Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

вспомогательная работа- аспирант О

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2015-07-05


С.А. КРАВЧЕНКО

СОЦИОЛОГИЯ: ПАРАДИГМЫ

ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ

СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ВООБРАЖЕНИЯ

МОСКВА – 2002

2

Рецензенты:

Доктор социологических наук, профессор А.Б. Гофман

Доктор философских наук, профессор Л.К. Зыбайлов

Редактор: кандидат филологических наук Л.Н. Ольхова

Научно-вспомогательная работа: аспирант О.Е. Бабкина

Корректор: Е.В. Небесная

Учебное пособие отличается инновационным изложением

материала. Его особенностями являются:

– изложение материала в полипарадигмальной

интерпретации, что позволяет видеть сильные и слабые стороны

основных социологических теорий, возможности применения их

методологического инструментария лишь в конкретных

пространственных и временных координатах;

– акцент сделан на развитие социологического воображения,

что помогает видеть латентные аспекты социальных явлений, учит

диагностировать аномальные отклонения от нормы в развитии

общественных институтов и отношений;

– учитывается культурное многообразие через

осуществление сравнительного анализа российских реалий с их

западными и восточными аналогами, что способствует лучшему

пониманию и формированию толерантного отношения к различным

культурам;

– в каждой теме показываются возможности методов и

методологического инструментария конкретных теория, что

осуществляется через анализ социальных процессов, происходящих

ныне в мире и России.

Для студентов, аспирантов, преподавателей, всех тех, кто

интересуется социологической проблематикой.

© Кравченко С.А.

3

СОДЕРЖАНИЕ

Введение ……………………………………………………………………11

Тема I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ ………………………..13

1. Здравый смысл и социология ………………………………………..13

2. Предпосылки возникновения социологии …………………………16

Систематизированный скептицизм………………………………….…..16

Великая Французская революция 1789 г. …………………………………16

Промышленная революция ……………………………………………….17

Радикальные изменения в ментальности …………………………….….17

3. Место социологии в познании социальной действительности …18

Тема 2. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ

ВООБРАЖЕНИЕ…………………………………………………………………23

1. Социология как наука, её полипарадигмальный характер……..23

Уровни социологического анализа………………………………………..23

Главные парадигмы………………………………………………………..24

Методология ………………………………………………………………25

Предмет социологии………………………………………………………26

2. Факторы обновления социологического знания………………….28

3. Ч.Р. Миллс: социологическое воображение………………………..29

Тема 3. ПЕРВЫЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ:

ОБОСНОВАНИЕ «ОБЪЕКТИВНЫХ» ЗАКОНОВ………………………….35

1. О. Конт: создание позитивистской социологии…………………….35

Поиск объективных законов социального развития……………………..36

Законы, обоснованные О. Контом………………………………………...37

2. Индивиды в системе порядка и прогресса (по мотивам контовских

идей)…………………………………………………………………………………38

3. Г. Спенсер: обоснование структурно-функциональной эволюции

общества…………………………………………………………………………….39

Развитие социологии и ее принципов……………………………………...40

Эволюционная теория………………………………………………………41

Законы, обоснованные Г. Спенсером………………………………………43

4. Власть, возможности её демократизации (в контексте взглядов Г.

Спенсера)……………………………………………………………………………43

5. Первые российские социологи: поиски решающих факторов

общественного развития …………………………………………………………46

Тема 4. СТРУКТУРНЫЙ ФУНКЦИОНАЛИЗМ Э. ДЮРКГЕЙМА……….49

1. Институционализация социологии …………………………………..50

4

Вычленение предмета социологии………………………………………..50

Социологизм Э. Дюркгейма: основные методологические принципы

познания общества………………………………………………………………...50

Методы…………………………………………………………………….51

2. Влияние разделения труда на общественное развитие ………….52

Разделение труда как социальный закон………………………………...52

Типы социальной солидарности……………………………………….…52

3. Анормальное разделение труда ……………………………………..53

Аномия ……………………………………………………………………...53

О самоубийстве…………………………………………………………….54

4. Применение принципов «социологизма» к исследованию права

(кросскультурный анализ российских и американских реалий)…………...54

Тема 5. ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ

СОЦИОЛОГИЯ К. МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА……………………………61

1. Концепция отчуждения………………………………………………63

Проблема дегуманизации человека………………………………………63

Разделение труда…………………………………………………………64

2. Создание диалектико-материалистической социологии, её предмет

и методы…………………………………………………………………………..66

Природа……………………………………………………………………66

Структуры и социальные агенты……………………………………….67

Общественное сознание, сознание ложное, классовое сознание………68

Социальные законы………………………………………………………..69

Непредвиденные последствия…………………………………………….70

Социальные факты и ценности…………………………………………..70

3. Противоречия и конфликты …………………………………………71

Классы и классовая борьба………………………………………………...71

Социальная революция……………………………………………………...72

4. К. Маркс о власти, обращенной к человеку……………………...…73

Тема 6. “ПОНИМАЮЩАЯ” СОЦИОЛОГИЯ М. ВЕБЕРА…………78

1. Идейно-теоретические предпосылки становления веберовской

интерпретивной парадигмы……………………………………………………..79

2. Предмет и методы «понимающей» социологии…………………….80

Новый взгляд на роль естественных и социальных наук……………..….80

Социальные факты и ценности……………………………………………81

Понимание (Verstehen) социальных действий……………………………82

Типизация социальных действий…………………………………………..83

Основные методы понимания социальных действий……………………84

Идельно-типические конструкции………………………………………..85

Непредвиденные последствия……………………………………………..86

3. Рациональность и иррациональность………………………………87

Анализ общества по характеру действий его членов…………………..87

Бюрократия……………………………………….………………………..89

Господство: границы рационального…………………………………….90

Иррациональная рациональность…………………………………………91

4. Перспективы рационализации власти в России: актуальность

веберовских идей …………………………………………………………………93

5

Тема 7. СИМВОЛИЧЕСКИЙ ИНТЕРАКЦИОНИЗМ ДЖ. МИДА, Ч.

КУЛИ И Г. БЛУМЕРА……………………………………………………………99

1. Дж. Мид – основоположник парадигмы символического

интеракционизма…………………………………………………………………100

Идейно-теоретические истоки…………………………………………..100

Социальное действие: символ – ответная осмысленная реакция……..100

Принятие роли – средство интерпретации значимых символов……...101

Гипотеза Сапира-Уорфа………………………………………………….102

Самость………………………………….……………………………...…102

Механизм развития самости……………………………………………..103

Обобщенный другой и значимый другой…………………………………104

Применение принципов символического интеракционизма к исследованию

гендерных ролей………………………………………………………………….105

2. Ч. Кули: теория “зеркального Я”………………………………….107

Основные постулаты и метод теории “зеркального Я”……………..109

Современные изменения в самоидентификациях россиян…………….110

3. Г. Блумер: символы и коллективное поведение…………………111

Базовые посылки……………………………….…………………………111

Сфера коллективного поведения……………………………….……….111

Разрушение значимых символов как фактор спонтанного коллективного

поведения ……………………………….………………………………………..112

Формы спонтанного коллективного поведения……………………….112

Формы институционального коллективного поведения………………113

Критика символического интеракционизма……………………………116

Особенности форм спонтанного поведения в современном российском

обществе……………………………….…………………………………………116

Тема 8. А. ШЮТЦ – ОСНОВОПОЛОЖНИК

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ ……………………………120

1. Идейно-теоретические истоки………………………………………121

2. Феноменологическая парадигма: предмет и методы ……………122

Типизация и конструирование идеальных типов………………………..123

Интерсубъективный мир…………………………………………………123

“Мы” - группа и “Они”- группа…………………………………………124

3. Концепция дома ………………………………………………………125

4. “Мы” и “Они” в российском обществе ……………………………127

Тема 9. СОЦИОЛОГИЯ ЗНАНИЯ П. БЕРГЕРА И

Т. ЛУКМАНА…………………………………………………………….131

1. Конструирование социальной реальности………………………...132

Двойственная фактичность общества……………………………...…132

Агенты производства и поддержания субъективной реальности……133

Релятивность знания и субъективно сконструированных жизненных

миров ………………………………………………………………………………134

2. Знания в традиционных и современных плюралистических

обществах………………………………………………………………………….135

Институты по производству и передачи знания……………………….136

6

Толерантность к иному знанию как ценность современного общества……136

Факторы, обеспечивающие стабильность плюралистических обществ……137

Проблема выбора системы знаний…………………………………………138

Институты, стимулирующие выбор знания………………………………….139

3. Возможности феноменологического подхода для анализа

социокультурного состояния России ………………………………………..140

Тема 10. ЭТНОМЕТОДОЛОГИЯ ……………………………………148

1. Предмет и методы……………………………………………………149

Локальное производство социального мира……………………………149

Документальный метод…………………………………………………150

Эксперименты по разрушению повседневных взаимодействий как метод

изучения фоновых ожиданий……………………………………………………151

2. Основные исследовательские направления в этнометодологии

Анализ разговорных практик…………………………………………….153

Изучение институтов……………………………………………………153

3. Место этнометодологии в системе социологического знания….154

4. Использование этнометодологических методов для анализа

практической повседневной деятельности в коммунальной квартире…155

Тема 11. СОЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ З. ФРЕЙДА…………158

1. Структура личности, её социальные действия……………………158

Детерминированность социальных действий сознательными и

бессознательными факторами…………………………………………………158

«Оно», «Я» и «Сверх-Я» ………………………………………………...159

Анализ свободных ассоциаций …………………………………….……161

Основные защитные механизмы «Я» ………………………………….162

Страхи и неврозы ……………………………………………………….163

Критика К. Маркса………………………………………………………164

2. Масса: коллективное бессознательное и сознательное…………164

Факторы, способствующие образованию и распаду массы ………….164

Агрессивность массы…………………………………………………….165

Идентификация ………………………………………………………….166

Корпоративный дух массы………………………………………………167

Вождь массы……………………………………………………………...168

3. Роль культуры в человеческих отношениях………………………169

Культура и человеческие страсти………………………………………169

Дифференциация запретов по социально-культурному признаку…….169

Нарциссизм культурных идеалов………………………………………..170

4. Инфантильное и интеллектуализированное поведение…………171

Влияние религии на характер поведения…………………………………171

Дух науки и интеллектуализированное поведение………………………172

5. Социальный психоанализ о роли бессознательного и

деструктивного факторов в политике…………………………………………173

Тема 12. ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ

Э. ФРОММА: ОБЩЕСТВО ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА…………………….179

1. Человек для себя……………………………………………………..179

7

Телесно-духовная целостность природы человека……………………179

Экзистенциальные дихотомии…………………………………………180

Любовь: единение человека с миром……………………………………182

Дилемма: созидать или разрушать……………………………………182

Совесть и разум………………………………………………………….183

2. Социальный характер………………………………………………184

Продукт межличностного взаимодействия, детерминированный

культурой …………………………………………………………………………185

Социальный характер западного общества……………………………186

Типизация социальных характеров………………………………………188

3. Патологическое и здоровое общество………………………………188

Критерии общественного здоровья……………………………………..188

Причины возникновения общественной патологии…………………….189

В каком направлении изменять человека и общество…………………190

4. Фроммовские подходы к изучению деструктивности в политике…….192

Тема 13. ИНТЕГРАЛЬНАЯ СОЦИОЛОГИЯ П. СОРОКИНА…….198

1. Человек как “удивительное интегральное существо”…………199

Доминирование социокультурного начала……………………………199

Интегральное использование каналов познания………………………200

Культурный мир…………………………………………………………201

Высшая интегральная ценность……………………………………….201

Фактор Доброты: возможность целей и средств, адекватных природе

человека……………………………………………………………………….…202

2. Социокультурные суперсистемы и флуктуация обществ…….203

Социокультурные суперсистемы в истории человеческой цивилизации…..203

Основной закон истории……………………………………………..…204

Цикл флуктуации……………………………………………………..…204

3. Социальная стратификация и мобильность, теоремы флуктуации…205

Абсолютность социальной стратификации…………………………..205

Социальная мобильность и ее флуктуация. …………………………..206

Политическая флуктуация …………………………………………….207

Экономическая флуктуация……………………………………………208

Гипотезы о флуктуационных тенденциях в России………………….209

4. Социология революции…………………………………………….209

Негативные демографические изменения…………………………….209

Закон социального иллюзионизма………………………………………211

Факторы, определяющие характер власти…………………………...212

Детерминированность ментальности социокультурным фактором…….212

“Биологизирующая” роль революции………………………………….213

“Закон позитивной и негативной поляризации”……………………213

5. П. Сорокин о реформировании общества в условиях его кризиса….214

Тема 14. Т. ПАРСОНС: СОЗДАНИЕ РАЗВЕРНУТОЙ

CТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ТЕОРИИ НА ОСНОВЕ

ИНТЕГРАЛЬНОГО ПОДХОДА ……………………………………………219

1. Теория социального действия……………………………………220

8

Идейно-теоретические истоки…………………………………………..220

«Волюнтаристская теория социального действия»…………………...222

Система элементарного действия ……………………………………..222

Система социального действия и её подсистемы……………………..223

Социальный актор – ситуация .…………………………………………224

Типы социальных действий………………………………………………225

Типовые переменные……………………………………………..…….…226

Функциональная сетка AGIL………………………………………….…227

2. Теория социальной системы………………………………………..227

Социальная система: общая схема ………………………………….…227

Общество как тип социальной системы………………………………227

Подвижное равновесие общества……………………………………...229

3. Общественный порядок и факторы его обеспечивающие……..230

Тема 15. Р. МЕРТОН: СОЗДАНИЕ ПАРАДИГМЫ

СТРУКТУРНОГО ФУНКЦИОНАЛИЗМА В ВЕРСИИ ТЕОРИИ

СРЕДНЕГО УРОВНЯ……………………………………………………………238

1. Теоретико-методологические основы мертоновской парадигмы

структурного функционализма ………………………………………………..239

Критика классического структурного функционализма……………….239

Теория среднего уровня……………………………………………………240

Стратегия функционального анализа………………………………..…241

Одиннадцать заповедей функционализма………………………………242

2. Функционалистская теория аномии ………………………………244

Понятие аномии……………………………………………………….…244

Типологизация способов адаптации индивидов в условиях аномии…..244

Конформность……………………………………………………………245

Инновация………………………………………………………………245

Ритуализм…………………………………………………………………246

Ретритизм………………………………………………………………..246

Мятеж…………………………………………………………………….247

3. Применение принципов Р. Мертона к исследованию способов

адаптации индивидов к политическим реалиям…………………………..247

Тема 16. Э. ГИДДЕНС: СИНТЕЗ ДЕЯТЕЛЬНЫХ АГЕНТОВ И

САМООРГАНИЗУЮЩИХСЯ СТРУКТУР…………………………………255

1. Концепция современности ……………………….…………………256

Общеметодологический кризис……………………………………….…256

Характерные черты современности……………………………………257

2. Теория структурации…………………………………………………260

Социальные практики как предмет исследования……………………...260

Структура………………………………………………………………260

Главная теорема теории структурации…………………………..……262

Агент……………………………………………………………………….263

Практическое сознание…………………………………………………...264

Порядок…………………………………………………………………..264

3. Э. Гидденс и агентно–структурная политическая реальность

современности……………………………………………………………………264

9

Тема 17. СТРУКТУРАЛИСТСКИЙ КОНСТРУКТИВИЗМ

П. БУРДЬЕ………………………………………………………………273

1. Синтез структурализма и феноменологии…………………………273

Идейно-теоретические истоки…………………………………………..273

Принцип двойного структурирования социальной реальности………..274

2. Основная теорема структуралистского конструктивизма………274

Концепция габитуса………………………………………………………274

Капитал и его виды……………………………………………………….276

Концепция поля……………………………………………………………277

3. Предрасположенность агентов к определенным действиям в

политическом поле………………………………………………………………278

Тема 18. СИНЕРГЕТИКА И ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ КАК

ПРЕДВЕСТНИКИ ПОСТМОДЕРНИСТСКИХ ТЕОРИЙ………………….285

1. Синергетика: изучение самоорганизующихся структур…………285

Порядок из хаоса…………………………………………………………..285

Новый взгляд на мироздание……………………………………………...287

Постнеклассическая методология……………………………………….289

2. М. Фуко: основание теории археологии знания…………………..290

Предмет археологии знания………………………………………………290

Метод деконструкции…………………………………………………….291

Эпистема……………………………………………………………..……291

3. Постструктурализм Ж. Дерриды……………………………………292

Грамматология: неодетерминистская теория развития……………..292

«Смерть Автора» ………………………………………………………..293

Деконструкция: теоретическое обоснование……………………….…294

4. У. Бек: создание теории общества риска…………………………295

Риски модерна: методологические и социокультурные подходы……..295

Рефлексивность структур модерна…………………………………….297

5. Фукоизм о знании и власти, их контроле над людьми ………….298

Тема 19. ПОСТМОДЕРНИСТСКИЕ ТЕОРИИ………………………302

1. Постмодерн и потребность нового социологического знания ….302

2. З. Бауман: социология постмодерна………………………………..303

Постмодернистская ментальность…………………………………….303

Предмет социологической теории постмодерна………………………305

3. Ж. Бодрийяр: создание «антисоциальной» теории……………….306

«Конец социального» ……………………………………………………..307

Потребительское общество……………………………………………..307

Символический обмен…………………………………………………….308

Гиперреальность………………………………………………………….309

4. Симулякры и симуляции современного общества (по мотивам

произведений Ж. Бодрийяра) ………………………………………………….310

ВВЕДЕНИЕ

Учебное пособие ставит своей задачей познакомить студентов с основными

социологическими теориями, видя в них средство познания человека, культуры,

общества. Главный акцент сделан на том, чтобы в концентрированной форме

изложить суть творчества ведущих представителей мировой социологической мысли,

начиная от становления социологии и заканчивая постмодерном. При этом автор

предлагает свой подход к подаче материала, который исходит из следующих

принципиальных позиций.

Во-первых, изложение социологического знания осуществляется через призму

политеоретической интерпретации, что апеллирует к активной позиции студента,

предполагает развитие творчески-критического отношения к политическим теория,

их методологическому инструментарию. Практический смысл подобной подачи

материала нацеливает читателей на комплексное и одновременно избирательное

использование различных теорий, их методологических средств, учит на этой основе

принятию более гибких жизненных, политических и управленческих решений. У

студента появится возможность выбора, какой теории, каким технологиям анализа

политических реалий отдать предпочтение.

Во-вторых, каждая тема заканчивается разделом, показывающим

возможности применения теоретических и методологических принципов для

практического исследования конкретных социокультурных реалий. Читатель увидит,

как, используя принципы конкретной социологической парадигмы можно

интерпретировать социальные действия людей, сформировать общее представление

об обществе.

В-третьих, автор исходит из того, что социология – это наука не о конкретном

обществе и не об обществе в целом, а об обществах, проживающих в них

социальных типах людей, характере их культуры, традициях, ментальности и

социальных действиях. В связи с этим теоретический материал излагается, прежде

всего, в контексте сравнительного анализа реалий современного российского и

других обществ.

В-четвертых, автор не мыслит теоретическую социологию без

социологического воображения, в котором сливаются воедино наука и «искусство не

доверять» обычному видению мира. Социологическое воображение развивает

особую функцию разума: видеть латентные аспекты социальных явлений, проникать

в сущность окружающих реалий, видеть их оборотную сторону и различные грани.

Оно учит диагностировать аномальные отклонения от нормы в развитии

общественных отношений, вырабатывать методы «лечения» и превентивного

предупреждения социальных «болезней».

Наконец, в-пятых, в настоящем учебном пособии показывается, за что и как

ведущие социологи критиковали друг друга, по каким проблемам вели споры, ради

чего готовы были заниматься политической деятельностью. Такая картина

«жизненной социологии» даст читателю более углубленное представление о

творческом наследии прошлого, его влиянии на развитие современной

социологической мысли.

Учебное пособие рассчитано на курс в объеме 70-72 часов (15-19 лекций, 8-10

семинарских занятий и 5-6 круглых столов, на которых студенты в свободных

дискуссиях могли бы обсудить изученные темы).

У автора есть конкретные планы и замыслы по переработке настоящего

учебного пособия в систематизированный учебник по социологии, который бы

состоял из примерно 25 актуальных тем, данных в политеоретической интерпретации

и иллюстрированных эмпирическим материалом. Поэтому автор будет признателен

за критические замечания по данному учебному пособию и высказанные

соображения и пожелания на будущее. С благодарностью будут рассмотрены

предложения, связанные с изданием и финансированием указанной перспективной

работы.

Обсудить все вопросы учебно-методического характера, а также высказать

предложения можно по адресу:

117454, Москва, пр.Вернадского, дом 76, Московский государственный

институт международных отношений (МГИМО-Университет), кафедра

социологии. Тел.: 434-94-26

13

Тема I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ

1. Здравый смысл и социология

2. Предпосылки возникновения социологии

3. Место социологии в познании социальной действительности

Мы все живем в обществе и убеждены, что его хорошо знаем: достаточно

руководствоваться здравым смыслом, чтобы объяснить то или иное явление,

предвидеть возможный ход развития событий, мудро относиться к

несовершенствам социальных реалий. Но можно ли полагаться только на здравый

смысл при выборе жизненных ориентиров? Как соотносятся научные

социологические представления со здравым смыслом?

1. Здравый смысл и социология

Когда началась перестройка, большинство из нас возмущалось, что

преобразования идут слишком медленно. Весьма широко было распространено

мнение, что если «поднажать», то максимум дней за 500 можно решить все

проблемы – преодолеть «застой», ликвидировать зло тоталитарного прошлого,

достигнуть всеобщей справедливости и в экономике, и в политике, и в социальной

сфере. Общественное мнение и здравый смысл подталкивали руководство страны к

принятию легковесных политических стратегий. Какие виделись радужные

перспективы избавления страны от засилья бюрократов-кровососов, которых

предполагалось заменить самоуправлением самого народа снизу доверху!

Насколько совершеннее и возвышеннее должны были стать человеческие

отношения без пьяниц и алкоголиков – для этого, казалось, нужно только

решительно перекрыть доступ к «зеленому змию». Какое счастье должны были

испытать все советские люди, получив «бесплатное» отдельное жильё со всеми

современными удобствами к 2000 г. Увы, благие мечты так и остались мечтами.

Здравый же смысл подсказывал – не туда пошли, идеалы социализма подвели. А

почему бы нам не выбрать американский путь? И в самом деле, чем мы хуже

американцев, разве россияне не могут жить по-американски?

Сменившая “перестройщиков” команда реформаторов Б. Ельцина, казалось,

сделала все возможное, чтобы скачком перепрыгнуть к западным

фундаментальным ценностям – правовому, социально ориентированному

государству, монетаристской экономике, цивилизованному рынку, основанному на

частной собственности, индивидуальным свободам. Но чем больше был темп

преобразований, тем быстрее убегали от нас прочь декларированные идеалы, а их

место занимала ценностная неопределенность, непредсказуемость поведения как

руководителей, так и руководимых, а криминализация общественных отношений

достигла масштабов, которой еще недавно нельзя было просто вообразить.

Социально-политические катаклизмы, экономическая коррозия буквально охватила

все слои общества. А ведь искренне хотели как лучше… И опять здравый смысл

подсказывал – не туда пошли, России нужен собственный путь развития, иной

механизм принятия и исполнения решений – с новым Героем во главе, новым

Моисеем, который «железной» рукой восстановит порядок и справедливость.

Если же руководствоваться общеизвестным канонам социологической науки,

то подобное развитие событий следовало прогнозировать. Еще в прошлом веке

социологи аргументированно доказали, что любая скачкообразная смена

14

политических, экономических или религиозных ценностей, независимо от их

характера и содержания, неизбежно приводит к социальной дезорганизации, к

разрушению механизма социального контроля и, соответственно, к деструктивным

действиям в виде роста преступности, самоубийств и т.п. Кроме того, людям

кажется, что они сознательно преобразуют общество в желаемом направлении, но

значительная часть творения на деле оказывается неосознаваемой, а последствия –

непредвиденными. Социологическая наука давно пришла к выводу, что попытки

реализации планов (революционных или радикально-реформистских), существенно

нарушающих привычные модели мировосприятия людей, их поведения,

разрушающих устоявшиеся связи между различными социальными группами,

функции государственных и общественных структур, как правило, оборачиваются

непредвиденными последствиями нежелательного толка для членов общества.

Не менее важен ещё один принципиальный момент. Социологи знают, что

здравый смысл относителен во времени и пространстве. Он в значительной

степени историчен, на нем есть определенный налет религиозных верований и

идеологических воззрений. Он также культурно обусловлен: отнюдь не все, что

является здравым и рациональным, скажем, в Америке считается таковым в

европейских странах, России или на Востоке, и наоборот.

Более того, россияне на своем опыте познали, что подчас здравый смысл есть

не что иное, как мир социальных иллюзий, парадоксальное сочетание светлых и

зловещих образов, которые подавляют свободную волю человека, превращая его в

атом толпы. Мировосприятие нескольких поколений россиян основывалось на том,

что наш строй, народ, наши вожди – «самые лучшие», а нищета и террор – это от

многочисленных «врагов», как внешних, так и особенно внутренних.

Лишь в самом конце ХХ века в России к власти пришла политическая элита,

представители которой сделали ставку не на желаемое, диктуемое

идеологическими соображениями, а на возможное, прагматическое. При принятии

политических решений соображения здравого смысла все чаще стали

сопоставляться с данными социальных наук, в том числе и социологии. Это не

значит, что социологическая наука оказалась враз востребованной властью, но

тенденция обозначилась. Приведем лишь один пример. Вопреки расхожему

соображению здравого смысла, будто компьютеризация – панацея от

неграмотности, способная подменить собой систематический процесс научения,

руководство страны принимает решение о прекращении перманентных реформ в

системе образования, рассчитанных на облегченные подходы усвоения знаний,

выступает за укрепление оправдавших себя российских образовательных традиций,

имеющих весьма высокую репутацию во всем мире.

Разумеется, здравый смысл не всегда противоречит научному знанию. Более

того, в социологии есть направление, которое специально изучает знание и прежде

всего здравый смысл в его противоречивом развитии, чтобы, с одной стороны,

раскрыть возможности влияния здравого смысла на действительное поведение

людей в конкретных социальных и культурных условиях, а с другой – показать его

ограниченность, возможные заблуждения, расхождения знаний с реальными

фактами, что неосознанно сказывается на характере не только обыденной, но и

экономической и политической деятельности людей.

Приведем еще несколько примеров, свидетельствующих о том, что не всегда

и не во всем можно доверять здравому смыслу. Считается, что романтическая

любовь – это неотъемлемый компонент человеческого общества. Она присутствует

во всех обществах и является главным фактором вступления людей в брак.

15

На самом же деле на протяжении всей человеческой истории вплоть до

последних полтораста лет вступление в брак как среди богатых, так и бедных

определялось решением семьи или клана, т.е. экономическими и политическими

факторами, но никак не фактором романтической любви, которая начинается

связываться с браком лишь при переходе от аграрного к индустриальному

обществу. Более того, и сегодня в большинстве случаев не чувство любви

порождает союз между женщиной и мужчиной, а заданные обществом особые

алгоритмы отношений в виде тактики ухаживания (особой в каждой культуре)

позволяют возникнуть романтической любви. Иными словами, романтическая

любовь становится компонентом брака, лишь когда исторически возникают

определенные социальные и культурные условия.

Многие советские руководители, начиная антиалкогольную кампанию, были

убеждены в том, что чем больше употребляются спиртные напитки, тем выше

процент алкоголиков в населении страны. Соответственно, предполагалось, что

радикальное сокращение производства и потребления спиртного приведет к такому

же существенному уменьшению процента людей, страдающих алкогольной

зависимостью.

На самом деле связи между потребление спиртных напитков и алкоголизмом

значительно сложнее. Есть регионы в России, да и в мире – Италия, Израиль, – где

при весьма высоком, почти поголовном употреблении спиртного процент

алкоголиков ниже среднего по стране.

Кто не слышал: «Богатые богатеют, а бедные беднеют». Обычно это

суждение относят к странам, нациям и к отдельным социальным группам, не

говоря уже об отдельных личностях. Были даже попытки обосновать «объективный

закон углубляющейся экономической дифференциации» (К. Маркс), согласно

которому богатство концентрируется все у меньшего числа людей, ибо

составляющие большинство населения средние слои и особенно рабочий класс

беднеют.

Однако исследования, проведенные выдающимся российско-американским

социологом П. Сорокиным, показали, что данный «закон» отражал лишь

временную тенденцию, к тому же ограниченную культурным своеобразием

европейских стран. Уже с середины XIX века в США начала увеличиваться

реальная заработная плата рабочих и служащих. Подобная ситуация с конца XIX –

начала XX века стала проявляться и в странах Европы и Японии. Проанализировав

же данные за более длительный период времени, П. Сорокин пришел к выводам,

которые вообще опровергают вышеприведенный постулат: благосостояние

существенно меняется от одной страны к другой, от одной группы к другой; в

истории семьи, нации или любой другой группы не существует устойчивой

тенденции ни к обогащению, ни к обнищанию.

Все мы знаем, каким экономическим и моральным бременем легли на

российское общество проблемы беженцев, как чеченцев, так и россиян из бывших

советских республик. Здравый смысл подсказывает, что достаточно накормить этих

людей и дать им жильё, чтобы сделать их счастливыми или, по крайней мере,

свести на нет их деструктивное поведение, вспышки социального и криминального

насилия. Однако, очевидно, что это слишком узкий подход к проблемам. Нужно

ещё создать рабочие места для безработных. Но и этого мало. Необходимо вернуть

людей к социальным и культурным условиям их прежней жизни, к ценностям и

нормам, на основе которых с детства складывалось их мировосприятие.

Подобные примеры можно продолжать и продолжать. Очевидно, здравый

смысл имеет свою специфику, а наука – свою. Попытки же подменить здравым

16

смыслом науку приводили к тому, что вожди, идеологи, миссионеры, возможно,

искренне хотели, как лучше, а получалось “как всегда”.

В отличие от здравого смысла, по словам выдающегося американского

социолога Р. Мертона, для социологии характерен систематизированный

скептицизм. В этом её квинтэссенция. Чтобы проникать в суть социальных

явлений, дать им возможно более полную интерпретацию, социологи

систематически с помощью определенного теоретико-методологического

инструментария ставят под сомнение все социальные реалии, стремясь выявить

степень устойчивости связей или, говоря научным языком, корреляции между

ними. Их интересует, как общество влияет на человека, а люди на общество,

почему изменяются модели поведения людей, взаимодействия социальных групп,

какова роль в этих процессах сознания и инстинктов человека, факторов расы и

этноса, культуры и общественных структур – семьи, школы, религии, государства,

а также роль природных факторов – географической среды, экологической

обстановки.

2. Предпосылки возникновения социологии

Систематизированный скептицизм

Как считает выдающийся социолог современности Р. Мертон,

систематизированный скептицизм (его термин) в отношении законов общества,

характера поведения больших групп людей просто не мог возникнуть, пока

общество развивалось относительно спокойно, а поведение людей было в высшей

степени предсказуемо. Испокон веков оно жестко регламентировалось

определенными культурными традициями, устоявшимися коллективными

представлениями, многочисленными ритуалами и табу, ценностями и нормами

религии и семьи. «Наука как будто бросает вызов “удобным властным

допущениям”, просто подчиняя их беспристрастному анализу, – отмечал Р.

Мертон. – Организованный скептицизм содержит в себе скрытое сомнение в

некоторых основаниях установленной рутины, власти, принятых процедур и сферы

“сакрального” вообще… независимо от того, идет ли речь о сакральной сфере

политических убеждений, религиозной веры или экономических прав, научный

исследователь не ведет себя предписанным некритическим и ритуалистическим

образом»1.

Что же и когда произошло с обществом, что заставило людей усомниться в

незыблемости их бытия, пробудило поиски принципиально новых факторов

общественного развития, новых интерпретаций поведения человека, которые в

итоге привели к зарождению и становлению социологии как самостоятельной

науки?

Великая Французская революция 1789 г.

Революция, провозгласив идеалы всеобщей свободы и равенства, братства и

счастья, устранила от власти помещиков-феодалов. Вместе с тем она разрушила

1 Мертон Р. Наука и социальный порядок. – Личность. Культура. Общество. 2000. Т.II. Вып. 2. –

С. 165-166

17

средневековое сословно-монархическое устройство, социально значимые формы

поведения, закрепленные в традициях. Непредвиденными последствиями тому

стало утверждение не виданных ранее морально-этических норм – на смену

ценностям Царства Божия приходили ценности благосостояния, жажды власти и

славы, комфорта и удовольствий. В этих условиях поведение масс людей как

богатых, так и бедных стало направляться страстями и вожделениями. В

беспрецедентном масштабе вспыхивают социальные катаклизмы,

распространяются деструктивные действия и хаос.

Французская революция изначально подпитывалась теоретиками

Просвещения их верой в силу человеческого разума, который-де способен устроить

жизнь всех людей ко всеобщему благополучию. Эти радужные иллюзии сменяются

как скепсисом, так и осознанием необходимости новых подходов к анализу

общества.

Промышленная революция

Индустриальная революция основывалась на передовых достижениях в

естественных науках, внедряла новые машины и технологии. Но не только это.

Вместе с техникой приходил и новый социальный порядок, радикально

преобразовывавший все сферы общественной жизни. Его характерными

особенностями стали: фабричная система хозяйствования, урбанизация,

невиданные ранее взаимодействия больших групп людей, которые становятся

повседневными.

Строительство предприятий и разрастание городов вызвало огромные

миграционные потоки. Множество крестьян покидали свои земельные наделы и

отправлялись на фабрики, меняя при этом не только сферу сельскохозяйственной

деятельности, но и уклад жизни, привычные образцы социального поведения.

Возникает и быстро растет слой управленческой бюрократии, а с ним и

рационализируются капиталистические производственные отношения. Но ещё в

течение длительного периода времени это приводило к благополучию лишь

небольшого числа собственников, в то время как подавляющее большинство людей

подвергалось нещадной эксплуатации.

Радикальные изменения в ментальности

Зашатались традиционные религиозные ценности. Первые социологи, многие

из которых были выходцами из религиозных семей, полагали, что ими создаваемая

новая наука могла бы выполнять функции религии, служить нравственным целям

через утверждение в сознании людей четких жизненных ориентиров.

Принципиально новую роль в жизни общества стали играть науки. Они

институционализируются посредством повсеместного создания университетов и

колледжей. Возникает представление, что с помощью наук люди могут

контролировать мир и даже управлять им. Особую популярность приобретают

естественные науки – физика, биология, химия. Благодаря открытиям ученых-

естествоиспытателей расшатываются метафизические представления о мире.

Отнюдь не случайно при своем зарождении социология строилась в противовес

метафизики и по образу и подобию естественных наук.

Мировосприятие, прежде всего у ученых становится иным. Лучшие

мыслители того времени задались вопросами, почему приход идеалов всеобщей

свободы и равенства был столь драматичен, почему прогресс науки и техники,

18

зарождение просвещенного общества в противовес дикости и варварству

сопровождаются столь грубыми межличностными раздорами? Вопросы озадачили

ученых и тем, что на фоне выдающихся успехов в естествознании выявилась

очевидная неспособность познания собственно человеческого общества, у которого

обнаружились невиданные ранее несовершенства. Никто не мог дать

вразумительных, аргументированных объяснений тому, что ещё принесет развитие

фабричной системы, начавшаяся борьба за передел власти, изменения в образе

жизни и поведении людей. Кроме того, обрело институционализацию право на

религиозное и политическое несогласие.

Так возникла объективная потребность в обосновании принципиально новых

подходов к изучению общества, его структур, социальных групп и его членов.

Практически все мыслители того времени критиковали нарождавшийся

строй, предпринимали попытки как-то объяснить катаклизмы и на этой основе

предвосхитить характер будущего общества. Но они принципиально разошлись в

предлагаемых методах постижения истины и средствах движения к справедливому,

гуманному общественному устройству.

По существу, выделилось три подхода. Представители первого ратовали за

возвращение к относительно спокойному феодальному прошлому, полагая, что

порядок, основанный на наследственной власти, жестком механизме

регулирования поведения людей с помощью религиозных представлений и

традиций лучше хаоса и дезорганизации, в котором оказалось общество. Однако

большинство мыслителей считало, что такой возврат просто невозможен.

Второй подход составили разнообразные социалистические теории. Сен-

Симон, Ф. Фурье, Р. Оуэн и другие стали предлагать умозрительные проекты

преобразования общества, основанные на социальном идеале, полагая, что для их

реализации достаточно убедить правителей прекратить межчеловеческие раздоры и

принять их “самый справедливый” способ обустройства жизни.

Третий подход образовал собственно основоположник социологии – О. Конт.

Ученый сделал ставку на создании теории, основанной на эмпирических

исследованиях реального общественного бытия, пытаясь выявить законы его

развития, найти как причины возникновения деструктивных сил, раздоров и

несправедливости, так и факторы порядка и прогресса, зарождения идеалов

свободы и справедливости.

3. Место социологии в познании социальной действительности

Термин “Социология” происходит от латинского societas – общество и

греческого logos – учение. Буквально означает наука об обществе. Но сказать это

для определения специфики позновательных возможностей социологии как

самостоятельной науки, отличной от других социальных наук (психологии,

экономики, политологии, социальной антропологии), явно недостаточно, ибо все

они отражают объективные реалии рукотворного мира, т.е. изучают

человеческую деятельность.

Социологи опираются на междисциплинарные подходы и используют

данные других наук и прежде всего родственных социальных наук. Очевидно,

развитие социальных наук неизбежно ведет к их относительной интеграции. И все

же социология имеет свою качественную определенность, которая выражается в

особых подходах к тому, что из социально-культурного мира и как исследуется.

Принято различать объект познания и предмет науки. Объект – это

объективная реальность, на которую направлена исследовательская

19

деятельность ученых. Понятно, что представители конкретной социальной науки

могут изучать лишь часть объективной реальности, лишь те её стороны, которые

определяются спецификой данной науки. Для социологии это прежде всего

взаимодействия индивидов и социальных общностей в социально-культурном

контексте общества. Причем, что особенно важно подчеркнуть, не просто в

обществе, а в обществах. Речь идет не только о странах, но и об общностях,

отличающихся друг от друга социально-культурным содержанием. Например, для

социологов, изучающих деструктивное поведение важно сравнить его проявления с

особенностями, скажем, в Америке, странах Европы или Востока или других

регионов мира. У себя же в стране – с тем, насколько оно характерно для мужчин и

женщин, людей разных возрастных категорий, принадлежащих к различным

социальным и этническим группам, исповедующих разные верования и т.д. В

каждом из этих случаев исследователи будут иметь дело с качественным и

количественным своеобразием деструктивности в конкретном культурном

контексте большого общества или относительно малой общности людей.

Вместе с тем, определение науки только по объекту исследования явно

недостаточно, ибо отмеченные социальные реалии могут изучаться и другими

социальными науками, хотя и в иных срезах и аспектах. Каждая наука отличается

от других тем, что у нее есть присущий только ей предмет, т.е. специфическое

воспроизведение реальности на абстрактно-теоретическом уровне посредством

постановки своеобразных вопросов с целью выявления наиболее существенных с

научной точки зрения связей и отношений данной реальности.

Рассмотрим это на конкретном, обыденном примере из нашей повседневной

действительности – юная леди покупает свадебный наряд. Экономист к этому

событию может подойти с позиции ассортимента товара, материальных

возможностей покупателя, вероятного дохода от занятия бизнесом по торговле

свадебными принадлежностями и т.д. Вообще представители экономической науки

изучают человеческое поведение через призму производства, обмена,

распределения и потребления материальных благ.

Психолог может заинтересоваться этим событием с позиции исследования

эмоционального состояния юной особы. Психология одна из старейших наук и

изучает поведение человека главным образом на индивидуальном уровне.

Социального антрополога это событие может привлечь задействованными в

нем верованиями и правилами поведения, получившим общее распространение в

обществе. Предметом социальной антропология является прежде всего описание

культур различных обществ.

У социолога же будут другие вопросы и, соответственно, им будут

выявляться другие связи и отношения этой реальности, прежде всего в контексте

значимости материальных и социальных факторов, характера взаимодействия

индивида, его ценностных ориентаций, специфики ментальности. К примеру, какие

материальные, социальные, культурные или иные условия побуждают девушку

покупать столь непрактичный для повседневного пользования наряд? Какие

духовные факторы (традиции, религиозные представления) стимулировали эту

деятельность? Какие конкретные социальные институты задали ей своего рода

канву, заранее установленный порядок, с которого начинается организация брачно-

семейных отношений? Рационально ли это действие или оно вызвано

определенными ценностными установками?

Очевидно, девушка, покупающая свадебное платье, следует некому

сложившемуся социальному образцу взаимодействия индивидов, определенной

традиции, посредством которой осознанно или нет воспроизводится стабильный

20

порядок, предсказуемость общественных отношений. При этом социологов, как

правило, интересует не отдельно взятый факт, а типичность подобных фактов для

конкретной культуры – прошлых и современных обществ, для людей,

принадлежащих к разным социальным общностям, соответственно, имеющих

различные ценностно-нормативные ориентации и своеобразные видения

жизненного мира. Поэтому наверняка у них возникнет и вопрос, а есть ли

функциональные альтернативы данному социальному образцу поведения? Какова

степень распространенности “отклонения”? Выясняется, что в обществе есть люди,

которые в силу разных причин выбирают несанкционированные обществом

сексуальные контакты. В этом случае социологи также задают вопросы, почему

определенного типа люди игнорируют брачный наряд как определенный символ

“нормального” поведения и традиционно сложившиеся социальные образцы

поведения. Однако и в случае с “нормальным”, и в случае с “отклоняющемся”

поведением социологи ставят вопросы о роли самих индивидов, о характере их

действий, которые могут иметь, как явный, осознанный компонент, так и скрытый,

едва ли осознанный смысл.

Данный конкретный пример и возможные социологические вопросы

позволяют в самых общих чертах определить предметную область социологии: с

одной стороны, это изучение влияния общества на сознание, мотивацию поведения

людей, определяя то какие эти люди и что они склонны делать, а с другой стороны,

– понимание деятельности, поведения индивидов, обладающих свободой выбора,

исходя из того, как они оценивают значения объектов социального мира в

конкретных социальных и культурных условиях и как они в конечном счете сами

творят социальные и культурные реалии (покупая свадебное платье, девушка

создает предпосылки тому, что подобная социальная практика будет повторяться).

Разумеется, этот пример не может дать исчерпывающего представления о

предмете социологии. Но он, на наш взгляд, подтверждает метафорическое

суждение известного социолога П. Бергера о том, что предметом социологии

является как “общество в человеке”, так и “человек в обществе”.

Практически с момента зарождения социологии возникли оживленные дебаты

ученых о взаимосвязях и взаимодействиях “общества” и “человека”, что

затрудняло уяснение сути предмета социология как самостоятельной науки. Как

это не парадоксально, но до сих пор среди ученых ведутся споры и сохраняется

неопределенность относительно предмета социологического знания. На наш

взгляд, главная причина тому – противоречивое развитие социокультурных реалий

– к примеру, в последнее время значительно возросла роль собственно

человеческого фактора в воздействии на характер общества, – а также постоянный

поиск все новых и новых, как правило, более совершенных методов анализа как

социально-культурных общностей, так и поведения людей.

Методы науки – это совокупность основных познавательных приемов,

процедур, инструментария, с помощью которых осуществляется научное

исследование, систематизируются полученные знания.

Каждая наука использует как свои методы, так и общенаучные приемы,

характерные для ряда наук. Естественно, что с развитием науки создаются

принципиально новые методы. Методы социологии также постоянно уточняются,

что позволяет глубже проникать в исследуемые социальные явления и процессы.

Но при этом они сохраняют свой эмпирический характер. По этому качеству они в

принципе отличались от умозрительных методов, оценочных суждений,

характерных для философии, метафизики.

21

Изначально социология полагалась на методы других наук, прежде всего

естественных. Пройдет немного времени и социологами будут выработаны свои

собственные методы, но их эмпирическое содержание неизменно сохраняется.

Практически каждая новая теория, вошедшая в копилку мировой социологической

мысли знаменовала появление новаторских принципов и приемов исследования

социальных реалий. Об их конкретном содержании мы поговорим позже, когда

будут рассматриваться соответствующие теории. Сейчас же заметим, что с

момента становления социологии как самостоятельной науки и ее предметная

область, и её методический инструментарий весьма существенно изменились

благодаря ряду обстоятельств.

Отметим главные:

1) произошло осознание качественного усложнения процесса развития

современных обществ, что повлекло структурализацию уровней

социологического анализа общества;

2) увеличилось число школ, направлений, теоретико-методологических

подходов;

3) существенно обновилось само социологическое знание, радикально

изменились взгляды на законы развития человека и общества, факторы,

определяющие характер их взаимосвязей и взаимодействия.

Основные термины и выражения:

Здравый смысл, непредвиденные последствия, культурная обусловленность,

социальный закон, систематизированный скептицизм, теоретико-

методологический инструментарий, корреляция, индустриальная революция,

институционализация, эмпирическое исследование, социальная наука, социология,

методы науки, оценочное суждение

ЛИТЕРАТУРА

Волков Ю.Г., Мостовая И.В. Социология. М.: Гардарика, 1998. –

Рекомендуются темы 1 и 2

Гидденс Э. Социология. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – Глава 1

Комаров М.С. Введение в социологию. Учебник для высших учебных

заведений. М.: Наука, 1994. – В главе I показывается становление социологии как

самостоятельной науки, её отличие от истории, философии, психологии,

политологии

Мертон Р. Наука и социальный порядок. – Личность. Культура. Общество.

2000. Т.II. Вып. 2

Новикова С.С. История развития социологии в России. Москва – Воронеж,

1996

Новикова С.С. Социология. История, основы, институционализации в

России. Москва – Воронеж, 2000

Общая социология: Учебное пособие / Под общ. Ред. А.Г. Эфендиева.– М.:

ИНФРА-М, 2000. – Глава 1

Смелзер Н. Социология. М.: Феникс, 1994. – Глава 1. Весьма неординарно

излагаются социологические подходы к изучению общества

Социология. Основы общей теории. Учебник для вузов. Под ред. Г.В.

Осипова. М.: Аспект-Пресс, 1998. – Рекомендуются главы 1 и 2, в которых

раскрывается вопросы становления социологии, её парадигм, объекта и предмета.

22

Учебный социологический словарь с английскими и испанскими

эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция

С.А.Кравченко. М.: Экзамен, 2001

Фролов С.С. Основы социологии. М.: Юристъ, 1997. – Главы 1 и 2

Farley J.E. Sociology. – Prentice Hall, 1998. – Сhapter one “Sociology: The

Discipline”; сhapter two “How Sociology Is Done”

Ritzer G. Classical Sociological Theory. – McGraw-Hill Higher Education, 2000. –

Сhapter 1 “A historical sketch of sociological theory: the early years”; сhapter 2 “A

historical sketch of sociological theory: the later years”

Schaefer R.T. – McGraw-Hill Higher Education, 2001. – Сhapter one “The

Sociological perspective”

23

Тема 2. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ

ВООБРАЖЕНИЕ

1. Социология как наука, её полипарадигмальный характер

2. Факторы обновления социологического знания

3. Ч.Р. Миллс: социологическое воображение

Изначально социология возникла как наука об обществе, о деятельности

населяющих его людей. Её главная цель была углубить рассудочность, представления

о тенденциях общественного развития, чтобы свести к минимуму общественное зло.

Но когда, казалось, социологи приближались к открытию смысла природы общества,

само общество подчас столь радикально менялось, что это приводило к периодически

возникающим кризисам в социологии. Однако это не обескураживало ученых,

стремившихся к созданию все более совершенных теорий. Причем в то время как

одни социологии стремились познать макро тенденции общественного развития,

другие, напротив, пытались исследовать общество на микро уровне. Так естественно

сложилось, что социологическая наука стала формироваться и развиваться через

разработку относительно разных, самостоятельных теорий.

Но социология представлена не только теориями. Её неотъемлемой чертой

является социологическое воображение. Оно представляет не менее важный

инструмент познания социального мира, интерпретации поведения людей.

1. Социология как наука, её полипарадигмальный характер

Уровни социологического анализа

Социологические теории многих социологов (О. Конт, Г. Спенсер, Э.

Дюркгейм, К. Маркс и др.) были ориентированы прежде всего на исследование

явлений и процессов в масштабе всего общества в целом, на анализ больших

социальных общностей и их взаимодействий. Так была основана макросоциология, у

которой сразу появилось много приверженцев. Современные представители

макросоциологии изучают глобальные процессы общественного развития, включая

возникновение новых социальных институтов и адекватных им механизмов

мотивации социальной активности.

Почти одновременно с макросоциологией возникла и микросоциология, которая

изучает ментальность и поведение людей, их ценностные ориентации,

межличностные взаимодействия и т.д. в сравнительно небольших социальных

группах, а также роли, которые они играют в этих группах.

В последнее время все большую популярность стали приобретать теории

среднего уровня, понятие и обоснование которых предложил американский социолог

Р. Мертон. По его мнению, эти теории необходимы для социологического анализа

конкретной группы фактов в отдельных областях знания. Примером тому может быть

теория структуры бюрократии или ролей индивидов в том или ином социальном

институте.

Различия между социологическими теориями разных уровней условно – все они

находятся в тесном взаимодействии и даже взаимно проникают друг в друга, ибо

нельзя жестко разграничивать часть и целое в общественных реалиях. И все же в

принципе они имеют различную предметную область и раскрывают различные по

масштабности связи. Поэтому в социологии с необходимостью существуют как

теории становления и развития социально-культурных общностей, их структур и

24

функций, так и специальные теории (социологии политики, экономики, права и т.д.).

Последние раскрывают характер взаимодействия между обществом в целом и его

конкретной сферой, а также присущие этой сфере взаимодействия людей.

Естественно, что представители макросоциологии, в отличие от, скажем,

микросоциологов, по-своему, специфически отражают объективную реальность,

имеют дело с иными проявлениями развития и функционирования изучаемого

объекта, что в конечном счете сказывается на взглядах ученых и о предмете

социологии.

Кроме того, в социологии всегда присутствовало два направления в получении и

накоплении знаний. Одно изначально ориентировалось на методы наблюдения и

эксперименты, обосновав эмпирическое направление. Оно институционально

оформилось в Чикагской социологической школе ещё в 20-е годы ХХ столетия.

Именно представители этой школы разработали общепризнанные и по сей день

используемые методы сбора и обработки эмпирических данных, которые имеют

прежде всего прагматическую направленность – обоснование “социальных

технологий”, пригодных для совершенствования конкретных социальных структур и

функций.

Другое направление – теоретическое, нацеленное на концептуальное

осмысление реалий социальной жизни.

И опять-таки подчеркнем, подобное вычленение направлений условно. Попытки

обособить или противопоставить эти направления друг другу, создать на этой основе

самостоятельные науки успеха не имели. Реальное приращение социологического

знания возможно лишь на основе взаимодействия, взаимообогащения эмпирического

и теоретического знаний.

Главные парадигмы

Как было отмечено выше, одним из факторов развития науки и расширения её

предметной области было возникновение ряда относительно самостоятельных школ,

каждая из которых предложила и обосновала свои теоретические и, соответственно,

свои методические подходы. Чем одна школа в принципе отличается от другой?

Прежде всего парадигмами.

Парадигма совокупность основных положений и принципов, лежащих в

основе той или иной теории, обладающая специфическим категориальным аппаратом

и признающаяся группой ученых.

Дело в том, что все науки основываются на разных системах по степени

“открытости”, т.е. способности включать в себя одну, две или несколько

общепризнанных парадигм. Так, представители естественных наук (химия, физика,

биология и др.), как правило, руководствуются одной общепризнанной парадигмой,

которая достаточно очевидно прослеживает взаимосвязи изучаемых явлений. Хотя в

истории этих наук неоднократно происходила естественная замена одной теории на

другую, все же какая-то одна теория в определенный исторический момент являлась

доминирующей для большинства ученых. Другая же теория может использоваться

для интерпретации связей на относительно локальном уровне. Так, теория

относительности и физика Эйнштейна имеет свою сферу применения, а физика

Ньютона – свою.

Что же касается социологии и ряда других наук, то они всегда включали в себя

несколько теорий и их разновидностей, очевидно потому, что социальное имеет

гораздо большее многообразное проявление и взаимосвязь изучаемых ими предметов

и явлений не носит столь жесткого характера. Кроме того, как было отмечено выше,

25

могут быть разные отправные подходы анализа общественных явлений, что

проявляется в своеобразии методики и техники исследования.

Словом, каждая социологическая парадигма достаточно избирательна в плане

оценки факторов общественного развития. Именно поэтому ни одна из парадигм не

дает всеобъемлющий анализ общества, хотя и вносит свой конкретный, частичный

вклад в его понимание. Каждая парадигма также характеризуется приоритетностью

рассмотрения тех или иных сторон социокультурных реалий, своеобразием анализа

поведения людей.

Все социологические парадигмы по характеру принципиальных

методологических подходов к анализу общества можно разделить на три большие

группы. Первую образуют структурно-функциональные парадигмы, которые

рассматривают социальные общности, формы их самоорганизации,

функционирование общественных институтов. Изучается воздействие социальных

структур и институтов на поведение людей, прежде всего на макроуровне.

Вторую группу составляют интерпретивные парадигмы, которые акцент

делают на изучении и интерпретации человеческого поведения на микроуровне.

Представители интерпретивных парадигм вообще не ставят перед собой задачи

производить знания в виде законов. Их главная цель — отражение и объяснение

социальной реальности, чтобы сделать предметы или явления доступными для нас,

сохранить при этом их уникальное значение в конкретном историческом, социальном

и культурном контексте.

Третью — интегральные (объединительные) парадигмы, которые выражают

взаимосвязь социальных структур и деятельных социальных агентов, их

взаимовлияния. Эти парадигмы позволяют изучать непредвиденные, случайные

колебания в социальных и культурных реалиях, вызываемые усиливающимся

влиянием социальных агентов, а также эффекты в самоорганизующихся

общественных структурах, возникающие из дезорганизации, беспорядка и хаоса.

Методология

Методология система общих принципов науки, а также совокупность её

исследовательских приемов.

Полипарадигмальный характер социологического знания предопределяет

использование разных принципов и приемов исследования общества представителями

различных парадигм. Методология направляет ученого на исследование специальной

области социальных реалий, отбор фактов, характеризующих каузальные

зависимости именно в этих сферах, ориентирует на использование специфического

инструментария сбора и систематизации данных.

Так, для сторонников структурно-функциональных парадигм в целом

характерна классическая методология, определенные параметры которой были

разработаны ещё О. Контом и Г. Спенсером. Ей свойственно признание

объективности социальных реалий, вера в точность, строгость и прочность

инструментария социального познания, убеждение в том, что законы социального

мира носят весьма жесткий характер, а некоторые ученые даже полагают, что они в

принципе аналогичны законам природы и могут быть открыты путем анализа

структур общества и фактов жизнедеятельности людей.

Социологи интерпретивных парадигм работают в рамках так называемой

неклассической методологии. Они полагают, что каждая социальная общность имеет

неповторимый ценностный мир, что обстоятельства всегда субъективны, что

исследователь тоже не абсолютно беспристрастен, а потому не может быть единого,

26

универсального объяснения социальных реалий. Используемый ими

исследовательский инструментарий нацелен на то, чтобы разрушить барьеры,

препятствующие более углубленному пониманию социальных реалий, пытаясь при

этом “заглянуть за”, “смотреть сквозь”, понять скрытую от глаз “закулисную сторону”

событий.

Для интегральных (объединительных) парадигм характерна принципиально

новая методология, получившая название постнеклассической. Она ориентирована на

изучение самоорганизующихся систем, имеющих две особенности: 1) система должна

быть открытой для взаимодействия с окружающей средой — другими обществами; 2)

число компонентов, в результате взаимодействия которых возникает упорядоченное

движение, должно превышать определенный минимум (хаотичность ограниченного

числа сделок на отдельной бирже очевидна, но она трансформируется в

упорядоченное взаимодействие людей, когда речь идет о национальной сети бирж).

Постнеклассическая методология наиболее пригодна для исследования

современных обществ, которые значительно более, чем прежние, открыты для

контактов с другими культурами вплоть до организации транснационального

производства, участия в формировании единого мирового рынка, интеграции

определенных ценностей и норм. В ней аккумулированы достижения синергетики,

теории относительности, исследовавшие самодвижение материи, в основе которого

лежали вероятностные процессы необходимости и случайности. В случае с

социальными системами применение постнеклассической методологии позволяет

исследовать качественные изменения в обществе на основе учета взаимоотношений

как между внешними и внутренними факторами воздействия, так и соотношений

целерациональных и иррациональных, непреднамеренных действий людей, что

учитывает определенный потенциал непредсказуемости в процессе общественного

развития.

Заметим, что классическая, неклассическая и постнеклассическая методология

не противостоят, а дополняют друг друга, будучи применимыми к разным срезам

социальной реальности.

Предмет социологии

Из сказанного следует, что практически каждая парадигма имеет не только свой

концептуальный и методологический аппарат, но и свой предмет исследования.

Поэтому представляются схоластическими сами попытки дать универсальное,

всеобъемлющее определение социологической науки. Уже более ста лет идут

ожесточенные споры социологов, но до сих пор нет ни одного определения

социологии, которое бы в концентрированной форме представляло все

социологическое знание. На наш взгляд, такого определения в принципе невозможно

выработать, ибо нельзя объять необъятное. Аналогично для сравнения: практически

невозможно дать универсальное определение медицины, если одновременно иметь в

виду практическое существование множества совершенно разных медицин: нашей

традиционной медицины; медицины восточной, предполагающей иное видение

болезней человека и их лечение; шаманской медицины – как её лекари, так и

пациенты, как правило, искренне верят в её целительные возможности.

Учитывая, что ныне социология в целом представляет собой разветвленную

систему знания, состоящую из большого количества общепризнанных парадигм,

которые избирательны в смысле приоритетности рассмотрения тех или иных проблем,

оценки факторов развития человека и общества, автор настоящего учебного пособия

сделает акцент не на определении социологии вообще, а на определении предмета,

27

методов и методологии конкретных социологических парадигм. Сущностное их

определение и характеристика будут содержаться в соответствующих темах.

Более того, существуют отраслевые социологии, которые, как правило, с

позиций теорий среднего уровня изучают конкретные сферы жизнедеятельности

людей.

Исследовательские

комитеты Американской

социологической ассоциации (2000 г.)

Исследовательские комитеты при

российском обществе социологов (2001 г.)

Аграрная социология Социология социального прогнозирования

Биосоциология Социология социальных систем

Визуальная социология Этническая социология

Демографическая социология Социология риска и катастроф

Инвайронменталистская социология Социология армии и военных исследований

Индустриальная социология Экосоциология

История социологии / социальная мысль Экономическая социология

Коллективное поведение /

социальные движения

Социология использования времени

Криминология / правонарушения Социология семьи

Методология: качественный и количествен

подходы

Социология политики и социальной сферы

Политическая социология Социология массовой коммуникации

Прикладная социология Социология образования

Социальная психология Гендерная социология

Социологическая практика /

социальная политика

Социология молодежи

социология потребления

алкоголя и наркотиков

История и теория социологии

Социология брака и семьи Логика и методология в социологии

Социология возраста /

социальная геронтология

Математическое моделирование

статистические методы в социологиче

исследованиях

Социология девиантного

поведения / социальная дезорганизация

Биография и общество

Социология досуга, спорта, рекриации Социология труда

Социология занятости и профессий Социология конфликта

Социология знания и науки Социология религии

Социология искусства и литературы Социология политики

Социология криминогенности и

коррекции поведения

Социология здоровья и здравоохранения

Социология культуры

Социология малых групп

Социология массовой

коммуникации и общественного мнения

Социология медицины

Социология ментального здоровья

Социология миграции и иммиграции

Социология образования

Социология права

28

Социология рас, этносов, меньшинств

Социология религии

Социология рынков

Социология секса и гендера

Социология социализации

Социология социального взаимодействия

Социология социального контроля

Социология социальной организации

Социология социальных изменений

Социология стратификации и

мобильности

Социология труда

Социология урбанизации

Социология экономики

Социология языка /

социальная лингвистика

Сравнительно-историческая социология

Теоретическая социология

Экологическая социология

И все же с тем с учетом всего вышесказанного предлагается рабочее

определение социологии, которое, подчеркнем, дает лишь самое общее представление

об этой науке:

Социология – наука, которая, опираясь на эмпирически подтвержденные

данные, теоретически изучает деятельность людей в конкретном социальном и

культурном контексте функционирования общества, его институтов и

организаций, противоречивого развития общественного сознания, осознанных и

неосознанных мотивов поведения.

Более полное представление о социологии, её теориях Вы получите в процессе

усвоения самого курса.

2. Факторы обновления социологического знания

Как уже было отмечено, предмет социологии находится в постоянном

изменении и развитии, что обусловлено двумя решающими факторами. Фактор

первый – развитие самого научного знания, который открывает новые и новые

перспективы для научного исследования общества. Так, в послевоенный период среди

социологов усилились дебаты по поводу перспективных направлений приращения и

развития социологического знания. Дело в том, что общепризнанные парадигмы,

основанные на классической методологии, подвергались все большей критике.

Отмечалось, в частности, что и структурный функционализм слишком акцентирует

влияние социального целого по отношению к социальным субъектам – прежде всего,

реально действующим людям. Кроме того, критиковалась и натуралистичность этих

парадигм, которые строились на убеждении, что социальные законы и законы

природы едины по своей сути – они могут быть открыты путем анализа и обобщения

фактов, и те и другие объективны. Из чего следовало, что открытые “исторические

законы” позволяли прогнозировать в принципе безальтернативное будущее. Между

29

тем факты развития обществ и на Западе и на Востоке все больше свидетельствовали

об отсутствии жестких объективных закономерностей вообще.

Слабости отмечались и в интерпретивных парадигмах, которые критиковались

за их абсолютизацию, максимальную актуализацию субъективного начала, что

приводило к другой крайности – умалению влияния социально-культурного контекста

на человеческую деятельность.

Очевидно, нужно иметь в виду, что каждая парадигма в своих исходных

посылках упрощает нечто, имеющее принципиальное значение для других парадигм.

Как уже отмечалось выше, эти исходные посылки находятся на разных уровнях

абстракции. В этой связи социологической общественностью высказывались

соображения, что было бы желательно создать такую парадигму, которая бы

преодолела традиционную поляризацию объективного и субъективного, структуры и

индивида. Иными словами, возникла потребность в существенном обновлении

социологического знания, методологии исследования социальных реалий и,

соответственно, самого предмета социологической науки. Наиболее успешные

попытки в этом направлении осуществили выдающиеся социологи современности –

Э. Гидденс и П. Бурдье. Подробнее их взгляды будут рассмотрены в соответствующих

темах настоящего учебника.

Второй решающий фактор, влияющий на предмет исследований, – изменение,

усложнение самой социальной реальности и как следствие этого – меняющиеся

потребности общества, появление новых и новых социальных запросов. Так, сегодня

социология стала переосмысливать традиционные представления о социальных

группах общества (что представляет интеллигенция, интеллектуалы, рабочий класс,

“новые русские” и др.). Ныне социальные конфликты анализируются не только через

призму воздействия внешних экономических и социальных факторов, но и с учетом

того, что возрастает роль социальных процессов, характер которых зависит от

конкретной деятельности или бездеятельности социальных агентов (отдельных

личностей или социальных групп).

3. Ч.Р. Миллс: социологическое воображение

Известный американский социолог Чарлз Райт Миллс считал, что чтобы понять

те или иные социокультурные реалии, отношение к ним людей и их поведение,

социологу недостаточно знать постулаты теории, уяснить её методологические

принципы. Необходимо ещё проявить неординарность мышления, особый интерес к

тем проблемам, которые для рядового наблюдателя кажутся естественными, не

заслуживающими внимания вообще. И тогда привычное может приобрести

совершенно иной смысл. Обыденные вещи могут предстать не тем, чем они всем

кажутся. Но инакомыслие не является конечной целью ученого. Скорее с этого

момента лишь начинается социологическое исследование. Но чтобы оно состоялось

ученый, по мысли Миллса, должен проявить социологическое воображение. На эту

тему Миллс написал целую работу, которая так и называется «Социологическое

воображение».

Научно-биографические сведения

Чарлз Райт Миллс (Mills) – американский социолог, создатель, по его словам,

«новой социологии», весьма радикальной теории, которая продолжила марксистскую

традицию в американской социологии.

Ч.Р. Миллс родился 28 августа 1916 года в штате Техас в семье страхового

брокера. Будучи студентом Техасского университета, проявил необычный интерес к

30

социологии, опубликовал ряд статей в ведущих социологических журналах. В 27 лет

защитил докторскую диссертацию. С 1945 г. и до конца жизни Миллс работал в одном

из самых элитных высших учебных заведений США – Колумбийском университете.

По оценкам современников, Миллс был очень конфликтным человеком, что

проявилось и в личной жизни, и в науке. Ученый был трижды женат. У него были

весьма сложные отношения с коллегами по работе. Возможно, главной причиной

тому были его неординарные, подчас «бунтарские» взгляды на социологическую

теорию, что, в частности, проявилось в публичной критике таких столпов

американской социологической науки, как Т. Парсонс, П. Лазарсфельд и других.

Среди известных работ ученого: «Социологическое воображение» (в 2001 г.

книга впервые издается в России), «Белые воротнички: средние классы в Америке»,

«Новые люди у власти», «Причины третьей мировой войны», «Властвующая элита».

В последней показано, что демократия в Америке, по существу, означает управление

страной небольшой группой политиков, бизнесменов и военных (вероятно, не

случайно книга была переведена на русский язык в 1959 г.). Миллс также проявил

интерес к исследованию кубинской революции и написал книгу: «Слушайте, янки:

революция на Кубе».

Любопытно, что, будучи приглашенным с визитом в Советский Союз, на одном

из приемов, Миллс произнес тост: «За тот день, когда все работы Л. Троцкого будут

опубликованы в Советском Союзе!» Так через призму своего социологического

воображения ученый видел существовавшую в то время в нашей стране

интеллектуальную цензуру.

Умер Ч. Миллс от очередного сердечного приступа 20 марта 1962 года.

По Ч. Миллсу, социологическое воображение – это плодотворная форма

самосознания интеллектуала, с помощью которого оживает способность удивляться,

люди становятся разумными – начинают понимать, что теперь они сами способны к

правильным обобщениям, непротиворечивым оценкам, что позволяет прояснять

основания тревог людей и безразличия общества1.

Ключевым элементом социологического воображения является взгляд как бы

стороннего наблюдателя – попытка абстрагирования исследователя от личного

опыта, привычного культурного контекста, что может привести к обнаружению

новых, неизвестных ранее смысловых пластов, аспектов человеческого бытия. «Это

особое качество мышления и интеллекта, которое, вероятно, обеспечивает наиболее

наглядное представление о самых сокровенных областях нашего бытия в их связи с

более широкой социальной действительностью»2.

Более того, в социологическом воображении ученый видел своеобразную

возможность личного участия исследователя в процессе изменения общества,

политической и культурной жизни3.

Социологическое воображение позволяет понять и изучить человеческое

многообразие. Оно стремится к сравнительному анализу всех социальных структур в

мировой истории, в прошлом и настоящем. Особый акцент делается на изучении

разнообразия человеческих типов и индивидов. Ибо, как считает социолог, между

странами идет борьба «за тот тип личности, который будет преобладать на Ближнем

1 См.: Миллс Ч.Р. Социологическое воображение. М.: Издательский Дом NOTA BENE, 2001. –

С. 16, 22

2 Там же. – С. 24

3 См.: Там же. – С. 28

31

Востоке, в Индии, Китае, Соединенных Штатах. Вот почему сегодня культура и

политика так тесно связаны между собой»4.

В социологическом воображении сливаются воедино наука и искусство. Речь

идет, прежде всего, об «искусстве не доверять» своему обычному видению мира, об

особой функции разума на основе приобретенных знаний проникать в сущность

окружающих реалий, видеть их оборотную сторону и различные грани.

Социолог не мыслил свободу без разумной личности, торжества разума.

«Свобода, – писал он, – это не только возможность делать все, что нам вздумается,

или делать выбор из заданных вариантов. Свобода – это, прежде всего, возможность

определить варианты выбора, обсудить их и только потом принять решение. Вот

почему не может быть свободы без повышения роли разума в человеческих делах»5.

По мнению же Миллса, как классический либерализм, так и классический социализм

исчерпали возможности производства ценностей разума и свободы, что, прежде всего,

проявляется в политическом бездействии научного сообщества. В этой связи ученый

ставит вопросы, которые, представляется, актуальны и сегодня: «Почему свободный

интеллект далек от принятия решений власти? Почему сейчас среди власть имущих

преобладают крайняя безответственность и невежество?»6

Развитие человеческой цивилизации по пути демократии и свободы Миллс

связывал с идеей об обществе, «в котором все люди будут обладать самостоятельным

разумом и чье независимое мышление будет иметь структурные последствия для

общества, истории и их личных судеб… Такое общество можно определить как

общество, где доминирует истинная общественность, а не массы»7. Именно поэтому

социологическое воображение ученый рассматривал не только как неотъемлемое

качество социологов, но свободных интеллектуалов вообще.

Социолог приводит следующий пример: «Одним из результатов изучения

социологии должно стать умение читать газету. Чтобы разобраться в газетных

материалах, что является очень не простой задачей, необходимо научиться связывать

сообщаемые события, понимать их в связи с более общими представлениями о жизни

общества, а также тенденции, частью которых они являются… Суть дела заключается

в следующем: социология – это, прежде всего, способ выхода за рамки того, о чем мы

читаем в газете. Она дает систему понятий и вопросов, помогающих нам сделать это».

Сегодня все профессиональные социологии стремятся сформировать у себя

социологическое воображение. Известный современный социолог П. Штомка

понимает умение рассматривать общество под определенным углом зрения, которое

включает пять компонентов: (а) рассматривать все социальные явления как результат

деятельности социальных агентов и идентифицировать их; (б) понимать скрытые за

поверхностью явлений структурные и культурные ресурсы и ограничения, влияющие

на социальную жизнь; (в) изучение предшествующей традиции, живого наследия

прошлого и его постоянного влияния на настоящее; (г) воспринимать общественную

жизнь в ее динамике; (д) признание огромного разнообразия и вариантов форм

проявления общественной жизни8.

Естественно, что автор настоящего учебного пособия излагает темы с позиций

своего социологического воображения, стремятся к тому, чтобы студенты не только

усвоили программу курса, но у них постепенно формировалось свое социологическое

4 Там же. – С. 181

5 Там же. – С. 199

6 Там же. – С. 209

7 Там же. – С. 198, 213

8 Штомпка П. Теоретическая социология и социологическое воображение. – Социологический

журнал, 2001, № 1. – С. 148-149

32

воображение, чтобы они научились видеть невидимое как в большой политике, так и

повседневной жизни, в самом обыденном.

Рассмотрим, к примеру, ныне часто встречающее – девушка-студентка курит

сигарету. Проявим немного воображения и зададим лишь несколько возможных

вопросов.

Курит ли девушка только из желания собственно покурить или это может быть

определенный символ? Символ, скажем, взрослости, самостоятельности,

независимости. А может это символ свободы самовыражения? Типа: «Я сама». Или

символ сексуальности, навеянный нынешними российскими рекламами табачных

изделий? А может быть это просто символ того, что «я своя, я такая, как все»?

Сегодня практически все мои друзья курят, и я не хочу быть негативным символом –

«белой вороной».

Какова функция этого акта: потребность в табаке или, может быть, в общении с

молодыми людьми? Какова роль в этом социальных структур, насколько они могут

организовать формальное и неформальное общение молодежи? Можно высказать

гипотезу, что с исчезновением многих официальных структур, организовывавших

досуг, теперь молодежи приходится самим «тусоваться», а курение функционально-

психологически помогает снять налет прежней заорганизованности и строгости,

сопутствовавших подобного рода мероприятиям. А какова дисфункция курения, как

для самой девушки, в частности, для её здоровья, возможного её потомства, так и для

окружающих? В нашей нынешней культуре курение «общественно приемлемо»,

однако в ряде культур (США, ряд стран Европы) курение считается

дисфункциональным не только для здоровья, но и для делового общения. Каковы в

этом случае функциональные альтернативы курению?

Можно посмотреть на курение девушки глазами людей с различными

жизненными мирами. Как, например, оценивают этот акт сверстники девушки,

причем юноши отдельно, а девушки отдельно? Как отнесутся к нему родители

девушки и люди ещё более старшего поколения? Если девушка приехала из деревни в

город на учебу, то как на неё посмотрят её одноклассники, с которыми она не

виделась два-три года?

Любая микросоциальная практика осуществляется лишь в контексте более

широких социальных и экономических отношений. Какова марка сигарет? Можно ли

по ней определить социальное положение девушки, из какой она семьи? А может ли

сигарета рассказать о материальных возможностях курящей? Социологии знают, как

трудно выявлять реальные доходы представителей изучаемой социальной группы (те,

у кого они высокие, склонны их занижать, а люди с низкими доходами, напротив, их

завышают). Марка сигареты в этой связи может явиться своеобразным маркером

социального статуса девушки, её доходов.

Можно посмотреть на этот акт и с позиций присутствия в нем рационального

компонента. Закуривая сигарету, рассчитывала ли девушка привлечь к себе внимание

окружающих или это произошло у неё практически неосознанно – в силу привычки?

А может быть девушка закурила под влиянием аффекта, вызванного, скажем,

провалом на экзамене? Ведь табак – это наркотик, оказывающий определенное

стимулирующее (успокаивающее) влияние на мозг.

Подобные вопросы можно продолжать и продолжать. Их характер будет

зависеть от того, в какой парадигме работает исследователь и собственно от его

социологического воображения.

Вопросы на развитие социологического воображения:

33

1. Сейчас широкое распространение во всем мире получают рестораны типа

Макдональдс. Как практика быстрого обслуживания влияет на нашу социальную

жизнь? Сказалась ли она как-то на функционировании Вашего университета?

2. Какое исследование можно провести для выявления реальных доходов

студентов? Как Вы полагаете: какой учебник предпочтут купить студенты: учебное

пособие (краткий курс), позволяющие удовлетворительно сдать экзамен, или

серьезный учебник-справочник, который будет в 5 – 10 раз дороже, однако может

оказаться полезным не только для сдачи экзамена, но и в будущей профессиональной

работе?

3. В учебном процессе все более широко используются тесты. Каковы их

функции? Не становятся ли тесты функциональными альтернативами других видов

занятий? Какое влияние эти проверки оказывают, по Вашему мнению, на

ментальность студентов?

Основные термины и выражения:

Полипарадигмальность, макросоциология, микросоциология, теория среднего

уровня, парадигмы, интерпретация парадигмы, структурно–функциональная

парадигма, интегральная (объединительная) парадигма, методология, классическая

методология, неклассическая методология, постнеоклассическая методология,

самоорганизующаяся система, социологическое воображение, символ, функция,

нефункциональность, дисфункция, функциональная альтернатива,

натуралистичность, отраслевая социология

ЛИТЕРАТУРА

Бауман З. Мыслить социологически. М., 1996.– Введение и глава 12

Бергер П.Л. Приглашение в социологию. М.: Аспект Пресс, 1996. – Главы 1, 2, 8

Волков Ю.Г., Мостовая И.В. Социология. М.: Гардарика, 1998. –Рекомендуются

темы 1 и 2

Гидденс Э. Социология. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – Глава 1

Медушевский А.Н. История русской социологии. М.: Высшая школа, 1993. –

Рекомендуется как дополнительная литература. В учебном пособии показано влияние

русской социологии XIX – начала XX вв. на мировую науку

Миллс Ч.Р. Социологическое воображение. М.: Издательский Дом NOTA BENE,

2001

Монсон Пер. Лодка на аллеях парка. Введение в социологию. М., 1995. –

Разделы 1-4

Общая социология: Учебное пособие / Под общ. Ред. А.Г. Эфендиева.– М.:

ИНФРА-М, 2000. – Глава 1

Смелзер Н. Социология. М.: Феникс, 1994. – Глава 1

Социология. Основы общей теории. Учебник для вузов. Под ред. Г.В.

Осипова. М., Аспект-Пресс, 1998. – Рекомендуются главы 1 и 2

Учебный социологический словарь с английскими и испанскими

эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция

С.А.Кравченко. М.: Экзамен, 2001

Фролов С.С. Основы социологии. М.: Юристъ, 1997. Главы 1 и 2

Штомпка П. Теоретическая социология и социологическое воображение.

– Социологический журнал, 2001, № 1

34

Ядов В.А. И все же умом Россию понять можно. – Россия:

трансформирующееся общество. М.: Канон-Пресс-Ц, 2001. – В статье речь идет о

наиболее популярных и перспективных социологических парадигмах.

Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение,

понимание социальной реальности. – М.: «Добросвет», 1998. – Рекомендуется глава I

Farley J.E. Sociology. – Prentice Hall, 1998, сhapter one “Sociology: The Discipline”;

сhapter two “How Sociology Is Done”

Ritzer G. Classical Sociological Theory. – McGraw-Hill Higher Education, 2000,

сhapter 1 “A historical sketch of sociological theory: the early years”; сhapter 2 “A

historical sketch of sociological theory: the later years”

Schaefer R.T. Sociology. – McGraw-Hill Higher Education, 2001, сhapter one

“The Sociological perspective”

35

Тема 3. ПЕРВЫЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ: ОБОСНОВАНИЕ

«ОБЪЕКТИВНЫХ» ЗАКОНОВ

1. О. Конт: создание позитивистской социологии

2. Индивиды в системе порядка и прогресса (по мотивам контовских

идей)

3. Г. Спенсер: обоснование структурно-функциональной эволюции

общества

4. Власть, возможности её демократизации (в контексте взглядов Г.

Спенсера)

5. Первые российские социологи: поиски решающих факторов

общественного развития

Первые социологи – О. Конт и Г. Спенсер – стремились к тому, чтобы создать

такую науку об обществе, которая, подобно физике или биологии, могла бы

открывать и обосновывать законы общественного развития. Такие законы, с их

точки зрения позволили бы гармонизировать общественные отношения. Ведь и

руководители, и руководимые тогда могли бы знать, как надо поступать, чтобы в

обществе утвердились благополучие и порядок.

1. О. Конт: создание позитивистской социологии

Основоположником социологии, как самостоятельной науки считается

французский обществовед Огюст Конт. О. Конт стремился к тому, чтобы создать

доказательную, общепризнанную, “позитивную” (научную) социальную теорию

“водворения мира”, “укрепления общественного порядка”, “улучшения положения

низших классов”. По его словам, эта теория должна быть “точной, естественной

наукой”, опираться на методы, которые бы позволили результаты одного

исследователя перепроверить и подтвердить или опровергнуть другим

исследователем.

Огюст Конт (Comte) — французский социолог и философ, родоначальник

новой позитивной социальной науки, которая, по его мнению, должна была

освободить научное знание от умозрительной философии (метафизики) и теологии.

По Конту, позитивные знания — это “истинно доступные нашему уму и полезные

для нас” знания, которые противостоят фантастическим представлениям, а также

здравому смыслу ввиду его ограниченности и противоречивости.

О. Конт родился 19 января 1798 г. в семье служащегося, занимавшегося

сбором налогов. В 1817 он становится секретарем и «приемным сыном» известного

философа, социалиста-утописта Сен-Симона, с которым сотрудничает в подготовке

к изданию сочинений в течение семи лет.

По оценкам современников, О. Конт отличался фотографической памятью.

Основные сочинения – шеститомный “Курс позитивной философии” (1830-1842);

Система позитивной политики”; “Дух позитивной философии” – он написал,

полагаясь исключительно на свою память. Среди других работ: “Рассуждения о

позитивизме в целом”, “Позитивистский катехизис”, “Призыв к консерваторам”,

“Субъективный синтез”.

О. Конт был весьма неординарным человеком и в науке, и в жизни.

Ученый имел серьезные проблемы человеческого общения и восприятия

36

окружающего мира в целом. По своей инициативе Конт порывает с Сен-Симоном,

рассорившись с ним. Заявленная им серия из 72 публичных лекций о позитивизме,

которая привлекла внимание многих обществоведов, была прервана после третьего

выступления. У него не сложилась преподавательская карьера (с ним не был

продлен контракт на преподавание). Личная жизнь также не заладилась. Возможно,

основной причиной тому было самомнение ученого о себе, как о высшем

социологе-проповеднике новой позитивистской религии, призванной утвердить в

человеческих отношениях порядок и прогресс. Идеалы позитивизма

рассматривались Контом как высшая и единственная самоценность: им был

составлен список «позитивистского чтения», включавший порядка 100

произведений (предполагалось, что вся остальная литература вообще не имеет

значение для судеб человечества). Тем не менее, несмотря на социальную

отчужденность, нетерпимость к другим научным теориям и мнениям, подчас

граничащую с фанатизмом, позитивистские идеи Конта были подхвачены и

получили развитие в трудах ученых-обществоведов не только во Франции, но и в

России, Великобритании и других странах мира.

О. Конт умер 5 сентября 1857 г. После его смерти было опубликовано

четырехтомное “Завещание Огюста Конта”.

Поиск объективных законов социального развития

По Конту, позитивная социальная теория должна опираться на научные

методы, которые бы позволили результаты одного исследователя перепроверить и

подтвердить или опровергнуть другим исследователем, как это имеет место в

естественнонаучных теориях.

Какими могли быть в то время методы анализа общества? Только теми,

которые использовались естественными науками. Других просто не было. Поэтому

не удивительно, что Конт при создании науки об обществе принял на вооружение

эмпирические методы, характерные для естествознания:

- метод наблюдения – собирание, тщательное описание и объяснение

фактов с целью выявления устойчивых, повторяющихся связей между

явлениями. Ученый отмечал, что наблюдение, взятое само по себе, ничего

не значит для позитивной социальной теории. Само наблюдение должно

быть основано на принципах теории, его результаты должны быть

проанализированы опять-таки с позиций определенной теории, что в итоге

позволяет устанавливать устойчивые связи – законы;

- метод эксперимента, имея в виду косвенный, опосредованный

эксперимент в виде исследования общественных аномалий (войн,

революций), полагая, что по болезни общества можно судить и о его

норме;

- метод сравнения “различных последовательных состояний

человечества”. По Конту, можно сравнивать общества и культуры в

разных частях мира, разные стадии развития конкретного общества,

общественное положение различных классов, а также исторические и

культурные памятники, традиции и обычаи.

Контовский позитивизм, по существу, представляет синтез эмпирического

исследования и его теоретического обобщения. Исследование и теоретизирование –

два способа познания социального мира. При этом сам ученый особо подчеркивал,

37

что эмпирическое исследование имеет подчиненное значение по отношению к

теории.

Не удивительно, что на структуру его теории сильное влияние оказала одна из

естественных наук – физика. «Социальная физика» – таково первое определение,

которое ученый дает социологии как позитивной науки. По аналогии с разделами

физики Конт подразделил социологию на “социальную статику” и “социальную

динамику”. Первая была сфокусирована на изучении того, как части (структуры)

общества, функционируют, взаимодействуют друг с другом по отношению к

обществу в целом. Прежде всего, он рассматривал, как функционируют основные

институты общества (семья, государство, религия), обеспечивая социальную

интеграцию. В кооперации, основанной на разделении труда, он видел фактор

утверждения “всеобщего согласия”. Эти идеи Конта в последствии будут развиты

учеными, представляющими структурный функционализм в социологии и

изучающими главным образом институты и организации общества.

Социальная динамика была посвящена осмыслению проблем социального

развития и политики изменений. Ученый стремился создать, по своим собственным

словам, “абстрактную историю” без имен и без отношения к конкретным народам.

По Конту, каждая стадия в развитии человечества подготавливает следующие

стадии. Поэтому настоящее органично связано как с прошлым, так и с будущим.

Сегодня эти идеи, разумеется, на принципиально новом уровне разрабатывают

социологи, чей интерес находится в сфере изучения социальных изменений.

Подобно тому, как физика занималась открытием законов движения материи,

социология была призвана открывать законы социальных перемен. В открытии

объективных, “истинных законов общества”, первые социологи видели свое

призвание. Сам Конт полагал, что ему удалось открыть ряд законов.

Законы, обоснованные О. Контом

Закон классификации наук определяет иерархию позитивных наук. В ней

отражена последовательность достижения различными отраслями знаний

позитивного состояния: математика – астрономия – физика – химия – биология –

социальная физика (социология), т.е. позитивная наука об обществе. В работах

последнего периода жизни к этому списку Конт добавляет ещё одну «позитивную

науку» – мораль. «Сфера морали, – писал он, – более специфична, более сложна и

более благородна, чем та, что есть у социологии». Включив мораль в позитивные

науки, ученый вообще провозглашает позитивизм религией. «Позитивизм

становится в истинном смысле этого слова религией; единственной религией,

которая реальна и совершенна и потому её предназначение состоит в замене всех

несовершенных и временных систем», – заключает он.

Заметим, что предложенная классификация основывается на структурных

связях наук, а не генетических, что в целом было характерно для метафизических

взглядов на науки в первой трети XIX века.

Закон двойной эволюции обосновывает прямую зависимость уровня

социального прогресса от состояния развития позитивных наук. Иными словами,

чем выше уровень развития наук в обществе, тем оно, по Конту, находится на

исторически более высокой стадии.

Закон трех стадий интерпретирует основные этапы развития человеческого

мышления, всех социокультурных реалий, включая отрасли научного знания, а

также самих обществ. Так, трем стадиям развития человеческого ума —

теологической, метафизической и позитивной — соответствуют три аналогичные

38

стадии исторического развития человечества. Первая, охватывающая древность и

раннее средневековье, характеризуется господством религиозного мировоззрения

и, соответственно, «абсолютного знания»: все явления природы и общества

объясняются сначала через влияние находящихся в них потусторонних сил

(фетишизм), затем множества богов (политеизм) и, наконец, – одного бога

(монотеизм). Вторая отмечается выдвижением в центр общественной жизни

философов-метафизиков, которые все трактуют с позиций либо «сил природы»,

либо «воли людей». Третья — высшая, начавшаяся в XIX в., утверждается на

основе научного, позитивного сознания в обществе. Наступает расцвет наук, на

смену аристократии приходит социократия – социологии-проповедники,

предназначение которых состоит в поиске и обоснование конкретных и

абстрактных законов. Первые вырабатываются индуктивно на основе

эмпирических исследований, вторые (более важные!) – дедуктивно с помощью

теоретических обобщений. Они позволяют разрешить кризис социальный с

помощью научно обоснованной, позитивной политикой. Кризис в менталитете и

духовной жизни людей также разрешается путем замены старой, традиционной

религии с Богом на “религию человечества”. Торжество позитивных наук, по

Конту, неизбежно предопределяет эволюционный прогресс в направлении

утверждения позитивного общества, как цели, которая желанна для всех

политиков, овладевших законами социальных изменений.

2. Индивиды в системе порядка и прогресса (по мотивам контовских

идей)

Как правило, все социологи демонстрировали значимость своей теории, её

методов на примере более детального исследования конкретных социокультурных

реалий – отдельного случая. Представляется, О. Конт в своих произведениях

весьма рельефно показал, как «работают» обоснованные им законы в отношении

движения индивидов к позитивному обществу, олицетворяющему собой систему

порядка и прогресса одновременно.

Как считал ученый, человек сам по себе несовершенен. Его поведение

детерминируется скорее «низшими» проявлениями эгоизма, чем «высшими»

соображениями альтруизма. Природные инстинкты порождают негативные

импульсы, эгоистические мотивы и соответствующие деструктивные действия в

отношении общества. В конечном итоге, они создают предпосылки несвободы

индивида, его социальной слабости и незащищенности перед лицом

интеллектуальной анархии, морального и политического беспорядка. Негативные

импульсы не могут контролироваться изнутри самим индивидом, но на них можно

воздействовать извне со стороны общества и его структур. Более того, последние

(прежде всего семья и религия) потенциально могут вырабатывать

альтруистические мотивы поведения. Но чтобы их потенциал был полностью

реализован нужны еще исторические основание в виде позитивизма. С точки

зрения ученого, теологическая стадия способна обеспечить порядок, но не

прогресс. Метафизическая наоборот – прогресс без порядка. Позитивизм же

позволяет утвердить как порядок, так и прогресс, причем впервые с рациональной

свободой индивида: «настоящая свобода ничто иное, как рациональное подчинение

законам природы», – заявляет ученый. Более того, позитивизм привносит ещё один

фактор интеграции людей в систему порядка и прогресса – разделение

профессиональной занятости, которое обеспечивает взаимозависимость

39

индивидов на уровне позитивных эмоций, чувств и в конечном итоге любви друг к

другу. «Девиз позитивизма – Любовь, Порядок, Прогресс», – утверждает О. Конт.

х х х

Обращаясь к последующим поколениям социологов, Конт поставил перед

ними долговременную задачу: важно искать и обосновывать законы и

закономерности! И социологи пытались найти причинно-следственные

закономерности развития общества, экономических и политических реалий. В

России приверженцами объективных законов были М.М. Ковалевский, Г.В.

Плеханов, В.И. Ленин, советские обществоведы; в Америке – такие известные

социологии, как Г. Мид, Т. Парсонс и некоторые их ученики.

Идеология теорий, основанных на объективных законах, состоит в том, что,

опираясь на прошлое и настоящее, можно верно, “научно” предвосхищать

будущее. Коль скоро законы объективны, они с “железной неизбежностью”

обеспечивают практическое воплощение “научного предвидения” в жизнь. Вожди,

элиты, массы, будучи “вторичным, производным фактором”, своими конкретными

политическими действиями могут лишь ускорить или замедлить ход

общественного развития, идущего-де в направлении универсальных образцов

развития, единой цивилизации.

Однако очевидные факты свидетельствуют, что объективные законы

исторического прогресса не подтверждались реальными социально-

экономическими и социально-культурными процессами. Сохраняют свою

специфику европейская, северо-американская, латино-американская, афро-

азиатская и другие цивилизации.В чем тут дело? Очевидно, необходимо сегодня

признать, что социологические теории, основанные на жестких «объективных

законах», имеют ограничения во времени и в пространстве. Многие из них не

оказались столь универсальными, как это полагали их создатели и последователи.

Другие были опровергнуты социальными фактами, взятыми из другого социо-

культурного контекста. Как отмечает известный российский социолог В.А. Ядов,

«более существенно то обстоятельство, что каждая страна, каждое общество

включается в общемировой социальный процесс своим неповторимым путем»1.

Проблему отличия общественных наук и теорий от естественных,

соответственно, законов общества и природы, мы ещё рассмотрим подробнее.

Сейчас же снова вернемся к первым социологам. Их теоретическое наследие, во

многом не востребованное учеными и политиками до сих пор, позволяет не только

осознать современную значимость их научной и просветительской деятельности,

но и глубже понять нынешние реалии в России и других странах.

3. Г. Спенсер: обоснование структурно-функциональной эволюции

общества

На позициях социального номинализма стоял и английский социолог Г.

Спенсер. Физико-нравственная конституция индивида, постоянно

воспроизводящая в его сознании потребность наибольшего счастья, является, по

его мнению, основным двигателем социальной и культурной эволюции. При этом

Спенсер исходил из того, что общество сводится к сумме составляющих его

индивидов: каковы люди – таково и общество. Такая позиция получила название

1 Ядов В.А. И все же умом Россию понять можно. – Россия: трансформирующееся общество. М.:

Канон-Пресс-Ц, 2001. – С. 10

40

социального номинализма. Как будут показано ниже, она обрела широкое

распространение как в европейских странах, так и в России, Америке, хотя,

разумеется, в различных формах.

Герберт Спенсер (Spenсer) — английский социолог, один из

основоположников структурного функционализма в социологии. В традициях

позитивистской социологии, а также опираясь на исследования Ч. Дарвина,

социолог предложил весьма оригинальную эволюционную теорию общества,

которая объясняла социальные изменения, характер общества законом

усредненного уровня развития его членов.

Г. Спенсер родился 27 апреля 1820 года в Англии. Получив техническое

образование, он почти десять лет проработал инженером на железной дороге. В

свободное от работы время Спенсер продолжил самообразование и начал

публиковать научные работы. В 1848 году он становится редактором журнала

«Экономист», в котором публикует ряд своих работ. Так началась его карьера как

ученого. Однако Спенсер никогда не защищал диссертаций и не имел ученых

степеней.

Особый интерес для Спенсера представляло сравнительно-историческое

изучение стадий развития различных обществ. Результатом чего стало

многотомное исследование как древних, так и современных ему обществ. Среди

других наиболее известных работ ученого: «Социальная статика»,

«Синтетическая философия», трехтомный труд «Принципы социологии»,

«Изучение социологии», «Грехи законодателей», “Личность и государство”,

«Принципы этики».

Спенсер подобно О. Конту был очень трудным человеком для окружающих.

Ч. Дарвин упрекал его в нежелании читать труды других исследователей. Сам

Спенсер по этому поводу говорил: «Всю мою жизнь я был мыслителем, а не

читателем». Это, несомненно, сказалось на характере ряда высказанных идей

ученого. Некоторые из них столь радикальны, что не могут быть приемлемы

современными социологами.

Умер Г. Спенсер 8 декабря 1903 г.

Развитие социологии и её принципов

По словам Г. Спенсера, социология есть наука об «изучении структурных и

функциональных изменений, которые проходят общества». По существу ученый

предопределил зарождение и становление структурного функционализма в

социологии.

В принципе Спенсер воспринял позитивизм О. Конта. Однако

противоположность Конту он сделал акцент не на использовании достижений

физики, но, прежде всего, биологии и психологии. Так, ученый исходил из того,

что все социальные действия, в конечном счете, детерминированы основными

биологическими законами, которые предопределяют жизнь и поведение людей. По

его мнению, биологические и социальные организмы развиваются по общим

принципам, что проявляется в тенденциях их развития, в характере взаимовлияния

структур и функций. Из психологии Спенсер взял постулат о том, что процесс

обучения индивида одновременно способствует развитию контроля над его

чувствами и желаниями. На этом основании ученый делает вывод, подтверждая его

41

и эмпирическими данными, о том, что современные люди более альтруисты, чем

люди, жившие в примитивных обществах.

Социолог особо изучал пристрастия, которые невольно могут проявляться

при проведении эмпирических исследований. В частности, он отмечал, что

пристрастие может быть вызвано следующими факторами: образованием,

патриотизмом (или антипатриотизмом), социальным положением исследователя,

политическими предпочтениями, религиозными взглядами.

В этой связи Спенсер сформулировал и обосновал, по его мнению,

основополагающий принцип социологии – «свободы от оценочных суждений»,

который предполагал разделение того, что есть в действительности, что

подтверждается фактами и может быть эмпирически перепроверено другими

исследователями, от того, что желательно с позиций социальных групп,

политических движений или религиозных (идеологических) воззрений. С момента

своего возникновения социология формировалась как ценностно-нейтральная

наука. Последователи Спенсера исходили из того, что ученые-социологи должны

быть беспристрастными исследователями, т.е. независимыми от каких-либо

идеологических или моральных соображений. За этот принцип до сих пор ратует

большинство социологов, видя в нем залог научной объективности,

беспристрастного изучения социальных и культурных реалий.

Эволюционная теория

По мнению Спенсера, все элементы Вселенной – неорганические,

органические и надорганические (социальные) эволюционируют в единстве.

Социология же призвана изучать, прежде всего, надорганическую эволюцию,

которая проявляется в развитие обществ, в количестве и характере разного рода

общественных структур, их функциях, в том, на что собственно нацелена

деятельность политических, церковных, профессиональных, обрядовых

учреждений. Она исследует то, как “постоянно накапливающиеся и

усложняющиеся над-органические продукты, вещественные и духовные, образуют

новый класс факторов, которые становятся все более и более влиятельными

причинами изменений”2.

По Спенсеру, эволюция предполагает прогрессивное изменение,

развивающееся по трем направлениям:

1) менее связанные формы общественной жизни становятся более

сцепленными, иными словами, происходит их интеграция;

2) одновременно осуществляется движение от однородности к

разнородности, т.е. увеличивается дифференциация;

3) наконец, эволюция предполагает движение от неупорядоченности к

порядку, от неопределенности к определенности.

Через призму этих трех критериев – интеграции, дифференциации и

определенности – Спенсер рассматривает эволюцию конкретных обществ и их

структур. Причем, по его мнению, эволюция одновременно приводит к изменениям,

как в структурах, так и в их функциях. Дифференциация структур, например,

сопровождается увеличивающейся дифференциацией функций.

2 Спенсер Г. Синтетическая философия. Издательство “Ника-Центр”, Киев, 1997.– С. 253

42

Так, на основе этих трех критериев Спенсер выделяет четыре типа обществ.

“Общества могут быть распределены прежде всего по степени их сложности, –

пишет он, – как простые, сложные, двойной сложности и тройной сложности”3.

Для простых обществ характерна несвязность социальных реальностей

(отношения между дикарями, которые по существу ничем не отличаются от

отношений у животных).

Вторые – сложные общества, в которые присутствует иерархическая

система управления, дифференцированная социальная структура, разделение труда.

Третьи – общества двойной сложности. Здесь в политической сфере можно

наблюдать более развитые и стабильные правительства. Право отделяется от

религии и традиций: “…возникает собрание законов несомненно человеческого

происхождения; хотя эти законы и обретают авторитет, основанный на уважении к

людям, издавшим их, и к поколениям, одобрившим их, однако они не имеют

священного характера законов божественного происхождения: закон человеческий

дифференцируется от закона божьего”4. Углубляется экономическое разделение

труда, что находит проявление в росте сфер научного знаний, искусств и т.д.

Четвертые – общества тройной сложности. По Спенсеру, это наиболее

развитые современные страны мира, а также будущие общества, в которых

функции государства сведены до “охраны членов общества от возможности

нанесения вреда друг другу, причем здесь принимается во внимание не только

непосредственный вред, но и вред отдаленный: всякое нарушение равенства”5.

В рамках данной классификации Спенсер подразделяет общества на

военные и промышленные. По мере возрастания структурной сложности общества,

его военные характеристики уступают место промышленным. Однако

принципиально важно подчеркнуть, что Спенсер не допускает однолинейной

эволюции от военного к промышленному обществу. Социолог признает

возможность общественной регрессии – промышленное общество может

приобретать параметры военного, особенно при международных столкновениях.

В военном обществе армия и народ слиты воедино, для него характерен

тотальный контроль над индивидами, жесткая социальная иерархия,

принудительное участие граждан в общественном производстве, которые должны

выполнять определенные функциональные обязанности. Все социальные

структуры, задействованные в них люди, подчинены, в конечном счете,

выполнению военных функциям общества: “Подобно тому как воля солдата

настолько подавляется, что он во всех обстоятельствах является простым

исполнителем воли своего офицера, так и воля гражданина во всех видах

деятельности, как общественной, так и частной, руководится волею

правительства”6.

В промышленном обществе структуры и функции более интегрированы,

дифференцированы и упорядочены. Принципиально иная система социального

контроля предполагает, что люди более свободны в исполнении социальных

функций и лишь не должны делать определенные вещи. Управление более

децентрализовано и демократично. Общественные отношения основываются на

“добровольной кооперации, при котором взаимный обмен услугами не имеет

принудительного характера и ни один индивид не подчиняется другому”7. В

3 Там же. – С. 295

4 Там же. – С. 352

5 Там же. – С. 362

6 Там же. – С. 296

7 Там же. – С. 296

43

промышленных обществах усиливается социальная и профессиональная

дифференциация людей. Вместе с тем, “потребности промышленного типа

исключают возможность деспотически контролирующего деятеля”8.

Заметим, что в самых общих чертах Спенсер поставил вопрос о

непредвиденных негативных последствиях, о латентных (скрытых) функциях

политической организации, которая, с одной стороны, “прямо способствует

благосостоянию, удаляя те препятствия для сотрудничества, которые возникают из-

за антагонизма индивидов”. Однако, продолжает социолог, с другой стороны,

“организация предполагает известные ограничения индивидов, и эти ограничения

могут достигнуть таких крайних пределов, что сделаются хуже анархии со всеми её

бедствиями. Политический контроль косвенно сопряжен с невыгодами как для тех,

в курах которых он находится, так и для тех, над кем он практикуется”9.

Законы, обоснованные Г. Спенсером

В рамках эволюционной теории Спенсер обосновывает закон

детерминированности общества усредненным уровнем развития его членов,

согласно которому основополагающие структурно-функциональные изменения

происходят в обществе лишь по мере того, как адекватные изменения происходят в

среднем уровне всестороннего развития его членов. Иными словами, люди в своей

массе должны адекватно дорасти до этих изменений в культурном, научном,

интеллектуальном, демократическом отношениях. И особенно – в плане жизни в

условиях большей интеграции и дифференциации социальных структур, большей

упорядоченности общественных отношений посредством неукоснительного

следования законам. Также адекватно должна измениться природа человека в

направлении смягчения нравов.

Закон выживания сильнейших и лучших. Спенсер распространял его не

только на отдельных индивидов, но на общества в целом, их структуры и функции.

Так, индустриальное общество как более совершенное приходит на смену

военному. Социолог приводит многочисленные эмпирические свидетельства тому,

что моногамная семья заменила полигамные формы брака именно благодаря

утверждению более совершенных отношений между мужчиной и женщиной,

между родителями и детьми.

4. Власть, возможности её демократизации (в контексте взглядов Г.

Спенсера)

По Спенсеру, характер власти, исходящее от нее добро или зло, зависит в

конечном счете от “среднего уровня человеческого развития в данное время” и

потому “несправедливость правительства может существовать при помощи народа,

соответственно несправедливого в своих чувствах и действиях”10.

Идейная основа этих суждений – вера в принципы эволюционизма,

социальную преемственность, постепенное изменение природы человека,

преодоление её агрессивности через адаптацию людей к процессу образования и

развития обществ: “свирепые свойства индивидов, вызванные самим процессом

образования обществ, перестают быть необходимыми и исчезают, – писал он. – В

то время как приобретенные выгоды сохраняются как неизменное достояние,

8 Там же. – С. 358

9 Там же. – С. 331, 332

10 Спенсер Г. Социология как предмет изучения. Т.2, Спб. 1896.– С. 268, 401

44

соединенное с ними зло убывает и постепенно исчезает”11. В этой связи социолог

выступал против политического ускорения общественного прогресса, заявляя, что

любые попытки искусственно подтолкнуть социальную эволюцию с помощью,

например, политики регулирования спроса и предложения, или радикальных

политических реформ без учета свойств членов, составляющих общество, должны

обернуться катаклизмами и непредсказуемыми последствиями. Вмешательство в

естественный порядок природы, отмечал Спенсер, нередко оборачивается тем, что

никто не может предсказать конечных результатов. “И если это замечание

справедливо в царстве природы, то оно еще более справедливо по отношению к

социальному организму, состоящему из человеческих существ, соединенных в

единое целое”12. На этом основании социолог не принял идею революционного

перехода ни к социализму, ни к либерализму, хотя сами идеалы свободы индивида

от государства были для него высшей ценностью. “Социальному развитию,– писал

он,– значительно больше способствовала индивидуальная активность людей и их

добровольная кооперация, чем работа под контролем правительства”13.

Если попытаться применить теорию Спенсера к анализу современных

российских реалий, то получается картина с удручающими перспективами. Во-

первых, для перехода страны к демократии, основанной на правопорядке

(“определенной и связной разнородности”), необходимо, по существу, ждать пока

заработает и даст конкретные результаты объективный, причинно-следственный

закон детерминированности общества усредненным уровнем развития его членов.

Однако не является ли это своеобразной идеологической абсолютизацией

фатальной формы протекания исторического процесса? Так ли уж “объективен”

этот закон?

Во-вторых, надо опять ждать изменений доставшейся нам по наследству

самой природы “советского человека”, выражающейся, в частности, неприятием и

неисполнением каких бы то ни было законов. Если, например, в Америке или

Европейских странах свобода и закон едины и для всех, то в России многими

гражданами свобода мыслится вне закона, который исполняется лишь иногда и

выборочно в отношении людей социально и экономически незащищенными, с

низким социальным статусом.

Однако вспомним первых европейских переселенцев в Америку. Все ли они

были в ладах с законом? Где те силы или факторы, которые изменили

авантюристическую природу этих людей? Что заставило их признать нужду в

защите закона? Могут ли россияне сегодня найти в себе (или добыть извне) силы,

которые обеспечат добровольное, участливое соблюдение закона и причем всеми?

Сегодня можно лишь констатировать, что законы плохо функционируют: им не

подчиняются ни преступники, ни чиновники, ни собственно органы,

“обеспечивающие” правопорядок.

В-третьих, чтобы перейти к более демократическим структурам власти и

более эффективным функциям, нужно добиться не просто законопослушания, а

утверждения законов, адекватных уровню развития индивидуальной свободы

человека. Плохие и неудачные законы лишь порождают деструктивность и зло:

“некомпетентный законодатель,– замечает Спенсер,– постоянно увеличивает

человеческие страдания, пытаясь их уменьшить”14. Более того, плохие законы

могут повлечь регрессивную эволюцию личности человека, что может проявиться

11 Спенсер Г. Синтетическая философия. Издательство “Ника-Центр”, Киев, 1997.– С.331

12 Спенсер Г. Грехи законодателей. – Социс, 1992, № 2.– С.135

13 Там же. – С. 135

14 Там же. – С. 131

45

не сразу, а как отдаленный результат. “Каждый закон, – пишет Спенсер,–

направленный на изменение человеческого поведения, принуждая, сдерживая или

способствуя ему, постепенно воздействует таким образом, что происходит

изменение самой природы человека. Кроме любого немедленного эффекта, законы

дают и отдаленный результат, большинством игнорируемый, – изменение самой

личности человека, желательное или нет”15.

Самый беглый взгляд на российскую историю свидетельствует, насколько

невежественны были наши законодатели, не учитывавшие мировой

социологический опыт. То, видите ли, “караул устал” и потому законодательный

орган власти вообще был упразднен, его заменила революционная

целесообразность; то во имя политики достижения “единства народа” и “высшей

социальной справедливости” устанавливались фиксированные цены на продукты,

в результате чего полки магазинов пустели; то провели “ваучеризацию” страны с

целью формирования института частной собственности – “как в США” – с

известными результатами.

Наконец, в-четвертых, следование духу спенсеровской эволюционной теории

означает, что политическая борьба за власть и даже конкретные избирательные

кампании принципиального смысла не имеют. Будет ли президентом страны В.

Путин или А. Зюганов, Г. Явлинский или В. Жириновский, или большинство в

законодательных органах власти составят коммунисты или партии либеральной

ориентации – все едино: эволюция и, следовательно, прогресс в экономических и

политических институтах, их функциях по большому счету станет возможен лишь

тогда, когда качественно вырастет средний уровень человеческого потенциала

российского общества. Но разве российская или американская история не знает

фактов, когда благодаря политическому или интеллектуальному лидеру

осуществлялись скачки, буквально прорывы в эволюционном развитии?

Достаточно вспомнить “новый курс” Ф. Рузвельта или “оттепель” Н. Хрущева, или

крах монополии КПСС на власть, предопределенный деятельностью А. Сахарова и

его сторонников.

Лишь некоторые поставленные вопросы и контраргументы свидетельствуют,

что теорию Спенсера нельзя абсолютизировать, и к мрачным выводам о

долговременном эволюционном приобщении России к цивилизованным, свободным

обществам следует отнестись критически. Действительно, рассматриваемая теория

(как и любая другая!) не универсальна. Однако её выводы о деструктивности

произвольных (тем более революционных) манипуляций со структурами общества,

смены их функции до сих пор актуальны. Бесспорно, в социодинамике России

возможности революционного компонента ограничены, если не исчерпаны.

Вспомним, каким крахом обернулись попытки “догнать и перегнать Америку”,

построив коммунизм в пику “загнивающему Западу”, или за десять лет обеспечить

всех россиян индивидуальным жильем. Аналогично, политика скачка в

предоставлении свободы и суверенитета по принципу “берите, сколько можете”

обернулась ростом национализма, нефункциональностью и дисфункциональностью

многих политических и экономических структур, включая центр, что вызвало

увеличение зон социального бедствия. Так, может быть, Спенсер прав по большому

счету: “тише едешь” к демократической власти “дальше будешь”?

И последнее замечание. Спенсер считал, что в движении к демократической

власти без политической организации обойтись никак нельзя. Но при этом важно,

чтобы мера политического контроля не подавляла функциональность индивидов.

15 Там же. – С. 134

46

“Политическая организация, постоянно распространяясь на все большие массы,

прямо способствует благосостоянию, удаляя те препятствия для сотрудничества,

которые возникают из антагонизма индивидов... – отмечал он. – Но политическая

организация также имеет свои невыгоды, и вполне возможны случаи, когда эти

невыгоды перевешивают выгоды... Организация предполагает известные

ограничения индивидов, и эти ограничения могут достигнуть таких крайних

пределов, что сделаются хуже анархии со всеми её бедствиями”16.

В этой связи Спенсер особо рассматривает взаимоотношения личности и

государства в работах “Грехи законодателей”, “Личность и государство” и др., и

делает это с позиций классического либерализма (Спенсеру, как, впрочем, и другим

социологам оказалось весьма трудным следование принципу «свободы от

оценочных суждений»). Их основной лейтмотив – государство должно быть

сторонником демократических свобод и свободного предпринимательства. При

этом Спенсер неоднократно проводит мысль о том, что цивилизованный характер

взаимоотношений личности и государства может сложиться лишь в результате их

эволюционного “созревания”, что, пожалуй, крайне актуально для современной

России. Если следовать его эволюционной теории, то темпы изменения властных

структур должны быть оптимальны (не слишком быстрыми, позволяющими

адаптироваться к социально-экономическим переменам), в противном случае –

власть может оторваться от социума и утратить контроль над обществом в целом.

Мудрая и добрая власть может быть утверждена лишь народом, у которого в

основе политической культуры лежат доброта, ум, рациональность, уважение к

закону.

5. Первые российские социологи: поиски решающих факторов

общественного развития

Определенный вклад в становление социологии как самостоятельной науки

внесли и российские обществоведы. Взаимное обогащение идеями отечественных и

зарубежных социологов тогда осуществлялось практически беспрепятственно.

Поэтому, на наш взгляд, вряд ли правомерно говорить о том, кто у кого и что

заимствовал. Важнее подчеркнуть, что социология стала самостоятельной наукой,

отвечающей потребностям всего человечества, благодаря усилиям

представителей всех национальных школ.

Отметим, что российские социологи XIX века свою задачу видели как в

выявлении ценностных связей и отношений между явлениями, решая тем самым

вопросы изучения институтов общества, социальных слоев и групп, их

взаимодействия, так и в исследовании общих вопросов исторической

преемственности и судеб мировой цивилизации.

Достаточно широк был спектр самих социологических школ. Так,

географическое направление представляли Л.И. Мечников, С.М. Соловьев, В.О.

Ключевский. Мечников, в частности, пытался найти и обосновать законы,

объясняющие неравномерность общественного развития условиями водных

ресурсов и путей сообщения, выделяя в человеческой истории три периода –

речной, средиземноморский и океанический;

психологическое – Л.И. Петражицкий, Н.И. Кареев. Так, Петражицкий

анализировал социальные процессы через призму психологических законов,

16 Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев: Издательство “Ника-Центр”, 1997.– С. 331-332

47

которые обосновывали природу мотивов и эмоций людей, видя в них

доминирующий фактор социального поведения;

субъективистское – П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский. По мнению Лаврова,

индивиды, интерпретируя субъективно исторически объективный процесс,

становятся единственной реально движущей силой развития общества.

Одним из первых, кто пришел к мысли о необходимости учета совокупности

факторов, воздействующих на характер социальных явлений, был М.М.

Ковалевский, который обосновал многофакторный подход к изучению общества.

И все же, несмотря на различия в предметах исследования

социальнокультурных реалий, методах их анализа, О. Конт, Г. Спенсер, российские

социологи XIX века рассматривали создаваемую ими науку прежде всего в рамках

позитивистской традиции, для которой особенно было характерно следующее:

вера в возможность объективного познания социальных реалий с помощью

поисков взаимозависимости между разными явлениями, выявления между ними

причинно-следственных связей, использование естественно-научных методов для

изучения общества. Подчеркнем ещё раз, первые социологи исходили из постулата

о том, что законы социального мира так же объективны, как и законы природы.

Наконец, нельзя не сказать о том, что для российских социологов была характерна

политическая пристрастность. Чтобы они не писали и говорили о своей научной

объективности, их оппозиционность по отношению к существовавшему в России

общественному строю была очевидной.

Так, в самых общих чертах, выглядели первые социологические теории.

Вопросы на развитие социологического воображения:

1. Сегодня очевидно, что синтез естествознания и обществоведения,

задуманный О. Контом, им так и не был реализован. Означает ли это, что

социология вообще не может сотрудничать с естественными науками?

2. По Г. Спенсеру, характер власти, в конечном счете, детерминирован

«средним уровнем человеческого развития в данное время». Верно ли это положение

применительно к политическим реалиям российского общества?

Сегодня и в печати, и в электронных СМИ власть часто подвергается весьма

суровой критике. При этом раздаются требования радикального обновления

властных структур. Какова, на Ваш взгляд, вероятность того, что на смену

некомпетентным чиновникам придут мудрые и совестливые люди?

3. Перефразируя эволюционистский постулат Спенсера, можно утверждать

следующее: чем меньше власть вмешивается в естественный ход общественного

развития, тем это лучше для положения масс, для утверждения демократических

принципов и порядка в обществе. Согласны ли Вы с этим? Всегда реформы,

инициируемые властями, приводят к негативным непредвиденным последствиям?

Основные термины и выражения:

Позитивистская социология, социальный номинализм, метод наблюдения,

метод сравнения, метод эксперимента, социальная статика, социальная динамика,

закон классификации наук, закон двойной эволюции, закон трех стадий, закон

усредненного уровня развития членов общества, надорганическая эволюция,

простое общество, сложное общество, общество двойной сложности, общество

48

тройной сложности, непредвиденные последствия, латентная функция, закон

выживания сильнейших и лучших, географическое направление, психологическое

направление, субъективистское направление, многофакторный подход

ЛИТЕРАТУРА

Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики.

Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. М.,

Экзамен, 2001. – Тема 1 «Позитивистские теории: поиск объективных законов

политических изменений»

Волков Ю.Г., Мостовая И.В. Социология. М.: Гардарика, 1998. –

Рекомендуются темы 1 и 2

Гидденс Э. Социология. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – Глава 1

История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор –

академик РАН Г.В. Осипов. – М.: Издательская группа: НОРМА–ИНФРА · М,

1999. – Рекомендуются главы 1 и 2

Новикова С.С. История развития социологии в России. Москва – Воронеж,

1996

Новикова С.С. Социология. История, основы, институционализации в России.

Москва – Воронеж, 2000

Общая социология: Учебное пособие / Под общ. ред. А.Г. Эфендиева.– М.:

ИНФРА-М, 2000. – Глава 1

Современные международные отношения. Общая редакция А.В.

Торкунова. М., РОССПЭН, 2000, раздел I, глава 1: «Природа и закономерности

международных отношений»

Спенсер Г. Синтетическая философия. Издательство “Ника-Центр”, Киев,

1997. – Рекомендуется часть IV “Основания социологии”

Спенсер Г. Грехи законодателей. – Социс, 1992, № 2

Учебный социологический словарь с английскими и испанскими

эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция

С.А.Кравченко. М.: Экзамен, 2001

Фролов С.С. Основы социологии. М.: Юристъ, 1997. – Главы 1 и 2

Ritzer G. Classical Sociological Theory. – McGraw-Hill Higher Education, 2000. –

Сhapter 1 “A historical sketch of sociological theory: the early years”; сhapter 2 “A

historical sketch of sociological theory: the later years”

Schaefer R.T. Sociology. – McGraw-Hill Higher Education, 2001. – Сhapter one

“The Sociological perspective”

49

Тема 4. СТРУКТУРНЫЙ ФУНКЦИОНАЛИЗМ Э. ДЮРКГЕЙМА

1. Институционализация социологии

2. Влияние разделения труда на общественное развитие

3. Анормальное разделение труда

4. Применение принципов «социологизма» к исследованию права

(кросскультурный анализ российских и американских реалий)

Структурный функционализм — направление социологической мысли,

социологическая парадигма, сущность которой заключается в выделении элементов

социального взаимодействия, определении их роли и места в бoльшей социальной системе

или обществе в целом, а также их социальных функций.

Как Вы помните, определенные идеи такой возможности исследования общества были

высказаны ещё О. Контом и Г. Спенсером (тема 1 и 2). Г. Спенсер, например, считал, что

каждая система, чтобы нормально развиваться и функционировать, должна иметь свои

конкретные функции и каждая часть структуры, выполняя свои, строго определенные

функции, может существовать только в рамках целостности. Однако именно Эмиль Дюркгейм

впервые теоретически и методологически обосновал коренные постулаты структурного

функционализма, высказал положение о том, что социология является структурирующей

наукой, т.е. наукой, изучающей целое, которое нельзя свести к сумме ее частей.

Научно-биографические сведения:

Эмиль Дюркгейм (Durkheim) – французский социолог, развернуто обосновавший

теоретические, методические и методологические принципы структурно-функционалистской

парадигмы, внесший особый вклад в институализацию социологии как науки, в превращению

её в учебную дисциплину и профессию.

Дюркгейм родился 15 апреля 1858 г. в г. Эпинале (Франция) в семье потомственного

раввина. Образование будущий ученый получил в различных учебных заведениях Франции и

Германии. В 1887 году он становится преподавателем Бордоского университета, где им были

предложены курсы социальной науки и морали. С 1902 г. Дюркгейм преподает в Сорбонне,

где возглавляет социологическую кафедру.

Дюркгейм не избежал влияния социалистических идей, весьма популярных в то время.

Однако, по его мнению, социализм имеет не столько экономическое, сколько моральное

основание. В социализме ученый видел движение, нацеленное на моральное возрождение

общества посредством научной морали. Дюркгейм имел в виду, прежде всего, моральные

принципы выявленные и обоснованные учеными-социологами.

Дюркгейм был очень плодотворен. Среди его работ: «Метод социологии», «О

разделении общественного труда», «Самоубийство. Социологический этюд», «Социология

образования», «Ценностные и “реальные” суждения», «Материалистическое понимание

истории», «Представления индивидуальные и коллективные», «Педагогика и социология»,

«Социология и социальные науки» и др.

Э. Дюркгейм считается классиком социологии. Его произведения стали всемирно

известными. Они издавались в России, в европейских странах и в Америке, но влияние их

оказалось разным. В нашей стране многие из его работ1 были изданы до революций 1917 года.

Теоретические конструкции целого ряда российских социологов того времени – Л.

1 См.: Метод социологии. Киев-Харьков, 1899; О разделении общественного труда. Одесса, 1900;

Самоубийство. Спб., 1912; Социология и социальные науки.– Метод в науках, Спб., 1911; Социология и теория

познания.– Новые идеи в социологии. Спб., 1914, № 2; Кто хотел войны? Пб., 1915; Германия выше всего. М.,

1917

50

Мечникова, Л. Петражицкого, Н. Михайловского, М. Ковалевского и др. – строились на

основных положениях социологии Э. Дюркгейма. Однако его своеобразные идеи социализма,

либерализма, эволюционного развития, решающей роли общественного разделения труда в

прогрессе общества в нашей стране не были востребованы. Политические теории, согласно

которым можно скачком обрести счастье и свободы взяли верх, и на долгое время труды

Дюркгейма были забыты и находились в спецхранах. Лишь в 90-е годы они в новых редакциях

и переводах2 стали доступны массовому читателю.

В Америке, напротив, наряду с теорией и методологией структурного функционализма

были востребованы и идеи либерализма. По существу на плечах Дюркгейма стоит

современный структурный функционализм Т. Парсонса и Р. Мертона. Практически все

исследования современных социологов, посвященные проблемам социального согласия,

порядка, основываются на дюркгеймовских традициях.

Дюркгейм умер 15 ноября 1917 года.

1. Институционализация социологии

Вычленение предмета социологии

Как известно, термин социология, определенные её основы были созданы ещё О.

Контом. С тех пор появились ученые-энтузиасты, которые пытались развивать это

направление. Однако вплоть до конца XIX века социология не была институализирована – не

было социологических кафедр и факультетов, не велось её преподавание как дисциплины.

Главная причина тому – оппозиция со стороны ведущих обществоведов, которые занимались

философией и психологией. Многие из них полагали, что социология может быть

соответствующими подразделами философии и психологии. Чтобы институализировать

социологию, нужно было для неё создать свою, особую предметную и методическую нишу.

Принципиальное отличие социологии от философии состояло в том, что новая наука

была направлена на эмпирический сбор и систематизацию данных. Э. Дюркгейм не просто

декларировал эмпиризм (как это делали О. Конт и Г. Спенсер), но провел конкретное

эмпирическое исследование, посвященное исследованию самоубийств, и на этой основе

сделал определенные теоретические выводы.

Труднее обстояло дело с определением самостоятельности социологии по отношению к

психологии, которая, будучи тоже эмпирической наукой, через изучение психики человека в

конечном счете выходила на интерпретацию его поведения. В этой связи Э. Дюркгейм пишет

работу «Правила социологического метода» (в русском переводе – «Метод социологии»), в

которой весьма рельефно показано, в чем же суть предмета социологии, её отличие от

психологии.

Социологизм Э. Дюркгейма: основные методологические принципы познания

общества

В противоположность социального номинализма, характерного для его

предшественников, им был обоснован принципиально иной взгляд на общество, его

структуры и людей – социальный реализм. Его суть заключается в том, общество, хотя и

возникает как результат взаимодействия индивидов, обретает самостоятельную реальность,

которая, во-первых, автономна по отношению к другим видам реальности, во-вторых,

развивается по своим собственным законам; в-третьих, имеет место примат структур и

функций общества по отношению к индивиду и функциям его сознания и поведения, т.е.

индивидуальная реальность считается вторичной.

2 См., например: Социология. Её предмет, метод, предназначение. М.: Канон, 1995. В данное издание включен

ряд работ разных лет: Курс социальной науки, Материалистическое понимание истории, Представления

индивидуальные и представления коллективные, Ценностные и “реальные” суждения и др.

51

В концентрированной форме свое методологическое кредо ученый изложил в

знаменитой формуле: “Социальные факты нужно рассматривать как вещи”. По Э.

Дюркгейму, социальные факты в принципе отличаются от фактов психологических. Отличие

это двоякое. Во-первых, социальные факты являются внешними по отношению к индивиду

(психологические факты им мыслились как внутренние, главным образом относящиеся к

психике индивида). Во-вторых, социальные факты оказывают принудительное воздействие на

индивида, который вынужден им подчиняться, что конкретно проявляется в типизации

характера поведения людей. Отнюдь не случайно ученый подчеркивает, что социальные

факты по своей сути являются вещами, что нельзя сказать о фактах психологических или

философских понятиях.

По Дюркгейму, социальные факты могут быть двоякого рода:

1) материального характера:

– само общество;

– его социальные структуры (государство, религия, право);

– морфологические компоненты общества (характер территории, собственности,

объем и плотность населения, его жилищные условия, способы коммуникации и

т.д.;

2) нематериального, духовного характера:

– мораль, ценности и нормы;

– коллективное сознание;

– коллективные представления, верования.

Таким образом, по Дюркгейму, предметом социологии являются социальные факты,

как материальные, так и нематериальные (именно они главным образом интересовали

ученого), ибо социологически позволяли интерпретировать, должное, приемлемое поведение

и поведение девиантное, проявляющееся в отклонении от общепринятых норм. Как, какими

методами исследовать социальные факты?

Методы

В принципе Э. Дюркгейм исходил из того, что в социологии должны применяться

объективные методы, аналогичные методам естественных наук. Задача социолога, по

мнению ученого, сводится к тому, чтобы исследовать и находить причинно-следственные

связи между социальными фактами в контексте взаимоотношений общества, его структур и

индивидов, что позволяет обосновывать общественные законы и на этой основе формировать

общие представления (“норму”) о социальных и политических реалиях, а также, анализируя

отклонения от нормы, выявлять социальную патологию, как в развитии общества, его

социальных структурах, так и поведении индивидов.

Использование объективных методов естественных наук для изучения материальных

социальных фактов приемлемо и понятно. Например, можно путем наблюдения, измерения

зафиксировать определенные параметры населения. Но как измерить нематериальные

социальные факты, например, коллективные представления, верования? Не впадем ли мы

опять в философствование, если будет напрямую их оценивать? Дюркгейм считал

принципиально невозможным для социолога непосредственно изучать нематериальные

социальные факты. Тогда, где же выход из создавшегося положения?

По Дюркгейму, выход состоит в том, чтобы социальное объяснять социальным. Если

материальные и нематериальные факты находятся во взаимной зависимости, являются

причиной друг друга, то чтобы научно, эмпирически изучить нематериальные социальные

факты, социолог должен найти и исследовать материальные социальные факты,

непосредственно влияющие на первые, отражающие их природу. Скажем, определенная

структура семьи (материальный факт) непосредственно способствует формированию,

52

определенной брачной морали, коллективных представлений о должном в семейных

отношениях. Так, эмпирически изучая структуру и функции семьи конкретного общества,

социолог может получить данные о характере коллективного сознания членов этого общества.

2. Влияние разделения труда на общественное развитие

Разделение труда как социальный закон

Конкретизацию своего теоретико-методологического инструментария Дюркгейм дает в

докторской диссертации, которая затем была опубликована в виде книге под названием “О

разделении общественного труда” (1893). По его мнению, разделение труда “составляет

необходимое условие материального и интеллектуального развития обществ, источник

цивилизации”; это – закон, который управляет обществами “почти без их ведома”3. Изучив

разделение общественного труда, социолог обретает возможность познать суть общества, его

явные и латентные (скрытые) функции его структур, сделать заключение, является ли

конкретное общество в историческом смысле нормальным или патологическим, какова его

мораль, в чем особенности коллективного сознания и коллективных представлений членов

этого общества. Разделение труда – это тот основополагающий фактор, который в конечном

счете определяет характер причинно-следственных связей и закономерностей, существующих

между социальными фактами общества и прежде всего – создает связи людей, которые

воспроизводят и поддерживают социальную солидарность.

Типы социальной солидарности

По Дюркгейму, в истории человеческих обществ можно выделить два типа разделения

труда и, соответственно, два вида солидарности – механическую и органическую.

Для механической солидарности характерно следующее (материальные социальные

факты): низкий уровень разделения труда (индивиды практически могут заменять друг друга

в выполнении производственных и общественных функций), социальные структуры слабо

дифференцированы, их функции носят жесткий, рельефно выраженный характер. Им

соответствуют духовные социальные факты: наличие общей для всех морали, общих

ценностей и норм, общей для всех религии или идеологии; одинаковость отношений

индивидов к обществу, существующим структурам; их сходство, особенно по

индивидуальному сознанию, которое полностью подчиняется сознанию коллективному, что

создает ситуацию, когда люди связаны между собой подобно “социальным молекулам”, не

имеющим возможности для “собственных движений”. Поэтому-то социолог предложил

назвать этот вид солидарности механическим. “Солидарность, вытекающая из сходств, –

отмечает Дюркгейм, – достигает своего максимума тогда, когда коллективное сознание точно

покрывает все наше сознание и совпадает с ним во всех точках; но в этот момент наша

индивидуальность равна нулю”4.

Органическая солидарность предполагает качественно иное разделение труда,

связанное с выполнение каждым индивидом специфических профессиональных и

общественных функций, которые в силу сложности и специфичности не могут быть

выполнены всеми. Резко увеличивается количество структур и их функций. Люди

отличаются друг от друга, имеют свою собственную сферу деятельности, своеобразное

индивидуальное сознание и, следовательно, являются личностями. Влияние общества на

индивида не утрачивается, но коллективное сознание оставляет открытым часть

индивидуального сознания, которую оно не может регламентировать. “И чем обширнее эта

область, тем сильнее связь, вытекающая из этой солидарности. Действительно, с одной

стороны, каждый тем теснее зависит от общества, чем более разделен труд, а с другой –

3 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М.: Канон, 1996.– С. 46

4 Там же. – С. 138

53

деятельность каждого тем личностнее, чем она более специализирована... Здесь, стало быть,

индивидуальность целого возрастает вместе с индивидуальностью частей; общество

становится способнее двигаться согласованно, в то время как каждый из его элементов

производит больше собственных движений”5.

В обществах с механической солидарностью доминирует репрессивное право со всеми

вытекающими последствиями для морали, коллективного сознания и коллективных

представлений. Соответственно эти социальные факты в конечном счете определяют характер

прав и свобод индивида – они практически отсутствуют. В обществах с органической

солидарностью действует реститутивное право, суть которого сводится к восстановлению

порядка вещей. «В этом случае тому, кто нарушил закон или не знал его, не причиняется

страдания, он просто приговаривается к подчинению ему. Если имеют место уже

свершившиеся факты, то судья приводит их к нормальному состоянию. Он утверждает право,

но не наказание. Возмещение убытков не имеет карательного характера»6

По Дюркгейму, фактором, обеспечивающим переход общества от механической

солидарности к обществу органической солидарности, является динамичная плотность,

которая предполагает радикальные и одновременные изменения двух параметров общества

(наличие одно из них недостаточно для этих перемен). Речь идет, во-первых, о резком

увеличении численности населения и во-вторых, – столь же значительном увеличение

взаимодействия между людьми. Эти компоненты динамичной плотности, будучи взятыми

вместе, приводят к утверждению более эффективных общественных отношений,

позволяющих при сохранении дефицита ресурсов мирно сосуществовать все большему числу

людей.

3. Анормальное разделение труда

Аномия

Как считал Дюркгейм, любое общество в зависимости от состояния функционирования

свои структур может находиться в нормальном или патологическом состоянии. Основная

причина патологии – анормальное разделение труда, которая, в свою очередь, ведет к аномии.

Аномия рассогласованность ценностного мира, расшатывание базовых ценностей,

нравственных норм и идеалов, смешению законного и незаконного. Аномия проявляет себя в

функциональной рассогласованности элементов социальной структуры, в конфликтах между

поколениями и социальными группами, в девиантном поведении, утрате воли к жизни,

стремлении убежать от реальности. В политике аномия проявляет себя в смуте,

политиканстве, диффузии власти, появлении множества “спасителей” Отечества. Дюркгейм

прямо указывает на прямую связь аномии и анархии.

Вместе с тем, рассматривая аномию как патологию, вызванную, прежде всего,

анормальным разделением труда, Дюркгейм полагал, что она в принципе поддается лечению.

Очевидно, что в обществе с органической солидарностью уже нельзя восстановить единую

мораль, религию, общие коллективные представления. Но их функциональной альтернативой

может стать углубляющееся структурное разделение труда.

Сейчас Россия находится в состоянии аномии. Растет смертность и снижается

рождаемость, стремительно увеличивается алкоголизм и наркомания. Социальные и

экономические коллизии не получают правового разрешения.

Может ли социологизм Дюркгейма помочь нам найти верные подходы к преодолению

кризиса и выхода из состоянии аномии?

Говоря о предназначении социологии, Дюркгейм отмечал, что “наука может помочь нам

отыскать направление, в котором мы должны ориентировать наше поведение, определить

5 Там же. – С. 139

6 Там же. – С. 119

54

идеал”7. Тогда, может быть, новый всплеск созидательной пассионарности россиян будет

обращен к обществу с органической солидарностью, в котором структуры позволяют человеку

функционально быть классным специалистом в своей профессии. По большому счету, стать

личностью, иметь возможность, опираясь на закон, пользоваться реальными правами и

свободами.

О самоубийстве

Одним из проявлений аномии является самоубийство. Исходя из постулатов своей

теории, Дюркгейм считал, что самоубийство прежде всего зависит от внешних причин

определенных социальных фактов.

Используя данные официальной статистики, социолог выявил ряд тенденций: процент

самоубийств среди мужчин выше, чем среди женщин; военные чаще совершают самоубийство

в сравнении с людьми, имеющими сугубо гражданские профессии; одинокие или разведенные

чаще, чем лица, находящиеся в браке; протестанты чаще, чем католики и т.д. В этой связи

социолог продолжил исследование с акцентом на то, какие именно по характеру социальные

переменные способствуют самоубийству. Он пришел к выводу о том, что эти социальные

переменные напрямую связаны с социальной изоляцией: чем больше изоляция индивида от

своей социальной группы, тем более он подвержен самоубийству. И наоборот: бoльшая

степень интеграции обратно пропорциональна числу самоубийств.

Дюркгейм выделил четыре типа самоубийств: аномическое, эгоистическое,

альтруистическое и фаталистическое.

Аномический тип самоубийств получает распространение, когда в обществе возникает

рассогласованность ценностного мира. Люди могут пережить экономические невзгоды, войны

и другие катаклизмы без процентного роста самоубийств, если сохраняется высокая степень

их социальной интеграции. Но ценностная рассогласованность, как правило, приводит к

социальной дезинтеграции. Это неизбежно способствует социальной изоляции и как следствие

– рост числа самоубийств.

Эгоистическое самоубийство обусловлено разрывом социальных связей в силу тех или

иных причин (смерть близких, развод, коллективное бесчувствие). Социальная разобщенность

в этих и подобных случаях порождает чувства никчемности, одиночества, бесцельности

существования.

Альтруистическое самоубийство, напротив, обусловлено сверхсильным поглощением

индивида социальной группой. Примерами подобного типа может быть самоубийство жены

после смерти мужа (обычай, существовавший в некоторых архаических обществах),

самоубийство прислуги после смерти господина и т.д.

Наконец, фаталистическое самоубийство возникает, когда со стороны группы исходит

избыточный контроль, выражающийся в строгой регламентации личной жизни. Для

некоторых индивидов это может стать невыносимым.

4. Применение принципов «социологизма» к исследованию права

(кросскультурный анализ российских и американских реалий)

Право, по Э. Дюркгейму, является материальным социальным фактом, который

представлен конкретными социальными структурами, их функциями и определенными

образцами взаимодействия людей. Социолог в работе “О разделении общественного труда”

показывает, как анализируя характер права, можно тем самым изучить мораль и коллективные

представления людей – духовные социальные факты.

Во-первых, в обществах с механической солидарностью количество деяний,

относящихся к правонарушениям, на порядок меньше, что касается предписаний,

защищающих личность, и на порядок больше, что связано с различного рода табу, которые

7 Там же. – С. 41

55

сами по себе не вредны для общества. Некоторые табу корнями уходят вообще в низшие

общества, в которых господствовало религиозное право. Прежде всего, это относится к

“нечистым” обрядам и предметам иной культуры, различным формам святотатства, неточным

воспроизведениям идеологических и религиозных догм, игнорированиям праздников,

ритуалов, церемониалов8.

В самом деле, какую социальную опасность мог представлять художник,

исповедующий принципы абстракционизма, или обществовед, давший свою интерпретацию

высказываниям Маркса, Ленина или Сталина, или крестьянин, решивший, что 1 мая как раз

пришла пора пахать землю? Но ко всем этим и им подобным людям, идеологическим

отступникам от общих коллективных представлений, государство вплоть до недавнего

времени, как к преступникам, применяло самые суровые меры с целью уничтожения

индивидуальности сознания, человеческой личности и поддержания безусловного авторитета

общей морали, сложившихся коллективных представлений.

Представляется, сегодня положение в принципе мало в чем изменилось. Да, сложился

партийный плюрализм, который вызвал динамизм в политической и общественной жизни.

Однако есть массово распространенные давления на граждан во время избирательных

кампаний, вплоть до увольнений с работы. Уходят в прошлое ограничения прав по

религиозно-идеологическим соображениям, но свободное выражение идей ограничено

кланово-экономической зависимостью средств массовой информации. Безусловно, положено

начало развитию рыночных отношений, но реальные производители товаров и услуг не могут

по большому счету проявить экономический динамизм и свою индивидуальность, будучи под

прессом и государства, и криминальной “крыши”. Отечество мы любим в традиционном,

механистическом духе: борьба с экологическими загрязнениями среды, которые могут быть

действительно гибельными для общества, подчас оборачивается для её активных участников

тюрьмой и обвинениями в “измене, разглашении государственных тайн”. При этом действия

(или бездействия) чиновников по отношению к новым опасностям, которые могут быть

действительно гибельными для Отечества, не вызывают, как правило, судебных

преследований. Но, к счастью, судебные разбирательства все чаще решаются не в пользу тех,

кому “честь мундира” дороже здоровья грядущих поколений и судьбы России.

Иная ситуация складывается в обществах с органической солидарностью. Там

принципиально иное правовое поле, в котором господствует реститутивное право. Для него

характерна кочественно-качественная развитость правовых структур. Их функциональность

направлена на обеспечении социального контроля в условиях, когда отсутствуют

обязательные для всех мораль, идеология, общие коллективные представления. Общество с

таким правом, по словам Дюркгейма, “будет походить на громадное созвездие, в котором

каждая звезда движется по своей орбите, не нарушая движения соседних звезд”9. И

действительно, индивиды в таких обществах имеют реальное право быть личностями,

заниматься своим бизнесом, разумеется, в тех формах и пределах, которые не нарушают права

друг друга.

Во-вторых, для репрессивновного права, функционирующего на основе силы,

характерна карательная направленность, что выражается в пренебрежении к личности

человека, жестокости наказания. Дюркгейм замечает, что оно “указывает только на санкции,

но ничего не говорит об обязанностях, к которым они относятся. Оно не повелевает уважать

жизнь другого... Оно не говорит в самом начале, как это делает гражданское право: «Такова

обязанность», но сразу же: «Таково наказание»”10.

До сих пор практика исполнения законов в России имеет иррациональное основание –

страх жестокости законов. Сознательное следование им кажется россиянам совершенно

диким, и потому исторически сложился определенный алгоритм поведения: не подчиняться

законам, убежать от них.

8 См.: Там же. – С. 79

9 Там же. – С. 125

10 Там же. – С. 82-83

56

Реститутивное право, в отличие от репрессивного, основывается на защите интересов

человека и, прежде всего, прав собственности. Не удивительно, что большинство граждан

стран Европу и Америки рассматривают законы, как фактор, который защищает их, позволяет

нормально взаимодействовать друг с другом.

В-третьих, характерной особенностью репрессивного права является его

функциональная диффузность11. Это проявляется в том, что закон дифференцированно

применяется в отношении людей с разными социальными статусами. В советское время

партийная верхушка вообще жила, не ведая законов. Более того, существовало “телефонное

право”, позволявшее человеку от “самого Ивана Ивановича” на личностном уровне, вне

правового поля решать свои проблемы. Диффузность права выражалась и в том, что закон по

разному подходил к одним и тем же преступлениям, к одному и тому же нанесенному ущербу

– значительно более сурово наказывались деяния против государственной собственности, чем

собственности граждан. Аналогично, правонарушения против общества карались строже, чем

против личности.

Сегодня в России приняты законы, практически уравнивающие значимость всех форм

собственности. Многие новые законы непосредственно касаются защиты прав и свобод

граждан. Утратил силу ряд законов, сдерживающих экономическую инициативу граждан. И

все это свидетельства того, что сделаны первые шаги отхода от репрессивного права. Однако

возникли новые проявления диффузности: законы дифференцировано действуют в разных

регионах страны, а кое-где не работают вовсе; беда не в том, что законы субъектов федерации

разные, а в том, что они подчас противоречат Конституции; законы применяются лишь к

социально слабым и почти не применяются к сильным (с той лишь разницей, что сила теперь

измеряется не партийным, а экономическим фактором); у руководителей регионов,

чиновников на местах практически нет законного лимита власти – каждый берет себе столько

полномочий, сколько хочет и может и т.д.

В Америке иная ситуация, хотя её не следует идеализировать. Здесь действует принцип

равной защиты законом прав и свобод личности, и это касается всех. Хотя, несомненно, у

миллионера больше возможностей отстоять свои интересы, чем у рядового гражданина. Но

сделать это можно по закону, через обращение к закону, к помощи адвокатов, а не к

конкретной персоне “самого Джона” и не в обход закона. Закон же определяет полномочия

чиновников, конгрессменов, сенаторов, президента, преступить которые не дано никому.

По Дюркгейму, диффузность карательного права проявляется и в том, что “все

общество в той или иной мере принимает в нем участие”12. В нашей стране практически

вплоть до 80-х годов собрания трудящихся являлись полноправным субъектом

судопроизводства. На них с позиций “пролетарской морали и идеологии” разбирались

уголовные дела “кулаков-кровопийцев”, “врагов народа, агентов мирового империализма”.

“По требованию трудящихся” к высшей мере наказания приговаривались спекулянты-

валютчики, сурово наказывались и те, кто просто проявлял любопытство к иностранной

литературе и культуре. На собраниях принимались решения, кого из жуликов и хулиганов

направить в тюрьму, а кого “взять на поруки”, на “перевоспитание”, кого из диссидентов

направить в ссылку, а кого депортировать на “загнивающий Запад”. Даже вопросы брака и

развода не были индивидуальным делом. Достаточно вспомнить благословения молодоженов

коллективом – “комсомольско-молодежные” или “безалкогольные” свадьбы. Ну, а если жизнь

не заладилась, без партийно-профсоюзного “промывания мозгов”, без общественного

порицания развестись было невозможно. Так, законы государства, по существу, дополнялись,

а иногда и подменялись законами массы (к этому вопросу мы вернемся в ряде следующих тем,

посвященных массовому поведению).

Ныне одиозные формы этой практики уходят в прошлое. Однако сохранилось влияние

общества, но теперь уже в форме давлений властных элит, мнений средств массовой

информации на ход и исход судебных разбирательств. Так, “дела” Скуратова, Березовского,

11 См.: Там же. – С. 84

12 Там же. – С. 84

57

Гусинского и др. буквально колеблются вместе с колебаниями всех этих давлений и мнений.

Законы же государства в этой ситуации выступают скорее, как виртуальный, чем реальный

фактор. Это касается не только данных конкретных случаев, но и ситуации в стране в целом.

Получает развитие тенденция утраты населением веры в государственную

правоохранительную систему. Стало происходить худшее: прежнее участие народа в

судопроизводстве заменяется не качественным усилением структур и функций

специализированных государственных юридических институтов, авторитета чиновников-

юристов (по Дюркгейму, данная особенность является атрибутом реститутивного права13), как

это имеет место в США и других современных цивилизованных странах, а возрастанием

значимости отдельных экономических группировок, частных охранных агентств,

криминальных организаций, всякого рода “крыш”. Тем самым утрачивается монополия

государства на легитимное насилие, и государственный закон дополняется законом

криминальным.

В-четвертых, репрессивное право основывается на страсти и мщении, которые

органично входят в коллективное сознание. Дюркгейм отмечает, что народы,

руководствующиеся этим правом, “наказывают ради наказания, заставляют виновного

страдать исключительно с целью страдания..., заботятся не о справедливом или полезном

наказании, а о наказании как таковом”. При этом “оно часто распространяется далеко не

только на виновного и поражает невиновных: его жену, детей, соседей и т.д.”14 В этом тоже

проявляется диффузная кара. Кроме того, собственно наказание дополняется “общественной

местью”, ритуалами позора, гневом коллективного характера и требует искупления. Вот как

социолог описывает типичное поведение людей, живущих в обществе с механической

солидарностью, после поступка, который зачастую – суть преступление против чего-то

трансцендентного: “Останавливаются на улицах, посещают друг друга, сходятся в

условленных местах, чтобы говорить о происшествии и сообща негодовать. Из всех этих

обмениваемых, подобных друг другу впечатлений, из всех этих выражений гнева выделяется

один гнев, более или менее определенный, смотря по обстоятельствам. Он является гневом

всякого, не будучи ничьим в частности. Это – общественный гнев”15. Функция общественного

гнева – “выразить единодушное отвращение, вызываемое преступлением, при помощи

подлинного действия, которое может состоять только в страдании, причиняемом виновному”.

Не правда ли, знакомая картина для нашего совсем недавнего прошлого? А ведь там,

где общественный гнев, там и ритуалы по его высвобождению, там и искупления и

жертвоприношения. По существу, одно наказание дополняется ещё одним. Кто сегодня

скажет, сколько жертвоприношений принесли россияне с целью искупления “вины”,

выразившейся в стремлении к человеческой индивидуальности или в преодолении

безоговорочной правоты коллектива? Как это все сказалось и ещё скажется на судьбах

страны? В жертву-то приносились лучшие – кулаки, кто брал персональную ответственность

за своё хозяйствование, ученые, отстаивавшие свою позицию в науке, инакомыслящие,

ратовавшие за права и свободы индивида. Словом, все те, кто, став личностью, всячески

противились уничтожению собственной индивидуальности.

Для реститутивного права не характерны мщение, общественный позор и искупление,

и это естественно для коллективного сознания. В Америке человек, совершивший

преступление, подвергается наказанию, но одному, а не двум одновременно. Восстановление

существующего порядка вещей не требует и наказания ради наказания с причинением

страданий преступнику. Нет надобности говорить о том, что невиновные родственники

правонарушителя не несут ответственность за несовершенные преступления.

Наконец, в-пятых, отметим, что своеобразие правовых систем и коллективных

представлений о должном благодаря специфике причинно-следственных связей приводит к

установлению также своеобразного порядка в обществе.

13 См.: Там же. – С. 121

14 Там же. – С. 94

15 Там же. – С. 111

58

В обществе с механической солидарностью социальный порядок основывается на

страхе наказания. Вот как Дюркгейм определяет истинные и второстепенные функции

наказания в обществе с механической солидарностью: “Оно не служит – или служит только

второстепенным образом – исправлению виновного или устрашению его возможных

подражателей... польза его по справедливости сомнительна и, во всяком случае,

незначительна. Его истинная функция – сохранить целостность общественной связи,

поддерживая всю её жизненность в общем сознании”16.

Дюркгейм особо подчеркивает, что в обществах такого типа преступники наказывается

с особой жестокостью. Как это не парадоксально, но в функциональном плане страдания

виновного “не есть бесцельная жестокость”, они, по существу, служат единению

индивидуальных сознаний, укреплению и поддержанию сложившихся социальных связей.

“Единственное средство” утвердить порядок, основанный на единомыслии, на общем

сознании – “это выразить единодушное отвращение, вызываемое преступлением, при помощи

подлинного действия, которое может состоять только в страдании, причиняемом виновному.

Таким образом, это страдание, будучи необходимым продуктом порождающих его причин, не

есть бесцельная жестокость. Это знак свидетельствующий, что коллективные чувства все ещё

коллективны, что единение умов в одной и той же вере сохраняется”17.

В СССР социальный порядок репрессивного типа поддерживался извне тем, что

основывался на страхе наказания, на общем коллективном сознании, которое поддерживалось

страданиями “виновных” и “единодушным гневом” общественности, массовыми ритуалами

коллективного единения – марширующими колонами, в которые сливались миллионы людей.

Для многих такой социальный порядок был удобен и даже комфортен. Изнутри он

поддерживался тем, что люди отчуждали свои индивидуальные права и свободы, получая в

замен патернализм коллектива и общего коллективного сознания. Действительно, многим

нравился такой образ жизни, когда за них думают и решают – надо только беспрекословно и с

самопожертвованием выполнять принятые решения.

Однако не все люди, включая вождей, могли понять, что обратной стороной

“железного” порядка был неизбежный беспорядок. И никакого противоречия здесь нет:

порядок, основанный на страхе, месте, искуплении, жертвенности, не мог не порождать

аффективное коллективное сознание, эмоциональные порывы, иррациональные и

деструктивные действия. Беспорядок и хаос, беззаконие и ритуалы жертвенности –

неизбежные спутники нашей действительности. Не зря в России говорят: “Лес рубят – щепки

летят”. И летели щепки-головы и во времена коллективизации, и индустриализации, и

строительства “развитого социализма”. Не миновала чаша сия ни высшее руководство, ни

военных и ученых, ни рядовых граждан.

Принципиально иной тип порядка существует в обществе с органической

солидарностью. Здесь порядок извне поддерживается законом, а изнутри тем, что

индивидуальное сознание имеет самостоятельную значимость в функционировании индивида,

деятельность которого становится все более специализированной и личностнее18. Более того,

подчеркивает Дюркгейм, необходимо разделяемое всеми правосознание, которое позволяет на

практике соизмерять свои права с правами других людей: “Для того, чтобы человек признал

права другого не только в логике, но и в практике жизни, нужно было, чтобы он согласился

ограничить свои права, и, следовательно, это взаимное согласие могло быть сделано только в

духе взаимопонимания и согласия”19.

В Америке большинство людей не рассчитывает на чей-либо патернализм. Они

стремятся сами сделать свою карьеру, сами устроить свою жизнь. Отсюда и социальный

порядок, который основывается и поддерживается сознательными выборами альтернатив,

рациональными действиями, правовым самосознанием. Стало быть, может существовать

16 Там же. – С. 116

17 Там же. – С. 117

18 См.: Там же. – С. 139

19 Там же. – С. 128

59

порядок без страха репрессий, без ритуальных кар и общественного гнева. К осознанию самой

возможности таких реалий россиянам ещё предстоит привыкать.

В завершении заметим, что выдающийся современный английский социолог Э.

Гидденс предложил различать коллективное сознание двух типов обществ – с механической и

органической солидарностью – по следующим четырем критериям: 1) объем – в обществе с

механической солидарностью оно практически распространяется на всех членов общества; 2)

интенсивность – особенно проявляется в характере исполнения санкций; 3) жесткость –

количество табу, характер санкций, применяемый к нарушителям; 4) содержание, его

детерминированность религией или идеологическими воззрениями.

Вопросы на развитие социологического воображения:

1. В современных обществах у многих социальных структур (государство, право)

отпадает функция поддержания морали. Как эти процессы сказываются на содержании

морали? Не означает ли это, что происходит плюрализация морали? А может быть, у морали

вообще нет будущего?

2. Все советские, а теперь и российские руководители всегда выступали и

выступают за порядок. Однако важно, какого порядка мы хотим. Порядка, основанного на

страхе репрессий, показательных судебных процессов с общественным гневом? Порядка с

доминированием общего сознания и единением умов? Если следовать логике социологизма

Э. Дюркгейма, то возврат в какой бы то ни было форме к подобного рода порядку будет

означать консервирование взаимодействия людей на уровне механической солидарности,

функционально более низком типе общественных отношений со всеми вытекающими отсюда

последствиями для судеб страны. Так к какому же порядку нам стремиться? Готово ли

коллективное сознание россиян к возможным Вашим предложениям?

3. Россия, как считает большинство социологов, находится ныне в состоянии аномии.

Какие политические шаги Вы порекомендовали бы предпринять нашим руководителям в

сложившихся условиях? Просто ждать, пока произойдет саморегуляция ценностно-

нормативного социокультурного пространства, как это, по существу, делала команда Б.

Ельцина? А может быть попытаться восстановить роль христианства, как регулятора базовых,

нравственных ценностей? Или сформировать новую патриотическую идеологию

национального толка, которая могла бы призвать под свои знамена миллионы россиян и вновь

объединить их общим коллективным сознанием? Что ещё?

Основные термины и выражения:

Структурный функционализм, институализация социология, социальный реализм,

социальный факт, социальная патология, социальная солидарность, механическая

солидарность, органическая солидарность, репрессивное право, реститутивное право,

динамичная плотность, аномия, девиантное поведение, табу, мораль, диффузность права,

индивидуальное сознание, коллективное сознание

ЛИТЕРАТУРА

Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики. Сравнительный

анализ российских и американских политических реалий. М.: Экзамен, 2001. – Тема 1

«Позитивистские теории: поиск объективных законов политических изменений»

Гофман А.Б. 7 лекций по истории социологии. Учебник для вузов. М.: КДУ, 2000

Гофман А.Б. Эмиль Дюркгейм в России. Рецепция дюркгеймовской социологии в

российской социальной мысли. М.: ГУ ВШЭ, 2001

60

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М.: Канон, 1996

Дюркгейм Э. Социология. Её предмет, метод, предназначение. М.: Канон, 1995. – В

данное издание включен ряд работ разных лет: «Курс социальной науки»,

«Материалистическое понимание истории», «Представления индивидуальные и

представления коллективные», «Ценностные и “реальные” суждения» и др.

Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. М.: Аспект Пресс, 1995. – Глава 2, раздел 2:

«Конфликт и девиантное поведение: Эмиль Дюркгейм»

Ильин И.А. Сочинения: В 2 т. М.: “Медиум”, 1994. – Раздел: «О сущности

правосознания».

История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор – академик

РАН Г.В. Осипов. – М.: Издательская группа: НОРМА–ИНФРА · М, 1999. – Рекомендуется

глава 7

Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-

е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.Кравченко. М.: Экзамен, 2001

Ritzer G. Classical sociological theory. – McGraw Higher Education, 2000. –

Сhapter 6 “Emile Durkheim”

61

Тема 5. ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

К. МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА

1. Концепция отчуждения

2. Создание диалектико-материалистической социологии, её предмет и

методы

3. Противоречия и конфликты

4. К. Маркс о власти, обращенной к человеку

Общепризнан вклад К. Маркса и Ф. Энгельса в развитие социологической науки.

Практически нет ни одной серьезной работы по теоретической социологии, в которой

не упоминались бы эти имена (позитивно или критически). Все сколько-нибудь

авторитетные учебники по социологии имеют специальный раздел, посвященный

марксистской социальной теории, справедливо называют самого К. Маркса классиком

социологии.

Мировая социологическая мысль оценивает творческое наследие Маркса и

Энгельса прежде всего в контексте социокультурных и научных ценностей того

времени, когда они жили. Тем не менее, многие их идеи находят свою

востребованность сегодня во многих социологических парадигмах. Некоторые

социологи прямо считают себя их последователями, а свою теорию именуют

«неомарксистской».

Отношение российских обществоведов к творчеству Маркса неоднозначно.

Некоторые склонны отождествлять распад социалистической системы и крах

Советского Союза с «кризисом марксизма», «крахом» самой теории, не замечая ныне

растущий интерес мировой социологической мысли к трудам Маркса и Энгельса.

Другие пытаются, так или иначе, сохранить приверженность марксизму, но в его

советской – «марксистско-ленинской» – версии. Иногда верность марксизму

парадоксальным образом сочетается с идеями соборности, возрождения христианства в

современной России. В лучшем случае предлагается отделить Маркса-ученого от

Маркса-политика.

Сказанное делает задачу интерпретации теории Маркса и Энгельса в целостном

виде весьма сложной. Есть ещё ряд обстоятельств, которые должны быть нами

изначально приняты во внимание.

Ещё при жизни Маркса и Энгельса возникли различные версии марксистской

теории, т.е. образовалось множество «марксизмов», подчас весьма далеких от того,

что обосновали её создатели. Поэтому неправомерно отождествлять марксистскую

теорию с ленинизмом, сталинизмом, троцкизмом, маоизмом и т.д., представители

которых использовали авторитет и отдельно взятые положения работ Маркса и

Энгельса как идейное средство легитимировать политические деяния самого разного

толка и к тому же в совсем иных социокультурных реалиях.

Кроме того, в рамках академической социологии предпринимались попытки

осовременить теоретический и методологический инструментарий их теории,

результатом чего стало появление неомарксистской социологической парадигмы.

Словом, есть марксистская теория и множество постмарксистских течений, школ,

которые трактуют ее по-разному.

Наконец, сама марксистская теория имеет сложный, междисциплинарный

характер. В ней соединены философия, экономия, культурология и собственно

социология. У Маркса и Энгельса нет специфически социологических работ. Более того,

они не употребляли сам термин социология, ввиду того, что он напрямую

ассоциировался с О. Контом, эволюционистские воззрения которого были для них

62

категорически неприемлемыми. «Я занимаю решительно враждебную позицию по

отношению к контизму»1, – отмечал К. Маркс.

Тем не менее, социологи всего мира ценят Маркса и Энгельса за то, что они

создали оригинальную теорию – диалектико-материалистическую социологическую,

позволяющую анализировать общество, его структуры, функции в контексте динамики

ментальности больших социальных групп, их взаимодействия и борьбы. Её

методологический инструментарий весьма эффективен для интерпретации

общественных конфликтов и противоречий, путей их разрешения. К ней до сих пор

обращаются и потому, что она имеет гуманистическую направленность.

Научно-биографические сведения:

Карл Маркс (Marx) основоположник диалектико-материалистической

социологии, согласно которой структуры общества, сознание и поведение живущих в

нём людей анализируются через призму материальных условий их жизни, через

противоречия и конфликты в существующем способе производства, ибо эти факторы, а

не субъективные мотивы, желания, идеи людей в конечном счете определяют, с точки

зрения данной теории, характер социальных фактов.

Маркс родился 5 мая 1818 года в семье адвоката. Учился в Боннском и

Берлинском университетах. В 1841 г. получил докторскую степень на философском

факультете Иенского университета, по окончании которого занимается

публицистической деятельностью, практически существуя на гонорары за публикации.

В 1843 г. Маркс женится на Женни фон Вестфален, которая была вынуждена разделить

с ним все экономические и эмиграционные тяготы. Из-за его политического

радикализма под давлением властей семья покидает Пруссию, затем Францию и

Бельгию, найдя, наконец, в 1849 г. прибежище в Англии. Здесь Маркс жил и работал до

самой смерти, наступившей 14 марта 1883 г.

К Марксу, его научной и политической деятельности, как в мире, так и у нас,

относятся по-разному. Западные исследователи большое внимание уделяют проблемам

отчуждения, затронутым в таких работах как «Экономико-философские рукописи 1944

года», «К Критике гегелевской философии права», «Немецкая идеология»

последнюю, как и многие другие, Маркс написал в соавторстве со своим идейным

единомышленником Ф. Энгельсом. Советские обществоведы прежде всего

рассматривали Маркса и Энгельса как создателей «науки о всеобщих законах развития

природы, общества и мышления», имеющей универсальное значение, пригодной для

всех времен и народов, а между тем канонизировали отдельные положения их работ,

особенно относящиеся к анализу революционных процессов в Европе в конце 40-х г.

XIX века. Практически не учитывалось то весьма важное обстоятельство, что с

переходом европейских стран от революционного к эволюционному периоду развития

воззрения Маркса и Энгельса становились другими. После поражения европейской

революции 1848 года, Маркс отставляет политическую деятельность и в течение

пятнадцати лет (до создания «Интернационала» в 1964 году) всецело занимается

наукой. С позиций своего диалектико-материалистического метода он анализирует

новые реалии развития капиталистического общества. Однако для читателя,

воспитанного на трудах советского обществоведения, Маркс так и остался прежде

всего автором «Манифеста коммунистической партии» (1848). Такие его

произведения, как «Гражданская война во Франции» (1871), второй и особенно третий

том «Капитала» (1885 и 1894), произведения последних лет жизни, в которых сам

Маркс дезавуирует многие положения своих ранних работ, отмечая в них и «наивные

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т.33. – С. 189

63

иллюзии», и «почти детский энтузиазм»2, оказались не востребованными в полном

объеме их новаций.

Среди других его произведений отметим: «Восемнадцатое брюмера Луи

Бонапарта», «Гражданская война во Франции», «Критика Готской программы» и др.

Фридрих Энгельс (Engels) родился 28 ноября 1820 года в семье

промышленника и был одним из всесторонне образованных людей своего времени.

Маркс и Энгельс одними из первых стали применять эмпирические

социологические исследования в своих теоретических трудах. Примеры использования

конкретно-эмпирических данных можно найти в работах “Положение рабочего класса

в Англии”, “К жилищному вопросу” и др. Непреходящая значимость этих работ —

обоснование принципов сбора социологической информации при изучении постоянно

эволюционирующей реальности.

Другие работы Энгельса: «Происхождение семьи, частной собственности и

государства», «Диалектика природы», «Крестьянская война в Германии» и др.

Вместе Маркс и Энгельс занимались и политической деятельностью: в 1847 г.

создают “Союз коммунистов”, а в 1864 — «Интернационал».

Умер Ф. Энгельс 5 августа 1895 года.

1. Концепция отчуждения

Проблема дегуманизации человека

В западной культуре особое внимание уделяется свободам индивида. Отнюдь не

случайно первые работы К. Маркса – «К еврейскому вопросу», «К Критике гегелевской

философии права», «Экономико-философские рукописи 1944 года» – посвящены

проблемам эмансипации, конкретных прав индивида, которые рассматриваются через

призму популярной в то время концепции отчуждения (её, в частности, использовали

Гегель и Фейербах).

Молодой Маркс, приступая к исследованию противоречий и социального

угнетения в Германии, связывал механизм дегуманизации человека с процессом

отчуждения – формирования «чуждой воли» (alien will) у социальных субъектов в

условиях экономических и социальных структур, характерных для классово-

антагонистического общества. Не психологические, а именно социальные факты

являются причиной отчуждения.

По мнению Марксу, изложенного им в работе «Экономико-философские

рукописи 1944 года», отчуждение конкретно проявляется, прежде всего, в разрыве

единства рабочего и предметов его производства. Рабочие отчуждены от продукта

своего труда. Результаты труда принадлежат не им, а собственникам: «Конечно, труд

производит чудесные вещи для богачей, но он же производит обнищание рабочего. Он

создает дворцы, но также и трущобы для рабочих. Он творит красоту, но также уродует

рабочего. Он заменяет ручной труд машиной, но при этом отбрасывает часть рабочих

назад к варварскому труду, а другую часть превращает в машину. Он производит ум, но

также и слабоумие, кретинизм как удел рабочих»3. Такое положение дел обусловлено

принудительным характером труда. Вынужденная работа приводит к тому, что

производственная деятельность не является для трудящихся самоценностью,

доставляющей внутреннее удовлетворение. Они работают исключительно за деньги,

необходимые для существования.

Принудительный труд выступает как некая внешняя сила, обрекающая рабочего

на принесение себя в жертву, самоистязание: «он в своем труде не утверждает себя, а

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т.30. – С. 286

3 Маркс К. «Экономико-философские рукописи 1944 года». – В кн.: Маркс К. Социология.

Сборник. М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле», 2000. – С. 229

64

отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развертывает свободно свою

физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает

свой дух»4. Из-за отчуждения люди теряют свой собственно человеческий потенциал.

Они превращаются в живые винтики гигантской производственной машины,

приобретают одностороннее развитие, что в принципе не может приносит

удовлетворение им самим. По существу, за деньги люди продают свои потенциальные

возможности стать более образованными, более всесторонне развитыми.

Процесс отчуждения затрагивает сами отношения между рабочими.

Утрачивается кооперативный характер работы, люди становятся изолированными друг

от друга, разрушаются дружеские связи – все подчинено сохранению своего рабочего

места в противоборстве со своими коллегами и зарабатыванию материальных средств.

Непредвиденными последствиями отчуждения является формирование ущербной

ментальности. Многие люди начинают чувствовать себя комфортно от исполнения

примитивных функций винтиков машины и не выражают стремления к

самосовершенствованию.

Суммируя следствия отчуждения, Маркс выделяет четыре позиции.

«Отчужденный труд человека», отчуждает от него 1) природу; 2) его самого, его

жизнедеятельность; 3) «родовая сущность человека – как природа, так и его духовное

родовое достояние – превращается в чуждую ему сущность, в средство для

поддержания его индивидуального существования»; 4) происходит «отчуждение

человека от человека. Когда человек противостоит самому себе, то ему противостоит

другой человек»5.

Главным условием, при которым становится возможным отчужденный,

самоотчужденный труд, является частная собственность. «Итак, – заключает Маркс, –

посредством отчужденного, самоотчужденного труда рабочий порождает отношение

к этому труду некоего человекаЮ чуждого труду и стоящего вне труда. Отношение

рабочего к труду порождает отношение к тому же труду капиталиста, или как бы там

иначе ни называли хозяина труда. Стало быть, частная собственность есть продукт,

результат, необходимое следствие отчужденного труда, внешнего отношения

рабочего к природе и к самому себе»6.

Преодоление отчуждения молодой Маркс связывает с упразднением частной

собственности и институтов, поддерживающих частнособственнические отношения.

«Религия, семья, государство, право, мораль, наука, искусство и т.д. суть лишь особые

виды производства и подчиняются его всеобщему закону, – пишет он. – Поэтому

положительное упразднение частной собственности, как присвоение человеческой

жизни, есть положительное упразднение всякого отчуждения, т.е. возвращение

человека из религии, семьи, государства и т.д. к своему человеческому, т.е.

общественному бытию»7.

Разделение труда

В «Немецкой идеологии», более поздней работе, написанной Марксом совместно

с Энгельсом в 1847 году, проблема отчуждения уже видится иначе. Во-первых, она

напрямую связывается с ликвидацией разделения труда вообще (понятие

«отчужденный труд» в ней не употребляется).

На основе анализа капиталистического общества Маркс и Энгельс пришли к

выводу, что складывающееся при этом разделение труда не способствует тому, чтобы

индивиды смогли развивать и реализовывать свои человеческие потенции.

4 Там же. – С. 230

5 См.: Там же. – С. 232, 234

6 Там же. – С. 237

7 Там же. – С. 259

65

Существующее разделение труда искусственно отделяет трудящихся от сообщества, в

котором они живут. Ради самосохранения себя и семьи люди осознанно или

неосознанно зачастую игнорируют интересы сообщества. «Вместе с разделением труда

дано и противоречие между интересом отдельного индивида или отдельной семьи и

общим интересом всех индивидов, находящихся в общении друг с другом»8.

Более того, частная собственность, разделяя индивидов друг от друга,

утверждает «чуждую для них связь», «расщепляет» капитал и труд, а также различные

формы самой собственности: «Самый труд может существовать лишь при условии

этого расщепления»9. В итоге межличностные отношения основываются на

нетерпимости, противоречиях и конфликтах, господстве и эксплуатации. Иными

словами, возникает форма человеческого существования, при которой утверждается не

общение, а разобщение: человеческие общности превращаются в «мнимые» и

«ложные» коллективности.

Выход из создавшегося положения Маркс и Энгельс видят в решении проблемы

присвоения производительных сил отдельными людьми. Соответственно, снятие

отчуждения состоит в следующем: «масса орудий производства должна быть

подчинена каждому индивиду, а собственность – всем индивидам. Современное

универсальное общение не может быть подчинено индивидам никаким иным путем,

как только тем, что оно будет подчинено всем им вместе»10.

Во-вторых, преодоление отчуждение предполагает всестороннее развитие

человеческих способностей. По Марксу, существующая организация труда разделяет

функционально, а затем и социально умственный и физический труд. Доступ к

умственному труду ограничен для людей, находящихся на нижнем уровне социальной

лестнице.

Далее, имеет место разделение материального и духовного труда, это –

отделение города от деревни. Происходит также обособление торговли от

промышленности и разделение труда между различными городами.

Кроме того, каждый рабочий вносит лишь весьма незначительный вклад в

конечный продукт. Узкая специализация дегуманизирует жизнедеятельность человека.

«Как только начинается разделение труда, у каждого появляется какой-нибудь

определенный, исключительный круг деятельности, который ему навязывается и из

которого он не может выйти: он – охотник, рыбак или пастух, или же критический

критик и должен оставаться таковым, если не хочет лишиться средств к жизни»11.

Маркс не предполагал, что возможно такое разделение труда, когда человек выполнял

бы все функции в обществе, будучи и рабочим, и юристом, и врачом и т.д. Но он

считал, что в принципе возможна организация труда, которая позволила бы каждому

индивиду сполна развить свои собственно человеческие потенции.

Таким образом, под отчуждением Маркс и Энгельс понимают такие

общественные отношения и такой способ восприятия мира, при которых человек

становится как бы отстраненным от самого себя. Его воля не является движителем

собственных действий: хотя индивид питает иллюзию, будто делает то, что он хочет, в

действительности им движут силы, отделенные от его сознательного “Я”.

Отчужденный человек, находящийся во власти иррациональных сил, создает

себе идолов в виде денег, вещей, кумиров и т.д. Он не реализует свой собственно

гуманистический потенциал, ибо созданные им идолы возвышаются и главенствуют

над ним. Осознанно или нет, он отчуждает свои свободы в пользу идолов, которым

поклоняется.

8 Там же. – С. 350

9 Там же. – С. 400

10 Там же. – С. 402

11 Там же. – С. 351

66

Изменить подобную ситуацию можно через замену антагонистически-

противоренчивого процесса разделения труда, создание общественных ассоциаций с

принципиально иными функциями, которые были бы направлены на развитие всех, на

создание в человеке собственно человеческого потенциала, на формирование

«всесторонне развивающихся индивидов». Причем, утверждается активный,

деятельностный подход к преобразованию мира: «все дело заключается в том, чтобы

революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против

существующего положения вещей и изменить его»12.

Современные социологии, занимающиеся отчуждением, акцент делают на

исследовании детерминирующего влияния новых внешних сил, которые могут

создавать для индивида реальные проблемы в виде разрушения системы культурных

ценностей, исключения его из социальных связей, ограничения свободы

жизнедеятельности и творческого самовыражения. Так, технические новации,

превращаясь в самостоятельную центральную силу, негативно сказываются на природе

человека. Рутинизация социального бытия препятствует развитию творческой

индивидуальности. Потребительство притупляет критическое восприятие

окружающего. Тотальная рационализация образа жизни деформирует межличностные

отношения и т.д.

2. Создание диалектико-материалистической социологии, её предмет и

методы

К. Маркс применил положения гегелевской диалектики к анализу

материального мира – природы, обществ и их структур, социальных групп и человека.

Прежде всего остановимся на проблемах природы.

Природа

К. Маркс и Ф. Энгельс исследуют природу во взаимозависимости с обществом и

человеком. До них этой проблематикой занимались многие мыслители. Но они

рассматривали природу как самостоятельную от человеческого бытия субстанцию,

как средство жизни человека, фактор развития общества, видели во власти человека

над природой благо, источник прогресса и развития человеческой цивилизации.

Маркс и Энгельс были первыми, которые диалектически подошли к проблеме

взаимоотношений природы, общества, человека. Так, они понимали человека как

природно-общественное существо, для которого природа “является жизнью, а не

средством к жизни”. Общество и люди через конкретный способ производства связаны

многочисленными нитями с природой, которая обратно влияет на социальные

отношения. “На каждом шагу, – замечал Энгельс, – факты напоминают нам о том, что

мы отнюдь не властвуем над природой так, как завоеватель властвует над чужим

народом, не властвуем над ней так, как кто-либо находящийся вне природы, что мы,

наоборот, нашей плотью, кровью и мозгом принадлежим ей и находимся внутри её”13.

Если производство в своей основе носит варварский характер по отношению к природе,

то это может привести к разрушению самого общества. Вот лишь один из примеров,

приводимый Энгельсом в работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в

человека»: «Людям, которые в Месопотамии, Греции, Малой Азии и в других местах

выкорчевывали леса, чтобы получить таким путем пахотную землю, и не снилось, что

они этим положили начало нынешнему запустению этих стран, лишив их, вместе с

лесами, центров скопления и сохранения влаги»14.

12 Там же. – С. 341

13 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т.20. – С. 496

14 Там же

67

Из этих высказываний следует, что в предмет диалектико-материалистической

социологии входит изучение природы в контексте общественных отношений,

определяющих характер их влияния на природную среду и её обратное влияние на

общество и человека. И более конкретно – для каких обществ, с каким способом

производства характерно отношение к природе, основанное на её порабощении и

эксплуатации, что, в конечном счете, дегуманизирует природно-социальное окружение

человека. Заметим, что современная социальная экология, как отраслевая социология, в

значительной степени использует теоретические положения диалектико-

материалистической социологии. Суждения Маркса о человеке как природно-

общественном существе также широко используются в гуманистической и

инвайронментальной социологии и т.д.

Структуры и социальные агенты

Но, конечно, особое внимание Маркс и Энгельс уделяли исследованию

общества, воздействию его структур на людей, а людей на общество. Идею

диалектического материализма в социологии при истолковании характера

взаимодействия общественных структур и социальных агентов (классов, социальных

групп, отдельных личностей) Маркс концентрированно изложил в работе «К критике

политической экономии (предисловие)», опубликованной в 1859 г. «Общий результат, к

которому я пришел и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших

исследования, – писал он, – может быть кратко сформулирован следующим образом. В

общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные,

необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения,

которые соответствуют определенной ступени развития их материальных

производительных сил»15. Этими словами Маркс подчеркивает материалистическую

составляющую своего метода – характер общественных отношений следует изучать по

объективным реалиям – состоянию производительных сил, научного и технического

знания, а не по интерпретации способа мышления, не потому, что люди думают сами о

себе, исходя из разного рода политических, идеологических или религиозных

представлений.

Вместе с тем, будучи диалектическим мыслителем, Маркс особый акцент делает

на взаимосвязях между структурами – экономическими, политическими,

юридическими, показывая характер влияния различных подсистем на общество в

целом и на общественное сознание, в особенности, соответственно, на поведение

социальных агентов. Далее он продолжает: «Совокупность этих производственных

отношений составляет экономическую структуру общества, реальных базис, на

котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому

соответствуют определенные формы общественного сознания и поведения. Способ

производства материальной жизни обуславливает социальный, политический и

духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а,

наоборот, их общественное бытие определяет их сознание»16.

Пожалуй, никакое другое положение, как это, и в прошлом, и ныне

подвергается самой интенсивной критике – Маркс-де исходит из экономического

детерминизма, т.е. выводит тенденции возникновения определенных социальных

структур, политического и духовного развития всецело из тенденции развития

экономического, хотя в жизни сплошь и рядом можно наблюдать обратные связи:

указанные явления сами воздействуют на экономику.

Представляется, определенная абсолютизация экономического фактора у

Маркса имела место. Но это не означает, что он примитивно сводил действие всех

15 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 13. – С. 6

16 Там же

68

факторов общественной жизни к одному – экономическому. Более того, из сути метода

Маркса следует, что они диалектически взаимодействуют, т.е. взаимно влияют друг на

друга.

Маркс, как известно, всячески открещивался от пресловутого экономического

детерминизма, заявляя, что нельзя так односторонне интерпретировать суть его метода.

А Энгельс, возражая против трактовок диалектического материализма как

экономического детерминизма, давал следующие пояснения: «Дело обстоит совсем не

так, что только экономическое положение является причиной, что только оно является

активным, а все остальное – лишь пассивное следствие. Нет, тут взаимодействие на

основе экономической необходимости, в конечном счете, всегда прокладывающей себе

путь»17.

Переходя от общей идеи интерпретации материализма в социологии к

конкретному анализу капитализма, Маркс отмечает: «Буржуазные производственные

отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса

производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в

смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов;

но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают

вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому

буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого

общества18».

Таким образом, на основе экономической необходимости складывается в

конечном счете сложная система взаимозависимых социальных, политических и

духовных структур, которая определяет характер общественного сознания, положение

социальных субъектов, их видение мира, их интересы, побуждая к тем или иным

действиям. Отсюда вытекает, что социолог, использующий инструментарий

диалектико-материалистической социологии, должен изучать ментальность людей, их

поведение с учетом характера общественными отношениями.

Общественное сознание, сознание ложное, классовое сознание

По Марксу, сознание – высший уровень психической активности человека,

которая делает его социальным существом, отличным от животного. Сознание, будучи

многогранным явлением, изучается целым рядом наук – философией, психологией,

социологией, – каждая из которых вычленяет свой предмет исследования. Для

диалектико-материалистической социологии сознание интерес представляет прежде

всего в контексте противоречий материальной жизни. «…сознание надо объяснять из

противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между

общественными производительными силами и производственными отношениями»19.

Естественно, что противоречия материальной жизни порождают различные,

относительно самостоятельные формы сознания у людей, занимающих особое

положение в системе общественного производства. Одно дело духовная жизнь,

воззрения представителей социальной группы, обладающих доминированием по

отношению к средствам производства, имеющим реальный доступ к материальным и

культурным благам, и другое дело духовная жизнь тех, кому приходится ежедневно

думать о решение самых насущных проблем. Поэтому для социологов этого

направления особый интерес представляет изучение сознания различных классов,

социальных и этнических групп, равно как и характера общественного сознания в

целом (конфликтно ли оно или, напротив, толерантно).

17 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 39. – С. 175

18 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 13. – С. 7-8

19 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 18. – С. 7

69

Но, ещё раз подчеркнем, будучи диалектиком, Маркса интересует развитие

общественного сознания в контексте изменений общественного бытия. Чтобы

показать динамику общественного сознания, Маркс вводит понятия ложного сознания

и классового сознания. По его мнению, все структуры капиталистического общества

функционируют таким образом, что они формируют как у буржуазии, так и у рабочего

класса ложное сознание. Это проявляется в том, что и те и другие имеют извращенное

представление о своей роли в жизни общества. Так, буржуазия как класс не

осведомлена о сущности противоречий капиталистического общества, о своем месте и

роли по отношению этих противоречий, о возможностях своего влияния на ход

общественного развития. У рабочего класса также есть иллюзии относительно своей

роли в обществе, но есть и перспективы их преодоления, которые обусловлены особым

местом класса в системе общественных отношений. В этой связи Маркс делает

различия между “классом в себе” (социальная группа, члены которой не осознают

своих классовых интересов) и “классом для себя” — (члены группы осознают своё

истинное социальное положение и потому стремятся к коллективным действиям в

целях отстаивания своих интересов). По Марксу, формирование классового сознания –

условие того, что конкретная социальная группа сможет оказывать реальное влияние на

формирование структур общества таким образом, что их функции будут более

приобретать гуманистический характер в отношении человека.

Социальные законы

Маркс и Энгельс свою задачу видели в открытии и обосновании социальных

законов – «внутренней и необходимой связи» между явлениями общественной жизни,

которые отражают исторический прогресс, поступательное развитие человеческой

цивилизации. По их мнению, законы носят объективный характер.

В работах “Немецкая идеология”, “К критике политической экономии”,

“Капитал” Маркс, как ему представлялось, обосновал закон человеческой истории,

согласно которому история человеческой цивилизации виделась как последовательная

прогрессивная смена низшей формации исторически более высокой формацией. При

этом им было выделено пять основных стадий: доклассовое общество (первобытный

коммунизм), рабовладельческое общество, феодализм, капитализм и бесклассовое

общество (коммунизм).

Маркс также полагал, что открыл закон соответствия производственных

отношений характеру и уровню развития производительных сил. По его мнению, этот

закон раскрывал суть механизма смены общественно-экономических формаций. «На

известной ступени своего развития, – пишет он, – материальные производительные

силы общества приходят в противоречие с существующими производственными

отношениями, или – что является только юридическим выражением последних – с

отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм

развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда

наступает эпоха социальной революции»20. В этом пассаже обратим внимание на три

принципиальных момента: 1) движущей силой истории выступает проявляющееся в

некоторые моменты развития противоречие между производительными силами и

производственными отношениями; 2) социальная революция – суть не политическая

случайность, а проявление исторической необходимости, она обусловлена

противоречиями материальной жизни; 3) прошлое, настоящее и будущее социальных

явлений находятся в диалектической взаимозависимости.

Марксом были также предприняты попытки обосновать закон углубляющейся

экономической дифференциации, согласно которому богатство концентрируется все у

20 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 18. – С. 7

70

меньшего числа людей, ибо составляющие большинство населения средние слои и

особенно рабочий класс беднеют.

Обратим внимание на то, что положение об объективности социальных законов

в догматических версиях марксизма трактовалось как универсальность социальных

законов и неизбежность наступления отмеченных в них тенденций (осуществление

социалистической революции, торжество коммунизма). Большинство современных

социологов исходит из того, что социальные законы, какой бы степени общности они

не были, отражают временные тенденции, ограниченные культурным своеобразием

конкретного региона. Активная деятельность человека, получение нового знание очень

часто приводят к непредвиденным последствиям, которые вносят коррективы, подчас

существенные, в казалось бы незыблемые, устойчивые связи между социальными

явлениями.

Непредвиденные последствия

Непредвиденные последствия входят в предмет диалектико-материалистической

социологии. Вернемся к предыдущему вопросу. Означает ли, что социальные законы

гарантируют определенное будущее? Отнюдь нет! Согласно марксистской диалектике,

исключающей в принципе простое, однофакторное развитие, история создается

благодаря сложному взаимодействию институциональных структур и человеческих

акций. Не только структуры определяют и формируют сознание и поведение людей, но

и люди активно воздействуют на общество. Более того, историю творят не только

современники, но и социальные реалии прошлого, причем на неё оказывают влияние

как отжившие институты, так и общественное сознание предыдущих поколений, их

традиции и поведенческие практики. «Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как

кошмар, над умами живых»21, – отмечал Маркс.

Все эти обстоятельства могут приводить к непредвиденным результатам в

деятельности нынешних политиков, природа которых может ими и не осознаваться.

Поэтому диалектико-материалистическому социологу, чтобы понять современный мир

с учетом возникающих в нем непредвиденных последствий, необходимо изучать

исторические корни социальных реалий, прослеживая их развитие.

Так, сам Маркс отмечал, что капитализм являл собой непредвиденные

последствия многочисленных действий людей, совершенных ещё в феодальную эпоху.

Никто из них специально не ставил перед собой цель создания принципиально иных

экономических и политических структур. С возникновение капитализма политика

буржуазии также несет в себе латентные для неё самой непредвиденные последствия –

создаются общественные отношения, которые в конечном счете подрывают господство,

основанное на политическом доминировании класса собственников.

Энгельс в работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека»

показал непредвиденные последствия хищнической эксплуатации человеком природы,

отмечая призрачность побед над ней. «За каждую такую победу она (природа – прим.

ред.) нам мстит. Правда, каждая из этих побед имеет в первую очередь те последствия,

на которые мы рассчитывали, но во вторую и третью очередь совсем другие,

непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых»22.

Социальные факты и ценности

Для Маркса и Энгельса социальные факты имеют значимость только в

контексте ценностных суждений. Факты и ценности диалектически связаны, что они,

21 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 10. – С. 119

22 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 20. – С. 495-496

71

в частности, показали на примере анализа класса буржуазии и пролетариата, встав

открыто на позиции последнего.

Сегодня многие социологи подвергают критике марксистскую социологию

именно за то, что ей не свойственен принцип свободы от ценностных суждений.

Некоторые из них предлагают даже отделить учение Маркса от его партийных и

идейных пристрастий (мол, личная нетерпимость к оппонентам «переросла в

характерную черту его учения»), не задумываясь о научности подобной вивисекции. А

может ли вообще ученый-обществовед быть беспристрастным? Кто из великих

социологов был приветлив к оппонентам? И вообще, не пристрастия ли способствуют

теоретическому новаторству? Кто-нибудь может показать в качестве идеального типа

идеологически беспристрастную социологическую теорию? Такой теории практически

не существует, хотя именно социологи выдвинули идею создания теории, свободной от

ценностных суждений, классовых и политических симпатий. Однако, будучи в

реальной жизни людьми, остро реагирующими на пороки и болезни общества, они, как

правило, являлись сторонниками конкретных партийных или общественных движений,

во всяком случае симпатизировали им и осознанно или нет фактически привносили

идейные воззрения в свою теорию. Другое дело, что Маркс и Энгельс открыто

выражали свои идейные и политические пристрастия, считая, что в противном случае

учение становится, по меньшей мере, дегуманизированным.

3. Противоречия и конфликты

Свою диалектико-материалистическую теорию Маркс и Энгельс использовали

для понимания природы общественных конфликтов и противоречий, путей их

разрешения, а также для анализа механизма социальных изменений. Для них

противоречия и конфликты – главный фактор социальных изменений. Заметим также,

что их отношение к конфликтом, как социальным фактом, не нейтральное, а

ценностное – позитивное или негативное.

Классы и классовая борьба

В работах начального периода классовая борьба трактуется Марксом и

Энгельсом не иначе как сердцевина исторического процесса. «История всех до сих пор

существовавших обществ была историей борьбы классов, – говорится в «Манифесте».

– Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье,

короче, угнетающий и угнетенный находились в вечном антагонизме друг к другу, вели

непрерывную то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным

переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся

классов»23. Капиталистическое общество – общество антагонистическое, а класс

буржуазии и пролетариат являются основными силами, которые вступают в борьбу

друг с другом. В этой же работе Маркс замечает, что, кроме выше приведенных

классов, есть множество промежуточных социальных групп – ремесленники, торговцы,

крестьяне. Но он убежден, что по мере развития капитализма промежуточные слои не

обладают самостоятельной исторической инициативной и потому будут примыкать в

решающем конфликте либо к капиталистам, либо к рабочим.

В последующих работах – «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.»,

«Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» – Маркс более обстоятельно анализирует

социальную структуру капиталистического общества, выделяя промышленную

буржуазию, финансовую буржуазию, торговую буржуазию, мелкую буржуазию,

крестьянство, пролетариат и люмпен–пролетариат. При этом он вводит уточняющие

критерии класса: отношение к средствам производства, общность деятельности,

23 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т.4. – С. 424

72

способов мышления и образа жизни – необходимые, но недостаточные условия

образования общественного класса. Скажем, не являются классом парцельные

крестьяне, хотя они “составляют громадную массу, члены которой живут в одинаковых

условиях, не вступая, однако, в разнообразные отношения друг к другу. Их способ

производства изолирует их друг от друга, вместо того, чтобы вызывать взаимный

сношения между ними”24. По Марксу, для образования класса необходимы осознание

единства, ощущение отличных интересов от интересов других групп, наличие воли к

совместным действиям. При этом он подчеркивает, что различие классовых интересов

проистекает не из классового сознания индивидов, а из их объективного положения в

обществе в прежде всего в процессе производства. Люди могут не осознавать своих

классовых интересов и тем не менее руководствоваться ими в своих действиях.

Следует отметить более поздние суждения Маркса о классах

капиталистического общества, которые оказались не востребованными

ортодоксальными формами “марксизма”. Речь идет о способности классов к эволюции,

что обусловлено изменениями в способе производства. В этой связи Маркс указывает,

что сами правящие классы Англии и США приступили к “радикальным изменениям”

отношений между “капиталом и трудом”, “капиталом и отношений земельной

собственности”, попутно замечая, что общество Германии и Франции “не твердый

кристалл, а организм, способный к превращениям и находящийся в постоянном

процессе превращения”25. Еще резче проблемы изменения классов обозначаются им в

третьем томе “Капитала”, в котором Маркс отмечает качественное и количественное

развитие основных социальных общностей капиталистического общества, выделяя при

этом не два, а три класса – рабочих, капиталистов, земельных собственников26.

Социальная революция

Маркс допускал разные формы классовой борьбы. Он не отрицал значимость

борьбы профсоюзной, но считал, что реформистская борьба, по крайней мере, в ранний

период развития капитализма, не решает проблему преодоления отчуждения

трудящихся от производственного процесса и политической власти. Кардинальное

решение проблемы он усматривал в социальной революции, которая разрешает

социальные противоречия путем уничтожения доминирования конкретного класса в

экономической и политической жизни, и постепенного эволюционное отмирание

пережитков ранее существовавших общественных отношений.

Обратим внимание на два принципиальных момента. Во-первых, диалектико-

материалистическая теория предполагает как революционное, контрреволюционное, так

и эволюционное развитие. Поэтому вполне естественны в истории каждого общества

периоды прогресса, регресса, застойного развития. Во-вторых, что более важно,

диалектика предполагает развитие самих противоречий и конфликтов. Поэтому

вполне естественно, что Маркс развивает и уточняет свои взгляды на социальную

революцию. Широко известны его слова: “революции – локомотивы истории”27 и не

востребованы мысли о том, что революционную борьбу трудно регулировать, что ее

конечные результаты зачастую оказываются непредвиденными, мало похожими на

декларировавшиеся революционерами цели. А Энгельс прямо указывал, что “во всякой

революции неизбежно делается множество глупостей”28.

Маркс и Энгельс не абсолютизировали средства разрешения противоречий, что

относится и к социальной революции. При изменении общественных реалий иным

24 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 8. – С. 207

25 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 23. – С.10–11

26 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 25, ч.I. – С. 479–482; ч.II. – С. 458

27 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 7. – С. 86

28 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. Т. 18. – С. 516

73

становится характер противоречий и, следовательно, возможные средства их

разрешения. Не удивительно, что в последние годы жизни они искали альтернативные

варианты, имеющие самое прямое отношение к социологическому анализу

возникающих новых реалий капиталистического строя. Так, в третьем томе «Капитала»

Маркс отмечает серьезные трансформации в частной собственности и в конечном счете

самого капиталистического общества. Приведем некоторые, на наш взгляд, наиболее

значимые выдержки: «Образование акционерных обществ. Благодаря этому:

…колоссальное расширение масштабов производства и возникновение предприятий,

которые были невозможны для отдельного капитала. Вместе с тем такие предприятия,

которые раньше были правительственными, становятся общественными. Капитал,

который сам по себе покоится на общественном способе производства и рабочей силы,

получает здесь непосредственную форму общественного капитала (капитала

непосредственно ассоциированных индивидуумов) в противоположность частному

капиталу, а его предприятия выступают как общественные предприятия в

противоположность частным предприятиям.

Это – упразднение капитала как частной собственности в рамках самого

капиталистического способа производства… Превращение действительно

функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося

чужими капиталами…»29. «Это, – говорится ниже, – упразднение капиталистического

способа производствами и потому само себя уничтожающее противоречие, которое

(прежде всего) представляется простым переходным пунктом к новой форме

производства»30.

Эти новые реалии капиталистического общества обусловили то, что в конце

жизни у Маркса и Энгельса изменяются оценочные суждения о социальных

революциях с однозначно восторженных до взвешенных и критических. Безусловно,

социология марксизма 70-80-х годов не сводится к революционному пролетарскому

мессианизму.

К этому следует добавить и то, что социальные изменения отнюдь не всегда

являются результатом противоречий и классовых конфликтов. Классовая борьба может

быть лишь частным случаем общественных преобразований.

4. К. Маркс о власти, обращенной к человеку

По Марксу, самый главный вопрос преобразования структур

капиталистического общества – вопрос о власти. Причем для него власть в форме

диктатуры пролетариата не самоцель. В конечном счете, по его мнению, нужна система

общественного самоуправления, которая по своим функциям, способствовала бы

преодолению отчуждения и развитию свобод всех членов общества. Только так может

произойти эмансипация человека.

Однако в советском обществоведении не было ни одной монографической

работы о гражданском обществе. Более того, сам термин даже не упоминался вплоть

до 90–х годов. Складывалась картина, будто для Маркса идеалами были «диктатура

пролетариата» и коммунистическое «самоуправление народа», которые оторваны от

реалий взаимодействия государства и общества.

Диалектико-материалистический метод предполагает выявления природы и

логики исторического развития, как политических государственных институтов, так и

гражданского общества. Даже в ранних работах Маркс и Энгельс жизнедеятельность

гражданского общества характеризовали, как “истинный очаг и арену всей истории”31.

А в более зрелых работах они постоянно подчеркивали диалектическое единство

29 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 25, ч. I. – С. 479

30 Там же. – С. 481–482

31 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 3. – С. 35

74

гражданского общества и государства, причем прямо указывали, что первое

выступает как содержание, а второе – форма: “По крайней мере в новейшей истории,

государство, политический строй, является подчиненным, а гражданское общество,

царство экономических отношений, – решающим элементом. По старому взгляду на

государство, разделявшемуся и Гегелем, оно считалось, наоборот, определяющим, а

гражданское общество – определяемым элементом”32. Более того, они указывали, что

государство никогда не дарит свободу, напротив, подлинная свобода возможна лишь

там, где есть эмансипированное гражданское общество, способное диктовать свою

волю государству: “Свобода состоит в том, – говорится в “Критике Готской

программы”, – чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в

орган, этому обществу всецело подчиненный”33. И еще: “Все потребности

гражданского общества – независимо от того, какой класс в данное время господствует,

– неизбежно проходили через волю государства, чтобы в форме законов получить

всеобщее значение…Государственная воля определяется в общем и целом

изменяющимися потребностями гражданского общества”34.

Далее, о “сломе” буржуазного государства. Широко известно, что в работах

революционного периода – “Классовая борьба во Франции”, “Восемнадцатое брюмера

Луи Бонапарта” – Маркс отстаивал идею “слома” и, в частности, писал: “Все

перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать ее”35. Однако в

более поздних работах Маркс и Энгельс отмечали “поворотный пункт”, с которого

возникает тенденция отделения государства от одного конкретного класса –

экономически господствующего класса: буржуазия “теряет способность к

исключительному политическому господству: она ищет себе союзников, с которыми,

смотря по обстоятельствам, она или делит свое господство, или уступает его

целиком”36. Такое государство уже не надо “ломать”. Его нужно просто “переделать”

(совсем иное содержание политических действий!): “Речь идет просто об указании на

то, что победивший пролетариат должен заново переделать бюрократический,

административно–централизованный аппарат, прежде чем сможет использовать его для

своих целей”37.

Наконец, об «отмирании» пролетарского государства. Какие только

политические эксперименты не выдавались за реализацию марксистских идей. Под

этим лозунгом Ленин развернул тотальную борьбу с бюрократизмом, а, по существу, с

профессиональным государственным управлением ради «высшего демократизма» –

поголовного участия населения в работе государства. Сталин вообще выдвинул

иезуитскую трактовку «отмирания» через «укрепление». В годы «оттепели» исконные

функции государства волевыми решениями передавались профсоюзам и трудовым

коллективам: старшее поколение помнит, чем обернулась передача преступников «на

поруки» в производственные и общественные организации. «Перестройщики» ничтоже

сумняшеся стали крушить государственные структуры, не создавая им действительные

функциональные альтернативы прежнему управлению.

У Маркса идея «отмирания» государства постоянно корректировалась и

шлифовалась. Так, на основе анализа опыта Парижской Коммуны Маркс осознал

многие отрицательные стороны весьма короткой практики диктатуры пролетариата и в

работе «Гражданская война во Франции» сделал выводы о том, что насилие одних

групп людей над другими, в конечном счете, оборачивается несвободной для всех, что

рабочему классу необходимо вести борьбу «наиболее рациональным и гуманным

32 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 21. – С. 310

33 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 19. – С. 26

34 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 21. – С. 310

35 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 3. – С. 206

36 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 16. – С. 416

37 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 36. – С. 70

75

путем»38, что после установления революционно–политических организаций рабочего

класса они могут существовать ограниченный исторический период – их надо начать

немедленно преобразовывать в направлении, которое мыслилось как «движение в

своих собственных интересах и в интересах человечества»39. При этом для Маркса

важно то, что государство имеет сложную, по крайней мере двойственную природу:

это не только инструмент, с помощью которого экономически господствующий класс

становится также политически господствующим классом, но и механизм для

выполнения общих дел, вытекающих из природы всякого общества40. Разве можно

процесс «отмирания» в равной мере относить и к первому и ко второму? Очевидно, по

Марксу, «отмирает» классовая природа государства, но должен сохраняться и

совершенствоваться механизм для выполнения общих дел, в котором право, а не

революционная целесообразность играет решающую роль. Энгельс прямо высказывал

свое и марксово отношение к этому вопросу: «Для нас, наоборот, незыблемо, что

соотношения между правящими и управляемыми должны быть устроены на почве

права раньше, чем они могут стать и оставаться сердечными. Сначала право, потом

справедливость!»41.

х х х

Таким образом, если посмотреть на марксову социологию из разных временных

координат, то в ней можно найти и противоречия, и двусмысленности, и просто

ошибки. Часть из них, как мы показали, исправил сам Маркс, что-то скорректировал

после его смерти Энгельс. Примечательно, что, переиздавая работы молодого Маркса,

он вносил в них изменения, которые объяснял следующим образом: «В сороковых

годах Маркс еще не завершил своей критики политической экономии. Это было

сделано лишь к концу пятидесятых годов. Поэтому его работы, появившиеся до выхода

первого выпуска «К критике политической экономии (1859 г.), в отдельных пунктах

отклоняются от работ, написанных после 1859 г., и содержат выражения и целые

фразы, которые, с точки зрения позднейших работ, являются неудачными и даже

неверными»42.

Что-то в марксизме вообще не выдержало испытание временем. Но мировая

социологическая мысль ценит Маркса прежде всего за то, что он сделал для анализа

современного ему общества и особенно для обоснования определенной методологии

как системы принципов исследования общества.

Диалектико-материалистический метод анализа общества оценивался Энгельсом

превыше всего. «Все миропонимание Маркса, – писал он в последний год жизни, – это

не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для

дальнейшего исследования и метод для этого исследования»43.

Вопросы на развитие социологического воображения:

1. В настоящее время в России дебатируется идея о возможности продаже земли

в частную собственность. Основной аргумент «за» – землепользование станет

экономически более эффективным. А каковы, по Вашему мнению, могут быть

социальные и природные непредвиденные последствия этого акта?

38 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 17. – С. 553

39 Там же. – С. 554

40 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 25, ч.I. – С. 422

41 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 41. – С. 125

42 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 22. – С.204

43 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 39. – С. 352

76

2. К. Маркс отмечал конкретные проявления отчуждения, характерные для

капиталистического общества его времени. Что изменилось с тех пор? Каковы

современные проявления процесса отчуждения в России и других странах?

3. Может ли социолог быть искренне беспристрастным при изучении группы

людей, к которой он испытывает явную антипатию (террористы, представители

сатанинского культа)?

4. Одним из проявлений современного процесса глобализации является

распространение на другие страны самых разных компонентов американской

культуры. Какое влияние они оказывают на ментальность людей, живущих в других

культурах? Как сказывается это на структурах и функциях обществ? Выскажите Ваше

мнение с учетом положений структурно-функционалистской и диалектико-

материалистической социологии.

Основные термины и выражения:

Диалектико–материалистическая социология, противоречия, конфликт,

социальная экология, гуманистическая социология, инвайронментальная социология,

общественная структура, социальное сознание, ложное сознание, ключевое сознание,

класс в себе, класс для себя, закон соответствия производственных отношений

характеру и уровню развития производительных сил, закон углубляющейся

экономической дифференциации знаний, непредвиденные последствия, ценностные

суждения, классовая борьба, социальная революция, отчуждение, отмирание

государства

ЛИТЕРАТУРА

Алексеева Т.А. современные политические теории. М.: РОССПЭН, 2000. –

Лекция 2

Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии. М.: Мартис, 1995. – Лекция

четвертая

Давыдов Ю.Н. Отчуждение и культура. В кн.: Маркс К. Социология. Сборник.

М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле», 2000

История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор –

академик РАН Г.В. Осипов. – М.: Издательская группа: НОРМА–ИНФРА · М, 1999. –

Рекомендуется глава 21

Култыгин В.П. Классическая социология. М.: Наука, 2000. – Раздел второй

Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч.,

2 изд. – Т. 8

Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. –

Т. 3

Маркс К. Экономико-философские рукописи 1944 года. – Маркс К., Энгельс Ф.

Соч., 2 изд. – Т. 42

Маркс К. Социология. Сборник. М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле», 2000

Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами.

Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А. Кравченко. М.:

Экзамен, 2001

Энгельс Ф. Анти-Дюринг. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. – Т. 20

77

Ritzer G. Classical sociological theory. – McGraw Higher Education, 2000. – Сhapter

5 “Karl Marx”

78

Тема 6. “ПОНИМАЮЩАЯ” СОЦИОЛОГИЯ М. ВЕБЕРА

1. Идейно-теоретические предпосылки становления веберовской

интерпретивной парадигмы

2. Предмет и методы «понимающей» социологии

3. Рациональность и иррациональность

4. Перспективы рационализации власти в России: актуальность веберовских

идей

Социология М. Вебер относится к интерпретивным парадигмам. Их сторонники,

хотя и могут признавать, что общество состоит из определенных структур, тем не менее

полагают, что последние есть производное от социальных действий индивидов. Для

социологов этого направления главное – изучение и интерпретация образцов типичного

социального поведения людей, в процессе которого создается социальная реальность.

Своими корнями интерпретивные парадигмы уходят в герменевтику (от греч.

hermeneutikos – истолковывающий) – искусство и теория толкования древних текстов и

памятников. Социологи полагают, что герменевтические методы могут быть

использованы и для интерпретации социальной реальности, прежде всего, поведения

людей и выявления их мотивов и значений. При этом они исходят из того, что для

успешной интерпретации человеческих действий необходим учет социально-культурного,

экономического, политического, языкового и иного контекста, в которых реализуются

данные действия. Иными словами, действия и выражения индивида могут быть адекватно

поняты, если будет сохранено их субъективное значение в конкретном социальном и

культурном контексте.

Американский социолог У. Томас в концентрированной форме выразил суть

интерпретивных парадигм в постулате, который получил название “теоремы Томаса”.

Она гласит: “Если люди определяют некоторые ситуации как реальные, эти ситуации

реальны в своих последствиях”. Её надо понимать так, что в результате социальных

действий индивидов, определяющих «некоторые ситуации как реальные» (забота вождей

о народном благе, идеалы демократизма социалистического общества и т.д.),

конструируется сама социальная реальность определенного характера. Если для

стороннего наблюдателя социалистическая демократия являлась обманом, то для

значительного числа россиян она был элементом их социальной реальности, что

предопределяло их поведение, характер их социального взаимодействия, вообще

причинные связи, доминировавшие в советском обществе.

Аналогично: то, что, например, представляется реальным для талибов

фундаменталистского толка, отнюдь не является реальным для американцев. Особым

социальным группам характерно специфическое представление о социальной реальности

и, соответственно, их поведение («последствия») будет в реальной жизни отражать эти

представления.

Предметом интерпретивных парадигм как раз являются представления людей и

соответствующие им социальные действия. Социологи этого направления смысл своей

деятельности видят не в выявлении закономерных связей функционирования

общественных структур (к чему стремятся, как было показано в темах 4 и 5,

представители структурно-функциональной и диалектико-материалистической парадигм),

а в изучении способов, с помощью которых люди познают и конструируют реальность в

том или ином обществе. Для них особый интерес представляет “заглянуть за”

поверхностные значения представлений людей о жизненном мире, за очевидно видимые

проявления их поведения и тем самым дать уникальную интерпретацию об их сути, делая

их более понятными для окружающих.

79

Рассмотрение интерпретивных парадигм мы начинаем с “понимающей”

социологии М. Вебера.

МАКС ВЕБЕР (Weber) — немецкий социолог, являющийся основоположником

“понимающей” социологии, в центре которой изучение социальных действий как

движущих факторов всего человеческого существования в его универсальности. Под

углом изучения социальных действий социолог создал свои концепции экономики,

политики, бюрократии, религии, права.

М. Вебер родился 21 апреля 1864 года в семье чиновника, который занимал весьма

высокое положение в бюрократической иерархии и политическом истеблишменте

Германии того времени, используя которое пользовался почти всеми земными благами.

Его мать, напротив, была женщиной строгих аскетических правил, всецело поглощенной

религиозными догмами Кальвинизма, постоянно озабоченной о возможности

божественного избрания и спасении души после смерти. Эти глубокие различия

родителей, постоянно вызывавшие напряжения в семье, вместе с тем оказали

существенное влияние на мировосприятие, образ жизни Вебера, характер его творчества,

в котором парадоксально сочетались интересы к бюрократизму и религиозному

аскетизму.

В начале жизни Вебер отдает предпочтение ценностным ориентациям своего отца.

Он получил образование в лучших университетах Германии, став в итоге обладателем

докторской степени по праву. В течение года находился на военной службе сначала в

качестве простого солдата, а затем офицера имперской армии. Но интересы к экономике,

истории и социологии взяли верх над карьерой чиновника-бюрократа. Вебер

окончательно выбирает для себя аскетический образ жизни, подобно тому, какой вела его

мать, хотя так и не став верующим, и погружается в науку. Вебер преподавал социологию

в Германии и США, принимал участие в работе ряда международных конгрессов

социальных наук, издавал журнал “Архив социальной науки и социальной политики”. В

1910 г. он основал Немецкое социологическое общество. Преподавательскую и научную

деятельность совмещал с практической политикой — выполнял различные официальные

миссии в годы первой мировой войны, был экспертом германской делегации в Версале,

участвовал в разработке проекта Веймарской конституции. Однако политика была для

него не самоцелью, а вопросом фактического знания проблемы. На первом месте для него

было познание человеческого бытия. Любопытно, что социолог изучил русский язык,

когда в России началась первая революция, чтобы по газетам и литературе следить за

развитием событий.

Среди основных работ Вебера отметим: “Протестантская этика и дух

капитализма”, “О некоторых категориях понимающей социологии”, “Политика как

призвание и профессия”, “Наука как профессия”, “Хозяйственная этика мировых

религий”, “Аграрная история древнего мира”, “Хозяйство и общество”, “О буржуазной

демократии в России”, “К истории торговых обществ в средние века”.

Умер М. Вебер 14 июня 1920 года.

1. Идейно-теоретические предпосылки становления веберовской

интерпретивной парадигмы

Веберовская интерпретивная парадигма тесно связана с другими

социологическими системами, характерными для прошлого века. В то время ведущие

80

позиции занимал структурный функционализм позитивистского толка, представленный,

прежде всего, Э. Дюркгеймом (см. тему 4), который отстаивал необходимость

распространения рационализма на познание социальных явлений, на исследование их

самих с помощью методов, характерных для естественных наук. Вебер видел слабость

представителей этой позиции в том, что структуры всецело детерминировали поведение

индивидов, из чего следовало, что исторические события рассматривались независимо от

намерений людей, а сами индивиды – как соучастники заранее предопределенных

событий. Не принял Вебер и использование естественнонаучных подходов для анализа

общества, подчеркивая то, что в отличие от неизбежных связей между явлениями неживой

природы, в обществе действуют качественно иные причинные связи и для их познания

нужна другая методология. При этом Веберу импонировала идея рационализма, которая,

как будет показано ниже, обрела иное содержание и стала центральной в его взгляде на

историю и будущее человеческих обществ.

Определенное влияние на социологические воззрения Вебера оказала марксистская

социология (см. тему 5), в частности, ряд соображений К. Маркса об обществе как арене

противоборствующих социальных групп, где каждая имеет свои экономические интересы,

свои ценностные ориентации, соответствующие социально-экономическому положению и

определенным взглядам на окружающий мир. Однако при этом им была дана позитивная

критика материалистического понимания истории, в которой социолог показал

значимость идеальных факторов – религиозных, идейно-нравственных ориентиров для

поведения людей и высказался за то, чтобы социология раскрывала всю сложную систему

каузальных связей социальной реальности, существующей не только объективно, но и

создающейся субъективно благодаря мыслям и действиям индивидов.

Наконец, отметим влияние философской школы неокантнианства, представители

которой (Г. Риккерт и др.) проводили радикальное различие, с одной стороны, между

внешним миром, который мы познаем, и познающим сознанием, а с другой – между

ценностью и её оценкой.

2. Предмет и методы «понимающей» социологии

Новый взгляд на роль естественных и социальных наук

М. Вебер одним из первых стал проводить принципиальное различие между

естественными и социальными науками: если задача первых состоит в открытии

детерминистских законов, то задача вторых – дать причинное объяснение и понимание

социальных действий людей конкретного общества лишь в определенном культурном и

историческом контексте, учитывая, что общие поведенческие ориентиры,

обусловленные конкретными ценностями, всегда историчны и относительны. Раз так, то

может показаться, что причинность исчезает вообще, и общество не поддается научному

познанию. Как же тогда изучать связи явлений, как основу типизации общественных

процессов?

По Веберу, отличие естественных наук от наук социальных, прежде всего, состоит

в том, что они по-разному трактуют причинность. Причинность в социальных науках

означает вероятность, что событие произойдет или что одно событие зависимо от

другого. В этой связи, по Веберу, человеческое общество не есть нечто “исторически

неизбежное”, а результат “множества возможностей”. Так, ученый видел в

определенном религиозном воззрении (протестантской этике) один из факторов

возникновения духа современного капитализма, но считал «глупостью», что это был

единственный социальный фактор. Чтобы разграничить причинность в естественных

науках от причинности в науках социальных, он вводит понятие «адекватной

81

причинности» применительно к социальным наукам. Отсюда социология изначально

может иметь дело с вероятностными утверждениями о взаимосвязях между

социальными явлениями. Её цель – установить степень того, что при событии х имеется

определенная степень вероятности наступления события у. Как видно, понятия и само

знание в социальных науках имеют иное содержание, чем знания в естественных науках.

Принципиальное же отличие социальных наук от естественных, по Веберу,

заключается в способности первых дать понимание социальным явлениям, так или иначе

имеющих отношение к мысли, рациональности. «Социологическое объяснение, – писал

он, – ставит своей целью именно рациональное толкование»1. Естественные науки просто

не имеют дела с пониманием поведения физических тел, ибо в их движении мысль

отсутствует.

Вместе с тем, социальные науки, и