Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

История Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для.html

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2016-01-17

Загрузка...

Диплом на заказ

Рекомендовано Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению и специальности «История»

Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для системы педагогических вузов России.

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

член-корр. РАН А.Н. Сахаров (отв. редактор),

докт. ист. наук В.П. Дмитренко (зам. отв. редактора).

академик РАН И.Д. Ковальченко,

член-корр. РАН А.П. Новосельцев

Москва

ACT

2001

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Раздел I. Россия при Петре I

Глава 1. Первые шаги в государственной деятельности Петра I.

Азовские походы и начало Северной войны

§ 1. « Двоецарствие » Ивана и Петра. Стрелецкие бунты и политика Софьи

§ 2. Азовские походы. «Великое посольство»

§ 3. Первые реформы

§ 4. Создание Северного союза и осада Нарвы

§ 5. Первый период Северной войны . Полтавская битва

Глава 2. Политика и экономика

§ 1. Царь и сельское хозяйство

§ 2. Роль государства в развитии крупного производства

§ 3. Мелкое производство и ремесло в петровской России

§ 4. Торговля

§ 5. Положение крестьянства , дворянства , купечества

Глава 3. Реформы органов управления и суда

§ 1. Губернская реформа

§ 2. Сенат и коллегии

§ 3. Реформа местного управления

§ 4. Финансы и бюджет

Глава 4. Рождение петровской армии и флота

§ 1. Формирование новой армии

§ 2. Создание флота

§ 3. Волнения и восстания низов

§ 4. Оппозиция в верхах . Трагедия царя и трагедия наследника

Глава 5. Война и дипломатия после Полтавы. Ништадтский мир

§ 1. Итоги Полтавы и присоединение Прибалтики и Карелии

§ 2. Война с Турцией

§ 3. К господству на море

§ 4. Завершение Северной войны

§ 5. Каспийский поход

Глава 6. Ломка старых традиций и зарождение новой культуры

§ 1. Политические идеи. Инициативы. Проекты

§ 2. Просвещение и наука

§ 3. Литература. Театр

§ 4. Трансформация придворного быта

§ 5. Живопись и архитектура

§ 6. « Всяк человек смертен »

Раздел II. Россия при преемниках Петра I и в правление Екатерины II

Глава 7. Дворцовые перевороты

§ 1. Борьба придворных партий за власть

§ 2. Кондиции 1730 г . и бироновщина

§ 3. Дворцовые перевороты середины века

Глава 8. Государственные преобразования и финансовая политика

§ 1. Органы государственного управления

§ 2. Финансовый кризис 20—30- х годов XVIII в .

§ 3. Областная контрреформа

§ 4. Эволюция финансовой политики

Глава 9. Социально-экономическое развитие России и социальные взрывы во второй четверти XVIII века

§ 1. Земледелец и его труд

§ 2. Помещик и крестьянин

§ 3. Крестьянские промыслы в XVIII в.

§ 4. Развитие внутреннего рынка сельскохозяйственной продукции

§ 5. Развитие промышленности в XVIII в . Формирование капиталистического уклада

§ 6. Социальные взрывы и национальные движения после Петра I

§ 7. Национальное движение в Башкирии

Глава 10. Россия и европейские державы после Петра I

§ 1. Война за «польское наследство»

§ 2. Восточный вопрос и русско - турецкая война 1735—1739 гг .

§ 3. Русско - шведская война 1741—1743 гг .

§ 4. Россия и война за « австрийское наследство » (1743—1748 гг .)

§ 5. Семилетняя война (1757—1763 гг .)

Глава 11. Россия в эпоху Екатерины II. «Просвещенный абсолютизм»

§ 1. Императрица и трон

§ 2. Российское дворянство и проблемы социально - экономического развития страны

§ 3. Политические иллюзии и реальная политика Екатерины II. «Просвещенный абсолютизм»

§ 4. Секуляризация церковных земель

§ 5. Уложенная комиссия 1767 г .

§ 6. Конкурс Вольного Экономического общества

§ 7. Полемика сатирических журналов

Глава 12. Крестьянская война 1773—1775 гг.

§ 1. Предвестники восстания

§ 2. Е . И . Пугачев и его скитания по России

§ 3. Начало восстания и осада Оренбурга

§ 4. Второй этап восстания

§ 5. Третий этап восстания

§ 6. Идеология восставших . Причины крушения замыслов Е . Пугачева

Глава 13. Преобразования государственной машины и социальная политика

§ 1. Губернская реформа

§ 2. Реформа центральных учреждений

§ 3. Жалованная грамота дворянству 1785 г .

§ 4. Жалованная грамота городам 1785 г .

§ 5. Управление окраинами империи

Глава 14. Формирование различных тенденций в общественно-политической мысли России

§ I. Критика «просвещенного абсолютизма» Екатерины II. М.М. Щербатовым

§ 2. Борьба двух тенденций в критике крепостничества . Формирование просветительства в России

§ 3. Революционные общественно - политические взгляды А . Н . Радищева

Глава 15. Внешняя политика Российской империи во второй половине XVIII века

§ 1. Проект «Северной системы» Н.И. Панина и диссидентский вопрос в Польше

§ 2. Русско - турецкая война 1768—1774 гг . и первый раздел Польши

§ 3. Война на два фронта

§ 4. Окончание русско - турецкой войны 1787—1791 гг .

§ 5. Россия и французская революция 1789 г . Второй и третий разделы Польши

§ 6. Контрреформы Павла

Глава 16. Культура России в XVIII веке

§ 1. Просвещение

§ 2. М. В. Ломоносов и русская наука

§ 3. Литература и журналистика

§ 4. Искусство

Раздел III. Россия в XIX веке

Глава 17. Закат крепостной эпохи

§ 1. Россия в начале XIX в.

§ 2. Начало царствования Александра I

§ 3. « Гроза двенадцатого года ...»

§ 4. Заграничный поход русской армии и Венский конгресс

§ 5. Внутренняя политика Александра I после Отечественной войны

§ 6. Первые организации будущих декабристов

§ 7. Северное и Южное общества декабристов

§ 8. 1825 год . Декабрь и декабристы

Глава 18. Николай I и его Империя

§ 1. Начало периода реакции

§ 2. Реформы Николая I

§ 3. Начало кризиса николаевской Империи

§ 4. Общественное движение после декабристов

§ 5. « Люди сороковых годов »

§ 6. Крымская война

Глава 19. Эпоха Освобождения

§ 1. Накануне отмены крепостного права

§ 2. Отмена крепостного права в России

§ 3. Основные положения реформы 19 февраля 1861 г .

§ 4. Либеральные реформы 60—70- х годов

§ 5. Промышленность и транспорт в пореформенной России

§ 6. Русская деревня после отмены крепостного права

Глава 20. Драма после Освобождения

§ 1. Общественное движение в 1861—1866 гг.

§ 2. Возникновение народничества

§ 3. Внешняя политика России в 60—70- х годах

§ 4. Русско - турецкая война 1877—1878 гг .

§ 5. Подъем общественного движения после русско - турецкой войны

§ 6. « Диктатура сердца » М . Т . Лорис - Меликова и конец реформ

Глава 21. На пороге XX века

§ 1. Русская деревня в конце XIX в.

§ 2. Александр III и его контрреформы

§ 3. Рабочее движение и распространение марксизма в России

Глава 22. Империя двуглавого орла на пороге XX века

§ 1. Смерть Александра III и воцарение Николая II. Личность последнего императора

§ 2. Социальный и экономический облик России 90- х годов XIX в . Общероссийская перепись 1897 г . Имущие и неимущие

§ 3. Сергей Юльевич Витте : человек и политик. Успехи и проблемы хозяйственной модернизации

§ 4. Золотой рубль

§ 5. Место России в « концерте мировых держав »

Эта книга охватывает период истории России с начала XVIII в., со времени знаменитых петровских преобразований, и до рубежа XX в., когда нарастание глубокого экономического, политического, социального, национального кризиса в стране привело к крушению исторической российской государственности, всего миропорядка и традиционного жизненного уклада России, которые формировались столетиями.

По существу, эти два столетия в истории России как в зеркале отразили весь трудный, противоречивый путь страны, вобрали в себя и все наиболее славные ее страницы, связанные в первую очередь с борьбой за ключевые геополитические позиции, со взлетами в области культуры, с религиозно-нравственными исканиями, и все исторические издержки в деле создания одной из самых крупных, амбициозных и экономически и политически отсталых европейских империй своего времени.

Как и в предшествующей книге, авторы, раскрывая эволюцию российского общества в целом, тесно увязывают ее со всей прежней историей страны, со спецификой ее геополитической ситуации, оказавшей известное, а порой и решающее, влияние на социально-экономические и политические процессы.

Предисловие

Эта книга охватывает период истории России с начала XVIII в., со времени знаменитых петровских преобразований, и до рубежа XX в., когда нарастание глубокого экономического, политического, социального, национального кризиса в стране привело к крушению исторической российской государственности, всего миропорядка и традиционного жизненного уклада России, которые формировались столетиями.

По существу, эти два столетия в истории России как в зеркале отразили весь трудный, противоречивый путь страны, вобрали в себя и все наиболее славные ее страницы, связанные в первую очередь с борьбой за ключевые геополитические позиции, со взлетами в области культуры, с религиозно-нравственными исканиями, и все исторические издержки в деле создания одной из самых крупных, амбициозных и экономически и политически отсталых европейских империй своего времени.

Как и в предшествующей книге, авторы, раскрывая эволюцию российского общества в целом, тесно увязывают ее со всей прежней историей страны, со спецификой ее геополитической ситуации, оказавшей известное, а порой и решающее, влияние на социально-экономические и политические процессы.

Это общество продолжает рассматриваться как обреченное существовать в суровых природно-географических условиях, что приводит к получению лишь минимума совокупного прибавочного продукта, определяет фатальную склонность к преимущественно земледельческому хозяйству, в рамках которого отсутствуют необходимые условия для благоприятного и активного развития промышленности и городских структур, а внутренняя торговля имеет в основном континентальный характер. Это общество уже в XVII—XVIII вв. рождало «механизмы» для создания более или менее нормальных условий развития государства и всех связанных с ним экономических и политических компонентов на уровне возможностей общественной среды и времени. Таким «механизмом» в России стал режим крепостного права, который на долгие десятилетия окрасил в соответствующие тона всю жизнь страны и вызвал яростные социальные взрывы, такие, как восстание Пугачева.

Усиление режима крепостничества, подчеркивается в книге, произошло отнюдь не в силу кровожадности помещиков-крепостников или безропотной пассивности крестьянства, а благодаря прежде всего объективным причинам, главной из которых стало бедственное положение громадной массы крестьянских хозяйств. Природные условия при тогдашнем уровне земледелия делали труд крестьян в основном убыточным. Поэтому все правительства XVIII в., создавая условия для торгово-промышленной деятельности крестьянства, одновременно тормозили слишком стремительное переключение огромной массы жителей Нечерноземья на истинно городские «занятия», так как это могло бы. катастрофически подорвать интересы основной части землевладельцев — российского дворянства, бывшем со времен реформ Петра I оплотом славы и мощи страны.

В книге впервые в столь обнаженной форме утверждается, что крепостное право во второй половине XVIII — начале XIX в. еще нельзя было отменить. Отсюда — несколько иные, чем ранее, оценки характера развития «просветительской мысли» и роли «просвещенного абсолютизма», который отнюдь не был лицемерной игрой Екатерины II, а стал важным этапом в модернизации законодательной основы государства как механизма не только подавления одного класса другим, но и саморегуляции общества. Что касается просветителей, то они были не борцами с «прогнившим крепостничеством», как это часто утверждалось прежде, а лишь благородными критиками этого режима с морально-нравственных позиций.

Важное место в книге уделено борьбе России за выход к незамерзающим портам Балтики и Черного моря. Поколения русских людей сложили в этой борьбе свои 

головы, чтобы обеспечить благоприятные условия экономического развития страны, вогнанной соседями в глубь огромного континента Евразии.

Во многом по-новому освещается в книге история России в XIX в.

В соответствии с общими научно-методологическими установками издания, в основу которых положены принципы объективности, историзма, многофакторного подхода к истории страны, создатели книги отказались от понимания истории России XIX в. исключительно сквозь призму борьбы прогрессивных сил общества против царского режима, от крайне тенденциозного, только негативного освещения фигур русских царей и государственных деятелей, от исторического оправдания крайних методов борьбы с правительством. Охаивались либералы, готовые пойти на «сговор» с режимом. Культивировалась легенда о декабристах как о революционерах и предтечах большевиков. Односторонне изображались такие сложные и многогранные общественные деятели, как В.Г. Белинский и А.И. Герцен. Да и В.И. Ленин преподносился не как живой человек с собственной сложной судьбой, а как «вождь» едва ли не с самого рождения. Все это было далеко от объективного отражения истории.

В книге сделан акцент на те стороны русской жизни, которые в прежних учебных курсах подавались крайне бегло (например, история культуры) либо вовсе не освещались (история церкви).

Авторы отказались от преувеличения масштабов крестьянского и рабочего движения в XIX в. В реальности это был век сравнительно «тихий». Плохо это или хорошо, но народ наш весьма терпелив. Только крайние обстоятельства способны подтолкнуть его на бунт, но тогда он действительно становится, как писал Пушкин, бессмысленным и беспощадным.

Отношения между государством и обществом это одна из коренных проблем XIX в. Не надо закрывать глаза на то, что эти отношения часто до предела обострялись. И не всегда правда была на стороне носителей государственной власти. Но при этом надо помнить, что государство, каковы бы ни были личные качества стоящих у власти людей, — неизбежный спутник цивилизации, что безгосударственное устройство общества невозможно, что в государстве должна существовать стройная система законов, обязательная для всех, включая тех, кто стоит у власти.

Не следует идеализировать, подчеркивается в книге, и просвещенное российское общество XIX в. При всей его приверженности идеям гуманизма и свободы, нельзя забывать о таких его чертах, как доктринерство, склонность к экстремизму, неумение слушать оппонента.

Отказываясь от многих стереотипов, свойственных историкам прошлых лет, авторы этой книги далеки от мысли зачеркнуть всю историческую науку предшествующей поры. Золотым фондом отечественной историографии остаются исследования героических страниц нашей истории, таких, как Отечественная война 1812 г . или русско-турецкая война 1877—1878 гг. и освобождение Болгарии. Немало было сделано и в освещении труда и быта простых людей рабочих и крестьян. Авторы старались сохранить эти достижения, чтобы не прерывалась нить исторического мышления народа, не создавались новые барьеры непонимания между старшим и подрастающим поколениями.

Впервые в подобной обобщающей работе затронуты такие прежде «неприкасаемые» темы, как трудное становление в самодержавной России демократических норм жизни, появление ростков правового государства, характер и историческая роль представительных учреждений, величественность и трагизм российского реформизма, соотношение нравственности и политики, и многие другие. 

Мы не собираемся в очередной раз «вбивать» в головы читателей набор неких «бесспорных» истин. Мы пытаемся показать все основные стороны исторического процесса, предложить свои ответы на дискуссионные вопросы, пробудить у читателя прежде всего желание подумать, поразмыслить над трудной, величественной, уникальной судьбой нашего Отечества в эти два поистине переломных века.

А.Н. Сахаров


Раздел I. Россия при Петре I

Глава 1. Первые шаги в государственной деятельности Петра I.

Азовские походы и начало Северной войны

Оглядываясь на прошлое в преддверии знаменитого в истории России XVIII столетия, бросим еще раз свой взор на истекший «бунташный век», уясняя важнейшие «болевые точки» в судьбе страны.

Это было горестное для России столетие. Начало его ознаменовалось грандиозной трагедией в жизни российского общества: так называемым Смутным временем. К Смуте Россию привел сложнейший комплекс противоречий, противостояний и неурядиц, возникших в ходе развития общества в течение XVI века. В глубине этого запутанного клубка антагонизмов были объективно развивающиеся процессы становления единого Русского государства и его важнейшей подосновы в лице неотвратимого наступления режима крепостничества. Крепостные отношения были отнюдь не «зловещим порождением Москвы», как полагают некоторые резво пишущие историки. Они были необходимейшим рычагом политической организации российского общества, специфичность которого заключалась в необычайно малом размере получаемого им совокупного прибавочного продукта.

Дело в том, что при сложившемся в предыдущий период (до XV в.) типе организации труда и хозяйства русское общество располагало весьма низким объемом средств и ресурсов для создания необходимого уровня государственного управления, организации суда, финансовой системы, поддержания достаточной обороноспособности и развития армии, для удовлетворения, наконец, минимальных запросов общества в области культуры, искусства, развития религиозных учреждений и т.п.

Причиной этому были крайне неблагоприятные природно-климатические условия на большей части Восточно-Европейской равнины: обилие малоплодородных, а то и просто бесплодных земель, сильно укороченный, по сравнению с остальной Европой, период сельскохозяйственных работ, усугубленный коварством ранних осенних и поздних весенних заморозков, губящих и урожай и весенние всходы многих зерновых культур. В таких условиях основной производитель материальных благ общества — русский крестьянин — пахал гораздо меньшую площадь и получал в итоге гораздо меньший урожай, чем это требовал объективный процесс не только развития общества, но и его самосохранения в жестоком режиме тогдашних международных взаимоотношений. Зловещий опыт недавнего монголо-татарского ига был ярким назиданием бесперспективности прежних традиций и мощным стимулом новых преобразований, важнейшим из которых было объединение русских земель в единое государство.

Неумолимая логика развития общества еще в период до начала активного объединительного процесса обнаружила первые признаки становления режима извлечения прибавочного продукта путем жесткого внеэкономического принуждения. Именно этот режим в лице складывающегося крепостничества в конечном счете и создавал минимально необходимые условия для жизнедеятельности российского общества в целом, хотя само общество в силу этих новых условий режима крепостного права обретало облик, отнюдь не напоминавший западноевропейский тип общества.

Процесс становления российского общества, основанного в той или иной степени на режиме крепостничества, сопровождался в XVI столетии целой чередой драматических внутриклассовых и классовых конфликтов, а равнодействующий им вектор вызревал как гигантская власть самодержавия. Внезапный обрыв династической нити создал зловещий политический вакуум как раз на той стадии развития, когда еще не только не сложилась иерархия господствующего класса, но не завершилось и становление режима крепостного права.

Жестокая Смута начала XVII в. привела Российское государство на край гибели. Мгновенное ослабление власти в России неминуемо разожгло политические аппетиты ближайших соседей.

Наконец, российская Смута была не просто периодом жестоких военных действий. Это была «гражданская» война, и материальные и людские потери этой войны были неизмеримо более тяжкими, чем при обычном ходе средневековых военных действий. Смута принесла России грандиозную хозяйственную разруху, запустение почти всех пашенных угодий, а главное, резкое уменьшение населенности основной территории государства.

К счастью для России, в ту далекую эпоху обескровленная страна добилась мира и оказалась предоставленной сама себе. В силу этого процесс восстановления и жизни на земле, и хозяйства стал реальной перспективой. Правда, был он и слишком длительным (вплоть до второй половины XVII в.), и весьма болезненным и сложным. Объяснение этому кроется, в частности, в сугубо экстенсивном характере российского земледелия. Постоянный риск оказаться без урожая в глазах многих и многих земледельцев делал бесперспективным тяжкий труд восстановления прежних пашен. К тому же отсутствие кормов для нормального скотоводства лишало крестьян наиболее радикального средства повышения плодородия путем внесения навозного удобрения. По-прежнему важнейшую роль в поддержании плодородия играл запуск земель в длительный перелог, залежь и т.п. Такой тип хозяйства поддерживал постоянное стремление людей сменить место жительства, уйти на новые земли. Ослабление крепостнического законодательства в период Смуты, да и довольно долгое время после нее, благоприятствовало такой миграции. Продолжалась она и во второй половине XVII в. Если первопроходцы из России в течение века достигли Камчатки, Приамурья и Приморья, то массовая миграция осваивала земли Среднего Поволжья, южных уездов России (Воронеж, Пенза, Тамбов и др.), а также районов Урала и Сибири.

Вовлечение в хозяйственный оборот новых земель в целом позволил восстановить продовольственную базу страны, хотя урожайность по-прежнему оставалась очень низкой. В итоге почти все население должно было заниматься сельским хозяйством.

И тем не менее XVII век имел заметные сдвиги в общественном разделении труда. В ряде городских центров резко сокращается роль земледелия, хотя во многих городах земледельческие функции концентрируются на огородничестве и садоводстве. В российских городах во второй половине XVII в. растет число ремесленников, расширяется круг ремесленных специальностей. Существенное развитие получает мелкотоварное производство. Специфичность его в России заключается в том, что оно во многом напоминало сезонное производство, т.е. промышленники работали с большими временными перерывами. В значительной мере такой ритм работы был свойствен и ремеслу. Посадский ремесленник копал огород, иногда пахал поле, сеял, жал, косил сено, ловил рыбу, заготавливал дрова и только какую-то, хотя и значительную часть времени уделял своему ремеслу. В этом российский город сильно отличался от западноевропейского города.

Вместе с тем, такой способ производственной деятельности пагубно влиял на возможность накопления денежных средств и укрупнения масштабов производства. Немалую роль в подобной ситуации играло отсутствие в стране рынка рабочей силы. Как правило, он ограничивался узкой прослойкой пауперов — внезапно, в силу тех или иных причин, разорившихся и выбитых из колеи нормальной жизни людей. Однако рано или поздно и такие люди возвращались к основному для общества виду деятельности — земледелию.

В то же время государству необходимы были не только ремесло и промыслы, оно остро нуждалось в продукции крупного производства. Поэтому одной из характернейших черт XVII столетия явилось форсированное усилиями государства развитие крупного промышленного производства, прямо или косвенно связанного с военно-хозяйственными потребностями страны. В XVII веке таких предприятий было очень немного и экономический эффект их был ограниченным. Важнейшее место среди них занимали концессии иностранцев и прежде всего доменно-молотовые комплексы А. Виниуса, а потом П. Марселиса, А. Бутенанта и Ф. Акемы.

В течение века (точнее, его последней трети) с разной продолжительностью в России действовало свыше трех десятков таких предприятий, получивших в литературе не вполне точное название «мануфактур». По отношению к основной экономике страны эти «мануфактуры» были достаточно изолированным явлением. Тем не менее их роль в укреплении обороны страны, едва вернувшейся во второй половине XVII в. в стадию нормального развития, нельзя недооценить.

Довольно сложны и неоднозначны итоги развития торговли. Вплоть до середины века городской посад был объектом тяжелейшего налогообложения. Это препятствовало массовому вовлечению в крупную торговлю представителей посада, и она традиционно сосредоточивалась в руках привилегированного купечества: гостей и гостиной сотни.

В средневековье наибольший экономический эффект для страны, государства и общества в целом давала лишь крупно-оптовая торговля с ее громадной прибылью. Но такая торговля во всем мире существовала почти исключительно как регулярная морская торговля. Не случайно, наиболее богатыми и развитыми в экономическом отношении странами в средние века в Европе, да и во всем мире, были почти исключительно крупные морские державы (Англия, Голландия, Бельгия, Франция, некоторые государства Италии и др.). Такого экономического эффекта сухопутная торговля никогда не давала.

В России же сухопутная торговля носила исключительно вялый, преимущественно сезонный характер из-за неблагоприятных природно-климатических условий. Длительный зимний период, распутицы межсезонья, отсутствие и экономическая невозможность создания хороших дорог и магистралей — все это обрекало страну на далеко не лучшую жизнь. К тому же Россия XVII в. имела единственный порт на суровом северном берегу Белого моря — Архангельск.

Вместе с тем объективные потребности экономики страны с исключительным господством земледельческого производства требовали вовлечения в экспортную торговлю не только мехов (а запасы соболя к концу века в Сибири заметно истощились) и иной уникальной продукции, но и массовой продукции сельского хозяйства (зерно, пенька, масло, сало и т.п.). Однако это крупногабаритный товар, и перевозка его была выгодна только большими партиями. А это ни экономически, ни технологически не под силу сухопутной торговле с ее гужевым транспортом. Единственная оптимальная перспектива ее развития была объективно связана с обретением морских портов и водных артерий, ведущих к таким портам.

То и другое можно было обрести только силой. Однако Смута и разорение страны привели Россию к потере огромной территории западнорусских земель вплоть до Смоленска, к потере выхода страны к Финскому заливу. Провал попытки вернуть Смоленск показал, что даже в 30-е годы Россия все еще была разоренным и слабым государством. При Михаиле Федоровиче обращения украинского казачества о российском подданстве оставлены были без последствий. Однако самоотверженная освободительная борьба Украины во главе с гетманом Б. Хмельницким в конечном счете поставили все еще ослабленное Российское государство перед необходимостью решить вопрос о воссоединении России и, как неизбежное следствие, вступить в длительную и изнурительную войну с Польшей, осложненную к тому же вступлением в Польшу и Прибалтику шведских войск и активизацией их действий против России. Объединенными усилиями казаков и русских была освобождена, а потом утеряна Белоруссия и часть Прибалтики. России удалось закрепиться лишь на части возвращенных русских земель. Включение Киева и Левобережной Украины в систему ослабленной экономики России, с ее тяжелым налоговым гнетом и неурядицами государственного управления, вскоре вызвало серьезные трения с казачьей верхушкой, привело к политической интриге ее гетманов, что еще более осложнило ситуацию на южных и юго-западных рубежах России. В 50—80-е годы Россия предпринимает колоссальные усилия для укрепления южных границ строительством гигантских оборонительных засечных полос и «черт», с большим количеством крепостей, с привлечением огромного числа людских ресурсов. К концу XVII в. основные усилия России сосредоточены на южных рубежах — в борьбе за Киев, Левобережную Украину против Турции и Крыма. Но общий итог этой политики был минимальным. Весь груз стратегических задач страны остался практически нерешенным.

§ 1. « Двоецарствие » Ивана и Петра. Стрелецкие бунты и политика Софьи

30 мая 1672 г . у Алексея Михайловича родился последний, шестой сын — Петр, бывший четырнадцатым ребенком царя. Мать его, вторая жена царя, Наталья Кирилловна Нарышкина, была вдвое моложе 42-летнего мужа. Со второй женитьбой Алексея Михайловича отношения в его многодетном семействе, окруженном целым кланом родственников умершей первой жены, резко обострились. Немногочисленные родственники молодой жены оттеснили Милославских от трона и государственного управления. Однако так было недолго. В 1676 г . еще далеко не старый 47-летний царь внезапно умирает. Попытки Нарышкиных и Артамона Матвеева продвинуть на престол малолетку Петра Алексеевича кончились неудачей. Царем стал старший сын, 14-летний Федор Алексеевич. Это был неглупый, довольно образованный юноша, хорошо знавший польский и латинский языки и даже пробовавший свои силы в виршах, но он был больным человеком, неспособным ходить на сильно опухших ногах. Он пробыл на троне шесть недолгих лет при полном господстве у трона Милославских со всеми царскими тетками и царевнами. Нарышкины же с приходом Федора были отставлены от двора и сосланы кто куда. Воспитатель молодой царицы-вдовы, А.С. Матвеев, поначалу был отправлен в Верхотурье. Но в результате гнусной интриги он был сослан в печально знаменитый и суровый Пустозерск. Лишь к концу правления царя Федора судьба выдвинула на видные роли такие фигуры, как И.М. Языков, А.Т. Лихачев, отчасти В.В. Голицын.

Языков, Лихачевы и внезапно ставшая второй женой царя Федора Марфа Апраксина несколько изменили придворную атмосферу в пользу опальной Натальи Кирилловны Нарышкиной, облегчили судьбу А.С. Матвеева. Причиной тому, видимо, были явно слабеющее по прошествии 6-ти лет здоровье царя Федора и внезапная смерть после родов царицы Агафьи Грушевской с младенцем-наследником. А из двух оставшихся потенциальных наследников живой и энергичный десятилетний умница Петр был, по сути, вне конкуренции по сравнению с больным и слабоумным братом Иваном.

Однако все было не столь просто. Окружению Федора все-таки зрела оппозиция, выбравшая в качестве козырной фигуры в своей политической борьбе самую видную и энергичную из многочисленных дочерей Алексея Михайловича — царевну Софью. Так сформировалась «партия» В.В. Голицына — И.А. Хованского — И.М. Милославского. И когда на площади Кремля криками толпы было высказано предпочтение не старшему Ивану, а Петру, эта «партия» стала действовать.

В качестве «порохового заряда» для взрыва в Москве были избраны московские стрельцы, которые оказались жертвами понуждений, поборов и грабежей со стороны стрелецкого начальства, использовавшего федоровское безвременье для собственного обогащения. В ход были пущены слухи, провокации и т.п., возбудившие стрельцов и давшие выход стрелецким застарелым обидам и злобе на начальство. Оказавшаяся на верху власти Наталья Кирилловна удовлетворяла все поначалу правдивые, а потом все более нахрапистые претензии стрельцов. Расправа и правеж над стрелецкими полковниками отнюдь не успокоили стрелецкие массы. В то же время внезапное возвращение ко двору Нарышкиных и серия пожалований пятерым братьям Натальи Кирилловны сильно озлобили Милославских.

Срочно возвращенный 13 мая из дальней ссылки А.С. Матвеев не успел освоить ситуацию, а уже в полдень 15 мая 1682 г . стрелецкие полки ринулись в Кремль, узнав, что якобы «задушили» царя Ивана. Живые и невредимые Иван и Петр, показанные стрельцам, не успокоили последних. Появился список «изменников-бояр», и кровавая расправа стала неминуема. В ней погибли А.С. Матвеев, И.М. Языков, М.Ю. Долгорукий, Ф.П. Салтыков, А.К. Нарышкин, Л. Иванов и др. 17 мая были убиты И.К. Нарышкин и немец-лекарь Д. .фон Гаден. Всех оставшихся в живых Нарышкиных вновь выслали в глухие углы страны. Возбужденные массы «утвердили» на троне двух братьев, сделав слабоумного Ивана первым из них. Фактически же у власти стала царевна Софья Алексеевна.

Буйство стрельцов, возглавляемых Иваном Хованским, и их амбиции достигли апогея к 6 июня 1682 г ., когда специальным указом московских стрельцов возвели в ранг «надворной» пехоты, а на Красной площади воздвигли «столп», запечатлевший имена всех изменников и врагов трона. С этого момента Софья поняла, что она может быть уже и простой игрушкой в руках этой грозной силы, и приступила к решительным, хотя и «мягким» контрмерам против тех же стрельцов.

Важным переломным моментом в стрелецком восстании была виртуозно устроенная Софьей буквально на проезжей дороге стремительная казнь поднявших на бунт стрелецкие полки отца и сына Хованских. Движение с этого момента резко пошло на убыль. Уже 2 октября патриарх потребовал от стрельцов челобития с повинной. В конце декабря были казнены зачинщики и «пущие возмутители», а вплоть до мая следующего года «подчищали» последние следы окончившегося бунта.

Так уж распорядилась судьба, что с подавлением волнений стрельцов у власти стала поднявшая их на бунт царевна Софья. Правила она Россией семь лет. Умная, образованная, своевольная, она между тем не была готова к подлинно государственной деятельности. Тем не менее на ее правление пришелся важный и крупный успех: заключение «вечного мира» с Польшей в 1686 г . Это было достигнуто путем длительнейших и изнурительных дипломатических усилий, ибо в слишком тугой и сложный узел сплелись интересы и противоречия России и Украины, с одной стороны, Польши — с другой, и Крыма и Турции — с третьей.

По миру с Речью Посполитой 1667 г . Киев был формально отдан России всего на 2 года, и именно Киев был на переговорах 1680 г . камнем преткновения. В итоге все же Польша уступила древнейшую русскую столицу, хотя Москва вынуждена была уплатить за это Польше гигантскую сумму в 146 тыс. золотых руб. Так был осуществлен второй важный шаг в решении многовековой стратегической цели Русского государства, которая исчерпывающе была изложена в 1685 г . гетманом Иваном Самойловичем в одном из посланий в Москву: «А так как вся тамошняя сторона Днепра, Подолия, Волынь, Подгорье, Подляшье и вся Красная Русь всегда к монархии Русской с начала бытия здешних народов принадлежали, то безгрешно бы было свое искони вечное, хотя бы и потихоньку, отыскивать, усматривая способное время».

Далее Россия обязалась разорвать мир с турецким султаном и крымским ханом и послать войска к Перекопу для защиты польских войск. Наступили тяжелые переговоры с гетманом И. Самойловичем, который изо всех сил убеждал не разрывать мир с Турцией и Крымом и предупреждал о возможном коварстве Польши (ведь папа легко отпустит грех клятвопреступления!).

Тем не менее первый крымский поход состоялся в мае— июне 1687 г ., а второй — в феврале—мае 1689 г . Оба они были неудачными и повлекли тяжкие потери. Слишком тяжелы были условия похода в бескрайних, безлюдных, опаленных солнцем степях, о чем в свое время предупреждал тот же гетман Самойлович. Для завоевания Крыма необходима была и иная армия, и иное снабжение, и иное ведение войны.

Между тем в стороне от круговорота больших и малых событий, вдалеке от придворной суеты рос и мужал будущий Петр Великий. Положение царевича «третьей руки», шансы которого на престол были весьма невелики, создало обстановку относительно вольной жизни подростка, лишенной каких-либо регламентов. С детства необычайно темпераментный, энергичный, он отличался не только любознательностью, пытливостью, но и практической сметливостью.

Сильнейшими увлечениями Петра были ремесла (плотничье, кузнечное, столярное и др.). он страстно полюбил, еще с детства, корабельное дело и мореплавание. Наконец, всепоглощающей страстью отрока и юноши Петра было военное дело. С детства Петр уже обладал изрядным опытом общения с сотоварищами уличных игр и затей, а потом с ремесленным людом, огромной массой участников организуемых для него военных игр. Именно отсюда пошла уникальная «приземленность» Петра, умение видеть вещи и обстоятельства с практической точки зрения, дать им оценку, близкую к оценке простолюдина, горожанина, купца и т.п.

Пытливый юноша, обучаемый с детства отнюдь не лучшими учителями, с жадностью обретал знания в самых различных отраслях тогдашней науки и инженерной практики. Так исподволь поднималась уникальная личность, вышедшая из недр еще молодого царствующего дома Романовых, личность, для которой неотложные дела государства постепенно становились центром всех ее помыслов.

Если не считать бесконечные и скучные для подростка и юноши придворные церемонии, дипломатические приемы, богомольные шествия и поездки, то в целом Петр практически не касался государственных дел. Однако с годами он с очевидной беспощадностью обнаруживал для себя свою незавидную роль при полновластной Софье. Противоречия с ней нарастали. Когда-нибудь это должно было так или иначе кончиться. Нужен был лишь повод, интрига для открытого противостояния.

В августе 1689 г . вызов вновь бросила Софья, опиравшаяся, по слухам, на близкого ее сердцу человека: главу Стрелецкого приказа Федора Шакловитого. Интрига снова, как две капли воды, была похожа на интригу 1682 г . Снова в дело были пущены своевольные московские стрельцы. Сначала среди стрелецких начальников тайно апробировали текст челобитья о венчании Софьи на царство. А потом снова пошли в ход слухи, что «царя-де Иоанна Алексеевича ставят ни во что, а меня-де (т.е. Софью. — Авт. ) называют там (в кругах Петра и Нарышкиных. — Авт. ) девкою, будто-де я и не дочь царя Алексея Михайловича». Были пущены в ход прямые провокации, озлоблявшие стрельцов по отношению к Наталье Кирилловне и Льву Кирилловичу Нарышкиным. В ночь на 8 августа стрельцов резко возбудил слух о том, что потешные полки Петра идут на них из села Преображенского, бывшего постоянной резиденцией Петра. Поднятые среди ночи стрельцы стали спешно готовить Кремль к обороне.

Однако сторонники Петра сообщили ему, что, наоборот, стрельцы идут на Преображенское, что на самом деле не соответствовало истине. Тем не менее, подняв с постели Петра, ему мигом дали одежду и коней, и с небольшой группой Петр вскачь домчался до могучих стен Троице-Сергиева монастыря. Вряд ли это поспешное действие было продиктовано страхом. Скорее всего, Петр, или его советчик, мгновенно использовал хороший повод, чтобы сделать противостояние не интригой, а реальным действием.

Отъезд из столицы, разъединение официальной правящей верхушки имело громадное политическое значение. Это было открытое объявление борьбы, образовались два политических центра. Теперь дело было в «перетягивании каната», т.е. в решении вопроса, на чью сторону встанут бояре и дворяне, население столицы и т.д. Риск, конечно, был велик. Недаром у царя уже смолоду подрагивала голова, а лицо временами искажала судорога. Началась политическая дуэль посланиями, запросами и т.п. В ходе ее влияние Софьи постепенно падало. А когда на сторону Петра перешел даже патриарх Иоаким, Софья поняла, что, несмотря на стрелецкие полки в Кремле, она проиграла. И правительница решилась сама отправиться в Троицу.

Резкая перемена в соотношении сил мгновенно сделала Софью беспомощной. Теперь ей диктовал уже Петр (главным референтом которого был, по-видимому, князь Б.А. Голицын). И вот, Петр уже приказывает царевне вернуться в Москву. Вернувшись с дороги в Москву, она обнаружила, что и стрельцы от нее уже отвернулись. Стрелецкое начальство потянулось в Троицу. Начались разоблачения замыслов Софьи и Ф. Шакловитого. 6 сентября те же стрельцы потребовали выдачи Ф. Шакловитого. 7 сентября он был перевезен в Троицу и через 5 дней казнен с группой сообщников. Став отныне «зазорным лицом», Софья Алексеевна была заточена в Новодевичьем монастыре в Москве, где и умерла в 1704 г .

Придя к власти, Петр, отнюдь не погрузился в текущее государственное управление. Этим занималось новое правительство (Л.К. Нарышкин, Б.А. Голицын, П.А. Лопухин, Т.Н. Стрешнев и др.). Сам же семнадцатилетний царь по-прежнему был целиком поглощен любимыми занятиями: военными играми и строительством кораблей. В последнем случае он как бы на ощупь двигался ко все более масштабным делам. Началось с найденного среди старья в амбаре Н.И. Романова маленького ботика, который после ремонта был спущен на р. Яузу. А зимой 1692 г . он уже строит на Плещееве озере почти вполне серьезные корабли. В следующем же году Петр отправляется с многочисленной свитой в Архангельск — настоящий порт, где знакомится с голландскими, английскими и иных стран кораблями, закладывает свой первый морской корабль.

Игра в сухопутные войны со временем также обретает все более серьезный объективный смысл, хотя внешне это вроде бы была потеха, в коей участвовали шутейные «генералиссимусы», карлы, в ходу были карикатурные гербы и знамена. В течение пяти лет Петр разыгрывал сражения, где с традиционными «стрелецкими» формированиями (из придворных конюхов, новых охочих людей и т.п.) сражались войска нового строя. Объективно же военные маневры служили прекрасной школой для рождавшейся новой армии и прежде всего потешных Преображенского и Семеновского полков. Учебные бои были далеко не безопасны. В одном из «боев» в июне 1690 г . порохом опалило лицо и самому Петру Алексеевичу.

Самые грандиозные многодневные маневры состоялись 23 сентября — 18 октября под селом Кожуховом у Москвы-реки.

В годы своеобразных «петровых университетов» вокруг царя сплотилась неформальная, внешне эпатирующая своим поведением московскую традиционную знать «компания», с нарочитым демократизмом как бы установившая «рядовое положение» в ней царя, который был как бы и не царь вовсе, а просто «господин капитан» Петр Алексеев. В этой компании был свой, ходульный, конечно, король или «князь-кесарь». Им был князь Ф.Ю. Ромодановский. Правила игры были таковы, что «князь-кесарь» мог даже призвать к почтению по отношению к своей особе и «капитана Петра Алексеева».

Конечно, такая форма общения позволяла молодому царю действительно, без обиняков, овладевать навыками простого командира в бою, выслушивать и резкие замечания, что во много крат ценнее пустого угодничества. Вместе с тем петровская компания постоянно чередовала военные игрища и будничный труд с бурными застольями, сопровождавшимися инсценировками и экспромтами в шутовском иронично-саркастическом стиле. Пиршеством командовал «всешутейный отец Иоанникий, Пресбургский, Кокуйский и Всеяузский патриарх» Никита Зотов. Вполне возможно, что такой стиль был избран молодым Петром как стихийная реакция на весь уклад жизни старого московского царского двора, когда безумная роскошь, громоздкость и мучительнейшая величавая занудность придворных торжественных церемоний грозила утратить саму логику и цель этих действий.

В немалой степени этому способствовало и тесное общение юного царя с иностранцами, которые еще со времен царя Михаила Федоровича стали все чаще наезжать в Москву, где в итоге образовалась обширная Немецкая слобода (Кокуй). Здесь было множество разных типов: и заезжие авантюристы, и любители легкой наживы, но много было и классных специалистов-ремесленников, были и заводчики, купцы и т.п. Среди них у молодого Петра появилось множество знакомых, а потом и друзей, была и пассия: Анна Монс. Возможно, что именно этот круг людей принес Петру простоту и демократизм в обращении, зачатки которого он усвоил еще мальчишкой в свободном уличном общении, живя без особой опеки и присмотра в Воробьеве, Измайлове, Преображенском.

В числе ближайших сподвижников молодого царя был народ различного происхождения — русские и иностранцы, знатные и простолюдины. Достаточно упомянуть лишь часть из них: Б.П. Шереметев, Ф.М. Апраксин, Г.И. Головкин, И.И. Бутурлин, Ф.Ю. Ромодановский, Ф.А. Головин, А.И. Репнин, А.Д. Меншиков, П.П. Шафиров, П.И. Ягужинский, А.А. Курбатов, А.А. Виниус, Ф. Лефорт, П. Гордон, Я. Брюс и др.

§ 2. Азовские походы . « Великое посольство »

В начале 1695 г . наступило время реальных действий Петра как государя, и этими действиями стали военные походы против Азова. Почему именно Азов?! Ответ на это следует искать в соотношении тогдашних сил в Европе. В 80-х годах в борьбе против грозной Османской империи сложился союз Польши и Австрии, к которому присоединилась долгие годы воюющая с турками Венецианская республика. После заключения с огромным трудом достигнутого мира с Польшей в 1686 г . Россия должна была выступить против Крыма и Турции, хотя и сил и средств для этого было явно недостаточно (походы В.В. Голицына вполне доказали это).

Успехи объединенных сил Австрии и Польши в Европе в борьбе с османами заметно ослабили Турцию. У православных народов Порты окрепли надежды на Россию, на близкое с ее помощью освобождение. Возросла активность православных балканских и иных иерархов церкви в переговорах с московской патриархией и государственными властями. От России ждали действий, и в 1694 г . вопрос об азовском походе был решен.

Сам же поход был как бы двойным. Огромная 120-тысячная поместная конница под командованием Б.П. Шереметева и Запорожское войско устремились в низовья Днепра. В то же время другая армия численностью всего в 31 тыс. человек под руководством не одного, а трех генералов (Ф. Лефорта. Ф.А. Головина и П. Гордона) направилась к Азову. Войско П. Гордона было передовым и пешим строем достигло окрестностей Азова к 29 июня 1694 г . Остальное войско, в том числе и бомбардирская рота во главе с Петром Алексеевым, отправилось водным путем. Все боеприпасы, снаряжение и продовольствие заранее были отправлены на судах. Иначе говоря, ситуация на сей раз весьма выгодно отличалась от голицынских попыток движения через страшную из-за безводья и жары степь.

Начался многодневный артиллерийский обстрел Азовской крепости и одновременно земляные работы по подготовке штурма. Серьезнейшим препятствием стали построенные турками на обоих берегах Дона две каменные каланчи. Протянутые между ними три огромные цепи перегородили проход для судов по реке, и осаждающие лишились бесперебойного снабжения боеприпасами и продовольствием. 14— 15 июля обе башни были заняты казаками. 6 августа произошел первый штурм крепости. Но плохая подготовка и разобщенность действий Головина, Лефорта и Гордона привели к провалу штурма. В итоге 27 сентября было принято мучительное решение снять осаду и вернуться в Москву.

Однако, по словам С.М. Соловьева, именно с неудачи первого азовского похода и «начинается царствование Петра Великого». Провал похода удесятерил энергию и напор молодого царя. Были выписаны с Запада инженеры, «подкопные мастера», корабельные плотники. В Москве построили 22 галеры и 4 брандера и по частям доставили на Дон. Близ Воронежа, Козлова и других городков тысячи работных людей должны были сделать 1300 стругов, 300 лодок, 100 плотов. Пролежав в январе почти месяц больной, Петр вскоре после похорон старшего брата Ивана, умершего 20 января, уезжает на верфь участвовать в фантастически быстрой стройке. В апреле 1696 г . суда с войском двинулись вниз по Дону. Теперь уже русский флот смог закрыть устье Дона и прервать всякое снабжение крепости. Началась осада Азова. 16 июня был произведен обстрел крепости из пушек, и две тысячи донских и украинских казаков пошли на штурм. В канун всеобщего наступления, 18 июля, турки, проявив благоразумие, сдали крепость.

Опустевший и разрушенный Азов решено было заселить тремя тысячами семей из низовых городов и четырьмя сотнями калмыцких всадников. Решено также было строить новый флот.

Серьезные задачи, поставленные перед Россией, требовали новых людей, людей со знаниями, полученными на Западе. Молодой царь первый отправляется в ученье. Так в марте 1697 г . началось «Великое посольство». Формально великими послами были Франц Яковлевич Лефорт, Федор Алексеевич Головин и Прокопий Богданович Возницын. С ними было 20 дворян и 35 волонтеров, а между ними, как бы в толпе, был и ...Преображенского полка урядник Петр Михайлов. А что до «царя», то о нем было сказано уже в Риге, что он едет в Воронеж для корабельного дела.

Этот стиль был в Европе принят, что позволило Петру большей частью сохранять инкогнито и на практике реализовать девиз на печати своих писем: «Аз бо есмь в чину учимых и учащих мя требую». Как правило, Петр обгонял «Великое посольство», без проволочек делая самое важное. Затем примыкал к посольству, какое-то время был вместе. Но потом снова уезжал. Как частное лицо, он из Риги проехал в Митаву и Либаву, откуда один морем отплыл в Кенигсберг, где учился артиллерийскому делу. Разумеется, были в Кенигсберге и дипломатические переговоры. В Амстердаме Петр был поначалу в сопровождении всего десяти человек. В местечке Саардам и в Амстердаме Петр Михайлов работал на верфях плотником. Прожив в Голландии 4,5 месяца, Петр затем 3 месяца живет в Англии, работая на верфях, нанимая в Россию специалистов, овладевая ремеслом часовщика, проявляя интерес к астрономии и т.д. Далее путь его лежал в Вену. Перед ним стояла задача склонить Австрию на продолжение войны с Турцией. Сделать это было очень трудно, так как в Европе затевалась война за «испанское наследство».

Австрийский император на все справедливые упреки Петра обещал лишь поддержать Россию на переговорах с Турцией и ничего не совершать без согласия царя. Следующая задача Петра — переговоры с Венецией. Однако тревожная весть, хотя и с месячным опозданием, об очередном волнении стрельцов заставила Петра выехать из Вены 19 июля 1698 г . и вернуться в Москву (хотя о подавлении волнений он узнал еще в пути).

Перед длительной поездкой за рубеж Петр принял все меры, дабы гарантировать стольному граду вообще и Кремлю в частности полную безопасность. Уезжая, Петр, например, дал срочные назначения на службу в далекую провинцию всем родичам своей уже опостылевшей жены Евдокии Лопухиной, на которой его женили в 17 лет, но отношения с которой дошли до полной отчужденности. Тем более Петр был предусмотрителен, когда речь шла о стрельцах. После взятия Азова ни одно формирование московских стрельцов в столицу не вернулось. Когда «Великое посольство» отъехало за рубеж, стрельцов в Москве вообще не было! Четыре полка из-под Азова были отправлены в Великие Луки, а потом в Торопец. Оторванные на месяцы и годы от семей, от домов, от промыслов, стрельцы роптали. Около полутора сотен их бежало в конце концов в Москву. Разумеется, снова возникла интрига вокруг Софьи, к ней как будто подключилась и другая сестра — Марфа. В итоге стрельцов из Москвы выгнали. Но в Торопце, когда начался сыск беглых стрельцов, возник бунт. Теперь уже все торопецкие полки направились в Москву. Под Воскресенским монастырем боярин А.С. Шеин с войском разбил стрельцов, многих поймали и казнили.

Однако по возвращении гневного царя из-за рубежа начался грандиозный сыск стрельцов четырех бунтовавших полков. Это было начало кровавого террора. В сентябре в Москву свезли в общей сложности более 1700 стрельцов. С 17 сентября начались массовые казни. 30 сентября казнили 201 человека, за октябрь было казнено около 1 тыс. человек. Возле стен Новодевичьего монастыря, у окон кельи царевны Софьи было повешено 195 стрельцов. Несколько месяцев в Москве не прикасались к останкам зарубленных топорами и повешенных людей. В казнях участвовал сам Петр и некоторые его сподвижники. Софья была пострижена под именем Сусанны и оставлена в монастыре. Сестру Марфу постригли и отправили в Александровскую слободу. Наконец, еще в сентябре, в канун массовых казней, Петр насильно постриг в монахини свою опостылевшую супругу, преодолев при этом сопротивление церковных иерархов (ведь у Петра от Евдокии был маленький сын Алексей). В следующем 1699 г . в Москву привезли и казнили еще около семи сотен несчастных стрельцов. Отныне стрельцам и их женам запрещено было жить в Москве, а стрельцам даже поступать в солдаты.

§ 3. Первые реформы

Говоря о первых преобразованиях Петра I, необходимо помнить, что их корни находились в уходящем XVII веке. Уже тогда были введены полки нового строя (солдатские, рейтарские, драгунские), основаны первые крупные железоделательные производства. В том же XVII в. обозначились и сдвиги в области быта и культуры: при Федоре, в 1681 г ., было приказано являться при дворе в коротких кафтанах, а не в традиционных охабнях и однорядках, появились немецкое платье, первые бритобородые щеголи; основана Славяно-греко-латинская академия и т.д.

Преобразования Петра I начались со строительства азовского флота с помощью натуральной государственной повинности и чрезвычайных поборов — способах, типичных для деспотического крепостнического государства. Организация постройки возлагалась на сформированные усилиями самих дворян, духовных чинов и горожан (по указу царя!) специальные «кумпанства». Всего их было создано более 30.

Строительство велось на Дону, в воронежских лесах. Лес заготовляли в соседних с Воронежем уездах. Срок работ по указу царя был чудовищно малым — 2 года. Столь стремительные темпы работ обеспечивались огромной массой насильно согнанных работных людей. Из-за рубежа были наняты за огромные деньги специалисты, но далеко не все из них оказались подлинными мастерами. В работе активно участвовал и сам царь: и как «проектировщик», и как простой плотник, и как «менеджер».

Одновременно со строительством, и даже чуть раньше, Петр I обеспокоился о кадрах морских офицеров: для их подготовки было отправлено учиться за рубеж пятьдесят комнатных стольников и спальников.

В итоге, если не весь задуманный флот, то целая эскадра была все-таки построена в срок. В марте 1699 г . уже готовились к предполагаемому Керченскому походу, ибо Петр I считал, что, не владея Керчью, флоту нельзя было войти в Черное море.

Эскадра уже в конце апреля вышла из Воронежа и через месяц была у Азова. Летом же, 18 августа 1699 г . 22 российских корабля при громе пушечного салюта бросили якорь близ Керчи. В истории России это было великое событие, удивившее и озадачившее, в частности, и османского султана и крымского хана.

Преобразования затронули также и армию. В ноябре 1699 г . появились указы о комплектовании профессиональной армии путем насильственного набора «даточных людей» (будущих рекрутов). Почти одновременно началось формирование полков из наемных вольных людей. Платили им в год до 11 руб., т.е. почти вдвое больше, чем стрельцам. В феврале 1700 г . было обнародовано устное разрешение царя отпускать на волю холопов и крестьян, с тем чтобы они шли на службу в солдаты.

В итоге первых шагов по созданию новой армии было сформировано 29 пехотных и два драгунских полка. Наряду с бывшими потешными полками (Преображенским, Семеновским, Лефортовым полками) они составили костяк новой армии.

Одновременно в новые земли Приазовья и в Азов отправляли всякого рода несостоятельных должников, а также осужденных разбойников и грабителей (кроме убийц) на поселение и заведение хозяйства в тех краях. Введены были в Азове и каторжные работы для строительства необходимых сооружений.

В области государственного управления важнейшей и первоочередной мерой стала реформа суда и налогообложения городского населения. Это была попытка введения своеобразного городского самоуправления. Прекрасно понимая крепостническую суть статуса посадского человека (и купца, и ремесленника), которого нещадно давила законными и незаконными поборами архаичная машина государственного управления, Петр I решил изъять города из-под воеводского и приказного управления в собственное, царское, подчинение, рассчитывая при этом получить от налогов в бюджет больше денег, чем раньше. И это была главная задача. 30 января 1699 г . Петр издал указ о самоуправлении городов и выборах бурмистров. Избранники образовывали собой бурмистерские палаты или ратуши, отныне ведавшие сбором доходов и управлением в городах. Главная Бурмистерская палата (Ратуша) в Москве ведала всеми выборными людьми в городах России, а ее члены с докладом прежде всего о денежных поступлениях входили прямо к государю.

Сначала система бурмистерских палат вводилась на местах на добровольных началах и с условием уплаты двойных налогов. В конечном счете жизнь заставила и добровольность самоуправления, и двойные поборы отменить. Только тогда реформа городского управления получила реальное воплощение.

В первые годы царствования Петра I громоздкая и рыхлая приказная система государственного управления структурно почти не изменялась; первые преобразования лишь намечали контуры будущих отраслей государственного управления. Например, Иноземный и Рейтарский приказы слились в новый Приказ Военных дел, вместо Стрелецкого возник Приказ Земских дел и т.д. Наряду с новыми приказами (Морской, Артиллерии, Провиантский и др.) возникали некоторые канцелярии (Главная Ближняя Канцелярия, мундирная, банная и т.п.). Плавному изменению подверглось и ключевое звено государственного управления — Боярская дума. Из сосредоточения родовитости и знатности это учреждение превращалось в собрание деятелей разного происхождения: все больше появлялось выходцев из рядового дворянства и приказных людей. Первым лицом в Думе стал простой стольник — князь Ф.Ю. Ромодановский. В думные бояре теперь почти не возводили, а в силу возраста прежние думные бояре становились меньшинством. Да и практическая деятельность Думы шла на убыль.

Немалая забота была проявлена и о казне. С легкой руки Алексея Курбатова, безвестного дотоле дворецкого Б.П. Шереметева, введена была гербовая бумага для деловых документов, что дало казне немалую выгоду: цена бумаги зависела от суммы заключаемой сделки. В 1700 г . у владельцев территории торжков было отнято право сбора пошлин, отменены архаичные тарханы. В 1704 г . все постоялые дворы были взяты в казну (как и доходы с них).

Важные коррективы внесли в денежную систему. В конце XVII в. серебряных копеек и денежек не хватало и вместо них распространились суррогаты: разрубленные пополам или на трети копейки, а также кожаные «жеребьи» («доли» копейки). По указу царя с марта 1700 г . были введены вместо суррогатов медные денежки, полушки и полуполушки. С 1700 г . стали входить в оборот и крупные золотые и серебряные монеты. За 1700—1702 гг. денежная масса в стране резко увеличилась (почти в десять раз). Началось неизбежное, хотя и медленное обесценивание монеты.

Важнейшим направлением реформ было форсированное строительство казной железоделательных заводов (доменных и молотовых комплексов, оружейных мастерских). Их строительство велось на северо-западе России (в Карелии на Олонце, Белозерье и в Устюжском крае). Но особенно активно велось строительство на Урале, где уже в 1701 г . начали действовать Каменский и Невьянский заводы.

На манер судостроительных компаний была попытка (бесплодная) основать и купеческие компании, что растревожило западных негоциантов. Только на уровне проекта остались и намерения Петра I объединить управление городов и уездов, основав так называемые провинции.

§ 4. Создание Северного союза и осада Нарвы 

В период «Великого посольства» Петр I довольно четко осознал ситуацию и расстановку сил в Европе. Главная неприятность для него — явный отход от совместных действий против турок Австрии, которую Франция втягивала в готовящуюся войну за «испанское наследство» против Голландии и Англии. А без этого серьезного союзника Россия не могла воевать с Османской империей. Таким образом, принятая было стратегия выхода к южным морям становилась нереальной.

Вместе с тем Петр I выявил иные возможности усиления России и стимулирования развития ее экономики. Они заключались в возвращении северо-западных земель, утраченных по несчастливому Столбовскому миру. Однако война с такой военной державой, как Швеция, в одиночку была также нереальной. Дипломатическое зондирование позволило Петру I определить возможных союзников. Ими были курфюрст Бранденбургский и Август II (курфюрст саксонский и король польский).

С конца 1698 г . Август II, опираясь на договоренность с Петром, вступил в переговоры с Данией, имевшей к Швеции явные земельные притязания из-за отторгнутых территорий. Немало средств потратил Август II и для привлечения на свою сторону политических верхов Польши (ведь Август II вел переговоры от имени Саксонии), убедив их в выгодах возможного присоединения к Польше Лифляндии. Предстоящие переговоры с Россией были наиболее трудными, ибо курфюрст саксонский и лидер лифляндского рыцарства Иоганн фон Паткуль желали сильно ограничить выгоды России в будущей победе, суля ей только Карелию и Ингерманландию (чтобы русский царь «не шел дальше Наровы и Пейпуса»).

В первую очередь Петр I провел переговоры с Данией, и уже в апреле 1699 г . по сути был заключен договор о действиях против Швеции. Дело оставалось лишь за ратификацией. В сентябре 1699 г . в Москву от Августа II прибыли генерал-майор Карлович и И. фон Паткуль под именем Киндлера. Начались довольно длительные переговоры. Одновременно через датского посла Гейнса шли заключительные переговоры с Данией. Все беседы проходили в с. Преображенском в самом узком кругу полномочных лиц (Ф.А. Головин, переводчик П.П. Шафиров, Карлович и Гейне). Бывал на заседаниях и Петр I. Сохранение полнейшей тайны было крайне необходимым. Тогда же в Москву прибыла большая делегация шведов для получения подтверждения Россией условий Кардисского мира 1661 г ., в свою очередь закреплявшего пораженческие условия Столбовского мира, по которому к Швеции отошли российские земли по Неве и побережью Финского залива. Русские дипломаты и сам царь проявили недюжинную изворотливость и хладнокровие, приветливо и лицемерно встречая шведское посольство. Наиболее жаркие дебаты касались требования шведов от русского Царя закрепления договора крестоцелованием, т.е. присягою. После длительных споров шведскую сторону убедили в том, что поскольку Петр I дал клятву еще в 1684 г ., при короле Карле XI, то сейчас, при Карле XII, необходимости в этом нет. Больше того, русским дипломатам удалось вставить в документы для Карла XII очень важную деталь: прямое указание на то, что при посещении русским царем в составе «Великого посольства» Риги шведские власти своим поведением оскорбили честь Петра I. Это был весьма многозначительный момент, использованный Петром I позднее, при объявлении Швеции войны.

В итоге в ноябре 1699 г . Россия имела против Швеции договоры и с Саксонией и с Данией.

Исполняя условия договора, войска Саксонии (без согласия Польши!) уже в феврале 1700 г . вступили в Ливонию и, взяв Динабург, неудачно осадили Ригу. Еще раньше Дания открыла военные действия против Голштинии, союзницы Швеции.

Заняв несколько крепостей, датчане застряли на осаде сильнейшей крепости Теннинген. Тут против них уже выступили и шведы. Август II требовал от Петра I вступления в войну. Но русский царь не мог это сделать до заключения мира с Турцией и проявлял заурядное лицемерие в неизбежных напряженных разговорах со шведским посланником Книперкроном.

А в отношениях с Турцией усилия России заключить мир начались еще с участия думного советника Прокофия Возницына в конгрессе в Карловице, близ Белграда, в октябре 1698 г ., где при содействии Англии и Голландии Австрия быстро договорилась на выгодных ей условиях о мире с Турцией. Здесь же, на конгрессе, добилась мира с Турцией и Польша. России же предстояла еще нелегкая дипломатическая борьба. Усилия Возницына, несмотря на увещевания и подношения, были тщетными. В конце концов османы признали переход к России Азова и согласились с существованием новых городков Таганрога и Павлова. В свою очередь, П. Возницын уступил Керчь, но о принадлежности нижнеднепровских городков страны не договорились. Достигнутое 14 (24) января 1699 г . перемирие не удовлетворяло Россию.

Стремясь закрепить приобретенное, Петр отправил в Константинополь нового полномочного представителя, думного дьяка, главу Посольского приказа Емельяна Украинцева и дьяка Ивана Чередеева. Чтобы воздействовать на османов психологически, послы отправились из Азова на 46-пушеч-ном корабле «Крепость» в сопровождении эскадры из 10 кораблей, и на одном из них был сам Петр. Турки всполошились и пытались, правда, безуспешно остановить в Керчи, посольство, требуя следовать сухим путем. Но требование было отклонено и военно-дипломатическая демонстрация состоялась.

Начались долгие девятимесячные переговоры. В итоге Россия сохранила Азов и приазовские земли по р. Миус. С кубанской стороны к России перешла территория с границей в 10 часах конной езды от Азова. Нижнеднепровские городки все-таки отошли к Турции, правда, с условием разрушения всех укреплений. Ежегодные платежи Крыму (позорные для России, но убедительно доказывавшие постоянную опасность крымского хана) были отменены. Русские корабли могли торговать только в Керчи. Все это Е. Украинцев утвердил, памятуя наказ Петра: «Только конечьно учини мир: зело, зело нужно».

Примерно через месяц, 8 августа 1700 г ., весть о 30-летнем мире с Турцией достигла Москвы, и уже 9 августа, сообщив Августу II, Петр приказал новгородскому воеводе двинуть войска к шведским границам. Война была объявлена «за многие неправды шведского короля» и «рижское оскорбление».

Первоочередной целью царя был захват Нотебурга (Орешка) и Нарвы (Ругодива). Посланники же Дании и Польши в России всячески стремились отвлечь Петра I от нарвского направления действий. Опасность этого для союзников четко обрисовал И. фон Паткуль: «В Нарве он (русский царь. — Авт .) получит такое место, откуда может захватить Ревель, Дерпт и Пернау прежде, чем узнают об этом в Варшаве, а потом и Ригу и всю Ливонию». В принципе, лифляндец четко прогнозировал стратегию Петра. Однако на практике сложилось все далеко не столь просто. Предстояла долгая, тяжелая для России и ее народа война.

Фактическая численность войск, осадивших Нарву, была чуть более 40 тыс. человек. Причем около 11 тыс. составляло дворянское конное ополчение. Наиболее подготовленными были лишь три полка (Преображенский, Семеновский и бывший Лефортов полк).

Все войска разделены были на три группы («генеральства») с тремя командующими (A.M. Головин, А.А. Вейде и Н.И. Репнин). Общее, правда, чисто формальное руководство было за A.M. Головиным.

Города Ям, Копорье и Сыреноу сразу же добровольно сдались русским, и 22 сентября передовой отряд вместе с Петром I появился под Нарвой.

Лагерь, осаждавших крепость, охватил ее полукругом на левом берегу реки. Однако напротив средней, основной линии укреплений в крепости находилась высокая гора, с нее легко было расстрелять русский лагерь, левая часть которого плохо сообщалась с правой. Поскольку вся линия осадного лагеря была слишком растянута, то плотность огня резко упала. И это было большой ошибкой русского командования. Под Нарвой выяснилась слабость и разнокалиберность русской артиллерии. За два месяца осады не было пробито ни одной бреши в крепостных укреплениях. Петр пытался взять Иван-город, но не удалось и это. Значительная часть русских войск (в том числе и казаков-запорожцев) не прибыла к Нарве даже к злосчастному ноябрю 1700 года.

А тем временем беспечный Август II 15 сентября снял безуспешную осаду Риги. Карл XII неожиданно (при поддержке английских и голландских кораблей) высадился у Копенгагена, когда датское войско было в Голштинии под Тон-нингеном. Копенгаген вынужден был сдаться, а король Фредерик IV заключил мир со Швецией и расторгнул союз с Августом II. Впрочем, еще на пути к Нарве Петр I понял, что датский король сдался шведам, но иного выбора уже не было. Ситуацию усугубляло и другое: посланный к Ревелю Б.П. Шереметев под угрозой превосходящего войска 18-летнего Карла XII быстро отступал к Нарве.

Самое печальное стряслось при неожиданной контратаке шведов 19 ноября (а Петра I в это время в лагере не было! Он отправился за войсками к Новгороду). Имея от пере-бежчика-лифляндца точные данные о расположении осаждающих, шведы Карла XII, скрытые от русских завесой снегопада, прорвали тонкую, растянутую на 7 верст линию осаждающих и ворвались в лагерь. Тотчас началась массовая измена офицеров-иностранцев, включая и главнокомандующего в тот момент войсками герцога фон Круи. Оборону стойко держали лишь бывшие потешные полки. На другой день русские генералы капитулировали с условием свободного, с сохранением оружия и знамен (но без артиллерии), перехода на правый берег Нарвы. При отходе русских шведы, нарушив договоренность, напали на переправлявшихся и обобрали их до нитки. Это было полное поражение, принесшее около 6 тыс. погибших. Главное же: армия лишилась всей с таким огромным трудом созданной артиллерии.

§ 5. Первый период Северной войны . Полтавская битва 

Точно так же, как и после неудачи первого азовского похода, поражение у Нарвы буквально удесятерило энергию и организаторскую деятельность Петра I. В первую очередь его усилия были устремлены на восстановление боеспособности армии, пополнение ее рядов. Не менее важной задачей было создание (практически заново) артиллерии. На все это нужны были огромные деньги.

Международное положение России стало весьма сложным. Дания вынуждена была включиться в войну с Францией и стала для Петра бесполезной. Август II смог обеспечить безопасность Саксонии (но не Польши), лишь отдав часть своих войск Австрии. В этих условиях Петр I предпринимает энергичные усилия, чтобы удержать в союзниках Августа II (отдал в его распоряжение 20-тысячный корпус Н.И. Репнина, обещал денежную помощь в течение двух лет по 100 тыс. руб.). По договору с ним Россия отказалась от притязаний на Лифляндию и Эстляндию и ограничилась интересами в Ингерманландии и Карелии.

Между тем Карл XII нанес Августу II сокрушительное поражение под Ригой и направился в Польшу, где, по словам Петра I, надолго «увяз». Отток шведских войск в пределы Речи Посполитой создал более благоприятную обстановку для России. Часть русских солдат во главе с Б.П. Шереметевым в течение ряда лет действовала в ближних районах Лифляндии, постепенно набирая опыт в стычках и боях с хорошо вооруженными и сильными войсками шведов. Вскоре Шереметев стал одерживать и победы. Отбита была попытка шведского десанта в Архангельске, а еще раньше отбиты попытки захватить Гдов и Печерский монастырь. Таким образом, армия постепенно обретала опыт, силу и боевой дух.

Для создания мощной артиллерии было развернуто строительство доменных и молотовых заводов на северо-западе России и на Урале. Особенно важным был ввод в 1701 г . Каменского и Невьянского заводов на Урале, ибо пушки из уральского металла были прочными и дальнобойными. Для пушек нужен был не только чугун, но и медь. Царь-новатор рассылает по стране повеление собрать часть... колоколов. К маю 1701 г . их скопилось в Москве около 90 тыс. пудов. Цифра громадная, но скандала в стране не вызвала — церковь не сочла себя ограбленной. В конечном счете русская армия получила действительно мощную артиллерию, и это сказалось на ближайших результатах войны.

Верно оценив обстановку, Петр I решает сосредоточить войска для наступления в Ингерманландии и Карелии, В августе 1702 г . русские вытеснили шведов с Ладожского озера и района р. Ижоры. После этого была стремительно организована осада Нотебурга (острова-крепости в истоке Невы), которой руководил сам царь. 1 октября начался многодневный обстрел крепости мощной артиллерией, и к 5 октября в крепостных стенах были проломы, а две башни сильно разрушены. Добровольцам раздали штурмовые лестницы, были заготовлены и многочисленные лодки. Ночью 11 октября в крепости возник пожар, а утром начался штурм, длившийся целых 13 часов. В итоге шведы капитулировали. Им было позволено уйти из Нотебурга с почетом (т.е. сохранив знамена, вооружение, имущество и пушки). Число жертв у осаждавших было очень велико. Однако русские воины сделали почти невероятное: они одолели могучие стены Нотебурга с одними лестницами. С тех пор Нотебург (Орешек) стал именоваться Шлиссельбург, т.е. ключ-город, а на памятной медали была выбита надпись: «Был у неприятеля 90 лет».

В апреле 1703 г . после мощного артиллерийского обстрела сдалась крепость Ниеншанц в устье Охты, впадающей в Неву у самого ее устья. Новую крепость решено было основать ближе к морю. Так 16 мая 1703 г . была заложена Петропавловская крепость, положившая начало Санкт-Петербургу. В мае же были взяты древнерусские крепости Ям и Копорье. Через год была укреплена артиллерией крепость в заливе напротив устья Невы. Названа она была Кроншлот и защищать ее было приказано до последнего человека.

В 1704 г . окрепшая в боях русская армия подвергла осаде и штурму Дерпт. Шведы сдались, что позволило быстро перебросить полки под Нарву. Теперь уже тактика русских войск была иной. Русские генералы лишили шведов возможной помощи с моря. Саму Нарву окружили 4 полка. Кроме того, два полка осадили Ивангород. При артобстреле Нарвы важнейшую роль играли батареи за рекой, почти недосягаемые для шведских крепостных орудий. Бреши теперь были пробиты всего за неделю, и 9 августа три колонны осаждающих (1600 человек) пошли на приступ. Бой длился 45 минут и кончился бегством шведов с позиций. Город был взят. Вскоре русские овладели и Ивангородом. В конечном счете к концу 1704 г . русские войска овладели практически основ-нон территорией Лифляндии и Эстляндии. В руках шведов остались лишь три крупных города: Рига, Ревель и Пернау. Все побережье Невы было также в руках России.

Между тем в Польско-Литовском государстве Карл XII имел немалый успех. Он вторгся в Литву, он занял Варшаву, а после блестящей победы над Августом II в Клишовской битве взял и Краков. В Польше и Литве нарастало движение сопротивления, но отсутствие сильной государственной власти и вечные противоречия магнатских группировок мешали организации мощного сопротивления шведам. Если Люблинский сейм летом 1703 г . вроде бы ориентировался на борьбу со Швецией (на основе его решений Литва заключила союз с Россией против Швеции), то уже в конце 1703 г . возникает прошведская Варшавская конфедерация, объявляющая Августа II низложенным. Вскоре ею был даже избран еще один король — познанский воевода Станислав Лещинский. Однако большая часть польского войска оставалась по-прежнему верной Августу II, и в августе 1704 г . между Польско-Литовским государством и Россией был заключен Нарвский договор. Таким образом, России удалось избежать угрозы сепаратного мира Швеции с Августом II, и это помешало Карлу XII сосредоточить все силы против России.

В 1705 г . после некоторых неудач русские войска взяли Митаву и Гродно, были отбиты морские атаки шведов на Кроншлот и наступление на Шлиссельбург. К осени этого года совместными усилиями русских, польских и украинских войск от шведов были освобождены Литва, Курляндия, Ма-лопольша и Украина. Но эти успехи, как ни странно, породили вновь трения между союзниками. Поэтому при приближении большого войска Карла XII к Гродно, где к зиме 1706 г . сосредоточились главные силы русских и польско-литовские формирования. Август II спешно ушел с частью своих войск. К тому же в феврале шведы разбили 30-тысячное саксонское войско, шедшее навстречу Августу П. Оборона Гродно в этих условиях была очень рискованна, и Петр I приказал русским войскам отступить к Волыни. Маневр был успешно осуществлен, и к 8 мая 1706 г . русская армия вышла к Киеву.

Карл XII с войском долгое время был на Волыни, а затем разгромил Августа II в Саксонии в сентябре 1706 г . В итоге Август Н, отказавшись от союза с Россией, предоставил Карлу XII всю Саксонию как базу для ведения войны. В т» же время с русскими Август II вел себя коварно. Он, как и прежде, играл роль союзника и соратника. Обнаружилось его лицемерие далеко не сразу.

Со своей стороны, Петр I, как только Карл XII ушел за Одер, стремительно вторгся в Польшу и освободил территорию вплоть до Вислы, что помогло более или менее наладить (теперь уже без Августа II) отношения с поляками, и «прорусская» партия в Польше сохранила силу и влияние. Усилия русских дипломатов восстановить Северный союз оказались бесплодными, но тем не менее шведы не получили поддержки ни от Польши, ни от Турции, ни от Крыма.

Замысел Петра I в новых условиях сводился к тому, чтобы в Польше «томить неприятеля», а «дать баталию при своих границах, когда того необходимая нужда требовать будет». Началась длительная стадия подготовки и выбора момента для генерального сражения. Уже весной 1708 г . на широком пространстве от Пскова до Украины на полосе в 200 км шириной всюду был спрятан от шведов в лесах хлеб и фураж, устроены засеки и завалы. Подготовлены были к обороне Великие Луки, Смоленск, Псков, Новгород, Петербург, а также Москва и Киев. Главные же силы русских были в Полесье, чтобы иметь возможность двинуться к неприятелю в любом возможном направлении.

Карл XII в январе 1708 г . овладел Гродно, а летом занял Минск и дал бой преградившей ему путь русской армии у села Головчина, после которого русские отошли под Смоленск. Заняв тем временем Могилев, Карл XII стремился обходным маневром выйти на дорогу в Москву. Однако бои у села Доброго, а потом у дер. Раевки отбили у шведов охоту идти на Москву. Тогда Карл XII, рассчитывая на помощь гетмана И.С. Мазепы, а также и крымских татар, решил двигаться на Украину, а на соединение с ним из-под Риги спешил корпус Левенгаупта. Такое изменение планов шведского короля было большим успехом русских стратегов (и прежде всего Петра I).

В сентябре шведы после неудачных попыток отрезать русским путь на Украину остановились в Костеничах, ожидая Левенгаупта, имевшего не только большое войско, но и обоз боеприпасов и продукты. Однако русские решили разгромить Левенгаупта до соединения с главными силами. У дер. Лесной (на пути из Шклова в Пропойск) 28 сентября в лесисто-болотистой местности состоялось крупнейшее сражение. Понеся огромные потери, шведы отступили к Пропойску, но и там на другой день были разбиты. «Мать Полтавской баталии» — так назвал позднее Петр I битву у Лесной. Но сама «Полтава» была еще впереди.

Тем временем главные силы шведов пытались занять Стародуб, Мглин, Новгород-Северский, Почеп, Погар и др., но были встречены объединенным отпором и русских войск, и казаков, и местного населения, вставшего на борьбу с иноземцами. Украина решительно поднялась на борьбу со шведами. Об этом, в частности, выразительно сообщал А.Д. Менши-кову его адъютант: «А от черкаса (так называли тогда жителей Украины. — Авт. ) худова ничево нет, служат верно, а шведам продавать ничего не возят, а по лесам, собрася компаниями, ходят и шведов зело много бьют, и в лесах дороги зарубают».

Гетман Мазепа после 5 лет тайных связей с Лещинским и шведским королем 28 октября 1708 г . открыто присоединился к шведам, поправ интересы своего народа. Разумеется, Иван Степанович был довольно сложным и далеко не прямодушным человеком. «Хитростен же вельми был, как пристрастия людские узнавать», — отмечал хорошо знавший гетмана Феофан Прокопович. С.М. Соловьев привел любопытный эпизод из ранней молодости гетмана. Молодой польский шляхтич Ян Мазепа тайно ухаживал, если не сказать больше, за соседкой по имению. И однажды та, в очередной отъезд мужа по делам, послала Мазепе тайную весточку. Но письмо было перехвачено супругом. Вернувшись с дороги, он остановил на пути к своей супруге молодого Мазепу. На вопрос слуге, как часто Мазепа посещал его жену, слуга ответил: так много, как много волос на голове. Разъяренный супруг раздел догола Мазепу, привязал незадачливого любовника к его же лошади лицом к хвосту, нахлестал ее, и в таком виде Иван Степанович приехал к себе домой, вызвав весьма изрядный переполох у домочадцев. Карьера на службе у короля Польши была с позором прервана, и из Варшавы бывший комнатный дворянин попал на Украину.

Украинский народ не разделил симпатий гетмана Мазепы. Из оказавшихся вместе с Мазепой 4—5 тыс. человек многие вскоре покинули шведский лагерь. А ведь Петр I беспредельно верил коварному лицемеру и оставлял без внимания в течение целого ряда лет немало серьезнейших предупреждений о готовящейся измене и, в частности, от генерального судьи Василия Кочубея. Впрочем, в искренности последнего, может быть, усомнились из-за скандального романа старого Мазепы с дочерью Кочубея Матреной. Во всяком случае, слепо и безгранично доверявший Мазепе Петр I способствовал чисто формальной проверке этих доносов и даже сообщал Мазепе (!) о всех доносчиках. Больше того, после пыток над доносчиками Петр I выдал Кочубея и его соратника Искру для казни самому Мазепе. В июле Мазепа им отрубил головы, а в конце октября открыто перешел в лагерь шведов.

Упреждая шведов, ошарашенный изменой Петр I послал А.Д. Меншикова взять ставку Мазепы г. Батурин. После штурма крепость, город и замок были разрушены и сожжены «в знак изменникам». Для шведов это была тяжелая потеря, и дело было не в самой крепости, а в огромных запасах оружия и продовольствия, заготовленного для них Мазепой. Как пишет Н.И. Павленко, когда случай привел Мазепу на пепелище, он воскликнул: «О, злые и несчастные наши початки! Вижу, что Бог не благословил мое намерение».

После измены началась борьба за влияние на народные массы. Гетман и король издавали универсалы. Издавал указы и царь, и сила доказательности последних, раскрыв коварство и предательство Мазепы, оказала на украинский народ огромное влияние. 6 ноября 1708 г . избран был новый гетман — Иван Скоропадский. В русских войсках резко повысили воинскую дисциплину, жестоко пресекая любые попытки пограбить местное население.

Осень 1708 и зима 1709 г . прошли в попытках Карла XII пробить себе путь на Москву по линии Белгород — Тула. На Украине тем временем все шире развивалась партизанская война со шведами: «...малороссияне везде на квартерах и по дорогам тайно и явно шведов били, а иных живых к государю привозили..., и от того много войска шведского уменьшило-ся». В ожесточении шведы, да и мазепинцы, которые воевали теперь под новым знаменем, практически не отличавшимся от шведского по рисунку и расцветке, сжигали села и города, убивали местных жителей, угоняли в плен.

К апрелю 1709 г . маневры шведских войск привели к ситуации, когда взятие ими Полтавы могло открыть им возможность соединения с войсками С. Лещинского и шведского генерала Крассова. Кроме того, здесь близки были Запорожская Сечь и крымские татары. В начале апреля шведы осадили Полтаву с ее 4-тысячным гарнизоном и вооруженным (около 2,5 тыс.) боеспособным населением. Город отбивался от атак в течение двух месяцев.

Тем временем русское командование сосредоточило поблизости свои главные силы. А помощь Карлу XII не пришла, потому что в Польше успешно действовал русский корпус Гольца, связавший войска С. Лещинского и шведские войска Крассова. По сути шведы были под Полтавой в окружении. Однако в мае 1709 г . ситуация ухудшилась, так как осложнились отношения с Запорожской Сечью. В годы войны казаки, рискуя поссорить Турцию с Россией, дважды грабили греческих купцов из Порты. Султан потребовал за это огромной компенсации. Россия выполнила требование, но взамен лишила казаков жалованья. В ответ же в марте 1709 г . начался переход казаков к Мазепе. Поэтому Петр в мае 1709 г . приказал разгромить Сечь. В итоге 8 тыс. лишенных жалованья запорожцев оказались в лагере Карла XII.

Так или иначе, но к середине июня был решен вопрос о генеральном сражении. 15 июня часть русских войск перешла Ворсклу, отделявшую их от шведской армии, осаждавшей Полтаву, и возвела у переправы укрепленные позиции. Перед фронтом и на правом фланге перед русскими была открытая местность. Левый фланг позиции уходил в густой лес, простиравшийся до самой Полтавы. Там, у дер. Яковцы русские возвели другие укрепления под углом к основным. В итоге часть поля боя была лесистой, что было невыгодно шведам, предпочитавшим открытую местность. К тому же на поле будущей битвы русскими были сделаны отдельные укрепления-редуты.

А.Д. Меншиков командовал 24 полками кавалерии, вся пехота подчинялась Б.П. Шереметеву, а артиллерия — Брюсу. Всего регулярных войск у России было около 42 тыс. человек и 5 тыс. — нерегулярных формирований. В армии шведов в целом было около 48 тыс. человек, из них боеспособных оказалось около 30 тыс. Незадолго до битвы сам король в одной из кавалерийских летучих стычек с казацким пикетом был ранен. Мчась на лошади, он получил пулю в пятку, в итоге чего вся ступня была раздроблена. Мужественный король выдержал жестокую операцию и остался в войсках. Но командующим стал фельдмаршал Рейншильд.

Боевые действия начал Карл XII, назначив атаку на 27 июня. В ночь перед атакой, пишет Н.И. Павленко, шведы сидели «без огня, без соломы, сена, еды и питья».

Внезапная и бесшумная ночная атака шведов была обнаружена разведкой А.Д. Меншикова, и противник был опрокинут. Но тут же начался яростный натиск шведской армии на основные укрепления русских. Часть шведов сумела, неся потери, пробиться сквозь них, но, оторвавшись от основных сил, они погибли в лесу у Яковцов. Затем была отбита еще одна атака. С большими потерями основная часть шведского войска скрылась в лесу у Малых Будищ. Вот тогда на следующий день пошли в 2 линии в атаку 42 батальона русских в центре поля боя, а кавалерия — на флангах. Одновременно в атаку пошли от будищинского леса и шведы. Отбив шведов, русские начали наступление по всему фронту. Завязался жестокий рукопашный бой. Решающей была стремительная атака конницы А.Д. Меншикова в правый фланг шведов. Войско Карла XII побежало. К 11 утра исход боя был решен. Шведы оставили на поле боя более 9 тыс. убитых. Около 3 тыс., вместе с фельдмаршалом Рейншильдом, было взято в плен. У русских было свыше 1300 убитых и более 3 тыс. раненых.

Шведов преследовали 2 гвардейских и 2 пехотных полка, посаженных на коней. Гнали шведов и на другой день. Остатки их были перехвачены у Переволочны при впадении Ворсклы в Днепр. Здесь сдалось в плен около 17 тыс. солдат и захвачены 127 знамен и штандартов и 28 орудий. Карл XII и Мазепа с 2 тыс. шведов и казаков все же перешли на другой берег Днепра. Остатки их Волконский настиг уже на р. Буг. В схватке было убито до 200 человек и 260 взято в плен. Но Карл XII и Мазепа бежали в Турцию.

Так была сломлена военная мощь Швеции и наступил решающий перелом в ходе Северной войны. Так засияла и слава русского оружия. Россия заявила свои права на статус великой европейской державы.

Глава 2. Политика и экономика

§ 1. Царь и сельское хозяйство 

Становление абсолютистского государства еще более усилило традиционное вмешательство государства в развитие экономики, и это было необходимым условием форсированных темпов развития.

Великая деятельность великого государя была поистине всеобъемлющей. Даже предметом его внимания. Важнейшая мера Петра — внедрение в практику жатвы хлеба вместо традиционного серпа — литовской косы, несколько тысяч которой по его приказу разослали по губерниям. Экономия труда была десятикратной, и коса за несколько десятилетий действительно стала широко распространенным орудием, но лишь в черноземных и степных районах.

Другим важным новшеством Петра I было упорное и настойчивое внедрение новых пород скота (рогатый скот из Голландии). Для производства тонких высококачественных сукон правительство постоянно выписывало мериносовых баранов из Испании и Силезии. Было организовано большое число овчарных заводов (особенно в Азовской губ.), разработаны правила содержания, кормления, стрижки овец и т.п. С 1722 г . казенные овчарни стали передаваться в частные руки. Такая раздача проводилась иногда и насильственно.

Казна энергично организовывала и конные заводы (в Азовской, Киевской и Казанской губерниях). В Астрахани в 1720 г . был устроен конный завод лошадей черкасской и персидской породы. Постепенно умножалось число и частных помещичьих конных заводов с «персидскими», «немецкими», «ногайскими», арабскими породами лошадей.

Большие усилия предприняла казна для резкого расширения посадок на юге страны тутовых деревьев и разведения шелковичных червей. Были основаны шелковые «заводы» в Москве и под Царицыном.

В период правления Петра I казна энергично содействовала расширению посевов льна и конопли, развитию садоводства. Образцово-показательные и экспериментальные базы садоводства были в Астрахани, Красном Яру, под Киевом, в Чугуеве, на Дону и других местах. Поощрялось и частное (купеческое и дворянское) садоводство. «Аптекарские огороды» были заведены в Лубнах, Астрахани, Петербурге, расширены были такие «огороды» в Москве.

Наконец, при Петре I были предприняты первые попытки государственной охраны лесов. В 1703 г . было запрещено рубить лес толщиной в полметра в пределах 50-верстной прибрежной зоны больших рек и 20-верстной — малых. Штраф полагался за рубку огромный — 10 руб. Для нужд населения разрешены были рубки таких пород деревьев, как ольха, ива и др. В 1719 г . лесами стало ведать Адмиралтейство, а в 1722 г . была введена должность вальдмейстера в районах крупных лесных массивов.

§ 2. Роль государства в развитии крупного производства

Стратегические цели молодого царя, связанные с задачей выхода страны к морю и развития эффективной торговли, можно было реализовать только средствами победоносной войны, а боеспособность армии в эту эпоху уже напрямую зависела от уровня экономики и прежде всего от степени развития металлургической, текстильной, суконной и других отраслей промышленности.

Поэтому первые годы XVIII в. связаны с активным строительством «железных заводов», почти на каждом из которых делали пушки, ядра и т.п. В дополнение к старым заводам XVII в. в 1702—1707 гг. строятся Липецкие, Козминские и Боринские заводы. В Карелии в 1703 г . строятся крупные Петровский и Повенецкий заводы. Чуть позднее, в 1704— 1705 гг. появился Кончезерский завод, а в Белозерской уезде — Тырпицкие заводы боеприпасов. Обонежские Устрецкие заводы Бутенанта были переведены в казну и перестроены. Там же, на севере России, заведено было медеплавильное производство.

Одновременно правительство Петра I развертывает строительство металлургических заводов на Урале. В 1700 г . основаны строительством Невьянский и Каменский заводы, с 1702 г . стал действовать Уктусский железный завод, в 1704 г . — Алапаевский завод. Наконец, в 1704 г . в далеком Нерчинске был основан крупный завод по добыче серебра, что имело огромное значение для развития монетного дела и экономики страны. В итоге этого строительства была создана основа для кардинального оснащения армии мощной артиллерией и другими видами оружия. Уже после окончания Северной войны в 1723—1725 гг. была построена новая группа уральских заводов (Екатеринбургские заводы, Толмачевский и Аннинский железные заводы), что выдвинуло Россию в число крупнейших производителей черных металлов (третье место в Европе). Строительство железных заводов было дополнено созданием крупных верфей в Петербурге, Воронеже (Таврове), Москве, Архангельске, на Олонце и Сяси.

Этот успех дался России немалой ценой. Ведь в стране, получающей низкие урожаи, почти всегда была постоянная потребность в расширении сферы земледелия, но увеличить пашенные угодья можно было только увеличивая число крестьян-земледельцев. Поэтому рынок труда в области промышленности практически отсутствовал. В первые годы строительства заводов основным резервом рабочей силы был слой пауперов, так называемых «гулящих людей», в силу тех или иных причин оторвавшихся от хозяйства, крестьянской общины и т.п. Однако этих ресурсов не хватало, так как металлургическое производство требовало огромного количества вспомогательных работников с частичной занятостью на заводских работах. Государство еще в XVII в. решило эту проблему путем применения грубого насилия, принуждения, путем «приписки» государственных крестьян к заводским работам в счет уплаты государственных налогов и выполнения натуральных повинностей. В первой четверти XVIII в. на Урале число «приписных крестьян» достигло 25 тыс. душ мужского пола. Положение их было очень тяжелым. Ведь только до места работы многим приходилось проделывать путь до 100—200 верст, покидая свое хозяйство на 4 и более месяцев в году.

Государственная власть играла решающую роль в форсированном развитии крупного производства. В 1719 г . для руководства промышленностью создается Мануфактур-коллегия, а для горной отрасли — специальная Берг-коллегия (первоначалльно Берг-привилегия). Оба ведомства следили за размерами производства, его устройством, следили за качеством продукции. Берг-коллегия особое внимание уделяла поиску руд, поощряла рудоискателей и рудознатцев, ссужала строительство горнорудных заводов.

Особую роль обе коллегии играли в развитии частного производства. Они ссужали предпринимателей на льготных условиях, освобождали числящихся в посадских людях и купцов от государственных служб («тягловые» натуральные повинности). Существенную роль коллегии играли в обеспечении предприятий рабочей силой. Они вербовали по контрактам иностранных специалистов, организовывали обучение за рубежом и т.д. Все функции коллегий отражены были в особых документах — «регламентах». В необходимых случаях государственные ведомства способствовали передаче и казенных заводов в частные руки (как, впрочем, и возврат в казну). Так, один из первых уральских заводов (Невьянский) уже в 1702 г . был передан Никите Демидову.

Частное строительство металлургических заводов началось еще в конце XVII в. При Петре I оно велось как в центре страны, так и на Урале и в Сибири. В 20-е годы на Урале резко возросло число медных заводов. Казна на базе богатых месторождений меди в Кунгурском уезде построила медные заводы в Верхотурском уезде: Ягушихинский, крупный Лялинский, Вышне- и Нижне-Пыскорские, Полевский. В это же время на Урале появились и частные медные заводы.

В центре страны небольшие частные и «компанейские» железные заводы появились в самых разных районах: в Боровском и Малоярославецком уездах два завода Меллеров, их же «меньшовский» старый завод в Оболенском уезде; в Лихвинском уезде завод крепостного человека Одинцова; в Муромском — два завода Александра Халтурина, в Переяславле-Рязанском — три завода Якова Рюмина, Льва Логинова и К. Семенникова и т.д.

Всего в пределах центральной России в первой трети XVIII в. возникло свыше 28 частных и компанейских и 7 казенных железных заводов, один казенный и два компанейских медных завода. На Урале же — около полутора десятков медных казенных и частных заводов, около десятка частных и пять казенных железных заводов. В Петербурге, на Левобережной Украине и Подмосковье развилось довольно крупное производство пороха.

Таким образом, страна совершила за четверть века громадный скачок в своем экономическом развитии, создав огромную отрасль мануфактурной промышленности с использованием энергии воды — металлургическое производство.

Практика использования «приписных крестьян» на частных заводах не решала всех проблем. Владельцы мануфактур все чаще требовали закрепления и квалифицированных рабочих за производством. Нанятые государством многочисленные иностранные специалисты были в России лишь временно. Постепенно создавались свои кадры высокой квалификации, но их было мало. В конечном итоге в 1721 г . впервые недворянам (а это основная часть заводовладель-цев) дано было право покупки крестьян «к фабрикам». Так постепенно стала формироваться категория «посессионных крестьян» (название это появилось много позже, а тогда их называли «купленными»). Они были навечно закреплены за конкретным заводом или фабрикой, независимо от того, что сам владелец завода мог смениться. Такой способ закрепления работников не всем был по силам, и дело кончилось тем, что в 1736 г . был издан указ, навечно закрепивший всех наемных работников за теми предприятиями, где они были в момент издания указа. В итоге в промышленности (и не только в металлургии, но и во всех отраслях крупного производства) стал господствовать подневольный крепостной труд.

В первой четверти XVIII в. в силу резкого увеличения численности армии и флота быстрыми темпами стала развиваться текстильная и особенно парусно-полотняная промышленность. В 20-х годах число текстильных мануфактур достигло 40 (из них 24 только в Москве). Ряд казенных предприятий был передан купеческим компаниям, иногда принудительно созданным государством (Суконный двор в Москве в 1720 г . был отдан компании Щеголина, Полотняный скатертный завод в 1711 г . — компании

А. Турчанинова). Среди владельцев были и дворянство, и новая знать (А. Меншиков, А. Макаров, Ф. Апраксин, П. Шафиров, П. Толстой и др.). Некоторые частные фабрики были весьма крупными предприятиями (например, шелковая мануфактура Ф. Апраксина в Москве имела более 200 ткацких станов, в 20-х годах переданная из казны полотняная мануфактура И.П. Тамеса имела более 30 станов). Полотняная мануфактура Затрапезных в Ярославле насчитывала 250 ткацких станов. Парусно-полотняное производство постепенно появлялось и в других регионах.

Под влиянием войны и армейских нужд в первой четверти XVIII в. зарождалось и суконное производство. В 20-х годах на Московском суконном дворе работало свыше 1 тыс. человек. Крупное суконное производство возникло в Казани, Липецке и в Путивльском уезде.

За весь период деятельности Петра Великого в России возникло около 180 сравнительно крупных мануфактур, половина из которых принадлежала казне. Важно подчеркнуть, что Мануфактур- и Берг-коллегии допускали к строительству заводов и фабрик людей всех чинов и званий. Нужды крупного металлургического и текстильного производства, строительства крупнейших верфей в Петербурге, Воронежском крае, в Москве и т.д. вызвали к жизни целый ряд химических предприятий (небольшие серные, купоросные, скипидарные, стеклянные, красочных производств).

Квалифицированные рабочие мануфактур, практически полностью оторванные от натурального крестьянского хозяйства, получали плату за свой труд. Однако эта оплата не имела ничего общего (при полном внешнем сходстве) с капиталистической заработной платой, ибо платили крепостным, подневольным рабочим, а сама оплата являлась как бы компенсацией утраченных прав на жизненные средства, которые тот или иной работник в прошлом всегда имел в собственности как крестьянин. На металлургических заводах ученики получали в год 12—17 руб., квалифицированные русские работники — 15—18 руб., иногда до 30 руб. Работники высокой квалификации получали в год на сдельной работе от 70 руб. и более. В текстильной промышленности прядильщик шерсти получал в год от 9 до 20 руб., ткач — от 17,7 до 23,5 руб.

Однако сравнительно высокая оплата не шла ни в какое сравнение с тяжелыми условиями труда. В среднем за год длина рабочего дня составляла чуть более 12 часов. У домны и ковальных горнов работали сутками. К этому следует добавить жестокую палочную дисциплину, телесные наказания и т.д. Таковым был крепостнический режим, ценою которого страна шла к своему могуществу.

§ 3. Мелкое производство и ремесло в петровской России

Говоря о процессе отделения промышленности от земледелия, не следует забывать о специфичности условий России как внутриконтинентальной страны с низким объемом совокупного прибавочного продукта, как страны, основой хозяйства которой было, главным образом, земледелие. Хозяйствуя в суровых климатических условиях, население страны не могло довести земледелие до той степени эффективности, когда значительная часть людских ресурсов могла бы переключиться с земледелия на занятия ремеслом, стать горожанами и т.п. Отсюда сравнительно скромные темпы развития ремесла и роста самого городского населения. Городской ремесленник в значительной мере был связан с земледелием (имел огород, скот, иногда сеял зерновые и т.д.). А сельский житель, имея громадное количество времени (6—7 месяцев в году), лишь частично идущее на воспроизводство крестьянского хозяйства, также занимался промышленным трудом либо у себя дома, либо отходя в города, крупные промышленные районы и т.п. В итоге предложение ремесленного труда часто было больше спроса. Нередко заказы на изделия были от случая к случаю. Все эти факторы существенно влияли на темпы и характер социально-экономического развития России.

Сравнительно небольшие, сосредоточенные не только в северо-западной части России, но и во многих районах центра страны, «гнездоватые» и болотные железорудные месторождения давно уже стали основой для традиционных крестьянских промыслов и ремесленных занятий горожан. Кузнечное и плавильное дело было сосредоточено в ряде промысловых сел (Ворсма, Павлово, Норская слобода и др.) и городов (Устюжна Железопольская, Тихвин, Белоозеро, Галич, Серпухов, Дедилов, Тула, Елец, Липецк, приуральские города и т.д.). В большинстве своем изделия городских и сельских ремесленников — это предметы домашнего обихода и крестьянского хозяйства. В Ярославле особо развивается производство медной, оловянной посуды, литье колоколов. В Павлове многочисленны замочники, ножевщики. В Туле и Москве издавна сосредоточено оружейное дело. С основанием Петербурга там получают развитие корабельное дело и производство корабельных снастей. В Москве и ряде других центров сильно развивается серебряное и ювелирное дело. В конце первой четверти XVIII в. в Москве сосредоточено было около 7 тыс. ремесленников, не считая пришлых из села на заработки. Даже в Петербурге в это время было уже свыше 2,5 тыс. ремесленников.

В 1722 г . в России было введено цеховое устройство. Не все понятно в причинах такого шага государства. Ведь в Западной Европе цехи в этот период уже были архаикой. Не исключено, что цеховое устройство ремесла было в этот период одним из путей завершения формирования сословного строя общества, ликвидации архаичного сословия «посадских людей», закрепощенных самодержавием. Немаловажным, видимо, было и стремление государства создать систему контроля за качеством ремесленной продукции: отныне мастер обязан был ставить личное клеймо на изделии. Важнейшим следствием цеховой структуры ремесла было упорядочение практики ученичества.

Однако усилия властей по организации городского ремесла в значительной мере ослаблялись вследствие развития крестьянских промыслов. В межсезонье города России принимали значительную массу мастеров-сезонников из деревни. Казна стремилась упорядочить мелкое производство, издавая указы с разрешением деятельности того или иного заведения («указное производство»). «Неуказные» же могли преследоваться казной.

Давление на городское ремесло сильнее всего ощущалось в текстильных промыслах. Стремясь резко увеличить экспорт холста и полотна, правительство в 1715 г . запретило крестьянам ткать узкий холст (а широкий ткать они не могли из-за крайней тесноты в избе), но уже в 1718 г . был сделан шаг навстречу крестьянским интересам и некоторые разновидности узких холстов были легализованы.

Широко распространена была выделка домашних серых сукон, особенно в южнорусских и украинских регионах. В мелком производстве выделывали не только сермяжное (грубое) сукно, но и такие материалы из шерсти, как каразея, камлот, стамед и др.

Еще в XVII в. в России стала развиваться выделка кож для экспорта через Архангельск. Это была так называемая юфть — гладкая выделанная кожа белого, красного, синего, черного и других цветов, а также сафьян, подошвенные кожи и т.п. Спрос на эти кожи в Европе был очень большим. Делали ее главным образом в Ярославле, куда буквально «по крупинке» свозили зимним путем огромное количество невыделанных кож. В первой четверти XVIII в. в связи с открытием Петербургского порта ареал распространения кожевенных «заводов» стал расширяться. Много кожи закупала казна на армейское обмундирование.

В числе массовых ремесел была выделка мехов и шкур. По всей центральной России в городах и селах выделывали шкуры волков, лисиц, корсаков, зайцев, не говоря уже о более дорогих мехах белки, куницы, бобра и т.д. Шубы и шапки, мерлушка на разные цели из овец романовской породы были на торгах и ярмарках многих городов страны. Массовым ремеслом было сапожное дело. В одной только Москве в 20-е годы было около 1,5 тыс. сапожников.

Важно отметить, что география промыслов по обработке кожи отчасти совпадала с основными маршрутами прогона скота из южнорусских и украинских районов к главным торгово-промышленным центрам страны. Много скота забивали в ближнем регионе Подмосковья (Калуга, Кашира, Зарайск и др.), а также в направлении городов Верхнего и Среднего Поволжья. Здесь же множились и «попутные промыслы» в виде салотопен, мыловарен, свечных заводов и т.д. (особенно много салотопен было в Татарии и Чувашии, расположенных на маршрутах прогона скота из калмыцких, оренбургских, башкирских степей и т.п.).

§ 4. Торговля 

Внутренняя торговля на базе географического разделения труда в значительной мере опиралась на торговлю зерном. В начале XVIII в. главный зерновой поток был связан с Москвой и Московским регионом. По Оке и Москве-реке зерновые товары, пенька, конопляное масло, мед, сало, шкуры и т.п. доставлялись сюда из ближайшего Черноземья. Хлебный поток через Нижний Новгород и Вышневолоцкий канал устремился и к Петербургу. В центральные губернии шел хлеб из Поволжья. С Украины в центр страны везли пеньку, шерсть, сало и другие продукты животноводства, а также воск, поташ, селитру.

Внутренняя торговля петровской эпохи, как и в XVII в., состояла из нескольких уровней. Низший ее уровень — сельские и уездные торжки, куда 2—3 раза в неделю съезжалось крестьянство, мелкое местное купечество. А высший уровень торговли — оптовая торговля крупного купечества. Основными проводниками ее были ярмарки. Важнейшие из них в первой четверти XVIII в. — это Макарьевская ярмарка под Нижним Новгородом и Свенская — у стен Свенского монастыря близ Брянска.

Разумеется, наряду с ними функционировала огромная сеть мелкой ярмарочной торговли по всей России. Однако насыщенность торговли операциями тех или иных районов была различной. Самым насыщенным был огромный регион Промышленного центра России.

Косвенный показатель интенсивности движения товаров — размеры годовых сумм таможенных платежей. По данным таможенных платежей за 1724—1726 гг., отмечает И.К. Кирилов, из внутренних провинций наибольшую сумму сборов имела Московская провинция — 141,7 тыс. руб., что намного превосходило сборы в остальных районах. В Нижегородской провинции сбор был равен 40 тыс. руб., в Севской — 30,1 тыс., в Ярославской — 27,7 тыс. руб. Далее идут Новгородская провинция — 17,5 тыс. руб., Калужская — 16,5 тыс., Симбирская — 13,8 тыс., Орловская 13,7 тыс., Смоленская — 12,9 тыс. и Казанская — 11 тыс. руб. (подсчет наш. — Авт. ) . В остальных российских провинциях интенсивность товарооборота была, в основном, в 2—3 раза слабее (3—6 тыс. руб. таможенных сборов).

Для развития торговли Петр I предпринимает строительство ряда каналов, объединяющих водные пути разных речных бассейнов. Так, в 1703—1708 гг. был построен Вышневолоцкий канал, в 20-х годах через Ивановское озеро были соединены бассейны рек Оки и Дона, выполнены проекты Тихвинского и Мариинского каналов, начато строительство Волго-Донского канала. Правда, последняя стройка заглохла.

Огромную роль в экономике России петровской эпохи стала играть внешняя торговля. До 1719 г . Архангельский порт имел годовой оборот 2 млн. 942 тыс. руб. (из них экспорт 74,5%). К 1726 г . оборот Петербургского порта достиг 3 млн. 953 тыс. руб. (экспорт около 60%). Правда, оборот Архангельска упал к этому времени в 12 раз.

Традиционным центром торговли со странами Востока была Астрахань. В середине 20-х годов XVIII в. таможенный годовой сбор достигал здесь 47,7 тыс. руб. Если назвать сумму такого сбора по Петербургу (218,8 тыс. руб.), то станет ясно, что обороты астраханского порта были раза в четыре меньше. Но вместе с тем одних «рыбных пошлин» здесь платили до 44,2 тыс. руб., что почти не уступает таможенному сбору и подчеркивает огромную роль астраханских рыбных промыслов.

Особо следует отметить возрастающую роль Рижского порта, годовой оборот которого в середине 20-х годов был свыше 2 млн. руб. (сумма таможенных сборов — 143,3 тыс. руб.). Он стал важнейшим после Петербурга центром внешней торговли России, открывшим путь к европейскому рынку огромному юго-западному региону страны. Через Западную Двину за рубеж пошли большими партиями такие громоздкие товары (невыгодные в сухопутном торге), как пенька, лен, парусина, кожи, сало, мед, воск, зерно и т.п. Ведь в те времена торговый путь по Днепру был тупиком не только из-за днепровских порогов, но и из-за враждебности сопредельных государств. Впрочем, в Левобережной Украине был ряд городов, имевших зарубежный торг через осевших там греческих торговцев и местное купечество (Киев, Нежин, Чернигов и др.). По И.К. Кирилову, на Балтийском побережье России стали использовать и такие порты, как Ревель (таможенный сбор 15,7 тыс. руб.), Нарва (10,4 тыс. руб.), Выборг (13,9 тыс. руб.).

Внешняя торговля играла очень существенную роль в доходах казны. При Петре I число товаров, которыми торговала только казна, заметно возросло. Это не только икра, рыбий клей, ревень, смольчуг, поташ, но и пенька, семя льняное и конопляное, табак, юфть, мел, соль, деготь, ворванное и квашеное сало, воловья шерсть, щетина, рыбий жир и др. Купцы, когда могли, откупали у казны право торговли тем или иным товаром и становились монополистами. Нередко царь и сам раздавал такие монопольные права. Так, А.Д. Меншиков имел монополию на вывоз дегтя, тюленьих шкур и архангельских рыбопродуктов. С 1719 г . список казенных товаров стал быстро сокращаться. При неурожае государство запрещало вывоз за границу хлеба (правда, торговля зерном была еще очень невелика). Запрещен был вывоз за рубеж украинской селитры.

Уже в ходе строительства крупных мануфактур Петр I стремился защитить молодое предпринимательство, отдельными указами запрещал ввоз из-за рубежа той или иной продукции. Запрет ввоза металлических игл последовал сразу вслед за постройкой игольного завода Рюминых и Томилина. Стоило наладить русское производство полотна, изделий из шелка и чулок, как тотчас ввоз этих товаров из-за рубежа был запрещен. В интересах отечественной суконной промышленности запрещен был вывоз шерсти. Покровительственная по отношению к русским промышленникам политика (совпадающая с принципами меркантилизма) завершилась созданием Таможенного тарифа 1724 г . Этот интереснейший законодательный акт был весьма гибким инструментом торговой и промышленной политики. Он ставил прочный заслон от проникновения даже высококачественных изделий западных стран, если отечественная промышленность вполне удовлетворяла внутренний спрос (пошлина в этом случае составляла 75%).

Этот тариф, конечно, не отвечал потребностям дворянства, заинтересованного в иностранных товарах, да и купечество хотело иных тарифов. В 1731 г . был принят иной тариф, не имевший столь ярко выраженного покровительственного характера.

§ 5. Положение крестьянства , дворянства , купечества

Крестьяне. Тяжелейшее бремя форсированного развития экономики страны, да еще в период тяжелой войны, несла, конечно, основная масса населения — крестьянство. Оно составляло в это время 92% всего населения России и было разделено феодальными распорядками на целый ряд. категорий (государственные, дворцовые, монастырские и помещичьи).

Внедрение капиталистических технологий в феодальную страну вызвало к жизни еще более тяжелые и изощренные разновидности крепостного состояния: «купленные» к заводам (посессионное крестьянство), вечно отданные и др

Расселение крестьян на территории страны к концу первой четверти XVIII в. сложилось следующим образом.

Если государственные крестьяне жили в основном в Черноземье (342 тыс. душ мужского пола), Среднем Поволжье (336 тыс.), Приуралье с Сибирью (292 тыс.) и на севере Европейской России (около 120 тыс. душ мужского пола), то помещичьи крестьяне были сосредоточены в историческом центре страны. В Центрально-промышленном регионе их насчитывалось 1 млн. 465 тыс. душ мужского пола. Заметно меньше помещичьих крестьян было в Центрально-земледельческом регионе (893 тыс. душ мужского пола) Наибольшее число крепостных крестьян сосредоточено было в будущих Орловской, Тульской, Курской и Рязанской губерниях. Почти вдвое слабее была населена Тамбовщина, а освоение будущей Воронежской губернии при Петре I, по существу, только начиналось (38 тыс. душ мужского пола), и основным тормозящим фактором заселения была, несмотря на оборонительные линии, опасность татарских и ногайских набегов с юга. В силу этой же причины очень слабо заселялись регионы Саратова и Астрахани (в будущей Саратовской губернии была всего 1,1 тыс. душ мужского пола помещичьих крестьян и около 500 государственных). Когда в 1718—1720 гг. после жестокого рейда кубанской орды ногайцев, проникнувших до Пензы, Петром I была построена между Царицыном и Доном укрепленная черта (земляной вал и ров с оборонительными городками), в регионе сразу же стала «селитьба умножаться» и появилось земледелие («ныне хлеб довольно родиться»). «Итако з Божьею помощию Низовая Украйна от тех кубанских набегов успокоена». Очень мало помещичьих крестьян было на севере Европейской России — всего чуть более 68 тыс. душ мужского пола (Олонец, Архангельск и Вологда). Зато на северо-западе (в регионе Петербурга — Новгорода — Пскова) их было свыше 254 тыс. душ мужского пола. Дворцовых крестьян было в России в целом 509 тыс. душ мужского пола.

На особом положении была Прибалтика, давшая приращение населения России всего около 278 тыс. душ мужского пола. Население Левобережной Украины в пределах Киевской губернии, поделенной на десять полков, составляло 220 282 душ мужского пола (включая казацких вдов). Из них посполитых (крестьян) было 106 тыс., а казаков около 69 тыс. душ мужского пола. Наконец, на землях Войска Донского всего 29 тыс. душ мужского пола вольных казаков. Края эти постоянно подвергались набегам, и поэтому обживались с большим трудом.

Таким образом, в конце XVII — первой четверти XVIII в. интенсивно осваивались, в основном, земли Центрально-земледельческого региона и Среднего Поволжья (2,3 млн. душ мужского пола) и лишь отчасти — Северного Приуралья (Вятская и Пермская губ. — 277 тыс. душ мужского пола) и Сибири (будущие Тобольская, Томская и Иркутская губернии имели свыше 241 тыс. душ мужского пола, а так называемое иноверческое население достигало 71,7 тыс.). В будущей Оренбургской губернии крепостных крестьян было всего 16 тыс. душ мужского пола и свыше 92 тыс. душ мужского пола неподатного населения. В итоге в России в целом к началу 20-х годов XVIII в. общая численность населения была равна 15,6 млн. человек (подсчитано В.М. Кабузаном).

Совершенно очевидно, что, несмотря на всю привлекательность безлюдных плодороднейших, хотя и засушливых южных районов Причерноморья, освоение их Россией было еще делом преждевременным и непосильным. Надо было обладать в Причерноморье не только людскими ресурсами, продовольственной и промышленной базами, но и гораздо более могучими, чем созданные Петром I, военными силами, чтобы выйти не только в Черное море, но и добиться возможности прохода судов через проливы. А этому противилась не только Турция, но и Европа.

Поэтому переориентация Петра I на освоение Балтийского побережья не была случайной, хотя, в свою очередь, ориентация экономики страны на выход к балтийским портам была сопряжена с громаднейшими трудностями.

Одна из них — необходимость строительства и усовершенствования водных путей и выхода их к новому Петербургскому порту. Десятки тысяч крестьян, насильно мобилизованных государством, в течение многих лет рыли огромные каналы, строили верфи, шлюзы и плотины, мостили дороги, строили большое количество крепостей, заводов, фабрик. В болотах и болотистых равнинах в устье Невы огромные массы крестьян, собранных со всей страны, строили новую столицу России — Санкт-Питербурх.

Крестьяне России составляли и основной костяк армии и отчасти флота. С 1699 по 1714 г . в армию было забрано свыше 330 тыс. даточных людей и рекрутов. А ведь это были, как правило, самые крепкие и самые активные по характеру люди. С 1705 г . одного рекрута забирали от 20 дворов, что для крестьянства было немалой нагрузкой на людские ресурсы. Лишь с 1714 г . норма снизилась до уровня: один рекрут от 40 дворов, а с 1715 г . — даже от 75 дворов. На государственных крестьян легла особо тяжелая в период Северной войны подводная повинность (доставка в армию продовольствия, фуража, боеприпасов и т.д.) Десятки городских посадских общин, не говоря уже о крестьянах, несли постойную повинность, помещая в свои дома офицеров, солдат, рекрутов, снабжая кормом лошадей и т.п.

Организация основной системы водного транспорта, сводящаяся главным образом к подъему судов против течения рек, вызвала к жизни все время возрастающий отход больших масс крестьянства на речной судоходный промысел. С далекого Урала накопленный за целый год запас железной продукции на тысячах подвод подтягивался к рекам и речкам, мало-мальски пригодным к сплаву, погружался в суда и барки и по весенней воде буквально в 12—15 дней спускался по Чусовой и Каме в Волгу. Опоздаешь — жди следующего года.

Тяжесть труда, жестокие условия вечно скитальческой, полевой жизни на работах, недостаток питания — все это уносило тысячи и тысячи жизней. Казалось бы, цель была предельно проста: взять у Западной Европы передовую технику и технологию. Но на деле это обернулось резким ужесточением крепостного режима, появлением на свет такого феномена, как промышленный труд на крепостной основе.

Есть основания предполагать, что первое десятилетие Северной войны привело к заметному сокращению населения страны. С 1678 по 1710 г . податное население сократилось с 791 тыс. до 637 тыс. в дворовом исчислении. В районах, ближайших к военным действиям, эта убыль доходила до 40%.

К концу второго десятилетия, по данным первой ревизии 1719—1722 гг., общее число всех крестьян России, платящих государственную подать, составило 6 552 377 душ мужского пола. Из них только помещичьих крестьян было 3 193 085 душ мужского пола. Введенная Петром 1 подушная подать для огромного числа государственных крестьян (1 млн. 700 тыс. душ мужского пола) означала резкое увеличение платежей. Ведь помимо обычного семигривенного подушного оклада, на них возложили «вместо помещикова дохода» еще четыре гривны. Иначе говоря, государственные крестьяне стали платить и налог и феодальную ренту (оброк) в пользу государства.

Механизм взимания подушной подати был сведен к тому, что после первой ревизской переписи населения, а она учитывала поголовно все мужское население, было введено понятие «ревизская душа». Такая «душа» платила подати вплоть до следующей ревизии («платила» она, даже если реальный человек умер).

Реально размеры платежей с каждого крестьянского двора устанавливала, исходя из спущенной сверху суммы, крестьянская община (ведь формально подать платили и грудные мальчики и глубокие старики). В реальности же платежи государству были выше и усугублялись произволом и лихоимством сборщиков податей. Так, крестьяне Иверского монастыря в Старорусском уезде за 1700—1708 гг. фактически заплатили с каждого двора по 16 руб. 12 коп. В 1719 г . в кашинской вотчине П. Бутурлина итоговые затраты двора на казну достигали 15 руб., а в его воротынской и перемышль-ской вотчинах — 12 руб. в год. А ведь у помещичьих крестьян, платящих в казну подать 74 коп. с души мужского пола, были немалые повинности в пользу своего феодала-владетеля. Помещичий оброк был часто равен не 40 коп., а выше. Основная масса крестьян (около 62%) помимо оброка выполняла на помещика и барщинные работы. Там же, где был Денежный оброк, крестьяне поставляли помещику еще и столовые припасы. Самым тяжелым бременем для крестьян была помещичья барщина, особенно в период летних работ.

Вполне логично, что бремя эксплуатации крестьяне часто не выдерживали и пускались в бега. И, конечно, бежали на юг: туда, где была воля, туда, где было больше земли, туда, где было теплее. Только за 1719—1727 гг. было зафиксировано при проверке ревизии 198,8 тыс. душ беглых крестьян. Однако уже к концу правления Петра I система сыска была столь сильна, что довольно часто беглого возвращали владельцу. Кроме того, целая серия указов ужесточила наказание за утайку беглого крестьянина (от штрафа, конфискации имущества до ссылки на галеры). В 1700—1710 гг. было издано 6 указов о беглых, в 1711 —1720 гг. — 10, а в 1720— 1725 гг. — 30 указов.

Города и купечество. По данным И.К. Кирилова, в России было 336 городов. В 125-ти из них были деревянные, а изредка и каменные крепости. Свыше 30 городов имели земляные укрепления и валы, остальные либо вообще не имели укреплений, либо утратили их в результате пожаров. Часть городов представляла собой сугубо военные крепости. Торгово-промысловое население было лишь в 189 городах России. В начале XV11I в. население городов было небольшим, да и сами города, как правило, были невелики. По итогам первой ревизии с восполнением всех сокрытий податное городское население (торгово-промысловая его часть) насчитывало всего 295 793 человек мужского пола (включая сюда Левобережную Украину). Таким образом, посад составлял лишь около 3—4% населения страны. В среднем на один город приходилось чуть более 1,5 тыс. душ мужского пола. Более двух тысяч душ мужского пола имело в России лишь три десятка городов.

Русские города были, как правило, без плотной застройки. Точнее, такая застройка занимала лишь центр города. В остальной части это были довольно просторные поселения с многочисленными садами, огородами. В малых городах были и пашни и выгоны для скота.

Распределение посадского населения по регионам (в рамках границ будущих екатерининских губерний) было следующим. В Центрально-промышленном регионе (7 губерний) насчитывалось 80 151 душ мужского пола (3,5% всего населения региона). Наибольшая численность посадского населения приходилась на Московскую (5,3%), Ярославскую (4,25%), Калужскую (4%) и Тверскую (3,9%) губернии. Меньше всего посадских было во Владимирской (1,9%) и Нижегородской (2,3%) губерниях. Вместе с тем именно в этом регионе еще с XVII в. большое развитие получили торгово-промысловые села.

Примерно тот же удельный вес городское податное население имело и в Центрально-земледельческом регионе (54 572 человек мужского пола, или 3,5%). На первом месте здесь стоят Тульская (6,4%), Воронежская (4,58%) и Орловская губернии (4,1%). Меньше всего численность посадского населения была в Курской (2%) и Рязанской губерниях (2,2%). Северо-запад России (будущие Петербургская, Псковская, Новгородская и Олонецкая губернии) имел наибольший процент посадского населения — 5 (в Олонецкой даже 6,6%). Однако в последнем случае повышение доли городского податного населения объясняется общей слабой заселенностью края. То же характерно и для Нижнего Поволжья, где посадское население достигло 9,2% (а в пустынной Саратовской губернии — даже 66%!). Особенно высок в силу тех же причин был удельный вес городского податного населения в Восточной Сибири (Томская губерния — 14%, а Иркутская — 20%). Вековые порядки городского самоуправления местечек во многом объясняют высокий удельный вес податного населения на Левобережной Украине (7%).

Хотя в целом доля городского населения в России оставалась очень небольшой, фактическая населенность городов была существенно большей из-за сезонного притока в город торгово-промыслового крестьянства. Формально не принадлежа к городскому населению, многие тысячи крестьян значительную часть года жили и работали в городах.

К сожалению, нет данных о неподатной, привилегированной части населения городов России. Ее долю можно определить лишь очень приближенно. По наиболее полным данным доля неподатного населения всей страны (по первой ревизии) достигала 6,1%, или 444 тыс. человек мужского пола (Н.И. Павленко дает цифру 5,5 тыс. душ мужского пола). В городах, конечно, жила только.часть его. Например, по данным 1728 г . неподатная часть населения г. Твери составляла 31,1%, а в 1701 г . в Москве податное население посада составляло около 42% (6903 дворов), неподатное население — 53,7%. Разумеется, в большинстве городов России неподатное население было очень небольшим. Но в южных городах России его доля резко возрастала за счет военного люда.

Как уже говорилось, в конце XVII в. посадская структура Управления подверглась существенным переменам. Земские старосты, таможенные и кабацкие головы сменились бурмистрами и земскими избами. Но в 1708—1710 гг. земские выборные бурмистры стали подчиняться губернаторам, а сбор налогов перешел к губернским канцеляриям. «Храмина российского купечества» была «рассыпана». Примерно через 8 лет снова грянули перемены. Были созданы городские магистраты. Выборы в них проходили под наблюдением местных губернаторов, итоги утверждали в столице, в Главном магистрате. Бурмистры и ратманы выбирались пожизненно, а за заслуги могли быть пожалованы в шляхетство (т.е. в дворянство).

Магистраты вели статистический учет населения, распределяли налоги и повинности, размещали войска на постой, следили за деятельностью предприятий города, руководили избранием городских старост и старшин, устраивали ярмарки и т.п. В магистратах велись и решались уголовные дела, различного рода тяжбы; они контролировали процедуры взвешивания и измерения габаритов товаров и т.д. На магистраты была возложена функция контроля въезда и выезда из города, паспортный контроль и т.п. В 1727 г . магистраты вновь превратили в ратуши.

По регламенту Главного магистрата 1721 г . все население делилось на неподатное и податное. К первым относились дворяне, духовенство, военные, иностранцы и наиболее искусные ремесленники, получившие статус мастера (с момента организации цехов). Остальное население города, платящее государству подать в 1 руб. 20 коп., делилось на «регулярное» и «подлое». К регулярному, состоящему из двух гильдий, относились наиболее состоятельные люди. К первой гильдии были причислены наиболее крупные купцы (гости), ростовщики, а также серебряники, золотари, иконники, живописцы, аптекари, доктора и т.д. Во вторую гильдию входили мелочные торговцы и ремесленники. С 20-х годов в особую организацию — цехи — выделились ремесленники. Остальной люд города — «кормящиеся черною работою», лишенные права участвовать в посадском самоуправлении.

Купцы и ремесленники судились в своих городских магистратах, однако купцы-промышленники, владельцы мануфактур подлежали суду в Берг-коллегии и в Мануфактур-коллегии. Больше того, они освобождались от казенных и от городских служб.

Положение торгово-ремесленной части города в эпоху Петра I было необычайно тяжелым. На посад, как и на крестьянство, были взвалены большие налоги и повинности. С начала века наряду со старыми налогами (стрелецкие деньги, ямские деньги, полоняничные деньги и т.п.) были возложены и новые (драгунские деньги, корабельные, рекрутские и т.п.). Кроме постоянных, хотя и менее многочисленных налогов, горожан донимали разного рода «запросные сборы». Новые платежи изобретали специальные «прибылыцики». Например, знаменитые петровские взимания за ношение старой русской одежды, за ношение бород — с купцов по 100 руб., а с дворян по 60, с простых горожан по 30 руб. Вместе с тем были упорядочены торговые сборы. Пестрота их сменилась единой «рублевой пошлиной» (5% с цены сделки). Тяжким бременем на посадской общине лежали различного рода мобилизации на работы и службы в казенных и городских структурах.

Многолетний тяжелейший налоговый пресс и груз повинностей привели к тому, что в начале века население городов, как и крестьянство, стало изрядно убывать. Лишь к концу правления царя-преобразователя уровень городского населения стал постепенно восстанавливаться.

Дворянство. По неполным и не вполне точным данным, в конце XVII в. дворян-землевладельцев было свыше 15 тыс. человек. В их собственности было, по явно заниженным сведениям, 360—380 тыс. дворов. У духовенства в конце XVII в. было 126—146 тыс. дворов.

Уже к концу XVII в. резко выделяется очень небольшое число крупнейших землевладельцев и собственников крепостных душ. По 500 дворов и более имели всего 69 человек (0,46%), а владельцев 1—2 тыс. дворов было всего 13 человек (0,09%). Самых же крупных магнатов, имевших более 2 тыс. дворов, было всего 5 человек (из них князь М.Я. Черкасский имел более 9 тыс. дворов). В число двух десятков крупнейших душе владельцев входили представители старинных княжеских кланов: П.А. Голицын, П.М. Долгорукий, Ю.Ю. Одоевский, Я.Н. Одоевский, А.П. Прозоровский, П.И. Прозоровский, А.И. Репнин, Н.П. Репнин, И.Т. Троекуров и др. К ним примыкали менее родовитые, но близкие Царю Петру родичи (Нарышкины — свыше 7 тыс. дворов, Лопухины — свыше 3 тыс. дворов и т.д.). В 1696—1698 гг. дворян, владевших 100 и более дворами, было 535 человек (3,5%). У них было 45% всех дворов (170 тыс.). Оценивая населенность двора в 6 душ мужского пола, мы получили общее число крепостных у этой группы дворян — 1 млн. 20 тыс. (что, видимо, близко к истине).

К сожалению, данные о владении крепостными крестьянами не могут быть дополнены сведениями о землевладении, поскольку специфичность российского общества состояла, в частности, в том, что очень многие владения были совместными или частично совместными для двух—трех—четырех и более помещиков.

Тем не менее, основная особенность в развитии дворянского земле- и душевладения за первую четверть века видна довольно четко. Прежде всего, размеры крупнейшего душевладения остались почти неизменными. Эта группа дворянства в 1719—1727 гг. насчитывала 617 человек, и, видимо, увеличение ее произошло за счет

ближайшего окружения царя. У них к началу 20-х годов было 788 тыс. душ мужского пола, что в переводе на дворы, считая на двор по 4 души мужского пола, составит примерно 197 тыс. дворов. В среднем на владельца придется по 319 дворов (или 1277 душ мужского пола). При очень незначительном увеличении этой группы характер распределения крепостных душ не изменился (как, вероятно, не изменилось и землевладение).

Разумеется, рост дворянского душевладения и землевладения шел за счет государственного и дворцового крестьянства. За 28 лет (1682—1710) было роздано 273 дворцовых волости, в которых находилось 43,9 тыс. дворов. Петр I в начале века щедро одаривал своих приближенных отнюдь не знатного происхождения (А.Д. Меншиков до 1710 г . получил 2157 дворов, Б.П. Шереметев — 2408, адмирал Ф.А. Головин — 110, Я.В. Брюс — 634 двора и т.д.). Проводя широкие дипломатические маневры, Петр I одаривал и знатных иммигрантов (грузинский царь Арчил Вахтангович получил 3,3 тыс. дворов, молдавский господарь Дм. Кантемир — 700, сыновья князя М.Я. Черкасского — 7 тыс. дворов, получили русских крестьян грузинские князья Дадиановы, Багратиони, Манвеловы и др.). К концу правления Петра I его фаворит, светлейший князь А.Д. Меншиков, приобрел всеми правдами и неправдами около 100 тыс. душ мужского пола. Есть мнения ученых, что только из дворцового фонда Петр I раздал около 175 тыс. душ мужского пола. За 1719—1727 гг. есть данные и о среднем слое дворян-землевладельцев, имевших от 100 до 500 душ мужского пола. Их было 5019 человек (7,9%). В то же время помещиков, имевших не более 100 душ мужского пола, в начале 20-х годов насчитывалось 58 835 человек, или 91,3% всех землевладельцев в Европейской России. Среди них подавляющая масса помещиков — 38 310 человек, или 59,5% — имела не более 20 душ мужского пола. Им принадлежало в общей сложности 304 874 души мужского пола (9,5% всех крепостных помещичьих крестьян)

Здесь мы сталкиваемся с главной особенностью в развитии класса дворян — резким увеличением его численности (хотя определять точные цифры роста рискованно). К 1719—1727 гг. общее число землевладельцев в России достигло цифры 64471 (с конца XVII в. увеличение в 2—4 раза). Вполне понятно, что интенсивная колонизация и земельные приобретения России в первой четверти XVIII в. лежат в основе столь стремительного увеличения дворянства. Ряды петровского дворянства, видимо, в немалом числе пополнили ратные люди. Наконец, еще один солидный источник роста мелких душевладельцев состоял в процессе дробления поместий.

Во всяком случае, изданный 23 марта 1714 г . указ о единонаследии был продиктован реальными процессами в среде господствующего класса. Петр I стремился прекратить стихию измельчания поместий введением правила передачи поместья только одному из сыновей (а если в семье лишь одна дочь, то ей), с тем чтобы остальные шли на государственную, гражданскую или военную службу. Однако дворяне дружно игнорировали нововведение, и уже в 1739 г . оно было отменено. Зато положение указа об окончательном уравнении статуса поместья со статусом вотчины было решительно поддержано. Несмотря на то, что в этой части указ практически осуществлен был лишь в 30-е годы XVIII в., он имел громадное значение в укреплении материального и социального статуса широких кругов дворянства и прежде всего того мелкого и мельчайшего дворянства, которое получало в раздачу вновь осваиваемые земли юга и Среднего Поволжья.

Уравнивание статуса поместья и вотчины имело немалое экономическое значение, стимулируя развитие вотчинного господского хозяйства. Ведь в XVII в. в большой части поместий, особенно мелких, не было господских усадеб, т.е. не было собственно господского хозяйства. С указом 1714 г . появился стимул для роста числа таких хозяйств. В первой четверти XVIII в. появляются первые хозяйственные инструкции владельцев поместий для своих управителей-приказчиков.

Среди важнейших событий в жизни российского дворянства петровской эпохи было принятие 24 января 1722 г . «Табели о рангах» — государственного закона, создавшего своеобразную иерархию служебных разрядов и систему продвижения государственных чиновников, военных и лиц, состоящих при царском дворе. Все должности были поделены на две категории: военные и штатские. В каждой из категорий было 14 рангов, или классов, строго соотносящихся между собой, каждая штатская должность имела определенный военный эквивалент. Первый ранг во всех категориях был высшим (генерал-фельдмаршал, генералиссимус, адмирал, генерал-адмирал, генерал от инфантерии, от артиллерии, от кавалерии, а также действительный статский советник и канцлер). Последний, 14, класс составляли соответственно должности корнета, прапорщика и коллежского регистратора. Отныне принцип приоритета знатности и родовитости при занятии должности навсегда уступил место принципу выслуги и полной последовательности прохождения всех рангов.

Петр I вводит ряд мер, заставляющих дворян соответствовать тем рангам, которые они в силу обязательной службы должны были занимать. С 1714 г . все дворянские дети должны были обучаться цифири и геометрии. Хотя большинство дворян должны были начинать воинскую службу с солдатского «фундамента», перед ними была открыта дорога в Морскую, Артиллерийскую и Военную академии. Служба в привилегированных полках (Преображенском, Семеновском и др.) тоже служила своего рода образовательным этапом в карьере. Функции контроля за дворянской службой и обучением выполняли дворянские смотры (например, смотры 1721—1722 гг.) и герольдмейстерская служба.

С «Табелью о рангах» чиновничий класс резко обособился от низшей бюрократии. При Петре I чиновник уже с 14-го класса получал личное, а с 8-го — потомственное дворянство. Для военных чинов потомственное дворянство обреталось уже с 12-го класса.

Чиновники всех рангов так же, как и дворяне-землевладельцы, входили в разряд неподатных групп населения. Эта группа составляла, включая женщин в количестве, равном числу мужчин, примерно 7—8% населения России. А ведь основная часть ее являлась своего рода несущими конструкциями всей структуры самоорганизации общества, выполняла все государственные функции (административное и хозяйственное управление, судебно-правовое регулирование, финансы, внутренняя и внешняя безопасность, религиозно-культовые функции и т.д.)- Столь незначительная численность этого слоя ярко отражает крайнюю упрощенность самой системы самоорганизации российского общества. Такая упрощенность была прямым следствием слабого развития производительных сил, низкого объема получаемого обществом совокупного прибавочного продукта. В канун реформы 1861 г . на долю этих групп общества приходилось уже около 12% населения страны.

И не случайно, что в силу этой упрощенности из функций самоорганизации общества в начале XVIII в. и в более ранние эпохи резче всего проявляли себя военная, карательно-охранительная и религиозная. А государственные рычаги, несущие функции управления, уходили в толщу многочисленных структур общинного самоуправления. Это, видимо, составляло важнейшую особенность российской государственности.

Констатация примитивности структур самоорганизации российского общества еще резче подчеркивает колоссальную эффективность петровских преобразований, приведших к резкому подъему важнейших отраслей промышленности, наращиванию военной силы государства и созданию пространственно-географических условий своего экономического развития. Немалую роль в этом наряду с народом-тружеником, с крестьянством, сыграло и российское дворянство.

Глава 3. Реформы органов управления и суда

§ 1. Губернская реформа 

Мы уже упоминали о том, что во второй половине XVII в. и особенно на грани XVII—XVIII вв. в системе центральных государственных учреждений происходили частичные изменения. Часть центральных приказов, общее число которых приближалось к 70. сливалась в более крупные образования, часть же создавалась заново. Изменения эти касались прежде всего группы приказов военно-оборонительного профиля и территориально-региональных приказов. Так, слились с Посольским приказом Приказ Великой России, Малороссийский приказ, Приказ Великого княжества Смоленского и так называемые четверти. С Приказом Большого дворца слились Конюшенный приказ, Дворцовый судный приказ и Приказ каменных дел. Создание Бурмистерской палаты (с 1 сентября 1699 г . она стала называться Ратушей) и придание ей функций центрального финансового учреждения привело к окончательной ликвидации областных финансовых органов («четвертей») и изъятию финансовых операций из сферы действия нового объединенного Посольского приказа, а также Разрядного приказа, приказов Большого дворца и Казанского дворца. Вместе с тем финансовые функции все еще оставались у Приказа Большой казны и др. К 1708 г . Ратуша собирала около половины всех доходов казны.

Надо отметить, что изменения в центральных органах до 1712—1715 гг. носили спонтанный характер и далеко не всегда давали необходимый результат. Это объясняется тем, что все силы и внимание самодержца занимала тяжелейшая война. Так, созданный для управления «потешными полками» Преображенский приказ лишь постепенно, под влиянием событий, превратился в главный орган политического сыска. Так или иначе, в связи с войной появились Адмиралтейский и Военный приказы, Приказ рудокопных дел, Приказ артиллерии и т.д.

Первой попыткой кардинальных административных реформ была губернская реформа 1708—1710 гг. Страна была разделена на 8 губерний, далеко не одинаковых по размеру территории (Петербургская, Архангелогородская, Смоленская, Московская, Казанская, Киевская, Азовская и Сибирская). Во главе губернии стояли генерал-губернаторы и губернаторы. Разумеется, должности губернаторов занимали особо доверенные лица из окружения царя. Глава губернии, сосредоточивший в своих руках высшие военные и гражданские функции, имел помощника (вице-губернатора), обер-ко-менданта (ведал военными делами), обер-комиссара и обер-провиантмейстера (денежные и хлебные сборы) и так называемого ландрихтера (ведал правосудием). Губернии первоначально делились на «уезды» с «комендантом» (т.е. по-старому воеводой) во главе. Однако губернская канцелярия явно не справлялась со множеством уездов, и поэтому вскоре введена была новая, как бы промежуточная административная единица — «провинция» во главе с обер-комен-дантом. В 1713—1714 гг. появилось еще 3 губернии (Нижегородская, Астраханская и Рижская). С 1715г. губернии стали делиться на провинции (числом — 50), а провинции делились уже не на уезды, а «доли» во главе с ландратом (в каждой доле по 5536 дворов). Ландрат был лицом выборным от дворян, хотя всецело подчинялся высшей инстанции. Спустя некоторое время вместо «доль» появились «дистрикты», в каждом из которых теперь должно было быть 2 тыс. дворов. Заметим, что при проверке итогов первой ревизии военной администрацией появился еще один дистрикт — полковой, где размещался тот или иной полк, на содержание которого шли налоги данного дистрикта.

В провинции основными административными звеньями были комендант, камерир, организующий сбор налогов, и .рентмейстер, возглавлявший местное казначейство (рентерею). В дистриктах земские комиссары в первую очередь отвечали за сбор налогов и выполняли полицейские функции.


§ 2. Сенат и коллегии 

Знаменитый Сенат был «рожден» Петром I как бы экспромтом. Отправляясь в Прутский поход в феврале 1711 г ., Петр обнародовал указ: «Определили быть для отлучек наших правительствующий Сенат, для управления...». Состав его был невелик (9 сенаторов), да и создан он был как бы временно. Вдогонку первому указу 2 марта пришел второй с перечнем полномочий (попечение о правосудии, об устройстве государственных доходов, общем управлении, о торговле и хозяйстве). Вскоре Сенат стал высшим судебным и управленческим органом. Поначалу Сенат был коллегиальным органом из 9 сенаторов, обладавших равными голосами. Связь Сената с губерниями осуществляли губернские комиссары.

Практически одновременно с Сенатом Петр I основал новый контрольно-ревизионный институт так называемых фискалов. Это была целая армия официальных лиц, действовавших тайным образом и выявлявших все неправедные действия, наносившие ущерб государству (казнокрадство, взяточничество, нарушение законопорядка и т.д.). Во главе фискалов стоял обер-фискал при Сенате. У него в подчинении было 4 фискала (два от купечества и два от дворянства). При губернских правлениях было также по 4 фискала, в городах — 1—2 фискала. Фискалы не получали жалованья, в награду за труды им полагалась в первые годы половина, а потом треть конфискованного имущества. Фискалы все свои наблюдения отправляли в Расправную палату, откуда дела поступали в Сенат. Над самим Сенатом с 1715 г . надзирал специальный сенатский генерал-ревизор, а с 1721 г . контроль вели помесячно штаб-офицеры гвардии.

Постепенно пробивала себе дорогу и такая форма государственного управления, как коллегия. Еще в 1711 г . был подан проект организации особой коллегии для руководства горной промышленностью. В следующем году появились проекты организации Коммерц-коллегии и Ревизион-коллегии, а в 1715 г . Коммерц-коллегия стала уже функционировать. Тогда же, в 1715 г ., начата была проработка вопроса об организации центральных органов управления и изучения опыта Дании, Швеции и Австрии. Три наиболее важные коллегии (Военная, Адмиралтейская и Иностранная) стали работать уже в 1718 г . Всего было учреждено , 11 коллегий (остальные восемь: Берг-коллегия, Мануфактур-коллегия, Коммерц-коллегия, Камер-коллегия, Штатс-контор-коллегия, Вотчинная коллегия, Ревизион-коллегия и Юстиц-коллегия). Структура и функции коллегий вплоть до организации делопроизводства, процедуры заседаний были подробно разработаны в Генеральном регламенте и регламентах отдельных коллегий. Так была заложена основа унификации и бюрократизации государственного управления.

К числу центральных учреждений должен был принадлежать Синод, или Духовная коллегия. В свое время после смерти патриарха Адриана царь назначил на этот пост лишь исполняющего обязанности (местоблюстителя), а выборы патриарха не провел. Причиной тому было сдержанное, если не враждебное, отношение духовенства к преобразованиям царя, причастность духовенства к делу царевича Алексея. В итоге в 1721 г . был образован Синод во главе с президентом, бывшим местоблюстителем престарелым Стефаном Яворским. Фактическим главой Синода был вице-президент псковский архиепископ Феофан Прокопович. Именно он сочинил Духовный регламент — свод важнейших организационных и идеологических установлений церковной организации в новых условиях абсолютизма. По Регламенту члены Синода присягали, как и все чиновники, на верность царю и обязывались «в мирские дела и обряды не входить ни для чего». За всем этим незримо стояла не забытая опасность гордыни патриарха Никона. Теми же мотивами были продиктованы принципы коллегиального управления церковью и вменено в обязанность священникам нарушение тайны исповеди в случаях, «грозящих государственным интересам». Внешне все это, по рассказам, выглядело довольно устрашающе. Как пишет Н.И. Павленко, царь, на встрече с иерархами церкви уяснив, что они хотят избрать патриарха, поднял Духовный регламент и заявил: «Вы просите патриарха — вот вам духовный патриарх!» А на ропот недовольных он обнажил кортик и со словами: «А противомыслящим вот булатный патриарх», — ударил им в стол.

В 1718—1722 гг. Сенат был реформирован. В частности, его членами стали все президенты коллегий. Была введена должность генерал-прокурора. С появлением его стала действовать целая армия прокуроров во всех центральных и губернских учреждениях. Ему же подчинялись и все фискалы империи. Генерал-прокурор и обер-прокурор Сената подчинялись только государю. Он мог опротестовать и приостановить решение Сената. Основная функция прокурорского контроля — забота о соблюдении правопорядка. Первым генерал-прокурором был Павел Иванович Ягужинский.

В 1720 г . в Петербурге был воссоздан на правах центрального учреждения Главный Магистрат, а на местах вновь образованы городские магистраты, в какой-то мере отражавшие сословные интересы купечества. Наконец, в дополнение к Преображенскому приказу для решения дел политического сыска в Петербурге была учреждена Тайная Канцелярия.

§ 3. Реформа местного управления 

Реформа центральных и местных органов власти была огромным шагом вперед по сравнению со старой приказно-воеводской системой государственной власти. Создана была система органов управления, каждое звено которой отличалось от других строго определенными функциями на всей территории страны. Новые органы управления имели коллегиальный характер. При этом все члены коллегии — от президента до асессора — были наемными чиновниками, получавшими государственное жалованье. Такое положение в свою очередь подразумевало профессионализм каждого чиновника. Это коренным образом отличало новую систему управления абсолютной монархии от старой феодальной системы. В новой системе логика развития чиновной бюрократии начисто отвергала старые порядки. Отныне попытки использовать власть, должность, чин в корыстных целях были уже правонарушением.

Однако строительство новой бюрократической машины государственного управления шло отнюдь не гладко. Первая губернская реформа очень скоро выявила свою неэффективность. Трехуровневое управление оказалось излишне сложным. Поэтому уже с 1719г. стала проводиться в жизнь вторая губернская реформа. Губернии были сохранены, но основной административной единицей становится провинция. Из 50-ти провинций наиболее важные, «знатные», возглавлялись генерал-губернатором, губернатором, вице-губернатором или обер-комендантом. Во главе остальных стояли воеводы. Провинции, созданные реформой 1719 г ., стали предшественницами екатерининских губерний. Губернаторы всех 11-ти губерний имели реальную власть лишь в губернском городе и одноименной провинции. Круг полномочий воеводы был теперь очень широк: «во всем царского величества интерес и государственную пользу тщательно остерегать». Это финансовые, военно-хозяйственные, полицейские, торговые и многие другие направления деятельности. Число и структура провинциальных контор при воеводе не только сохранились, но умножились.

Провинция, как и в первой реформе, по-прежнему делилась на дистрикты. Во главе их теперь стояли земские комиссары. Они собирали налоги, передавая их в рентерею, ведали полицией. Им подчинялись так называемые нижние земские комиссары, у которых, в свою очередь, были в подчинении сельские сотские и десятские, старосты и разного рода выборные люди, т.е. общинные структуры поддержания порядка.

Поначалу воеводам подчинялись города и городские магистраты. Но с 1721 г . магистраты подчинялись только главному магистру и городское население было исключено из ведения воевод. В период проведения первой ревизии система гражданской власти была существенно деформирована. В провинциях были созданы переписные канцелярии, а в дистриктах — полковые дворы со штаб- и обер-офицерами и воинскими командами. Переписные канцелярии главенствовали над гражданской администрацией. Помимо прямой обязанности контролировать сбор подушной подати, полковые дворы, подменяя гражданскую власть, выполняли полицейские и даже судебные обязанности. Правда, у воеводы оставалась судебная власть.

Важнейшим звеном административных реформ было создание системы судебных органов. На верху этой системы были Сенат и Юстиц-коллегия. В провинциях — хофгерих-ты, или надворные апелляционные суды в крупных городах России, и так называемые провинциальные коллегиальные нижние суды, которые тоже функционировали в крупных городах. В ведении провинциальных судов были гражданские и уголовные дела всех сельских жителей (исключая монастырских крестьян), а также горожан, не входящих в посад. Во всех остальных случаях действовал городовой (или земский) судья. Это был так называемый единоличный (тоже нижний) суд.

Таким образом, реформаторы стремились создать суд, не зависимый от исполнительной власти. Но на практике из этого ничего не вышло. Очень скоро воевода обрел право контроля за судебными инстанциями провинции. В 1722 г . нижние суды были уничтожены. В тех же провинциях, где не было надворных судов, были введены новые провинциальные суды, возглавляемые уже воеводой.

В начале петровских преобразований были попытки внедрить в систему государственного управления сословно-вы-борное начало (с выборностью бурмистров и товарищей воевод). Однако в итоге лишь в городовых магистратах уцелели принципы выборности бурмистров и ратманов. Главной тенденцией являлось усиление жесткой структуры власти, возглавляемой «самовластным монархом, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен». А из всех функций системы нового государственного управления наиболее широко были представлены фискальная, оборонительная и карательно-охранительная.

§ 4. Финансы и бюджет 

Как уже упоминалось, с конца 90-х годов началась перестройка денежной системы. К 1704 г . вместо примитивной монетной системы, представленной одной лишь изготовлявшейся из серебряной проволоки однокопеечной монетой и ее частями, сложился полновесный набор серебряных монет в одну копейку, алтын (3 коп.), пятачок (5 коп.), гривенник (10 коп.), полуполтину (25 коп.), полтину (50 коп.) и, наконец, рубль. Вместо серебряных деньги (0,5 коп.) и полушки (0,25 коп.) стали выпускать медные монеты этого же достоинства. С 1718 г . из меди стали делать алтыны и полуполушки, а с 1723 г . — пятачки, которые и стали в итоге самой мелкой медной монетой.

Чеканка монет еще с конца XV11 в. сопровождалась уменьшением содержания серебра и меди в монетах. С 1711 г . серебряные монеты стали выпускаться 70-й пробы. При рыночной цене пуда меди в 6—8 руб., с 1704 г . из пуда стали делать медных монет на целых 20 руб. (38-я проба), ас 1718 г . — на 40 руб. Наконец, была введена в обращение золотая монета рублевого достоинства, а с 1718 г . ее сменил двух-рублевик 75-й пробы. За 25 лет XVIII в. «денежные дворы» отчеканили серебряной монеты на 38,4 млн. руб., а медной — на 4,3 млн. руб.

Итогом денежной реформы стало создание полноценной монетной системы, основанной на десятичном принципе и полностью удовлетворявшей потребности экономики. Общий доход казны от выпуска монет составил 10,7 млн. руб. Таким образом, денежная реформа решающим образом содействовала успеху первого, наиболее тяжелого периода Северной войны. Ведь правительство Петра обошлось без иностранных займов. Между тем военные расходы в первый период войны достигали 70—80% бюджета. В первые годы денежная реформа улучшила и бюджет. В 1680 г . прямые налоги составляли 33,7%, косвенные — 44,4%, а монетная регалия всего 2,7%. В 1701 г . доля прямых налогов сократилась до 19,8%, доля косвенных почти не изменилась (40,4%), а доля монетной регалии возросла до 26,8%.

К концу второго десятилетия XVIII в. монетная регалия уже не давала прежнего эффекта, а огромное количество налогов дошло до возможного максимума. Вот тогда-то и пошли в ход идеи «прибыльщиков» о переходе от подворного к подушному обложению прямым налогом, что дало бы возможность резко увеличить число налогоплательщиков. В 1718 г . 28 ноября вышел указ о переписи всего податного мужского населения. С 1722 г . началась проверка результатов переписи — «ревизия». Она дала поразивший умы итог — было выявлено около 2 млн. душ мужского пола, не попавших в перепись. С тех пор и сами переписи стали называть «ревизиями» Общее число податного населения — 5,4 млн. душ мужского пола. На них был положен расход на армию и флот. В частности, в 1724 г . он составил 62,82% от всех расходов (6,24 млн. руб.). Весьма знаменательным было появление государственных расходов на школы, академии и медицину — 64,7 тыс. руб. (1 %). В доходной части бюджета 1724 г подушный налог составил 4,6 млн. руб. (54% всех доходов, равных 8,5 млн. руб.). Косвенные налоги составили 2,13 млн. руб. (24,9%). Монетная регалия — 2,5% всех доходов, пошлины — 1,8%. Но соляной доход был очень существенным— 7,76%. Особо следует отметить фактическое сокращение такого прямого налога, как ясак. Сумма его с конца XVII в. осталась почти неизменной (103 тыс. и 116 тыс. руб.). Однако учитывая, что реальная стоимость денег к концу первой четверти XVIII в. снизилась вдвое — вдвое снизились и ясачные платежи. Это еще раз подчеркивает своеобразие новой русской империи — коренная основная нация в ней находилась в положении гораздо худшем, чем окраинные народы. Отметим, что реальные доходы государства за период 1680—1724 гг. в постоянных ценах возросли с 24,9 до 7б,7 млн. руб., т.е. в 3 раза.

Наконец, о налогах, придуманных «прибылыциками» и собираемых провинциальными конторами. Всего их насчитывалось около 70 видов. Однако реальное значение для бюджета имели немногие.

Глава 4. Рождение петровской армии и флота

§ 1. Формирование новой армии

Мы уже говорили о том, что ядром будущей армии Петра I стали его потешные полки. В принципе же петровская армия практически рождалась в огне долгих лет Северной войны.

На основе опыта XVII столетия армия формировалась путем принудительного набора «даточных людей» из числа помещичьих крестьян, дворовых людей и городского посада. Термин «рекрут» вместо «даточного человека» появился в 1705 г ., с тех пор и наборы стали называться «рекрутскими». Всего за период с 1699 по 1725 г . было произведено 53 набора (21 основной и 32 дополнительных), и в армию взято в общей сложности 284 187 человек. Военная служба в то время была пожизненной и добровольцев было слишком мало. Поэтому наборы превращались в довольно жестокую экзекуцию. Рекрутов заковывали в кандалы и помещали в тюрьмы. Хотя в 1712 г . царь запретил заковывать рекрутов и помещать их в колодки, массовое бегство рекрутов заставляло это делать.

С годами к рекрутским наборам приспособились и крестьянские общины. Общинный сход, «лучшие люди» общины (старосты, десятские, сотские) норовили сплавить в рекруты наиболее строптивых членов общины, всякого рода смутьянов, буйных людей и т.п. В итоге в русскую армию попадал весьма своеобразный контингент, включавший в себя немалое число отчаянно смелых, порывистых, незаурядных по характеру людей. Армейская муштра, бои и походы делали из них в конечном счете смелых и отличных воинов.

В 1708 г . Петр I довел число пехотных полков до 52-х, а кавалерийских — до 33-х. К 1725 г ., т.е. уже после окончания Северной войны, полевая армия насчитывала всего 73 полка (около 130832 человек). В первой четверти XVIII в. на вооружении пехоты состояла главным образом фузея (гладкоствольное семилинейное ружье). По тем временам это было лучшее оружие, хотя реальная дистанция огня составляла всего 60 шагов (при общей дальности боя в 300 шагов). Фузея с 1704 г . была снабжена модернизированным штыком для рукопашного штыкового боя.

Важнейшим моментом организации новой армии были артиллерийские части. У пехоты — это легкие мортиры, пушки «калибром» (т.е. по весу ядра) в 3 фунта , в гренадерских ротах — тяжелые гранаты, а гаубицы и мортиры — у кавалерии. В полевой артиллерии к 1725 г . было 2620 человек. Два больших оружейных завода в Туле и Сестрорецке, два крупных пороховых завода в Петербурге и на Охте, а также большая группа железоплавильных комплексов в центре страны, на севере и на Урале вполне удовлетворяли нужду армии в оружии и боеприпасах. В сравнительно быстрое время государство наладило производство обмундирования для армии. Армия при Петре впервые имела единую форму (пехота — зеленые кафтаны и черные шляпы, кавалерия — синие кафтаны и черные шляпы).

Помимо полевой армии в стране была создана система расквартированных по селениям военных гарнизонов. В 1725 г . было 55 гарнизонных полков, состоящих из солдат и отчасти стрельцов, с общей численностью 74 127 человек Гарнизонные полки имели мощные артиллерийские подразделения (2295 человек). В гарнизонах России к 1725 г ., по данным И.К. Кирилова, было 9891 пушка и 788 мортир, не считая мелких орудий и гаубиц. Такого мощного артиллерийского парка Россия никогда не знала (а ведь с учетом армейской артиллерии это составляло как минимум свыше 15 тыс. орудий). Российская армия стала одной из сильнейших в Европе.

Помимо регулярной армии в состав вооруженных сил входили и так называемые нерегулярные части. Это ландми-лиция, слободские полки, формирования яицких, донских, гребенских казаков и частей казанских пригородов и сибирских городов. Численность нерегулярных войск доходила до 82,7 тыс. человек (не считая 30 тыс. калмыков). Всего под ружьем было свыше 339 тыс. человек. А ведь был еще и могучий флот.

В ходе военных действий обретался опыт ведения войны и постепенно выявлялись основные принципы стратегии и тактики. В основе их был поиск момента и места для решающего удара по врагу, поиск момента для генерального сражения и активное маневрирование на всех участках войны. В господствующий в мире принцип линейной тактики ведения боя Петр внес решительные изменения, применяя и линейные, и двухлинейные боевые порядки, а иногда и более сложные построения. Причем важнейшим моментом сражения была огневая артиллерийская подготовка, а завершающим этапом — штыковой бой, которого обычно избегали наемные войска западных стран. Маневр в русской армии был лишь способом занять наиболее выгодную для боя позицию. Причем ключевую роль в маневрировании играла созданная Петром I легкая кавалерия (корволант).

Накопление опыта обучения войск и боевых действий отливалось в форме уставов, инструкций и наставлений. Они стали появляться с первых же лет Северной войны («Строевое положение», «Краткое обыкновенное учение», «Учреждение к бою», «Для военной битвы правила» и др.). В составлении их непосредственное участие принимал царь. В 1716 г . был издан «Устав воинский», состоящий из трех книг. Огромное внимание в уставе уделено морально-нравственным аспектам воспитания русского воина. «Всякий начальный человек и солдат, — говорилось в Уставе, — должен и обязан быть имеет товарища своего от неприятеля выручать, пушечный снаряд оборонять, и прапорец и знамя свое, елико возможно, боронить так, коль ему люб живот и честь его». Таковы лишь отдельные, весьма яркие положения, воспитывавшие ратный дух россиянина.

§ 2. Создание флота 

Как уже говорилось, в конце 90-х годов XVII в. был создан внушительный азовский флот. С началом Северной войны необходимым стал и балтийский флот. В 1702—1704 гг. строительство кораблей развернулось сразу в нескольких местах: на реках Сясь, Свирь, Луга, Волхов, Ижора. Кроме семи фрегатов (первый из которых, «Штандарт», имел 28 орудий) было построено 91 судно. В конце 1704 г . созданная Петром на острове Котлин крепость имела уже более 70 орудий. К 1710г. в состав флота на Балтике входило уже 12 линейных кораблей. Сильный флот ускорил взятие русскими войсками Выборга, Риги, Ревеля.

Новый этап резкой активизации в строительстве новых кораблей наступает в 1711 —1713 гг. На русских верфях уже строили мощные 52- и даже 60-пушечные корабли. В 1714 г . русский флот одержал 27 июля крупную морскую победу над шведами у полуострова Гангут (Ханко). Победа позволила русскому флоту контролировать Аландские шхеры и побережье. Стремясь перенести войну на территорию врага, российский царь наращивал численность и мощных линейных кораблей и шхерного флота. Окончательное утверждение на Балтийском море может быть приурочено к победе у Гренгама 27 июля 1720 г . К моменту окончания войны Россия имела на Балтике 29 линейных кораблей, 6 фрегатов, 208 галер и другие суда. И после войны, постоянно наращивая численность кораблей, Россия имела на Балтике самый мощный флот.

Создание каспийского флота произошло уже в 20-е годы XVIII в. До этого времени в Астрахани были, главным образом, традиционные струги и бусы. К началу Каспийского похода 1722—1723 гг. у России было около 300 судов.

В первые годы создания русского флота помимо сложнейших экономических и технических проблем были огромные трудности с кадрами для флота. Это ведь только поначалу можно было нанять 600 зарубежных моряков (в основном все славяне) и переквалифицировать армейских гвардейцев и солдат в моряки. С 1705 г . начались наборы специально для флота. В дальнейшем до 1715 г . было 5 наборов, примерно по 1—1,5 тыс. человек каждый. Однако полностью комплектование флота стало реальностью только начиная с 1718 г .

В течение всех лет строительства флота разрабатывались его теоретико-организационные и военно-тактические основы. В 1706 г . появился «Артикул корабельный», в 1710 г . — «Инструкция и артикулы военные Российскому флоту». В 1718—1722 гг. подготовлен фундаментальный «Устав морской» и «Регламент адмиралтейский», ставшие подлинным достижением русской военно-теоретической мысли, обобщением огромного боевого опыта Балтийского флота.

Важнейшим средством создания сильной и боеспособной армии и могучего флота было налаживание системы профессионального военного образования. Первой военной школой была бомбардирская школа при Преображенском полку (1698—1699). В 1701 г . открылась первая большая (на 300 человек) артиллерийская школа в Москве. В 1712 г . стала действовать артиллерийская школа в Петербурге. В 1721 г . там же открылась артиллерийская школа для кадровых артиллеристов. Были организованы и две военно-инженерные школы. Наконец, в 1721 г . для подготовки низшего командного состава (унтер-офицеров) была создана огромная сеть гарнизонных школ (число их достигало 50-ти).

Первое мореходное училище было организовано еще в 1698 г . в Азове. В 1701 г . в Москве открылась школа «математических и навигацких» наук, готовящая кадры и для армии, и для флота. Вначале она была рассчитана на 200, а с 1701 г . — уже на 500 человек. В 1715г. стала действовать петербургская Морская академия офицерских кадров. В 1716 г . была организована так называемая гардемаринская рота. Разумеется, практиковались и командировки на учебу в страны Западной Европы (в Голландию, Францию, Италию и другие государства). В конечном итоге к 20-м годам Россия могла полностью обеспечивать и армию и флот своими кадрами морских, пехотных, артиллерийских и инженерных офицеров. В 1714 г . все иностранные офицеры, не выдержавшие экзамен, были уволены со службы. В 1720 г . Военная коллегия запретила принимать на службу офицеров из других государств. Правда, в 1722 г . в службу разрешено было принимать лишь при условии, «что по смерть им здесь оставаться».

§ 3. Волнения и восстания низов

Мятеж Астрахани. В первые годы петровских реформ, в наиболее тяжелое время Северной войны на народные массы свалились непосильные тяготы повинностей и налогов. Жестокая палочная дисциплина на крупных частных и казенных заводах и фабриках, правеж налогов и мобилизация на службу в городе — все это то в одном, то в другом месте вызывало острое сопротивление народа, сопровождавшееся волнением или бунтом. В 90-х годах тяжесть служебных повинностей и неурядиц с выплатой жалованья вызвали волну беспорядков и острых восстаний во многих городах, крепостях и острогах Западной и Восточной Сибири.

В 1705 г . вспыхнуло восстание в Астрахани, крупном торговом пограничном городе с пестрым многонациональным населением. В нем жили индийские, армянские, бухарские, иранские купцы и ростовщики. Большое количество гулящих и беглых людей привлекали сюда обильные рыбные запасы Каспия и дельты Волги. В городе был и ряд небольших предприятий. Но как «украинный» город Астрахань имела немало стрелецких и солдатских формирований.

Воинское начальство, как и во многих местах России, отличалось жестокостью обращения с подчиненными, самовольно использовало солдат и стрельцов в своем хозяйстве. Воевода Ржевский был грубым самодуром, занимавшимся явным самоуправством. Злоупотребления офицерства, произвол и издевательства на фоне резкого увеличения количества налогов, стремительного роста цен закладывали основу для возмущения и беспорядков. Враждебные настроения против местной власти резко усилились среди стрельцов в связи с бесцеремонными акциями борьбы со старой русской одеждой, ношением бород. В довершение по городу внезапно пронесся нелепый слух о том, что все молодые женщины будут выданы замуж за иноземцев. В воскресенье 30 июля спешным образом было справлено 100 свадеб, и перепившиеся стрельцы ночью зазвонили в набатные колокола и начали расправу с начальным людом и иностранцами. Гнев восставших был настолько велик, что стрельцы убили и казнили в первый же день восстания (30 июля) около 300 человек (командиров полков, офицеров, приказное начальство и иноземцев и др.)

Во главе восстания стояли наиболее активные участники заговора Григорий Артемьев, Гурий Агеев, Иван Шелудяк. Среди них были и стрелецкие богачи-старообрядцы (Яков Носов и др.). Горожане в активности намного уступали стрельцам. Да и само движение преследовало главным образом стрелецкие интересы и цели. Высшим органом восставших был сход, или казачий круг. Исполнительную власть возглавила избранная сходом старшина. Были задействованы и все прежние органы городского управления. Восставшим удалось наладить жизнь города, собирались доходы от питейных заведений, с продажи соли, с таможен, налажена была полицейская служба, судебные разбирательства и т.д.

Однако стремление восставших привлечь к движению другие города Нижнего Поволжья и Дон потерпели неудачу.

Весть об астраханском восстании застала Петра I в только что взятой русскими войсками Митаве. На другой же день (12 сентября) царь поручил подавить восстание наиболее авторитетному полководцу Б.П. Шереметеву. Вместе с тем Петр параллельно предпринимал попытки уладить конфликт мирным путем. Делегация астраханцев во главе с конным стрельцом И.Г. Кисельниковым встретилась с царем в Гродно 24 ноября. Петр снабдил его умиротворяющей грамотой, что в самой Астрахани вызвало у восставших некое раскаяние. Уже 13 января 1706 г . астраханцы целовали крест на верность царю. Однако фельдмаршал предпринял штурм Астрахани. Под следствием оказалось более 500 человек, в том числе 227 астраханских стрельцов, 174 — из других городов Нижневолжья и 120 солдат. Казнено было 314 человек, а 45 умерли под пытками.

Восстание Кондратия Булавина. Среди причин восстания, конечно же, было резкое ухудшение условий жизни («годы де ныне стали голодные, а подати с нас великие», «какой де это царь, мироед, выел свое царство все... и он де выест мирской корень»). Кроме того, немалую роль сыграло отчаяние тех, кто ушел на Дон в поисках воли. Дело в том, что после овладения Россией Азовом и строительства городов по Нижнему Дону и Приазовью органы сыска беглых стали активно прочесывать весь бассейн Дона, те места, где с конца XVII в. в вольных казачьих городках была принята в казачество масса новопришлых. Еще в 1684 г ., готовя почву для войны с Османской империей и Крымом и беседуя о том с гетманом Иваном Самойловичем, умнейший дипломат, думный дьяк Емельян Украинцев, по сути, предсказал будущие волнения на Дону: «Теперь многие люди ищут и желают службы, без войны жить не привыкли, а прокормиться им нечем. Донские казаки беспрестанно бьют челом великим государям, что у них река улюднела. Беспрестанно казаки думают о войне, без которой прокормиться им нечем. Если не послать их на войну, то надобно давать большое жалование. Если теперь службы (т.е. войны. — Авт .) не будет, то опасно от такого многолюдства, что ратные люди и донские казаки не начали какого-нибудь нового дела. Да и в малороссийских городах большое многолюдство, охочие и городовые полки желают службы. Чтоб они не встали и над тобою какого зла не сделали — подумайте об этом!» Так проникновенно говорил думный дьяк войсковому гетману, прекрасно понимая экономические причины острых социальных противоречий в обществе и беды вспышек классовой борьбы.

Война с Турцией и Крымом и взятие Азова отодвинули опасность взрыва. Но в начале XVIII в. «река улюднела» пуще прежнего. Массы вольнопоселенцев, вчерашних крестьян, ощущали резкое ухудшение своего положения, ибо рыбные и иные угодья ограничены в своих возможностях. Им противостояла прослойка зажиточных казаков-старожиль-цев, сосредоточенных, в основном, в нижнем течении Дона, в районе казачьей столицы — Черкасска. Кроме того, в громаднейшем регионе возле Дона, включая воронежские и тамбовские уезды, и Нижнее Поволжье, народ был доведен до критического состояния бесконечными мобилизациями на строительство воронежского, а потом азовского флота, стремительно растущим числом налогов, изобретаемых петровскими «прибыльщиками», и, конечно, жестким гнетом помещиков. Жизнь казаков резко изменилась, а тут еще угроза потери бород и старорусских кафтанов. Отсюда зрело острое желание вернуть старину, вернуть старое правило — «с Дона выдачи нет».

Когда с большой группой казаков в поисках беглых отряд гвардейского майора князя Ю.В. Долгорукого стал лагерем у Шульгина-городка, на него напал огнем и мечом прошедший по Дону бывший бахмутский «солеварный атаман» Кондратий Афанасьевич Булавин, родом из Трехизбянской станицы на Северском Донце. Отряд Долгорукого был уничтожен. Это было 9 октября 1707 года. Так начался первый этап восстания. Однако довольно быстро войсковой атаман Лукь-ян Максимов с большим казачьим подразделением, отрядом из Азова и при поддержке калмыков разбил войско Булавина около городка Закотного. Мятежный атаман бежал в Запорожскую Сечь. Вскоре центром булавинских формирований становится Пристанский городок на р. Ворона. Отсюда во все концы Подонья, в Козловский и Тамбовский уезды полетели булавинские «прелестные письма» с призывом к восстанию и казаков и крестьян. Вскоре волнения охватили Тамбовский, Воронежский, Борисоглебский, Верхнеломовский, Нижнеломовский уезды. К апрелю 1708 г . восстание охватило Слободскую Украину.

Восставшие 9 апреля разбили казачье войско атамана Лукьяна Максимова, и 7 тыс. повстанцев двинулись на Чер-касск, подойдя к нему 28 апреля. В самом Черкасске вспыхнул мятеж, и Булавин вошел в город, казнив Л. Максимова и пять старшин. Раздав народу казну и понизив цены на хлеб, Булавин созвал казачий круг, где был избран войсковым атаманом. Но в Черкасске оказалось много лишь временно примкнувших к Булавину. Они только выжидали удобного для измены момента.

Тем временем восставшие разбились на ряд отрядов и начали походы на Изюм, где к ним присоединилось 1,5 тыс. запорожцев, к Саратову, где ими был взят Дмитриевск, и на Азов, куда направились основные силы во главе с Булавиным. Под Азовом восставшие потерпели неудачу и понесли большие потери. Еще до выхода из Черкасска сил Булавина на Азов в городе созрел заговор 30 знатных казаков. После возвращения Кондратия Булавина они напали на его курень и убили атамана 7 июля 1708 г .

Однако восстание продолжалось. Атаман И. Некрасов с казаками и атаман И. Павлов с голытьбой захватывали на Волге суда и двигались вверх по Волге к

Среднему Поволжью, где действовали восставшие башкиры. Павлов осаждал Саратов, а Некрасов — Царицын, который был взят около 7 июня. Здесь вскоре узнали о гибели Булавина. Некрасов потом ушел в городок Голубые, а Павлов остался в Царицыне, где его разгромили войска полковника Левингстона, прибывшие из Астрахани. Вскоре Волга была очищена от повстанцев. Под Бахмутом были разбиты запорожцы. А брат убитого Ю. Долгорукого, тоже гвардейский майор В. Долгорукий, в июле 1708 г . начал наступление на Черкасск. Но новый войсковой атаман Зарыщиков со всей старшиной принес повинную. 28 июля основная масса казаков целовала крест, а 200 булавинцев были казнены. Остатки повстанцев действовали еще на Средней и Нижней Волге вплоть до марта 1709 г .

Восстание К. Булавина было разгромлено на фоне продолжающихся то там, то здесь крестьянских выступлений и волнений. Они были в Смоленском, Дорогобужском, Вяземском, Переславль-Залесском, Тверском, Старицком, Ново-торжском, Серпуховском, Тарусском, Каширском, Лухском, Кинешемском, Нижегородском, Костромском, Унженском, Галичском, Устюжском, Ярославском и других уездах. Крестьянскими волнениями в 1709—1710 гг. было охвачено около 60 уездов. Новые вспышки волнений были в 1719, 1720— 1725 гг.

Излишне напоминать, что работные люди заводов и промышленных заведений, живя далеко не сладко, тоже поднимались на борьбу. Волновались и бунтовали в конце XVII в. и в 20-х годах XVIII в. приписные крестьяне Олонецких заводов. Летом 1703 г . были волнения в Кунгурском уезде. Острейшую борьбу вели работные люди московского Суконного и Хамовного дворов в 20-х годах XVIII в.

§ 4. Оппозиция в верхах . Трагедия царя и трагедия наследника 

После массовых жесточайших казней московских стрельцов в самой столице сопротивление политике Петра I было надолго сломлено, если не считать дела «книгописца» Г. Талицкого, раскрытого летом 1700 г .

Беспрерывно разъезжающий по стране царь-труженик с нарастающей тревогой обнаруживал духовный разлад в собственной семье. Неладное происходило с сыном от первого брака с Евдокией Лопухиной — Алексеем. Отец царь, не понимая шока, испытанного маленьким царевичем от насильственной разлуки с матерью, упрятанной в монастырь, все время требовал от сына «служения отечеству». Десять лет отец боролся за сына, проявляя порой грубую настойчивость. Все было напрасно, Алексей лишь норовил уклониться от всякого дела. Арифметику он одолел лишь к 18-ти годам, хотя свободно владел немецким и отчасти французским языками. Три года стажировки за рубежом знаний ему прибавили немного. Уже взрослому молодому человеку царь-отец пытался поручать ответственные дела (заготовка провианта в Смоленске, укрепление обороны Москвы и т.д.), но выполнял он их плохо и ничем не интересовался всерьез. Еще юношей он окружил себя «компанией» по образцу петровской «компании», стал пить, причем помногу. В окружении людей недалеких и глубоко враждебных делам царя-отца Алексей все более «радел» о старине. Отчужденность отца и сына нарастала год от года. Насильственная женитьба на брауншвейг-вольфенбюттельской принцессе Софье-Шарлотте, высокой, худой девице с оспинами на лице, ничего не изменила («жену мне на шею чертовку навязали»). К тому же принцесса умерла от родов через четыре года (1715). Сразу же после похорон царь-отец поставил в письме к сыну вопрос весьма круто: либо кардинально изменить поведение, либо постричься в монахи. Окружавшие Алексея в Петербурге «компанейцы» посоветовали податься в монахи, а там видно будет: «клобук не гвоздем к голове прибит».

Петр тяжело переживал безволие сына, тянул со своим решением и вновь пытался вразумить сына. Будучи в Копенгагене, он пригласил Алексея к себе, надеясь убедить сына переломить себя. Но окружение Алексея и прежде всего бывший главный интендант Адмиралтейства А.В. Кикин уговорили царевича использовать письменное приглашение в Копенгаген для бегства за рубеж (в Рим или Вену). Немалым стимулом к этому было желание Алексея сохранить любовную связь с крепостной Никифора Вяземского — Ефросиньей Федоровой. Кикин подготовил побег, и 10 ноября 1716 г . в дом вице-канцлера венского двора Шенборна вошел русский царевич и заявил, что «император должен спасти» его и что он хочет царствовать.

Тем временем в Копенгагене Петр так и не дождался исчезнувшего сына. Начался долгий розыск, и только в марте 1717 г . порученцы Петра установили, что Алексей находится в Эренберге. Однако на запрос Петра Карлу VI положительного ответа не получили. Предстояла сложная дипломатическая борьба с венским двором, который намеревался в защите Алексея объединиться с Англией.

Австрийцы перевели царевича в Неаполь, где и содержали под видом важного государственного преступника. Они даже инспирировали письменные обращения Алексея к российскому Сенату и архиереям. Это была уже серьезная, враждебная России акция.

Убедившись в лояльном отношении к себе со стороны Франции и отчасти Англии, Петр посылает в Вену П.А. Толстого и гвардейца А.И Румянцева с жестким приказом вернуть Алексея в Россию. В Вене отказали требованиям Петра выдать Алексея, но, однако, П.А. Толстому разрешили вступить в переговоры с беглым царевичем. В долгих многомесячных переговорах Толстой проявил недюжинную изворотливость и настойчивость. Он пошатнул уверенность Алексея в прочности австрийской опеки, при этом, видимо, сумел также склонить на свою сторону девицу Ефросинью. В итоге 3 октября 1717 г . Алексей объявил о согласии вернуться в Россию, где уже велась подготовка суда над ним. 3 февраля 1718 г . царевич въехал в первопрестольную Москву.

Следствие над царевичем и розыск по делу о его матери были масштабными мероприятиями. В состав суда было назначено 127 человек. На первой встрече царя с беглым сыном царевич умолял о прощении и о даровании ему жизни. Царь же потребовал отречения, на что царевич тут же согласился и подписал присягу новому наследнику (Петру Петровичу).

Получив от сына сведения о сообщниках, Петр возглавил следствие. Сразу же было взято под стражу 50 человек. Среди них были А.В. Кикин, И. Афанасьев, сенатор Михаил Самарин, шурин царя по первой жене Авраамий Лопухин, сибирский царевич Василий, брат адмирала Апраксина Петр Апраксин, князь Василий Долгорукий и много других известных стране лиц. Допросы и пытки выявили, что Алексей открыл отцу едва ли половину своих замыслов. Тут же в Москве произведены были первые казни. А.В. Кикина колесовали, причем руки и ноги отрубали в замедленном темпе, голову водрузили на кол.

18 марта весь двор отправился в Петербург. Там были продолжены следствие и суд. Причем, как пишет Н.И. Павленко, теперь уже все дело было передано в руки «вернолю-бивых господ министров, Сената и стана воинского и гражданского». Поступая так, Петр был предельно честным и проявлял величайшее мужество: «Я с клятвою суда Божия письменно обещал оному своему сыну прощение..., ежели истину скажет, хотя он сие и нарушил...». Обращаясь к духовенству, Петр сказал: «Смотрите, как зачерствело его сердце... Соберитесь после моего ухода, вопросите свою совесть, право и справедливость, и представьте... ваше мнение о наказании... Я прошу вас не обращать внимания ни на личность, ни на общественное положение виновного... и произнести ваш приговор над ним по совести и законам. Но вместе с тем я прошу также, чтоб приговор ваш был умерен и милосерд...». 14 июня царевича перевели в Петропавловскую крепость. Начались средневековые жестокие пытки. На первом допросе был отец, а также А.Д. Меншиков, Я.Ф. Долгорукий, Ф.М. Апраксин, П.А. Толстой, П.П. Шафиров и др. Царевичу дали 25 ударов. Экзекуция длилась один час. Спустя 10 дней был объявлен приговор, скрепленный 127-ю подписями: царевич достоин смерти и как сын и как подданный. Церковные иерархи от категоричности уклонились. Однако приговор не был приведен в исполнение. Царевич, не выдержав пыток и стресса, умер 26 июня пополудни в 7-м часу.

Так завершилась великая трагедия царя-преобразователя, положившего на алтарь Отечества всего себя, без малейшего остатка, не остановившегося даже перед нетленными отношениями отцовства.

Суздальский розыск подтвердил догадки царя о связях петербургских сторонников царевича с окружением его матери, хотя причастность самой Евдокии доказана не была. Главный грех бывшей царицы — блуд с неким капитаном Степаном Глебовым — был доказан неопровержимо. Глебова посадили на кол. Бывшую царицу на этот раз по-настоящему сделали монахиней, сослав в Ново-Ладожский монастырь. Оттуда она была освобождена лишь при царствующем внуке Петре II в 1727 г .

Глава 5. Война и дипломатия после Полтавы. Ништадтский мир

§ 1. Итоги Полтавы и присоединение Прибалтики и Карелии

Полтавская виктория кардинально изменила международное положение России. В Польше сразу же укрепилось положение Августа II, а Станислав Лещинский вынужден был бежать. В Торуне в октябре 1709 г . Петр I заключил с Августом II новый оборонительно-наступательный договор против Швеции и шведского ставленника С. Лещинского. Между прочим, был заключен и тайный артикул о разделе Прибалтики. По нему к России отходила не только Ингрия, но и Эстляндия с Ревелем. Польше же, точнее, Августу II как саксонскому курфюрсту, доставалась Лифляндия.

Резко изменила свою позицию Дания, пойдя на открытый союзный договор с Россией (11 октября 1709 г .). Причем без всякой военной и финансовой помощи. Таким образом, Северный союз был восстановлен. Больше того, 21 октября 1709 г . был совершен оборонительный договор с Пруссией. После конца войны за «испанское наследство» Пруссия сулила Северному союзу еще более тесное сотрудничество. Наконец, 3 июля 1710 г . Россией была заключена на 12 лет конвенция с Ганновером, что тогда казалось очень важным ввиду перспектив курфюрста Ганновера стать королем Англии.

Французское правительство тоже стало искать пути сближения с Россией. Оно было готово даже уговорить султана на проход русских через проливы в Средиземное море. Наконец, даже Турция, пусть на короткое время, была под впечатлением Полтавской виктории.

В весьма невыгодном положении очутились Голландия и Англия, не приняв на себя посредничество в замирении Швеции и России. Да и победа России не соответствовала интересам этих держав. Поэтому их дальнейшие усилия были направлены лишь на срыв мира России и Швеции.

Между тем Б.П. Шереметев по приказу Петра осадил Ригу, а войска А.Д. Меншикова устремились в Польшу. Быстрые и энергичные боевые действия русских войск в 1710 г . привели к целому ряду побед над шведами. В руки победителей перешли такие крупные крепости, как Ревель, Выборг, Рига, Пернов и Кексгольм. К осени 1710 г . Эстляндия, Лифляндия и Карелия были освобождены от шведских войск. Поскольку политика изъятия имений немецких баронов в шведскую казну, реализованная в конце XVII в., вызвала сильное недовольство господствующих слоев Прибалтики, а тяготы шведско-русскои и шведско-польскои войн разорили крестьян, то антишведские настроения прибалтийско-немец-кого дворянства к моменту изгнания шведов были очень сильны. А крестьянство даже оказывало русским войскам поддержку. Россия же вернула редуцированные имения, восстановила сословные учреждения дворянства. На российскую военную и гражданскую службу охотно пошло местное дворянство.

Успехи русских войск способствовали резкому усилению влияния России в Курляндии, что закреплено было браком герцога Фридриха-Вильгельма с племянницей Петра I Анной Иоанновной.

§ 2. Война с Турцией

Эйфория побед на Балтике сменилась новой военной грозой на юге России. Турецкие правящие круги и крымский хан желали взять реванш за поражение в годы Азовских походов. Немалые усилия прилагал к этому и Карл XII, находившийся в Турции. Приложили здесь руку и Франция, и Англия, да и Австрия, и Венеция... Ведь никто не хотел видеть Россию сильной. Осенью 1710 г . Турция объявила России войну, а российский посол П.А. Толстой был посажен в турецкую тюрьму.

Готовясь к войне, российское командование сделало все, чтобы не допустить прорыва Карла XII в Польшу, а турецких войск — в Заднепровскую Украину.

В январе 1711 г . стремительный рейд крымского хана к Харькову был отбит, как разбиты были силы поляков, татар и части запорожцев в Правобережной Украине.

Рассчитывая на обещанную помощь валашского господаря Бранкована, молдавского господаря Д. Кантемира, на помощь австрийских сербов и Августа II (а это в общей сложности более 80 тыс. человек), русская армия устремилась к югу, рассчитывая, что полки Б.П. Шереметева к 15 мая из-под Риги будут у Днестра. Начался печально знаменитый Прутский поход. Однако все планы рухнули. Шереметев опоздал почти на 2 недели, а 120-тысячная турецкая армия в конце мая уже построила через Дунай мосты. Бранкован же выдал русские планы визирю и не пропустил через свои земли отряды сербов. Дмитрий Кантемир пришел к Шереметеву лишь с небольшим отрядом, а Август II не прислал никого. Столь неблагоприятную ситуацию усугубила ошибка Б.П. Шереметева, который не выполнил приказ Петра I оставить главные силы у Днестра и стремительным броском 15-тысячного соединения пытался предупредить появление турок у Дуная. Узнав, что турки уже на Дунае, Шереметев медленно двинулся вниз вдоль Прута. Вместо Шереметева Петр все же посылает к Дунаю конный корпус Ренне, а главные силы русских концентрируются на Днестре возле Сорок лишь к началу июня (12 июня был только сооружен мост через Днестр).

Таким образом, русские войска потеряли выигрыш и во времени, и в маневре. Тем не менее Петр посылает от Сорок к Пруту по уже выжженным голым степям главные силы армии. Это было страшное испытание, так как в голой степи не было ни капли воды. Как пишет Н.И. Павленко, «у солдат от действия жажды из носу, из глаз и ушей шла кровь». Дойдя до воды, «многие опивались ею и умирали». 29 июня войска, сделав мост, потянулись на правый берег. Войдя в Яссы, они не обнаружили обещанный Д. Кантемиром провиант (в то лето был сильный неурожай). А ведь хлеба не было уже на подходе к Днестру. Молдавский господарь все же умудрился поставить русским войскам мясо, но хлеба так и не было. Движение вниз по течению Прута было продолжено. Но, не попав на Дунай, русские лишили себя поддержки славянских народов. Роковую же роль сыграло отсутствие должной разведки. Соединившиеся вместе войска Репнина, Вейде и Шереметева, численностью в 38 тыс. человек, 8 июля обнаружили себя окруженными огромными силами врага (100—120 тыс. человек). 9 июля началось сражение. Вместе с тем в стане врага не было согласия. Утром 10 июля янычары отказались идти в бой. Начались переговоры. Наконец, 11 июля из лагеря турок вернулся П.П. Шафиров и доложил Петру I о заключенном мире.

Мир, подписанный Шафировым и визирем, предписывал возврат туркам Азова, разрушение Таганрога, Каменного затона. Россия отныне не должна была вмешиваться в проблемы Польши и обязалась пропустить Карла XII в Швецию (что только разъярило шведского короля).

В целом трагическая неудача Петра I в Прутском походе обошлась России минимумом потерь да сдачей Турции двух заложников (П.П. Шафирова и сына Б.П. Шереметева Михаила). Правда, многочисленные сбои в армейском механизме Петр стал лечить весьма кардинально: число иностранцев в полках было ограничено одной третью, а в дальнейшем подозрительность к ним резко возросла.

Турция еще дважды (в конце 1711 г . и в конце 1712 г .) пыталась объявить России войну, и лишь в 1713г. был подписан Адрианопольокий мир, подтвердивший условия мира на Пруте.

§ 3. К господству на море

Пока шла война с османами, русские дипломаты в Европе в середине августа добились от Англии и Голландии согласия на возможность ввода русских войск в Померанию для действий в германских владениях Швеции. Еще в конце мая 1711 г . была достигнута договоренность с Августом II о совместных действиях в Померании. Реальные военные действия начались лишь в июне 1712 г . с блокады Штеттина и Штральзунда. После разгрома шведов русскими при Фридрих-штадте и капитуляции шведов, укрывшихся в Тонингене, армия А.Д. Меншикова вернулась на восток. Из-за несогласия союзников «компания пропала даром». За всем этим в большинстве случаев стояла Англия и отчасти Голландия. Морские державы никак не хотели пускать Россию на Балтику, а России крайне необходимы были незамерзающие порты.

В марте 1713 г . Утрехтским миром был положен конец войне за «испанское наследство». Казалось бы, угроза создания новой антирусской коалиции вполне реальна. Однако попытки Англии поднять против России Голландию. Пруссию и Австрию провалились. Наоборот, в июне 1714 г . Россия заключила с Пруссией договор о союзе и гарантиях (Пруссии гарантирован Штеттин, а России — Ингрия, Карелия, Эстляндия с Ревелем и в перспективе новые захваты у Швеции).

Все это позволило России сосредоточить свои действия в Финляндии, подготовив для этого специальный галерный флот (около 200 единиц). В ходе этих действий русские войска заняли Гельсингфорс, а вскоре и город Ваза, и, таким образом, все важнейшие опорные пункты на восточном побережье Ботнического залива были к началу 1714 г . в руках России.

На следующем этапе войны решающие действия были за флотом, поскольку предстояло еще раз атаковать Або и Аландские острова. Шведская эскадра (17 линейных кораблей, 5 фрегатов и более десятка других кораблей) стояла у мыса Гангут. Русские же решили применить галерный флот, стоявший в бухте Твереминде. Перехитрив шведов, русские заблокировали в шхерах часть шведского флота. Трехчасовое ожесточенное сражение окончилось победой русского флота (27 июля 1714 г .). 3 августа российские войска заняли Або. За ним последовал Умео.

В итоге кампании 1714 г . не только Финляндия, но и все южное побережье Балтики было освобождено от шведов. Уже в 1713 г . указом Петра I вся архангельская торговля была переведена в Петербург. «Окно в Европу» стало действовать при продолжающемся сопротивлении Карла XII, захватывающего голландские и английские корабли на Балтике. Им в 1715 г . был издан «Каперский устав», открывший войну против всех нешведских торговых судов. В ответ Англия направила свой флот на Балтику, а в октябре 1715 г . был заключен союз между Петром I и новым английским королем Георгом I (ганноверским курфюрстом) ценой согласия России на захват последним герцогств Бремен и Верден. В итоге этого доброжелательства России, несмотря на привлечение к Северному союзу Пруссии и Ганновера, уже с конца 1716 г . определился резкий поворот Англии к открытой вражде с Россией (резервы курфюрста были исчерпаны, он уже отражал интересы Англии).

§ 4. Завершение Северной войны 

1716 год, казалось, был годом максимального успеха войны и политики России. К завоеванным территориям прибавились Финляндия, Курляндия, Данциг. Войска России были в бывшей шведской Померании, в Дании. Одно время соединенная эскадра России, Дании, Англии и Голландии была под командованием самого Петра I. Однако усилиями Англии Северный союз снова распадался. Данию толкали к нападению на русских. Георг I сам отдал приказ адмиралу Норрису напасть на русский флот и войска (правда, адмирал не выполнил его). Пожалуй, лишь Пруссия была за сохранение русских войск в Мекленбурге и Империи. К сближению с Россией стремилась и Франция. 15 августа 1717 г . в Амстердаме был заключен договор России, Франции и Пруссии, дававший гарантию существующих владений заинтересованных сторон.

Изменение политики Франции заставило Карла XII пойти на переговоры с Россией. 10 мая 1718 г . был открыт Аландский конгресс. К осени державы вроде бы договорились. Тем не менее шведы тянули время, пока неожиданно все не оборвалось: 30 ноября 1718 г . при осаде норвежской крепости был убит Карл XII, а вслед за этим глава шведской делегации на конгрессе Герц был арестован и казнен.

Тем временем в Европе против русских заключили договор Георг I, Август II и Австрия. В дипломатических борениях прошел весь 1719 г ., продолжались и аландские переговоры. Англия добивалась уступок от Швеции и в августе 1719 г . заключила с ней договор. Так был положен конец Аландскому конгрессу. Английская эскадра Норрйса вошла в Балтийское море.

На этом фоне заключение с Портой в ноябре 1720 г . вечного мира было явным успехом России. А сближение с Францией и мирное сотрудничество с Голландией внушали России новые надежды. Пруссия и Польша заняли по отношению к России весьма осторожную позицию, хотя в июне

1720 г . Пруссия заключила договор со Швецией. С военной точки зрения 1720 год был для России успешным. Десанты на западном побережье Ботнического залива разгромили шведские гарнизоны, напали на Умео и ряд иных пунктов. А 27 июля 1720 г . российский флот одержал блестящую победу над шведами при Гренгаме, захватив 4 фрегата, 104 пушки, 407 пленных. Английский флот, будучи в Балтийском море, не рискнул предотвратить поражение шведов. Российский флот на Балтике сохранял свою грозную силу.

С этого момента шведы, в конце концов, решились на мирные переговоры. На них решено было собраться в г. Ништадт (Финляндия). Конгресс открылся в конце апреля 1721 г ., но война не прекратилась. В 1721 г . новый 5-тысячный десант под командованием П. Ласси вторгся в шведские земли, пройдя по ним около 300 км . Английский флот вновь попытался сразиться с русскими. После четырехмесячных переговоров мир со Швецией был заключен 30 августа 1721 г . Швеция уступила России в «совершенное непрекословное и вечное владение и собственность Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с Выборгом и его округом, с городами Ригою, Динамюндом, Перновом, Ревелем, Дерптом, Нарвою, Кексгольмом и с островами Эзелем, Даго и Меном и всеми другими землями от курляндской границы до Выборга».

Россия в итоге долгой и мучительной войны заняла важнейшее место в Европе, а положение морской державы способствовало развитию ее экономики.

§ 5. Каспийский поход 

После 1721 г . и мира со Швецией внешняя политика Петра I обретает уже черты имперской. Расширяя круг своих экономических интересов, российское правительство пыталось найти торговый путь в далекую Индию. Россия стремилась установить более тесные связи со Средней Азией. Однако экспедиция А. Бековича-Черкасского была уничтожена хивинцами. Пристальный интерес проявляла Россия к ситуации в Закавказье и Иране. Власть Сефевидов переживала острый кризис, что ослабило Иран и создало угрозу свержения династии и нападения соседей. Еще в 1717 г . в Иран направлен был в качестве посла Артемий Волынский с задачей налаживания торговли с Ираном и Индией. От зорких глаз посла не ускользнули все признаки кризиса власти в стране, что рождало идеи присоединения к России смежных с ней территорий, подвластных Ирану. А. Волынским был заключен торговый договор, по которому российские купцы получили свободу закупки шелка-сырца.

Тем временем в Иране восстали афганцы, шахский престол захватил афганец Мир-Махмуд. В Ширване и Дагестане вспыхнули протурецкие восстания. С падением шаха Хоссей-на Османская империя стремилась к захвату всего Ирана, а это создавало еще более серьезную угрозу российским интересам в Закавказье, где ждали помощи России армяне и грузины, а также на побережье Каспия.

В этих условиях Россия предприняла дипломатический нажим, потребовав от Турции отказа от претензий на владение Закавказьем. Зрела война. Для похода в Иран была снаряжена 46-тысячная армия и создана каспийская флотилия. Поход начался летом 1722 г . Вскоре русские войска заняли все западное побережье и юг Каспия, включая Решт. Тем временем турецкая армия захватила Грузию. Это сделало сына свергнутого шаха Хоссейна Тахмаспа согласным на все условия России. Его посол заключил в Петербурге союзный договор (12 сентября 1723 г .), по которому русские принимали участие в отражении афганцев, получая взамен провинции Дагестан, Ширван, Гилян, Мазендаран, Астрабад с городами Баку и Дербент.

Это создало угрозу новой русско-турецкой войны. Однако в июне 1724 г . удалось заключить в Константинополе русско-турецкий договор. Державы сошлись на том, что Грузия и Армения оставались у Турции, но Россия получала западное побережье Каспия, хотя и очень ненадолго. Для прочных успехов на южных границах у России было слишком мало сил.

Глава 6. Ломка старых традиций и зарождение новой культуры

§ 1. Политические идеи. Инициативы. Проекты 

Крутые реформы в широких массах крестьян вызвали глухое брожение, ропот и недовольство. Русские бабы говорили о Петре: «Какой он царь? Он крестьян разорил с домами, мужей наших побрал в солдаты, а нас с детьми осиротил и заставил плакать век». И это все было правдой. Не случайно, что булавинские «прелестные письма» находили широкий отклик в крестьянстве, несмотря на то, что основные требования восставших отражали чисто казацкие интересы.

Естественно, такой образ мыслей властями отнюдь не поощрялся и свидетельств подобных рассуждений сохранилось очень мало. Но главное, что такие мысли не были единственными. Реформы в целом все-таки отражали общую заинтересованность общества в прогрессе. Поэтому в той же народной памяти сохранились и иные аспекты духовной жизни крестьян. Это циклы песен о Полтавской победе, о Ла-Дожском канале, стоившем тысяч крестьянских жизней, различного рода «плачи», в том числе о «царе» и т.п.

Представителей более состоятельных слоев общества обуревали иные идеи, идеи преуспеяния государства. До нас дошли подобного рода проекты, связанные с именами Федора тепановича Салтыкова и Ивана Тихоновича Посошкова. Первый был дворянином, активным деятелем петровских преобразований. Второй был из дворцовых крестьян, человек, сменивший много видов занятий, ставший купцом-виноторговцем, владельцем винокурни, обладателем крепостных душ.

Будучи в Англии с поручением закупки для флота кораблей, Ф.С. Салтыков создает два трактата о реформах: «Пропозиции» (1713) и «Изъявления, прибыточные государству» (1714). Идеи прожектера были весьма близкими реальным мерам Петра I и носили подражательный характер. Он выступал за устройство мануфактур. Он сторонник устройства купеческих компаний, расширения экспорта и сокращения импорта. В ряде случаев он предвосхищал и реальные реформы (идея о должности референдария и государственного регента при Сенате, что потом было реализовано в виде поста генерал-прокурора, идея введения майората, идея введения гербов и чинов, идея монополии купечества на торги и промыслы). Салтыков выдвинул предложение об экспедиции вдоль побережья Ледовитого океана с целью выяснения, «есть ли проход до Китая и Японии». С его именем связана идея экспедиций в Среднюю Азию и на Дальний Восток. Важны были рассуждения Салтыкова об организации губернских учебных заведений, губернских библиотек.

Другой идеолог, Иван Тихонович Посошков, создал несколько проектов — «Письмо о денежном деле» и «О ратном поведении» (1701), «Зеркало очевидное» (1708), «Завещание отеческое сыну» (1719), «Книга о скудости и богатстве» (1724) и др. Важнейший из них, «Книга о скудости и богатстве», представляет собой интереснейшее разноплановое сочинение, отстаивающее идеи меркантилизма. Посошков считал, что избавить страну от бедности следует реформой управления. Для этого от всех сословий необходимо избрать выборных для создания единого свода законов — нового Уложения, а само Уложение подвергнуть одобрению народа «самым полным голосом». Посошков выступал за точную фиксацию в законе размеров крестьянских повинностей, придавал огромное значение купечеству, которому только и должно принадлежать право на торговлю. Публицист предлагал даже создать единую купеческую организацию, резко сократить импорт, а экспорт — увеличить. Для этого необходимо форсировать строительство фабрик и заводов. Посошков выдвинул идею всеобщего обязательного обучения.

Однако власти страны с подозрением отнеслись к проектам всеобщего «народосоветия», ограничения эксплуатации крестьян, привлечения их к участию в законодательстве. В результате Посошков был в августе 1726 г . схвачен Тайной канцелярией и в конечном счете умер через полгода в камере Петропавловской крепости. Познакомили ли Петра с «Книгой о скудости и богатстве» — неизвестно (опубликована она впервые в 1842 г ., но, в частности, М.В. Ломоносов был с ней знаком и распорядился снять с нее копию).

Крупнейшим идеологом петровской эпохи заслуженно считается Феофан Прокопович. Подлинное имя его Елеазар, а Феофаном Прокоповичем он стал в память своего дяди, которому сирота Елеазар обязан решающей помощью в жизни. Феофан смолоду был далеко не ординарным человеком. Окончив Киевскую духовную академию, он вдруг становится униатом и перебирается на учебу в Польшу, а потом и в Рим, в иезуитскую школу, принимает монашество. Однако глубокое знание католицизма порождает в Ф. Прокоповиче неодолимое желание возврата в православие. В Киеве он становится в 1704 г . преподавателем духовной академии, с 1711 г . он ее ректор. Там же, в Киеве на торжественной церемонии встречи победителей Полтавской баталии он, как истинный россиянин, произнес яркую, вдохновенную проповедь и вызвал восторг царя, распорядившегося опубликовать эту речь Ф. Прокоповича. Вскоре, учреждая Синод, царь назначает Ф. Прокоповича его вице-президентом. В 1713г. Прокопович завершает исторический труд «История императора Петра Великого от рождения его до Полтавской баталии». Наиболее известны два политических сочинения Ф. Прокоповича — «Духовный регламент» и «Правда воли монаршей». В них он обосновывает монархическую систему правления как наиболее целесообразный тип государства в России.

В «Духовном регламенте» основная идея состоит в отстаивании приоритета светской власти над духовной. Идея независимости церкви от государства — это явный католицизм, «папежский дух». Обосновывая замену патриаршества Синодом, Прокопович подробно останавливается на достоинствах коллегиального управления церковью, отвечающего принципам «соборного правления».

«Правда воли монаршей», как и «Духовный регламент», написана по поручению Петра I для обоснования указа 1722 г . об изменении принципа престолонаследия. Однако Ф. Прокопович ставит вопрос шире и рассматривает такие формы правления, как «народодержавство», при котором важнейшие вопросы решаются «согласием всех жителей», и аристократия, когда «несколько избранных мужей сословием правится отечество». В «Правде воли монаршей» отстаивается идея наследственной монархии, где престол завещается наследнику независимо от степени родства.

В первые десятилетия правления Петра I нередки были случаи антипетровской пропаганды под знаменем апокалиптических идей пришествия Антихриста. В ответ на них появилось обширное сочинение рязанского митрополита и местоблюстителя патриаршего престола Стефана Яворского «Знамение пришествия антихристова и кончины века». Вместе с тем сам С. Яворский был противником петровских преобразований. В 1712 г . в Успенском соборе Москвы он многозначительно назвал царевича Алексея «единою нашею надеждою». С. Яворский стал автором и другого богословского полемического сочинения — «Камень веры», в котором он остро критиковал лютеранство и его последователя в России Дмитрия Тверитинова.

§ 2. Просвещение и наука 

Петр I заставил российское дворянство учиться. И это его величайшее достижение.

В течение первой четверти XVIII в. была создана целая сеть школ начального обучения. Прежде всего это цифирные школы, первоначально предназначенные для дворянских, приказных, дьяческих и подьяческих детей 10—15 лет. К концу первой четверти XVIII в. открыто было 42 таких школы, главным образом, в провинциальных городах. Но уже в 1727 г . их число сократилось до 27. Ведало ими Адмиралтейство, а учились уже только дьяческие и подьяческие дети. Широкое распространение получили епархиальные школы для детей представителей духовенства, начало которым было положено еще в XVII в. По Духовному регламенту такие школы стали в епархиях обязательными для подготовки «лучшего и исправного священства». К концу правления Петра I число таких школ достигло 46. Наконец, среди школ начального обучения заметное место заняли и гарнизонные школы для солдатских детей.

Особое значение приобрели специальные школы, дававшие молодым людям профессию в области промышленности. В 1716 г . появилась горная школа при Олонецких заводах. В 1721 г . была учреждена школа для будущих канцелярских служащих. По инициативе В.Н. Татищева при уральских заводах основали школы для детей мастеровых и подьячих (Уткусская и Кунгурская школы). В начале XVIII в. при Посольском приказе была открыта школа переводчиков.

Особую группу учебных заведений составляли школы, готовящие высокообразованные кадры духовенства. Прежде всего это Славяно-греко-латинская академия в Москве, основанная еще в XVII в. Переданная в 1727 г . Синоду, она чаще именуется теперь «школами», первая из которых Славяно-латинская. В 1727 г . в ней было 357 учеников. Вторая — Славяно-российская (143 ученика), а третья — Еллино-греческая (41 ученик). Последняя школа при Стефане Яворском была ущемлена и едва сохранялась. Другим крупным центром духовного образования был Киев, где на Подоле, в Братском монастыре действовала Киево-Могилянская академия. В 1727 г . в ней училось более 500 человек (малороссияне, великороссияне и «ис Польши»).

Наконец, самыми важными в системе петровского просвещения были технические специальные учебные заведения. Самая известная из них — Навигацкая школа в Москве. В нее принимали детей от 12 до 17, а позже и до 20 лет. Приготовишки учили в двух классах русскую грамоту и арифметику. Потом — геометрию, тригонометрию с приложениями в геодезии, астрономии, навигации и мореплавании. В числе предметов были живопись и «рапирное дело». Из Навигацкой школы вышли сотни инженеров, мореходов, гидрографов, топографов, бомбардиров и т.п. Вскоре подобные школы были открыты в Ревеле, Нарве и Новгороде.

В 1715г. указом царя в Петербурге была основана Морская академия. Штат ее (305 учеников) был укомплектован из учеников Навигацкой школы, а также из Новгородской и Нарвской навигацких школ. Учились там в основном дети из знатных семей от 10 до 18 лет. Среди специальных предметов были навигация, фортификация, артиллерийское, мушкетное дело и т.п. Главное же, здесь учили кораблестроению. Как и в Навигацкой школе, в Морской академии первое время основными учителями были иностранные профессора. В Навигацкой школе долгое время работал Магницкий, автор известнейшего учебника «Арифметика». Авторами ряда учебников были также В. Куприянов («Новый способ арифметики»), Г. Скорняков-Писарев («Наука статическая или механика»). Но, конечно, основная масса учебников была либо переводами, либо результатом работ иностранных педагогов.

В 1701 г . в Москве на новом Пушечном дворе было ве-лено «построить деревянные школы». Это была Артиллерийская школа, куда сразу же набрали 180 учеников. В 1712 г . в Москве стала действовать Инженерная школа, а в Петербурге в 1719 г . соответственно — Инженерная рота, куда принимали окончивших Инженерную школу. Наконец, в 1707 г . в Москве было открыто Медицинское училище (за Яузою против Немецкой слободы).

Помимо учебников стали издаваться книги по естествознанию и технике. Это работы по астрономии, гидростроительству, медицине, фортификации, артиллерии, мореплаванию, кораблестроению, архитектуре. Появились книги и по гуманитарному знанию. Огромное значение в деле просвещения имела реформа гражданского шрифта. Словолитец Михаил Ефремов создал первые образцы букв гражданского шрифта. Окончательный их выбор (как и арабских цифр) был сделан в 1710 г . самим Петром I. Столь радикальная реформа способствовала более массовому потреблению книжной печатной продукции. Книги по истории («Синопсис» И. Гизеля, «Введение в гисторию европейскую» С. Пуффендорфа, «Феатрон» Стратемила и др.), переводы античных авторов (Иосифа Флавия, Юлия Цезаря, Эзопа, Овидия и др.) печатались тиражом не 200—500 экземпляров, а во много раз больше. Огромное значение имело издание печатной газеты «Ведомости», тираж которой первые годы колебался от 100 до 2500 экземпляров. Главной типографией страны был Московский печатный двор.

Наука в петровское время прежде всего развивалась нуждами практики. Истощение пушных богатств освоенной в XVII в. части Сибири (соболя практически выбили) заставило русских людей искать новые земли, новые пушные и рыбные запасы. Одновременно велись и поиски новых путей в далекие восточные страны. Так, уже с XVII в. российские землепроходцы подбирались к Камчатке. В конце века это были Морозно Старицын и Владимир Атласов, собравший огромный материал и летом 1699 г . построивший Нижне-Камчатский острог. В 1716г. на Камчатку была предпринята первая морская экспедиция. В 1711 г . были разведаны Курилы и составлен чертеж всей Курильской гряды. В 1711 г . у чукчей Анадыри были получены первые сведения о земле за проливом (первые сведения об Америке). В 1719г. экспедиции И. Евреинова и Ф. Лужина поручили узнать, «сошлися ли Америка с Азией». В 1720—1724 гг. экспедиция Д. Мессершмидта дошла до Лены и Забайкалья. В 1714 г . была начата подготовка экспедиции А. Бековича-Черкасского в Хиву и Бухару для поиска путей в Индию. В 1718г. через Кавказ и Персию в Бухару отправился Ф. Беневенни, а в 1725 г . — Гурьев доставил материалы о Хиве, Бухаре и старом русле Аму-Дарьи. В 1722—1724 гг. Иван Унковский с казаками описал земли по р. Или и оз. Иссык-Куль. Начато было изучение земель возле р. Терек и т.п.

Итогом многих экспедиций было составление географических карт (например, «Большой чертеж» Сибири С. Ремизова). В 20-е годы шла огромная работа по подготовке «Атласа Всероссийской империи» И.К. Кирилова. Соймонов и Верден составили карту Каспийского моря и т.д.

Небывалого размаха в петровский период достигли геологические разыскания. За 1700—1711 гг. в Европейской России было открыто 121 рудное месторождение. Среди них много месторождений железа, меди, серебра, угля, серы, нефти и т.п.

Большие успехи были в развитии практической механики. Это оригинальный оружейный завод по проекту М.В. Сидорова, машина Якова Батищева по обработке ружейных стволов и машины для ковки ствольных досок. Это изобретение выдающимся русским механиком Андреем Нартовым токарных, токарно-копировальных, зуборезных и винторезных станков, а также создание самоходного суппорта. Несмотря на то, что это были выдающиеся изобретения, общий технический уровень западных стран был, конечно, выше, чем в России.

Россия может гордиться и другим выдающимся мастером-гидростроителем — И.И. Сердюковым. В 1702 г . начато было строительство Вышневолоцкой системы каналов. Открытый в 1709 г . новый водный путь обнаружил множество изъянов. Сердюков же осуществил кардинальную реконструкцию водного пути, и к середине века система стала пропускать до 12 млн. пудов грузов.

Огромная работа была проведена по созданию и собиранию научных коллекций по минералогии, металлургии, ботанике, биологии и т.п. Была организована астрономическая обсерватория. Предпринимались попытки организации лингвистических и этнографических экспедиций. Широко известен петровский указ 1720 г . о собирании по монастырям древних рукописей, хронографов, летописцев и степенных книг. В 1716 г . была сделана копия Радзивилловской (Кенигсбергской) летописи, стали создаваться и исторические труды (работы по истории Ф. Поликарпова, «Рассуждения о причинах Свейской войны» П. Шафирова, «Марсова книга» и др.).

Наиболее масштабным достижением реформ Петра I было создание Академии наук. Мысль о ней великий реформатор высказал в 1718 г . 28 января 1724 г . Сенат огласил проект об Академии, который и был по исправлении утвержден царем.

В начальном варианте Академия как организация была синкретична (это и научно-исследовательское сообщество, и университет, и гимназия). В Академии было три отделения: математическое, физическое и «гуманиора» (гуманитарных наук). Первые члены Академии (а их было 12 вместе с секретарем) должны были следить за всей новой литературой по специальности, делать «изобретения» и выступать с докладами и «советами». Наряду с русскими учеными и способными к науке людьми в Академию были приглашены иностранцы, в ряде случаев очень крупные ученые (математик И. Герман, физиолог и математик Д. Бернулли, математик Н. Бернулли, астроном и географ И. Делиль и др.).

К Академии были присоединены библиотека и музей (Кунсткамера), созданные в 1714 г .

§ 3. Литература . Театр 

Этот пласт российской культуры был самым пестрым, самым мозаичным и разнородным, что было вполне логично, ибо отражал великую сложность внедрения иноземной культуры в толщу общинного крестьянского мира, который за многие столетия не до конца усвоил даже богатства византийского православного культурного наследия. Поэтому в литературе петровской эпохи пласт народного творчества мало соприкасался с творчеством элиты.

Петровское время освободило крестьянство от мрачного и унылого преследования церковными догматиками сохранившихся компонентов архаичного славянского язычества. Стало меньше гонений на традиционные языческие празднества с их бурными гудениями, плясками, хороводами и т.п. По мере отдаления от жгучих баталий великой войны народная память запечатлевала эти события в традиционной форме «старин» (былин), исторических песен (преимущественно солдатских), в форме сказок, притчей и т.п. В них отражены и Полтавская баталия, и взятие Азова, и Нарва. Тема войны сохранилась в памяти народа прежде всего как подвиг русского солдата и его героизм и жертвенность. Разумеется, в былинах, исторических песнях, своеобразных сказках отразилась, уже как легенда, и фигура Петра I (белорусский сказ «Петро Велики», «Плач войска», «Смерть Петра», «Как на охоту Петр ездил» и др.). Сохранился в фольклоре и «образ врага» («пропал как швед под Полтавой»), и образ изменника Мазепы (в цикле песен об украинском герое Семене Палие), и образы казнокрадов и угнетателей (князь Гагарин и др.).

Вместе с тем круг чтения русского крестьянина сохранил и традиционную литературу. Это духовно-учительная литература, «жития», включая и новейшие, полемические сочинения (особенно популярные у старообрядцев), сборники духовных стихов, наговоров, лечебники, календари и т.п.

В петровский период дворянство и отчасти горожане были непосредственными свидетелями заметного увеличения печатных книг нерелигиозного содержания. Причем это была не только научная литература и словари, но и книги чисто житейского назначения. В 1708 г . вышли «Приклады, како пишутся комплименты...» Это был новейший вариант форму-лярника (образцов) писем различного содержания с употреблением новейшей лексики. А лексика петровского времени испытывала огромное влияние Запада. Правящий класс и особенно его верхушка говорили на удивительном языке, где изобиловали голландские, немецкие и т.п. слова, термины, выражения! И, конечно, это имело прямое влияние на литературу петровской эпохи.

В соотношении литературных жанров наблюдались те же процессы. Наряду с религиозно-церковной мистикой и средневековой схоластикой, панегириками и кантонами зарождался русский классицизм. Видное место в литературе занимают теперь публицистические ораторские произведения. Известнейшими среди них являются творения Феофана Прокоповича («Слова и речи», «Первое учение отрокам», траге-докомедия «Владимир», «Епиникион» и др.). Основная тема Прокоповича — прославление армии, реформ и России. «Как внезапно, — писал Прокопович, — да вельми знатно ... стала в славу и пользу возрастати Россиа! Растет человек, растет дерево, ведаем, да никакими очима не можем усмотрети... А мир весь ясно видел, как народ российский, когда весьма ему исчезнути многий провещали, возрастал высоко и аки бы подымался, от гнушения в похвалу, от презрения в страх, от немощи в силу!..»

В петровскую эпоху развивался жанр художественной прозы, в частности, повести, раскрывающие реалии новой русской жизни («Повесть о Фроле Скобееве», «Гистория о российском матросе Василии Кориотском», «История о Александре, российском дворянине» и др.). Наконец, большой популярностью пользовалась западноевропейская литература.

В 1702 г . на Красной площади Москвы был сооружен театр, открывший двери простой публике. Играли там немецкие актеры (труппы И. Кунста, О. Фюрста), и репертуар состоял из немецких, французских, испанских и т.п. пьес. Однако такой театр был еще редким явлением. Как и в XVII в., театры заводила знать для узкого круга зрителей (театры в с. Преображенском и Измайлове). В петровскую эпоху театром увлекались ученики различных академий, духовных семинарий и т.п. Хотя репертуар таких театров был большей частью возвышенно-религиозный, однако нередко в пьесах такого рода отражались события современности. Театры ставили и чисто исторические по тематике пьесы (наиболее знаменита трагедокомедия Ф. Прокоповича «Владимир» и др.). Основными центрами театральной деятельности были Киево-Могилянская академия, Славяно-греко-латинская академия в Москве, Московский «гофшпиталь» и др. Много сил театру отдавали Ф. Прокопович, доктор Бидлои, Федор Журовский.

В петровскую эпоху зарождается интерес к светской музыке, любительскому музицированмю, развивается профессиональное хоровое искусство. Завоевывает популярность бравурная военно-строевая музыка.

§ 4. Трансформация придворного быта 

Новые бытовые формы культуры властной рукою великого царя были жестоко внедрены в жизнь дворянской элиты, да и не только элиты. Как уже говорилось, все началось с новой одежды, с бритья бород и ношения париков. В Москве новая мода «насилу установилась за три года». Жители сибирских городов выпросили освобождение от новой одежды «по скудости» своей. Да и портным было много мороки. В 1700 г . у ворот Кремля были даже выставлены манекены с образцами новой одежды (венгерской, саксонской и французской). В конечном счете дворянство восприняло нововведения: ведь реформы возбудили в первую очередь в дворянстве желание даже внешне выделиться из общей массы.

Оригинальная фигура царя, соблюдавшего поначалу традиционные церемонии лишь на дипломатических приемах, внесла разительные перемены в дворцовый быт. Знаменитая дружеская «компания», состоящая из ближайших сподвижников царя, практически не различала деловые совещания и дружеские пирушки. Внешняя фамильярность обращения «компанейцев» с царем вносила в придворный быт новые черты. Хотя придворному быту царя не чужды были и забавы с карликами, и юмор шутов. Упрощались традиции, исчезала скованность. С 1718 г . по указу царя введены были «ассамблеи», которые узаконили формы царского общения с нужными и приятными ему людьми. Вскоре «ассамблеи» получили довольно широкое распространение. На этих вечерах все было необычно: гостей не встречали и не провожали, хозяин мог быть, но мог и отсутствовать. Были игры, были танцы, был чай, лимонад, шоколад и т.д. Причем каждый мог уйти в любое время. Конечно, в первые годы чувствовали себя скованно, особенно женщины.

Наконец, нельзя не вспомнить и о народных гуляньях в столицах по торжественным датам, в честь той или иной «виктории» в Северной войне (взятие Азова, победа под Полтавой, годовщина Ништадтского мира и т.п.). Тогда устраивались торжественные процессии со множеством украшений, макетами замков, кораблей. В моде были красочные фейерверки, грандиозные маскарады. На площадях выставлялись угощения (фонтаны из вина, жареные туши). Однако участниками всего этого была лишь ничтожная часть общества.

§ 5. Живопись и архитектура 

Наиболее близким к повседневности был жанр гравюры, имевший довольно большой круг ценителей. Ведь очень многие книги имели гравированные изображения. Гравюры-картины проникали в интерьеры домов и т.д. Тематика гравюр была довольно разнообразной, большое распространение получили гравюры с изображением во множестве вариантов Полтавского боя. По гравюрам того времени можно создать довольно полное представление не только о битвах, но и о триумфах побед с торжественными колоннами войск, толпами пленных. Популярностью пользовались изображения известных крепостей и особенно строительства и видов новой столицы. Среди наиболее искусных граверов можно назвать Л. Бунина, А. Зубова, Ф. Зубова, А. Ростовцева, И. Адоль-ского, В. Киприанова и др.

С конца XVII в. интенсивно трансформируется русское живописное искусство. Традиции иконописи имеют тенденцию перехода в реалистическое отображение мира и людей. Развивается так называемый жанр парсуны — реалистического портрета, создаваемого в традиционной плоскостной манере. Художники этого жанра (Иван Безнин, Лука Смольянинов, Ерофей Елин, Михаил Челнаков и др.) находились под явным влиянием западноевропейской живописи. Создаются интересные «парсуны» и в начале века (например, портрет Нарышкиной с детьми, портрет Якова Тургенева).

В первые годы XVIII в. издаются специальные указы, касающиеся подготовки и воспитания художников. Традиционным российским способом (царским волеизъявлением) большую группу «мастеровых людей разных художеств» переселили («депортировали») в новую столицу, где был обширный фронт работ (росписи церквей, плафонов новых дворцов, станковая живопись, мелкая пластика). За счет казны наиболее талантливых посылали в длительные командировки за границу (А. Матвеев, И. Никитин, Р. Никитин, гравер С. Коровин и др.).

Еще до поездки в Италию Иван Никитин создает ряд интересных портретов (цесаревны Анны Петровны, царевен Прасковьи Ивановны и Натальи Алексеевны). Из работ более поздних заметно выделяется портрет канцлера Г.И. Головкина. Широко известна его работа «Портрет напольного гетмана» и, наконец, знаменитая работа «Петр I на смертном одре» (1725). Вторым виднейшим живописцем был Андрей Матвеев, становление которого происходило в Голландии. Им был создан ряд остро индивидуальных портретов (И.А. Голицына, А.П. Голицына), но особенно известен его «Автопортрет с женой». Последняя работа удивляет социальной смелостью, ибо, занимая как художник довольно низкое положение в обществе, в автопортрете он использовал композицию, типичную для изображения знатных персон.

В Россию приглашается и ряд иностранных художников, оставивших заметный след в истории искусства России. Это Луи Каравак, И.-Г. Таннауэр и др.

Архитектура переживала в петровское время переходный период, так или иначе отражавший западноевропейское влияние. Наиболее заметно оно в становлении в конце XVII — начале XVIII в. так называемого нарышкинского стиля, или стиля «московского барокко» церковной архитектуры. Прежде всего здесь меняется конструкция храма. Появляются храмы центрической композиции, устремленные ввысь, светлые и торжественные. Правда, нередко «запад» тонул в традиционном московском узорочье. Башнеобразные храмы дошли до нас в основном в подмосковных барских усадьбах. Это церкви в Троице-Лыкове, в Уборах (обе постройки архитектора Я. Бухвостова), это изящнейшая церковь Покрова в Филях, усадебный храм Л.К. Нарышкина. Шедевром храма башнеобразного типа является церковь в Дубровицах. Блестящим образцом сочетания элементов ордерной системы и новомосковского барокко являлась церковь архангела Гавриила или так называемая Меншикова башня (архитектор И.П. Зарудный). Не менее интересны образцы «нарышкинского стиля» в виде традиционных пятиглавых храмов Москвы. Это, в частности, изумительная по изяществу церковь Воскресения в Кадашах.

Появилась и принципиально новая архитектура, основанная на ордерной системе (колонны, портики, фронтоны и т.п.). Скромные элементы этой системы свойственны церкви Ивана Воина в Москве (1708—1714). Новшеством были и компактные храмы в виде ротонды, свойственные усадебным постройкам таких «западников», как Б.А. Голицын, князь Г.Ф. Долгоруков (храм в Подмоклове, 1714 г ., церковь в Перово, 1715 г . и др.).

Интерьеры церковных храмов стали украшаться многоярусными деревянными иконостасами со сложнейшей декоративной резьбой, лучшими исполнителями которой были белорусские резчики по дереву. Одним из блестящих мастеров резьбы был и архитектор И.П. Зарудный.

Гражданская архитектура, наиболее ярко передающая новые тенденции в архитектуре, может быть представлена Палатами дьяка Аверкия Кириллова, что на Берсеневской набережной в Москве. Новшества имели и здания административно-хозяйственного назначения (например, здание Арсенала начала XVIII в. в Кремле).

Принципиально новая архитектура создала основу новой столицы России — Петербурга. Здесь с самого начала получил развитие северо-немецкий (голландский) вариант барокко со сдержанным суховатым декором, со стремлением к максимальной рациональности. Носителем этой тенденции был Д. Трезини. В первую очередь, это знаменитый собор Петра и Павла (1712—1732). Трезини принял активное участие и в планировке Петербурга, в частности, его Васильевской части. Временный деревянный Петербург быстро сменился «мазанковым», а этот последний уступил место каменному городу регулярной планировки (для этого во всем государстве было запрещено каменное строительство: Россия была бедна строительным камнем). Облик города создавали общественные здания (Адмиралтейство, Кунсткамера, Гостиные дворы, Петровские коллегии 1723—1734 гг.). В облик Петербурга вложили труд такие архитекторы, как Жан-Батист Леблон, Варфоломей Растрелли, А.Д. Захаров, И. Коробов и др.

§ 6. « Всяк человек смертен »

Примерно с 1723 г . великий венценосный труженик России стал серьезно недомогать, хотя болезнь его тлела уже многие годы. У Петра I резко возрос острый интерес к минеральным водам и их источникам. Недомогание, видимо, усилилось к началу 1724 г . В феврале Петр I проводит с необыкновенным размахом и торжеством официальную коронацию своей супруги Екатерины Алексеевны, ибо безрадостная ситуация с наследниками трона заставляла его сделать хотя бы такой шаг. Однако судьба и здесь нанесла ему страшный удар. Подозрение в измене уже через полгода пало на императрицу: правитель ее канцелярии Вилим Монс был казнен якобы за материальные злоупотребления.

Несмотря на усиливающуюся болезнь, мужественный император не меняет своего образа жизни без крайней необходимости (минеральные воды в 1724 г . он посещает дважды, в феврале и июне, в августе он затворяется в домашних покоях на 4—5 дней, в сентябре это затворничество с приемом лекарств длится гораздо больше, недомогание преследует его в течение почти целого месяца). Царь вершит все дела, «для людей народа своего, не жалея здоровья», он не оставляет вниманием даже житейские праздники своего окружения (именины, свадьбы и проч.). Н.И. Павленко замечает, что ритм жизни царя наводит на мысль, что государь чуть ли не намеренно пренебрегает болезнью, идя навстречу смерти: «Болезнь упряма, знает то натура, что творит, но о пользе государства пещись надлежит неусыпно, доколе силы есть». В этой емкой по содержанию фразе Петра отразилась вся суть характера и устремлений великого российского самодержца, любившего свое Отечество больше самого себя и отдавшего все свои незаурядные и могучие силы на «пользу Государства». В двадцатых числах января 1725 г . болезнь резко обострилась, у Петра I случилась «неотступная» задержка мочи («запор» от «урины», «водяной запор»). Это вызывало нечеловеческие муки. В минуту покоя царь с горькой иронией сказал окружающим, «что из меня де можно познать, сколь бедное животное есть человек смертный». В течение нескольких дней из покоев Петра I доносился непрерывный страдальческий крик, слышный далеко вокруг. Потом истерзанный болью и мучениями больной настолько ослабел, что не мог уже кричать и глухо стонал. 22 января он исповедался. 26 января он успевает помиловать всех каторжан, кроме убийц и злостных разбойников, 27 января — осужденных на смерть и каторгу по воинским артикулам. Под утро 28 января муки довели царя до смерти. Его сердце перестало биться рано утром, в пятнадцать минут шестого. Вскрытие, свидетельство о котором дошло до нас через третьи руки, показало «антонов огонь (т.е. очень острое воспаление. — Авт. ) в частях около пузыря», сопровождавшееся отвердением части тканей. Собрав все дошедшие до нас сведения о болезни, Н.И. Павленко организовал, привлекая современных специалистов, своеобразный ретроконсилиум. Итоги его неоднозначны, хотя и вполне определенны: великий государь страдал либо аденомой простаты, либо опухолью мочевого пузыря, либо мочекаменной болезнью. Эти факты свидетельствуют о ложности слухов, пущенных французским посланником при дворе Кампредоном, о том, что российский император якобы страдал какой-то венерической болезнью (у европейских государей это, кстати, встречалось).

Поздние домыслы коснулись и вопросов политических. Спустя 36 лет после кончины Петра появились «Записки» Г.Ф. Бассевича, где фигурирует эпизод с попыткой полуживого Петра Великого распорядиться о наследовании престола (знаменитые якобы написанные им слова «Отдайте все...»). Данная фальсификация была акцией, подкреплявшей легитимность Петра III. Позднее же появилась еще одна фальсификация — так называемое завещание Петра. Однако в реальности было одно: 53-летний Петр субъективно не был готов к смерти, ибо «надежда умирает последней».

С уходом из жизни Петра Великого окончилась, пожалуй, самая важная эпоха в развитии Российского государства. Петр Алексеевич совершил крутой переворот в политической культуре государства, ибо вместо священной особы самодержца всероссийского перед обществом явился «первый гражданин» этого общества, гражданин властный, но энергичный, тянущий в гору за десятерых, как точно сказал о нем И.Т. Посошков, в то время как под гору тянули миллионы. Поражающий воображение народа имидж царя-труженика, бывшего и плотником, и кузнецом, в сочетании с яркими проявлениями фанатичного служения Отечеству, имел в ту эпоху огромное вдохновляющее воздействие, играл роль мощного импульса активизации огромных масс людей.

Великий преобразователь сделал гигантский вклад в создание могучей России, обладающей сильной армией и флотом. В тщетных назиданиях сыну Алексею он подчеркивал, в частности, трагичность распада Византийской империи: «не от сего ли пропали, что оружие оставили, и единым миролюбием побеждены, и, желая жить в покое, всегда уступали неприятелю, который их покой в нескончаемую работу тиранам отдал». В конце своей деятельности он горделиво назвал Россию Империей, хотя эта историческая реальность не вполне соответствовала данному определению. Скорее, это был некий «симбиоз» империи и деспотии, социально-политический организм, где центральное звено конструкции (Великороссия) не имело практически никаких привилегий, а основной класс великороссийского общества — крестьянство — находилось в положении, гораздо более тяжелом, чем положение народов иных присоединенных к России территорий.

Главный вклад великого преобразователя — это создание в государстве промышленного производства, способствовавшего гигантскому скачку в развитии производительных сил страны. Однако форсированное строительство производительных сил путем заимствования «западных технологий» таким архаическим социумом, как Россия, дало вместе с тем и чудовищный социальный эффект: были вызваны к жизни еще более жесткие, более грубые формы эксплуатации, чем самые суровые формы феодальной зависимости. Ведь посессионные крестьяне, порожденные петровской эпохой, — это практически «instrumentum mundum» («говорящие орудия»), это люди, являющиеся принадлежностью фабрики и продающиеся в комплекте с фабрикой. От классического рабства их статус отличается лишь тем, что, принадлежа фабрике, эти люди не могут быть убиты хозяином фабрики безнаказанно.

Как уже говорилось, в основе появления столь одиозного монстра — архаизм русского общества (его исключительно земледельческий характер, слабость ремесленно-промышленного развития, отсутствие аграрного перенаселения и, наоборот, постоянная нехватка рабочих рук в земледелии и т.п.). Форсированная (любыми реформами) «европеизация» такого общества неизбежно сопровождается явлением наиболее грубых, но эффективных в этих условиях форм эксплуатации. Таков драматизм исторической судьбы архаических обществ, втянутых в орбиту более высокой цивилизации.

Выдающейся заслугой Петра I является и модернизация государственной машины, хотя во многом и преждевременная (создание чиновной бюрократии, создание механизма юридически разработанного функционирования государственного аппарата и т.п.). Российское общество первой половины XVIII в., видимо, не обладало достаточными условиями, чтобы обеспечить такого рода государственную и политическую надстройку. Главная же причина состояла в его неподготовленности к такой системе государственного управления, к идее разделения властей, ибо последняя реализуема лишь в гражданском обществе.

Наконец, еще один исторически значимый аспект петровских преобразований — крутые реформы в области культуры. Это, пожалуй, единственный, далеко не бесспорный аспект деятельности Петра I. Слов нет, необходимость преобразований здесь вполне очевидна. Однако примитивно-варварский характер их реализации, сводящийся к механическому, буквальному перенесению культурных стереотипов Запада, способствовал подавлению потенций развития национальной культуры (каких-либо шедевров средневековой русской культуры в XVIII в. так и не появилось). К тому же столь резкое насильственное приобщение к внешней культуре Запада способствовало в дальнейшем ущербному для нации цивилизационному обособлению господствующего класса от коренных культурных традиций русского и иных народов России. Ведь только в XIX столетии, после национальных потрясений Отечественной войны 1812 года господствующий класс страны вновь проявляет интерес к национальным истокам и формам народной культуры.

Раздел II. Россия при преемниках Петра I и в правление Екатерины II

Глава 7. Дворцовые перевороты

§ 1. Борьба придворных партий за власть

Бурная реформаторская деятельность, проникшая во все поры экономической, социальной, политической, общественной и культурной жизни, со смертью Петра Великого как бы застыла, застигнутая врасплох. Внезапная смерть главы абсолютистского государства парализовала прежде всего инициативу верховных органов государственного правления. Наступила так называемая эпоха дворцовых переворотов. На вершине воздвигнутого гигантскими усилиями преобразователя дворянского государства началась мышиная возня в виде борьбы скоропалительно формирующихся дворцовых партий за власть.

Объединение партий диктовала сама действительность. С одной стороны, постепенно концентрировались элементы, издавна враждебные преобразованиям первой четверти века, недовольные режимом власти, окружением царя, с другой — внезапно потерявшие опору сподвижники Петра, люди, которых создало бурное время. Размежевание шло по вопросу о престолонаследии. Из претендентов на трон по мужской линии был лишь один внук Петра I, сын царевича Алексея — Петр Алексеевич (будущий Петр II). По женской линии наибольшие шансы имела последняя супруга Петра, так называемая «мариенбургская пленница» — Екатерина Алексеевна Скавронская. Несмотря на последствия интриги с братом Анны Монс, жена покойного царя сохранила свое влияние и вес как коронованная супруга государя.

Немало способствовал неясности общей обстановки и указ 5 февраля 1722 г ., отменивший старые порядки престолонаследия и утвердивший в закон личную волю завещателя. Вечно враждовавшие между собой деятели петровской эпохи на время сплотились вокруг кандидатуры Екатерины (А.Д. Меншиков, П.И. Ягужинский, П.А. Толстой, А.В. Макаров, Ф. Прокопович, И.И. Бутурлин и др.). Вокруг внука Петра группировались главным образом представители родовитой феодальной аристократии, теперь уже немногочисленные боярские фамилии. Среди них ведущую роль играли Голицыны и Долгорукие, к ним примыкали и некоторые соратники Петра I (фельдмаршал князь Б.П. Шереметев, фельдмаршал князь Никита Репнин и др.). Усилия А.Д. Меншикова и П.А. Толстого в пользу Екатерины были поддержаны гвардией.

Придворная гвардия — Семеновский и Преображенский полки — в этот период представляла собой наиболее привилегированную и щедро оплачиваемую прослойку армии. Однако наиболее важное обстоятельство — ее социальный состав. Оба полка были сформированы преимущественно из дворян. Причем дворянами были не только офицеры, но и огромное большинство рядовых. В частности, при Петре I в лейб-регименте среди рядовых одних лишь князей было до 300 человек. Вооруженное дворянство при императорском дворе было важным орудием в борьбе придворных группировок. Социальное единство всех этих прослоек было важным обстоятельством, облегчавшим так называемые дворцовые перевороты.

Итак, вопрос решила в первый, но далеко не в последний раз гвардия. В ходе совещания в одной из дворцовых комнат речь П.А. Толстого в пользу Екатерины была шумно поддержана присутствовавшими здесь гвардейскими офицерами. Барабанный бой за окном возвестил о прибытии обоих гвардейских полков. Высокомерный фельдмаршал Н. Репнин воскликнул: «Кто осмелился привести их сюда без моего ведома? Разве я не фельдмаршал?» В ответ на это Иван Бутурлин, подполковник Семеновского полка, громко заявил: «Я велел придти им сюда, по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиноваться, не исключая и тебя!» Агитация в полках за Екатерину, уплата жалованья за 1,5 года, денежные раздачи увенчались полным успехом. Сопротивление прекратилось. Был составлен акт, подписанный Сенатом и высшими сановниками. Вопрос о престоле был решен. Так был впервые опробован немудреный механизм дворцового переворота, который, как мы увидим далее, с небольшими модификациями еще неоднократно исправно служил тому, кто овладевал его рычагами.

Воцарение Екатерины I означало прежде всего усиление власти А. Меншикова. Уже в марте 1725 г . саксонско-польский посланник Лефорт писал: «Меншиков всем ворочает». Ему были прощены денежные растраты, отдан еще один город. Но честолюбивый фаворит мечтал о звании генералиссимуса и требовал его.

Наследница Петра I, женщина, умевшая жить всеми интересами и помыслами своего мужа, оказавшись на престоле, явила свою полную беспомощность. Первые активные действия императрицы были связаны исключительно с давним планом устройства дочек-царевен, родившихся до брака. Уже вскоре после похорон Петра I была выдана замуж за голш-тинского герцога Карла-Фридриха старшая дочь Анна Петровна. В донесениях французского посланника Кампредона отразились настойчивые, хотя и бесплодные, усилия заботливой матери выдать замуж другую дочь — Елизавету Петровну.

Тем временем сплоченность партии Екатерины I с утверждением ее на троне мгновенно улетучилась. «Светлейший князь» А.Д. Меншиков явно подминал под себя других. Уже 31 марта Павел Иванович Ягужинский прибежал в ярости в Петропавловский собор к гробу Петра I излить свои жалобы на Меншикова. Роптали и сенаторы. Среди представителей Голицыных, Долгоруких, Репниных, Апраксиных было постоянное брожение. Выход из этой сложной ситуации был найден ловким и изворотливым П.А. Толстым. По его предложению при императрице был создан Верховный тайный совет.

Идея совета сама по себе была не нова. Еще в последние годы правления Петра I был создан Тайный совет для более оперативного руководства главы государства. Однако теперь роль его должна была быть иной. При слабости положения Екатерины I на троне значение деятельности будущего Совета неизбежно возрастало. Председателем Совета назначалась сама царица, членами его были Ф.М. Апраксин, А.Д. Меншиков, П.А. Толстой, Г.И. Головкин, А.И. Остерман и Д.М. Голицын. Вскоре к общему неудовольствию в Совет был введен и герцог Голштинский, зять царицы, ставший вместе со своим министром Г.Ф. Бассевичем играть видную роль в придворных делах. Практически делами Совета руководили три наиболее влиятельных фигуры: А.Д. Меншиков, Г.И. Головкин и А.И. Остерман.

Вновь созданный Совет умалил и значение Сената, так как отныне предписывалось без ведома и санкции Тайного совета «никаким указом прежде не выходить». Тайный совет вел надзор «над всеми коллегиями и прочими учреждениями». Таким образом, все важнейшие нити государственного управления были сосредоточены в этом учреждении.

Поручив виднейшим сановникам государства собрать и представить письменные мнения о государственных делах и желаемых переменах, Екатерина нашла усладу и утеху в личной жизни и разнообразных развлечениях. Невиданная роскошь, празднества, пиры стали постоянным явлением царского двора.

Непрочный трон в руках женщины усилил своекорыстные стремления временщиков, устраивавших свои дела. Уже в июле 1725 г . Лефорт в сердцах писал: «Невозможно описать поведение этого двора: со дня на день не будучи в состоянии позаботиться о нуждах государства, все страдают, ничего не делают, каждый унывает и никто не хочет приняться за какое-либо дело, боясь последствий». Хотя на ек-тениях маленького Петра упоминали только после цесаревен, честолюбивый А.Д. Меншиков, понимая растущую популярность малолетнего внука Петра, задумал женить мальчика на своей дочери Марии. В ход были пущены все средства вплоть до подкупа за 30 тыс. червонцев фаворитки Екатерины I некоей Анны Крамер. Довольно быстрому согласию Екатерины I на этот брак способствовало и желание умалить значение Петра как претендента на трон. Так или иначе, но Меншиков добился, казалось бы, невозможного — помолвка Марии с внуком Петра I была предрешена. Торжество Меншикова ускорило его разрыв с П.А. Толстым, прошлое которого было неотделимо от смерти царевича Алексея, отца малолетнего Петра. Понимая опасность этой оппозиции, «светлейший князь» уже в момент предсмертной болезни царицы с помощью одной из гнуснейших провокаций, так называемым «делом Девиера», политически уничтожил П.А. Толстого, И.И. Бутурлина и др.

В начале мая 1727 г ., на третьем месяце болезни Екатерины I, решался вопрос о престолонаследии. Итогом его был известный «тестамент» Екатерины, который вместо ослабевшей царицы был публично подписан за нее дочерью Анной. В этом своеобразном документе наследники разбиты были на три группы: а) Петр Алексеевич (лишь с 16-ти лет) и будущие потомки его, б) Анна Петровна и будущие потомки ее, в) Елизавета Петровна и ее будущие потомки. И, наконец, старшая сестра маленького Петра — Наталья Алексеевна. Переход престола от первого наследника к последующим обусловливался бездетностью. Этот проект, зачеркнувший указ Петра I, был компромиссом между сторонниками Петра Алексеевича и его противниками. Д.М. Голицын и его приверженцы уже готовы были даже женить Петра Алексеевича на Марии Меншиковои, так как иного для него пути на престол не видели.

В мае 1727 г . Екатерина умерла от «фомиков» в легких (по-видимому, от туберкулеза) и на престол взошел одиннадцатилетний мальчик Петр II.

Временщику А.Д. Меншикову теперь уже нетрудно было получить из рук мальчика, к тому же величавшего его «батюшкой», желанный сан генералиссимуса, как нетрудно уже было и совершить помолвку мальчика с Марией, получившей и титул, и двор, и содержание в 30 с лишним тысяч в год.

Однако Меншиков, желавший закрепить свои позиции в кругах старой феодальной знати, немного промахнулся, дав незаметное начало тому ходу событий, которое привело его потом к гибели. Он приблизил ко двору Долгоруких: сделал, в частности, князя Ивана Алексеевича Долгорукого товарищем малолетнего Петра по играм, а князя Алексея Григорьевича Долгорукого, его отца, поставил во главе двора сестры Петра II — Натальи Алексеевны.

Наспех получив кое-какие начатки образования, Петр II лишь очень короткий период занимался плодотворно под руководством А.И. Остермана. Ранняя половая зрелость, влияния, которым был подвержен мальчик, привели к тому, что главным интересом его жизни стала не учеба, а отнюдь не детские забавы и игры. Немало этому способствовал и благодушный, но, видимо, беспутный повеса князь Иван Долгорукий.

Мальчик и его сестра скоро стали избегать требовательного и строгого Меншикова. Немало, видимо, этому способствовал умный и вкрадчивый воспитатель Петра А.И. Остерман, под большим влиянием которого была и сестра мальчика, великая княжна Наталья. Приступы чахотки, одолевавшие Меншикова, еще больше способствовали этому отдалению. Довершило дело раннее, но сильное увлечение Петра II своею теткой — семнадцатилетней рыжеволосой красавицей Елизаветой Петровной.

Так или иначе, влияние Меншикова падало с нарастающей быстротой. Сначала мальчик-царь не реагировал на приглашения к праздникам в доме Меншикова, а кончилось тем, что потом последовал арест генералиссимуса. Могучая натура Меншикова не выдержала — его хватил удар, правда, не слишком опасный. 9 сентября 1727 г . указом Петра II, который был составлен коварным А.И. Остерманом, все семейство Меншикова ссылалось в свое Раненбургское поместье, что под Рязанью. Через месяц огромные владения временщика были конфискованы (свыше 90 тыс. крепостных, 6 городов и др.), в его петербургских дворцах изъято около 5 млн. руб. наличными, огромное число драгоценностей, конфисковано около 9 млн. руб. в английском и голландском банках. Сам «светлейший князь» был отправлен с семьей в далекую сибирскую ссылку — в Заполярье, в крепость Березов на одном из притоков р. Оби. Уже и прежде страдавший открытой формой туберкулеза Меншиков недолго протянул в ссылке и умер 12 ноября 1729 г . По словам Феофана Прокоповича, «этот колосс из пигмея, оставленный счастьем, которое довело его до опьянения, упал с великим шумом». Это был, в сущности, еще один дворцовый переворот с традиционным механизмом действия.

24 февраля 1727 г . в Москве Петр II был торжественно коронован. Князь Иван Долгорукий был сделан обер-камер-гером. Его отец Алексей Григорьевич и князь Василий Лукич Долгорукий, виднейший дипломат петровской эпохи, были назначены членами Верховного тайного совета, а В.В. Долгорукий и Ив.Ю. Трубецкой — фельдмаршалами.

Новые фавориты, новые кутежи и пиршества, новые развлечения... Князь Иван увлек молодого императора новою забавою, ставшей вскоре буквально страстью Петра II. То была охота. При дворе были заведены гигантские псарни от 400 до 800 собак. За императором на охоту выезжало до 500 экипажей. Иностранные послы в своих депешах изливали жалобы по поводу долгих (до 50 дней) и частых отлучек молодого царя. С февраля 1728 г . до ноября 1729 г . охота занимала 243 дня, т.е. 8 месяцев из 12. Великолепные охотничьи угодья вокруг Москвы привлекли царствующего мальчика, и он остался на неопределенное время в Москве. Разумеется, временщики не тянули государя ни в Петербург, ни к государственным делам. Английский посланник Клавдий Рондо в июле 1729 г . писал: «Вблизи государя нет ни одного человека, способного внушить ему надлежащие, необходимые сведения по государственному управлению, ни малейшая доля его досуга не посвящается совершенствованию его в познании гражданской или военной дисциплины».

Логика развития событий повела Долгоруких туда же, куда и Меншикова. С тою же дерзостью возник проект женитьбы тринадцатилетнего Петра II на красивой 17-летней дочери князя Алексея Григорьевича — Екатерине. Пылкого не по летам мальчика, видимо, несложно было завлечь. И вот после одной из долгих охотничьих поездок, где были и дочери Долгоруких, 30 ноября 1729 г . в зале Лефортовского дворца в Москве состоялось обручение. Круг замкнулся. Но свадьбе помешала поистине трагическая случайность. На церковный праздник Водосвятия 6 января император прибыл, видимо, недомогая. По свидетельству современников, был крепчайший мороз. Легко одетый в военную форму Петр застудился, и итог был трагичным и неожиданным — зловещая оспа скрутила мальчика в 2 недели, и он умер 18 января 1730 г .

§ 2. Кондиции 1730 г . и бироновщина

И снова началась возня вокруг престола. Петр II еще лежал на смертном одре, а судорожно хватавшиеся за соломинку временщики Долгорукие готовы были на подлог, благо князь Иван, как выяснилось, обладал великолепным почерком Петра. На предварительном совещании в ночь на 19 января князь Алексей Григорьевич Долгорукий, по свидетельству Феофана Прокоповича, представил «якобы Петра II завет, прежде кончины своей от него написанный, которым будто бы он державы своея наследие невесте Екатерине укрепил». Попытка эта провалилась.

Верховный тайный совет к моменту смерти императора довольно сильно изменился в своем составе, пополнившись представителями старой феодальной аристократии. На «восьмиличном», как его назвал Феофан Прокопович, совещании пятеро представляли семейства Долгоруких и Голицыных и их влияние было заметным. Именно поэтому в числе кандидатов на престол первенствовали потомки брата Петра I — Ивана. Из потомков Петра I была предложена Елизавета, к тому времени все еще не вышедшая замуж. Вследствие этого ее кандидатура была, казалось бы, наиболее подходящей. Однако ее не поддержали. Назывались и другие имена. Наконец, Д.М. Голицын красноречиво убедил в том, что вдова герцога Курляндского Анна Ивановна — кандидатура наиболее подходящая.

В самом деле — в Анне Ивановне все, как будто, устраивало феодальную аристократию. Средняя дочь царя Ивана, умная по природе, но не получившая никакого, в сущности, образования, 17-ти лет она была выдана замуж за герцога Курляндского, будучи одной из деталей в грандиозном плане балтийских «альянсов» Петра I. Почти сразу овдовев, так как супруг ее, перепив спиртного на своей собственной свадьбе, вскоре умер, Анна 19 лет почти безвыездно прожила довольно скромной жизнью в Курляндии. Материально герцогиня зависела от русского двора, а сама Курляндия служила постоянным объектом борьбы между Россией, Швецией, Польшей и Пруссией. К моменту выбора ей было уже под сорок, а место мужа прочно занял давний фаворит Э.И. Бирон.

Когда присутствующие сошлись на кандидатуре Анны Ивановны, Д.М. Голицын незаметно приступил к самому сокровенному звену своего маневра. Его речь окончилась, казалось бы, туманным, восклицанием: «Воля ваша, кого изволите, только надобно нам себе полегчить». — «Как себе по-легчить?» — спросил тут кто-то. «Так полегчить, чтоб воли себе прибавить», — был ответ Голицына. Видимо, представители феодальной аристократии в конце концов поняли, в чем дело. После недолгих споров было приступлено к составлению «кондиций» или «пунктов», ограничивающих власть новой государыни. Хотя некоторые источники создание «кондиций» приписывали Д.М. Голицыну, видимо, «дитя» это было плодом совместных усилий.

Итак, что же такое «кондиции»? Какова социальная, классовая подоплека этого движения?

20-е годы XVIII столетия были временем острейшего напряжения социальных классовых противоречий. Стремительные преобразования петровской эпохи требовали огромных материальных и людских ресурсов, что в конечном итоге сказывалось на положении крестьянства. Массовое бегство крестьян, волнения работных людей и приписных крестьян, появление «разбойных» отрядов — все это вкупе с острым финансовым кризисом и кризисом государственного управления ставило вопрос о путях решения всех этих проблем. Феодальная аристократия тяготела к ограничению самодержавия, видя в этом залог того, что «впредь фаворитов ... от которых все зло происходило» не будет, что «отселе счастливая и царствующая Россия будет». Чиновно-дворянская верхушка тяготела к тому же. Но дворянство в целом было сторонником самодержавия. Иногда движение 1730 г . называют «конституционным». Однако оно имело лишь внешнее сходство с буржуазным конституционным движением. Это было чисто феодальное движение и притом феодальной верхушки. Права и власть императрицы предлагалось существенно сократить. Согласно «кондициям» она не могла решать вопросы войны и мира, назначать высших чиновников, жаловать имущество дворянам и лишать их имений, не могла командовать войсками и т.д.

Итак, когда согласие на кандидатуру Анны Ивановны было получено на совещании Верховного тайного совета, Сената, Синода и генералитета с представителями гвардии и коллегий, составленные «кондиции» решено было направить в Митаву к Анне Ивановне. В качестве представителя «вер-ховников» отправился искусный дипломат Василий Лукич Долгорукий.

Надо сказать, что в Москве в это время было огромное стечение представителей и знати, и рядового дворянства. (Ведь должна была быть свадьба Петра II, а не похороны!) «Затейка» «верховников» каким-то образом стала известна более широкому кругу, хотя «верховники» предпочли не оглашать «кондиций», заручиться сначала согласием Анны Ивановны, а потом уже выдать это за ее добровольное желание. Нашлись желающие предостеречь Анну, но та, дабы приехать в Москву, сочла возможным подписать «кондиции» и, выпросив 10 тыс. подъемных, отправилась в путь. В Москве тем временем обстановка накалялась. По словам Феофана Прокоповича: «Куда не прийдешь, к какому собранию не пристанешь, не иное что было слышно, только горестные нарекания на осмиличных оных затейщиков». Великолепный полемист, Феофан был, наряду с Антиохом Кантемиром, князем A.M. Черкасским и В.Н. Татищевым, одним из активных «оппозиционеров». Уже в январе 1730 г . появился проект «оппозиции» «верховникам», «сочиненный обществом». В нем предлагалось упразднить Верховный тайный совет, а на его место поставить Сенат из 30 человек, где бы императрица была председателем и имела 3 голоса. Вражда к «верховни-кам» повлияла и на рядовое дворянство, поначалу примкнувшее к проектам «оппозиции».

1 февраля прибыл гонец из Митавы и привез «кондиции», подписанные Анной, и ее письменное согласие. Наконец, «верховники» осмелились теперь обнародовать свой проект. 2 февраля был собран Верховный тайный совет, Сенат, Синод и генералитет и оглашены «кондиции» и письмо Анны. «Кондиции» были читаны дважды. Реакция была очень сдержанной, а подписать протокол отказались — решили все обдумать сначала. По словам Феофана Прокоповича, «опустили уши, как бедные ослики... И дивное всех было молчание!»

В течение последующих дней стали появляться дворянские проекты, рождавшиеся в жарких спорах. 5 февраля поступило «мнение 39 дворян» во главе с A.M. Черкасским.

Потом появились другие проекты. Всего было подано, согласно новейшим исследованиям, 7 проектов, которые подписало в общей сложности свыше 400 дворян. Большинство из них мирилось с ограничением самодержавия в лице Верховного тайного совета, но только при условии его расширения до 12—21 члена. В других проектах, в частности, в проекте A.M. Черкасского, основное место предоставлялось Сенату в составе 21—30 членов. Все проекты поддерживали идею выборности членов Сената и высших учреждений от «общества», т.е. дворянства. Некоторые проекты предлагали важнейшие государственные вопросы решать «общим советом» правительству, генералитету и шляхетству.

Узкосословный характер всех проектов бросается в глаза, так как ни один из них не затрагивает вопроса о положении и правах крестьянства. Лишь два проекта робко намекнули на желательность облегчить положение купцов. Во многих дворянских проектах зазвучали призывы отменить злосчастный закон о единонаследии, ограничить срок дворянской военной службы, дать сроки выслуги лет и т.п. «Верховники» же заботились о льготах для знати. Отсюда и резкое осуждение «верховников». 10 февраля Анна прибыла под Москву, в с. Всесвятское. Почти тотчас к ней явились гвардейцы Преображенского полка и кавалергарды. Прием был очень милостивым: Анна не поленилась каждого угостить чаркой и объявила себя полковником преображенцев. Видимо, Анна знала, с чего нужно начинать. Узнав об этом, «верховники» встревожились. К тому же на их приеме во Всесвятском при вручении ордена св. Андрея Анна Ивановна подчеркнуто сама надела орден на себя. Торжественный въезд Анны в Москву состоялся 15 февраля.

Меж тем брожение среди дворянства, упорство «верховников» привели к подаче 25 февраля 1730 г . Анне петиции с просьбой дать возможность рассмотреть дворянские проекты для выработки единого. По совету сметливой сестрицы Екатерины, герцогини Мекленбургской, Анна подписала петицию, но обратила внимание на бурное неодобрение гвардейцев, призывавших ее стать самодержицей. Оценив ситуацию, Анна тут же публично распорядилась, чтобы гвардейская охрана дворца подчинялась только генералу С.А. Салтыкову.

Это был весьма расчетливый ход. Дворянству дали до смешного малый срок (до обеда!) для обсуждения проектов. Кончилось тем, что после обеда Анне был предложен текст за подписью князя Ивана Трубецкого, князя Григория Юсупова, князя Алексея Черкасского, Григория Чернышева и других (около 150 подписей), где рекомендовалась самодержавная форма правления, уничтожение Верховного тайного совета, восстановление правительствующего Сената с 21 персоною и выборность высших чинов дворянством с утверждением императрицей. При подаче петиции произошла перепалка В.Л. Долгорукого с A.M. Черкасским, в коей Черкасский публично заявил, что «верховники» составили «кондиции» без согласия дворянства. Анна вдруг страшно удивилась, как будто впервые узнала об этом, и воскликнула: «Так, значит, ты меня, князь Василий Лукич, обманул?!» Тут же был послан Маслов, секретарь Совета, за «кондициями» и письмом Анны, и документы были публично порваны.

Таков финал этого скоропалительного движения кругов феодальной аристократии за олигархический строй. Анна Ивановна стала самодержицей. И снова, как и в прошлом, немалую роль здесь сыграла придворная гвардия.

Новая государыня учла требования дворянства, выявленные в бурные дни февраля 1730 г . Верховный тайный совет был ликвидирован. Вскоре, правда, возник при императрице так называемый Кабинет из трех министров. С 1735 г . указы Кабинета вновь были приравнены к именным указам, т.е. он стал напоминать Верховный тайный совет. Сенат в соответствии с проектом был доведен до состава в 21 персону (правда, никакое «общество» его не выбирало!). Был ограничен 25 годами срок дворянской службы, разрешено дробить дворянские поместья между наследниками. Наконец, было учтено и стремление дворян поступать на службу офицерами. Для этого трудами А.И. Остермана был создан кадетский дворянский корпус, по окончании которого присваивались офицерские звания.

Не забыла Анна февральские дни и по другим причинам — «верховники» должны быть наказаны! Расправа началась не сразу. На первых порах Голицыны даже получили пожалования от новой царицы. Быть может, Анна понимала еще, что Д.М. Голицын отстоял именно ее среди многих претендентов. Что же касается Долгоруких, то у них сразу были отобраны драгоценности, награбленные из казны. Потом началось так же, как с Меншиковым. Сначала Долгорукие получили назначения губернаторами и воеводами в отдаленные края (Сибирь, Астрахань, Вологда). Внезапно во изменение решения их отправили в дальние собственные поместья. Через короткое время новые изменения — ссылка в Березов, Пустозерск, Соловецкий монастырь и т.д. Затем состоялась конфискация имущества, и, наконец, по доносам в 1739 г . на оставшихся в живых Долгоруких было заведено новое «дело»: их жестоко пытали и казнили в Новгороде (Ивана Алексеевича Долгорукого четвертовали, Ивану и Сергею Григорьевичам и Василию Лукичу отрубили головы). Дмитрий Михайлович Голицын, как будто забытый, долгое время жил под Москвой в с. Архангельском. Но вот, в 1737 г . по какому-то навету его сажают в Шлиссельбургскую крепость, где старец и погиб.

В.О. Ключевский дал Анне Ивановне ядовитую, но чрезвычайно меткую характеристику: «Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очерствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней и придворных приключений в Курляндии, где ею помыкали, как русско-прусско-польской игрушкой, она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений».

Увеселения при Анне достигли буквально фантастических масштабов. Это была бесконечная вереница праздников, балов и маскарадов, каждый из которых мог продолжаться до 10 дней подряд. Содержание двора стало обходиться впятеро-вшестеро дороже, чем при Петре I. Беспрестанно Меняющиеся костюмы, крикливая роскошь стали общей чертой двора. Английский посланник Клавдий Рондо пишет: «Ваше превосходительство, не можете вообразить себе, до какого великолепия русский двор дошел в настоящее царствование, несмотря на то, что в казне нет ни гроша, а потому никому не платят». Любительница шутовских драк, диких шутовских свадеб, езды на козлах и пр., Анна завела шутов из знатнейших феодальных фамилий (князь М.А. Голицын, князь Н.Ф. Волконский, граф А.П. Апраксин), низведенных до этого положения за какие-то проступки. В обществе Анны постоянно крутились всякого рода приживалки, юродивые, шутихи, рассказчицы, без умолку болтавшие возле царской постели. Во дворе Зимнего дворца были заведены тир и «охота». Сюда для любительницы пострелять привозили и волков, и медведей.

Из причудливых развлечений двора той эпохи наибольшую известность получила свадьба шута князя М.А. Голицына, дошедшего к тому времени до состояния, близкого к идиотизму, состоявшаяся зимой 1740 г . в знаменитом ледяном доме. К сожалению, это интереснейшее творение исчезло бесследно почти тотчас после его создания.

Наиболее часто употребляемая характеристика царствования Анны Ивановны может быть выражена одним словом — «бироновщина».

С воцарением герцогини Курляндской, по образному выражению В.О. Ключевского, «немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении». Во главе этой иноземной корпорации, состоящей главным образом из прибалтийских дворян, стоял фаворит Эрнст Иоганн Бирон (измененное от Бирен), с 1718 г . служивший при курляндском дворе Анны Ивановны.

При Анне Ивановне Бирон находился в зените власти, ибо царица всецело была под его влиянием. Не занимая официальных государственных постов, Бирон фактически направлял всю внутреннюю и внешнюю политику России. Его фавор отмечен грубым произволом, массовыми арестами и пытками, взяточничеством и казнокрадством, засильем разного рода проходимцев из числа прибалтийских немцев.

Императрица была буквально тенью своего фаворита. Вкусы Бирона были ее вкусами. Бирон не любил мрачные темные цвета — и весь двор, начиная с императрицы, одевался в пестрые, светлые тона, вплоть до старцев вроде Ос-термана. Бирон обожал лошадей — и императрица полюбила их и даже научилась гарцевать амазонкой. Императрица наводнила Курляндию русскими войсками, когда «убеждала» курляндское дворянство выбрать Бирона герцогом Курляндским, дабы исполнить его желание. В хищениях и произволе Бирон шел по стопам Меншикова и Долгоруких. У супруги Бирона, бывшей фрейлины Анны Ивановны, одних драгоценностей было на сумму свыше двух миллионов червонцев. Не теряли времени даром и подручные Бирона. Его ближайший доверенный Липман, придворный банкир, открыто продавал должности в пользу фаворита и занимался ростовщичеством на паях с Бироном.

На первый план выдвигаются такие фигуры, как братья Рейнгольды и Карл Левенвольде, К.Л. Менгден, И.А. Корф, Г.К. Кайзерлинг, Г.Р. Ливен, К. Бреверн, Штемберг и др. Видимо, желая укрепить свое положение, Анна Ивановна создает третий лейб-гвардейский Измайловский полк. Офицерские кадры для него поручено было набрать графу Карлу-Густаву Левенвольде, полковнику воссозданного полка, «из лифляндцев, эстляндцев и курляндцев и прочих наций иноземцев и из русских». К концу царствования Анны Ивановны все три гвардейских полка находились под начальствованием иностранцев. Великолепно знавший механизм дворцовых переворотов, французский посланник Шетарди пояснял: «Эта гвардия... составляет здесь главную опору власти, поэтому она вся поручена ведению иностранцев, чтобы на нее более можно было полагаться».

По словам В.О. Ключевского, «над кучей бироновских ничтожеств высились настоящие заправилы государства, вице-канцлер Остерман и фельдмаршал Миних», поскольку фаворит не утруждал себя государственными делами. Правительственный курс при Анне определял А.И. Остерман. Вопросы военные сосредоточил в своих руках фельдмаршал Б.Х. Мнних (выходец из семьи ольденбургского инженера, он с 1721 г . находился на русской службе, руководя строительством Ладожского канала).

Для бироновщины, помимо чрезвычайно характерного презрения к представителям российского дворянства и засилья иностранцев, присуща обстановка полного произвола. Повсюду рыскали шпионы, ложные доносы губили любого, кто попадал в стены Тайной канцелярии. Тысячи людей гибли от жесточайших пыток. Произвол чинили и местные правители. В армии царили жесточайшая палочная дисциплина и муштра по прусскому образцу. И все это на фоне непосильных поборов, голода и нищеты народных масс. Уродливые черты бироновщины вызывали в среде дворянства, особенно его верхушки, глубокое недовольство режимом. Еще в 1730 г . наблюдательный английский посланник Карл Рондо писал: «Дворянство, по-видимому, очень недовольно, что ее величество окружает себя иноземцами». Недовольство возрастало. Вскоре вокруг одного из преуспевающих политических деятелей этого времени — бывшего астраханского и казанского губернатора, а ныне кабинет-министра А.П. Волынского стал собираться своего рода кружок недовольных. Среди близких А.П. Волынскому так называемых конфидентов были советник экипаж-мейстерской конторы и горный офицер А.Ф. Хрущев, президент Коммерц-коллегии П.И. Мусин-Пушкин, архитектор П.М. Еропкин, обер-прокурор Сената Ф.И. Соймо-нов.

Энергичный талантливый администратор, А.П. Волынский быстро продвинулся по служебной лестнице и с 1738 г . стал кабинет-министром. Вскоре он стал ведущей фигурой Кабинета и чуть ли не единственным докладчиком императрице. К моменту так называемого «дела» А.П. Волынский трудился над проектом государственных реформ, получившим название «Генеральный проект о поправлении внутренних государственных дел». В кругу «конфидентов» часто обсуждались в связи с этим различные аспекты государственной деятельности и внутриполитической жизни. Здесь высказывались весьма резкие суждения о засилье иностранцев. Сам А.П. Волынский скоро стал в весьма натянутых отношениях и с Бироном, и с Остерманом. Будучи в придворном чине обер-егермейстера, А.П. Волынский уволил из Конюшенного ведомства двух немцев, чем дал начало активному наступлению своих противников. В ответ на жалобы А.П. Волынский написал на имя Анны Ивановны письмо, представляющее своего рода кредо по вопросу об иностранцах в России: «Какие притворства и вымыслы употребляемы бывают при ваших монаршеских дворах, и в чем вся такая закрытая безсовестная политика состоит». Вызов, таким образом, состоялся, так как все в один голос говорили, что Волынский написал про Остермана. Одно шло к другому. Письмо было встречено очень холодно. На «ледяной свадьбе» Волынский избил придворного поэта, потом нашли, что Волынский незаконно выдал своему дворецкому из Конюшенного ведомства пятьсот рублей. Но дело довершило другое. В Кабинете шло обсуждение вопроса о денежной компенсации Польше за проход русских войск. Поляки заломили высокую сумму. Бирон поддержал их. Вспыльчивый Волынский заявил, что «не будучи ни владельцем в Польше, ни вассалом ее, не имеет побуждений угожлэть исстари враждебному России народу». Таким образом, Бирон был сильно уязвлен, и он поставил Анне ультиматум: «Либо он, либо я». Вскоре состоялся арест дворецкого Волынского и его самого. Дворецкий под пытками передал все когда-либо высказанные Волынским и его «конфидентами» неудовольствия иностранцами, а главное, хулу на императрицу: «Государыня у нас дура, и как докладываешь, резолюции от нее никакой не добьешься!» Последовали аресты «конфидентов». Было объявлено о раскрытии огромного заговора. Аресты распространялись и на провинцию. После недолгого следствия с жесточайшими пытками последовал приговор и казнь на Сытном дворе. Там А.П. Волынскому отрезали язык, отрубили правую руку, а потом голову, П.М. Еропкина и А.Ф. Хрущева обезглавили, другим «урезали» языки и отдали в каторгу. Так погибли один из наиболее ярких политических деятелей той эпохи и его соратники.

§ 3. Дворцовые перевороты середины века 

Осенью 1740 г . императрица, уже давно страдавшая мочекаменной болезнью, серьезно занемогла, возбудив толки о будущем российского престола. Правда, вопрос о самом наследнике престола уже был как будто решен. Еще задолго до этого момента один из приближенных Анны, К. Левен-вольде, был послан по европейским дворам присмотреть жениха для племянницы Анны Ивановны — мекленбургской принцессы Анны Леопольдовны.

Так в России появился 19-летний принц Антон-Ульрих Брауншвейгский, где его приняли на службу и после нескольких лет закалки в военных действиях с Турцией женили летом 1739 г . на царицыной племяннице, весьма недалекой, флегматичной, хотя и миловидной девушке. 12 августа 1740 г . появилось на свет дитя, с пеленок именуемое Иваном Антоновичем. Анна Ивановна именно в нем видела будущего наследника престола. Французский посланник Шетарди писал в предсмертные часы Анны Ивановны: «Я вижу, что здешний народ близится к моменту освобождения от ига иностранного министерства, чтобы подчиниться господству иностранной династии».

Главный же нерешенный вопрос был в другом — кому быть регентом, до того как младенец станет мужчиной. Сами родители младенца в качестве возможных кандидатур не фигурировали Ближайшие же подручные Бирона постепенно склонялись к мысли назначить регентом его. Кабинет-министры A.П. Бестужев (выдвиженец Бирона) и князь A.M. Черкасский убеждали сенаторов в целесообразности этой кандидатуры. Б.Х. Миних, трезво оценивая ситуацию, видимо, не возражал, а А.И. Остерман, как всегда в таких случаях, был болен и отлеживался дома. Сама же императрица, подписав поднесенный ей манифест о наследнике, вопрос о регентстве не поднимала. И только, когда медик, португалец Рибейра, объявил о безнадежном положении царицы, давно заготовленный и обсужденный в кругу высших сановников (ставленников Бирона) манифест о регентстве Бирона был подан умирающей императрице на подпись. Анна Ивановна дважды откладывала подписание манифеста, но, в конце концов, он был подписан.

Регентом стал Э.И. Бирон. Подвластный ему Сенат на другой День преподнес ему титул высочества и назначил пол-миллиона рублей в год. Впереди были 17 лет полного господства, ибо Иван Антонович, по манифесту, должен был стать совершеннолетним лишь по истечении этого срока. Если с младенцем что-нибудь случится, наследниками должны стать его братья, а регентом опять тот же Бирон. Все, казалось, было прочно, на «законном основании»... Однако давно зревшее недовольство временщиком не угасло, а все более разгоралось. Уже вскоре после назначения регента вокруг принца Антона-Ульриха стали собираться недовольные. Это были в основном гвардейцы Семеновского полка, подполковником которого он был. Недовольство было быстро подавлено, виновные казнены. Принцу Антону-Ульриху публично в Сенате зловещим А. Ушаковым была прочитана мораль, а в итоге принц подал в отставку со всех постов. И, тем не менее, у временщика не было никакой опоры ни при дворе, ни в гвардии, которой командовали, казалось, верные ему иностранцы.

И действительно, регентство Бирона продолжалось до смешного короткое время — 3 недели! 8 ноября никто иной, как честолюбивый фельдмаршал Миних и его адъютант подполковник Манштейн, вступив в контакт с Анной Леопольдовной и вырвав у нее благословение, с группой гвардейцев в 80 человек ночью приступили к Летнему дворцу, где жил Бирон. Охрана дворца не препятствовала, и разбуженный регент, быстро связанный офицерским шарфом, был доставлен в Зимний дворец.

Таков был еще один дворцовый переворот.

Так пал зловещий временщик, ловкий интриган и деспот, пославший тысячи людей на смерть и пытки.

С падением Бирона взаимная грызня придворной клики не прекратилась. Принц Антон-Ульрих теперь постоянно жаловался, что он генералиссимус, а все дела идут по-прежнему через Б.Х. Миниха. А.И. Остерман остался также недовольным, так как первым министром стал Б.Х. Миних, а ему дали лишь чин великого адмирала.

Весьма существенную роль играла и внешнеполитическая ориентация Б.Х. Миниха. Почти одновременно с Анной Ивановной скончался другой европейский скипетродержатель, австрийский император Карл VI. Назрела война Австрии и Пруссии, которая решила захватить у Австрии Силезию. Фельдмаршал Б.Х. Миних настоял на нейтральной позиции России в предстоящей войне за «австрийское наследство». Больше того, фельдмаршал добился заключения с Пруссией союза в декабре 1740 г . Это вызвало неудовольствие в придворных кругах, включая и Брауншвейгскую чету, которая держала сторону Австрии. В итоге правительница издала указ, где полномочия Б.Х. Миниха были резко сокращены. Миних остался недоволен, заговорил об отставке, будучи уверенным, что ее не примут. Но отставку все-таки приняли и фельдмаршал оказался не у дел. Теперь старый А.И. Остерман стал первым. Но тотчас началась новая борьба. Обозначался и основной соперник Остермана — вице-канцлер граф М.Г. Головкин. Правительница Анна Леопольдовна также стала с Остерманом в прохладных отношениях. Один лишь принц Антон-Ульрих все еще подчинялся его влиянию.

Тем временем полным ходом развивалась придворная дипломатическая интрига, главным вдохновителем которой был французский посланник маркиз Ла Шетарди. Шетарди прибыл в Россию с заданием любыми средствами содействовать войне России и Швеции, кроме того, французская дипломатия пыталась втянуть Турцию в войну с Россией. Франция в войне за «австрийское наследство» была союзницей Пруссии и стремилась укрепить прусский тыл, подогревая реваншистские устремления шведских правителей. Однако подробнее об этом будет идти речь в другой главе. Сейчас нам важно отметить, что в феврале 1741 г . Шетарди получил задание подготовить «дворцовый переворот» в пользу Елизаветы Петровны.

Интрига с Елизаветой началась с помощью ее придворного лекаря Лестока, который связал ее с Шетарди. Вскоре присоединился и другой партнер, шведский посланник Нолькен. Оба дипломата усиленно делали вид, что из-за Елизаветы готовы объявить войну Швеции с Россией, где (подумать только!) Швеция выступит защитницей наследия Петра I. Из донесений Шетарди явственно выступает весьма сдержанная линия поведения Елизаветы, которая то и дело «охладевала» к замыслам переворота. Летом 1741 г ., когда переговоры подошли к решительной стадии, а Швеция уже объявила войну России, Елизавета стала требовать обещанного ей шведского манифеста, где было бы объявлено, что война идет за освобождение русского престола от иностранцев. Елизавете нужны были и деньги— 15 тыс. червонцев, а Шетарди лишь туманно обещал 2 тысячи. Манифест от имени главнокомандующего действующей армией Левенгаупта был все же издан, однако практического значения он не получил.

Оба дипломата вытягивали из будущей императрицы письменное обещание льгот для Швеции, имея в виду главное — территориальные уступки. Надо сказать, что такового обязательства Елизавета упорно не давала и переговоры уже шли на убыль. В октябре 1741 г . А.И. Остерман, чувствуя недоброе, уже требовал, чтобы Шетарди был отозван французским правительством. Наконец, в конце ноября 1741 г . сама правительница Анна Леопольдовна имела «крупный» разговор с Елизаветой. Это был тревожный сигнал. Но это было не самое опасное, ибо переговоры с дипломатами и так были бесплодными. Дело в том, что Елизавета с помощью Лестока постепенно приводила в порядок традиционный механизм дворцовых переворотов — придворную гвардию.

С молодых лет отличавшаяся весьма вольным поведением принцесса Елизавета была в тесном контакте с гвардейцами, дружа с красавцами-гренадерами. Великолепно сложенная, живая, веселая и, как говорят, ослепительно красивая, она пользовалась большой симпатией среди гвардейцев. В годы мрачной бироновщины и засилья иностранцев связи Елизаветы с гвардией крепли. Дворянская гвардия видела в ней наследницу Петра I, символ раскрепощения от господства иностранцев. Число сторонников Елизаветы среди дворян-гвардейцев росло.

И вот наступила главная опасность для предстоящего переворота. 24 ноября был отдан приказ всем гвардейским полкам (около 5 тыс. человек) быть готовыми к выступлению против шведов, чтобы отразить их наступление на Выборг. Ближайшее окружение Елизаветы — М.И. Воронцов, А.Г. Разумовский, П.И. и А.И. Шуваловы и Г. Лесток настаивали на немедленном перевороте.

Момент был критический, и Елизавета решилась. В первом часу ночи легкие сани понесли Елизавету к гвардейским казармам Преображенского полка. Войдя туда в сопровождении преданных ей гвардейцев, Елизавета обратилась к ним с речью, содержание которой нетрудно угадать. Около 200 присутствующих здесь гвардейцев присягнули Елизавете. Полки в течение часа были собраны на дворцовой площади. Тем временем с большой группой гвардейцев Елизавета направилась к Зимнему дворцу. Отдельные отряды были посланы для ареста А.И. Остермана, Б.Х. Миниха, М.Г. Головкина, барона Х.В. Миниха, генерал-майора Альбрехта, обер-гофмаршала

Левенвольде и генерал-комиссара Лопухина, шуринов Остермана братьев Стрешневых и др. Главный отряд стремительно направился в кордегардию Зимнего дворца, неся будущую императрицу на руках. Охрана дворца, за исключением четырех офицеров, перешла на сторону Елизаветы. Легко и быстро произошел арест четы Брауншвейгской — сонные люди не оказали сопротивления. Главным арестантом стал несчастный младенец, которому был 1 год 3 месяца.

Переворот совершился. Ночной дворец осветился огнями и стал наполняться толпами знати, спешившими поздравить новую императрицу. Был собран совет, где приняли участие канцлер, князь A.M. Черкасский, тайный советник Бреверн, фельдмаршал И.Ю. Трубецкой, адмирал Н.Ф. Головин, генерал-прокурор Сената Н.Ю. Трубецкой, вернувшийся из ссылки А.П. Бестужев, обер-шталмейстер Куракин.

Как видно из списка, здесь были и бывшие подручные Бирона и люди, не стоявшие близко к новой императрице. Подлинные сотрудники Елизаветы были еще в тени. Совет принял текст присяги. На другой день под грохот пушек царица вступила во дворец и началось приведение гвардейских полков к присяге. А фельдмаршал Б.Х. Миних, барон Мен-гден, граф А.И. Остерман и граф М.Г. Головкин были заключены в Шлиссельбург.

Брауншвейгское семейство вместе с фрейлиной Юлией Менгден поначалу было отправили за границу (они уже добрались до Риги). Потом решение было внезапно изменено. Около года семейство прожило в Динамюнде (под Ригой), а затем, в январе 1744 г . было отправлено в Раненбург. а оттуда — в Холмогоры (под Архангельск). В Холмогорах у семейства было уже, не считая первенца, четверо детей. После родов четвертого ребенка Анна Леопольдовна скончалась 28-ми лет. Здесь, в Холмогорах осиротевшее семейство прожило на полутюремном режиме до 1780 г ., когда по приказу Екатерины II детей (принц Антон уже умер к тому времени) вывезли в Данию.

Что же касается низвергнутого младенца-императора, то он пробыл в Холмогорах в полном одиночестве под надзором некоего майора Миллера до 1756 г . Затем внезапно Иван Антонович был тайно переведен в Шлиссельбургскую крепость. Долгие годы мальчик-узник рос в невыносимых условиях. По инструкции надзирателю — гвардейскому капитану и его сменщику — прапорщику предписывалось постоянно быть в «казарме» с арестантом. «Акроме ж вас и прапорщика, — говорилось в инструкции, — в эту казарму никому ни для чего не входить.... когда ж для убирания в казарме всякой нечистоты кто впущен будет, тогда арестанту быть за ширмами, чтоб его видеть не могли». Нетрудно понять, что в этих условиях юноша вырос физически и морально надломленным, человеком с расшатанной, болезненной психикой. Офицерская охрана еще к тому же постоянно издевалась над ним. Это проглядывает в донесениях некоего охранника Овцына о том, что «хотя в нем болезни никакой не видно, только в уме несколько помешался». Мальчик что-то еще смутно помнил о прошлом и в припадке гнева называл себя великим человеком, принцем. «Дня три как в лице кажется несколько почернел, — пишет перепуганный Овцын об одном из таких припадков, — и чтоб от него не робеть... воздержаться не могу; один с ним остаться не могу; когда станет шалеть и сделает страшную рожу, отчего я в лице изменюсь — он, то видя, более шалит». Так продолжалось долгие годы, вплоть до 1764 г ., когда при попытке Мировича освободить Ивана Антоновича, последний был убит охраной, выполнявшей инструкцию.

Итак, 28 ноября был издан манифест, обосновавший все права на престол новой императрицы. Новая государыня раздавала милости направо и налево. А.Г. Разумовский, П.И. и А.И. Шуваловы, М.И. Воронцов были сделаны камергерами.

Гвардейские офицеры всех полков и офицеры Ингерман-ландского и Астраханского полков получили желаемое — треть годового жалованья, щедро одарены были и солдаты. Гренадерская рота преображенцев была отмечена особо — получила звание «лейбкомпании», а капитаном ее стала сама царица. Всем им пожаловано было потомственное дворянство и деревни (каждый рядовой лейбкомпании получил по 29 душ крепостных). Итак, механизм, исправно сработавший, был, так сказать, вознагражден.

Сразу же было объявлено об уничтожении Кабинета и восстановлении в правах Сената. Сенат был обновлен, в него вошли: фельдмаршал князь Ив.Ю. Трубецкой, тайный советник А.П. Бестужев-Рюмин, обергофмейстер С. Салтыков, генерал-прокурор князь Н.Ю. Трубецкой, обер-прокурор Брыл-кин, великий канцлер князь A.M. Черкасский, адмирал граф Н.Ф. Головин и др.

Наряду со старыми выдвигались и новые фигуры. После торжественной коронации 25 апреля 1742 г . родственник царицы принц Гессен-Гамбургский стал генерал-фельдмаршалом, А.Г. Разумовский — обер-егермейстером, в графское достоинство возведены Бестужевы-Рюмины, генерал Чернышев и т.д. Однако эти выдвижения еще не остановили ожесточенной реакции против иностранцев. В январе 1742 г . Б.Х. Минихбыл приговорен к четвертованию, А.И. Остерман — к колесованию, К. Левенвольде, Менгден, М.Г. Головкин — к отсечению головы. После инсценировки приготовлений к казни осужденным была объявлена милость Елизаветы: казнь заменена ссылкой Б.Х. Миниха — в Пелым, А.И. Остермана — в Березов, К. Левенвольде — в Соликамск и т.д.

Итак, на трон взошла дочь Петра Великого. В ходе нашего изложения мы уже не раз касались облика Елизаветы. Теперь это была не юная дева, ей было уже 32 года. Она так и не вышла замуж, хотя в списке ее женихов были и Людовик XV, и герцог Шартрский, и герцог Бурбонский, и инфант дон Карлос, и граф Мориц Саксонский, и герцог Курляндский, и маркграф Карл Бранденбургский, и Людовик Брауншвейг-Люнебургский, и принц Конти и др.

По-прежнему веселая и живая Елизавета без ума любила празднества. Мастерица танцевать, она была способна провести в танце весь бал, меняя несколько платьев кряду. Как истая женщина, Елизавета любила наряды, в ее гардеробе было около 15 тысяч платьев (дважды она их не надевала!). Новая императрица окружала себя атмосферой беспрерывных маскарадов, оперных и комических спектаклей. Она любила наряжаться, особенно в мужское платье, любила сама наряжать актеров, особенно молодых людей. Русский двор теперь не видел грубых и жестоких развлечений, должность шута Елизавета устранила вскоре вовсе. Отлично владевшая французским, неплохо — немецким, императрица слыла образованным человеком, хотя до конца жизни была искренне уверена, что в Англию можно проехать каретой.

Поначалу императрица старательно вникала в государственные дела. За конец 1741 и за 1742 г . она семь раз побывала на заседаниях Сената, в 1744 г . зафиксировано уже только 4 посещения. Несмотря на внешнюю простоту поведения, Елизавета была далеко не простодушна и не легко подчинялась влияниям. Не сразу, например, были подобраны кадры на важнейшие государственные посты. Почти тотчас же по вступлении на престол Елизавета снова подверглась сильнейшему дипломатическому давлению со стороны Франции. С воцарением дочери Петра на престоле Швеция не прекратила войны, разоблачив тем самым всю фальшь своего лозунга борьбы за наследников Петра I.

Однако Елизавета, поставив вопрос о войне согласно пресловутому манифесту Левенгаупта, объявила, что отныне причины для войны нет, и просила французского посланника Шетарди о посредничестве. Сделав головокружительное сальто, Шетарди объявил теперь Елизавете истинные причины войны Швеции — реванш за поражение от ее отца. Теперь он угрожал ей шведским оружием, если не будет требуемых территориальных уступок. Одна из влиятельнейших и самых близких к Елизавете фигур, лейб-медик Г. Лесток употребил все свои силы, дабы склонить

Елизавету к выгодному для Франции решению. Ведь недаром Г. Лесток получал «пенсию» от французского короля в 15 тыс. ливров ежегодно. Шетарди и Лесток решили привлечь нового вице-канцлера А.П. Бестужева. Однако А.П. Бестужев в присутствии Елизаветы решительно заявил Шетарди, «что он заслуживал бы смертную казнь, если бы стал советовать уступить хотя бы один вершок земли — надобно вести войну!»

Напор на Елизавету возрастал. Позиции были неравны, так как, по словам Бестужева, «медик имеет возможность говорить с нею по целым часам наедине». И тем не менее Елизавета приняла сторону А.П. Бестужева — военные действия со Швецией были продолжены. Вернув из ссылки и облегчив участь жертв бироновского режима (в частности, были восстановлены в чинах В.В. и М.В. Долгорукие), Елизавета рискнула вместе с тем смягчить участь и Э.И. Бирона, переселив его из сурового Пелыма в Ярославль. Она, видимо, ни на минуту не забывала и о существовании Ивана Антоновича. Почти тотчас по восшествии на престол Елизавета вызвала в Россию своего племянника герцога Голштинского Карла-Петра-Ульриха.

Герцог был то самое «кильское дитя», призрак которого витал при воцарении Анны Ивановны, и тот «чертенок», о котором с беспокойством вспоминала Анна Леопольдовна. Карл-Петр-Ульрих прибыл в Россию в феврале 1742 г . 14-летним мальчиком. Это был противовес свергнутому Ивану Антоновичу. Это было и исполнение знаменитого «тестамента» матери Елизаветы. Правда, по «тестаменту» герцог Голштинский имел первенство перед Елизаветой как потомок Анны Петровны, но он тогда не был православным. Теперь же Елизавета крестила мальчика и, став Петром Федоровичем, он приобрел все, так сказать, права на престол. Уже 7 ноября 1742 г . он был официально объявлен наследником. Причем это назначение было неожиданностью для всего окружения Елизаветы. Об этом знали лишь Лесток, Брюммер (гофмаршал герцога) да новгородский архиепископ Амвросий Юшкевич. В таких делах Елизавета не советовалась. Первое стремление добросердечной императрицы — освободить Брауншвейгское семейство — сменилось потом твердым решением отправить их в безвестность.

Меры по отношению к низвергнутой чете были усилены после так называемого заговора де Ботта в июле 1743 г . Этот австрийский посланник в кругу лиц, пострадавших от елизаветинского переворота, высказался в пользу Ивана Антоновича и, видимо, встретил словесную поддержку. Аресты и допросы охватили более десятка лиц, главным образом, родственников бывшего генерал-кригс-комиссара Степана Лопухина и жены Михаила Петровича Бестужева. Виновным урезали языки либо сослали в отдаленные места. «Заговор» был великолепным поводом для Г. Лестока погубить обоих братьев Бестужевых. Однако Елизавета твердо верила в невиновность обоих братьев и, несмотря на неоднократные нажимы, Даже не сняла их с ответственнейших постов. Вскоре после заговора Ботта, в 1744 г . семейство Брауншвейгского принца переводят в Холмогоры, а в 1756 г . принц Иван Антонович попадает в Шлиссельбург. Веселая, добродетельная императрица, бывшая на троне 20 лет, имела постоянную привычку засыпать лишь на заре, даже тогда, когда этот образ жизни стал сказываться на цвете ее лица, и это при ее буквально болезненном отношении к своей красоте. К этой привычке примыкала и другая странность — Елизавета обожала, чтобы перед сном ей щекотали пятки, что часто длилось до самого утра. Видимо, страшны были ночи царственных особ в эпоху дворцовых переворотов.

Поставившая было управление на серьезную основу Елизавета с течением времени уделяла государственным делам все более ничтожное время. Бумаги лежали годами. Известно, например, что ответ на письмо Людовика XV о рождении у него сына она подписала через 3 года.

Фаворитизм как закономерное явление эволюции дворянского государства неизбежно развивался и при Елизавете. Фаворитом номер один был Алексей Григорьевич Разумовский. До него, правда, у Елизаветы также были фавориты (А.Б. Бутурлин, гофмейстер С.К. Нарышкин, гвардейский сержант Шубин), но певчий императорской капеллы, обладавший могучим басом и не менее могучей фигурой, надолго завоевал сердце Елизаветы. Простой черниговский казак привлек внимание Елизаветы задолго до ее восшествия на трон, сделавшись вследствие этого управителем ее имений. Фавор Разумовского был долгим — до самой смерти Елизаветы. Некоторые историки потратили немало сил для доказательства тайного брака Елизаветы и Разумовского. Немало мифов и о детях от этого брака.

Так или иначе, фаворит имел немногих и недолгих соперников. Простой казак был удостоен звания фельдмаршала, ни разу не командуя даже полком. По свидетельству современников, А.Г. Разумовский обладал большой трезвостью ума и многое воспринимал с иронией. Не скрывая своего происхождения, он навещал своих родных и принимал их в Петербурге. Младший брат его после отбытия срока обучения в Берлине и Геттингене еще совсем юношей был заботливо устроен президентом Академии наук. Фаворит был сыном своего времени — богатство его было сказочным, но это был не Бирон. Наоборот, внешнее бескорыстие его было на устах современников.

Под неустанной опекой Елизаветы находился наследник престола будущий Петр III Федорович. Императрица сиживала над ним часами во время его болезней, потом стремительными темпами стала искать ему достойную невесту. Де ло маркиза де Ботта и Лопухиных подстегнуло ее еще больше. Поначалу было две кандидатуры: саксонская принцесса Марианна, дочь польского короля Августа III, и София-Августа-Фредерика, дочь Ангальт-Цербстского принца. Менее знатное происхождение последней советники Елизаветы сочли более подходящим, к тому же принцесса Цербстская не была католичкой, а это для набожной Елизаветы было очень важно. Принцессе было послано 10 тыс. руб. и приглашение приехать в Россию. В феврале 1744 г . принцесса была уже в Москве, в июне ее окрестили и появилась Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина II. Летом 1745 г . состоялась свадьба.

Внук Петра Великого и внучатый племянник Карла XII, Карл-Петр-Ульрих имел равные шансы быть наследником как русского, так и шведского престолов. Циничные воспитатели юного герцога, рано оставшегося круглым сиротой, старались на всякий случай создать в голове мальчика двойственное мировоззрение — с одной стороны, лютеранское, с другой — православное, ибо учение о религии было составной частью мировоззрения тогдашнего человека. Подобный опыт привел к плачевным результатам. Бездарный по природе, слабый умом мальчик на всю жизнь затаил ненависть к книгам, особенно на латинском языке. Уже будучи императором, Петр III запретил держать во дворце книги на латинском. Брюммер, воспитатель Карла-Петра-Ульриха, был человеком крайне ограниченным, круглым невеждой, разбиравшимся лишь в лошадях. Забитый им мальчик, а потом уже юноша, рос человеком со странной психикой и причудливыми интересами.

Здесь, однако, мы должны оговориться, что для характеристики личности Карла-Петра-Ульриха историки пользуются главным образом мемуарами Екатерины II, т.е. источника, явно пристрастного к этой личности. Так, Екатерина отмечает, что поздними вечерами и далеко за полночь супруг заставлял супругу играть с ним в куклы, причем это скрывалось от Елизаветы. У Петра Федоровича была и другая страсть — он любил дрессировать собак и мучил их целыми днями где попало: и на даче, и в комнатах дворца. Научившись играть на скрипке, он был способен долгими часами изводить слух окружающих его. По словам В.О. Ключевского, «его образ мыслей и действий производил впечатление чего-то удивительно недодуманного и недоделанного. На серьезные вещи он смотрел детским взглядом, а к детским затеям относился с серьезностью зрелого мужа. Он походил на ребенка, вообразившего себя взрослым; на самом деле это был взрослый человек, навсегда оставшийся ребенком». Петр Федорович с детства обожал прусского короля Фридриха II и мог дни и ночи напролет играть в деревянных солдатиков. Когда супруга его собралась рожать, Петр Федорович явился на помощь к ней в полной военной форме с огромной шпагой на боку. Потом у Петра Федоровича появились любовницы из фрейлин его супруги. Наследник стал часто напиваться и т.п.

Ко всему прочему, наследник престола питал отвращение к России и ко всему русскому. Сам он ходил в голштинском мундире, окружил себя голштинскими офицерами, пренебрегал русской церковью, на богослужениях мог смеяться, показывал язык священнослужителям — все это, разумеется, не ускользало от внимания придворных кругов, высших государственных сановников и от самой Елизаветы. Императрица порою чисто по-женски приходила в отчаяние. Однажды в беседе с австрийским послом Эстергази Елизавета жаловалась на слабость рассудка великого князя.

Так или иначе, но со смертью Елизаветы, наступившей 22 декабря 1761 г ., императором стал Петр III. Первым актом нового императора было прекращение всех военных действий против Пруссии. При Петре III была уничтожена зловещая Тайная канцелярия. В развитие законодательства Анны Ивановны и Елизаветы при нем был принят важнейший государственный акт — манифест о вольности дворянской. В короткое шестимесячное царствование Петра III была начата секуляризация церковных имений.

Важность этих мероприятий, их немалое историческое значение для судеб дворянской империи историки давно подтвердили. Несомненно, что государственная политика при Петре III и характеристика личности этого государя находятся в довольно сильном несоответствии. Но роль Петра III как личности при проведении этих указов была ничтожна. Дворянский историк М.М. Щербатов рассказал одну из ядовитейших легенд о том, как был принят манифест о вольности дворянской. Стремясь избавиться от наскучившей ему любовницы Е.Р. Воронцовой и собираясь веселиться с E.С. Куракиной, Петр III объявил, что будет работать со своим секретарем Д.В. Волковым в особой комнате. Последнего действительно заперли в комнате и дали распоряжение подготовить какой-нибудь важный закон. Волков собрался с мыслями, вспомнил то, о чем чаще всего говорили сановники, и написал проект манифеста о вольности дворянской. Государь же веселился с княжной Куракиной. Разумеется, это легенда, но весьма правдоподобная.

И тем не менее Петр III был личностью глубоко несимпатичной, а его прусская ориентация, равнодушие и нелюбовь к России, к официальной русской церкви возбуждали в среде дворянства недовольство, создавая шансы для очередного дворцового переворота. Все это отлично понимала его умная супруга.

Софья-Августа-Фредерика, Екатерина Алексеевна в православии, была из рода владетелей одного из бесчисленных мелких немецких феодальных княжеств, тем не менее традиционно котирующихся в среде крупнейших европейских царствующих династий. Неудивительно, что с раннего детства Екатерина готовила себя к судьбе царственной особы. Обладая природным расчетливым умом, она еще в детстве решила, как писала о том позже, что наиболее подходящая партия для нее в Европе — это Карл-Петр-Ульрих, наследник российского престола. Брак по расчету, оказавшийся несчастливым и бывший, по ее уверению, фактически фиктивным около 9-ти лет, тем не менее не поверг ее в уныние и отчаяние. Волевая женщина все свои силы и способности употребила, по ее словам, на достижение трех целей: «1) нравиться великому князю, 2) нравиться императрице, 3) нравиться народу», т.е. высшему придворному обществу. Она мужественно терпела все дикие выходки своего супруга. Никто, как она, не был так старателен в выполнении обычаев православной церкви, что очень нравилось набожной Елизавете. Наконец, она была весьма скромна, тактична при дворе с его сложной сетью хитросплетений интриг. Честолюбивая молодая женщина в конце концов завоевала прочное расположение императрицы и в придворных кругах. Отлично владевшая французским и немецким Екатерина прилежно и быстро выучилась русскому языку, хотя всю жизнь потом писала с большими ошибками. Она довольно много, хотя и беспорядочно, читала. Тут были и античные авторы, и довольно модные тогда французские энциклопедисты.

Прожив долгую жизнь при русском дворе, Екатерина отлично усвоила его нравы, небезызвестны ей стали и тайные Пружины власти. Когда Петр III взошел на престол, положение Екатерины стало весьма непрочным. Отношения ее с супругом, которого она, видимо, ненавидела всею душою, стали весьма прохладными. Петр III публично третировал и оскорблял ее. Придворные поговаривали о предстоящем заточении ее в монастырь и женитьбе Петра III на Е.Р. Воронцовой. В этой обстановке Екатерина постепенно собирает приводные нити старого механизма государственных переворотов. Поведение императора было настолько вызывающим, что в недовольных не было недостатка. Окончив войну с Пруссией, Петр III пустился защищать интересы своего родного карликового государства — Голштинии и объявил войну Дании. Он распорядился во всех российских православных церквах снять все иконы, кроме икон Спасителя и Богоматери. Он одел войска в прусскую форму; на одном из званых обедов встал на колени перед портретом короля Фридриха II, называя его своим государем. Терпение дворянства лопнуло.

Среди недовольных был человек, близкий Екатерине, — воспитатель ее сына Павла граф Никита Панин, известный дипломат елизаветинской эпохи, человек с большими связями и влиянием. Немалую роль в начальной стадии подготовки переворота сыграла княгиня Е.Р. Дашкова, урожденная Воронцова. Через ее мужа Екатерина устанавливала свои связи с гвардией. Из высших сановников ей симпатизировали генерал-прокурор Глебов, генерал-фельдцехмейстер Виль-буа, князь М.Н. Волконский, директор полиции Ник. Корф. По мнению В.О. Ключевского, большую роль в заговоре сыграл малороссийский гетман граф Кирилл Григорьевич Разумовский. Он был полковником и любимцем лейб-гвардии Измайловского полка, а это в заговоре весьма важное обстоятельство. В гвардии сторонниками Екатерины являлись офицеры — преображенцы Пассек и Бредихин, братья Рославлевы и Ласунский из Измайловского полка. Наиболее активным был офицер конной гвардии 27-летний Григорий Орлов с братьями Алексеем и Федором. В конной гвардии активно действовали 17-летний унтер-офицер Г.А. Потемкин, 22-летний офицер Хитрово и др. К июню, по словам Екатерины, на ее стороне были около 40 гвардейских офицеров и до 10 тыс. солдат.

Толчком к выступлению послужила сумасбродная война из-за Шлезвига. Гвардии было приказано выступать. К тому же 27 июня из-за волнений и выкриков солдат в пользу Екатерины был арестован Пассек. Это было сигналом для активных действий. В самом Петербурге царственных особ не было. Император веселился в Ораниенбауме, а Екатерина была в Петергофе, где оба 29 июня должны были встретиться. Взбудораженный арестом Пассека Преображенский полк посылает гонца Алексея Орлова к Екатерине, который привозит ее в Петербург. В дело включились Дашкова и Панин. Был поднят Измайловский полк, в казармы которого привезли Екатерину. В присутствии самого К.Г. Разумовского солдаты присягнули новой императрице. Затем последовали в Семеновский полк. Тотчас после этого в Казанском соборе в ек-тинье была упомянута самодержица Екатерина II. Все полки были направлены на окружение и захват караула Зимнего дворца. В нем Екатерина встретилась с Сенатом и Синодом, которые в полном составе присягнули новой императрице. Дело было сделано. Механизм, хорошо подготовленный, сработал четко и без осечек.

Тем временем самодовольный и ни о чем не подозревавший Петр III со своим ближайшим окружением приехал в Петергоф и вместо торжества по поводу завтрашних своих именин (29 июня) увидел опустевший старый дворец Мои-плезир. Кто-то сказал, что Екатерина тайно уехала в Петербург. Петр III, недоумевая, послал гонцов разузнать, в чем дело. Это были М.И. Воронцов, Н.Ю. Трубецкой и Александр Шувалов. Их привели к присяге и гонцы обратно не вернулись, и все стало ясно. Петр III решил защищаться с голш-тинским отрядом, но его отговорил присутствовавший там фельдмаршал Б.Х. Миних. Решено было ехать в Кронштадт. Однако, подплыв на яхте с кучкой приближенных к Кронштадту, Петр III был встречен грубым окриком коменданта Талызина, уже назначенного Екатериной. Талызин заявил, что будет стрелять из пушек, если яхта не удалится. Привыкший командовать лишь на вахт-парадах Петр растерялся, забился в трюм и более ничего не предпринимал. Яхта отплыла вновь в Ораниенбаум. Отсюда был послан A.M. Голицын с предложением Екатерине разделить власть, но из этого ничего не вышло. Тогда Петр III написал отречение, войска императрицы заняли Петергоф, а вечером Петра увозят в Ропшу, где он 6 июля, через 6 дней после переворота, был удушен. В манифесте была объявлена другая причина смерти — геморроидальные колики. Естественно, участники переворота были щедро вознаграждены как деньгами, так и «крещеной собственностью», т.е. крепостными крестьянами. Раздачи были невероятно щедрыми — по 300—800 душ крестьян. Григорий Орлов стал камергером, Алексей Орлов — майором Преображенского полка, Федор — капитаном Семеновского полка. Всем им дано по 800 душ крестьян. Княгиня Е.Р. Дашкова получила 10 тыс. руб., вскоре еще 24 тыс. руб. Гетман К.Г. Разумовский, Никита Иванович Панин, Михаил Никитович Волконский — пожизненные пенсии по 5 тыс. руб. в год. Следуя всем правилам, выработанным столь долгой практикой дворцовых переворотов, Екатерина II вернула ссыльных и опальных. 6 июля в Сенате был написан манифест о восшествии Екатерины II на престол. 1 сентября Екатерина выехала в Москву на коронацию, которая произошла 22 сентября 1762г.

Таков был последний дворцовый переворот из серии переворотов середины века.

Глава 8. Государственные преобразования и финансовая политика

§ 1. Органы государственного управления

После смерти Петра I созданная им бюрократическая машина дворянского государства должна была пройти сквозь испытания контрреформ. В итоге всех административных изменений система центральных учреждений осталась почти незыблемой. Во главе государства стояла фигура императора. При нем в виде совещательного органа попеременно возникали либо Тайный совет, либо Верховный тайный совет, либо Кабинет ее императорского величества, либо, наконец, так называемая Конференция при высочайшем дворе.

При слабости или прямой неспособности к государственной деятельности той или иной царственной особы эти совещательные органы превращались фактически в высшие органы государственной власти. В их состав входили, как правило, влиятельнейшие сановники. В стенах Тайного совета, Верховного тайного совета и Кабинета решались все крупнейшие вопросы внешней и внутренней политики. Да и не только крупнейшие. В частности, в сохранившихся протоколах Верховного тайного совета есть множество свидетельств того, что наряду с законодательной деятельностью и государственным контролем в Совете решались многочисленные вопросы текущего характера по управлению государством. В этой области и Верховный тайный совет, и Кабинет сплошь и рядом подменяли не только Сенат, но и коллегии. С 1735 г . постановления Кабинета за подписью трех его министров стали заменять указы императорской особы. С этого момента он стал расширять свои функции за счет сферы непосредственного управления. Сенат и коллегии ежемесячно подавали в Кабинет рапорты о своей деятельности.

В 40-х годах XVIII в. многое было восстановлено из практики государственного управления Петра I. Сенат, в частности, был восстановлен в своих правах. Однако и в этот период постепенно нарастала необходимость существования Совета при императорской особе.

В том же направлении эволюционировала и елизаветинская «Конференция при высочайшем дворе». Функции ее в 40-х годах ограничивались лишь рекомендациями и решениями в области международных сношений. Собиралась она от случая к случаю. Но уже с началом Семилетней войны «Конференция» расширила свои права и стала постоянно собирающимся коллективным органом для руководства военными действиями русских войск. В конце 50-х годов «Конференция» превращается в государственное учреждение типа Кабинета или Верховного тайного совета, ибо здесь уже фактически решаются и важнейшие вопросы внутренней политики.

Созданный Петром I Сенат — высший правительственный орган, непосредственно подчиненный императору, должен был сосредоточить в своих руках чисто административную власть по руководству всеми государственными учреждениями. Однако во второй четверти XVIII столетия мы постоянно сталкиваемся с ущемлением прав Сената со стороны либо Верховного тайного совета, либо его наследников. Лишь в 40-х годах XVIII в. Сенат сравнительно долгий период имеет всю полноту своих прав. Такого рода нарушения при условии полной или частичной бездарности царствующих особ в области государственного управления, видимо, были следствием постоянно возникающих олигархических тенденций. Та или иная группировка временщиков стремилась к власти любой ценой и была заинтересована в существовании всякого рода тайных советов.

Степень влияния и могущество того или иного сановника иногда сказывались и на роли тех или иных коллегий. В целом их число и состав оставались во второй четверти XVIII в. те же, как и при Петре I. Однако при всем этом в 1725— 1727 гг. Военная коллегия вышла из-под контроля не только Сената, что было узаконено в 1722 г ., но и Верховного тайного совета. Это был период всемогущества Меншикова. Не подчинялись Сенату и были поставлены выше других Адмиралтейская коллегия и Коллегия иностранных дел. Немалую роль при этом сыграло и то, что во главе их стояли «верховники» Ф.М. Апраксин и А.И. Остерман.

В эпоху засилья временщиков весьма характерные меры предпринимались по отношению к институту прокуроров, надзиравших за интересами казны. Во второй четверти столетия их дважды отменяли, а окончательно восстановили лишь при Елизавете.

Так называемые контрреформы, последовавшие после смерти Петра I, имели в виду не столько уничтожение его наследия в преобразованиях дворянской империи, сколько стремление любыми путями преодолеть тот тяжелый финансовый кризис, который разразился в 20—30-е годы XVIII в. Главное стремление реформаторов — упрощение, удешевление государственной машины. На практике это приводило иногда к нарушениям экономических и иных интересов государства.

В области финансов при Петре I Коммерц-коллегия ведала приходом, а Штатс-контора — расходом денежных средств. Теперь же оба учреждения были объединены в одно. В 1727 г . Мануфактур-коллегия была соединена с Коммерц-коллегией под тем предлогом, что члены ее без Сената ни одного важного решения принять не могут и потому даром хлеб не едят. В 1731 г . эта мера была усугублена уничтожением Берг-коллегии, которая также была слита с Коммерц-коллегией. Все это надолго, вплоть до 1742 г ., когда обе эти коллегии были восстановлены, нарушило ход решения важнейших экономических проблем. Деятельность же Генерал-берг-директориума (с 1736 по 1741 г .) во главе с К.А. Шембергом нанесла ущерб развитию горных заводов, не говоря о колоссальных хищениях, совершенных руководителями директориума (за 2 года более 400 тыс. руб.).

В системе центральных учреждений в эпоху дворцовых переворотов были и нововведения. В 1731 г . было образовано одно из самых мрачных учреждений эпохи дворцовых переворотов — Канцелярия тайных розыскных дел. Она просуществовала на правах коллегии до 60-х годов XVIII в. Через это учреждение прошли десятки тысяч битых кнутом, вздернутых на дыбу, подвергшихся пыткам каленым железом. В 1729 г . создана Канцелярия конфискации. Это учреждение отбирало в казну имения и имущество опальных князей, дворян, представителей крестьянства и городского посада. Наконец, весьма характерное явление эпохи — Доимочная канцелярия, усилия которой в течение нескольких десятилетий были направлены на выжимание недоплаченных налоговых денег из крестьян.

Значительно большим изменениям была подвергнута система местных учреждений. Цель этих изменений двоякая — укрепление власти дворянского государства на местах в обстановке постоянных волнений подневольного населения и облегчение острейшего финансового кризиса, разразившегося в 20—30-е годы XVIII в.

§ 2. Финансовый кризис 20—30- х годов XVIII в . 

Крестьянство встретило подушную подать Петра I упорным сопротивлением, которое обнаружило себя уже при проведении первой ревизии. Жители той или иной местности при прибытии переписчиков либо убегали, либо утаивали часть населения. К утайке душ прибегали и сами помещики, стремясь тем самым увеличить свои собственные поборы. В начале 20-х годов систематически издавались указы, санкционировавшие различного рода наказания помещикам, вплоть до наказания кнутом и ссылки на каторгу. Однако все эти меры были малоэффективны и вскоре от них отказались. Добавим к этому, что несколько лет подряд (1723—1726) перед началом сбора подушных денег обширные территории России постигал неурожай, что резко ухудшило положение крестьян. Уже первый сбор подушного налога дал огромную недоимку (30%) всей суммы налога.

На 1725 год правительство вынуждено было понизить подушный оклад до 70 коп., но это не спасало положения. Недобор всей суммы налога вновь составил 30%. По данным Военной коллегии, к 1739 г . общая задолженность по подушной подати достигла фантастической цифры — около 5 млн. руб., что служит важнейшим показателем явного разорения крестьянства. В такой обстановке правительство должно было неоднократно «великодушно» прощать недоимки. Так, в частности, треть сборов была отменена на 1727, 1728, на 1730 г . Сокращали сборы и в 30—40-х годах XVIII в. В 1754 г . правительство вынуждено было «простить» старую недоимку с 1724 по 1746 г . (что составило около 2,5 млн. руб.). Вместе с тем в 50-х годах намечается тенденция к постепенному понижению подушного оклада: в 1751 и 1752 гг. оклад был понижен на 3 коп. с души, в 1753 г . — на 5 коп. и т.д. Впрочем, у этого на редкость щедрого маневра царского правительства была довольно мрачная закулисная сторона, но об этом чуть позже.

Крайне разорителен был и сам порядок сбора подушной подати. Стремясь сломить сопротивление крестьянства, царское правительство поначалу передало функции сбора подати в руки армии. Стало быть, помимо местных учреждений, подчинявшихся Камер-коллегии, к этому делу были привлечены офицеры полков, расквартированных в той или иной местности. Это повлекло за собой огромные злоупотребления солдат и офицеров.

В записке императрице Екатерине I, составленной осенью 1726 г ., озабоченные высшие сановники (Меншиков, Остерман, Макаров, Волков) приоткрывали завесу над действительным состоянием дел. В частности, имея в виду сбор налогов, они писали, что «мужикам бедным страшен один въезд и проезд офицеров и солдат, комиссаров и прочих командиров, тем страшнее правеж и экзекуция». Впрочем, занимались хищениями не только они, но и чиновники местных учреждений, из которых «иные не пастырями, но волками, в стадо ворвавшимися, называться могут».

§ 3. Областная контрреформа 

Итак, молчаливо охраняя интересы помещиков, заправилы государства обратили свои взоры на государственный аппарат, на систему государственного управления. Все центральные коллегии должны были сократить свои штаты до минимума в 6 персон (президент, его заместитель, два советника и два их помощника — асессоры). Больше того, сами чиновники могли теперь удаляться от службы в свои поместья при условии, что половина штата коллегии присутствует при делах, а другая находится в отпуске. Правда, последним не платили жалованье.

В 1727 г . была в сущности ликвидирована петровская система местных учреждений. Эта система была, безусловно, весьма дорогостоящей. На территории только лишь такой административной единицы, как провинция, концентрировалось множество местных учреждений, функции которых на практике взаимно переплетались. Кроме того, были учреждения в губерниях и в дистриктах. Все это после смерти Петра I было подвергнуто пристальному критическому пересмотру, в итоге которого был принят ряд мер.

Полки из крестьянских селений перемещались теперь в города, причем преимущественно приграничные и в хлебородных районах. Полковое начальство было отставлено от сбора подушных денег. Перестроены были и финансовые органы.

Штатс-конторы подчинили Камер-коллегии, а функции рентмейстера и камерира объединили (остался лишь камерир). В 1727 г . было решено «как надворные суды, так и всех лишних управителей и канцелярии, и конторы камериров, земских комиссаров и прочих тому подобных вовсе отставить». Вальдмейстеры с их конторами были также уничтожены. Короче говоря, система петровских учреждений в провинции, по существу, была ликвидирована. Мотивировка при этом была лишь одна — «в делах непорядки.., в даче жалованья напрасные убытки». Что же предлагалось теперь взамен? Ответ был также прост: «А понеже прежде сего бывали во всех городах одни воеводы и всякие дела... отправляли одни и были без жалования, и тогда лучшее от одного правление происходило и люди были довольны». Таким образом, в какой-то мере это был возврат к практике XVII столетия. Количество городов, где «сидели» воеводы, было восстановлено по-старому, т.е. их число заметно увеличилось. Не осталось и следа от едва намечавшегося разделения судебной и исполнительной функций. Не осталось и следа от зарождавшегося самостоятельного управления городского посадского населения, поскольку Главный магистрат был уничтожен, городские магистраты подчинены воеводе, а потом УНИЧТОЖИЛИ и их, сохранив лишь ратуши. Важнейшие уголовные дела у посадского населения (тяжба, разбой и убийство) были снова в компетенции одного лишь воеводы. Власть самого воеводы вновь стала единоличной, с 1727 г . так называемые асессоры («товарищи») воеводы были ликвидированы.

Низшие чиновники были лишены теперь жалованья и вновь кормились за счет подношений населения. Так были вновь вызваны к жизни старинные феодальные поборы «хоженое», «езд» и т.п. Большую деградацию, пожалуй, трудно представить.

При всем этом областная контрреформа не была сплошным отрицанием. Кое в чем изменения имели позитивный характер и были предприняты отнюдь не во имя срочного исправления тяжелого финансового положения. При всей широте замыслов Петра I вторая областная реформа 1719 г . осталась сооружением, не приведенным в систему. Введя три ранга учреждений (губерния, провинция, уезд) Петр I не привел в порядок их субординацию. Губернские учреждения во многом оказывались лишними либо дублировали центральные инстанции. Создалось такое положение, когда провинциальные органы управления сносились прямо с центральными коллегиями, минуя губернские инстанции, так как подчинялись в равной мере и тем, и другим.

Перестройка 1727 г . установила строгую последовательность подчинения: воевода уездный зависел только от провинциального воеводы, а последний подчинялся только воеводе губернскому. Это была строгая иерархия. Центром тяжести, основной ячейкой на местах стала губерния. Полномочия губернатора резко возросли. Он имел теперь даже право утверждения смертных приговоров. Это положение просуществовало вплоть до областной реформы 1775 г .

§ 4. Эволюция финансовой политики 

Ликвидация системы петровских учреждений, разумеется, не решила всех острых вопросов, хотя в итоге административных реформ расходы на госаппарат сократились более чем вдвое. По-прежнему огромные средства требовало содержание армии и флота, грандиозными темпами росли расходы императорского двора. По-прежнему росли недоимки по подушной подати. Правительство лихорадочно шарахалось от одной меры к другой. Как мы видели, армия в 1727 г . от сбора подушных денег была отстранена. При воеводе был лишь один штаб- или обер-офицер для помощи. Основная роль в сборе денег была возложена на земских комиссаров. Причем задолженность стали взыскивать не с самих крестьян, а с помещиков или со старост и приказчиков. Однако в 1730 г . сбор подушных податей был снова передан в руки армии, расквартированной в данном районе. И это вновь не помогло. Даже самые страшные экзекуции не могли выжать деньги у истощенного и разоренного населения.

В 1733 г . вдруг снова меняется система сбора подушного налога. Теперь сбор недоимок и подати возлагается на самих помещиков, что неумолимо приводило к усилению их власти над крестьянами, росту произвола и злоупотреблений. В сущности и эта мера не дала эффекта. В 1736 г . было снова объявлено, что сбор подушных денег передается отставным офицерам.

Долголетний «анализ» причин финансового кризиса наконец-то привел высших сановников к справедливому заключению. Так, в предложениях обер-прокурора Сената А. Маслова, поданных Анне Ивановне в 1734 г ., была весьма трезвая догадка, что причиной недоимок по государственным налогам был рост эксплуатации крестьян самими помещиками. Маслов предлагал ограничить эту эксплуатацию. Но что же могло сделать дворянское государство по отношению к своей классовой опоре?! Правительство и не хотело, и не могло пойти на ущемление прав помещиков. Анна Ивановна поставила робкую и туманную резолюцию: «обождать». Тем дело и кончилось.

В конце концов, в 40—50 годах в области финансовой политики все-таки наметился существенный поворот. Царское правительство берет курс на повышение роли косвенных налогов, считая, что этот путь пополнения казны должен быть наиболее «безболезненным». Уже в 1742 г . были повышены цены при продаже вина на 10 коп. с ведра. В конце 40-х годов цены на вино были еще раз повышены и введена единая цена. Уже в первый год это дало казне около полумиллиона рублей прибыли (примерно 30% от всего дохода с вина). В дальнейшем цены на вино повышали в 1756 и в 1763 гг. и цена ведра вина стала таким образом равной 2 р. 53 коп.

Со времен Петра I была введена другая казенная монополия — на продажу соли. В 1728 г . соляная монополия была отменена, что привело к падению доходов казны. В 1731 г . монополия на продажу соли была вновь восстановлена. В 1749 г . по проекту П.И. Шувалова продажная цена на соль была резко повышена (до 35 коп. за пуд), что сразу же дало повышение дохода казны до 0,5 млн. руб. в год. В 1756 г . пуд соли стоил уже 50 коп., что привело к сокращению потребления соли. В 1762 г . правительство вынуждено было снизить цены до 40 коп. за пуд.

В 40-х годах XVIII в. был введен еще ряд монополий вплоть до монополии на продажу табака, хотя существенной роли в бюджете они не играли.

Существенные изменения претерпела политика царизма в области торговли (как внутренней, так и внешней). При Петре I в области внешней торговли проводилась ярко выраженная политика защиты внутреннего рынка от заграничных товаров. Однако в 1731 г . петровский тариф 1724 г . был отменен, а пошлины на ввозимые товары значительно снижены. Это не могло способствовать быстрому развитию как промышленности, так и торговли. Явным препятствием этому была и целая сеть условных границ, пересечение которых торговцами сопровождалось уплатой пошлин за провозимый товар.

Тем временем в России в производство огромной массы предметов народного потребления вовлекалось крестьянство. В стране постепенно росло число деревень и сел, жители которых получали доход не столько от земледелия, сколько от промышленных занятий («промыслов»). Вместо традиционного натурального оброка, вместо работы крестьян на барских полях все большую роль стал играть денежный оброк.

И вот под давлением этих обстоятельств в 50-х годах многочисленные таможенные перегородки внутри страны, сильно затруднявшие широкое развитие торговли, были отменены. Вместе с тем, чтобы государственная казна не претерпела убытки, соответственно были повышены пошлины на ввоз и вывоз товаров из страны за границу. Эта реформа имела существенное значение в развитии единого рынка.

Стремясь выбраться из крепких тенет финансового кризиса, правительство в 1727—1731 гг. стало энергично портить медную монету, уменьшая ее действительную стоимость. Эта практика началась еще с Петра I. При цене пуда меди в 6—8 руб. из него стали чеканить медных пятаков в 5 с лишним раз больше, чем следовало, т.е. на 40 руб. В итоге внутренний рынок стал наводняться легковесными пятаками, что вызвало немедленный рост цен на предметы торговли и в конечном счете ухудшило положение крестьянства и горожан. Правительство же увеличило массу денег и получило «из ничего» 2 млн. руб. прибыли. Вторично к этому же маневру прибегли в начале 60-х годов XVIII в., что окончательно привело в расстройство денежное хозяйство страны.

Глава 9. Социально-экономическое развитие России и социальные взрывы во второй четверти XVIII века

§ 1. Земледелец и его труд

В ходе исторического процесса, как уже говорилось, развивается общественное разделение труда. В силу этого происходит постепенная множественная специализация производства, взаимосвязь между отраслями которого осуществляется через рынок. В области сельского хозяйства эти процессы специализации происходят крайне медленно и гораздо позже, чем в промышленности. Тем не менее, в XVIII столетии крестьянское хозяйство постепенно перестает быть хозяйством абсолютно замкнутым. Крестьяне покупают теперь и орудия своего труда (телеги, сани, бочки, сохи, косы, топоры и т.п.), и некоторые предметы домашнего обихода. Переход государства на сбор денежных, а не натуральных налогов усиливает нужду крестьянина в деньгах, заставляет его вывозить на рынок продукты своего труда, втягивает в систему товарно-денежных отношений. Этот процесс был постепенным и длительным. В описываемое нами время он, как и в XVII в. находился где-то в пределах своей начальной стадии. Основа хозяйства крестьянина все еще оставалась натуральной.

Специфика природно-климатических условий России предоставляла местному населению весьма неблагоприятные УСЛОВИЯ для земледелия. Русский крестьянин занимался земледелием не с февраля по ноябрь, как в Западной Европе, а лишь с апреля—мая по август—сентябрь, ибо остальное время принадлежало либо холодной с заморозками погоде, либо суровой зиме. В силу этого земледелец мог более или менее нормально вспахать и проборонить очень небольшой участок земли, да и выбор культур был невелик: рожь, чаще всего озимая, которая сеялась осенью, зимовала в виде всходов под снегом и созревала к июлю-августу следующего лета, и овес, который сеялся в апреле—мае и созревал в августе-сентябре. Эти две культуры занимали до 80% пашни, ибо были самыми важными и вместе с тем неприхотливыми и выносливыми культурам. А ведь житель Восточно-Европейской равнины имел чаше всего скудную подзолистую почву. Урожайность на таких землях была большей частью сам-3 и, лишь иногда сам-4. Следовательно, имея посев в озимом и яровом полях 2,5 дес., семья из 4 человек (муж, жена и двое детей), т.е. 2,8 полных едоков, при норме высева в 16 пудов на десятину имела чистый сбор зерна в расчете на одного едока: а) при урожае сам-3 всего лишь 27,4 пуда, б) при урожае сам-4 — 41,1 пуда. Годовая норма расхода зерна на едока в XVIII—XIX вв. (и ранее) была равна 24 пудам (с расходом на скот). Таким образом, при урожае сам-3 крестьянин практически еле сводил концы с концами, а при урожае сам-4 мог продать около 17 пудов зерна. Однако урожай сам-3 был тоже не всегда а часто были (раз в 3—4 года) неурожаи, и тогда крестьянин из нового зерна не мог собрать даже на семена. Князь М.М. Щербатов, делая подобный расчет, пришел к выводу, что страна практически постоянно была на грани голода. Выручали ее погода и труд.

Трехпольный севоо6орот ставил на пути товарности и изменения профиля крестьянского хозяйства. Ведь озимое поле занимала рожь. До 50% ярового поля занимал овес, а остальной клочок земли делили ячмень, лен, горох, чечевица, греча, просо, конопля и др. Крестьянин не мог, скажем, отказаться от озимой ржи, не мог вместо овса засеять яровое поле одним льном, так как без овса невозможно прожить, хотя лен он, может быть и продал бы с прибылью. Рынок в XVIII столетии не был настолько развит, чтобы удовлетворять потребности самих крестьян в той или иной сельскохозяйственной продукции. Он удовлетворял потребности лишь немногочисленного неземледельческого населения и, прежде всего, населения городов. Таким образом, специализация крестьянского хозяйства шла очень медленно, сохраняя свою натуральную основу.

И все-таки специализация постепенно развивалась. Крестьянство Центральной России издавна уделяло внимание посевам льна, расширяя их в яровом поле и тесня другие культуры. Отличным льном славились районы вокруг Пскова и Ярославля. Скупщики собирали по деревням и селам мелкие партии льна, а купцы в огромных количествах отправляли их за границу или на ткацкие фабрики Ярославля, Костромы, Владимира, Москвы и других городов.

Не менее важной культурой, рано ставшей предметом торговли и сырьем для промышленности, была конопля, которую можно сеять на одном и том же поле многие десятки лет подряд при обильном удобрении земли. Крестьянство районов Калуги, Брянска, Орла, Курска и других заводили специальные поля под коноплю («конопляники») и получали обильные урожаи этой культуры. Огромные партии конопляной пеньки шли, так же как лен, и на вывоз, и на нужды парусно-полотняной промышленности внутри страны.

Наконец, еще один важный момент в развитии товарности сельского хозяйства страны в XVIII столетии. Речь идет о развитии процесса освоения обширных малозаселенных, но плодородных территорий на юг и юго-восток от центра страны. В XVIII в. продвижение крестьянства на южные плодородные земли активизировалось. Русское население было уже значительным в Заволжье, нижнем течении Дона, районах Предкавказья, Башкирии и т.д. Территория, где жили татары, чуваши, марийцы, башкиры, в описываемое время имела уже большую прослойку русского населения. Русские крестьяне мирно жили бок о бок с татарами, башкирами, чувашами и другими народностями и даже вступали с ними в родственные связи. Конфликты возникали, как правило, тогда, когда вслед за крестьянской колонизацией в этих землях появлялись российские феодалы, начинались захваты земель и т.д.

Сельское хозяйство вновь осваиваемых территорий имело значительные отличия от земледелия нечерноземной полосы. Довольно широкое распространение в этих районах получают пестрополье и залежная система. Залежная система была методом борьбы с главным врагом этих мест — сорняками. Плодородная почва, давая обильный урожай, из года в год зарастала все большим количеством сорняков, и поле приходилось бросать на 5—10 лет.

Итак, освоение плодородного чернозема было еще одним важным фактором в вовлечении в орбиту товарно-денежных отношений крестьянского хозяйства, в преодолении его былой замкнутости. Несмотря на то, что районы черноземов Часто страдали от засухи, плодородие их было настолько высоким, что урожайный год не только покрывал скудные неурожайные сборы, но и давал излишки зерновой продукции. Урожаи ржи иногда достигали сам-10. сам-15, пшеницы — сам-5, сам-8, проеа — сам-20, сам-30 и более. Кроме того, более свободное маневрирование посевной площадью, чем при обычном трехполье, давало возможность выделять большие массивы земель под пшеницу, просо, гречу и т.д.

Однако наиболее серьезной проблемой развития российского земледелия был острый дефицит времени и малые размеры земли, урожая с которой едва хватало на собственное содержание. В то же время объективные потребности развивающегося Российского государства требовали гораздо большего по объему валового земледельческого продукта.

Так исподволь возникала задача увеличения трудовой нагрузки крестьянина, причем увеличения этой нагрузки в тот короткий сельскохозяйственный сезон, которым Природа одарила Россию. Отсюда проистекали и характерные для XVIII в. процессы резкого усиления эксплуатации подневольного российского крестьянства.

§ 2. Помещик и крестьянин

Послепетровское время ознаменовалось рядом событий, которые привели к усилению крепостной зависимости от помещиков-феодалов. Уже говорилось о том, что в 20-е годы XVIII в. помещики стали ответственны за своих крестьян в сборе подушной подати. Вслед за этим и сам сбор подушных денег был передан в руки помещиков. В итоге власть помещиков над крепостными крестьянами стала безраздельной. Они стали для крестьян и судом, и полицией. В 1747 г . помещикам разрешили продавать крестьян в рекруты.

Вскоре после проведения переписи тяглого населения (первой ревизии) все шире распространяется практика продажи крестьян без земли. Теперь помещики торговали не только деревнями и семьями, но и крепостными поодиночке. Помещику были даны права: в 1736 г . — определять меру наказания за побег крестьян; в 1760 г — ссылать крестьян в Сибирь; в 1765 г . — ссылать на каторжные работы. В итоге крепостные крестьяне стали мало чем отличны от рабов.

Суровость мер к крепостному крестьянству была ярким контрастом по отношению к росту привилегий помещиков. Крупные изменения в экономике страны, рост промышленности и торговли, увеличение неземледельческого населения — все это создавало предпосылки для роста интереса дворянина-помещика к своему собственному хозяйству, к увеличению его дохода. При Анне Ивановне в 1736 г . срок службы был им сокращен до 25 лет, а один из сыновей мог вообще остаться при имении. Таким образом, дворянин в 35—45 лет теперь мог целиком сосредоточиться на хозяйственной деятельности в своих имениях (с гражданской службы отставка была лишь с 55 лет). Указом не замедлили воспользоваться, и после русско-турецкой войны, в 1739 г . около половины офицерского состава сразу же ушло в отставку. В 1762 г . был издан манифест о вольности дворянской. Отныне помещики беспрепятственно могли посвятить себя хозяйственной деятельности в своих имениях.

С важнейшими льготами дворянству сочетается и ряд других мер, усиливающих положение дворянства как господствующего класса.

В 1730 г . был отменен Указ о единонаследии 1714 г . (кроме части, уравнивающей в правах поместье с вотчиной). С этого момента активизируется перераспределение земельной собственности, сопровождаясь заметной концентрацией земель в руках крупнейших владельцев-латифундистов, ибо земля по-прежнему была источником и хозяйственного, и политического могущества. В 1739 г . подтверждено монопольное право дворян на владение «крещеной собственностью», т.е. крестьянами. В 1762 г . купечеству окончательно запрещено покупать крестьян к заводам. Наконец, чисто хозяйственные привилегии. В 1726 г . за дворянством закреплено право продажи продукции собственных хозяйств. В 1755 г . им было передано монопольное право на винокурение. В 1762 г . дворянам разрешен свободный вывоз хлеба за границу. В итоге этих мер дворяне устремились в поместья.

Резкое возрастание интереса дворян к своему хозяйству, стремление к повышению доходов своего имения не замедлило сказаться на усилении эксплуатации крестьян.

Прежде всего помещики там, где зерновое земледелие было выгодным, стремились расширить свою часть пашни. Это вело к расширению барских запашек и сокращению крестьянских наделов до 1,5 дес. на мужскую душу и менее. Пашня же крестьян уменьшалась.

Помимо сокращения надела тягчайшим бременем для барщинных крестьян были работы на помещичьем поле. Эти работы, как правило, достигали трех дней в неделю. В некоторых же районах, в частности, в Вологодском уезде, барщина достигала в середине XVIII в. чудовищных размеров — 5—6 дней в неделю. Особенно крупные запашки дворяне заводили в плодородных краях Черноземного центра (Тула, Орел, Рязань, Тамбов, Сергач и т.д.). При этом помещики все более ориентировались на производство хлеба на продажу. Однако, сокращая крестьянский надел, помещик рубил сук, на котором сидел сам. Деградация крестьянского хозяйства была проявлением кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства. В XVIII в. проявления этих кризисных черт наблюдаются главным образом в нечерноземной полосе, в районах выгодного сбыта хлеба. Но в XVIII в. эти кризисные явления кончаются без последствий. Это объясняется рядом обстоятельств.

§ 3. Крестьянские промыслы в XVIII в . 

Издавна крестьяне Нечерноземья, получая мало прибыли от земледелия, свое свободное время (а им были осень, зима и часть весны) употребляли для приработков. Крестьяне изощрялись, «примысливая», т.е. изобретая способы своего более-менее сносного существования. Отсюда побочные занятия крестьянства получили названия «промыслов». Жители многочисленных сел Ярославской, Костромской, Владимирской и других губерний пряли льняную пряжу и продавали ее владельцам ткацких промышленных заведений — мануфактур. Жители западных районов Московской губернии, обильной лесами, занимались заготовкой леса для строительства изб, амбаров и прочего. Здесь делали и телеги, и сани, и бочки, и дуги, и колеса, и деревянную посуду. Все это шло на продажу. В Дмитровском уезде получил развитие гребенный промысел (расчески и гребни из коровьих рогов). В Семеновском уезде Нижегородской губернии расцвел ложкарный промысел. В тверском селе Кимры и ближайших селах крестьяне занимались шитьем сапог. Крестьяне Карелии, Тульско-Каширского, Муромского и других районов выплавляли кричное железо из болотных железных руд и мастерили косы, топоры, ножи, серпы и другую металлическую утварь. Нижегородские села Павлово, Безводное, Ворема и другие стали известны своими изделиями из металла (замки, ножи, кольца, крестики и т.д.). Крестьяне многих сел Владимирской губернии (и среди них в первую очередь с. Иваново) издавна занимались ткацким промыслом.

В итоге в промышленную деятельность были вовлечены большие массы крестьянства.

Помимо местных промыслов крестьяне занимались отхожими промыслами, т.е. отходили на заработки в города или другие местности. Могучим потребителем крестьян-отходников была р. Волга и приволжские города Тверь, Рыбная Слобода, Ярославль, Нижний Новгород, Астрахань и т.д. Десят-. ки тысяч крестьян работали бурлаками, были заняты на рыбных промыслах Астрахани и Гурьева. Тысячи крестьян уходили на заработки в Петербург. Много рабочего люда требовала проводка судов из Волги в Неву. Наконец, серьезным потребителем рабочей силы была Москва и ее промышленность.

Кроме отхода промышленного в России развивался отход земледельческий. Из тульских, рязанских, тамбовских селений, а также из районов Нечерноземья тысячи крестьян устремлялись на летние работы в южные черноземные районы.

Барщинное крестьянство Нечерноземного центра страны использовало осенне-зимний период для отхода на промыслы. И теперь помещики, не довольствуясь барщиной, стали дополнять ее денежным оброком. Больше того, ввиду перспективности крестьянских промыслов многие помещики стали переводить крестьян с барщины на денежный оброк. Таким образом, намечавшиеся симптомы кризиса феодального хозяйства были в XVIII в. на время преодолены.

Однако эксплуатация крестьян путем денежного оброка очень скоро также перестала отвечать «нормативам» типичного феодального хозяйства. Помещик уже получает увеличенные суммы оброка лишь в силу личной крепостнической зависимости крестьянина, земельные отношения здесь утратили свое прежнее значение.

Так или иначе, а отходничество крестьян на заработки получает все большее развитие. Дворянское государство, охраняя интересы крепостников-помещиков, вводит отход на промыслы в рамки полицейских ограничений. Но число отходников резко возрастает с середины XVIII столетия. К концу века в одной лишь Московской губернии ежегодно выдавалось свыше 50 тыс., а в Ярославской — около 75 тыс. паспортов.

Темпам роста крестьянских промыслов сопутствуют и стремительные темпы роста денежного оброка. Так, в 60-х годах XVIII в. помещики брали в среднем 1—2 руб. с души мужского пола в год г в 70-х — 2—3 руб., в 80-х — 4—5 руб., а в 90-х годах в некоторых районах центра страны оброк достигал 8—10 руб. с души мужского пола.

§ 4. Развитие внутреннего рынка сельскохозяйственной продукции 

К середине XVIII столетия подходит к концу период более или менее гармоничного сочетания в эксплуатации помещиками крестьян всех трех разновидностей феодальной ренты: отработочной, натуральной и денежной. Мы уже видели, что помещики нечерноземной полосы России постепенно переходят на оброк. Вместе с тем вырисовываются и те районы, где преимущественной формой эксплуатации крестьян служит барщина. Роль натуральных поборов становится второстепенной.

Барщинная форма эксплуатации в XVIII в. стала преобладающей в зоне наиболее плодородных земель. Это районы Тульской, Рязанской, Тамбовской, Орловской, Курской, Воронежской, Пензенской и других губерний. В этих районах дворянство заводит крупные барские запашки в 1000, 2000 и даже 3000 десятин. Так, в Веневском уезде Тульской губернии в вотчине Шереметевых запашка помещика в 60-х годах XVIII в. возросла до 700—1000 десятин, в Тамбовском уезде у братьев Архаровых запашка достигала 3 тыс. десятин, в Севском уезде Орловской губернии в имениях князя Н.П. Голицына запашка достигала 2400 дес., в Луганском уезде той же губернии в вотчинах С.С. Апраксина было до 5 тыс. десятин запашки. Однако столь крупные запашки в XVIII в. встречаются еще сравнительно редко. Чаще всего величина их достигает 100—300 десятин, но и этот хлеб мелких и средних помещиков также шел на рынок.

Итак, с середины XVIII столетия районы черноземных губерний становятся средоточием барщинного хозяйства помещиков с ориентацией производства зерна на рынок. Это приводит к резкому увеличению эксплуатации крестьян. Именно в эту эпоху был дан толчок тому процессу, который в середине XIX столетия привел к крушению феодально-крепостнического строя.

Главным фактором углубления и развития внутреннего рынка явился рост неземледельческого населения, занятого торгово-промышленной деятельностью. Этот рост осуществлялся в основном за счет промыслового крестьянства. Внешний вывоз хлеба в XVIII в. составлял лишь от 3% до 7% всего зернового баланса. Вместе с тем помещики не являлись главными поставщиками товарного хлеба. Основную массу его давали крестьяне, все более втягиваясь в систему товарно-денежных отношений. С середины XVIII в. резко возрастают хлебные грузопотоки. По данным Н.Л. Рубинштейна, зерновой баланс хлебородных провинций во второй половине XVIII в. давал ежегодно от 3 до 10 млн. пудов товарного хлеба.

Из черноземных районов, а также из украинских провинций в центр страны тянулись гурты мясного скота. Только лишь через г. Коломну в Москву из степных уездов пригонялось в сезон до 30 тыс. голов скота. В пределах Воронежской губернии в год заготавливалось свыше 200 тыс. пудов говядины. Через Оренбург в Россию проходило до 60 тыс. голов выманенных у казахов баранов. Всего мена у казахов в 80-х годах достигала 350 тыс. голов.

Крупная роль в товарных грузопотоках принадлежала продукции технических культур — льну и конопле. Экспорт пеньки по России в целом в 1749 г . достигал 1,3 млн. пудов, в 1778—1780 гг. — 2,7 млн., а в 90-х годах — свыше 3 млн. пудов. Экспорт льна составлял соответственно около 500 тыс. пудов, около 900 тыс. и свыше 1 млн. пудов.

Грузопотоки, подобные приведенным, пересекали гигантскую территорию России из конца в конец. Это было ярким показателем развития внутреннего рынка, свидетельством развития товарно-денежных отношений.

§ 5. Развитие промышленности в XVIII в . Формирование капиталистического уклада

Кардинальные изменения, которые мы видим в сельском хозяйстве, происходили не сами по себе. Они были вызваны бурным процессом общественного развития труда и ростом производительных сил страны. Первенствующее, определяющее звено этого процесса принадлежит прогрессирующему развитию промышленности, индустрии страны.

В эпоху Петра I Россией был сделан громадный скачок на пути промышленного развития. К 1750 г . действовало уже около ста металлургических заводов, а выплавка чугуна достигала приблизительно 2 млн. пудов. Основными владельцами заводов были по-прежнему Демидовы, которым принадлежало до 60% выплавки чугуна. На Урале они построили 9 новых заводов. Кроме них в металлургии также действовали Строгановы, Баташевы, Масловы, появились фамилии и новых предпринимателей — Осокины, Гончаровы. В середине XVIII в. по выплавке чугуна Россия вышла на первое место в мире.

Несмотря на хищения возглавлявшего отечественную металлургию Шемберга, увеличивала свою продукцию и казенная медеплавильная промышленность. Стремительно развивались частные медные заводы (Твердышев, Мясников). До 1750 г . продукция медных заводов выросла втрое.

Серьезное развитие получила текстильная промышленность. А с 1725 по 1750 гг. возникло 62 новые текстильные мануфактуры (шелковые, полотняные, суконные). Правда, в суконной промышленности, наиболее привилегированной, были постоянные перебои. Продукция этих мануфактур вся шла на поставки в казну. Однако условия закупок были невыгодными и суконные мануфактуры хирели. Резкий контраст составляли шелковые заведения, работавшие на вольную продажу. Число их неуклонно возрастало. Основным центром шелковой промышленности были Москва и Подмосковье.

Развивалась и парусно-полотняная промышленность. Русская парусина пользовалась большим и неизменным спросом в Англии и других морских державах. Новые предприятия этой отрасли возникали в таких городах, как Ярославль, Вологда, Калуга, Боровск. Крупным центром полотняного производства стал Серпухов. В этой отрасли промышленности процветали купцы-предприниматели Затрапезный, Тамес, Щепочкин и др. К 1750 г . уже действовало 38 парус-но-полотняных мануфактур.

Получает развитие производство бумаги, кожевенное, стекольное, химическое и т.п. К середине XVIII в. в России действовало 15 бумагоделательных, 10 стекольных, 9 химических мануфактур и др.

Производственные отношения послепетровского развития характеризуются усилением подневольных форм труда. Промышленность испытывала жесточайший голод на рабочие руки. В эпоху петровских преобразований, как уже говорилось, даже на металлургических заводах Урала наемный труд был нередким явлением, но чем дальше, тем труднее было вести дела с помощью найма. Уже в 1721 г . выходит указ, разрешающий мануфактуристам-купцам покупать к фабрикам и заводам крепостных крестьян, а в 1736 г . заводские наемные становятся крепостными («вечноотданными»). В 30—50-е годы промышленники широко пользуются правом покупки крестьян к мануфактурам, расширяя сферу принудительного труда в промышленности.

Эксплуатация на таких мануфактурах была чудовищная, хотя посессионные крестьяне не отдавались в рекруты и имели право подачи челобитной в Берг- и Мануфактур-коллегии, коим и были подсудны. В 1752 г . правительство пыталось регулировать меру эксплуатации на «посессиях», устанавливая число непосредственно работающих на фабрике не более 1/4 всех посессионных крестьян данной фабрики (для полотняных) или не более 1/3 (для шелковых).

Таким образом, сфера крепостного труда резко расширилась. «Посессии» были распространены главным образом в текстильной (полотняной и суконной) промышленности.

Дворянское государство в XVIII в. резко расширяет и практику приписки государственных крестьян к фабрикам и заводам.

Приписные крестьяне работали главным образом на уральских металлургических заводах (по 100—150 дворов на доменную печь, по 30 дворов на молоте и по 50 дворов на медеплавильной печи). Работы их были вспомогательными, а шкала оценки работ в 2—3 раза ниже расценок для наемных рабочих.

Наконец, еще одна сфера применения принудительного труда — помещичьи вотчинные предприятия. В России существовала государственная винная монополия и поставка вина казне являлась делом очень доходным. Это скоро поняли владельцы таких имений, которые были расположены в плодородных, но отдаленных от рынков сбыта районах: юг Тамбовской губернии, Воронежская, Курская, Пензенская губернии, Слободская Украина и т.д. Здесь очень быстро возникают крупные винокуренные заводы с применением труда своих же крепостных.

Другая отрасль промышленности, где проявилось дворянское предпринимательство,— суконная и отчасти парусно-полотняная промышленность. Организованная на основе крепостного труда, дворянская суконная промышленность получила распространение в основном в южных районах страны: Воронежская, Курская, частично Тамбовская губернии и др. Здесь были, как правило, мелкие предприятия на 2—3 десятка станов. Но были и крупные. К концу 60-х годсь общее число суконных мануфактур в стране достигает 73 единиц.

Все названные нами разновидности крепостного подневольного труда в промышленности иллюстрируют одну из своеобразнейших черт российской экономики XVIII столетия. Заимствование капиталистической технологии, по сути, привело к созданию в промышленности особых форм труда, почти ничем не отличимых от рабства. Во второй половине XVIII в. резкое усиление в стране крепостничества было продиктовано в немалой степени необходимостью поддерживать эти очаги «рабства».

Наличие в России XVIII в. широкого распространения в промышленности крепостных форм труда вовсе не означало отсутствие эволюции капиталистических отношений. Основным руслом развития капиталистических отношений была уже знакомая нам сфера крестьянских промыслов.

В условиях крайнего ограничения свободы передвижения населения внутри страны, резкой изоляции городского населения от сельского, фактического отсутствия притока сельского населения в города городское население в России увеличивалось крайне медленными темпами (а в 40—50-х годах даже уменьшилось). В целом же оно составляло не более 4% населения страны. Город, с точки зрения экономической, был довольно слабым, и его промышленность далеко не отвечала потребностям развивающегося народного хозяйства.

Одной из ярчайших особенностей экономического развития России являлось появление промышленных центров не столько в городе, сколько в селе. Так, с конца XVII — начала XVIII столетия появились десятки торгово-промышленных поселений, где население сосредоточивало свое внимание не на земледелии, а на «промыслах». Это — владимирские села Дунилово, Кохма, Палех, Мстера, Холуй, нижегородские села Павлове, Ворсма, Безводное, Лысково, Богородское, Го-родец, Работки, множество ярославских, костромских, тверских и т.д. сел и деревень. К середине XVIII столетия многие из них по количеству населения были крупнее, чем иной город. В с. Павлове, например, к середине века население составляло свыше 4 тыс. человек. И, по словам Страленберга, «жители этого города все суть замошники или кузнецы... известны всей России». Иначе говоря, процесс общественного разделения труда сложился так, что в каждом конкретном селе развивалась специализация преимущественно какого-то одного вида производства. В таком селе все или почти с е были либо сапожниками, либо бондарями, либо ткачами и т.д. Это было типичное мелкотоварное производство. Иногда мелкие товаропроизводители нанимали дополнительно 1—2 рабочих. С течением времени практика употребления наемного труда расширялась. Так, в г. Павлово-Вохна в 80-х годах XVIII в. употреблялся наемный труд в 141 мастерской. В процессе конкурентной борьбы неизбежно выделяются две группы: одна из них состоит из вынужденных жить лишь продажей своего труда; вторая группа очень немногочисленная, но ее составляют товаропроизводители, употребляющие наемный труд. Со временем из них выделяются более крупные. Так из недр мелкого товарного производства постепенно вырастает производство мануфактурное, появляются капиталистические мануфактуры. Однако из-за сезонности производства и краткосрочности найма рабочих процесс укрупнения проходил очень медленно и численность крупных производств оставалась небольшой.

Ярким примером подобного процесса служит история текстильного производства с. Иваново Владимирской губернии. Все жители этого села с конца XVII столетия занимались ткачеством. Основная продукция — холсты, а главное — ивановское полотно. К 80-х годам XVIII в. у 37 владельцев текстильных заведений работало уже от 2 до 15 наемных рабочих.

Первые мануфактуры с. Иванова появились в 40-х годах XVIII в. Владельцами их были Гр. Бутримов и И. Грачев. Выделение крупных предприятий из массы мелких активно идет примерно с 60-х годов.

Разумеется, указанное развитие протекало в обстановке крепостного права. Богатые капиталисты-крестьяне, подмявшие под себя десятки разоренных, стяжавшие капиталы через торговые махинации и грязное ростовщичество, в свою очередь, оставались крепостными своего барина, целиком зависели от его произвола.

И тем не менее, подобный процесс развития капитализма наблюдается и в других районах. Концентрация шелкоткацкого производства и появление мануфактуры происходят в подмосковных селах. Текстильные мануфактуры появляются в

Костромской губернии (например, предприятия Талановых в Кннешме). Большое место здесь занимает так называемая рассеянная мануфактура, работники которой работают у себя по домам, в светелках.

Укрупнение мелкотоварного производства, растущее применение наемного труда в XVIII столетии можно наблюдать и в других отраслях производства — в металлургии и металлообработке, кожевенном деле, химической промышленности и т.п. Встречаются предприятия капиталистического типа и в крупнейших городах России (Москва, Ярославль, Нижний Новгород, Казань и др.). В стране постепенно формируется капиталистический уклад.

§ 6. Социальные взрывы и национальные движения после Петра I

Тяжелый хронический финансовый кризис, усиление эксплуатации крестьян, жесточайшее угнетение работных людей, приписных и посессионных крестьян на мануфактурах — все это не могло не отразиться на положении народных масс. Оппозиционно настроенные современники отмечали, что в 30-х годах XVIII в. «непрерывные брани, алчное и ничем не обузданное лихоимство Бироново, неурожаи хлебные в большей части России привели народ в крайнюю нищету. Для понуждения к платежу недоимок употребляли ужаснейшие бесчеловечия, приводящие в содрогание и помышляющих об оных, уныние, стон, слезы, вопль распространились по всей империи». Разумеется, крестьяне боролись против угнетения и лихоимства, боролись как умели и как могли. Они бежали на юг и на север, бежали за рубеж и «к баш-кирцам», бежали и от помещиков и от монастырей, бежали дворовые люди и солдаты, бежали работные с заводов и мануфактур, бежали мобилизованные на строительные работы. Число беглых росло, несмотря на свирепые законы и наказания, несмотря на устройство застав и кордонов. Ингерман-ландия, остзейские губернии, Украина, низовья Дона, Яик, Урал, Башкирия, Сибирь — вот районы оседания масс беглого крестьянства. С 1719 по 1727 г . только по официальным данным было зарегистрировано около 200 тыс. беглых. Крестьяне бежали порою целыми деревнями. В 1735 г . в дворцовых селах Морозовской волости Можайского уезда ушло более половины всего населения. В 1742 г . только в одном Переславль-Залесском уезде остались пустыми 68 помещичьих деревень. В 20—30-х годах из 16 вотчин князя A.M. Черкасского бежали свыше 11 тыс. человек, т.е. почти каждый пятый крестьянин. Официальные указы признавали, что «из дворцовых, архиерейских, монастырских, ясачных, так и из помещиковых крестьян в бегах великое множество». Кары за укрытие беглых становились все более суровыми. В 1726— 1728 гг. за укрывательство беглого мужика был предписан штраф в 100—200 руб. (за женщину 50—100 руб.), но уже в 1731 г . за сокрытие беглецов и «разбойников» полагалась «смертная казнь, без всякой пощады». За поимку беглого платили по 10 руб. награды. Волна побегов постепенно затухает лишь в конце 40-х — начале 50-х годов. Если с 1725 по 1745 г . в борьбе с бегством издано 84 указа, то в следующие 10 лет — лишь 23. С 40-х годов штраф за удержание беглых уже снижается.

Самих же беглых неизменно подвергали жесточайшим наказаниям: били кнутом, вырывали ноздри, клеймили, отдавали в рекруты, на галеры, на строительство крепостей и т.д.

Наивность крестьянского мировоззрения была своего рода предпосылкой для другой формы протеста — подачи жалоб, в изобилии поступавших в Сенат и Синод. Искать правды у правительства царской России было делом очень нелегким и всегда бесполезным. Даже тогда, когда под напором жалоб Сенат назначил в 1758 г . комиссию для разбора челобитий крестьян целого ряда монастырей, то, просуществовав 4 года, она оставила все жалобы без последствий. Крестьяне, пришедшие в отчаяние от произвола и эксплуатации помещиков, вступали и на путь активной борьбы. Они уходили в леса и образовывали «разбойничьи» отряды. Во второй четверти XVIII в. это движение охватило 54 уезда в 10 губерниях Центральной России.

В 40—50-х годах, особенно в конце 50-х годов по всей стране прокатывается могучая волна выступлений монастырских крестьян. Эта категория крестьянства, насчитывающая к середине века около 1 млн. душ мужского пола, принадлежала монастырям, церквам, церковным иерархам (архиереям и т.д.). Положение монастырских крестьян в этот период отличается особой тяжестью. С них требовали и исполнения барщинных работ, и поставки продуктов сельского хозяйства, промыслов, и денежных поборов. Так, в челобитной крестьян Савво-Сторожевского монастыря названо до 30 денежных и натуральных поборов. Крестьяне Волосова монастыря Владимирского уезда должны были платить до восьми разновидностей денежных поборов, обрабатывать свыше 80 десятин пашен и поставлять в монастырь продуктовый оброк (скот, птицу и т.п.). Подобное положение было в сотнях монастырских вотчин. Резко возросли во второй четверти XVIII в. различного рода работы крестьян по заготовке строительного материала для монастырских построек, по заготовке дров, ремонту церквей и хозяйственных помещений.

Просвещенная монастырская братия наряду с традиционным хлебом в зерне и печеным хлебом, наряду с мясом, салом, медом, крупами, куриными и гусиными яйцами, солеными и сушеными грибами требовала с крестьян и таких оригинальных поборов, как ягоды шиповника или живые муравьи по полфунту с души мужского пола.

Монастырская система управления вотчинами имела множество мелких, но отвратительных кровососов и пиявок в лице приказчиков, сотских, различного рода посыльных от монастырской братии и т.д. Пожалуй, нигде в это время так не расцвело взяточничество и лихоимство, как в монастырских деревнях. Произвол и угнетение монастырских крестьян в 50-е годы достигло высшей точки. В это время резко увеличивается и число крестьянских волнений. В 50-х годах их втрое больше, чем в 30-х (свыше 60 восстаний).

Крестьянские выступления в качестве главного «программного пункта» обычно выдвигали отказ от выполнения повинностей. Так, крестьяне Боровенского монастыря в сентябре 1730 г . отказались от выполнения всех своих повинностей в пользу монастыря. В 1734 г . крестьяне огромной Присекинской вотчины Троице-Сергиевой лавры также отказались подчиняться монастырским властям. В 1742 г . крестьяне Боголюбского Владимирского монастыря начали волнения с отказа от работ и т.д.

В 50-х годах основным требованием почти всех крестьянских выступлений был уже переход на положение государственных крестьян (волнения крестьян Ново-Спасского, Иосифо-Волоколамского, Троице-Калязинского, Спасо-Пре-ображенского, Хутынского Новгородского и других монастырей).

Во всех этих волнениях крестьянский отказ от работ обычно завершался жестокими порками и экзекуциями присланных воинских команд. Однако в некоторых случаях возникали острые схватки и с солдатами. Крестьяне Шацкого уезда Ново-Спасского монастыря, например, взяли в плен всю воинскую команду и сумели удержаться с августа 1756 по февраль 1757 г ., когда восстание было жестоко подавлено.

Массовые волнения монастырских крестьян привели в конце концов к обсуждению вопроса о них в правительственных кругах. С 1757 г . появились проекты секуляризации церковных имений, а в 1762 г . Петр III подписал указ о секуляризации, практическое осуществление которого задержалось на 2 с лишним года.

Активные крестьянские выступления характерны не только для монастырских крестьян. Восставали и помещичьи крестьяне. В вотчине Бестужева в Псковском уезде 2-тысяч-ная толпа устроила настоящее сражение с карателями. Одних убитых крестьян было свыше 50. После подавления движения свыше 400 крестьян были жестоко биты плетьми и кнутом.

Волнения были и среди народов Поволжья и др. Так, в 1743 г . вспыхнули волнения мордвы в Терюшевской волости Нижегородской губернии. Поводом послужил приказ разрушить мордовские молельни и сжечь «священные рощи». Среди восставших было и мордовское население, и русское население дворцового ведомства, и, наконец, помещичье крестьянство. Число участников достигло 6 тыс.; из Терюшевской волости восстание быстро перекинулось в соседние Арзамасский и Ардатовский уезды. Затем вспыхнули волнения в Керенском и Верхнеломовском уездах Воронежской губернии, в Царевококшайском и Цивильском уездах Казанской губернии. С оружием в руках крестьяне боролись за свою свободу и сумели продержаться около двух лет. Вождями восстания были Несмеян Кривой, Шатрес Плакидин и др. Царизм жестоко подавил восстание, а Несмеяна сожгли на костре.

Бурное сопротивление среди работных людей вызвал указ 1736 г . о «вечноотданных» к фабрикам и заводам. Еще вчера свободные, а теперь низведенные до положения крепостных, работные люди долгое время стремились вернуть себе былую свободу. В 1748 г . вспыхнуло волнение работных людей на парусно-полотняной мануфактуре А. А. Гончарова в Малоярославецком уезде Калужской провинции. Они объявили акт 1736 г . незаконным. Во второй четверти XVIII в., Начиная с 1722 г ., почти непрерывно продолжались волнения работных людей на Московском суконном дворе — большой суконной мануфактуре. Они боролись уже не за возвращение в былое состояние, а за улучшение условий труда. В 1749 г . около 800 человек бросили работу на мануфактуре. Жестокими наказаниями плетью, батогом, заключением в тюрьму власти подавили сопротивление восставших. Тем же кончились и волнения на казанской суконной мануфактуре Дряблова, происходившие в конце 30-х—40-х годах. Тем же кончались и волнения приписных крестьян уральских горных заводов, особенно широко развернувшиеся в конце 50-х — начале 60-х годов.

Непременным элементом в разнообразных формах крестьянской борьбы с феодальным гнетом было самозванчество.

Таковы были разнообразные формы борьбы народных масс со своими угнетателями. Все они были выражением того безысходного горя, нужды и отчаяния, в котором находилось российское крестьянство.

§ 7. Национальное движение в Башкирии

Тесно переплетается с классовой борьбой против эксплуатации дворян-помещиков борьба против национального угнетения. Наиболее остро в этот период она развернулась в Башкирии. Кроме 100 тыс. башкир здесь уже жило много русских, татар, чувашей и представителей других народностей. В частности, в 1744 г . русских здесь насчитывалось уже около 75 тыс. душ. В северной и западной части Башкирии к данному периоду уже сложилось оседлое земледель-ческо-скотоводческое хозяйство. В других же более отсталых районах еще преобладало полукочевое скотоводство.

С 30-х годов XVIII в. началось активное горнозаводское строительство на Южном Урале. Это вызвало приток населения из других областей России. В новые формы трудовой деятельности втягивалось и башкирское население, все больше убеждаясь в преимуществах оседлого земледельческого хозяйства. Развивается и башкирское феодальное землевладение. Башкирские феодалы, находившиеся на русской службе (тарханы), вводят те же формы эксплуатации, что и русские помещики. Вместе с тем у башкир еще бытовало и рабство.

Русская администрация стремилась привлечь на свою сторону феодальную верхушку башкир. Служилые башкиры-тарханы не платили ясак, полностью распоряжались землями своих волостей. Административная верхушка башкирского населения — старшины — к этому времени стала уже опорой царизма (особенно на севере и западе). Башкирское население входило в число ясачных людей и платило в начале века сравнительно легкий ясачный оклад (около 30 коп. с человека), несло военную службу в армии и на местных оборонительных линиях. С 30-х годов ясачный оклад начинает расти, и, в конце концов, в 1747 г . русское правительство ввело подушную подать в размере 80 коп. с души. Вместе с тем указ 1736 г ., разрешивший продажу общинных башкирских земель, усилил земельные захваты русских дворян и служилых башкир. Наконец, активизация строительства оборонительных пограничных линий и крепостей легла огромной тяжестью на население. В 1734 г . началась деятельность Оренбургской экспедиции во главе с И.К. Кириловым. В связи с этим значительная часть башкирских земель была изъята, а повинности населения резко возросли.

В итоге, в 1735—1736 гг. вспыхнуло восстание, целью которого было сопротивление строительству крепостей. В 1737—1740 гг. возникает новый очаг восстания на востоке края. Восставшие нападали на русские, чувашские, марийские селения, совершили набег на Воскресенский медный завод, нападали и на башкир, оставшихся верными правительству России. Восстание уже в 1738 г . пошло на убыль и скоро потухло.

Развитие феодализма в Башкирии вызывало движение тептярей (зависимых от башкирских феодалов выходцев из других земель), вспыхнувшее в 1747 г . Оно было направлено против башкирских феодалов и усиления налогового обложения государством. В восстании участвовали удмурты, татары, мари и чуваши.

Наконец, в 1755 г . возникает новое движение, во главе которого встает мусульманское духовенство. Башкиры в качестве культового пользовались арабским языком, а их религией был ислам. В связи с попытками запрета мусульманской религии, закрытия мечетей и мусульманских школ нарастало сопротивление духовенства. И вот мулла Батырша (Абдулла Алеев) возглавил движение в защиту мусульманства, пытаясь вовлечь в «священную войну» всех мусульман. Батырша полагался на вмешательство Турции. Характерно, что на «священную войну» народ не пошел. Да и началось само движение независимо и раньше лозунгов Батырши. Руководили восстанием Джилян Иткул и Худайберда. Крупные башкирские феодалы участия в движении не приняли, многие феодалы выступили против восставших. Для подавления движения было послано мощное 50-тысячное войско. Царское правительство объявило наряду с прямым подавлением амнистию всем сдавшимся, и восстание скоро заглохло. Однако царская администрация заметно изменила политику. Прекращена была насильственная христианизация, разрешено строительство мечетей. Вместе с тем правительство устраивало в Башкирии школы «для обучения инородцев русскому языку». Две школы были при Оренбургской экспедиции, одна в 1739 г . была организована в г. Уфе.

Глава 10. Россия и европейские державы после Петра I

В итоге Северной войны Россия заняла прочное положение великой европейской державы. Теперь, по выражению французского посланника Кампредона, «при малейшей демонстрации его (т.е. Петра I. — Авт. ) флота, при первом движении его войск ни шведская, ни датская, ни прусская, ни польская корона не осмелятся сделать враждебного ему движения, ни шевельнуть с места свои войска... Он один из всех северных государей в состоянии заставить уважать свой флаг». После смерти Петра I на его преемников объективно легла сложнейшая задача — сохранить и закрепить положение великой державы. Эта задача состояла из трех слагаемых: 1) сохранение выхода к Балтийскому морю; 2) упрочение своего влияния во взаимоотношениях с Польшей и 3) решение черноморской проблемы, оставленной Петром I своим наследникам.

Укрепление позиций на берегах Балтики, стремление воссоединить исконные земли Древней Руси (белорусские и украинские), ликвидация постоянных угроз с юга и выход к Черному морю — эти генеральные направления во внешней политике имели для России, несомненно, исторически прогрессивное значение. Однако решать все вопросы предстояло в сложной не только международной, но и, как мы уже видели, внутриполитической обстановке.

Дело в том, что недавние успехи России в европейских делах встревожили и даже настроили весьма враждебно ряд крупных европейских держав. Довольно открыто проявила свою враждебность Англия, боясь ослабления своей посреднической торговли с Россией и укрепления ее морского и военного могущества. На недружелюбные позиции встала и франция, которой были выгодны и сила Швеции, и могущество Турции. Не в восторге была и Австрия, ведь сила России ослабляла ее исконного врага — Турцию, но та же сила России тревожила Австрию в балтийском и польском вопросах. Однако, несмотря на все это, многие страны Европы искали теперь союза с могучей Россией и уж во всяком случае при-стальнейшим взором следили за ее действиями.

Для создания благоприятных условий на Балтике российской дипломатии еще предстояло много работы, и прежде всего — выполнение замысла Петра I сделать Курляндию, Голштинию и Мекленбург дружественными государствами. Первым шагом к этому были династические связи царствующих семейств. Именно сюда была направлена целая «обойма» царственных невест — Анна Ивановна, Екатерина Ивановна и Анна Петровна.

Первым же дипломатическим актом правительства Екатерины I была попытка поддержать претензии голштинского герцога на Шлезвиг, захваченный Данией. Весной 1726 г . русская эскадра собралась в поход на Копенгаген, готовилась к войне и гвардия из 20 тыс. армейской пехоты. Но объединенная англо-датская эскадра вскоре встала в виду Ревеля. Теперь благоприятная для России ситуация стала молниеносно ухудшаться. Оказалось, что Швеция согласилась на ввод английской эскадры в Балтику и тем самым пошла навстречу ликвидации заключенного еще в 1724 г . союза с Россией. Для этого усиленно старались в Стокгольме и английский посол С. Поинтц и французский — Бранкас-Серест. Разумеется, Швеции сулили при этом возврат всех территорий, потерянных в Северной войне. Россия же стремилась привлечь Австрию к шведско-русскому союзу, усиливая эту коалицию. В апреле 1726 г . такой акт с Австрией был даже подписан (и там был «голштинский вопрос»!).

Швеция, впрочем, и раньше согласилась на поддержку претензии Голштинии. Но теперь в Швеции брали верх сторонники Англии и Франции. Она стала сближаться с другой крупнейшей европейской коалицией держав — Ганноверским союзом. Таким образом, в «голштинском вопросе» выявились и опасные стороны.

Так или иначе, визит английского адмирала У. Вейгеля на Балтику вызвал оборонительные меры России, но тем не менее не ликвидировал угрозу новой войны. Россия ответила Англии энергичной нотой. Вместе с тем русские постоянно подтверждали в дипломатических документах сохранение привилегий английским купцам в торговле с Россией.

Следующим актом русской дипломатии в области балтийского вопроса были «выборы» курляндского герцога. Курляндия в этот период была постоянной ареной борьбы русских, прусских, польских и шведских интересов. Конкретное столкновение русской и польской дипломатий произошло по поводу кандидатуры жениха вдовствующей герцогини Анны Ивановны Морица Саксонского — внебрачного сына польского короля Августа II. Но планы России были иными, русское правительство выдвинуло свою кандидатуру — князя А.Д. Меншикова (не трудно догадаться, что светлейший князь выдвинул себя сам!). Когда сейм взял сторону Морица Саксонского, Меншиков под благовидным предлогом сам отправился в Митаву. По пути он остановился в Риге, куда поспешно в коляске с одной лишь девушкой прибыла Анна Ивановна с единственной просьбой утвердить герцогом Кур-ляндским князя Морица. Анна Ивановна была готова вступить с ним в супружество. Но Меншиков был непреклонен, грозя сейму визитом 20-тысячного войска. Вместе с тем, как ни силен был временщик, осторожные расчеты влиятельных лиц из русских государственных деятелей взяли верх. Из-за опасности нападения Турции Меншиков не стал Курлянд-ским герцогом. Правда, в следующем 1727 г . войска все же были введены, и Мориц Саксонский не стал курляндским герцогом, и Анна Ивановна не могла простить этого Меншикову. В итоге всех этих действий влияние России на курлян-дские дела по сравнению с Польшей стало преобладающим.

Тем временем с помощью Англии и Франции колеблющаяся было Швеция в марте 1727 г . вступила в Ганноверский союз. Чуть позже к Ганноверскому союзу присоединилась и Дания. С этого момента завершается перераспределение основных европейских держав на два больших блока: Венский союз, куда входили Австрия, Россия, Пруссия и Испания, и Ганноверский союз, составленный из Англии, Франции, Швеции, Дании и Голландии.

Внутреннее положение России (вступление на престол мальчика-царя, тяжелый финансовый кризис, резкое ухудшение состояния балтийского флота и т.д.) и осложнение внешнеполитического положения, выразившееся в объединении «северных» противников России (Англии, Дании и Швеции), заставило русских дипломатов резко изменить тактику. А.И. Остерман, фактически руководивший всей внешнеполитической линией правительства, берет курс на умиротворение Англии и Дании. Важную роль при этом играл фактор экономический — выгодность балтийской торговли.

Эта линия проводилась русскими дипломатами (А.Г. Головкиным и др.) на Суассонском конгрессе в 1728—1729 гг. Русские вскоре даже отказались от забот о Шлезвиге. И все же общая идея конгресса — умиротворение двух блоков — не нашла своего воплощения. Более того, в ходе конгресса от Венского союза вдруг была оторвана Испания. Англия и Франция, уступив по всем спорам, заключили в 1729 г . с ней Севильский трактат. В 1731 г . Австрия заключила с Испанией второй Венский договор, куда вошли и Англия, и Голландия. Франция оказалась в положении блестящей изоляции. Таким образом, Ганноверский союз все-таки распался.

Все эти довольно резкие изменения европейской ситуации были на руку российской дипломатии.

В то же время на долгий десяток лет усилия Франции сосредоточились теперь на создании враждебного России «восточного барьера» из Швеции, Польши и Турции. Важнейшим объектом в этом барьере была Швеция. Однако при дружеских отношениях России и Англии, при потеплении атмосферы русско-датских связей Швеция нашла выгодным союз с Россией, который и был возобновлен в 1735 г . Положение России на Балтике снова укрепилось, хотя и ненадолго.

§ 1. Война за «польское наследство»

Французская дипломатия, потерпев временное поражение в попытке обострить шведско-русские отношения, сосредоточилась на Польше. В начале 30-х годов XVIII в. европейские державы активно обсуждали вопрос о наследнике польского короля Августа II Сильного. Австрия и Россия довольно единодушно выступали по польскому вопросу еще с 20-х годов. Обе державы были заинтересованы в сохранении безудержной шляхетской «демократии» в Польше, гарантировавшей положение Польши в качестве слабой державы. Правда, Австрия, равно как и Пруссия, была не прочь устроить «раздел» Польши. Однако Россия, несмотря на свои претензии к Польше по невыполнению условий договора 1686 г . о гарантии свободы вероисповедания протестантов и православных, была против подобного раздела.

В числе претендентов на польский престол фигурировали прусско-австрийская кандидатура португальского принца Эммануила, французская — тестя Людовика XV Станислава Лещинского и русский кандидат — сын польского короля Августа II Август-Фридерик. С 1733 г ., после смерти польского короля, европейские державы активизировались в своих действиях. На дипломатических приемах в Варшаве шли откровенные торги.

Австрия и Россия заключили с саксонским курфюрстом оборонительный союз на 18 лет. При этом Август обязывался сохранить, если станет королем, «образ правления» Польши.

Тем временем Франция лихорадочно побуждала Швецию вступить в войну за Станислава Лещинского. Обильные подкупы (что было широко распространено в дипломатии XVIII в.) сделали свое дело. В сентябре 1733 г . в широком поле под Варшавой, где собралось до 60 тыс. шляхты на конях, под проливным дождем, в течение 8 часов примас Федор Потоцкий объезжал ряды шляхты, громкими криками выражавшей свою волю. Большинством был избран Станислав Лещинский. Но меньшинство, пользуясь знаменитым правилом «liberum veto», требующим полного единогласия в делах сейма, тем временем отправило в Россию оригинальнейший документ — «Декларацию доброжелательности» с призывом защитить «форму правления» в Польше. В числе «доброжелательных» были: великий маршалок — Мнишек, епископ Краковский — Липский, Радзивиллы, Любомирские, Сапеги и др. Россия получила, таким образом, реальный повод для вмешательства, чем и не замедлила воспользоваться. Началась война за «польское наследство».

Русский 20-тысячный корпус под командой генерала П.П. Ласси занял предместье Варшавы — Прагу. Тем временем в Грохове, что также под Варшавой, польским королем «конфедерация» избрала Августа III Фридерика (саксонского курфюрста).

Лещинский был вынужден удалиться в Гданьск, надеясь целиком на военную помощь Франции. В январе 1734 г . после взятия Торна русские войска осадили Гданьск. В апреле 1734 г . сюда прибыла французская эскадра, но русский флот обратил ее в бегство. В плен был взят и 2-тысячный десант. Гданьск сдался и признал Августа III. Станислав Лещинский же тайно бежал во Францию. Таким образом, русские войска утвердили своего кандидата на польский трон.

Австрия практически не участвовала в военных действиях, так как была вовлечена в скоропалительную войну с Францией (1733—1735). Верная австро-русскому союзу Россия успела оказать помощь и Австрии. Появление русских войск на Рейне произвело большое впечатление и способствовало окончанию этой войны.

Победив в борьбе за «польское наследство», Россия ухудшила свое положение в отношениях с Англией. Примирительная политика России по отношению к Англии должна была завершиться союзным договором. Но дело испортил Бирон, поспешно заключивший (разумеется, за огромную мзду) выгоднейший для английской торговли договор на 15 лет, отдалив тем самым заключение необходимого России политического трактата.

Французская дипломатия, проиграв в Польше, тем временем перенесла свои усилия на южное звено антирусского «восточного барьера» — на Турцию.

§ 2. Восточный вопрос и русско - турецкая война 1735—1739 гг .

На юге России тем временем давно уже складывалась сложнейшая и опасная обстановка.

Здесь необходимо вернуться назад, к первым годам после смерти Петра I, к его наследию в виде итогов Персидского Похода. Экономическое развитие огромного государства необходимо требовало выхода к Черному морю для налаживания регулярных торговых связей с Европой и странами Ближнего Востока. Юго-восточные окраины России развивались главным образом по линии традиционных торговых связей с Востоком. Султанская Турция, подвергая постоянной угрозе южные окраины Европейской России и ведя успешную борьбу с Персией, грозила перерезать все торговые пути на Восток. Поэтому возник вопрос о прикаспийских провинциях. Поход Петра I дал России обширные территории на западном и южном побережьях Каспия. Однако экспансия Турции в Закавказье и в Персии грозила потерей для России не только их, но и всех ее юго-восточных владений вплоть до Астрахани. Это было чревато огромным политическим и экономическим ущербом. Экспансию Турции активно поощряли, с одной стороны, Англия, а с другой — Франция. Не прочь была обострить отношения России с Турцией и Швеция. В персидско-турецком конфликте 1724—1727 гг. Россия заняла сторону Персии.

Персидское государство переживало в этот период тяжелую внутреннюю усобицу между афганцем Ашрафом, захватившим столицу Исфахан и трон, и законным шахом Тахмас-пом. А Турция тем временем занимала одну персидскую провинцию за другой. На предупреждение России о том, что захваты Турции приближаются к русским владениям, а этого Россия не потерпит, великий визирь цинично отвечал: «Сами вы ничего не делаете и Порте советуете, чтоб сложа руки сидела». И тем не менее Россия выжидала, хотя армяне неоднократно просили русской помощи в борьбе с турками.

В 1725 г . в турецко-персидской войне произошел перелом. Султанские войска были изгнаны из Армении, потерпели ряд поражений в Персии и были оттеснены к берегам Тигра. В итоге был заключен мир, которому способствовали Франция, Англия и даже Швеция, стремясь переключить силы Турции на Россию. Однако Турция, опасаясь за захваченную ею Грузию, пока воздерживалась от конфликта с Россией. Тем временем новый персидский шах Ашраф примирился с отходом к России всех территорий, захваченных Петром I. Правда, Россия добровольно вернула Персии провинции Мазендаран и Астрабад. Этот редко встречающийся в истории акт был подсказан следующим: 1) целесообразностью возврата их Персии, а не захвата их Турцией, 2) для укрепления этих территорий России нужны были большие средства, а их не было. Взамен этих потерь по договору 1729 г . Россия получала свободную торговлю через Персию с Индией и Бухарой. Однако, едва договорившись с Ашрафом, России пришлось вести заново вторичные переговоры с вернувшимся на шахский престол Тахмаспом. В итоге этих переговоров по Рештскому договору 1732 г . Россия передавала Персии не только Мазендаран и Астрабад, но и Гилян. Более того, в тексте договора было обещано в дальнейшем вернуть и Баку, и Дербент.

Наконец, после очередного свержения Тахмаспа и разгрома турок в ирано-турецкой войне 1730—1736 гг. новым шахом Надиром России пришлось в третий раз идти на переговоры по тем же вопросам. Теперь пришлось уже не обещать, а отдать окрепшей Персии по условиям нового Гянд-жинского договора 1735 г . и Баку, и Дербент, и крепость Святого Креста с территорией на север от нее вплоть до р. Терек. Торговые привилегии за Россией сохранились, и тем не менее в целом это было отступление российской дипломатии, слишком глубоко увязшей в борьбе за «польское наследство». Правда, в русско-персидских договорах 1732 г . и 1735 г . Персия в случае войны России с Турцией обязывалась действовать против турок.

Турция и ее сильнейший форпост Крымское ханство издавна вели постоянную агрессивную политику по отношению к России. Давно пало татарское иго. Русское государство стало могучим и независимым. Но его южные границы в широких просторах степей, полностью лишенных каких-либо естественных преград, были слабейшим и легко уязвимым местом. Парадокс развития заключался в том, что с освоением безлюдных степных просторов крестьянской мирной колонизацией, с развитием земледелия в этих краях, с увеличением плотности населения ущерб, наносимый грабительскими набегами татарской конницы, не уменьшался. Каждый такой набег уносил тысячи русских пленных в рабство. В 1725—1735 гг. набегам неоднократно подвергались территории вокруг Полтавы, Миргорода, Бахмута и других районов. Страдали от набегов Дон, Правобережная Украина, степное Предкавказье и др. Борьба с сильнейшей конницей крымского хана, с огромной армией султанской Турции была долгой, тяжелой и изнурительной, унесшей сотни тысяч русских солдат. Вместе с тем эта борьба была жизненно необходимой проблемой.

После смерти Петра I на южных границах России армия была растянута в гигантскую нить. Этот тонкий кордон был легко пробиваем, и для предупреждения внезапных набегов татарской конницы крайне необходимы были форпосты. Один из таких важнейших форпостов — Азов — был потерян по Прутскому договору 1711 г . Разумеется, кардинальным решением вопроса была бы ликвидация агрессии Крыма. Но это было в ту пору почти невыполнимой задачей. Крым представлял собой естественную неприступную крепость. Во-первых, он был отделен от земледельческих окраин России широкой каймой безводных жарких степей, пройти которые само по себе было крайне трудно. Во-вторых, с севера территория Крыма, как известно, неприступна для враждебных войск — узкий перешеек был превращен в сплошную крепость с валом в 7 верст длиной и глубоким рвом. В-третьих, за Перекопским валом вновь шла безводная степная часть Крыма, завершавшаяся горной местностью. Даже если проникнуть внутрь полуострова, то татарские конники ускользали в горы. А ведь в ту эпоху вопрос окончательной победы — это вопрос о генеральном сражении.

После заключения Гянджинского договора 1735 г . Турция сразу же попыталась через Северный Кавказ проникнуть на Каспийские земли Персии. Но тут позиция русской дипломатии стала непримиримой. Русский посланник в Константинополе И.И. Неплюев передал визирю: «Я не ручаюсь за последствия, если татары не переменят этой дороги и коснутся земель ее величества». Татары все-таки совершили свой переход, пройдя русскими владениями и имея сражения с пограничными войсками. Вскоре стало известно о предстоящем новом, втором, переходе 70-тысячного войска крымских татар. Таким образом, конфликт был налицо, и из Петербурга был дан приказ войскам о походе на Крым.

Осенью 1735 г . корпус генерала М.И. Леонтьева спешно ринулся было к Крыму в тот момент, когда полчища Каплан-Гирея двигались к Дербенту. Однако плохо подготовленное войско еле двигалось, и, потеряв тысячи людей и лошадей от болезней и голода, генерал вернулся, не дойдя до Перекопских укреплений.

В следующем году военные действия возглавил фельдмаршал Б.Х. Миних. Поход был более подготовлен — на пути к Перекопу оборудованы опорные пункты. Оставив резерв в Казыкермене, Миних, построив свыше 50 тыс. войска в нескладнейший гигантский четырехугольник с обозом в середине, едва двигался к Перекопу, отбивая постоянные мелкие налеты татар. В конце концов лавина русских солдат смяла Перекопские укрепления. В мае 1736 г . Миних, оставив небольшой гарнизон у Перекопа, пошел внутрь полуострова. Вскоре была взята столица татар Бахчисарай и город Султан-Сарай. Но Миних не одержал ни одной серьезной победы, так как главные силы татар ускользнули. Истощенные жарой и нехваткой продовольствия русские войска, не рискуя оказаться запертыми с севера возвращавшимся с Кавказа крымским ханом, покинули Крым, потеряв только от болезней почти половину состава, т.е. около 25 тыс. человек.

В 1736 г . кроме крымского похода развернулась осада Азова. В марте были взяты две наблюдательные каланчи на берегах Дона вверх по течению от крепости Азов и форт Лютик. Затем в течение двух месяцев более 20 тыс. русских войск возводили осадные укрепления. К середине июня часть сооружений крепости была уже в руках русских, и комендант Мустафа-ага сдал крепость на милость победителя.

В 1737 г . Россия сделала два главных удара: поход в Крым П.П. Ласси и действия Б.Х. Миниха по освобождению Бессарабии. В июле сильно ослабленная при плохо подготовленном походе через степь 90-тысячная армия Миниха стала сразу же штурмовать крепость Очаков. Только отвагой солдат крепость в итоге была взята, потери были огромны и вновь не столько боевые, сколько из-за болезней и голода. Наступление заглохло.

В это же время П.П. Ласси с 40-тысячным войском снова проник в Крым, перейдя вброд и на плотах Гнилое море (Сиваш). После ряда крупных сражений с татарским ханом русская армия взяла Карасу-Базар. Но жара и безводная степь вынудили Ласси вновь оставить Крым.

С целью захвата Валахии и Молдавии Австрия начала военные действия лишь летом 1737 г . Другой удар по Турции должен был быть нанесен в Боснии, которую Австрия была намерена присоединить к себе. В Боснии успехи австрийцев были незначительны. В Валахии они взяли ряд городов. Из Белграда третья часть армии двигалась по Дунаю и осадила г. Видин.

Серьезные потери и крымских татар и турок заставили последних выступить с мирной инициативой. В местечке Немирове в августе 1737 г . собрался конгресс воюющих сторон — Турции, России и Австрии, который окончился безрезультатно. Война продолжалась. В 1738 г . русские войска в третий раз вступили в Крым и снова из-за бескормицы и отсутствия воды вынуждены были его покинуть. Летом 1738 г . 100-тысячная армия Миниха попыталась проникнуть за Днестр, но поход оказался неудачным и Миних ушел к Киеву. В сентябре из-за жестокой эпидемии чумы русские войска оставили удерживаемые до тех пор Очаков и Кинбурн.

Снова начались переговоры, но теперь уже надвигалась новая опасность с севера. Франция и Турция вели дипломатическую подготовку нападения на Россию Швеции. В этих условиях А.И. Остерман готов был вернуть Турции Очаков и Кинбурн, оставив за Россией лишь Азов. А Австрия уже сама нуждалась в русской помощи.

Весной 1739 г . состоялась последняя попытка России и Австрии оружием вырвать «пристойный мир». Армия Миниха двинулась к Хотину через Черновицы и 17 августа 1739 г . встретила войска Вели-паши под Ставучанами. Сражение было выиграно благодаря отваге солдат и умелому действию ряда генералов (например, А.И. Румянцева и др.). Вскоре сдался и Хотин, русские вступили в Молдавию. Это привело к добровольному переходу Молдавии в российское подданство с сохранением внутренней самостоятельности. С молдавской депутацией 5 сентября 1739 г . был заключен договор.

Тем временем Австрия, терпя одно поражение за другим, заключила с Турцией сепаратный мир, позорно изменив всем договоренностям с Россией. В этих условиях Россия вынуждена была пойти на заключение мира, отдав почти все, что с такими огромными жертвами было завоевано. Азов остался за Россией, но все его укрепления были срыты. Россия не могла держать корабли ни на Черном, ни на Азовском морях.

§ 3. Русско - шведская война 1741—1743 гг .

В конце 30-х годов обстановка на западных и северо-западных рубежах России вновь стала осложняться. Росла опасность со стороны Пруссии Фридриха II Великого.

В Швеции постепенно зрели реваншистские планы. Со смертью австрийского императора Карла VI в октябре 1740 г . развернулась борьба вокруг австрийского престола, который Карл VI завещал своей дочери Марии-Терезии. Пользуясь обстановкой, Пруссия стремилась захватить у Австрии Силезию. Для этого Фридрих II решил нейтрализовать Россию, которая была в союзе с Австрией, и предложил ей свой союз. Он был заключен в декабре 1740 г . стараниями Б.Х. Миниха и А.И. Остермана. Но Фридрих II вторгся в Силезию чуть раньше. А Россия оказалась в двусмысленном положении, хотя в ее интересах следовало бы держать сторону Австрии. Это был крупный дипломатический просчет. Правда, в апреле 1741 г . Россия заключила русско-английский союз сроком на 20 лет. Этого она добивалась долгие годы. Но слабым местом союза было продление бироновского торгового соглашения.

Высшие российские сановники довольно быстро осознали, что Пруссия активно подталкивала Швецию к войне с Россией. Миних был удален от дел. Напрасной оказалась попытка Франции заставить Россию выступить против Австрии. Но французский посланник маркиз де Шетарди по поручению Версаля в то же время, как мы видели, завел интригу с Елизаветой Петровной, замышляя дворцовый переворот. Расчеты французской дипломатии были довольно просты — заставить будущую государыню отказаться от завоеваний Петра I в Прибалтике. Как уже было показано, и этот расчет не удался.

Тем не менее 27 июля 1741 г . Швеция объявила войну России под флагом защиты наследников Петра I. Пруссия тут же отказалась от помощи России. Шведские войска вступили в Финляндию двумя корпусами. Но 20-тысячный корпус П.П. Ласси в августе 1741 г . быстро разбил шведов. Дворцовый переворот в ноябре 1741 г ., казалось, ликвидировал повод для войны, но война продолжалась. Шведские войска в течение 1742 г . все время отступали, сдавая крепость за крепостью.

В августе 1742 г . под Гельсингфорсом шведская армия капитулировала. Важным моментом была поддержка русских войск местным финским населением. Еще в марте 1742 г . Елизавета издала манифест с обещанием независимости Финляндии. Десять финских полков после капитуляции шведской армии сдали оружие и разошлись по домам. Начались долгие переговоры в Або, временами сопровождаемые военными действиями. 7 августа 1743 г . был заключен выгодный для России мир, получившей ряд финских крепостей.

§ 4. Россия и война за « австрийское наследство » (1743—1748 гг .)

В международных отношениях в Европе на протяжении 40-х — начала 50-х годов XVIII в. наблюдался процесс постепенной, но кардинальной перегруппировки сил и создания новых коалиций. Четко и надолго определились австро-прусские противоречия, так как Пруссия отняла у Австрии важнейшую часть ее — Силезию. В России постепенно вырисовывалось антипрусское направление внешнеполитической деятельности. Вдохновителем этой политики был выдающийся русский дипломат граф А.П. Бестужев-Рюмин.

После некоторого охлаждения отношений с Австрией («заговор» маркиза Ботта д'Адорно) в 1745 г . был заключен новый Петербургский договор сроком на 25 лет. Он был направлен против прусской агрессии. Одновременно Россия пошла на заключение ряда соглашений о помощи Англии войсками (за деньги) для защиты европейских владений Англии от Франции и Пруссии. Это способствовало окончанию войны за «австрийское наследство». В 1748 г . был заключен Аахенский мир. Отношения же России с Пруссией просто прервались. Это произошло в 1750 г .

§ 5. Семилетняя война (1757—1763 гг .)

В 50-х годах произошло резкое изменение в отношениях бывших яростных врагов и соперников в Европе — Франции и Австрии. Сила англо-французских и острота австро-прусских противоречий заставили Австрию искать в лице Франции союзника. Им неожиданно помог давний союзник Франции прусский король Фридрих II. Пруссия охотно пошла на соглашение с Англией, обещая ей помощь войском (в обмен на деньги!) для охраны английских владений от Франции. Король прусский при этом рассчитывал лишь на одно: соглашением с Англией обезопасить себя от грозной России, с которой Англия в дружбе. Но вышло все иначе. В 1756 г . Англия вела с Россией новые переговоры об охране (опять за деньги) английских владений в Европе от Франции. Но теперь русские дипломаты согласились на помощь Англии только от угрозы со стороны Пруссии, стремясь укрепить антипрусскую коалицию Англии, Австрии и России. Но буквально через 2 дня, 27 января 1756 г . Англия заключает с Пруссией соглашение о ненападении. Это вызвало бурю негодования французских дипломатов. В итоге, в мае 1756 г . Мария-Терезия заключает договор с Людовиком XV о взаимопомощи при нападении любого агрессора. Итак, новые коалиции вполне определились: с одной стороны Пруссия и Англия, а с другой — Австрия, Франция, Россия, Саксония. При всем этом державы антипрусской коалиции не вполне доверяли друг другу.

19 августа вероломно, без объявления войны, прусские полчища напали на Саксонию и заняли Лейпциг и Дрезден. На помощь выступили австрийцы, но были разбиты. Саксония капитулировала. Но война продолжалась. Налет взаимного недоверия в антипрусской коалиции теперь исчез, и Россия присоединяется к австро-французскому союзу. Франция и Австрия заключают в мае 1757 г . вторичное соглашение. В коалицию вступает, наконец, Швеция.

В июле 1757 г . русские войска под командованием фельдмаршала С.Ф. Апраксина вступили в Восточную Пруссию и, заняв ряд городов (Мемель, Тильзит и др.), взяли курс на Кенигсберг. Под Кенигсбергом стояла прусская отборная 40-тысячная армия фельдмаршала Левальда. 19 августа 1757 г . состоялось крупнейшее сражение возле местечка Гросс-Егерсдорф. Несмотря на неблагоприятную роль фельдмаршала, пытавшегося прекратить бой, русские одержали победу. Причем судьбу сражения решил внезапный удар резервной армии П.А. Румянцева. Вскоре Апраксин, для которого Фридрих II был кумиром, был арестован и предан суду. Новый командующий Фермор в январе 1758 г . взял Кенигсберг и вскоре всю Восточную Пруссию.

Боясь успехов русских, Австрия и Франция неустанно просили у них помощи для боев в Силезии, поэтому главный удар в кампании 1758 г . был уже южнее Померании и Восточной Пруссии. Русские войска осадили крепость Кюстрин. Узнав об этом, Фридрих II совершил стремительный бросок под Кюстрин. Растерявшийся Фермор снял осаду и увел все войско под деревню Цорндорф на довольно неудачную позицию (впереди были холмы), где произошло кровопролитное сражение. И снова в ходе битвы командующий русскими войсками фельдмаршал Фермор бежал с поля боя (!). Правда, солдаты мужественно отбили атаку и в итоге обратили Фридриха II в бегство. Фельдмаршала сняли. Во главе войск встал П.С. Салтыков.

Тем временем успех не сопутствовал ни французам, ни австрийцам.

На следующий 1759 г . совместный план союзников предусматривал захват русскими и австрийскими войсками Бранденбурга. В июне Салтыков вступил в Бранденбург, а 12 июля возле деревни Пальциг был разбит корпус Веделя. В бою с русской стороны отличились артиллеристы, ведя огонь из новых шуваловских гаубиц и единорогов. Вскоре русские войска овладели Франкфуртом-на-Одере и стали реальной угрозой для Берлина.

Отчаянно сопротивлявшийся, вынужденный бороться одновременно в трех направлениях прусский король Фридрих II решается бросить под Берлин почти 50-тысячную армию. К русским войскам в это время вместо подхода главных сил австрийцев присоединился лишь 18-тысячный корпус Лаудо-на. Фридрих II атаковал русскую армию 1 августа 1759 года при деревне Кунерсдорф, но теперь позиция русских была отличной. Они закрепились на высотах.

Фридрих II решил зайти с тыла, но русское командование разгадало его планы. Прусский полководец без устали бросал свои полки в атаки, но все они были отбиты. Две энергичные контратаки русских войск определили дальнейший ход ожесточенного сражения. Общей штыковой контратакой Салтыков смял пруссаков, и они в беспорядке вместе с полководцем бежали с поля боя. Однако австрийцы не только не поддержали войска Салтыкова, но стремились всячески отвлечь их от Берлина в Силезию. Салтыков отказался следовать австрийским требованиям. Тем временем, получив передышку. Фридрих II вновь собрался с силами и продолжил тяжелую для него войну, которая затягивалась из-за нерешительных действий и бесплодных продвижений союзных России войск.

Венский двор и Версаль, конечно, были за победу над Фридрихом II, но не за усиление России. Отсюда и проволочки, и бесплодные итоги блестящих побед русских войск. Не желая далее терпеть это, Салтыков уходит в отставку. Во главе войск становится бездарный фельдмаршал А.Б. Бутурлин.

В конце сентября 1760 г ., в то время, когда основные силы Фридриха II были скованы австрийцами, русские полки устремились к Берлину. На 28 сентября был назначен штурм Берлина, но город сдался. Через 3 дня русские войска покинули город, так как сильно оторвались от своих тылов. Война продолжалась.

В 1761 г . основные силы русских войск были вновь направлены в Силезию. Лишь корпус П.А. Румянцева действовал в Померании. Взятие Румянцевым при поддержке флота крепости Кольберг создало возможность полного захвата Померании и Бранденбурга и новой угрозы Берлину. Это грозило Пруссии полным поражением.

К началу 1762 г . положение для Пруссии стало безнадежным. И вот, когда Фридрих II готов был отречься, неожиданная смерть русской императрицы Елизаветы 25 декабря 1761 г . спасла его от неминуемого разгрома. Новый император России Петр III немедленно прекратил все военные действия, заключил с Фридрихом

II союз, по которому русские войска должны были воевать теперь уже с бывшими союзниками. Так или иначе, но Россия вела эту войну на чужой территории, хотя была вынуждена к этому расстановкой политических сил в Европе. Пронемецкие настроения Петра III, все его поведение вызывало, как мы знаем, острое недовольство русского дворянства. Дворцовый переворот 28 июня 1762 г . сверг императора. На престол была возведена его супруга Екатерина II. Новая государыня разорвала союз с Пруссией, но войны не возобновила. В ноябре 1762 г . заключили мир и союзники России — Франция и Англия.

Так окончилась тяжелая война с Пруссией. Российская империя не достигла своих целей — не присоединила Курляндию, не смогла продвинуться в решении вопроса о белорусских и украинских землях. Правда, в итоге блестящих военных побед международный престиж России поднялся на небывалую высоту. В военной мощи Российской империи в Европе теперь никто не сомневался.

Глава 11. Россия в эпоху Екатерины II. «Просвещенный абсолютизм»

§ 1. Императрица и трон

Первые же царственные распоряжения новой императрицы Екатерины Алексеевны обнаруживают ее сметливый ум и умение ориентироваться в сложной внутриполитической и придворной обстановке.

Помимо амнистий и награждений, столь обычных для любого переворота, Екатерина II предпринимает ряд экстренных мер. Почти тотчас всю армейскую пехоту Петербургского и Выборгского гарнизонов она подчиняет лично преданному ей Кириллу Разумовскому, а кавалерию — графу Бутурлину. Немедленно в армии были отменены все нововведения прусских порядков. Уничтожена зловещая Тайная канцелярия. Запрещением вывоза хлеба довольно быстро ликвидируется резкий взлет цен на хлеб в Петербурге. Кроме того, новая императрица 3 июля снижает и цены на соль (на 10 коп. с пуда).

Шестого июля был издан манифест о воцарении Екатерины II. В сущности, это был памфлет против Петра III. Выпятив все наиболее «противныя» тогдашнему обществу поступки Петра III, новая императрица с большим «душевным надрывом» расписала недостойное отношение бывшего императора к русской церкви и православию вообще. Екатерина отменяет и указ Петра III о секуляризации церковных имений.

И все же первое время взнесенная на трон Екатерина чувствует себя неуверенно и крайне боится придворных интриг. Она делает отчаянные попытки задушить готовый вот-вот вспыхнуть вновь свой старый роман со Станиславом По-нятовским.

И все же главная опасность в придворной ситуации была не в Понятовском — был живой, хотя и бывший уже император Петр III. Именно это обстоятельство гложет новую императрицу первые дни и ночи после переворота. Для ликвидации отрекшегося Петра III не нужны были специальные заговоры: вдохновители переворота 28 июня с первого взгляда понимали желания новой царицы. Ход дела в Ропше до сих пор неизвестен, но то немногое, что историкам известно, заставляет не сомневаться в убийстве Петра Федоровича. Отправленный в Ропшу, Петр III был в трансе, все время недомогал. 3 июля к нему был послан лекарь Лидере, а 4 июля — второй лекарь — Паульсен. Весьма симптоматично, что б июля утром, в день убийства из Ропши был похищен камердинер Петра III, вышедший в сад «подышать чистым воздухом».

Вечером того же дня всадник доставил Екатерине II из Ропши пакет, где была записка с пьяными каракулями Алексея Орлова. В ней, в частности, говорилось следующее: «Матушка! Готов идти на смерть; но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка — его нет на свете. Но никто сего не думал, а как нам задумать поднять руки на государя! Но, государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князь Федором; не успели мы разнять, а его уже и не стало».

Момент был критический, ведь «милосердная государыня» могла и прогневаться и даже наказать виновных, погубивших несчастного Петра III. Но она этого не сделала — никто из присутствовавших в Ропше ни в июле 1762 г ., ни потом наказаны не были. Скорее наоборот, все успешно продвигались по служебным и иным ступеням. Само убийство было скрыто, так как было объявлено, что Петр III скончался от геморроидальных «прежестоких колик». Вместе с тем записка Орлова свято хранилась Екатериной II более тридцати лет в особой шкатулке, где и нашел ее сын, император Павел. Видимо, это должно было служить свидетельством (весьма шатким, конечно) личной невиновности перед сыном.

Торжественный въезд Екатерины II в Москву произошел 13 сентября. 22 сентября в Успенском соборе Московского Кремля состоялся традиционный пышный спектакль коронации, в котором громогласные духовные иерархи лицемерно призывали: «Гряди, защитница отечества, гряди защитница благочестия, вниди во град твой и сяди на престоле предков(!) твоих». Провозглашалось это с полной серьезностью, хотя, разумеется, ни один из предков Екатерины не сидел на русском престоле.

Дворянские аристократические круги как раньше, так и теперь не замедлили обратиться к проектам ограничения самодержавной власти. В частности, Никита Панин неутомимо стал добиваться утверждения проекта ограничения власти самодержца так называемым императорским советом. Когда нажим Панина достиг максимума (в декабре 1762 г .), Екатерина II была вынуждена подписать указ в целом. Но в тот же день, решившись пойти на риск, она рвет его.

Наконец, еще один штрих в придворной борьбе за трон — «дело Мировича». Еще в сентябре 1762 г . в Москве на обеде у поручика Петра Хрущова зашла речь о правах на престол печально знаменитого Ивана Антоновича. Один из офицеров Измайловского гвардейского полка, некий И. Гурьев неосторожно заметил, что уже около 70 человек стараются об «Иванушке». В итоге же и Хрущов, и Гурьев были сосланы навечно в Сибирь. Настороженная императрица через Никиту Панина дала строжайшие инструкции по охране Ивана Антоновича. Приказ гласил теперь о немедленном уничтожении знатного арестанта при малейшей попытке к его освобождению. Но не прошло и двух лет, как такая попытка состоялась.

На охране Шлиссельбургской крепости стоял в те годы Смоленский пехотный полк. Подпоручик этого полка Василий Мирович случайно узнал, что в крепости заключен бывший император Иван Антонович. Честолюбивый подпоручик вскоре решил освободить узника и провозгласить его императором. Заготовив подложный манифест и присягу и найдя немногих сторонников в полку, в ночь на 5 июля с небольшой командою он арестовал коменданта Бередникова и напал на гарнизонный караул, угрожая ему незаряженной пушкой. Но все было тщетно. Как потом выяснилось, капитан Власьев и поручик Чекин, увидав происходящее, тотчас убили заключенного. Верховный суд приговорил Мировича к смертной казни. На петербургском обжорном рынке палач отрубил ему голову. Труп казненного и эшафот были тут же сожжены. В сущности, это была неудачная попытка типичного дворцового переворота, с той только разницей, что руководитель готовил его неумело, не сосредоточив в своих руках основные рычаги механизма переворота.

Все эти, иногда и острые, дворцовые интриги и конфликты, хотя и создавали вокруг трона обстановку неуверенности, но отнюдь не определяли сложности социально-политической обстановки в стране в целом.

§ 2. Российское дворянство и проблемы социально - экономического развития страны

В конце 50-х — начале 60-х годов XVIII в. обстановка в стране была обусловлена несколькими главными факторами. В первую очередь среди них следует отметить рост крестьянских волнений. Екатерина II вынуждена была признать, что в момент ее прихода к власти «отложились от послушания» до полутораста тысяч помещичьих и монастырских крестьян («заводские и монастырские крестьяне почти все были в явном непослушании властей и к ним начинали присоединяться местами и помещичьи»). И всех их, по выражению императрицы, «усмирить надлежало». Среди крестьян получили особое распространение различного рода подложные манифесты, указы, в силу которых крестьяне отказывались работать на своих прежних господ. Монастырские крестьяне убирали в свою пользу хлеб, сено, рубили лес и т.д. Отказ от секуляризации вызвал новую гигантскую волну отчаянной борьбы. В 1762—1763 гг. волнения распространились на огромную территорию, охватывающую одиннадцать губерний Центральной России. Начались вооруженные выступления крестьян.

В связи с манифестом «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» в 1762 г . поднялись на борьбу и помещичьи крестьяне, возбужденные слухами о предстоящей «воле». В начале 1762 г . в 9 центральных уездах восстало свыше 7 тыс. крестьян, принадлежавших 9 помещикам. В Вяземском уезде князь А. А. Вяземский против крестьянских толп использовал пушки. В 1763 г . массовый характер приняли волнения в Новгородском, Пошехонском, Волоколамском, Уфимском уездах. В 1766—1769 гг. движение вспыхнуло в Воронежской и Белгородской губерниях. Борьба почти повсеместно сопровождалась массовым бегством крестьян, потоком челобитий, насчитывавшихся тысячами, вереницами крестьянских ходоков.

В этой столь грозной обстановке Екатерина II в манифесте от 3 июля 1762 г . решительно объявила свою генеральную линию: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять, а крестьян в должном повиновении содержать». Законодательная практика правительства Екатерины II полностью подтверждает этот тезис. Исключительно в интересах дворянства новая императрица реально осуществила так называемое «генеральное межевание», укрепившее земледельческие права дворян. При этом она подарила дворянам огромный фонд государственных земель, самовольно захваченных помещиками в предшествующий период. Ни Анна, ни Елизавета, ни даже Петр I не рискнули это сделать. Екатерина II безвозмездную передачу дворянам захваченных ими земель представила в виде награды за быстрое и бесспорное («полюбовное») установление границ их владений. И это имело грандиозный успех у дворянства, хотя чисто техническое оформление этого соглашения (само межевание) длилось около ста лет.

Одновременно с укреплением дворянского землевладения шло неуклонное наступление на крестьянские права. Запрет крестьянам жаловаться на помещиков был установлен еще в 1649 г . и с тех пор многократно подтверждался. Но при Екатерине II за нарушение этого запрета крестьяне уже жестоко наказывались, вплоть до ссылки в Нерчинск. В январе 1765 г . «за предерзостное состояние» «вредных обществу людей» помещикам разрешено было не только ссылать в Сибирь (а это было узаконено еще в 1760 г .), но и отдавать в каторжные работы. Порядку и регламентации процедур отправления крестьян в ссылку и их содержанию посвящена была целая серия указов.

С другой стороны, законы смягчали наказания дворян за истязания и убийства своих крепостных, а при Екатерине II наказанием дворян стали лишь церковные покаяния. Легализована была практика продажи крепостных крестьян оптом и в розницу. Дети крестьян, взятых в рекруты, оставлялись теперь в собственности помещика. Резко ограничивалась сфера дееспособности крепостных крестьян. Сбор государственных податей с крестьян был возложен на помещиков (ранее за ними была лишь ответственность за недоимки). Помещичьим крестьянам было запрещено принимать присягу. Запрет был наложен даже на вступление в монашество. Их лишали права брать откупа и подряды. Им (а также государственным крестьянам) запрещено было вступать в вексельные отношения, их денежные обязательства были объявлены недействительными. Без разрешения помещика крестьянину не выдавали паспорт и т.п.

Наступление на права крестьян шло и по иным направлениям. Стремительно развивался процесс утеснения однодворцев, когда-то бывших сословием «служилых людей по прибору» и защищавших южные границы Российского государства. Легализован был захват помещиками однодворческих земель. Рядом указов однодворцы превращались в казенных крестьян. Наступление на права крестьян распространилось и на южные регионы России. Господствующему классу Малороссии была предоставлена юридическая база для закрепощения крестьян. Сначала в 1763 г . это был указ о переходе крестьян «с места на место» лишь письменным отпуском прежнего хозяина с одновременным запретом перехода для тех, кто прожил на одном месте 10 и более лет. А в 1783 г . крепостное право на Украине было окончательно оформлено. Наконец, крайне суровыми были меры правительства по сыску беглых крестьян.

Однако слишком просто было бы оценить политику правительства Екатерины II как прямолинейное стремление к ужесточению эксплуатации крестьян путем грубого насилия. Ведь тогда гигантски лицемерным покажутся и созыв Уложенной комиссии, и конкурс Вольного Экономического общества, и кампания свободы слова в конце 60-х — начале 70-х годов, и многое другое. Больше того, ведь в реальном законодательстве самодержавия была и качественно иная линия, которую иногда называют «экономическим либерализмом».

Постепенный «либеральный» поворот в экономической политике правительства приходится на середину XVIII в. Прежде всего круто изменена была политика традиционного укрепления казенных торговых монополий. В 50-е годы разрешен был свободный отпуск из всех портов и таможен воска, клея, льна, пеньки, смольчуга, поташа, дегтя, юфти и других товаров, бывших прежде предметом казенной монополии. В 1755 г . был принят важнейший указ, объявлявший свободную продажу за границу, запрещенную Петром I в 1715 г ., узкого крестьянского холста и практически установивший «безуказное», т.е. свободное, производство на экспорт этого материала. В 1758 г . разрешено было свободное производство «всякому, кто пожелает, пестрели» (набоечной льняной ткани) и шляп, а в 1760 г . — свободное производство веревок и канатов.

Одновременно намечается некое стремление властей ограничить применение крепостного труда в частной промышленности. В 1752 г . было ограничено право купцов покупать крестьян к мануфактурам. Введены были количественные ограничения на людские ресурсы подневольного труда «вечноотданных». В следующем 1753 г . сенатским указом предписано было изъять с фабрик и заводов лишних (по вновь установленным нормам) приписных крестьян. Логическим завершением этой политики был указ о запрещении покупки крестьян к частным фабрикам и заводам как с землей, так и без земли, что, видимо, хотели еще сделать при Петре III.

Самым кардинальным актом правительственной политики 50-х годов была отмена внутренних таможенных и мелочных сборов указом от 20 декабря 1753 г . В 1760 г . в Сенат уже был подан проект указа об уничтожении всех монополий и откупов, а 10 октября был разослан на места, хотя и не опубликован, указ о свободе торговли всеми изделиями русского производства.

Таким образом, перед нами явные признаки демонтажа (либерализации?!) традиционной политики феодальной регламентации в области экономики. Причем постепенность изменений и их явная противоречивость свидетельствуют, скорее всего, о чисто прагматическом характере этой политики, т.е. об отсутствии в ее основе каких-либо теоретических концепций.

С вступлением на престол Екатерины II отказ от традиционной политики «насильственного» посословного «разделения труда» стал еще очевиднее. Хотя поначалу в указах сильнее были чисто декларативные моменты, а не реальные действия. Вслед за провозглашением отказа от системы монополий в промышленности и торговле 28 марта 1762 г . в июле того же года было объявлено о свободе производства ситца по всей стране, кроме Москвы и Петербурга. Чуть раньше разрешен был вывоз хлеба за рубеж. А с 1766 по 1772 г . был введен беспошлинный вывоз пшеницы и пшеничной муки почти изо всех портов империи. В 1763 г . снова был провозглашен принцип свободы промышленной деятельности, т.е. полной нецелесообразности держать «в одних руках, чем множество желающих пользоваться могут». В апреле 1767 г . был издан весьма лаконичный указ, объявлявший полную свободу «рукомеслу и рукоделию» в городах России. А 10 сентября 1769 г . был именной указ о свободе заводить ткацкие станы с одним лишь условием: уплаты сбора в 1 руб. за стан.

В 70-е годы правительство Екатерины II идет на еще более кардинальные решения. Указом от 17 марта 1775 г . была объявлена свобода заведения промышленных предприятий для всех отраслей промышленности, отменены были все сборы от мелких промыслов. В 1777 г . были отменены сборы с домашних станов, принадлежащих фабрикам, т.е. резко улучшены были условия деятельности так называемых рассеянных мануфактур. В 1784 г . снова был именной указ о поощрении местной легкой промышленности.

Таким образом, усиление крепостничества и поощрение промыслов практически происходило одновременно.

Историки в попытках объяснения причин столь сложного явления прибегали к весьма разным интерпретациям и трактовкам. Часть из них считала Екатерину II просто лицемерным политиком, надевшим на себя маску либерала, но по своей внутренней сути являвшимся завзятым крепостником. Другие считали либеральные реверансы великой императрицы вполне искренними, но целиком разбивавшимися о реакционные силы помещичьего класса. Корень зла подобные историки видели (и видят) в постоянном стремлении помещиков к безмерной эксплуатации крепостных крестьян. Именно под нажимом помещичьего сословия екатерининское правительство и привело к резкому усилению режима крепостничества, к установлению диктатуры помещиков, их полному господству в стране, обществе, государстве.

Подобная оценка социально-экономической политики в России во второй половине XVIII в. оставляет слишком много вопросов. Главное же остается неясным: как могли ужиться в политике единой правящей элиты столь принципиально различные направления — субъективно осознанный либерализм и столь же осознанное «реакционное» феодально-крепостническое начало.

Между тем, на наш взгляд, есть вполне реальная возможность дать наиболее убедительную оценку такой политике как вполне целостному явлению. Для этого необходимо еще раз осознать кардинальнейшую особенность истории Российского государства, заключающуюся в том, что природно-кли-матические условия создавали в стране из века в век крайне неблагоприятную обстановку для развития основы основ ее существования — сельского хозяйства.

Российское общество вплоть до XX века развивалось как общество с относительно низким объемом совокупного прибавочного продукта, что в принципе навсегда обрекало бы его на судьбу примитивного земледельческого социума.

Поэтому историческая необходимость уже в средневековье привела в России к формированию особого, необычного для запада Европы типа государственности с весьма жесткими рычагами государственного механизма, ибо основной функцией Российского государства были концентрация и перераспределение относительного минимума прибавочного продукта в интересах развития и самого общества и его господствующего класса. Поэтому далеко не случайна была на востоке Европы многовековая традиция централизованной, самодержавной, по сути своей деспотической власти. Не случаен был и необычайно суровый режим крепостного права. Долгие века этот режим был призван обеспечивать поступательное развитие и общества и государства. Это развитие осуществлялось главным образом путем использования сверхнапряженного труда крестьянства, экономическое положение которого было на грани потери собственного воспроизводства.

Огромные пространства российского Нечерноземья веками были ареной практически убыточного сельского хозяйства. Во второй половине XVIII в. во Владимирской губернии лишь один уезд из 12-ти (Покровский) имел некоторый излишек зерна (по сравнению с тем количеством зерна, которое шло на собственное потребление). В четырех уездах своего зерна хватало лишь на 6—8 месяцев в году. Такое же положение было и в соседней Ярославской губернии. Здесь лишь три уезда обходились «своим хлебом» и в случае удачного урожая могли иметь некоторый товарный излишек зерна. В Тверской губернии в 80-е годы XVIH в. «по расчислению нескольких лет» годовой бюджет средней крестьянской семьи из 4-х человек (глава семьи, жена и двое детей) по расходам должен был составлять 26 руб. 43 с половиной копейки. В то же время реальный доход такой семьи был в год не более 6—10 руб. Остальные надо было добывать путем различного рода промыслов или жить впроголодь, разоряя свое собственное хозяйство. Последнее встречалось нередко. Достаточно сказать, что в среднем потребление всей зерновой продукции составляло лишь 1500 килокалорий на человека в сутки (норма 3—4 тыс. килокалорий).

Видимо, такая же ситуация была почти на всем пространстве Нечерноземья России. Во всяком случае, в одном из докладов комиссии о коммерции (от 21 июня 1764 г .) общая оценка состояния земледелия в России такова: «крестьянин, трудясь через целое лето, насилу на платеж своих оброков может заработать». Иначе говоря, большую часть необходимой для расходов суммы русский крестьянин должен был добывать на стороне, точнее, вне сферы сельского хозяйства. Поэтому в Нечерноземье России издавна были развиты различного рода крестьянские промыслы.

С основанием новой столицы на берегу Финского залива, с сооружением сети каналов, соединяющих Петербург с остальной частью страны, возможности применения крестьянского труда резко расширились. Это способствовало усилению развития мелкой промышленности в виде различного рода ремесленных заведений, а в некоторых случаях капиталистических коопераций и даже мануфактур.

Вместе с тем важно подчеркнуть, что продукция земледелия Нечерноземья оставалась общественно необходимой. Иначе говоря, о сокращении объема сельскохозяйственного производства в этом гигантском регионе не могло быть и речи! Однако сравнительно быстрый процесс развития крестьянских промыслов и торговли объективно создавал условия для сокращения объема земледельческого производства на территории исторического ядра Российского государства. В то же время помещики стремились не только сохранить прежнюю запашку, но кое-где и увеличить. Отсюда и необычно резкий протест крестьян (хотя эксплуатация еще отнюдь не становилась «непомерной»).

Именно эта сложная и противоречивая ситуация и лежала в основе правительственной политики монархов середины и второй половины XVIII в. Основной массе населения страны нужны были условия для приложения своего труда в сфере промышленности как способ дополнительного к сельскохозяйственному производству заработка, и политика правящей верхушки должна была отвечать этим потребностям. Больше того, политика правительства конца 50-х — начала 60-х годов, запрещая промысловые монополии и откупа, часто поощряла в первую очередь именно мелкие промыслы, а не развитие крупных мануфактур. В одном из сенатских указов об этом заявлено со всей откровенностью: «а в заведении для того фабрик не позволять, дабы чрез то у мастеровых людей пропитание отъемлемо не было». Таким образом, прямое поощрение вовлечения основной массы крестьянства в торгово-промышленную деятельность было продиктовано суровой необходимостью помочь выживанию громадной массы населения Нечерноземья. Это была чисто прагматическая линия правительственной политики.

И эта политика принесла плоды уже в ближайшие 15—20 лет. Об этом говорят данные об уровне оброчной эксплуатации помещичьих крестьян и обеспеченности этих же крестьян пашней. Так, сведения о крестьянах (3759 душ мужского пола) Егорьевского уезда Московской губернии свидетельствуют о том, что в 1769—1773 гг. их хозяйство носило чисто земледельческий характер (что следует из четко проступающей закономерности: чем больше у крестьянина пашни, тем выше сумма оброка с души мужского пола, который он платит). Спустя примерно 15—20 лет у тех же 3759 душ мужского пола, живущих в тех же селах, характер соотношения размера оброка и размера пашни резко меняется: наибольший оброк платят уже те крестьяне, у которых пашни меньше. И наоборот, наименьший оброк платят те крестьяне, у которых пашни больше. Произошел, таким образом, своеобразный «промысловый переворот». Центр тяжести хозяйственной деятельности крестьян этого региона перемещается в промысловую деятельность, и от нее в первую очередь зависит размер дохода крестьянина (а значит, и размер оброка). В 80-х годах этот процесс коснулся крестьян многих районов Нечерноземья.

Таким образом, преследуя чисто практические цели, дворянское правительство Екатерины II сумело создать условия для крутого поворота путей развития крестьянского хозяйства обширнейшего региона России.

Между тем традиционно бедствующее земледелие центра России мгновенно ощутило даже самые незначительные перемещения центра тяжести крестьянского труда в область торговли и промышленности. В этих условиях хоть как-то удержать былой уровень развития земледелия в Нечерноземье можно было только внеэкономическим принуждением, т.е. общим ужесточением режима крепостного права. Ярче всего эту сложную ситуацию отразил известный дворянский публицист М.М. Щербатов, имя которого в литературе последних десятилетий практически безоговорочно сопровождалось такими эпитетами, как «крепостник», «реакционер», в лучшем случае «консерватор». Щербатов в течение двух десятков лет (60 — 80-е годы XVIII в.) неустанно повторял, что русское земледелие находится в критическом состоянии, что оно «совершенно упало» и т.д. Корень зла он видел в нехватке рабочих рук и низкой производительности труда в земледелии. Щербатов прекрасно понимал негативную роль неблагоприятных природно-климатических условий основной территории тогдашней России — ее Нечерноземья, в силу чего тяжкий, надрывный труд не давал достойного вознаграждения.

Вместе с тем сочинения М.М. Щербатова переполняет ощущение роковой опасности от перспективы отмены крепостного права и перемещения крестьян в сферу промышленности. По его мнению, это лишь губительно скажется на судьбах и без того неудовлетворительного земледелия и грозит крахом государству (даже «малая убавка земледельцев становится чувствительной государству»).

Думается, что при выработке основных направлений социально-экономической политики правительственные верхи государства Российского в конечном итоге принимали решения в духе Щербатова, несмотря на излишнюю категоричность его позиции. Слишком рискованны были бы иные решения. Однако при всем этом Екатерина II отчетливо сознавала недостаточность и даже опасность столь прямого курса репрессий, предназначенных к укреплению крепостничества, и необходимость более гибкой политики дворянского государства уже в первые годы своего долгого царствования.

Весьма своеобразная ситуация складывалась в отношении российского купечества В XVIII в. российское правительство предпринимало лишь робкие попытки выделения профессиональных представителей торгового капитала в качестве самостоятельного сословия, предпочитая в большей или меньшей мере сохранять купечество в общих рамках податного посадского населения городов. В этих рамках при Петре, Анне Ивановне и Елизавете Петровне и осуществлялась традиционная политика охраны монопольных прав городского посада на торговую и ремесленную деятельность. Запись крестьян «в купечество» была максимально затруднена. Крестьянам запрещена была не только торговля в городе, но и устройство промышленных заведений.

Принимая эту политику, представители торгового капитала вместе с тем стремились к полному обособлению от «тяглого» посадского населения, к сохранению только за купечеством монопольного права на торговлю и промышленность, на владение откупами и подрядами на поставку в казну различных предметов потребления. Российское купечество по-прежнему было заинтересовано в обретении исключительных привилегий феодальной корпоративности не потому, что оно было «реакционным», а потому, что в составе городского посада, даже будучи выделенным в ранг «регулярных» граждан, даже получив первую купеческую гильдию, оно оставалось по существу бесправным. А права эти можно было обрести, лишь приближаясь к статусу дворянства.

Некоторым исключением являлись представители купеческих слоев, вложившие свой капитал в производство. Будучи, как правило, крупным, это производство быстро становилось привилегированным, опекаемым феодальным государством, и в итоге — монопольным. Такого рода купцы-заводчики и купцы-фабриканты были выделены из посада. Основная же масса купечества по-прежнему была в состоянии «рассыпанной храмины».

К противоречиям, разделявшим представителей торгового капитала и посадский ремесленный люд, к противоречиям Посада в целом и торгово-промыслового крестьянства добавлялись и противоречия купечества и дворянства. Как уже говорилось, жесткая прагматическая политика правительства Екатерины II привела в конце концов к отмене средневековых монополий, к отмене сословных ограничений в области торговли и промышленности, что с конца 60-х годов способствовало быстрому росту не только промысловой и торговой деятельности крестьянства, но и активизации промышленного предпринимательства, в которое втягивалось и купечество, и зажиточная прослойка торгующего крестьянства, и отчасти представители дворянства.

Если в конце 60-х годов в текстильной промышленности было 231 крупное предприятие, в том числе 73 суконных мануфактуры, 85 полотняных и 60 шелковых, то в конце XVIII в. число предприятий текстильной промышленности достигло 1082, из них суконных — 158, полотняных — 318, а целковых — 357. За три с небольшим десятилетия рост более чем в 4,5 раза. В области металлургического производства и металлообработки в конце 60-х годов насчитывалось 182 предприятия, а в конце XVIII в. — около 200. Рост небольшой, однако, теперь это были более крупные предприятия. В конце XVIII в. в горной и металлургической промышленности было занято свыше 100 тыс. крепостных мастеровых и 319 тыс. приписных крестьян. Доля наемных рабочих была невелика. Общее число предприятий с конца 60-х годов выросло с 683 до 2094. Среди них немало очень крупных предприятий. Уже в 60-е годы встречаются текстильные производства с числом рабочих от 2 до 3 тыс. На Украине также появились весьма крупные суконные предприятия (такие как Рясская, Путивльская, Лутковская мануфактуры и др.). В Литве и Белоруссии интенсивно развивались стекольное, поташное, зеркальное производства, основывались текстильные мастерские.

К концу XVIII в. весьма заметен был и рост числа мелких предприятий, пользующихся только свободным наемным трудом. Общее число наемных выросло за вторую половину века с 25 тыс. до 50 тыс. человек. В области судостроения число наемных к концу века возросло до 30 тыс. человек. В горнодобывающей промышленности—до 15 тыс. человек. На предприятиях Мануфактур-коллегии число вольнонаемных к концу века составило около 60 тыс. человек (а в такой отрасли, как хлопчатобумажное прядение, наемные составляли 90% рабочей силы). Если к этому добавить, что судоходный промысел собирал ежегодно к концу века до 200 тыс. наемных, то общее количество лиц наемного труда приблизится к 0,5 млн. человек. Таким образом, к концу XVIII в. можно было говорить о складывающемся типе капиталистических производственных отношений (капиталистическом укладе).

Вместе с тем, подавляющая масса рабочих российской промышленности оставалась в крепостной зависимости. Причем приписки государственных крестьян к казенным заводам и фабрикам продолжались. Промышленное предпринимательство дворянства продолжало развиваться вопреки интересам купечества. В XVIII в. и особенно после 1765 г . дворяне энергично вторглись в сферу винокурения и продажи казне вина. «Бесчисленное множество корыстолюбивых дворян... — с гневом писал А.Т. Болотов, — давно уже грызли и губы и зубы от зависти, видя многих других от вина получающих страшные прибытки». Новые правила негласно позволяли теперь дворянам-заводовладельцам, сдавая в казну всего лишь 100—200 ведер вина, одновременно производить и сбывать тысячи ведер «левой» продукции. Дух наживы давно уже подвигнул дворян и на заведение домашних вотчинных «фабрик» по производству полотен, сукон и т.п. Число таких фабрик неуклонно увеличивалось. Ряды дворян-предпринимателей ширились и росли. Активно включались дворяне и в торговые обороты, брали подряды у казны и т.д. Крупнейшие елизаветинские фавориты и вельможи Воронцовы, Шуваловы и другие почти все были втянуты в крупную предпринимательскую деятельность. Другие же группировки дворянства, в основном, живущие за счет промысловой деятельности своих крепостных, были непрочь ослабить ограничения для крестьян и в области торговли и в области промышленной деятельности.

В 40—50-е годы XVIII в. в Сенат и другие правительственные учреждения поступали различного рода проекты социальных и экономических реформ как консервативного характера, так и идущих навстречу объективному ходу развития страны. Правительство Елизаветы пыталось решить некоторые из этих вопросов, но большей частью безуспешно.

Все эти вместе взятые моменты сложной социально-экономической ситуации обусловили постепенное формирование новым екатерининским правительством нового курса, получившего в истории квалификацию «политики просвещенного абсолютизма».

§ 3. Политические иллюзии и реальная политика Екатерины II.

« Просвещенный абсолютизм »

«Просвещенный абсолютизм» — явление общеевропейское, составившее закономерную стадию государственного развития многих стран Европы. Проводниками этой политики были и шведский король Густав III, и австрийский император Иосиф II, и прусский король Фридрих II, и некоторые крупные государственные деятели таких стран, как Дания, Португалия, Испания и др. Этот вариант государственной политики возник под непосредственным влиянием идей французского Просвещения XVIII в. Идеи эти получили широчайшее распространение в Европе в тот период, когда на историческую арену выступил новый класс — класс буржуазии, открыто боровшийся за свое экономическое и политическое господство.

Носительница новых производственных отношений, буржуазия той эпохи сыграла в истории чрезвычайно прогрессивную роль. В качестве идеологической подготовки своей борьбы за власть она развернула острейшую критику загнивающего феодального строя и его институтов. Все громче, все сильнее раздавалась критика в адрес католической церкви, в адрес деспотических режимов правления. «Религия, понимание природы, общества, государственный строй — все было подвергнуто самой беспощадной критике; все должно было предстать перед судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него... Все прежние формы общества и государства, все традиционные представления были признаны неразумными и отброшены, как старый хлам», — так писал об идеях французского Просвещения Фридрих Энгельс.

Сословный строй средневековья подвергался осуждению прежде всего с точки зрения «естественных», прирожденных прав любого человека — его свободы и его равенства.

В эту эпоху далеко за пределами Франции стали широко известны сочинения таких мыслителей, как Вольтер и Монтескье, Дидро и Д'Аламбер, Ж.Ж. Руссо и др. Идеи французского Просвещения обладали огромной притягательной силой и с удивительной быстротой проникали во все уголки континента.

Растущее крестьянское движение против дворян-эксплуататоров превращало напряженную обстановку всеохватывающей критики в обстановку, чреватую революционным взрывом. Во Франции в конце концов это так и случилось. Однако в более отсталых странах, где феодализм имел еще твердую опору, наиболее дальновидные государственные деятели стали стремиться к укреплению основ абсолютной монархии путем ликвидации наиболее устаревших атрибутов строя. В рядах французских просветителей они нащупали вскоре целое звено из наиболее умеренных деятелей, готовых пойти на своего рода компромисс.

Объективная необходимость преобразований, отвечающих «духу времени», была осознана Екатериной II как задача не только практическая, но и теоретическая. Именно поэтому царствующая особа, еще в молодости почитывавшая Ш.Л. Монтескье, вновь берется за проработку его трудов и трудов Д'Аламбера, Ч. Беккария, Вольтера, Я.Ф. Биль-фельда и др., а с некоторыми из них даже вступает в переписку (Вольтер, Д'Аламбер, Дидро). В конечном счете система взглядов императрицы нашла отражение в «Наказе» Уложенной комиссии, работа над которым заняла у нее около двух лет. Это объемистый труд из 20 глав, поделенных на 526 статей, раскрывающий принципы организации государства и роль государственных механизмов, основы правовой политики и законодательства, судопроизводства, уголовного права, а также основы общественной структуры и сословной политики. Автор «Наказа» не скрывает, что на 90% текст его основан на «Духе законов» Монтескье и работе Беккария «О преступлениях и наказаниях». Однако это не помешало автору провести в «Наказе» свою политико-правовую концепцию, существенно деформировав при этом идеи французского Просвещения.

Приспособление революционизирующих идей Просвещения шло, главным образом, в русле теоретического обоснования монархического государства как способа самоорганизации общества. Издержки такого приспособления сводятся к тому, что Екатерина II полностью игнорировала просветительскую теорию «естественного права» и тесно связанную с ней теорию происхождения государства как акта «общественного договора» о разделении функций между членами сообщества (одним предназначена функция производительного труда, другим — функция управления и защиты общества от врага и т.п.). Отказ этот был молчаливо мотивирован тем, что монарх-самодержец (и в его лице государство) не может иметь какие-либо обязанности перед своими подданными (ибо взаимные обязательства государства и подданных могут быть воплощены в жизнь только в свободном, гражданском обществе, а не в обществе, где более 90% населения скованы крепостным правом).

Тем не менее теоретическое осмысление предназначения государственной машины как средства самоорганизации общества было объективно необходимым даже для феодально-крепостнического государства. По мысли императрицы, лучший способ самоорганизации общества — это разработка идеальной системы законов. «Правильно»' составленные законы — гарантия четко действующего государства, делающего достижимым «блаженство каждого и всех». Отсюда решающая роль не просто монарха, а «просвещенного монарха», способного одарить общество «правильными законами», отсюда и идея «просвещенного абсолютизма» с его теорией «общего блага» как цели самоорганизации общества.

К числу специфических моментов исторической судьбы России Екатерина II отнесла неизбежность монархического устройства Российского государства. Это и есть основной «фундаментальный закон» России, ее «вечное право». Однако это положение привело императрицу к необходимости отстаивать и неограниченность власти самодержца. Монарх становился самим «источником всякой государственной власти», и здесь позиция Екатерины II полностью совпадала с позицией Петра I. «Просвещенный монарх» издает «наилучшие законы», направляет все действия «к получению самого большого ото всех добра». Правительство и «средние власти» (т.е. органы государственного управления) являются прямыми исполнителями воли монарха и изданных им законов. В трактовке Екатерины II «граждане» являются таковыми лишь в той мере, в какой они равны перед законами государства. Однако это не исключает их весьма различных ролей и функций в этом государстве. Все они делятся на тех, кто повелевает, и тех, кто повинуется. Отсюда разная роль сословий общества и разный их статус.

«Дух времени» имел существеннейшее влияние на формирование отношения государства к церкви, ибо духовному сословию в будущем устройстве практически уже не было места.

Стремление создать законопослушное сообщество выразилось в формулировке ряда принципов организации судебной власти. Это четкое ограничение судебной власти неукоснительным исполнением законов, исключающих самостоятельное правотворчество. Вторым важнейшим принципом должна быть строжайшая централизация и унификация судебной практики и судопроизводства. Императрица допускала при этом и практику «совестного суда», внимавшего к судьбам, вызванным исключительными ситуациями жизни, и выделение сословных судов. Важнейшей мыслью «Наказа» было исключение из практики суда присяги как метода доказательства (таковым может быть лишь свидетельство) и пытки как метода, «противного здравому естественному рассуждению».

«Наказ» пронизывает идея первенства дворянского сословия, перерастающая в идею создания дворянского государства. В целом «Наказ» вполне удовлетворял задачам создания политической доктрины дворянской крепостнической монархии, оснащенной вполне современными для той эпохи и наиболее подходящими для России постулатами Просвещения. Так была создана идейно-политическая основа модернизации России под эгидой «просвещенного абсолютизма». Разумеется, во всем этом была и изрядная доля пустой фразеологии.

§ 4. Секуляризация церковных земель

Важной составной частью политики «просвещенного абсолютизма» была передача в государственное управление монастырских и церковных имений (так называемая секуляризация). Европейские буржуазные революции решительно расправлялись с церковными земельными владениями, конфискуя или национализируя их. Приобщались к этому и «просвещенные монархи», преследуя иезуитов, закрывая различные монашеские ордена, проводя секуляризацию церковных имуществ. В России, где совокупный прибавочный продукт едва достигал допустимого минимума, проблема прира-Щения доходов казны за счет церкви была особенно актуальна. Идея секуляризации церковных владений постоянно маячила в России чуть ли не с начала XVI столетия. Наиболее серьезные попытки к ее реализации предпринимал Петр I. Однако реальным актом секуляризация стала лишь в эпоху «просвещенного абсолютизма».

Подготовка секуляризации была начата в конце 50-х годов XVIII в., а при Петре III был издан и указ о передаче в ведомство Коллегии экономии монастырских и церковных владений. После переворота 28 июня 1762 г . Екатерина II поначалу приостановила реализацию этого указа. Заигрывая с духовенством, она открыла вновь домашние церкви, запечатанные при Петре III, способствовала возрождению влияния духовенства в вопросах цензуры и т.д. Однако отмена секуляризации вызвала огромную вспышку волнений монастырских крестьян. К тому же оплот монархии, дворянство весьма сочувственно относилось к идее секуляризации, видя в этом пополнение запаса казенных земель для новых пожалований.

Все это, вместе взятое, повлияло на принятие Екатериной II нового решения: в конце 1762 г . меры, останавливающие секуляризацию, были объявлены временными. Одновременно была создана комиссия для изучения вопроса.

К этому моменту новая императрица убедилась в слабом влиянии духовенства как политической силы. И действительно, хотя распоряжения Екатерины II вызвали в среде духовенства, особенно высших иерархов, сильный ропот и даже негодование, открыто выступить никто не решился. Исключением явился ростовский архиепископ Арсений Мацеевич, назвавший секуляризацию «игом мучительским, которое лютее ига турецкого», действия же императрицы сравнил с поступками Иуды Искариотского.

§ 5. Уложенная комиссия 1767 г .

Весьма существенным звеном в екатерининской политике «просвещенного асболютизма» стал пересмотр обветшавшего средневекового кодекса законов, Соборного Уложения 1649 года.

Актуальность и важность сего дела были всем очевидны, так как над проектами нового Уложения в течение ряда лет трудились еще елизаветинские сановники. Но то была работа безвестная, в тиши кабинетов. Екатерина II же придала этому мероприятию всероссийский размах и с невероятной пышностью и шумихой поставила его в центр внутриполитической жизни России. Внешние формы, в которые она облекла разработку нового Уложения, напоминали что-то вроде созыва древних земских соборов. Центром работы должна была стать особая Уложенная комиссия, члены или депутаты которой выбирались от всей страны. Звание депутата давало небывалые привилегии. Депутаты были под «собственным охранением» императрицы, они освобождались пожизненно от смертной казни, пытки и телесного наказания, «в какое бы прегрешение не впали». Их личная безопасность обеспечивалась двойной карой покушавшемуся. Все это должно было придать работе Комиссии значение «великого дела».

Представительство в Уложенную комиссию внешне выглядело почти всесословным: тут были и дворяне, и горожане, и даже крестьяне, да и Екатерина II уверяла, что выборы организованы так, «дабы лучше нам узнать было можно нужды и чувствительные недостатки нашего народа». Однако это лишь первое впечатление. В Комиссии господствовало дворянство. Вместе с прочими дворянскими депутатами (от украинских полков и от государственных ведомств) дворянство в целом было представлено 228 депутатами (40% мест в Комиссии). Города избирали по одному депутату от каждого города. Всего от них было избрано 208 человек (из них 12 дворян). Таким образом, от дворянства и городов было избрано 424 депутата, хотя они представляли едва 4% от населения страны. Основное же население России было крестьянским (93%).

Помещичьи крестьяне (53% всего крестьянского населения) не имели права участвовать в работе Комиссии. Зато с большой шумихой было заявлено об участии в работе Комиссии представителей нерусских народов Поволжья, При-уралья и Сибири. Число депутатов от этих народов достигало 50. При максимальном внешнем эффекте участие депутатов от «инородцев» практически сводилось к нулю: ведь почти никто из них не знал русского языка.

Самой большой группой крестьянства, посылавшей своих депутатов, были черносошные крестьяне и однодворцы. Однодворцы имели 43 депутата, а черносошные с приписными крестьянами — 23. Но вместе взятые, они имели лишь около 12% всех депутатских мест.

Не участвовало в работе Комиссии ни дворцовое крестьянство, ни бывшие монастырские (теперь «экономические») крестьяне, ни крестьянство Прибалтики, Дона, Украины. 45 Депутатских мест имело лишь казачество.

Таким образом, в Комиссии подавляющее большинство составили представители господствующего класса дворян и горожане. Это определило и весь характер ее работы.

Процедура выборов депутатов предусматривала составление письменных наказов от их избирателей. В итоге в Комиссию было подано около 1,5 тыс. наказов от дворян, горожан (точнее, от купечества), от черносошных, ясачных, приписных крестьян, однодворцев, от пахотных солдат и т.д. Этот огромный материал практического применения в работе «Комиссии об Уложении» не нашел, хотя он в известной мере отражал требования и устремления многих сословий тогдашнего общества. Особенно важны наказы различных групп государственных крестьян — это живые свидетельства горестей и чаяний огромных масс сельских тружеников. Наказы крестьян полны жалоб на произвол и бесправие, гнет тяжелых налогов и повинностей, острое малоземелье, захваты земель дворянами, жесткие ограничения крестьянской торговли и др.

У помещиков тоже были свои «жалобы»: на побеги крестьян из вотчин, разбой и воровство, на недостатки в системе подушной подати. Дворяне требовали расширения своих привилегий в области торговли и промышленности, открытия банков, дворянского самоуправления, выборного дворянского суда, усиления и укрепления власти над крестьянами, сохранения жестоких пыток и наказаний и т.д. Городские же наказы отражали главным образом сословные требования купечества: предоставления им исключительных монопольных прав на торговлю и промышленность за счет ограничения в этой области прав дворянства и крестьян. Купечество требовало освобождения от многочисленных служб и повинностей, от телесных наказаний, рекрутчины и т.д. Наказы купцов пестрят требованиями разрешить им покупку крепостных.

Торжественное открытие Комиссии состоялось в Москве 30 июля 1767 г . В Успенском соборе была совершена церемония богослужения и приведения депутатов к присяге. На другой день в Грановитой палате был избран маршал (председатель) Комиссии. Им стал костромской депутат генерал-аншеф А.И. Бибиков, известный и в прошлом и в будущем жестокими подавлениями крестьянских волнений. Затем депутатам был прочтен екатерининский «Наказ комиссии».

По прочтении «Наказа» в торжественной обстановке лести и лицемерия (правда, протоколы свидетельствуют, что у многих лились слезы) депутаты преподнесли императрице титул «Великой и Премудрой Матери Отечества». Скромная государыня приняла лишь титул «Матери Отечества», что было, однако, вполне достаточно для безупречной легитимности императрицы, оказавшейся на троне в результате дворцового переворота. Представительнейшее собрание «всего Отечества» сделало власть императрицы Екатерины II отныне гораздо более прочной.

Большое собрание провело с 31 июля 1767 г . по 12 января 1769 г . 203 заседания. Оно обсудило целый ряд законодательных проблем (законы о дворянстве с особым выделением проблем остзейского дворянства, законы о купечестве и городском населении, о судоустройстве). Обсуждены были вопросы о положении государственных крестьян и положении всего крестьянства. Помимо Большого собрания в Комиссии работало 15 частных комиссий (государственного права, юстиции, о соотношении воинских и гражданских законов, о городах, о размножении народа, земледелии и домостроительстве, о поселении, рукоделии, искусствах и ремеслах и др.). Большое собрание прекратило работу в январе 1769 г ., последний протокол № 204 был составлен 8 июля 1770 г . Частные комиссии работали до конца 1771 г . До 1776 г . кое-где еще проходили довыборы депутатов. С 1775 до 1796 г . Комиссия существовала как чисто бюрократическая инстанция.

Несмотря на пышно,е торжественное открытие Уложенной комиссии и огромное внимание к ней различных слоев общества, она не была ни парламентарным, ни каким-либо иным законодательным собранием. Политическая функция Комиссии состояла в приобщении прежде всего дворянства к проблемам государственного управления. По отношению же к обществу в целом основная цель работы Комиссии состояла, по всей вероятности, в «приуготовлении» «умов людских» для введения «лучших законов». Само по себе устройство такого грандиозного общественного собрания имело весьма существенное значение для укрепления и авторитета и власти самодержицы, создавало ей весьма благоприятный имидж в просвещенной Европе. Наконец, далеко не последнюю роль работа Комиссии и особенно ее Большого собрания сыграла для глубокого знакомства Екатерины II и ее правительства с «состоянием умов», с расстановкой классовых сил в стране.

Особенно важно отметить, что время от времени в стенах Комиссии раздавались весьма резкие суждения по крестьянскому вопросу. Казак А. Алейников выступил с яркой речью против крепостного права. Белгородский однодворец А.Д. Маслов, раскрыв перед депутатами картину жестокого угнетения и «безмерного отягощения» крепостных крестьян их господами, попытался дать реальную программу освобождения крестьян. Разумеется, уникальный по своему радикализму проект не нашел никакой поддержки. С интересным проектом выступил дворянин от Козловского уезда Г.С. Коробьин. Он предложил дать крестьянам право собственности на часть земли с правом ее продажи и наследования. Выступления отдельных депутатов против крепостного права сочетались с предложениями мер по ограничению эксплуатации крестьян. Лишь максимум два дня в неделю предлагал установить крестьянскую работу на барщине дворянин Я.Н. Козловский.

Подобные выступления весьма насторожили руководителей Комиссии. А число их тем временем росло. В 1768 г . состоялось 58 антндворянских выступлений. Права дворян и их привилегии подвергались нападкам и критике. Лавирования с повесткой дня заседаний не могли продолжаться бесконечно. В конце концов создалась такая ситуация, что прений стали просто бояться. В последние три месяца работы выступило всего 16 ораторов, а время их речей заняло не более 2-х часов. На что же ушло остальное? Очень просто. Маршал А.И. Бибиков распорядился прочитать депутатам на заседаниях все законы об имущественных правах с 1740 по 1766 г . Им читали и Соборное Уложение 1649 г ., им читали и инструкцию о генеральном межевании, им трижды читали «Наказ» Екатерины II, и, наконец, тексты 578 указов. Бибиков неоднократно предлагал Екатерине прекратить работу Комиссии. И подходящий случай подвернулся — в связи с началом русско-турецкой войны Комиссия была временно распущена.

Таким образом, общение царизма с просветительскими идеями имело, помимо позитивной модернизации в духе «просвещенного абсолютизма», весьма щекотливый побочный итог — в России публично был поставлен вопрос о ликвидации или реформировании системы крепостного права, а идеи французских просветителей стали находить отклик и в более широких кругах русского общества.

§ 6. Конкурс Вольного Эконом