играет роль Танкреди Фальконьери, любимого племенника старого аристократа князя Салина (Берт Ланкастер). Молодой человек олицетворяет собой новую эпоху, смену человеческих отношений и жизненных ценностей. В отличие от дяди, племяннику удаётся приспосабливаться к любым обстоятельствам. Во время спора с дядей он произносит ключевую фразу фильма: «Если мы хотим, чтобы всё осталось по-прежнему, надо, чтобы всё изменилось». Равняясь на объективные обстоятельства, он женится не на влюблённой в него дочери обедневшего князя, а на богатой дочери влиятельного политика (её играет Клаудиа Кардинале). Похожий выбор между старым и новым приходится периодически совершать едва ли не каждому из нас.

В особых оговорках нуждаются попытки реформаторов и тем более революционеров быстро изменять к лучшему (с их точки зрения) устройство целого общества. Нередко такие попытки приводили, повторяю, к обратному результату — жуткому упадку культуры, заметному снижению уровня жизни большинства населения, даже геноциду. Так, в результате Октябрьской революции 1917 – 1930-х гг. в России не только потребовалось ни за что, ни про что насильственно умертвить несколько миллионов соотечественников, но и на много десятилетий приучить выживших к товарному дефициту, очередям за предметами первой необходимости, заметному оскудению ассортимента, падению качества продукции и производительности труда, повсеместной нехватке благоустроенного жилья, ограничению возможностей здравоохранения и социального обеспечения; снижению уровня образования, особенно гуманитарного; т.п. печальным последствиям. Авторы всех этих регрессивных изменений декларировали и, может быть, частично сами верили в лучшие, прямо-таки радужные цели социальной справедливости и всеобщего благоденствия.

Демократические реформы 1990-х гг. в России позволили в сжатые сроки преодолеть многие из пороков советского строя: заложить основы рыночных отношений, наполнить прилавки множеством товаров, открыть границы страны для туризма и прочих культурных обменов. Вместе с тем, распад СССР оказался оплачен дорогой ценой: сотни тысяч соотечественников в странах «ближнего зарубежья» были брошены на произвол судьбы; вспыхнули локальные войны; в нашу страну проник терроризм; а само российское общество оказалось расколото на богатых и бедных, относительно процветающие мегаполисы и прозябающую провинцию. Благодаря объективным сложностям и бездарным ошибкам политиков развитие нашей страны пошло по гораздо более сложному и трудному пути, нежели у наших соседей по Восточной Европе или даже в Китае. Однако я бы расценил новейшую историю России именно как развитие, т.е. закономерное, давно назревавшее изменение всех сторон его жизни. Разумеется, эту оценку можно, а может быть даже нужно оспорить (см. выше про пессимизм, оптимизм и взвешенное, умудрённое восприятие хода событий в нашей жизни).

Как ни суди, нельзя заключить, что обществу вообще противопоказаны реформы, в том числе весьма радикальные. Как и отдельный человек, чтобы сохранить всё самое для себя ценное, обязан меняться с годами, нередко весьма круто, так и социум время от времени нуждается в переменах своей структуры и функций. Однако эти перемены обязаны щадить ныне живущие поколения людей, а не приносить их в жертву будущим. Хотя до сих пор чаще всего бывало наоборот — согласно пословице, которую любил цитировать Сталин: «Лес рубят — щепки летят». К сожалению, и в личной судьбе трудно обойтись без более или менее драматичного выбора — какой ценой оплатить «лучшее будущее» (т.е. кого предать, оставить в прошлом, ради чего?..).

 Пространство и время — тоже всеобщие формы бытия (атрибуты) материального мира.

Кроме движения и развития, материальные объекты немыслимы вне таких своих универсальных качеств, как пространство и время. Они обладают не менее удивительными свойствами, чем  материя как таковая. С одной стороны, мы отчётливо ощущаем близость и отдалённость отдельных предметов, их сравнительные размеры; правую, левую, переднюю и заднюю стороны света; его перспективные линии; временные интервалы разной величины; т.п. характеристики нашего бытия. Однако нельзя увидеть, вообще ощутить пространство в отдельности от различных предметов; времени — от происходящих с нами событий. Если отдельные локусы пространственного размещения предметов, различные временные отрезки нашей жизни явно конечны, то пространство и время в целом столь же явственно неограничены, без конца и начала.

Иммануил Кант свёл эти парные категории к формам субъективного восприятия действительности человеком, причём восприятия доопытного (априорного) для каждого индивида. Готфрид Вильгельм Лейбниц предложил понимать пространство и время чисто функционально — как отношения между отдельными явлениями природы, не как самостоятельные её начала.

Как видно, данные понятия носят многоаспектный, междисциплинарный характер. Они изучаются не только философией, но и в какой-то степени всеми остальными отраслями естествознания и обществоведения. Геометрия специально рассматривает свойства пространства как такового, отвлекаясь от наличия в его структуре отдельных объектов. Физические науки, в особенности квантовая механика и астрофизика, исследуют взаимодействие пространства и времени с явлениями микро-, макро- и мегамиров. Химические и биологические дисциплины трактуют зависимость свойств веществ, их соединений, живых организмов и биоценозов от пространственной архитектоники и временной динамики атомов, молекул  и органических «цепей». Социально-историческое познание интересуют географические параметры и временные темпы общественных процессов. Психология обращает внимание на внутреннее восприятие, переживание  людьми своего места в пространстве и времени. И т.д. На долю философии, как всегда, остаются общие определения, интегральные оценки соответствующих измерений бытия.     

 Пространство можно определить как взаимное расположение и одновременное сосуществование материальных предметов; структурированность объективного мира. Универсальными показателями пространства считаются:

  протяжённость (и, сооответственно, метричность) материи, что позволяет определять расстояния между рядоположенными объектами, их частями; выяснить их взаимодействие;

  симметричность макромира, где имеются три равноправные измерения пространства, создающие его объёмность; что касается пространственного устройства микро- и мегамиров, то они, скорее всего, в этом отношении неоднородны (исчезающее малые пространственные интервалы там порождают догадки ученых о «зернах» или же «квантах» пространства, между которыми оно «сворачивается» в «чёрные дыры», замкнутые области Вселенной, где пространство, получается, отсутствует; а точнее говоря, проявляют асимметрию свойств, когда векторы «правого и левого», «верха и низа» и т.п. не полностью идентичны по своим качествам);

  безграничность, которая должна пониматься не количественно (отдельные участки мироздания как раз предельны), а качественно, — в смысле безусловности и открытого разнообразия уровней пространственной организации материи.

Таким образом, пространство — вовсе не пассивная и инертная среда для протекающих в нем материальных процессов, но активная сила, на эти процессы влияющая. Пространство складывается из разнокачественных и в свою очередь многоуровневых миров, каждый из которых ограничен по сравнению с другими; бесконечна их совокупность. Пока самый большой пространственный интервал, известный науке, — расстояние до отдалённых галактик, видимых в телескопы: 10 в 27 степени световых лет, что равно 5 миллиардам световых лет (световой год — расстояние, пробегаемое в течение года светом, движущимся со скоростью 300 000 км в секунду). Самые же малые пространственные интервалы в природе, измеренные на сегодняшний день, — диаметр атомного ядра: 10 в минус 12 степени см и диаметр сердцевины нуклона: 10 в минус 13 степени см.  

 Время в самом широком смысле этого понятия представляет собой последовательное существование сменяющих друг друга состояний некоторого материального процесса; необратимая последовательность и длительность отдельных событий при существовании материальных систем.

В отличие от пространства, время:

  однонаправленно и потому по сути необратимо; оно «течёт» от прошлого через настоящее к будущему; и в той же самой степени «надвигается» из будущего, чтобы миновать настоящее и превратиться в прошлое; так называемая «машина времени» (см.: Артур Конан Дойл «Сквозь пелену»; Марк Твен «Янки при дворе короля Артура»; Герберт Уэллс «Машина времени»; Марсель Пруст «В поисках утраченного времени»; Михаил Булгаков «Иван Васильевич»; Александр Грин «Клубный арап»; братья Стругацкие «Понедельник начинается в субботу», «Сказки о тройке»; т.п. произведения художественной фантастики) — не более чем художественный приём; 

  размеренно — так, что физико-математическое (во многом условное — календарное, эталонное) время, причем опять-таки в масштабах макромира, монотонно, не знает перерывов, измеряется в одинаковых единицах отсчета; тогда как астрофизическое и квантово-механическое, тем более биологическое и социальное времена (уровни организации времени) могут менять ритм, ускоряться или замедляться, даже прерываться — прежде всего, в связи с изменением пространственных размеров материальных систем; эта взаимосвязь образует пространственно-временной континуум.

Чаще всего «квантуется», меняет ритм психологическое время, т.е. субъективное восприятие внешнего хода событий  человеком. В среднем с возрастом восприятие времени ускоряется — у молодых людей время чаще монотонно тянется, а у стариков пролетает во мгновение ока.

   Я знаю — время растяжимо.

   Оно зависит от того,

   Какого рода содержимым

   Вы наполняете его.

   Бывают у него застои,

   А иногда оно течёт

   Незамутнённое, простое —

   Часов и дней немолчный счёт...

             С. Я. Маршак

Разночинец, недавний  попович, уже строевой офицер и начинающий (в будущем — великий) археолог Василий Городцов записал к себе в дневник, сохранившийся в его личном архиве: «День графинь Уваровых (Прасковьи Сергеевны и её дочерей Прасковьи и Екатерины — С.Щ.). Я не знаю, можно ли лучше и разумнее жить, чем живут графини. Их время, занятия, отдых, всё распределено с таким умом… Недаром графини пользуются хорошим, бодрым настроением и здоровьем. Их жизнь следует изучать и брать в образец. В 9 часов они пьют чай. С 10 до 12 часов энергично работают. В 12 часов лёгкий завтрак. С 12 до 3 — отдых и прогулки. В 3 ½ — чай. С 3 ½ до 5 опять работа. В 5 часов — обед из трех или четырех блюд, всегда с фруктами. Обед рациональный, легкий, гигиенический. После обеда с час времени лёгкие домашние занятия или прогулка. С 6 до 9 опять серьёзные занятия. В 9 часов вечера чай, после которого все члены семьи обмениваются своими впечатлениями, затем опять занятия или распоряжения по дому и хозяйству. Графини часто ездят в лес для осмотра участков …; тоже для осмотра школ. … Таким образом, люди, имеющие средства жить сибаритами, живут действительно трудовой разумной жизнью. Следует заметить, что описываемую здесь жизнь графини ведут на даче и считают её летним отдыхом. … Я никогда не видел, чтобы графини имели печальные, утомлённые лица; они всегда и все жизнерадостны, энергичны, свежи» 3.

Как и вообще люди, мы делимся по ежедневному графику сна и бодрствования на «сов» и «жаворонков».

Вот два моих знакомых учёных. Один филолог, лингвист, второй археолог, историк. Первый — заслуженный деятель науки Российской Федерации (в провинции это звание имеют единицы наших коллег, не в пример заслуженным работникам высшей школе — тех хоть пруд пруди). Автор кучи монографий, учебников, пособий, словарей. Второй недавно защитил докторскую, создал и возглавил региональный НИИ археологии. Как они работали, чтобы получить свои незаурядные научные результаты? По-разному. Вот их средние рабочие дни, которых, пожалуй, за год наберётся под 300 (за вычетом воскресений, отпуска, рабочих поездок и экспедиций, где режим меняется).

Филолог встаёт очень рано, часов в пять. Выпив чашку кофе, садится к столу и набрасывает мысли и факты (для последующей записи в компьютер). В восемь часов он (в прошлом альпинист и бегун марафонец) бегает трусцой в парке под окнами своего дома несколько кругов, делает физзарядку. После завтрака, в девять утра он уже на кафедре в институте, благо тот в двух остановках троллейбуса от его дома (это расстояние он чаще проходит пешком). До обеда — лекции, беседы с аспирантами, дипломниками; набор в компьютер очередной порции словаря или другой книги; решение текущих кафедральных дел (заведующий кафедрой, лабораторией). В час дня он уже дома — обед. После него с полчаса лежит, а затем направляется — через улицу — в областную научную библиотеку. Там проводит за чтением и выписками несколько часов (Уже сорок лет подряд!). Перед ужином прогулка. На нём же покупки в магазинах и на рынке; большая часть кухонных работ и уборка квартиры. Вечером чтение, немного телевизора, общение с женой; звонят или приходят взрослые дети и внуки. Ложится, по общим меркам, рано — часов в десять. Раз в неделю — обязательно парная баня, с веником и любительским массажем. Никогда не курил; алкоголь — очень редко, при встрече с другом, и преимущественно виноградное вино. Летом — несколько  недель на море. Наш герой недавно отметил 70-летний юбилей. Но на его режиме возраст не сказывается. Описанным образом он живёт и работает уже скоро полвека. Его возраста на вид ему никто не даст.

Археолог живёт иначе. Работает он в основном вечерами, прихватывая часть ночи. Много курит, и по ходу работы, и в паузах; дешёвый табак. Физическая активность ограничивается прогулками с пуделем, спорадической вознёй на даче, да ходьбой на раскоп летом, в экспедиции. Довольно много пьёт, самые разные напитки, преимущественно крепкие; по поводу и без повода; с возрастом, правда, поменьше и пореже. Научная работа археолога делится на полевую и кабинетную. Летом надо организовать работу и отдых сотни-другой молодых людей, что называется в чистом поле — палаточном лагере на опушке леса. Кормить, поить, учить методике раскопок, строить дисциплину. Раскопки длятся месяца два. После них нередко — поездка на грузовой машине по другим памятникам, их разведка. Добытый раскопками материал надо обработать, инвентаризировать, задокументировать, изучить и обобщить в виде полевого отчета, статей и книг. Материал колоссальный, не успеешь обработать — не получишь открытого листа на следующий год раскопок. Как говаривал покойный академик Б.А. Рыбаков: «Наши археологи пьют как бурлаки. Но и работают они как бурлаки» (парафраз известного стиха Н.А. Некрасова). Археолог выглядит старше своих лет.

Если поменять режимы филолога и археолога, ни тот, ни другой работать не смогут. Первому претят рваный ритм жизни и бытовые наркотики. Другому — клонированные по часам дни и ночи. У каждого свой светофор, как выразился О. Генри.

Чтобы не отстать от времени, не затеряться в пространстве, личность должна выработать наиболее естественный для себя график труда и отдыха, с возрастом вносить в него определённые коррективы. Все выдающиеся личности, таланты и тем более гении отличались удивительным трудолюбием. Они работали каждый день, и труд приносил им радость, награждал открытиями и свершениями. Вместе с тем, только акцентуированные личности, фанатики совсем отказываются от жизненных радостей, прежде всего периодического отдыха, в том числе пассивного. Трудоголики и сибариты — крайние варианты жизненных типов. Выиграть у времени и пространства личной жизни возможно только соразмеряя человеческое существование с их вечными параметрами и вызовами нашей воле.

*     *     *

Перечисленные по этому разделу курса философские проблемы естествознания сложны и открыты для дальнейшего обсуждения. Общая картина природы в наши дни радикально меняется. Однако надо отличать действительные открытия новых свойств материи и возможностей человека от его же собственных фантазий и мечтаний на научные и вненаучные темы. Не всё мыслимое возможно; законы природы могут дополняться новыми, но не нарушаться произвольно. Обсуждать природу вещей надо, опираясь на знания, желательно фактические, экспериментальные, и современную логику нашего разума.  

Приложение

Н.В. Тимофеев-Ресовский

Воспоминания

 В моё время в университете все структуры и всё преподавание было построено совершенно иначе, чем сейчас. Во-первых, не было этой бешеной специализации и многофакультетности. В сущности, было четыре факультета: медицинский, юридический, историко-филологический и физико-математический. Юридический был в то время общеобразовательным, на него шли люди, которые ничем особенным не интересовались, но им нужен был диплом о высшем образовании для чисто служебных целей. Историко-филологический и физико-математический разделялись уже на несколько, немного, отделений. Например, на физико-математическом факультете было астрономо-математическое отделение, физическое отделение и естественное отделение, в которое входили все науки, от химии до антропологии и географии.

На естественном отделении первый курс был общий для всех. И это очень было хорошо. Во-первых, потому, что всем естественникам давало основы основных подразделений естествознания. На первом курсе слушали курс общей физики, общей химии, общей зоологии, общей ботаники с соответствующими малыми практикумами. И лишь со второго курса начиналась специализация ... — зоологи, ботаники, химики, геологи... Первый курс естественного отделения физико-математического факультета ... давал возможность поступившим в университет студентам всерьёз избрать себе специальность. Потому что большинство поступающей в вузы молодежи, в сущности, всерьёз не знает, чем она, эта молодежь, интересуется. ...

Обыкновенно очень крупные ученые бывают неважными профессорами, ораторами не бог весть какими, да и с точки зрения построения их курсы часто бывают сумбурны. И наоборот, так сказать, кафедральные златоусты обыкновенно бывают научными пустышками, ничем не интересными исследователями. Я всю жизнь делал всегда то, что хотел, и не изображал из себя какую-то фигуру, которая страдает от того, что её заставляют всё время делать не то, что ей хочется. ... А крупным, действительно всерьёз крупным учёным не может быть некрупный человек. Некрупный человек может быть хорошим специалистом, но он не может быть крупным учёным. ... Все эти профессорские и академические чины на меня никак не действуют. Я считаю, что это, скорее, отбор по признаку лёгкой бездарности, чем наоборот. Среди академиков, в том числе русских, и даже среди советских академиков, было несколько человек и есть ещё несколько человек действительно крупных ученых, но это, конечно, исключения. Большинство — чиновники. ... Люди бывают очень плохие, плохие, средние, хорошие, очень хорошие, и есть некоторое количество замечательных людей. ... Конечно, ни одна страна в мире не могла бы выдержать таких потерь, как Россия. Колоссальная крестьянская страна, многонациональная, не успевшая ещё утрамбоваться, как началась эта самая власть, начался сталинский режим. ... Это восточная сатрапия. Полный произвол. Все зачатки разумного в сталинские времена у нас подавлялись совершенно. ... Когда всё это кончится? Вот всякая эта молодежь прогрессивная, всё требует демократии, того, сего. Спаси, Господи, и помилуй! Вы представляете, что у нас будет, если у нас вдруг демократия появится?.. [1980 г.]

Вопросы для обсуждения текста

Д. Гранин свой роман — жизнеописание Николая Владимирович Тимофеева-Ресовского назвал «Зубр». Это прозвище одного из самых выдающихся русских учёных привилось. Как вы думаете, почему?

Чем университетская подготовка ученого физика или биолога сегодня отличается от той, что описана в процитированных воспоминаниях об университетах столетней давности? Какую педагогическую методики вы считаете лучшей?

Как, по-вашему, должны соотноситься теоретические и специальные, клинические дисциплины при подготовке медиков с высшим образованием? Надо ли давать будущим медикам ещё и общегуманитарную подготовку? Аргументируйте свой ответ.

Надо ли учёным высказываться на темы общественной жизни, политики? Могут ли их экспертные оценки повлиять на ход исторических событий?

Согласны ли вы с утверждением автора воспоминаний, что для успехов в науке важны личностные, человеческие качества учёного?

Среди ваших преподавателей встречались те типы учёных, что выделены в этих воспоминаниях?

Имеет ли, на ваш взгляд, перспективы карьера учёного в современной России? Прекратится ли так называемая «утечка мозгов» из нашей страны? Какие меры могут повысить престиж профессии учёного?

Вы сами ощущаете интерес к науке? Появлялось ли у вас желание стать учёным? Обоснуйте положительный, либо отрицательный ответ на этот вопрос.

1 «Когда Кеплер предложил издателю своё астрономическое сочинение и тот отказался, последовала реплика Кеплера…


— Я могу подождать читателя ещё сто лет … если сам господь ждал зрителя шесть тысяч лет.


Другими словами, этот человек счёл себя первым зрителем того алмазного театра, который показывается там, в небе. И ведь это верно — если он первый увидел чертёж, механизм, коллизию этого зрелища, то он и был первым зрителем. До него смотрели, не понимая» (Олеша Ю. Ни дня без строчки. Из записных книжек. М., 1965. С. 185).

2 От греч. arche — начало + typos — образ; прообраз, первичная форма, образец. В философии К.Г. Юнга архетипы — это структурные элементы коллективного бессознательного, унаследованные от предков векторы психических процессов.

3 Уварова П.С. Былое. Давно прошедшие счастливые дни // Труды Государственного Исторического музея. Вып. 144. М.: 2005. с. 11–12




1. Племенное животноводство
2. х гг Характерная черта этого этапа значительное разнообразие методологических концепций и их взаимная кр
3. Вариант 1. Выберите один вариант ответа- К задачам политической власти в обществе относится-
4. тематичних наук Київ 2001 Дисертацією є рукопис
5. темах на более высоком уровне чем до сих пор ~ актуальна
6. ~аза~станны~ ~лемдегі б~секеге ~абілетті 50 елді~ ~атарына кіру стратегиясы ~аза~стан хал~ына жолдауы
7. Тема урока- Пиломатериалы их получение и применение
8. геналлел емес генд бірдей ~сер бер А2даллельд емес генд А2далл
9. Современная внешнеторговая политика стран ЕЭ
10. правовой мысли Генезис теории разделения властей связан с возникновением в Англии XVII в
11. тема сходящихся сил
12. Курсовая работа- Расчет подшипников качения для червячной передач
13. практическое пособие для студентов технологических специальностей всех форм обучения
14. Чи можна успішно навчати без поточних фрагментарних перевірок Можна якщо йде мова про навчання старш
15. Строительная физика ФОЕНП 2 кредита 6й семестр Практи
16. Тема 21 Группировка доходов для целей налогообложения
17. Теория механизмов и машин Исследование среднего арифметического отклонения профиля Курсо.
18. Тематика курсовых работ Макроэкономические проблемы в трудах экономистов России
19. Анализ экономики Португалии
20. постоянная Вина