Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Дипломная работа Взаимодействие международного и внутригосударственного права

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-05


Дипломная работа

    

Взаимодействие международного и внутригосударственного права

  

  

МОСКВА 1999 г.


СОДЕРЖАНИЕ:

[1] Введение

[2] Глава 1. Соотношение международного и внутригосударственного права

[3] 1.1. Понятие права, регулирующего международные отношения

[4] 1.2. Международное частное право — часть внутригосударственного или международного публичного права?

[5] 1.3. Соотношение международного частного и международного публичного права

[6] 1.4. Понятие субъекта международного права

[7] 1.5. Правосубъектность государств и межправительственных организаций: соотношение суверенитета и наднациональности

[8] Глава 2. Воздействие внутригосударственного на международное право

[9] 2.1. Понятие согласования национально-правовой системы с международной

[10] 2.2. Две стадии согласования внутригосударственного права с международным

[11] 2.3. Интернациональное правовое сотрудничество по уголовным делам как пример практики согласования

[12] Глава 3. Воздействие международного на внутригосударственное право

[13] 3.1. Приоритет международного права над внутригосударственным

[14] 3.2. Гражданский Кодекс РФ как пример воздействия норм международного права на внутригосударственное

[15] 3.3. Практическая реализация международных правовых норм

[16] 3.4. Европейская Конвенция как феномен международного права

[17]
Заключение

[18] Нормативные акты

[19] Библиография:

   

 Введение

В настоящей работе рассматривается взаимодействие международного и внутригосударственного права.

Актуальность темы. Стало уже аксиоматичным утверждение, что современное право делится на два вида правовых систем: национальные (их более 200) и международную, под которой обычно понимается международное публичное право. Каждая из этих систем имеет свой источник правового регулирования (субъектов, чью волю выражают нормы права), свой приоритетный метод правового регулирования (прямое волеизъявление и согласование воль), свой предмет правового регулирования (внутригосударственные и международные межвластные отношения). В философской литературе системы такого типа получили название моносистем. Их отличают однородность системообразующих факторов, достаточно строгая структурная основа, весьма четкая интеграция элементов. Ввиду этого проследить взаимодействие составляющих общего понятия «право» в ситуации, когда правовое государство в России становится своего рода «категорическим императивом», представляется весьма актуальным.

Проблематика. Точка зрения о том, что право может быть только моносистемой, повторяется с завидной настойчивостью и регулярностью во многих теоретических разработках по проблемам права. При этом совершенно не учитывается то очевидное обстоятельство, что современные международные отношения регулируются большими группами норм, которые никак не могут быть отнесены к международному публичному праву. Это нормы внутреннего права субъектов международного права, нормы, регулирующие частноправовые сделки государств, международных организаций, нормы, регулирующие сделки юридических и физических лиц, и т. д., что составляет по преимуществу сферу внутригосударственного права.

Задача работы — сформулировать основные положения, характеризующие процесс взаимодействия международного и внутригосударственного права на современном этапе.


Глава 1. Соотношение международного и внутригосударственного права

1.1. Понятие права, регулирующего международные отношения

В последние годы достаточно много говорится о приоритете правового регулирования над всеми иными способами воздействия на международные общественные отношения. При этом признается, что необходимость соблюдения международно-правовых норм, и в первую очередь приведения в соответствие с ними национального законодательства, главное условие обеспечения международного правопорядка.

Очевидно, что при этом под международно-правовыми нормами права традиционно понимаются нормы международного публичного права, регулирующие отношения суверенных государств.

Между тем юристы-международники неоднократно высказывали мысль, что международные отношения по своей природе необычайно сложны и неоднородны. В первую очередь это связано с тем, что в международное общение вступают совершенно разные субъекты суверенные государства, международные организации, физические и юридические лица из разных государств, международные юридические лица (международные организации, участвующие во внешнеэкономических связях), физические лица, обладающие статусом международных гражданских служащих, и ò.ä. Кроме того, все участники международных отношений объединяются связями властного или невластного характера: отношения между государствами всегда межвластные, в то время как отношения между юридическими лицами чаще всего носят невластный характер1.

Таким образом, международные отношения делятся на две большие группы: межгосударственные (межвластные) отношения и международные отношения немежгосударственного характера. Последние, в свою очередь, распадаются на международные отношения властного характера и международные невластные отношения.

Возможно ли, чтобы столь разнохарактерные общественные отношения регулировались однородными международно-правовыми нормами? Ответ на этот вопрос может дать лишь тщательный и беспристрастный научный анализ реально действующих правовых норм и складывающихся на их основе правоотношений. При формировании научно-правовой доктрины многих стран такой анализ достаточно часто приводился, и несмотря на то что его результаты неизменно порождали острую дискуссию, вывод о широком разнообразии международно-правовых норм можно считать устоявшимся.

В настоящее время выделяются три группы международно-правовых норм.

Во-первых, это нормы международного публичного права, созданные путем согласования воль (позиций) государств и межправительственных организаций, закрепляемые в международных договорах и обычаях.

Во-вторых, это нормы международного частного права, регулирующие международные отношения невластного характера физических и юридических лиц. Особо среди этой категории отношений следует выделить гражданско-правовые сделки государств и международных организаций.

В-третьих, это нормы "внутреннего" права международных организаций, регламентирующие международные немежгосударственные отношения властного характера. К ним относятся нормы, регулирующие субординационные отношения структурных подразделений международной организации и ее гражданских служащих.

Как известно, правовые нормы являются первичными элементами более сложных образований систем права. В советской правовой доктрине господствовал взгляд, что самостоятельной системой права является лишь международное публичное право. Вопрос о правовой природе и системной принадлежности двух других комплексов норм до сих пор остается спорным. Как правило, их включают или в международное публичное, или в национальное право.

Между тем определение системной принадлежности международно-правовых норм и их соотношение с внутригосударственными правовыми нормами имеет большое научное и практическое значение. Решение этого вопроса важно в методологическом аспекте для выяснения природы этих норм, механизма их взаимодействия, степени влияния на общественные отношения и ò.ä. В самых разных вариантах этот вопрос возникает в международной практике государств, международных организаций и других участников международных отношений.

Так, немаловажное значение для Российской федерации в настоящее время имеет проблема определения своих международных обязательств и приведения национального законодательства в соответствие с международными стандартами. В каких международно-правовых нормах закрепляются обязательства России, какова их природа, системная принадлежность? От решения этих вопросов зависит и выбор способа закрепления международных обязательств в национальном законодательстве.

Прежде чем подойти к вопросу о системной принадлежности каждой группы международных норм, целесообразно выделить факторы, лежащие в основе формирования правовых систем.

Применяя системный подход в отношении права, теоретики-правоведы выделяют два понятия: система права и правовая система. Под системой права понимается лишь совокупность действующих правовых норм, группирующихся в институты и отрасли. Правовая система понятие более широкое, включающее в себя множество элементов. Причем система права лишь один из них. Другими элементами правовой системы являются правосознание, акты применения права, правоосуще-ствление в целом. В последних работах правоведов такое определение правовой системы приобретает вполне определенные контуры.

Представляется, что широкое понимание правовой системы, не сводящее ее к юридическим нормам, вполне оправданно в силу того, что оно позволяет избежать узкого, нормативистского подхода при исследовании правовых явлений, увидеть связь права с социальными структурами общества, понять механизм их взаимодействия и взаимовлияния.2

В некоторых работах по теории права выделяются три формы существования права в правосознании, в нормах, в правоотношениях. Данный подход позволяет судить о праве как явлении сложном: многоуровневом и разноаспектном.

Следует отметить, что подобный взгляд при исследовании правовых явлений в российской юридической науке утвердился недавно и, возможно, в силу этого до сих пор не выработано однозначного представления о факторах, являющихся системооб-разующими применительно к праву. На сегодняшний день общепризнано лишь, что системность правовых явлений определяется системностью объекта правового регулирования общественных отношений. Именно эта простейшая абстракция общественные отношения как объекты правового регулирования, на упорядочение которых направлены нормы права, позволяет прийти к понятию 'правовая система"3.

Думается, что не менее важным системообразующим фактором является источник правового регулирования субъект права, волю которого выражает правовая норма. Этот элемент особо важен для правовых систем, регулирующих международные общественные отношения, вследствие необычайного разнообразия субъектов интернациональных связей, обладающих зачастую широчайшими властными полномочиями.

В общей теории права выделяется еще такой правообразующий фактор, как метод правового регулирования. Применительно к праву в целом это верно. Но метод правового регулирования не является специфическим и тем более системообразующим элементом отдельных правовых систем по следующим основаниям: во-первых, праву известно лишь несколько методов регулирования. Самые распространенные из них это договорный (один из древнейших), метод одностороннего волеизъявления (законодательный) и отсылочный, или коллизионный, метод. Во-вторых, все известные правовые системы используют все эти методы в разных модификациях. Например, для российской национальной правовой системы основным является метод одностороннего волеизъявления правообразующих органов государства, но в настоящее время широкое применение находят и договорные методы регулирования общественных отношений. В то же время для международного публичного права приоритетным является договорный метод, что не исключает использования односторонних волеизъявлений субъектов международного права в нормотворческом процессе. Представляется, что эти два фактора предмет правового регулирования и источник регулирования следует считать ядром правовой системы, определяющим ее как единство и целостность. Но в то же время основная содержательная и методологическая проблема при исследовании системных объектов состоит в том, чтобы определить специфические связи и отношения в этой системе, выявить детерминанты, приводящие к организации объектов в систему. И здесь основная нагрузка ложится на методы правового регулирования. Именно набор методов правового регулирования (правовой режим) общественных отношений делает одну систему отличной от другой. В международном публичном праве эти системные связи в основном обеспечиваются договорным методом, что не исключает применения и иных правовых методов.

1.2. Международное частное право — часть внутригосударственного или международного публичного права?

Вопрос о природе международного частного права вызывает споры на протяжении многих веков. Образно говоря, попытки решить этот вопрос можно сравнить с трудом Сизифа: сколько бы ни было затрачено усилий на подъем камня, в итоге исследователи оказываются у подножия горы и вынуждены прояснять проблему с самых истоков. А истоки эти сводятся к сакраментальному вопросу: международное частное право часть внутригосударственного или международного публичного права?

Анализ правовой доктрины вынуждает признать, что большей поддержкой пользуется цивилистический взгляд (международное частное право часть гражданского права государства), но сторонники международного подхода обычно также находят серьезные аргументы в пользу того, что МЧП часть международного права в широком смысле.

Аргументация сторонников международно-правового подхода к международному частному праву чаще всего базируется на следующих фактах: на первых этапах своего развития международное право было единым, но в нем постепенно произошла дифференциация на публичное (регулирующее международные межгосударственные отношения) и частное (регулирующее международные невластные отношения юридических лиц и индивидов); подлинными источниками международного частного права всегда являлись международный договор и обычай; коллизионная норма как важнейшая часть международного частного права является международной по своему характеру, так как обращена к публичной власти другого государства.

Аргументы сторонников национальной принадлежности международного частного права не менее разнообразны: отношения, регулируемые международным частным правом, по характеру внутригосударственные, так как это гражданско-правовые отношения; правила поведения субъектов этих отношений содержатся в коллизионной и материальной нормах национального права; при толковании норм международного частного права используются цивилистические категории, а не понятия международного публичного права; основной источник международного частного права национальный закон4.

Доводы сторонников каждого из этих подходов основаны на чертах действительно присущих международному частному праву как правовой системе и свидетельствуют о том, что международное частное право по своей природе дуалистично и представляет собой явление многомерное, характеризующееся усложненными связями и взаимовлиянием элементов. Иначе говоря, можно сделать вывод о том, что международное частное право не умещается в рамках одной моносистемы, просится' в международно-правовую теорию.

И такой вывод о неоднородности, полисистемности международного частного права в международно-правовой доктрине действительно был сделан. Он гласит, что международное частное право представляет собой полисистемный юридический комплекс, регулирующий международные отношения отсылочным (коллизионным) методом и включающий нормы, имеющие источник в национальном праве различных государств, а также в международном публичном праве.

Более того, международное частное право это многомерное социальное явление, прошедшее большую эволюцию, благодаря которой многие элементы международного права стали полисистемными, ò.å. имеют свои истоки в различных системах внутригосударственного права.

Все большую поддержку мнение о двойственной природе международного частного права находит в зарубежной международно-правовой доктрине. Так, известный алжирский юрист М. Иссад вслед за французскими международниками признает, что международное частное право является внутригосударственным по своим источникам, в то время как по своим объектам оно международное5.

Можно лишь сожалеть, что сторонники полисистемного подхода к природе международного частного права ограничились исследованием вопросов о системе норм и обошли вниманием вопросы правообразования и правоприменения. Представляется, что подход к международному частному праву как правовой системе, включающей и само право, и его осуществление, вполне правомерен и может содействовать выявлению новых, более глубоких социальных связей и взаимодействий национальных и международных правовых систем.

Серьезным импульсом к разработке проблемы в этом направлении можно считать идею о том, что международное частное право это комплекс норм, регулирующих отношения комплекса "правовые системы межправовые отношения".

Оценка международного частного права как связующего звена в регулировании сложных полисистемных общественных отношений позволяет определить его место в механизме правового воздействия на реалии общественных отношений.

Иными словами, полисистемность международного частного права определяется сложностью регулируемых им общественных отношений. Как известно, это отношения особого рода: во-первых, по сути своей они относятся к базовым общественным отношениям частного характера (цивилистическим), подпадающим под действие национального права; во-вторых, они "отягощены" иностранным или международным элементом, который требует введения в предмет регулирование иностранного или международного источника. Этот источник может содержаться как в норме национального права, так и в норме международного происхождения. Встает проблема поиска единственно необходимой нормы. Поиск возможен на основе такого правового регулятора, как коллизионная норма, которая укажет на искомое правило. В результате правоотношение может сложиться только на основе комплекса норм, объединенных самим этим общественным отношением. В этот комплекс войдут коллизионная норма и материальная норма. При этом и та и другая может находиться как в национальном праве, так и в международном договоре6.

Конечно, в зависимости от конъюнктуры политического момента законодатель может отдать приоритет именно национальным нормам. Так было, например, в СССР в годы "железного занавеса". В таком случае внешнее выражение правового механизма разрешения не включает международный элемент в явном виде. Тем не менее взаимоотношения субъектов остаются международными, невластными общественными отношениями, требуют признания взаимосвязи правовых систем и лишь затем своего регулирования при помощи сложного международного частноправового комплекса.

Таким образом международное частное право представляется в целом объемной полисистемой, слагающейся из меняющихся, подвижных юридических комплексов, позволяющих статичному явлению праву приспосабливаться к быстротекущей реке международной действительности.

1.3. Соотношение международного частного и международного публичного права

В литературе нередко бытует собирательный термин международное право. Такое выражение встречается и в международной практике на многих языках, причем оно не всегда подразумевает международное публичное право.

Следует сказать, что и в русской, и в советской международно-правовой доктрине неоднократно делались попытки конструирования общей международной правовой системымеждународного права в широком смысле. При этом усилия исследователей в основном направлялись на выявление нормативной содержательности и структурных особенностей такой системы.

В связи с тем, что нормативистский подход не позволял выявить единого предмета, субъекта и метода правового регулирования в международном праве, в советской международно-правовой доктрине закрепился вывод о том, что самого международного права в широком смысле не существует.

В значительной мере такая позиция объясняется тем, что право анализировалось в традициях идеологической доктрины, уделяющей приоритетное внимание изучению волевого начала в праве, оправданию включения субъективно-волевых моментов в структуру права в целом, и в юридические нормы в частности.

Между тем и в мировой, и в российской правовой теории все большую поддержку находит мнение о том, что правоотносительно самостоятельный и независимый от воли его субъектов социально-юридический феномен.

При таком подходе главные генетические истоки права усматриваются в общественных отношениях, которые в реальности выступают в определенной юридической форме. При этом экономические общественные отношения могут проявляться в праве непосредственно, как "первичные" правоотношения самостоятельных субъектов, имеющих взаимные права и обязанности, обусловленные "частным" (личным, индивидуальным) интересом. Этот "частный" интерес коренится в основном в отношениях собственности (присвоении, распределении, владении, обмене материальных и духовных благ). Система норм, регулирующих такого типа отношения, получила весьма условное название "частное" право; в то время как нормы, направленные на защиту коллективных интересов, получили название "публичное" право. Системы публичного права связаны с общественными экономическими отношениями опосредованно: во-первых, через воздействующие на последние реальные отношения собственности; во-вторых, через волевое субъективное начало создателей правовых норм (публичные интересы защищают особые субъекты, важные для общества). Так, в международных отношениях субъектами, защищающими публичный интерес, являются государства и международные межправительственные организации7.

Такой подход позволяет взглянуть на право как на общечеловеческую ценность, призванную регулировать функционирование человеческой цивилизации в целом, вне зависимости от деления на особые организационные формы социума (государство, церковь, организация политического или неполитического характера и т. п.). Право как общечеловеческая категория в структурном плане, как отмечалось, состоит из двух больших групп норм частного права и публичного права. Дальнейшее структурное обособление правовых институтов происходит уже на основе иных факторов: например, внутригосударственные отношения регулирует национальное право; международные отношения международное право и ò.ä. При этом нельзя забывать о межправовых связях этих институтов.

Следует заметить, что в разные исторические эпохи в национальном и международном праве в силу субъективных факторов приоритет развития могла получать какая-то одна группа правоотношений и норм. Так, в эпоху казарменного социализма в советской правовой системе нивелировалось, затормаживалось развитие частного права. Одновременно советская внешнеполитическая позиция зачастую оказывала тормозящее воздействие на развитие международного частного права. Но в этой ситуации частное право оставалось родовым, неискоренимым структурным разделом права вообще, и национальных и международных правовых систем в частности.

Таким образом, деление права связано не с субъективным фактором (например, государственная воля), а с объективными обстоятельствами (характер общественных отношений) и предполагает различие частноправовых и публично-правовых норм. Нормы, направленные на урегулирование частноправовых отношений, могут содержаться в международном источнике (например, договоре о правовой помощи). Это обстоятельство заставляет предположить, что международному праву также известно деление норм на публичные и частные. При таком взгляде на вещи существование двух правовых систем международного публичного права и международного частного права не представляется уже столь невероятным.

Общеизвестно, что базой функционирования международных организаций являются их учредительные документы, ò.å. уставы межгосударственные соглашения особого рода, являющиеся составными элементами международного публичного права. В то же время определенный комплекс норм, применяемых международными организациями, тесно связан с международным частным правом. Так, международные организации в процессе своего функционирования заключают разнообразные гражданско-правовые сделки. При этом они, как правило, отказываются применять нормы цивилистического характера, относящиеся к национальному праву какого-либо государства. Для регулирования такого рода отношений международные организации вырабатывают свои комплексы норм. Примером таких норм могут служить "финансовые правила ООН", "Типовые положения о заключении контрактов ООН" и ò.ä. Эти нормы в совокупности с нормами административного характера, регулирующими внутриорганизационные отношения структурных подразделений и служащих международного учреждения, принято называть условным термином ' внутреннее право" международных организаций8.

Природа и системная принадлежность "внутреннего права" является одним из самых дискуссионных вопросов международно-правовой доктрины, вызывающим не менее яростные споры, чем вопрос о природе международного частного права. Сегодня можно с уверенностью говорить лишь о том, что российские правоведы-международники признают существование такого комплекса международно-правовых норм, который регулирует отношения, возникающие в рамках международной организации в связи с функционированием ее внутренних структур. Не отрицается и тот факт, что этот комплекс не может включаться в международное публичное право. Вопросы о том, каковы системная принадлежность этого комплекса, его структура, механизм реализации и ò.ä., пока остаются без ответа.

Западная международно-правовая доктрина также не отличается единообразным подходом к вопросу о природе внутреннего права международных организаций. В одних работах этот комплекс норм рассматривается как отрасль международного публичного права; в других в нем объединяются нормы международного публичного и международного частного права; его включают в международное право в широком смысле; вообще не считают правом/ При этом следует признать, что наиболее энергично и доказательно отстаивается мнение, что внутреннее право часть более широкого международно-правового комплекса права международных организаций.

Существование права международных организаций не отрицается и представителями российской международно-правовой доктрины. Но при этом оговаривается, что право международных организаций является отраслью международного публичного права9. 

В противовес этой устоявшейся точке зрения была сделана робкая попытка определить право международных организаций как самостоятельную правовую систему, автономную от международного публичного права.

Представляется, что истина по поводу происхождения права международных организаций находится в "золотом сечении" этих определений, отражающих каждое лишь одну сторону межправовых связей. Межправительственные организации как субъекты международных общественных отношений появляются в результате реализации положений международного публичного права, конкретизируемых в уставах организаций. На основе учредительных документов межправительственная организация приобретает качество международной правосубъектности. Свою правосубъектность международная организация реализует в разнообразных международных отношениях. Общепризнано, что в эти отношения международная организация вступает как субъект, наделенный собственной автономной волей локально-интегративного происхождения. Волевое воздействие на международные общественные отношения межправительственная организация реализует в ходе создания и введения в практику международно-правовых норм.

В результате правотворческой деятельности международных организаций появляются международно-правовые нормы трех типов: а) международные нормы публичного характера; 6) международные нормы частного характера; в) международные административные правила. Современные международные организации создают множество норм каждого типа. В качестве примера здесь можно назвать следующие международно-правовые акты: Приложение ¹ 9 Конвенции по морскому праву ООН международный договор, в котором зафиксированы нормы международного публичного права; финансовые правила ООН, на основе которых проводятся финансовые и банковские операции ООН, международные нормы частноправового характера; Правила и Положения о персонале ООНмеждународные нормы административного характера10.

Исследование взаимодействия всех правовых систем, составляющих международное право, позволит наметить возможные пути повышения эффективности каждой из них, выделить особенности их влияния друг на друга. Обычно в международно-правовой литературе детально исследуется вопрос о взаимодействии международного публичного и национального права. Между тем международные обязательства могут вытекать и из норм права международных организаций, международного частного права. К примеру, уставы многих межправительственных организаций содержат положения об иммунитете. Дальнейшее развитие эти нормы получают во внутренних правилах этих организаций. Соответственно национальное законодательство ряда стран восприняло положения этих правил об иммунитете международных организаций: в странах членах ЕС такие положения введены на основе Конвенции об иммунитете международных организаций. Трудовое законодательство отдельных государств восприняло положение об особенностях статуса гражданских служащих международных организаций, зафиксированных в административных правилах международных организаций. Наконец, принципиальное значение имеет введение в национальное законодательство положений об иммунитетах государств. Новые тенденции межгосударственной практики в этих вопросах вызвали необходимость детального закрепления иммунитетов иностранного государства в национальных законах таких государств, как США (1976) и Великобритания (1978). К сожалению, следует признать, что российское законодательство лишь в очень малой степени соответствует этим тенденциям.

1.4. Понятие субъекта международного права

В эпоху пересмотра старых подходов в международных отношениях, в период выработки научных оценок, соответствующих реалиям современности, необходимо останавливаться и на вопросах, в доктринальном плане вроде бы решенных и отработанных. Одним из таких вопросов в международно-правовой науке считается проблема международной правосубъектности.

В советской доктрине международного права утвердилось мнение, что свойствами международной правосубъектности обладают три коллективных образования суверенные государства, межправительственные организации и нации, борющиеся за свою независимость.

Нельзя сказать, что данное утверждение признается совершенно бесспорным. В последние годы правоведами неоднократно высказывалось мнение, что круг современных субъектов международного права значительно расширился и включает, в частности, международные неправительственные организации, а в некоторых случаях и физические лица (индивиды).

Но в противовес этим высказываниям на страницах солидного официального журнала вновь получила подтверждение идея, доминировавшая в международно-правовой доктрине прошлого века. Ее суть заключается в том, что полноценным и полнокровным участником международных отношений, а равно и субъектом международного права может быть только суверенное государство.

Не вдаваясь в исследование вопроса о том, насколько был этичен, целесообразен и правомерен подход в международно-правовой теории прошлого, нельзя не признать, что сегодня он просто опасен. И опасность эта заключается прежде всего в том, что узкий, строго догматизированный, устоявшийся постулат об особой роли государства в международных отношениях не позволяет научной мысли оперативно реагировать на реалии быстро меняющейся международной действительности.

Другое дело, что доктрина и не должна подобострастно следовать за конкретными фактами международных отношений. Ее задачи более сложны: отследить тенденцию, выявить гносеологические и онтологические корни явления, предложить прогноз развития и т. д.

В современную эпоху решение таких задач осложняется еще и тем, что международные отношения становятся слишком неподатливым объектом научного исследования, так как отличаются многообразием участников. В международных связях сегодня участвуют государства и нации, международные правительственные и неправительственные организации, транснациональные корпорации и различные политические движения и т. д.

Кроме того, все участники международных отношений связаны друг с другом необъятным числом взаимодействий и взаимовлияний на разных уровнях. Последнее обстоятельство вынуждает исследователя при решении того или иного теоретического вопроса ограничивать анализируемую практику определенным срезом или определенными формами международных отношений. В противном случае само исследование становится слишком абстрактным и в силу этого зачастую бессмысленным.

Международные общественные отношения в большей своей части опосредованы нормами международного права, ò.å. в реальности они выступают как правоотношения. Возникает вопрос: являются ли участники международных правоотношений субъектами международного публичного права? По наиболее распространенному определению, субъектом права следует считать лицо или общественное образование, могущее участвовать в правоотношении, что предопределяется правовой нормой, наделяющей его юридическими правами и обязанностями.

Кроме того, различаются субъекты права, наделенные таким статусом правовыми нормами (наделенные правом в объективном смысле), и субъекты правоотношений, реально участвующие в общественных отношениях, регулируемых правом (реализующие право в субъективном смысле).

Общая теория права дореволюционного и советского периодов субъектами права традиционно называет как лиц, определенных в качестве таковых объективным правом, так и носителей субъективных прав (участников правоотношений).

В советской международно-правовой доктрине этот вопрос решался не столь однозначно. В общем плане приемлемым считается широкое общетеоретическое определение субъекта права как носителя объективных и субъективных прав. Но при доктринальном толковании проблем правосубъектности зачастую происходило ограничение круга субъектов международного права лишь теми образованиями, которые способны создавать нормы международного права. И в этом случае прочие участники международных правоотношений субъектами права не признавались.

Проблема усугублялась еще и тем, что сам термин «субъект права» был сугубо теоретическим и не включался в ткань писанных (договорных) международно-правовых норм. И только в универсальных межправительственных конвенциях послевоенного периода получили обозначение как субъекты права государства и межправительственные организации.

В то же время многие нормы международного права возлагают права и обязанности на иных участников международных отношений представительные органы, возглавляющие борьбу за национальное освобождение, международные неправительственные организации и т. д. Показательно, что их право на участие в международных правоотношениях в российской международно-правовой доктрине не подвергается сомнению, но при этом высказываются различные точки зрения насчет того, являются ли эти образования субъектами международного права11.

Следует признать, что широкую поддержку находит достаточно максималистская позиция о том, что субъект правоотношения не обязательно должен быть субъектом права. Максимализм данной идеи заключается как раз в том, что субъектами международного права признаются лишь те образования, которые создают правовые нормы.

Подобный подход представляется взвешенным и верным. Юриспруденция наука достаточно догматическая: применение логических правил в научных исследованиях должно играть далеко не последнюю роль. В утверждении, что норму создают субъекты права, но реализуют ее образования, лишенные правосубъектности, уже заложена определенная логическая непоследовательность, вызывающая ряд вопросов, и прежде всегокаково происхождение этих образований? Как известно, естественным субъектом права является человек. Все остальные субъекты с этой позиции правовые фикции, правом же и созданные и вне права не .существующие. К таким субъектам относятся и государства, и нации, и международные организации и т. д. В таком случае образование, возникшее на основе права, уже является субъектом права.

Но отчего же тогда с такой завидной настойчивостью повторяется мысль о том, что лишь участники, создающие норму международного права, могут иметь статус международно-правового субъекта? По всей вероятности, это происходит оттого, что в основу теоретической концепции закладываются ошибочные положения, обусловленные неизжитым нормативным подходом. И ошибка здесь имеет два негативных последствия: во-первых, она закладывается в основу общего методического подхода к праву и, во-вторых, происходит смешение научных понятий.

Достигнутый теоретический уровень правопознания позволяет выделить три формы существования права в нормах, правоотношениях и правосознании. Иначе говоря, право явление многоуровневое и разноаспектное. Нормы, правоотношения и правосознание характеризуют один феномен международное публичное право. Попытка возведения в ранг основной какой-либо одной формы неизбежно приведет к тому, что само явление не будет представлено полно и верно в соответствии с социальной действительностью. Постановка в ряд субъектов права только тех образований, которые непосредственно создают правовые нормы, приводит к такому положению, что доктрина неизбежно приобретает нормативистский оттенок, характерный для теорий, оторванных от реальной жизни саморегулирующейся правовой системы12. К сожалению, именно этот подход и был основным в решении проблем

правосубъектности в советской доктрине международного права.

Не менее печален и тот факт, что в основу определения международной правосубъектности зачастую закладывалось иное понятие правоспособность, правовой статус. Правомочия по созданию норм международного права это уже конкретное субъективное право, действительно свойственное не всем субъектам международного права. Невозможно отрицать, что в полной мере этим правомочием сегодня обладают только государства и межправительственные организации.

Неверно было бы думать, что сложности на пути поиска ответа на вопросы о международной правосубъектности были свойственны только советской доктрине международного права. Остро дискутируется этот вопрос и в работах зарубежных правоведов-международников. При этом под субъектами международного права также обычно понимаются образования, как способные иметь права и обязанности, так и способные на их защиту.

Дискуссии по этому поводу позволили выявить позицию, поддерживаемую большинством западных авторов, о широком круге субъектов современного международного права: государствах, международных организациях, юридических и физических лицах. В то же время высказывается и áîлее узкий и традиционный подход к проблеме правосубъектности, признающий это свойство лишь за коллективными социальными образованиями.

Весьма доказательно отстаивает широкий взгляд на правосубъектность в международном праве американский нормативист Г. Кельзен, подчеркивающий, что субъекты международного права делятся на: а) субъектов правомочий и б) субъектов правовой власти. Под последними он понимает тех участников международных отношений, которые правомочны создавать норму права, реализовать ее и применить санкцию, направленную на ее защиту. Субъекты правомочий этой триадой прав в полном объеме не обладают

Нельзя не отметить, что данная конструкция определенным образом перекликается с принятым в советской общей теории права делением субъектов права по объективному и субъективному признакам. Но в добавление к такому делению здесь подчеркивается различие правового статуса участников правоотношений. В принципе это различие известно любой правовой системе современности. К примеру, национальные правовые системы, как правило, характеризуются множественностью, плюралистичностью правовых статусов субъектов права, что в значительной мере вызывается реализацией принципа разделения властей в правовом государстве: одни субъекты призваны законодательствовать, другие исполнять заложенное в правовых нормах, третьи принуждать к ответственности за неисполнение правовых предписаний.13

При достаточной доле абстрагирования от реальной действительности можно заявить, что субъектом национального права является только государство, ибо только этот социум способен создавать, исполнять нормы права и принуждать их к исполнению. Но уже с XVII века такие заявления в отношении .. внутригосударственной правосубъектности считаются неуместными, ибо очевидно, что в реальности государство выступает в виде системы органов, обладающих разным правовым статусом. Каждый из этих органов, в свою очередь, является субъектом права.

Правовой статус, или объем правоспособности субъектов международного публичного права, также не одинаков. Но в отличие от национального права участники международных правоотношений не столь дробно дифференцированы в зависимости от объема правоспособности. Наибольшая правоспособность, включающая правомочия создавать, реализовать нормы международного права и принуждать к их исполнению через различные формы международно-правовой ответственности, сегодня принадлежит суверенным государствам (полная, универсальная правоспособность) и межправительственным организациям (специальная, функциональная правоспособность).

Следует оговориться, что иные участники международных отношений значительно ограничены в своих правомочиях. Нации, международные неправительственные организации, физические лица согласно современному международному праву могут иметь различный объем правоспособности, но их роднит одно обстоятельство: они не принимают непосредственного участия в международном нормотворческом процессе, хотя зачастую оказывают на него интенсивное опосредованное влияние. В то же время субъекты международного права этой группы обладают другими элементами правосубъектности принимают участие в реализации международно-правовых норм (правоприменении) и способны участвовать в мерах, направленных на ее защиту (международном принуждении).

Таким образом, общетеоретический подход к правосубъектности, различающий ее по объективному и субъективному признаку, представляется вполне приемлемым по отношению к современному международному публичному праву. Более того, исключение из числа субъектов тех образований, которые не обладают нормотворческой компетенцией, сегодня является весьма искусственным и условным, ибо противоречит тем положениям, которые получили закрепление в мировой правовой системе. В качестве субъектов международного права, обладающих различным правовым статусом, выступают государства, международные межправительственные и международные неправительственные организации, нации и физические лица.

1.5. Правосубъектность государств и межправительственных организаций: соотношение суверенитета и наднациональности

Государства и межправительственные организации признаются субъектами международного публичного права как в доктринальном, так и в конвениальном порядке. В целом определение и структурное оформление их правосубъектности были подробно освещены как в российской, так и в зарубежной юридической литературе. Поэтому представляется нецелесообразным вновь возвращаться к базисным положениям, характеризующим их правосубъектность. В то же время взаимодействие государств и международных организаций неизбежно приводит к изменению их правового статуса и опосредованно вносит новые элементы в их правосубъектность. В международно-правовой литературе наиболее сложная проблема взаимовлияния государств и межправительственных организаций обычно обозначается как соотношение государственного суверенитета и элементов наднациональности в компетенции межправительственных организаций. Применительно к системе ООН элементы наднациональности отмечаются как в механизме некоторых специализированных учреждений, так и в деятельности отдельных органов самой ООН.

Возникает вопрос: насколько эти элементы совместимы с таким свойством государства, как суверенитет? Проблема суверенитета государства в данном контексте выступает в виде соотношения компетенций государства и международной организации по поводу передачи части компетенций государством международной организации или совместного осуществления определенных функций14.

Следует отметить, что с юридической точки зрения суверенитет может находить свое выражение в объеме компетенции (широте полномочий) государства, понимаемого в качестве единства территории, населения, власти, независимости. Обще-признано, что сегодня суверенитет государства во всех его проявлениях существует лишь как относительный, ограниченный правом Суверенитет государства ограничен внутренним (в правовом государстве) и международным правом.

Отсюда вполне естественно возникает вопрос: до какой степени следует правовыми средствами ограничить в рамках международной организации суверенитет, чтобы государство перестало быть субъектом международного права? Современное развитие международных организаций пока не дает полного ответа на этот вопрос. Иначе говоря, международное право сегодня не знает таких средств, которые позволили бы настолько глубоко воздействовать на компетенцию государства, что это повлекло бы исчезновение суверенного образования.

Международные межправительственные организации как форма многостороннего сотрудничества государств создаются государствами по необходимости и возникают из объективных потребностей международных отношений, Правосубъектность межправительственной организации зависит от волеизъявления государств-членов, так же как ее цели, компетенция, полномочия, характер принимаемых решений, структура органов и иные параметры. При создании международной организации государства выступают как суверенные и равноправные, не подчиненные какой-либо власти образования, учреждая организацию на основании международного договора. На всех этапах этого процесса взаимодействие государств имеет координирующую, горизонтальную природу и является взаимодействием субъектов одного уровня.

Вступление в силу устава организации приводит к весьма знаменательным последствиям. Главное из них заключается в том, что появляется новый субъект международного права, который не тождествен государствам, его создавшим. Образованная государствами организация получает свою собственную жизнь, во многом независимую от воли и желания отдельных членов, но в то же время эта организация не обладает суверенитетом. Она имеет собственную волю и объем полномочий, необходимых для выполнения ее функций. Полномочия организации определяются не только соответствующими положениями устава, но и ее собственными целями и принципами. Это позволяет организациям осуществлять деятельность, необходимую для достижения целей, ради которых они создавались, и не отставать от реалий международных отношений.

Международные организации, как правило, построены на принципе суверенного равенства государств-членов, о чем свидетельствуют, в частности, рекомендательный характер их постановлений, принцип "одно государство один голос", а также право выхода из организации15. Полномочия, которыми государства-члены наделяют организацию, не исключают, как правило, соответствующих полномочий государств в тех же

областях деятельности, т.е. не происходит замещения суверенных прав государств полномочиями организации. Отсюда следует вывод, что международная организация не ограничивает суверенитета государств в большей мере, чем это делает международное право, основанное на соглашении государств.

Однако из вышеизложенного общего правила есть важные исключения, если и не подрывающие правило, то, по крайней мере, свидетельствующие о наличии весьма существенной тенденции, которая может в будущем стать определяющей в развитии международных организаций.

Даже "классические' межправительственные организации на основе согласия государств пользуются средствами, ограничивающими государственный суверенитет, например по некоторым вопросам принимаются решения, обязательные для государства, независимо от его мнения; применяются принудительные меры санкции к государствам-членам; требуется предоставление информации по вопросам внутренней жизни и т. д. Однако для межправительственной организации такие методы не норма, а скорее исключение. На практике многие из них (например, санкции) применяются достаточно редко.

В целом речь идет о том, что отдельным международным организациям государства передали полномочия принимать обязательные решения или действовать в определенных сферах, тем самым лишив себя в указанных областях свободы действий. В данном случае это, конечно же, свидетельствует не о том, что государства уступают часть суверенитета организации, а о том, что государства на добровольной основе ограничивают свой суверенитет, передавая определенные полномочия международной организации. Однако добровольность ограничения не влияет на результаты наднациональность или элементы наднациональности организации, что влечет за собой отсутствие права государств предпринимать действия, входящие в компетенцию международной организации, обязанность подчиняться ее решениям в соответствии с полномочиями организации.

В качестве примеров можно привести факты реальной международной жизни:

1. Наиболее яркий и красноречивый Европейское сообщество, которое в настоящее время уже нельзя рассматривать как классическую международную организацию в силу его наднационального характера. Общеизвестно, что Европейское сообщество в лице своих главных органов Совета европейских сообществ и Комиссии европейских сообществ полномочно создавать правила-регламенты и директивы, обязательные для государств-членов. Кроме того, Европейское сообщество имеет орган, контролирующий соблюдение этих правил, Европейский суд и обладает полномочиями на принуждение к их исполнению.

После второй мировой войны на международной арене шло создание межгосударственных организаций двух типов: а) межправительственные (координационные) и б) наднациональные (властно ориентированные). Различие между двумя типами организаций связано главным образом с объемом компетенции, перераспределяемой от государства к международному органу. В межправительственных организациях перераспределенная компетенция оставалась совместной для организации и государства. В наднациональных организациях некоторые вопросы передавались исключительно в ведение организации16.

Как правило, наднациональные организации создавались в тех сферах межгосударственного сотрудничества, которые затрагивали интересы всего человечества, имели всемирный или региональный характер и требовали для своего решения объединенных усилий государств. Нерешенность проблемы могла представлять угрозу для цивилизации в целом. Иначе говоря, наднационального регулирования требовали те проблемы, которые впоследствии получили название глобальных проблем современности.

Международные экономические проблемы в широком контексте, безусловно, принадлежали к разряду глобальных и требовали особых механизмов регулирования. Эти механизмы конкретизировались в международных организациях наднационального типа. Международная организация приобретала наднациональный характер в том случае, если в ее учредительных документах по конкретным вопросам устанавливалась предельно широкая и объемная компетенция, затрагивающая все основные компоненты государства (территорию, население, власть) и ограничивающая его функции в этих вопросах применительно к каждому из компонентов.

С формально-юридических позиций среди признаков наднациональной организации можно назвать:

1) право международной организации на вмешательство в вопросы, относящиеся к внутренней компетенции государства согласно его конституции;

2) полномочия организации на создание в целях регулирования этих вопросов: а) правил, обязательных для государств-членов; 6) механизмов контроля и принуждения к соблюдению этих правил;

3) возложение широких полномочий по созданию правил и контролю за их соблюдением на непредставительные органы, ò.å. международных служащих;

4) право организации своими решениями обязывать и управомочивать физических и юридических лиц государств-членов.

Кроме того, в юридической литературе называются и другие признаки наднациональной организации. Так, А. Н. Талаев и И. С. Шабан выделяют право организации "обязывать своих членов без их согласия и против их согласия, путем принятия обязательных решений большинством голосов"17.

Представляется, что названные признаки не только характерны для наднациональных организаций, но присущи и межправительственным учреждениям.

Следует отметить, что в международно-правовой литературе достаточно широко дебатировался вопрос о несовместимости наднациональных организаций с принципами уважения государственного суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств-членов.

Сегодня очевидно, что сомнения правоведов по этому поводу были несколько преувеличены. Противоречия между основными принципами международного права и членством государств в наднациональных организациях не существуют в том случае, если уставы организаций предусматривают добровольность выхода из организации.

Государства, вступая в любую из международных организаций, скорее реализуют, чем теряют, свои суверенные права. Нельзя согласиться и с утверждением, что характер связи государства и наднациональной организации приводит к полному ограничению государственного суверенитета. Суверенитет, как известно, сложное политико-юридическое свойство государственной власти, реализуемое во многих правовых институтах (механизмах власти, политическом режиме, компетенции и т. д.). В учредительных же документах международных организаций наднационального типа ограничивается лишь один институт-компетенция и, как правило, по узкому кругу вопросов (в МБ, МВФ, ЕЭС это экономика, в СБ ООН вопросы поддержания мира), требующих международного регулирования. Международно-правовое ограничение компетенции государства нормальная и динамично развивающаяся практика, не нарушающая его целостности и независимости.

Применительно к системе ООН развитие наднационального элемента в наибольшей мере произошло за счет создания валютно-финансовых организаций, включающих: Мировой банк Международный банк реконструкции и развития, Международную финансовую корпорацию, Международную ассоциацию развития и Международный валютный фонд. Создание этих организаций связано с выработкой Бреттон-Вудских соглашений в 1945 году18.

С правовой точки зрения главной особенностью бреттон-вудских организаций было то, что они имели наднациональный характер. Наднациональность бреттон-вудских организаций проявлялась в первую очередь в широкой и жесткой компетенции этих организаций в области финансово-валютных вопросов, которые ранее считались исключительно внутригосударственными.

МВФ был призван определять политику в области паритетов национальных валют по отношению к доллару (резервная валютная единица) и золоту (эквивалент валют: 1 тройская унция золота = 35 долларов). Основой правил МВФ 1945 года явилось поддержание странами-членами фиксированных валютных паритетов по отношению к доллару в условиях свободной обратимости валют по текущим операциям. В случае возникновения дефицита платежного баланса фонд предоставлял на срок от 3 до 5 лет свои ресурсы в целях облегчения стране-члену возвращения к экономическому равновесию. Устав МВФ 1945 года жестко ограничивал компетенцию государств-членов в области валютно-финансовой политики, что проявлялось в следующем:

государство-член лишалось права самостоятельно вводить валютные ограничения, изменять паритет валют, проводить девальвацию и ревальвацию (денежную реформу) валюты. Последнее становилось возможно только с согласия фонда (директора) ст. IV, сек. 1 Устава МВФ;

в то же время фонд обладал правом пропорционально изменять курсы всех валют государств-членов, уведомив их об этом за 72 часа ст. IV, сек. 7;

государство-член обязывалось представлять фонду по его требованию отчеты о своем бюджетно-финансовом положении;

в случае невыполнения этих требований к государству-члену применялись суровые санкции, включающие приостановление пользования правами члена фонда сроком на 1 год и исключение из членов фонда ст. IV, сек. 6.

Аналогичные статьи содержались в Уставе МБРР. Первые десятилетия существования банк и фонд строго контролировали соблюдение названных полномочий. Достаточно сказать, что санкции применялись к Франции в 1948 году, Чехословакии и Кубе в 60-х годах и т. д.

Впоследствии в практике МБМВФ произошли изменения, которые нашли отражение как в Уставе, так и правилах этих организаций (анализ изменений нам предстоит сделать в главе IV). Тем не менее эти организации не потеряли своей наднациональности19.

Помимо валютно-финансовых институтов, наднациональные функции присущи и другим структурным подразделениям системы ООН. Так, элементы наднациональности существуют и в деятельности Совета Безопасности. Об этом говорит его исключительное право принимать решения о применении принудительных мер с использованием вооруженных сил при отсутствии подобного права у государств, за исключением права на самооборону. Это явный элемент наднациональности, и закрывать на это глаза достаточно неразумно.

В более общем плане следует отметить, что тенденции развития наднациональных элементов сегодня присущи многим межправительственным организациям системы ООН. В международно-правовой литературе отмечалось, что данное явление содержит в себе и позитивные, и негативные моменты. В стремлении организаций к самостоятельности по отношению к государствам-членам нет ничего плохого, если это вытекает из потребностей международного общения, логики внутреннего развития той сферы межгосударственных связей, для регулирования которой создана организация. Иначе говоря, наднациональность естественна, если такого способа регулирования требуют международные отношения.

Но другое дело, если дистанцирование организации от государств сопровождается утратой консенсуса, диктатом условий, принятых в угоду политическим установкам, неограниченным ростом влияния международной бюрократии. Эволюция организации в этом направлении также возможна, но она неизбежно приведет к потере управляемости ею и падению ее авторитета среди государств-членов. Как следствие этого можно ожидать, что организация превратится в бюрократическую структуру, неспособную реально воздействовать на развитие международных отношений. Достаточно велика была опасность такого развития для самой Организации Объединенных Наций в годы "холодной войны". Развитие современной системы ООН позволяет надеяться, что в ее организациях будет найден разумный компромисс в соотношении суверенитета государств и элементов наднациональности в деятельности организаций.

Глава 2. Воздействие внутригосударственного на международное право

2.1. Понятие согласования национально-правовой системы с международной

Развитие и эффективное осуществление права достигается только тогда, когда есть внутренняя согласованность его составных элементов, в том числен прежде всего самих норм права. Противоречивость и несогласованность правовых норм ведет к нарушению системности правового регулирования и тем самым снижает его эффективность как в масштабе страны, так и в международном правопорядке. Во внутригосударственном праве необходимо, чтобы все нормы права соответствовали, Конституции. И эта система норм права должна быть стройной, внутренне согласованной и непротиворечивой для их существования и успешного функционирования. Без такой согласованной системы невозможно успешное осуществление функций права, обеспечение регулирующего воздействия его норм на общественные отношения.

Данное положение, будучи общим для всех правовых систем, касается также и международно-правовой системы, часть норм которой осуществляется во внутригосударственной сфере. В настоящее время успешное правовое регулирование внутригосударственных отношений становится во все большей мере зависимым от согласованности норм национального права с международным правом. Необходимость подобного согласования особо диктуется следующими факторами:

Во-первых, это осознание приоритетности общечеловеческих ценностей, уважение прав человека и основных свобод, необходимости поддержания международного мира, безопасности и справедливости, стабильности и демократии. Упомянутые обстоятельства требуют того, чтобы, в частности, этническая, культурная, языковая и религиозная самобытность национальных меньшинств была защищена и чтобы создавались условия для поощрения этой самобытности. Вопросы, касающиеся национальных меньшинств, могут решаться удовлетворительным образом только в демократических политических режимах20. При этом права личности являются главной точкой отсчета при определении прав любой социальной общности. Каждый человек, принадлежащий к любой социальной, классовой, этнической общности, должен пользоваться доступом к эффективным средствам правовой защиты, национальным или международным, против любого нарушения его естественных прав и свобод.

Во-вторых, согласование внутригосударственного и международного права диктуется экономическим фактором, все более усиливающейся интернационализацией производства и обмена, техники и науки. Особое значение имеют интеграционные процессы для стран, связанных с рыночной экономикой или двигающихся в этом направлении, а также стремящихся установить демократические политические институты. Демократические институты и экономическая свобода стимулируют экономический, научно-технический и социальный прогресс, невозможный без теснейшего общения народов и стран, требующий унификации и правового регулирования.

Следует подчеркнуть, что есть заметная взаимосвязь между уважением и развитием прав человека и основных свобод с научно-техническим прогрессом и повышением уровня благосостояния народов. Сотрудничество в области науки и техники играет существенную роль в экономическом развитии. На этой основе возникает необходимость более глубокой интеграции государств в международную экономическую и финансовую систему, взаимообогащения, в области культуры. Современная рыночная экономика требует от каждой страны, согласования своего национального права с международным.  Сотрудничество в области экономики, науки и техники требует и согласованности правовых систем. Субъекты права, участвующие в этих процессах, требуют расширения своих правомочий в рамках, выходящих уже за пределы национального права и государства, т.е. в международно-правовом общении.

В-третьих, это настоятельная необходимость решения глобальных проблем окружающей среды и важность совместных усилий в этой области. Защита и улучшение окружающей среды в целях восстановления и поддержания устойчивого экологического равновесия - обязанность и всего мирового сообщества, и каждого государства, и отдельной личности и организации. И с этой точки зрения необходимо обеспечить эффективное осуществление согласованной, единой правовой политики в области окружающей среды, ее подкрепление соответствующими законодательными мерами и административными структурами. Национальное законодательство в области окружающей среды должно исходить из принципов сохранения природной среды и, в свою очередь, соответствовать тем требованиям, которые предусматривает Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде (ЮНЕЛ), Европейская экономическая комиссия Организации Объединенных Наций (ЕЭК ООН) и Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР)21.

В-четвертых, важным фактором усиления согласования правовых систем являются требования культурного порядка. Приверженность к свободе творчества, а также защита и развитие культурного и духовного наследия каждого народа и всех народов во всем его богатстве и разнообразии требуют активного сотрудничества и политики правовой охраны культурного богатства. Взаимное ознакомление народов в сфере музыки, театра, литературы и искусства способствует повышению общей культуры человека. Сотрудничество в области культуры способствует более глубокому взаимопониманию в области национальной политики. Правовое обеспечение и развитие культурного и духовного наследия, общения народов,это дело не только отдельного государства, но и всего мирового сообщества, ибо все ценное в каждой национальной культуре - это достояние всего человечества. В праве каждой страны должны найти выражение и защиту общечеловеческие культурно-нравственные ценности.

Наконец, еще один фактор, требующий упрочения мирового правопорядка, согласования национальных правовых систем с принципами международного права это фактор сохранения мира, прекращения гонки вооружения и холодной войны, фактор выживания и сохранения человеческой цивилизации.

По своей правовой природе согласование внутригосударственного (национального) права с международным правом представляет упорядочение национально-правовых систем, исходя из сущности права вообще и общепризнанных общечеловеческих ценностей. Согласование внутригосударственной правовой системы с международной правовой системой предполагает согласование не только норм права национальной правовой системы, но и согласование в области правовых отношений и правосознания.

Согласование внутригосударственного права с международным правом можно считать не только правом, но и обязанностью государства. Ширящееся в мире признание примата международного права предполагает необходимость согласования национального права с международным. Это прямо вытекает и из ряда принципов современного международного права. Юридическая обязанность государственной власти согласовывать свое национальное законодательство с международным правом закреплена в многочисленных как двусторонних, так и многосторонних международно-правовых актах.

Согласно Уставу ООН государства приняли на себя обязательство "создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права. Ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров гласит; участник соглашения не может ссылаться на положение своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора. Наличие самих норм национального законодательства, нарушающих международные обязательства, составляет существенную угрозу нарушения мирового правопорядка. Так называемые коллизии норм международного и внутригосударственного права часто возникают не из-за недобросовестного исполнения международных договоров, а подчас из-за "технической" несогласованности предписаний законов и норм международного права. Рассогласованность международных и национальных правовых норм объясняется и тем. что государства-субъекты международных отношений часто находятся на разных этапах социально-экономического, политического и культурного развития.

Имеют место и обстоятельства политического характера и факторы, обусловленные спецификой исторического развития стран и регионов. Поэтому согласованность, непротиворечивость внутригосударственной и международной правовых систем надо полагать тенденцией современной стадии цивилизации, но она (тенденция) постоянно нарушается и должна своевременно восстанавливаться. Коллизии норм международного и внутригосударственного права всегда имеются, преодолеваются и возникают вновь, чтобы быть преодоленными.

Существует определенный порядок разрешения коллизий, предусмотренный современным международным правом. Кроме того, в. каждой стране на конституционном уровне, а в отдельных случаях и в отраслях права, должны содержаться принципы, согласно которым предписывалось бы правило "при расхождении норм национального права с международным действуют нормы международного права", è касается прежде всего это прав и основных свобод человека и общественной безопасности22.

Надо сказать, что общее правило действия при. коллизии норм международного права, даже конституционно закрепленное, в большинстве случаев само по себе не решает проблему, так как введение "посторонней" нормы в сложившуюся в стране систему норм и институтов права влечет за собой нередко рассогласование норм той или иной отрасли национального законодательства. Чтобы этого не случилось, нужно тщательное обновление целых групп юридических норм, а то и совершенствование целых отраслей права.

Согласование национального права с международным правом влияет на демократическую направленность всего нормативного массива внутригосударственного права. В новых проектах Конституции России содержатся положения о правах и основных свободах человека, соответствующие мировым стандартам.

2.2. Две стадии согласования внутригосударственного права с международным

Согласование внутригосударственного права с международным происходит как на нормотворческой стадии, так и на стадии реализации права.

Проблема согласования национального права о международным правом должна основываться на принципиальном :признании примата международного права, но из этого не следует, что нормы любого межгосударственного договора могут определять внутригосударственное право. Особенно это касается двухсторонних договоров, которые, как показывает история, сами нередко нарушают принципы международного права. Отметим, что необходимо проводить различие между общепризнанными принципами и нормами международного права и отдельными, особенно двухсторонними соглашениями государств. Вопросы об исполнении межгосударственных соглашений и вопросы о примате международного права над внутригосударственным правом не тождественны..

В разных странах по-разному решают вопросы согласования норм национального законодательства с нормами международного права. Так, в Бельгии. Голландии, Франции, США. Швейцарии национальное законодательство объявляет международные договоры частью права страны. По конституции . этих стран международные договоры могут действовать внутри страны, в сфере действия национального права. Например. Конституция США предусматривает, что "настоящая Конституция и законы Соединенных Штатов, изданные в ее исполнение, равно как и все договоры, которые заключены или будут заключены Соединенными Штатами, являются высшими законами страны, и судьи каждого штата обязаны к их исполнению, хотя бы в Конституции и законах отдельных штатов встречались противоречащие постановления23.

Само провозглашение международных договоров верховным 'правом страны - отнюдь не гарантия от нарушения международных договоров. Необходим юридический механизм исполнения международных договоров в национальном законодательстве. При этом суды должны выносить решения на основе международного права в случае несогласованности норм национального права с международным правом. Особенно касается это прав человека и обще социальной безопасности.

Одним из условий применения международных договоров внутри страны является их опубликование в официальных изданиях данного государства. В конституциях некоторых стран прямо говорится о необходимости опубликования международного договора в официальном издании данного государства, для того чтобы положения договора могли применяться внутри страны (например, ст. 55 Конституции Франции). По нашему мнению, официальное опубликование, однако, является необходимым условием действия внутри страны норм соглашения, но это не должно относиться к принципам международного права, к актам ООН в первую очередь.

В ряде стран конституции провозглашают, что общепризнанные нормы международного права выше права страны. Так, ст. 25 Основного закона ФРГ предусматривает, что "общие нормы международного права являются составной частью права Федерации. Они имеют преимущество перед законами и непосредственно порождают права и обязанности для жителей федеральной территории". Статья 10 Конституции Италии определяет: "Правовой порядок Италии согласуется с общепризнанными нормами международного права". Пункт 1 ст. 28 Конституции Греции гласит, что "общепризнанные нормы международного права, а также международные договоры с момента их санкционирования при помощи закона и вступления в силу. согласно положениям самого договора, являются частью национального права Греции и имеют преимущество перед законами, противоречащими им.

Соответствующие изменения внесли в свое законодательство и Ирландия (ст. 29 Конституции), Дания (закон о присоединении Дании к Европейским сообществам) и Норвегия (ст. 29 Конституции).

На практике все страны Европейского экономического сообщества согласовывают свое национальное право с правом Сообщества (или с правом Общего рынка). К примеру, на основе закона о Европейских сообществах правовые акты Европейских сообществ становятся самоисполняющимися в Великобритании. Параграф 2 закона предусматривает, что "все права, полномочия, ответственность, обязательства и ограничения, созданные договорами (договорами о создании сообществ), либо возникающие из них или из других актов, изданных на основе этих договоров, действуют в Великобритании непосредственно.

Раз мы начали говорить о Европейском сообществе, а также и о мировом сообществе, то необходимость согласования национального права с международным правом очевидна. Это и в интересах развития международного правопорядка.

Когда речь идет о согласовании внутригосударственного права с международным, то необходимо иметь в виду, что это согласование может быть дифференцировано и по видам источников права. А это значит, что во внутригосударственном праве предметом согласования с международным правом могут быть их Конституции, законы, административные и  судебные акты.

2.3. Интернациональное правовое сотрудничество по уголовным делам как пример практики согласования

Проблема применения права в процессе международного сотрудничества по уголовным делам актуальна в связи с разрастанием международной и национальной уголовной преступности. Процессуальная характеристика интернационального правового сотрудничества по уголовным делам на договорной основе и в порядке международной вежливости и взаимности включает: цели и задачи, понятие и основные направления такого сотрудничества; стандарты, принципы, нормы, прецеденты, обыкновения в процессе оказания правовой помощи; объекты юрисдикции взаимодействующих государств; пределы взаимных обязательств сторон при сотрудничестве; составляющие предмета международной помощи (уголовное преследование, защита; следственные действия; меры пресечения; розыск, задержание и выдача преступников, их этапирование; иные меры процессуального принуждения, сопряженные с выдачей преступников; информационное обеспечение выдачи и других мер принуждения; юридическая природа и содержание правоотношений при сотрудничестве; правовые формы и механизмы правовой помощи).

Правовые основы международного сотрудничества устанавливаются международным и национальным правом. Основными формами международного права являются многосторонние и двусторонние договоры (конвенции, протоколы, соглашения) о международной борьбе с преступностью, о выдаче преступников, правовой помощи по уголовным делам; международные акты о правах и свободах человека и гражданина; Устав Интерпол; международные соглашения правоохранительных органов различных государств о борьбе с преступлениями, ее информационном, криминалистическом, оперативно-розыскном, научно-техническом и правовом обеспечении. Правовые основы международного сотрудничества урегулированы в России: Конституцией Российской Федерации; отдельными нормами УК, УПК, законодательства о прокуратуре, оперативно-розыскной деятельности, другими федеральными законами и подзаконными актами правоохранительных министерств и ведомств24.

Вопросы выдачи преступников урегулированы Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, которая заключена 10 государствами членами Содружества Независимых Государств в Минске 22 января 1993 г., а также двусторонними договорами о правовой помощи между СССР и странами Восточной Европы и рядом других иностранных государств. Российской Федерацией заключены двусторонние договоры о правовой помощи с республиками Кыргызстан, Азербайджан и др. В тех случаях, когда между Российской Федерацией и иностранным государством нет договора о правовой помощи или о выдаче, вопросы международного сотрудничества решаются на основе принципов международного права в порядке международной вежливости и взаимности.

В международном праве под экстрадицией понимают выдачу лица, совершившего международное или иное уголовное преступление, для привлечения его к уголовной ответственности или исполнения вынесенного судом приговора в отношении выданного лица. Основу института выдачи составляет принцип "aut dedere aut judicare" (лицо, совершившее преступление, должно понести суровое наказание в стране, где оно было задержано, либо в стране совершения преступления, либо в стране, в наибольшей степени пострадавшей от преступления). Выдачей принято называть основанный на принципах и нормах международного и национального права акт правовой помощи, состоящий в передаче преступника государству, на территории которого было совершено преступление, либо государству, гражданином которого преступник является, либо государству, которое в наибольшей степени пострадало от преступного деяния. Возможна выдача обвиняемого; подсудимого либо осужденного, приговор в отношении которого вступил в законную силу.

На основе анализа международного права и национального законодательства представляется возможным выделить следующие характерные черты института экстрадиции. Этот институт:

— является комплексным, поскольку в его основе лежит взаимодействие норм двух самостоятельных правовых системмеждународного и внутригосударственного права;

— распространяется только на физических лиц, совершивших преступления;

— применяется во взаимоотношениях сотрудничающих государств либо для уголовного преследования лиц, совершивших преступления, либо для применения к ним назначенного судом уголовного наказания;

— включает в себя не только непосредственную передачу преступника одним государством другому, но и предшествующие акту передачи проверку в процессуальном режиме поводов и оснований для выдачи, задержание и арест преступника (в необходимых случаях и его предварительный розыск);

— устанавливается и реализуется постольку, поскольку конкретные государства как главные субъекты международного права и суверенных образований считают для себя приемлемым использование возможностей данного института в совместной борьбе с международными и национальными преступлениями25.

Правовой механизм (порядок) выдачи преступников, установленный международным правом и национальным законодательством взаимодействующих государств, предусматривает:

— основания выдачи и отказа в выдаче преступников;

— процессуальную форму международного требования (просьбы, поручения) о выдаче;

— процедуру проверки поводов и оснований выдачи;

— основания и порядок розыска, задержания и заключения под стражу лиц, подлежащих выдаче;

— процесс передачи выдаваемого лица;

— производство по осуществлению уголовного преследования выданного лица.

Право выдачи преступников является суверенным правом каждого государства. Из этого общего принципиального требования следует недопустимость доставления с территории суверенного государства на территорию другого государства подозреваемых в преступлениях лиц без официального разрешения уполномоченного государством центрального органа юстиции либо с нарушением процедуры выдачи, установленной нормами международного права и национального законодательства.

Статья 63 Конституции Российской Федерации устанавливает общее правило: "Выдача лиц, обвиняемых в совершении преступления) а также передача осужденных для отбывания наказания в других государствах осуществляются на основе федерального закона и международного договора Российской Федерации". По установившейся практике выдача и передача лиц производится не только в соответствии с национальным законодательством и международными договорами, но и на условиях взаимности в рамках международной вежливости. Выдача допускается при совершении лицом преступления, за которое установлено санкцией статьи УК наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года, или более тяжкое. При этом выдача для приведения приговора в исполнение допустима при осуждении за такие преступления к лишению свободы на срок не менее шести месяцев или к более тяжкому наказанию.

Выдача может не производиться, если лицо, выдача которого требуется, является гражданином запрашиваемой стороны. Это правило закреплено не только в ряде международных договоров, но и в национальном законодательстве. Так, Конституция Российской Федерации в ст. 61 устанавливает: "Гражданин Российской Федерации не может быть... выдан другому государству". Принципа невыдачи собственных граждан придерживается большинство государств. В то же время страны англо-американского права, включая Англию и США, в ряде случаев выдают своих граждан по требованию того государства, на территории которого ими совершено преступление.

Выдача исключается, если преступление, вменяемое данному лицу, подпадает под юрисдикцию государства, в адрес которого направлено требование (просьба) о выдаче. Выдача не допускается за деяния, не признаваемые преступлениями по национальному законодательству стороны, которой адресовано требование (просьба) о выдаче. Невозможна выдача, когда лицо преследуется в уголовном порядке из-за его политических взглядов, принадлежности к социальной группе, расе, религии, народности. Выдача не имеет места, если лицу, в отношении которого направлено требование о выдаче, в запрашиваемом государстве предоставлено право политического убежища (ст. 63 Конституции РФ). При наличии обстоятельств, исключающих по национальному законодательству производство по уголовному делу и являющихся основаниями для его прекращения, выдача недопустима26.

Если лицо, в отношении которого направлено международное требование о выдаче, привлечено к уголовной ответственности или отбывает наказание за другое преступление на территории запрашиваемого государства, то выдача может быть отсрочена до окончания уголовного преследования, отбывания наказания или освобождения по любому законному основанию.

Решение о выдаче, об отказе в выдаче и об отсрочке выдачи принимается руководителем центрального органа юстиции (в Российской Федерации таким органом является Генеральный прокурор Российской Федерации). При отказе в выдаче и отсрочке выдачи инициатору запроса сообщаются основания отказа в выдаче и отсрочки выдачи.

Международное право предусматривает выдачу на время. Это имеет место, если отсрочка выдачи по основаниям, указанным выше, может повлечь за собой истечение срока давности уголовного преследования или серьезно затруднит расследование (судебное рассмотрение) преступления. Выдача на время обусловливается также обоснованным ходатайством и гарантиями, что выданное лицо будет немедленно возвращено после проведения процессуальных действий) для которых оно выдано, и не позднее трех месяцев со дня выдачи27. В обоснованных случаях данный срок может быть продлен по взаимной договоренности сотрудничающих сторон.

В практике возможна коллизия требований о выдаче, например, когда требование о выдаче одного и того же лица в связи

с одним преступлением или в связи с различными преступлениями поступают от нескольких государств. По общему правилу, преступник выдается тому государству, на территории которого им совершено преступление, но в каждом конкретном случае данный вопрос решается центральным органом юстиции запрашиваемого государства.

Из смысла международно-правовых норм, устанавливающих пределы уголовного преследования выданного лица, следует, что данное лицо может быть привлечено к уголовной ответственности, осуждено и наказано на территории иностранного государства лишь за то преступление, за которое оно было выдано. За совершенное до выдачи другое преступление лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности или подвергнуто наказанию без согласия запрашиваемой стороны. Однако в тех случаях, когда выданное лицо в течение пятнадцати дней (или одного месяца)' после окончания уголовного преследования (производства), отбытия наказания или освобождения от него по законному основанию не покинет территорию государства (если лицо не содержится под стражей), которому выдано, или если оно туда добровольно возвратится, то не требуется согласия запрашиваемой стороны для привлечения данного лица к уголовной ответственности либо наказания за другое преступление, чем то, за которое оно было выдано. В указанный срок не засчитывается время, в течение которого выданное лицо не могло покинуть территорию государства, которому было выдано, не по своей вине.

Юридическим фактом, порождающим правоотношения по выдаче, является международное требование (просьба, поручение) о выдаче, процессуальная форма которого должна содержать:

— наименование документа, дату, место составления и его номер;

— наименование Генеральной прокуратуры РФ, от которой исходит требование о выдаче;

— номер и наименование уголовного дела;

— указание статей международного договора, предусматривающих основания, процедуру и иные вопросы, связанные с выдачей;

— наименование запрашиваемого центрального учреждения юстиции иностранного государства и просьбу к нему выдать конкретное лицо органам расследования (правосудия) Российской Федерации (при неизвестности места пребывания и о розыске этого лица);

— фамилию, имя, отчество, год и место рождения, гражданство, место и адрес проживания (нахождения), описание внешности, фотографию и отпечатки пальцев, иные данные о личности человека, подлежащего выдаче;

— описание фактических обстоятельств преступления, вменяемого лицу, подлежащему выдаче, юридическая квалификация преступления в соответствии с уголовным законом, текст этого закона с указанием санкции за преступление;

— указание характера и размера ущерба, причиненного преступлением лица, подлежащего выдаче;

— упоминание о том) что в отношении данного лица вынесено постановление (определение) об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и санкционировании меры пресечения в виде ареста прокурором (об избрании меры пресечения судом);

— просьбу сообщить инициатору международного требования о выдаче об аресте подлежащего выдаче лица, а также о месте и времени его передачи;

— наименование органа, должностных лиц, которым поручен прием выдаваемого лица в месте и во время, которое укажет запрашиваемое учреждение иностранного государства;

— подпись должностного лица, составившего международное требование (просьбу) о выдаче, заверенная гербовой печатью Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

К международному требованию о выдаче для осуществления уголовного преследования прилагается заверенная копия постановления (определения) о заключении обвиняемого (подсудимого) под стражу. К требованию о выдаче для приведения приговора в исполнение прилагается заверенная копия приговора с отметкой о вступлении его в законную силу. К требованию о выдаче прилагаются также заверенный текст статьи (статей) уголовного закона, на основании которого лицо привлечено к уголовной ответственности, арестовано, осуждено. Если осужденный отбыл часть наказания, сообщаются данные и об этом. К требованию прилагаются также: данные о гражданстве подлежащего выдаче лица, справка о размере неотбытого срока наказания, если подлежащее выдаче лицо уже отбыло часть срока наказания; розыскной листок с приметами и описанием внешности, фотография и отпечатки пальцев рук (при наличии).

Глава 3. Воздействие международного на внутригосударственное право

3.1. Приоритет международного права над внутригосударственным

В современном мире приоритет международной правовой системы над внутригосударственными правовыми системами определяется: во-первых, наличием общесоциальных ценностей, их приоритетом перед классовыми, национальными интересами. Но решающей общесоциальной ценностью является человеческая личность, его права и свободы. Эти положения о естественных и неотъемлемых правах человека становятся общепризнанными, легализуются, находят свое отражение и признание в актах ООН и в международно-правовых соглашениях. А это произошло в значительной степени не только в силу идейно-нравственных обстоятельств, но и именно на базе интеграции мировой экономики. Из признания прав и свобод человека вытекает фактические правоотношения, вне зависимости от того, признаются эти права и свободы государством или нет. Но в конечном счете любое государство вынуждено признавать эти права и свободы личности. Во-вторых, фактором экономическим (тут имеется в виду интернационализация производства, науки, технологии, информатики, связи, финансово-кредитных отношений). Эта сфера выталкивает международно-правовые отношения фактического характера, которые рано или поздно должны признаваться государствами.

Второй момент примат международного правосознания. Речь идет о таком правосознании, при которой осознается приоритет общечеловеческих ценностей, международного права. Новое мышление зародилось по отношению к международным отношениям, признавая примат международного права в отношении внешней политики. Новое правопонимание дает возможность по-новому оценить, осмыслить те старые подходы и принципы рассмотрения и исследования проблем приоритета общечеловеческих ценностей и, соответственно, примата международного права над внутри государственным правом. Новое правопонимание включает также идеи о примате права над государством, идеи естественных прав и свобод человека, идею суверенитетов больших и малых народов.

Примат международного права предполагает свободу выбора народами путей своего социального-экономического и политического развития. Народный суверенитет - это источник государственного суверенитета. Ст. 3 Декларации прав человека и гражданина, принятой 26 августа 1789 г. Учредительным собранием Франции, гласит: "Источник суверенной власти зиждется исключительно в нации. Никакие учреждения, ни один индивид не могут обладать властью, которая не исходит явно от нации". "Суверенитет государства ограничен суверенитетом народа, которому и принадлежит высшее право определять экономическую, социальную и политическую систему страны".

Даже родоначальник концепции государственного суверенитета Воден, определяя суверенитет как высшую власть над подданными, ограничивал эту власть божественным и естественным правом.

В настоящее время все больше признается, что международное право, международное сообщество и международные организации могут и должны вмешиваться во внутригосударственные дела, если власть грубо нарушает права и свободы человека, права и свободы малых народов и национальных меньшинств. И это теперь зафиксировано в целом ряде межгосударственных соглашений: в Парижской хартии для новой Европы и в ряде других.

Главная тенденция в социальной области заключается в повышении значимости человеческого фактора. В самом конечном счете возрастание роли этого гуманистического фактора, признание значимости прав и свобод человека и их соблюдения государством, признание права вмешательства международных организаций на основе международного права во внутригосударственные дела государства определяется, поддерживается, объективно обусловливается внутриэкономическими процессами интернационализации производства. Мировая экономика, международное общественное разделение труда, научно-техническая интеграция, усиление международных финансово-кредитных отношений требует иного подхода к человеку, хотя мысль о том. что "человек - мера всех вещей" была высказана еще древнегреческими философами, а законодательное признание естественных прав и свобод человека уже имело место в Англии (Билль о правах 1689 г.), в США (Декларация независимости США 1776 г. и Конституция США 1787 г.). во Франции (Декларация прав человека и гражданина» 1789 г.)» Несмотря на это. в международном масштабе незыблемость прав и свобод личности была закреплена позже: Лигой Наций после Первой мировой войны и ООН после Второй мировой войны, а также соглашениями Хельсинкским. Венской встречи и, особенно. Парижской Хартией для новой Европы, т.е. уже в период вполне определившегося активного процесса возрастания роли международных экономических отношений на базе интернационализации производства и мирового разделения и соединения труда.

Важным обстоятельством является возросшая роль и значение охраны прав и свобод человека в мировом масштабе. Здесь необходимо иметь в виду возросшую опасность истребления человечества в результате ядерных войн. Вследствие этого возрастает также особая опасность проявлений диктаторских режимов не только в крупных, но и в сравнительно небольших странах. В тоталитарных государствах действует принцип примата государства над правом, фактически не признаются фундаментальные гражданские и политические права личности, а также основные права и свободы малых народов и национальных меньшинств. Право понимается как возведенная в закон воля господствующего класса. Отсюда право служит интересам государства (тем, кто находится у власти). Государственные интересы ставятся выше, чем интересы отдельного индивида, малых народов и национальных меньшинств. Государство рассматривается как высшая субстанция, которая стоит над всеми другими социальными образованиями, т.е. государство выступает в роли «дарителя» прав и свобод как гражданам, так и другим субъектам права.

От таких тоталитарных режимов можно ожидать агрессивную внешнюю политику по отношению к другим государствам, нациям и народностям (нападение Ирака на Кувейт, межнациональная война в Югославии).

В странах, где соблюдаются права человека, существует демократия, господствует и принцип примата права над государством. А в условиях демократического режима затруднена внешняя агрессивная политика, так как она находится под контролем. Демократические правовые государства, в принципе, не представляют опасности в разжигании войн, но такую опасность представляют любые тоталитарные государства, подавляющие личность и демократические свободы, осуществляющие агрессивную внешнюю политику. Если ядерным оружием обладает даже небольшое такое государство, то это представляет опасность для всего человечества.

Рассмотрим еще один аспект этой же проблемы. Когда в федеративных государствах ('СССР, Югославия) грубо нарушаются права национальных меньшинств, то возникают военные конфликты, которые могут превратиться в гражданскую войну. Но если страна обладает ядерным оружием, то эти внутригосударственные войны, при распаде федерации, представляют общечеловеческую опасность.

Опыт Югославии показывает, что для международного сообщества важно, чтобы соблюдались не только права отдельного индивида, но и права и свободы национальных меньшинств.

Возникает вопрос, о целесообразности, обоснованности, справедливости и необходимости вмешательства международных организаций и международного сообщества во внутригосударственные дела таких государств. Внутригосударственные войны, связанные с межнациональными отношениями и с борьбой отдельных народов за свою независимость, опасны для международного сообщества, особенно если эти государства обладают ядерным оружием.

3.2. Гражданский Кодекс РФ как пример воздействия норм международного права на внутригосударственное

С самого начала подготовки Гражданского кодекса Российской Федерации разработчики Кодекса были едины во мнении: нормы международного частного права не должны оставаться за рамками кодификации гражданского законодательства. Сегодня эта идея реализована в проекте раздела "Международное частное право" части третьей ГК РФ, опубликованном в Ведомственном приложении "Российской газеты" 30 ноября 1996 г. Выражением этой же идеи является и соответствующий раздел модели Гражданского кодекса для государств участников СНГ, принятой Межпарламентской Ассамблеей в качестве рекомендательного законодательного акта Содружества Независимых Государств28.

То обстоятельство, что правила, регламентирующие отношения, возникающие в условиях международной жизни (отношения, осложненные иностранным элементом), не были включены в часть первую ГК и в конечном итоге составят его заключительный раздел, может восприниматься как дань сложившейся традиции. Действительно, Основы гражданского законодательства 1961 г. и 1991 г., Основы законодательства о браке и семье 1968 г., Основы гражданского судопроизводства 1961 г., гражданские кодексы, кодексы о браке и семье, гражданские процессуальные кодексы бывших союзных республик. Основы законодательства о нотариате Российской федерации лишь в своих последних разделах обращались к регулированию отношений с "иностранным элементом" (исключение составил Кодекс торгового мореплавания Союза ССР 1968 г., в первой главе которого помещены коллизионные нормы и иные правила из области международного частного права). Но в случае с новым ГК ссылка на традицию была бы явно неточной. В условиях, когда обновленному Гражданскому кодексу предстоит стать одной из основ глубоких преобразований в российском обществе, часть первая ГК должна была определить (и определила) гражданско-правовые начала формирования цивилизованных рыночных отношений, направления возрождения частного права России. Об этих направлениях, обусловливающих подходы к специальным проблемам и институтам частного права, кратко, но выразительно сказано в одобренной Президентом Российской Федерации Программе "Становление и развитие частного права в России": "Открылась сфера для регулирования отношений граждан и юридических лиц на основе общепризнанных в мире принципов частного права: независимости и автономии личности, признания и защиты частной собственности, свободы договора". Нормы международного частного права, которые объединит заключительный раздел Кодекса, продолжат, таким образом, начала, выраженные в предпосланном им нормативном материале, позволят развить и конкретизировать их применительно к особенностям отношений с иностранным элементом.

Раскрыть во всей полноте значение исходных положений части первой ГК для формирования его последнего раздела, обращенного к явлениям международного гражданского обмена, - задача, вряд ли выполнимая в рамках небольшой статьи. Тем не менее представляется целесообразным, предваряя широкое исследование этой темы, обратить внимание на некоторые ее узловые моменты29.

Согласно распространенной в отечественной доктрине точке зрения международное частное право является областью отношений гражданско-правового характера в широком смысле слова, возникающих в условиях международной жизни. Отношения такого рода, соответствующие перечисленным в статье 2 ГК, образуют сердцевину предмета международного частного права.

Особо должно быть отмечено правило статьи 2 ГК, предусматривающее осуществление гражданским законодательством защиты неотчуждаемых прав и свобод человека и других нематериальных благ. Определяя основные права и свободы человека как неотчуждаемые и принадлежащие каждому от рождения. Конституция РФ (ст. 17) исходит из их естественной природы, отражаемой в начальных словах конституционных правил: "каждый имеет право", "каждый вправе", "каждый может" и др. "Использование таких формулировок, - пишет Е.А. Лукашева, подчеркивает признание указанных прав и свобод за любым человеком, находящимся на территории России, независимо от того, является ли он гражданином РФ, иностранцем или лицом без гражданства". Гражданский кодекс следует конституционной норме в понимании прав и свобод человека и гражданина как непосредственно действующих и существенно расширяет сферу их гражданско-правовой защиты, в том числе и для целей развития международного общения.

Наполнение гражданско-правового статуса личности, включая иностранцев, демократическим содержанием, соответствующим международным стандартам, и организация эффективной защиты провозглашаемых прав и свобод предполагают создание в России системы необходимых гарантий их реализации) как того требуют нормы международного права и Конституция РФ30.

jj последнем абзаце пункта 1 статьи 2 ГК закреплена норма-принцип: правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц. Впервые в российском гражданском законодательстве уравнивание в правомочиях иностранных субъектов права с российскими осуществлено на столь широкой основе: оно распространяется как на иностранных граждан и лиц без гражданства, так и на иностранных юридических лиц, чей правовой статус фиксировался ранее в отдельных правовых актах применительно к некоторым сферам их деятельности; кроме того, речь идет о применении всего комплекса правил гражданского законодательства, если иное не предусмотрено федеральным законом и - как следует из статьи 7 ГКмеждународным договором РФ.

Последнее не всегда принимается во внимание. Отмечалось, например: "По Конституции РФ (ст. 62) иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в РФ правами и несут обязанности наравне с российскими гражданами, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором РФ. ГК адресует свои правила также и иностранным юридическим лицам. Выявилось разночтение между основанием, по которому допускается отступление от правила по Конституции и по ГК: в комментируемой статье назван лишь федеральный закон. В силу приоритета норм Конституции именно ее норма действует в случае подобного расхождения" На самом деле ни "разночтения", ни расхождения здесь нет. Ведь общая норма о соотношении правил гражданского законодательства (включая, следовательно, и упомянутое правило ст. 2 ГК) и правил международного договора РФ вынесена "за скобки" отдельных статей Кодекса и сформулирована в статье 7 ГК.

Вызывает также возражение истолкование приводимого в последнем абзаце пункта 1 статьи 2 ГК словосочетания "если иное не предусмотрено федеральным законом" как позволяющего органу "власти и управления любого уровня", с соблюдением рамок установленной для этого органа компетенции, принимать положения, "которые расширяют права иностранцев, предоставляют им особые льготы и преимущества". Представляется, что ни часть 3 статьи 62 Конституции РФ, ни последний абзац пункта 1 статьи 2 ГК не дают оснований для такого вывода, тем более если речь идет о гражданско-правовом статусе иностранцев. Принцип равенства участников имущественных отношений (ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 г.) подлежит применению и к договорным отношениям между предприятиями с иностранными инвестициями и другими российскими предприятиями. Стороны договора, независимо от того, кто они -российские по своему капиталу или же предприятия с иностранными инвестициями, всегда будут в равном положении"

.Пункт 1 статьи 7 ГК воспроизводит правило части 4 статьи 15 Конституции РФ о включении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ в правовую систему РФ. Заметим; речь идет о правовой системе Российской Федерации, а не о российском праве, как утверждается иногда в комментариях к этой статье Конституции, что, конечно же, не одно и то же.

Федеральный закон от 15 июля 1995 г. ¹ 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации" в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г. и Венской конвенцией о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями 1986 г. определяет международный договор Российской Федерации как "международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами) либо с международной организацией в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования"

Гражданский кодекс (ст. 7), как и Федеральный закон "О международных договорах Российской Федерации" (ст. 5), исходит из известного деления международных договоров на самоисполнимые и несамоисполнимые. Первые применяются к отношениям, регулируемым гражданским законодательством, непосредственно; в случае с несамоисполнимым договором из договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта.

О порядке применения в последнем случае внутригосударственного акта сказано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. ¹ 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" :"... судам необходимо иметь в виду, что в силу пункта 3 статьи 5 Федерального закона Российской Федерации "О международных договорах Российской Федерации" положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. В иных случаях наряду с международным договором Российской Федерации следует применять и соответствующий внутригосударственный правовой акт, принятый для осуществления положений указанного международного договора.

Сравнение механизмов применения самоисполнимых и несамоисполнимых международных договоров раскрывает значение словосочетания "применяются... непосредственно" (п. 2 ст. 7 ГК). "В законодательстве, - пишет И.И. Лукашук, - нередко речь идет о "непосредственном действии", "непосредственном применении" норм международного права. Нередко эти выражения понимаются буквально, как означающие прямое применение международных норм помимо национальной правовой системы. Но о каком прямом действии может идти речь, если нормы международного права включаются Конституцией в правовую систему страны? Они и действуют как часть этой системы ..."31.

Обращение к правилам статьи 15 Конституции РФ поднимает немало сложных проблем, связанных с взаимодействием внутригосударственного и международного права. В числе их проблемы, относящиеся к сфере международного частного права, источником которого являются и международные договоры РФ. Обладая всеми качествами международного договора, как он понимается упомянутыми Венскими конвенциями и Федеральным законом "О международных договорах Российской Федерации", эти соглашения отличаются существенной особенностью: они включают правила, которые в конечном итоге могут быть реализованы не иначе как в отношениях между субъектами частного права.

3.3. Практическая реализация международных правовых норм

Каким образом нормы международных договоров, опосредующие межгосударственные обязательства, воздействуют на поведение граждан и юридических лиц? Как формируется и функционирует механизм этого воздействия? И, наконец, в какой мере соотносима с формулой статьи 15 Конституции РФ известная точка зрения о применении международно-правовой нормы к упомянутым отношениям лишь в результате преобразования (трансформации) ее в норму внутригосударственного права. Ответы на эти вопросы, предлагаемые отечественной доктриной) свидетельствуют о существенных различиях в подходах к их решению.

Âî внутреннем гражданском обороте государство, как следует из статей 124— 126 ГК, не пользуется иммунитетом и участвует в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с другими субъектами права. Иначе обстоит дело в условиях международного гражданского обмена. Согласно статье 127 ГК особенности ответственности Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в регулируемых гражданским законодательством отношениях с участием иностранных юридических лиц, граждан и государств определяются законом об иммунитете государства и его собственности.

Известно, что принятие закона об иммунитете государства и его собственности было предусмотрено еще Основами гражданского законодательства 1991 г. (ст. 25), но в связи с прекращением существования Союза ССР его разработка не была завершена. Не реализовано к настоящему времени и упомянутое положение статьи 127 ГК. Между тем потребности в дальнейшем развитии внешнеэкономических связей РФ, совершенствовании правовых основ осуществления иностранных инвестиций в стране заставляют ускорить подготовку этого закона. К тому же некоторые недавно принятые законодательные акты содержат косвенные отсылки к нему, требующие восполнения нежелательного пробела как в материально-правовом, так и в процессуальном аспектах. Например, в статье 23 ("Иммунитет государства") Федерального закона от 30 декабря 1995 г.

¹ 225-ФЗ "О соглашениях о разделе продукции"  устанавливается, что в соглашениях, заключаемых с иностранными гражданами и иностранными юридическими лицами, может быть предусмотрен в соответствии с законодательством РФ отказ государства от судебного иммунитета, иммунитета в отношении предварительного обеспечения иска и исполнения судебного и (или) арбитражного решения. Предъявление в арбитражном суде иска к иностранному государству, привлечение его в качестве третьего лица к участию в деле, наложение ареста на имущество, принадлежащее иностранному государству и находящееся на территории РФ, и принятие по отношению к нему других мер по обеспечению иска, обращение взыскания на это имущество в порядке принудительного исполнения решения арбитражного суда допускаются лишь с согласия компетентных органов соответствующего государства, если иное не предусмотрено федеральными законами или международными договорами РФ (ст. 213 Арбитражного процессуального кодекса РФ).

В 13 статье 162 ГК сформулировано требование к форме внешнеэкономической сделки: несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки32. Правил об определении отечественным законодательством порядка подписания внешнеэкономических сделок, совершаемых российскими юридическими лицами, независимо от места их совершения, и о последствиях несоблюдения этого порядка, соответствующих правилам статей 45 и 565 ГК РСФСР 1964 г., новый Гражданский кодекс не содержит. Следует заметить, что еще Основы гражданского законодательства 1991 г., касаясь внешнеэкономических сделок, отказались от этих правил, ограничившись требованием к форме таких сделок. Статья 30 Основ ("несоблюдение формы внешнеэкономических сделок влечет за собой недействительность сделки"), как и статья 165 тех же Основ ("форма внешнеэкономических сделок, совершаемых советскими юридическими лицами и гражданами, независимо от места совершения этих сделок определяется законодательством Союза ССР") указания на специальный порядок подписания внешнеэкономических сделок не предусмотрели33.

Под порядком подписания внешнеторговых сделок, о котором говорилось в статьях 45 и 565 ГК РСФСР 1964 г. и который был обязателен для советских организаций независимо от места совершения ими этих сделок, понимался порядок, определявшийся специальными постановлениями союзного Правительства. В разное время к ним относились постановление ЦИК и СНК СССР от 31 июля 1929 г. "О порядке выдачи доверенностей на совершение операций по внешней торговле", постановление ЦИК и СНК СССР от 13 октября 1930 г. "О порядке подписания сделок и выдачи доверенностей на совершение операций по внешней торговле", постановление ЦИК и СНК СССР от 26 декабря 1935 г. "О порядке подписания сделок по внешней торговле", постановление Совета Министров СССР от 14 февраля 1978 г. ¹ 122 "О порядке подписания внешнеторговых сделок". В последнем постановлении, более известном как "постановление о двух подписях", в частности, говорилось: "... внешнеторговые сделки, заключаемые советскими организациями, правомочными совершать внешнеторговые операции, должны подписываться двумя лицами. Право подписи таких сделок имеют руководитель и заместители руководителя указанной организации, руководители фирм, входящих в состав этой организации, а также лица, уполномоченные доверенностями, подписанными руководителем организации единолично, если уставом (положением) организации не предусматривается иное".

Основы гражданского законодательства 1991 г. стали применяться на территории РФ с 3 августа 1992 г., и с этой же даты не подлежали применению противоречащие им положения ГК РСФСР 1964 г., в том числе при подписании упомянутых сделок положения статей 45 и 565. Соответственно с 3 августа 1992 г. на территории РФ не могло применяться и постановление Совета Министров СССР от 14 февраля 1978 г. ¹ 122 и, следовательно, подписание внешнеэкономических сделок российскими юридическими лицами было подчинено общему порядку, основывающемуся на положениях их учредительных документов34.

Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. ¹ 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского, кодекса Российской Федерации"' признал утратившим силу с 1 января 1995 г. раздел 1 "Общие положения" ГК РСФСР 1964 г., включая "вытесненное" ранее

Основами 1991 г. правило статьи 45 о последствиях несоблюдения порядка подписания внешнеторговых сделок.

Применимы ли правила статьи 45 ГК РСФСР и названного постановления союзного Правительства о порядке подписания внешнеторговых сделок к случаю нарушения российским контрагентом этого порядка, имевшего место до введения в действие на территории Российской Федерации Основ 1991 года? М.Г. Розенберг, исследуя проблему, приводит пример из практики Международного коммерческого арбитражного суда (МКАС) при Торгово-промышленной палате РФ: "... при разрешении спора по делу ¹ 29/1995 (решение от 26.04.96) МКАС исходил из того, что ст. 45 ГК РСФСР 1964 г. не применима к случаю нарушения российским контрагентом в 1991 году порядка подписания внешнеторгового контракта, поскольку спор рассматривается в 1996 г. При этом МКАС сослался на статью 9 Закона РФ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"'". Согласно этой статье нормы Кодекса об основаниях и последствиях недействительности сделок (ст. 162,165 -180) применяются к сделкам, требования о признании недействительными и последствиях недействительности которых рассматриваются судом, арбитражным судом или третейским судом после 1 января 1995 г., независимо от времени совершения соответствующих сделок.

3.4. Европейская Конвенция как феномен международного права

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее Европейская конвенция о правах человека) была заключена в 1950 году в Риме. Для 15 правительств, подписавших ее в то время, она олицетворяла "первые шаги на пути коллективного осуществления некоторых из прав, сформулированных во Всеобщей декларации прав человека". За более чем сорок лет, прошедших со времени ее вступления в силу (1953 год), она превратилась в зрелый документ о правах человека, возможно, самый радикальный и эффективный из ныне действующих. Несомненно, своей эффективностью она в значительной мере обязана политической воле государств-участников и их общей системе ценностей. В настоящее время Конвенцию ратифицировали 30 из 34 государств — членов Совета Европы, каждое из которых добровольно признало обязательную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека, а также право на подачу индивидуальных петиций.

Сама Конвенция представляет собой международный договор, согласно которому государства —  члены Совета Европы обязались гарантировать некоторые основополагающие права человека всем лицам, находящимся под их юрисдикцией. Ее важность обусловлена не только широтой закрепленных в ней прав, но и механизмами защиты, созданными в Страсбурге для расследования предполагаемых нарушений и для обеспечения выполнения обязательств, предусмотренных Конвенцией. Ведется постоянный контроль за осуществлением Конвенции с целью расширить обеспечиваемую ею защиту как путем расширения перечня гарантируемых прав, так и путем совершенствования действующих процедур.

Однако ни сама Конвенция, ни предусмотренные ею механизмы не предназначены для подмены национальных систем защиты прав человека. Их цель — предоставить международную гарантию в дополнение к праву на возмещение ущерба, существующему в конкретных государствах. В 27 из 30 государств-участников нормы Конвенции стали внутригосударственным правом, благодаря чему любое лицо может подать в национальный суд или другой орган иск или апелляцию, основанные непосредственно на ее положениях35. Но и в тех странах, где Конвенция не имплементирована во внутреннее право, не должно возникать противоречий между практикой и положениями Конвенции.

Механизм международной защиты может работать в двух режимах. Первый позволяет любому государству-участнику подавать жалобу в Европейский суд по правам человека, если оно считает, что другое государство-участник не выполняет своих обязательств по Конвенции. Второй, более известный режим, позволяет любому лицу обращаться непосредственно в Суд с жалобой на любое государство-участник, которое сделало особое заявление о признании компетенции Суда в данном вопросе. Как уже отмечалось, такие заявления сделали все 30 государств-участников.

В соответствии с Конвенцией существуют два органа, способные повлиять на итог рассмотрения жалобы отдельного лица или государства-участника:

— Европейский Суд по правам человека;

— Комитет министров Совета Европы.


Заключение 

В результате проведенного анализа можно сформулировать следующие черты, характеризующие процесс взаимодействия международного и внутригосударственного права на современном этапе:

Принципиальное изменение значения международной сферы для внутреннего развития государств и народов, и в итоге глубокая эволюция связей между внутригосударственным правом и международным. На ранних этапах истории участие в международной жизни было необязательным дополнением к жизни внутренней. Войны, агрессии могли существенно помешать внутреннему развитию. Но за этими пределами внешние причины редко выступали постоянным и значимым фактором внутренних жизни, эволюции. Десятки племен, народов и стран существовали в (почти) полной изоляции от внешнего мира, обходясь внутренними ресурсами и добиваясь при этом неплохих для своего времени результатов. Так продолжалось веками.

К заключительной трети XX в. сложилось принципиально новое положение в правовой сфере: ни одна страна не имеет и не может иметь серьезных перспектив развития, не участвуя активным образом в международных правовых ппроцессах.. Мир конца XX r. характеризуется насыщенной, плотной структурой трансграничных связей практически во всех областях, прежде всего в имеющих ключевое значение для современных экономики, финансов, информации, технологии, науки и техники, культуры. Конечно, в нем возможны отдельные исключительные случаи национального прогресса в условиях кризиса внешней среды и, напротив, застоя и упадка данной страны при в целом восходящем развитии региона, мира. Но на статистически значимом уровне для абсолютного большинства людей и государств правовое развитие собственных стран уже стало возможно и достижимо лишь через их включенность в мировое правовое  развитие.

Энергичное возвращение явления мировой правовой жизни в новом составе субъектов. Многообразие и интенсивность международной жизни и ее правовых компонентов требуют соответствующего оформления, тем более что в правовой сфере действует множество разнопорядковых субъектов. Своя правовая традиция, например, сложилась у ООН, международных организаций межправительственного характера. Все чаще в мир выходят с правовыми вопросами, инициативами неполитические международные объединения. Субъекты международного права по-своему строят отношения (от сотрудничества до конфликтов) с государствами.

Необходимость согласования внутригосударственного (национального) права с международным правом. По своей правовой природе согласование внутригосударственного (национального) права с международным правом представляет упорядочение национально-правовых систем, исходя из сущности права вообще и общепризнанных общечеловеческих ценностей. Согласование внутригосударственной правовой системы с международной правовой системой предполагает согласование не только норм права национальной правовой системы, но и согласование в области правовых отношений и правосознания.

Приоритет международной правовой системы над внутригосударственными правовыми системами, что определяется: во-первых, наличием общесоциальных ценностей, их приоритетом перед классовыми, национальными интересами. Но решающей общесоциальной ценностью является человеческая личность, его права и свободы. Эти положения о естественных и неотъемлемых правах человека становятся общепризнанными, легализуются, находят свое отражение и признание в актах ООН и в международно-правовых соглашениях. А это произошло в значительной степени не только в силу идейно-нравственных обстоятельств, но и именно на базе интеграции мировой экономики. Из признания прав и свобод человека вытекает фактические правоотношения, вне зависимости от того, признаются эти права и свободы государством или нет. Но в конечном счете любое государство вынуждено признавать эти права и свободы личности. Во-вторых, фактором экономическим (тут имеется в виду интернационализация производства, науки, технологии, информатики, связи, финансово-кредитных отношений). Эта сфера выталкивает международно-правовые отношения фактического характера, которые рано или поздно должны признаваться государствами.


Нормативные акты

#P 3 0 65535 46 1900372 1900493 1900507 1901041 1901054 1901157 1902240 1902312 9003751 9003960 9003966 9004237 9004346 9004377 9004432 9004505 9004584 9004950 9005152 9005352 9005389 9005413 9009935 9010492 9011562 9012595 9012808 9014484 9015634 9017693 9020348 9025646 9025842 9028018 9028333 9030718 9032907 9034174 9038722 9038929 9042949 9046344 9049622 9049623 9050980 9056021 01000100000010100000000010000000CCC5C6C4D3CDC0D0CEC4CDCEC52A2000010000000000FFFFFFFF#G0Венская конвенция о дипломатических сношениях

Конвенция от 18/04/61 N 1138

Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений

Конвенция от 24/07/71 N б/н1

Устав Организации Объединенных Наций и Статут Международного Суда

Устав Международной организации от 26/06/45 N б/н

Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации

Конвенция от 7/03/66 N б/н

Декларация о территориальном убежище

Международные соглашения и договоры от 14/12/67 N б/н

Международный пакт о гражданских и политических правах

Международные соглашения и договоры от 19/12/66 N б/н4

Резолюция, принятая XXIX сессией Генеральной Ассамблеи ООН 14 декабря 1974 года

О беженцах (в редакции, введенной в действие с 3 июля 1997 года Федеральным законом от 28 июня 1997 года N 95-ФЗ), О введении в действие Закона Российской Федерации "О беженцах" (утратило силу с 3 июля 1997 года на основании Федерального закона от 28 июня 1997 года N 95-ФЗ)

Закон Российской Федерации от 19/02/93 N 4528-1

Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 19/02/93 N 4529-1

О вынужденных переселенцах (в редакции от 20 декабря 1995 года, введенной в действие с 28 декабря 1995 года), О введении в действие Закона Российской Федерации "О вынужденных переселенцах"

Закон Российской Федерации от 19/02/93 N 4530-1

Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 19/02/93 N 4531-1

О занятости населения в Российской Федерации (в редакции Федерального Закона от 20 апреля 1996 года N 36-ФЗ) (с изменениями на 16 декабря 1997 года), О введении в действие закона РСФСР "О занятости населения в Российской Федерации"

Закон Российской Федерации от 19/04/91 N 1032-1

Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 19/04/91 N 1033-1

Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (с изменениями на 2 марта 1998 года)

Закон Российской Федерации от 22/07/93 N 5487-1

Письмо Российской транспортной инспекции от 31/10/95 N АЛ-2/371

Постановление Правительства Российской Федерации от 26/09/97 N 1239


Библиография:

  1.  Алексеев С.С.- Государство и право, 1993. Юридическая литература.

Аметистов Э.М. Современные тенденции развития права Европейского Сообщества.  Сов. государство и право. М., 1985, № 7;

Берман Г.Дж., Рейд Ч.Дж. #M12291 841501174Римское право#S и #M12291 841502694общее право#S Европы.  Государство и право. М., 1994, № 12;

Блищенко И. П. Международное и внутригосударственное право. Ì„ 1960.

Буткевич В. Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. Киев, 1991.

Виткявичус П.П. Гражданская правосубъектность Советского государства. Вильнюс, 1988; 

Гражданское право России. Курс лекций. Часть первая. Под ред. О.Н. Садикова. М., 1996.

Гражданское право. Учебник. В 2-х томах. Под ред. Е.А. Суханова. Т. 1. М., 1993.

Гренендейк К. #M12291 841501908Применение права#S Европейского Сообщества в странах-членах ЕС: на примере допуска к государственной службе.   Вестник МГУ. Сер.11 "Право", 1996, № 2;

Грибанов В.П. Юридические лица, М., 1961.

Договор о Европейском Союзе. Извлечения. Комментарий Г.П. Толстопятенко.   Московский журнал международного права. М., 1995. № 2;  

Европейская интеграция: правовые проблемы. Книга 1. /Ред. кол.: Б.Н. Топорнин, А.И. Ковлер, М.М. Славин, И.С. Крылова. М., 1992;  

#M12291 1902885Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод.  #SГосударство и право. М., 1993, № 4;

Европейский Парламент /Cост. В. Смирнова; Генеральной #M12291 841500063дирекцией#S информации и общественных связей Европейского Парламента. Страсбург, 1993;  

Европейский Союз: новый этап интеграции. Проблемно-тематический сборник /Отв. ред. В.Г. Головин. М., 1996;

Ельяшевич В. Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. 1910;

Ельяшевич В. Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. 1910;

Иванов В. И. Община как субъект права // Закон 1994. ¹ 5. С. 88—93; Он же. Коллективная собственность общины // Закон 1996. ¹ 5.

Иоффе О. С. Советское гражданское право, М., 1967;

Каминка А. И. Очерки торгового права. Изд. 2-е. 1912.

Карась И. 3. Экономический и правовой режим информационных ресурсов // Право и информатика / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1990. 

Коваленко А.И. Правовое государство: концепции и реальность, Москва 1993

Коваленко А.И. Теория государства и права, Москва 1994

Костенко М.Л., Лавренева Н.В. ЕС после Маастрихта: федерация, #M12291 841500992конфедерация#S или международная организация?  Государство и право. М., 1994, № 4;

Красавчиков О. А. Сущность юридического лица // Советское государство и право. 1976. No 1.

Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве. М„ 1995.

Крылова Е.С. Европейский парламент (правовой статус). М., 1987;

Ландкоф С.Н. Субъекты прав (лица). Вып. Научного комментария ГК РФ , М., 1928.

Лукашук И. И. Функционирование международного права. Черниченко С. В. Международное право: современные теоретические проблемы.

Маклаков В.В. Европейские сообщества и #M12291 841500045права человека#S. М., 1993;

Миронов Н. В. Советское законодательство и международное право. Ì„ 1968.

Мюллерсон Р. А. Соотношение международного и национального права. Ì„ 1982.

Право #M12291 841500384Совета Европы#S и Россия (сборник документов и материалов) /Отв. ред. И.П. Скворцов. Краснодар, 1996;

Пугинский Б. И., Сафиуллин Д.Н. Правовая экономика: проблемы становления. М., 1991.

Райхер В. К. Абсолютные и относительные права // Известия экономического факультета Ленинградского политехнического института. Вып. 1.1928.

Реализация международно-правовых норм во внутреннем праве. (отв. редакторы Денисов В. Н., Евинтов В. И). Киев, 1992.

Римское частное право. Учебник. Под ред. проф. Новицкого И. Б. и проф. Перетерского И. С. 1994.

Рубанов А. А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. Ì„ 1994.

Советское гражданское право / К. К. Лебедев, В.А. Мусин, Е.А. Поссе и др.; Под ред. В. Т. Смирнова, Ю. К. Толстого, А. К. Юрченко: в 2 т. Т. 1. Л., 1982.

Советское и иностранное гражданское право: (проблемы взаимодействия и развития) / Под ред. Мозолина В. П. М. 1989.

Современное государство и право. Вопросы теории и истории 1992. Владивосток:

Тархов В. А. Гражданские права и их осуществление // Вестник Саратовской Гос. Академии права. 1995. ¹ 3. 

Тихомиров Ю.А. Публичное право. М., 1995.

Топорнин Б.Н. Европейские Сообщества: право и институты (динамика развития). М., 1992;

Шенгелия Р. В. Гражданская правосубъектность Советского государства в кредитных отношениях. Тбилиси, 1984; Субъекты гражданского права. Под ред. С.Н. Братуся. М., 1994 

Энтин М. Л. Международные гарантии прав человека. Практика Совета Европы. М., 1992.

Энтин М.Л. Суд Европейских сообществ: правовые формы обеспечения западноевропейской интеграции. М., 1997;

Юмашев Ю.М. #M12291 841500243Правовое регулирование#S прямых иностранных капиталовложений в ЕЭС. М., 1988;

1 Реализация международно-правовых норм во внутреннем праве. (отв. редакторы Денисов В. Н., Евинтов В. И). Киев, 1992, с. 2.

2 Топорнин Б.Н. Европейские Сообщества: право и институты (динамика развития). М., 1992, с. 49.

3 Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод.  #SГосударство и право. М., 1995, № 4, с. 20.

4 Костенко М.Л., Лавренева Н.В. ЕС после Маастрихта: федерация, #M12291 841500992конфедерация#S или международная организация?  Государство и право. М., 1994, № 4, с. 93.

5 Советское и иностранное гражданское право: (проблемы взаимодействия и развития) / Под ред. Мозолина В. П. М. 1989, с. 36.

6 Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод.  #SГосударство и право. М., 1995, № 4, с. 34.

7 Реализация международно-правовых норм во внутреннем праве. (отв. редакторы Денисов В. Н., Евинтов В. И). Киев, 1992, с. 34.

8 Европейская интеграция: правовые проблемы. Книга 1. /Ред. кол.: Б.Н. Топорнин, А.И. Ковлер, М.М. Славин, И.С. Крылова. М., 1992, с. 51.

9 Буткевич В. Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. Киев, 1991, с.34.

10 Маклаков В.В. Европейские сообщества и #M12291 841500045права человека#S. М., 1993, с. 101.

11 Советское и иностранное гражданское право: (проблемы взаимодействия и развития) / Под ред. Мозолина В. П. М. 1989, с. 29.

12 Энтин М.Л. Суд Европейских сообществ: правовые формы обеспечения западноевропейской интеграции. М., 1997, с. 28.

13 Буткевич В. Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. Киев, 1991, с. 78.

14 Топорнин Б.Н. Европейские Сообщества: право и институты (динамика развития). М., 1992, с. 39.

15 Блищенко И. П. Международное и внутригосударственное право. Ì„ 1960, с. 67.

16 Аметистов Э.М. Современные тенденции развития права Европейского Сообщества.  Сов. государство и право. М., 1985, № 7, с. 20.

17 Виткявичус П.П. Гражданская правосубъектность Советского государства. Вильнюс, 1988, с. 39.

18 Топорнин Б.Н. Европейские Сообщества: право и институты (динамика развития). М., 1992, с. 34.

19 Реализация международно-правовых норм во внутреннем праве. (отв. редакторы Денисов В. Н., Евинтов В. И). Киев, 1992, с. 42.

20 Энтин М. Л. Международные гарантии прав человека. Практика Совета Европы. М., 1992, с. 43.

21 Рубанов А. А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. Ì„ 1994, с. 38.

22 Гренендейк К. #M12291 841501908Применение права#S Европейского Сообщества в странах-членах ЕС.   Вестник МГУ. Сер.11 "Право", 1996, № 2, с. 49.

23 Виткявичус П.П. Гражданская правосубъектность Советского государства. Вильнюс, 1988, с. 79.

24 Блищенко И. П. Международное и внутригосударственное право. Ì„ 1960, с. 54.

25 Аметистов Э.М. Современные тенденции развития права Европейского Сообщества.  Сов. государство и право. М., 1985, № 7, с. 20.

26 Рубанов А. А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. Ì„ 1994, с. 98.

27 Европейская интеграция: правовые проблемы. Книга 1. /Ред. кол.: Б.Н. Топорнин, А.И. Ковлер, М.М. Славин, И.С. Крылова. М., 1992, с. 56.

28 Буткевич В. Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. Киев, 1991, М., 1995, с. 23.

29 Черниченко С. В. Международное право: современные теоретические проблемы

30 Аметистов Э.М. Современные тенденции развития права Европейского Сообщества.  Сов. государство и право. М., 1985, № 7, с. 20.

31 Советское и иностранное гражданское право: (проблемы взаимодействия и развития) / Под ред. Мозолина В. П. М. 1989, с. 52.

32 Рубанов А. А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. Ì„ 1994, с. 49.

33 Европейская интеграция: правовые проблемы. Книга 1. /Ред. кол.: Б.Н. Топорнин, А.И. Ковлер, М.М. Славин, И.С. Крылова. М., 1992, с. 38.

34 Черниченко С. В. Международное право: современные теоретические проблемы, М., 1995, с. 37.

35 Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. #SГосударство и право. М., 1995, № 4, с. 34.




1. темами телеизмерения с непрерывными сигналами имеют ряд достоинств
2. а приватизації земельних ділянок які перебувають у користуванні громадян; б одержання земельних ділянок
3. Work piece is pointed t one end llowing tht end to be inserted through the die.html
4. тема сокращённо ext2 иногда ext2fs файловая система ядра Linux
5. Поппол- миозин
6. Габриэль Гарсия Маркес Сто лет одиночества
7. ВАРИАНТ 4 1 Мемлекет пен ы~ты~ пайда болуыны~ ~леуметтік себептерін к~рсеті~із- ~о~амда~ы е~бекті
8. Основные задачи политики местного экономического развития 2
9. климат внутренней среды этих помещений который определяется действующими на организм человека сочетаниям
10. особенности восприятия сюжетных изображений дошкольниками с нарушением зрени
11. Принципиальная схема сульфатцеллюлозного производства- 1 ~ корообдирочный барабан; 2 ~ рубительная маш
12. История Российской экономической академии им
13. 9-94477 Наукововидавнича та просвітницька діяльність Василіянського Чину у Галичині кінець ХІХ'перша пол
14. по теме- Государственная сим
15. А. Оборудование- учебник Д.
16. ночных охотников это просто невыносимо
17. Лабораторная работа 4
18. В нем 74 буквы Язык таки распространенный в некоторых частях Французской Гвинеи состоит только из 340 сло
19. Литературная политика
20. политическим руководством и в последние годы жизни Сталина