Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Израненные 2013Оригинальное название-

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2016-06-20


vk.com/dream_real_team                              

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Х. М. Уорд

Израненные


Х. М. Уорд «Израненные», 2013
Оригинальное название: "Damaged    «Damaged   #1» 2013
Перевод:  Лина "Lina_Belskaya" Бельская, Юлия Решетова

Редактирование:  Ольга Саяпова
Оформление: Анна Янишевская

Переведено для групп: http://vk.com/dream_real_team

Любое копирование без ссылки

на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Аннотация

Жизньотстой. И как только Сидни поднимается на ноги, что-то постоянно сбивает ее обратно на землю. В этом никогда нет ничего хорошего, но сейчас все по-другому. Сейчас «хорошо» — это совсем подходящее слово.

Питервоплощение совершенства. Кажется, будто он свалился со своего ангельского местечка в чистилище, потому что (давайте смотреть правде в глаза) любой настолько горячий парень должен быть испорченным. Он, вероятно, был послан сюда, чтобы разрушить ее жизнь.

Питер необыкновенно красив со своими сексуальными голубыми глазами, темными волосами и подтянутым телом. Добавьте еще очаровательное остроумие, и Питер будет олицетворять все то, что Сидни когда-либо желала увидеть в мужчине. Но когда страсти накаляются, Питер указывает ей на дверь. Сидни со стыдом уходит. Это конец самого ужасного в мире свидания вслепую. Казалось, ее жизнь просто не могла стать еще отстойнее, но это произошло. На следующее утро все рушится. Безумно горячий парень из прошлой ночи, тот, который видел ее наполовину обнаженной, ведет урок перед всем классом.

Глава 1

Нервозность распространяется по моим венам, наполняя тело этой судорожной идеей, подвигнувшей бежать. Прилагая все усилия, чтобы не волноваться, я иду одна в ресторан. Милли, моя лучшая подруга, поведала мне сегодня утром слезную историю, пока мы выходили из нашей комнаты в общежитии. Судя по всему, она встретила очередного горячего парня, который хочет устроить двойное свидание. Моим первоначальным ответом было: «Черт, нет».

В последний раз, когда она пыталась меня так свести, я, в конечном итоге, пошла на свидание с раздражительным Клепто. Скажем так, все пошло не так как хотелось бы. Он взял на себя все, кроме счета. Время мы провели ужасно. Я пропустила некоторые его фразы, и мое свидание закончилось перцовым баллончиком. 

Хорошо, возможно, это была моя вина. Может быть, я была слишком нервной и недоверчивой. Дело в том, что как только происходит что-то плохое, то нет никакого способа это отменить, нет кнопки удаления жизни. Я не могу просто нажать «удалить» и начать все сначала. Независимо от того сколько парней у меня было до сегодняшнего вечера, мой мозг застрял на той ночи. Большую часть дней мое прошлое преследует меня, как тысячефунтовый медведь, нависающий достаточно, чтобы отбрасывать тень на все, чего я касаюсь. Но, когда все становится нормально, он отбрасывает меня к той ужасной ночи и все, что я могу сделать, это не закричать. 

Знакомства провоцируют воспоминания о прошлом. Словно слышать скрежет когтей медведя на тротуаре позади себя. Мои ладони влажные от пота. Я хочу пройти через это. Мне нужно. Это длилось слишком долго. Моя жизнь принадлежит мне. Чувствую, как будто на моей шее розовый шнурок. Вот почему я пришла сегодня. Вот почему я стараюсь. Если я не буду двигаться вперед, то соскользну назад, а мне надоело переживать из-за своего прошлого. Я устала от груза размером с медведя. 

Я хочу жить своей жизнью, хочу преодолеть страх, который душит меня, когда я разговариваю с парнями. 

Преисполненная решимостью быть другой, я стою перед рестораном и пробую перебороть нервы и выдавить фальшивую улыбку. Настоящая улыбка где-то глубоко внутри. Она расползается по моему лицу. По ощущениям как пластик, жесткий от злоупотребления. Я не хочу быть подделкой. Ненавижу это. Мой пульс бьется быстрее. Я хватаюсь за ручку и смотрю, наконец, на двери: они сделаны из кованого железа и меди. Холодный металл в моей руке. Я дергаю массивную дверь и погружаюсь в виртуальный мир. 

Хозяйка стоит за стойкой, за ней блондинка. Она улыбается мне. Несколько людей сидят на скамейках, но сейчас это не важно. 

Делаю шаг вперед и говорю: 

— Я встречаюсь тут кое с кем. Я могу посмотреть, здесь ли они?

Она кивает, и я прохожу мимо нее. Освещение неяркое. Стены в насыщенных теплых тонах. Темные шторы на внушительных дверных проемах и массивный камин в центре комнаты. Из него выходят каменные трубы, которые тянутся высоко до потолка. 

Я никогда не была здесь. Милли сказала, что придет позже меня, но друг Брента, Дастин-моя-пара, придет первым. Я ищу одинокого парня моего возраста за первыми четырьмя столами. Медленно хожу по комнате, но никто не отвечает этим требованиям. Я стою на месте, не зная, стоит ли мне уйти, когда чувствую, как волоски на затылке встают дыбом. Кто-то смотрит на меня. Я чувствую взгляд, прожигающий мне спину. Медленно оборачиваюсь и оглядываю комнату. Глаза, синие как драгоценные камни, смотрят на меня. В животе все трепещет. Я медленно иду к его столу, едва дыша. 

Его глаза скользят по моему телу, он упивается мной. Это так сексуально, что отдается в моем желудке. Бабочки внутри меня, и они заменяют летучих мышей. Чем ближе я подхожу, тем нервознее себя ощущаю. Возможно ли, что Милли свела меня с кем-то таким горячим? Я не могу в это поверить. Улыбка трогает мои губы. Она не поддельная. Наши глаза встречаются, и я не могу отвезти взгляд. Мои каблуки стучат в такт сердцебиению, и я уже стою перед его столом. 

— Привет,успеваю сказать, по-прежнему глядя ему в глаза. Они такие яркие, как если бы кто-то нарисовал их. Он совершенен. Если его голос соответствует внешности, я растаю в лужу прямо на полу. Дастиннаблюдатель... 

Уголок его рта поднимается. 

— И тебе привет,о, его голос горячее, чем я думала. То, как он смотрит на меня, заставляет меня задыхаться. Я кладу руки на стул и отодвигаю его. Глаза парня все еще прикованы ко мне, когда я сажусь напротив него. 

Я не знаю, что сказать, поэтому улыбаюсь в ответ и прибегаю к клише. 

— Ты здесь часто бываешь?

— Ты знаешь это,говорит он, все еще глядя на меня. Как если бы он не мог поверить, что я сижу перед ним. Его пристальный взгляд заставляет мой желудок сделать сальто. Этот парень за пределами красоты. Темные завитки каштановых волос на лице, сползающие на глаза. Безумное желание наклониться и пропустить эти гладкие и шелковистые волосы через свои пальцы. Я отгоняю это желание. Парень, сидящий передо мной, не является одним из тех техасцев, любящих разговоры. Этот парень едва ли говорит, и я в восторге. 

Официант подходит и спрашивает, что я буду заказывать. Я прошу бокал вина. Когда он уходит, мы сидим в уютной тишине. 

Мои глаза перемещаются по его широкой груди, к полным красивым губам. Это касается меня. В смысле, он влияет на меня, как по волшебству. Я вся превращаюсь в беспорядок, а он только сказал два слова. Я нарушаю молчание и смотрю на него, пока кладу салфетку на колени. 

— Знаешь, а ты ничего. Лучше, чем я думала. 

— Правда? — спрашивает он, усмехаясь мне. 

Я застенчиво киваю, и официант возвращается с бокалом вина. Я делаю глоток, когда он говорит:  

— Расскажи мне, о чем ты сейчас думаешь. 

Мои губы складываются в застенчивую улыбку, и я чувствую себя маленькой девочкой, но вино делает меня храброй. Я пожимаю плечами и смотрю на него из-под ресниц. 

— Думаю, сегодняшняя ночь будет хорошей. 

— Она будет интересной, если не сказать больше,он ведет себя по-другому, не так как большинство парней здесь. Это видно по его плечам, когда он говорит со мной уверенно, дерзко. Он откидывается на спинку стула, наблюдая за мной. Его ослепительные глаза останавливаются на моем лице, и бровь дергается, когда я говорю. 

Я так нервничаю, что не могу заткнуться. 

— Я здесь впервые. Никогда не была в этой части города. Все так далеко. Город растянут в линию, что типично Техаса. 

Он кивает. 

— Техас может быть таким. Я могу определить твой акцент... эм, прости, как тебя зовут?

Я смеюсь. Легкий акцентэто преуменьшение. У меня полноценный акцент. 

— Сидни. 

Он наклоняется вперед с насмешкой во взгляде. 

— Ты из Австралии? Не может быть,улыбка не затрагивает его лицо, и я знаю, что он дразнится.Я думал, так говорят в Джерси,он подмигивает и снова улыбается мне. 

Я смеюсь. Он застал меня врасплох. Я ожидала, что мое свидание сегодня вечером будет иметь катастрофические последствия, но этот парень кажется прекрасным. В глубине сознания задаюсь вопросом, где Милли, но рада, что она опаздывает. Я весело улыбаюсь и флиртую с ним. Напряженность покидает меня, пока я сижу с ним. Это удивительно. Он снимает слои и открывает девушку, которой я была раньше. 

— Меня зовут Сидни. Я из Черри Хилл в Нью-Джерси, хитрый человек. 

— Рад познакомиться, Сидни. Ты свет в ужасно тоскливой ночи,он поднимает бокал и кивает, прежде чем сделать глоток. Лесть и его движения дают знать о нем все больше и больше. Я имею в виду, кто еще так делает? Он другой, я восхищаюсь им. 

Я смотрю на него секунду. Мне нравится, как он смотрит на меня. Мне нравится, как он произносит мое имя. Мне нравится он. 

— Рада, что смогла помочь,мои пальцы скользнули по серебряным приборам, и я положила на колени салфетку. 

Он смеется. 

— Я вижу это. 

Голос Милли раздается у меня за спиной. 

— Сидни? Вот ты где! Мы сидим в другой части ресторана. Я звонила тебе,на Милли миленькое маленькое черное платье с роскошной юбкой. Она смотрит на меня, кладя руки на бедра, словно я провинилась.

Я улыбаюсь моей паре, и затем снова Милли, не понимая. Я смотрю на нее, удивляясь, почему она не садится рядом со мной. 

— Я выключила телефон, потому что не могла допустить, чтобы он зазвонил, когда я говорю с этим прекрасным человеком. Давай, Милли. Садись. Брент будет здесь в любую минуту,я смотрю мимо нее, чтобы увидеть здесь ли он. 

Милли качает головой, недоверчиво улыбаясь. Она наклоняется ко мне ближе. 

— Брент уже здесь, лунатик. Теперь вставай и оставь хорошего человека в покое,она смотрит сначала на него, потом на меня. 

Улыбка покидает мои губы. Я смотрю на Милли, мой пульс зашкаливает, затем смотрю на красивого мужчину. Холод накрывает меня, и я отшатываюсь. Я смотрю на его плечо. Не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. 

— Ты не моя пара? — он качает головой, все еще глядя на меня. Мое лицо горячее, словно пламя, по каким-то причинам он оскорбил меня. Имею в виду, что сидела здесь какое-то время, и он не потрудился сказать мне, что я ошибочно приняла его за кого-то другого?

Мне удается не пищать, когда я кричу на него. 

— И когда ты собирался мне сказать?

Он пожимает плечами, его забавляет это, и он потирает щетину на своей красивой челюсти. 

— Я думал, ты хотела подцепить меня. 

Мой рот образует «О», и я смотрю на него секунду, не в силах даже моргнуть. Закрываю лицо руками и говорю себе под нос: 

— Боже мой, Боже мой. 

Я слышу его голос и вижу улыбку, когда смотрю вверх. 

— Ты проделала очень хорошую работу. Я был бы счастлив, оплатить тебе обед. 

Это не делает все лучше. 

Милли смотрит на меня, будто я сумасшедшая. Я чувствую руку, хватающую меня за запястье, встаю и следую за подругой, дальше от стола. Не могу перестать краснеть, не могу избавиться от глупого удушающего ощущения, хочу лишь залезть под стол и спрятаться. Чувствую, как горячий парень смотрит на меня, пока я ухожу, не оглядываясь через плечо. Я не могу, но Боже, хочу. Он настолько совершенен. Почему это случилось со мной?

Глава 2

Я никогда не была в этом ресторане прежде. Когда я вошла в него, то подумала, что осмотрела весь зал и увидела каждый стол, но я ошиблась. Эта секция находилась за стеной, с которой соединялся бар. Я не знала, что здесь были столики, и, видимо, здесь Милли и сидела с ребятами. 

Милли продолжала болтать, но я так была огорчена, что не слушала ее. Она, наконец, остановилась у стола рядом с камином и стремглав побежала к Бренту. Моя пара похлопала по сидению рядом с собой. О Боже. Он похож на моего бывшего. Мои нервы на пределе и сходство двух этих мужчин настолько поразительно, что я вздрогнула. Воспоминания кажутся свежими, как будто все только что произошло. Я не хочу садиться, хочу сбежать. Мои пальцы находят шрам под ожерельем. Я ужаснулась и, возможно, немного напугалась.

«Прекрати это — ругаю я себя. «Этот парень не навредит тебе. Садись». Я повторяю себе сесть снова и снова. Я не могу позволить страху управлять своей жизнью. Он сдерживал меня довольно долго. Я покончу с этимсегодня. Слишком часто я позволяла своему прошлому разрушить меня. Мне удалось поговорить с горячим парнем несколько минут назад. Я могу быть девушкой, какой была раньше. Я сглатываю и сажусь. Милли прикрывает меня и не упоминает, что нашла меня за случайным столом, болтающей с горячим парнем. 

Я пытаюсь стряхнуть то, что произошло, чтобы сосредоточиться на настоящей паре. Когда я вижу его, страх подползает к самому горлу. 

Милли знакомит нас после того, как я сажусь. 

— Сидни, это Брент и его друг Дасти. 

Дасти похож на ковбоя. Волосы зачесаны назад. Он одет в накрахмаленную белую рубашку. Бьюсь об заклад: под столом у него ковбойские сапоги, стоящие больше, чем моя машина. 

Я вздыхаю и говорю: 

— Привет. 

Я стараюсь не думать, что сегодня произошло нечто гораздо худшее, но ничего не могу собой поделать. Ощущение удушья возвращается. Находясь рядом с ним, я чувствую себя на грани. Мысленно я приказываю себе успокоиться. Но это не работает. Я не могу. Каждый мускул на руках и ногах уплотняется, готовясь бежать. 

Я улыбаюсь ему нервно и беру свою салфетку со стола. Складываю ее на колени. Маленькое платье, которое я надела, открывает шею и плечи, пышная юбка прикрывает бедра. Я чувствую себя мило, но то, как его глаза бродят по мне, заставляет меня нервничать. 

Я ерзаю и смотрю на Милли. Она уже хлопает ресницами перед Брентом. Это удивительно, что она может сидеть так близко ко мне и быть в своем маленьком мирке. Брент также увлечен ею. 

— Итак,говорит Дасти, его глаза открыто перемещаются на мою грудь, прежде чем неохотно возвращаются к моему лицу, словно я достаточно хороша,хорошо, что идет дождь. 

— Почему?

Он усмехается мне и говорит: 

— Потому что сахар тает под дождем,Дасти говорит с акцентом и усмехается мне волчьей улыбкой. 

Мои брови ползут вверх. Я чувствую их на каждой части своего лица, пока они не скрываются под челкой. Я улыбаюсь и смеюсь, нервно, не в состоянии сказать что-либо, за что Милли не убьет меня потом. Внезапное желание убежать с криком из-за стола наполняет мое тело. Может, загорится кухня, и я смогу уйти. Надеясь, я смотрю в том направлении. 

Милли и Брент разговаривают. Они оба опираются друг на друга, словно не могут насытиться друг другом. Милли хихикает в ответ на то, что говорит Брент, а потом смотрит на меня. Я улыбаюсь ей на секунду, прежде чем ее внимание возвращается к Бренту. 

Я упираюсь на спинку стула, жалея, что я здесь, а не в другом месте. Но я здесь для Милли. Я здесь для себя. Делаю глубокий вдох, стараясь успокоить нервы, чувствую взгляд Дасти на своем лице. Его глаза опускаются слишком низко, и я знаю, что он смотрит на мою грудь. Я ерзаю на сиденье, стараясь отодвинуться от него к краю стола. 

Дасти откидывается на спинку сиденья и спрашивает: 

— Какая у тебя специальность?

Нервы переворачивают мой желудок, словно летучие мыши. Я бы все отдала, чтобы прямо сейчас променять их на бабочек. Я так нервничаючувствую себя ужасно, но отказываюсь уходить. Я должна найти нормальную пару, хотя бы на одну нормальную ночь. Если я сделаю это, то смогу вернуться к нормальной жизни. Просто ужин, поцелуй с парнем, секс и домой. Это то, что делают мои друзья. Я могу сделать это. Я могу. Медведь поднимает голову и смотрит на меня. Чертов медведь. 

Я слишком долго отвечаю. Дасти слегка касается тыльной стороны моей ладони. Он делает круг своим пальцем. 

— Ничего страшного, если ты не определилась. Я начинаю с самых основ. 

Не отдерну руку. 

Мое сердце отчаянно стучит. Мои ребра скоро сломаются. Я выуживаю свою фальшивую улыбку и нервно хихикаю. 

— Я определилась. Английский. А у тебя?

— Бизнес,Дасти пытается заглянуть мне в глаза, но всякий раз, когда я смотрю ему в глаза, все внутри меня холодеет. Боже, это провал. Было намного легче говорить с другим парнем. 

Я заставляю себя поднять глаза и улыбнуться, хотя предпочла бы, чтобы меня ударили по голове. 

— Значит, ты хочешь начать дело?

— Что-то вроде того. Может быть, открою магазин или буду управлять одним из магазинов отца. Я не знаю. После я должен написать дипломную работу, так что еще далеко,он поднимает руку и скользит ею по моей спине. 

Я не могу дышать. Словно он стучит мне по спине. Когда его рука останавливается, это еще хуже. Черт возьми. Почему я не могу сидеть здесь? Почему его прикосновения сводят меня с ума? Я стану лучше, клянусь Богом. 

«Тогда почему ты до сих пор себя так ведешь — говорит голос у меня в голове. Он в сговоре с медведем. 

Брент кивает и продолжает говорить с Милли о занятии, которое у них было до этого. Милли смеется. 

Дасти потирает пальцем край моего плеча, касаясь оголенного участка. Платье без рукавов. Внезапно я где-то в другом месте, будто чувствую на себе руки бывшего. Прошлое и настоящее сталкиваются вместе. Я еще больше напрягаюсь. 

— Успокойся. Я не кусаюсь. Я не настолько задница... 

— Он настоящая задница. Не беспокойся, Сидни,Брент ухмыляется мне. Его рука скользит по руке друга, покоящейся на моем плече. С другой стороны Милли хлопает его по груди и смеется. 

— Ты совершенство. Я не стала бы ничего менять,она наклоняется и целует его. Мое лицо краснеет, и я отворачиваюсь. Ошибка. Дасти наблюдает за мной. Наши глаза встречаются, но это не очень хорошо. Это воскрешает то, что я хочу забыть. 

Официант спасает меня, и Милли прекращает сосаться со своим парнем настолько долго, чтобы сделать заказ. Мы разделяем закуски. Дасти говорит больше о своей семье и доме. Он отправляет кусок креветки в рот. 

— А что насчет тебя? Ты здесь из-за своей семьи? — так или иначе, Дасти закрыл пропасть между нами. Мы сидим плечо к плечу, бедро к бедру. В любом случае, нет способа удрать от него. Еще один маневр, и я упаду со стула. 

Когда он упоминает мою семью, я ощетиниваюсь. Это достаточно распространенный вопрос, поэтому стараюсь казаться нормальной. 

— Конечно. Чья бы семья не хотела, чтобы ты поступил в колледж? И это здорово,я отвлекаю. Лгу. Моя семья даже не знает, где я. 

Дасти близко наклоняется. Он берет мой локон между пальцами. 

— Ты выглядишь невероятно горячо сегодня,я мгновенно отвожу от него взгляд, хотя давно не смотрю на Дасти, все же чувствую его взгляд на себе. Волосы на моем затылке встают дыбом. Она наклоняется ко мне и кладет свою руку на мое колено. Медленно. Очень медленно. Я не буду реагировать. Я могу сделать это. Я могу. Это нормальный контакт. 

Это нормально. Я хочу быть нормальной. Я хочу этого так сильно, что мои глаза жжет. Мой пульс бьется, словно кто-то преследует меня с топором. Я улыбаюсь, заставляя себя оставаться на месте. Его рука скользит под подол моего платья, и на полпути до моего бедра сжимает его. Он лапает меня, а мой мир наклоняется. Я здесь, но мой разум теряется в прошлом, вновь переживая воспоминания, которые я хочу забыть. 

Мои мышцы реагируют без моего согласия. Вскакивая с места, я ударяюсь об стол, приборы дрожат. Это создает много шума. Я поднимаю руки, готовясь оправдываться, но поворачиваюсь и врезаюсь в официанта. Он держал поднос с нашей едой высоко над головой. Когда я врезаюсь в него, поднос опрокидывается в сторону. Все тарелки летят вниз. Раздается громкий треск, когда тарелки ударяются об пол. 

На секунду я замираю. Дасти награждает меня взглядом что-за-черт. Милли и Брент следуют его примеру. Я чувствую, как они смотрят на меня, но не могу объясниться. И быстро иду к выходу, готовясь кричать или плакать, а может и то и другое. Это как в прошлый раз. Я толкаю массивные двери и почти падаю на тротуар.

Я болванка. 

Когда ночной воздух дует мне в лицо, я замедляюсь. Никто не гонится за мной. Никто из них не хочет, чтобы я вернулась. Я глубоко вздыхаю. Последние полчаса были похожи на американские горки. Во-первых, я унизила себя. Меня передергивает внутри. Я такая глупая. 

Пока я копаюсь в своем кошельке в поисках ключей, поднимаю глаза, и мое сердце подпрыгивает. Это тот горячий парень. Он на стоянке, стоит, положив руки на бедра, перед черным автомобилем. То как он стоит, делает акцент на его широких плечах и талии. Я разглядываю его, прежде чем замечаю, что капот открыт. Почему я в состоянии разговаривать с ним? Этот парень не заставляет меня паниковать. Я чувствую себя старой «я», а не сумасшедшей, которой стала. Я скучаю по ней. Скучаю по старой «я», ведь знаю, что она где-то внутри. 

Он, должно быть, почувствовал на себе взгляд, потому что поворачивается и смотрит на меня. Повысив голос, чтобы я могла его услышать, он говорит: 

— Я так понимаю, ни у кого из нас ночь хорошей не выдалась. 

Я смотрю на него мгновение. Мое сердце все еще колотиться. Прежде чем могу подумать о том, что делаю, я киваю и иду к нему. Остановившись рядом с горячим парнем, я говорю: 

— Это было отстойно. 

Я не понимаю этого. Такое чувство, словно я знаю его много лет, хотя даже не знаю его имени. 

Это странно. 

Я вздыхаю и смотрю на его двигатель. 

— Неприятности с машиной?

Запустив пальцы в волосы, он говорит: 

— Похоже на то. И это не потому, что я не пробовал ее завести. 

Сложив руки на груди, я смотрю, как он пытается найти поломку в машине, и могу сказать, что он на самом деле не знает, что ищет. Я тоже не очень разбираюсь в этом, но немного знаний у меня есть. Я иду к водительской двери и открываю ее. 

Он смотрит, как я включаю зажигание. Не заводится. Я смотрю на маленькие датчики и обращаю внимание на аккумулятор. Парень встал рядом со мной. 

— Так значит ты механик?

Я качаю головой. 

— Просто притворяюсь, делаю это в наиболее интересные вечера,я улыбаюсь ему, неуверенная, что на меня нашло. Я никогда не говорю со случайными парнями, но ведь он не случайный, так?

По его лицу видно, что он мне поверил. 

— Я шучу. Просто знаю немного об автомобилях. Например, знаю, что этот никуда не собирается. 

— И почему это?

— Похоже, твой генератор сдох. Или это, или ты засунул хомяка в выхлопную трубу,интересно, мог ли он сделать нечто глупое. Парни из колледжа делают всякие глупости, когда говорят с девушками. Я выхожу из машины и хлопаю дверью. Затем наклоняю голову и скрещиваю руки на груди. 

— Скажи мне, что это не та причина, по которой не заводится машина. 

Он смеется и прижимает руку к груди, потрясенный, что я говорю такое. 

— Нет, я не делал ничего подобного. И поправь меня, если я ошибаюсь, но ты была той, кто ко мне подсел. Я приехал сюда раньше, и сломал машину, чтобы познакомиться с девушкой, хоть и не знал, какие последуют за этим последствия,то, как он улыбается, заразно. Он проводит рукой по темным волосам, словно жалеет, что не может сказать больше. Уголки его губ кривятся, и он смотрит на меня, что заставляет кожу покрываться мурашками. 

Я шагаю к нему, широко улыбаюсь. 

— Я не подсаживалась к тебе. 

— Подсаживалась. Прямо там,он указывает на ресторан. Его лицо серьезно.Ты сидела за моим столом, заставляя чувствовать себя неловко. 

— Не правда,я знаю, что он дразнит меня, но не могу остановиться. Я не хочу, чтобы это прекращалось, и понимаю, что на самом деле смеюсь. 

Его руки сложены на груди. Он стучит пальцем по губам, будто пытаясь вспомнить. 

— Правда. Ты заказала вино, оставив на меня оплату. Сидни, тебе нужно в будущем лучше себя контролировать. 

Он улыбается мне этими нечестивыми губами. Это заставляет меня хотеть поцеловать его. Изменить тактику. Я хочу вывести его из равновесия. Я делаю шаг вперед и смотрю на него из-под ресниц. 

— Хорошо, ты поймал меня. Ты мне нравишься. Я хочу тебя. Я не могу держать свои руки подальше от тебя. Но скажи, зачем мне себя контролировать, если я могу с уверенностью сказать, что ты хочешь того же? — наши тела близко друг к другу, и я смотрю ему в глаза. Улыбаясь, он успевает сказать: 

— Ты не должна,он смотрит на меня, ожидая, что я буду делать. Мое сердце бешено колотиться. Его глаза перемещаются с моих губ на мои глаза. Каждый сантиметр моего тела возвращается к жизни. Я хочу чувствовать его губы на своих. Хочу, чтобы он прикасался ко мне. По его взгляду понимаю, что он хочет того же.

Я наклоняюсь ближе, дразня его. Я чувствую его дыхание на моих губах. Его запах окружает меня, и я вдыхаю его. 

— Ты всегда такой неотразимый?

— Ты всегда такая скромная? Ты просто флиртуешь, пока твои губы находятся слишком близко к человеку, который отчаянно хочет поцеловать тебя?

Мои руки тянутся к его волосам, пока он говорит. Я нежно прикасаюсь к нему и слышу его прерывистое дыхание. Это посылает через меня острые ощущения, и я чувствую себя храбрее. Между нами мало пространства. Напряженность слишком сильна, и я не могу ее больше терпеть. Я медленно наклоняюсь и прикасаюсь своими губами к его. Красивый парень просто стоит. Он, кажется, удивлен. Разочарование наполняет меня. Он не двигается, не целует меня. Я смотрю вниз, разрывая поцелуй, не могу скрыть тяжелого дыхания, ведь он так сильно меня заводит. 

Отказ не очень хорошо влияет на меня. 

— Мне очень жаль. 

Я собираюсь отвернуться, когда чувствую пальцы на своем подбородке. Я смотрю ему в глаза и вижу там что-то, чего не ожидала увидеть. 

Он мягко улыбается. 

— Не надо. Мне просто нужно познакомиться с девушкой, прежде чем целоваться с ней на стоянке перед рестораном. 

Я улыбаюсь. 

— Не знала, что это стоянка. 

— Да, мисс Сидни, и, если вам не трудно, назовите свою фамилию?

— Кто такое спрашивает? — смеюсь я. 

— Думаю, я. 

— Сидни Коллели,я прикусываю нижнюю губу и смотрю на него. 

— Питер Гранц,у него глубокий голос. То, как он говорит свое имя, заставляет мои внутренности таять, и то, как он целуется, еще лучше. Питер осторожно притягивает меня к себе и слегка целует. Это посылает заряд через мое тело и заставляет пальцы на ногах подогнуться. Я наклоняюсь, мне нравится, как это ощущается. Каждая часть моего тела в мурашках и желает большего. Поцелуй очень легкий и быстрый. Когда Питер отстраняется, я едва могу дышать. 

Хриплым голосом я говорю: 

— Приятно познакомиться. 

Глава 3

Я оглядываюсь на ресторан, беспокоясь, что парень, с которым я сегодня встречалась, появится в дверях в любую секунду. Стремясь уйти, бросаю на Питера взгляд и спрашиваю: 

— Тебя подвести до дома?

Питер кивает и отвечает: 

— Было бы здорово. 

Я ухмыляюсь. Девчачье хихиканье кипит внутри меня, но я полностью подавляю его. Я собираюсь остаться в своей машине наедине с этим потрясающим парнем! Я не чувствую свой мозг. Во время поцелуя он покинул мое тело. 

Питер идет за мной через парковку к моей машине. Мы садимся внутрь, и я завожу двигатель. Проехав по парковке, и наконец, выехав на дорогу, спрашиваю: 

— Куда?

Он застенчиво улыбается мне. 

— Не знаю. Я здесь недавно,улыбка на его лице ошеломляет. Он выглядит таким радостным и совершенным. 

Я смеюсь и смотрю на него. 

— Ты не знаешь, где живешь?

— Я знаю, где живу. Просто не в курсе, как отсюда туда добраться. Я только переехал. 

— Оу, и как давно ты в городе?

Питер застенчиво улыбается. 

— Пару недель, в этой части города я впервые. Город очень растянут. Полагаю, я не обратил внимания, как добрался сюда, а моя координация в пространстве оставляет желать лучшего. Я использовал GPS-навигатор в своей машине, чтобы сюда приехать. Завтра у меня первый рабочий день, и я выехал что-нибудь перекусить. Фаст-фуд уже устарел. Я слышал об этом местечке и решил попробовать подкрепиться тут. Потом встретил тебя, ну а остальное уже история,Питер с легкостью рассказывает о себе. Он откидывается на сиденье и смотрит в окно. Указывая на восток, говорит: 

— Думаю, мой дом в этой стороне. 

Не могу прекратить смеяться. 

— В этой стороне свалка. Больше там ничего нет. 

Темные брови Питера хмурятся, пока он смотрит в окно и обратно на меня. 

  Мескитовое дерево, или рожковое дереворастение семейства Бобовые.

Ты уверена? Кажется, квартира выглядела довольно миленько, когда я уходил,он наклоняется вперед и выглядывает из окна. Темно. Небо чернильного цвета усеяно белыми звездами. Единственным декором обочин дороги являются мескитовые деревья2, которые выступают из-под земли, как костлявые пальцы, и ломкая, высохшая трава. 

Выдвинув идею, я спрашиваю: 

— Как называется твой жилищный комплекс? — пытаюсь ехать медленно, так я не пропущу въезд на автомагистраль, если понадобится выехать на шоссе. 

— Риджвуд, или что-то вроде этого. Через дорогу от колледжа,Питер смотрит на меня. Я чувствую его взгляд на своем лице. Не замечаю, как снова тяну нижнюю губу в рот и закусываю ее. Жар от его взгляда заставляет меня нервничать. Когда он говорит, его голос такой глубокий, что вызывает волнения внутри меня.Продолжай в том же духе, и я поцелую тебя. 

— Я за рулем,говорю и смотрю на него, освобождая свою губу. 

— Я не говорил, что это будет разумно. Я только сказал, что буду вынужден сделать это. Твои губы потрясающие, и когда ты так делаешь, мне также хочется их покусать. 

Тепло расплывается по моим щекам вместе с безумной улыбкой. Питер усмехается: 

— Как мило. Ты краснеешь. 

— Заткнись,я смеюсь, в ожидании, когда краснота спадет с моих щек. 

— Нет, это мило. Мне нравится. 

Он прекращает говорить, когда мы заезжаем на его парковку. Питер живет в пяти минутах езды от ресторана. Видимо, это место было первым, что он увидел, когда приехал в город. 

— Который? — спрашиваю я, пытаясь решить, в какую сторону поворачивать. Комплекс просто огромный. Некоторые мои друзья живут здесь с тех пор, как построили волейбольную площадку, клуб и бассейн. Я и Милли живем в общежитиях, и можем только мечтать о том, чтобы жить в таких квартирах. 

— Сюда,указывает он, и я еду по направлению к концу комплекса. Питер сжимает губы в тонкую линию и опять смотрит на меня. 

— Не хочешь зайти на чашечку чая или кофе?

На секунду я смотрю на него. Черт, он такой красивый. Я хочу узнать его получше, но не могу точно сказать, почему он меня приглашает, ведь все-таки уже поздно. Я не отношусь к девушкам на одну ночь, и у меня достаточно спорных вопросов, когда дело доходит до парней. Кроме того, если мы дойдем до конца, я хочу, чтобы это был мой человек. Говорю как выпускница школы или житель пятидесятых. Может быть, мы могли бы стать парой, и это было бы просто здорово. Мысли поглощают меня. 

Немного сходя с ума, я смотрю на него: 

— Это кодовое слово для секса, или мы действительно попьем кофе?

Питер смеется и симулирует шок, положив руку на грудь. 

— О, Господи! Так вот почему все эти женщины в Старбакс пытаются выпить со мной кофе?

Я похлопала его по плечу и тряхнула головой. Улыбка на моем лице не угасала с тех пор, как мы сели в машину. Я заехала на парковку, и мы вышли из машины. Следую за ним на второй этаж, потому что не могу дать ему подумать, что не хочу его кофе, особенно после слов про Старбакс. Мы болтаем ни о чем, и он дразнит меня все больше. И я отвечаю ему. Это так естественно. Неподдельно, и мне не страшно. Я так устала все время быть одной. Одно событие направило мою жизнь в другом направлении. Я хочу вернуть ее. Хочу выйти из пикирования и преуспеть. Я испорченный товар, и отдаю в этом себе отчет. 

Питер лезет в карман и достает ключи. Все это время я наблюдаю за ним. Его плечи сильные и мускулистые. Они перетекают в твердый торс с отменной талией. Я думаю о том, чтобы запустить свои пальцы по его животу, чувствуя на их пути тугие мышцы. 

Открывая дверь, Питер смотрит на меня. Он улыбается, будто знает то, о чем я думаю, и говорит: 

— После вас. 

Я вхожу в его квартиру и повсюду вижу коробки. Некоторые распакованы, но большинство лишь открыты, будто он в спешке искал что-то, прежде чем ушел из квартиры. 

— Добро пожаловать в мою убогую обитель. 

— Она не убогая. И намного лучше помойки. Просто тебе надо распаковаться,я оглядываюсь вокруг. В комнате стоит диван, придвинутый к стене. Питер заходит в небольшую кухню, отделенную от гостиной и начинает готовить кофе. 

— Ты голодна? — кричит он мне.Тебе удалось что-нибудь поесть? Ты выглядела взбешенной, когда выходила. Догадываюсь, что тебе не дали шанса,Питер стоит в дверях. Я поворачиваюсь к нему. Он заметил больше, чем я предполагала. 

— Все в порядке. Кофе будет достаточно. 

— Ах, кофе,говорит он и подмигивает. 

— Ну не в этом же смысле! О, Боже, ты такой...я смеюсь и продвигаюсь к дивану мимо коробок. 

Высунув голову из кухни, он облокачивается на стену и говорит: 

— Так какой? Такой милый? Такой мужественный? Такой сексуальный? Такой

— Такой раздражающий! — конечно, я не имела это в виду. Каждый раз, когда я перестаю улыбаться, он зажигает меня, словно рождественскую ель. 

— Оу. Я надеялся, что ты скажешь «такой сексуальный», «безусловно, соблазнительный». Я мог бы жить с этим,подмигнув, он исчезает в кухне. Прежде чем я успеваю что-то ответить, он говорит мне: 

— У меня есть немного мясной нарезки. Я принесу тебе бутерброд. Подожди секундочку. 

Слышу, как он гремит посудой, и решаю не возражать. Я хочу есть. Мне так и не удалось перекусить, за исключением вина, а вино в качестве ужинане особо хорошая идея. 

Я уютно устраиваюсь на диване, снимаю каблуки, подтягивая ноги под себя, и сворачиваюсь на подлокотнике дивана. Его запах. Прислоняю лицо к мягкой замше и вдыхаю аромат. Мускусный, мужской. Господи, как же хорошо он пахнет. Если бы диваны были сексуальными, этот был бы моделью с обложки. Прижимаю нос к подлокотнику и глубоко вдыхаю. 

Именно в этот момент появляется Питер с тарелкой в руке и останавливается. Он шокировано смотрит на меня с изумленным выражением лица. 

— Ты нюхаешь мой диван?

— Нет! — я быстро сажусь, слишком быстро. Он смотрит на меня, будто я сумасшедшая. Возможно, это так и есть, ведь я нюхала диван парня. Мне нужно что-нибудь придумать. Что угодно. Я мысленно копаюсь в своей голове и выдаю единственную мысль, которая там есть. Используя свой самый игривый тон, я подмигиваю и спрашиваю: 

— Могу я отвлечь тебя от кофе?

Лицо Питера сияет, и он смеется. Он делает несколько шагов вперед и отдает мне тарелку. С удовольствием беру ее. На какой-то момент, мне хочется разобрать сэндвич и спрятаться за ломтиком хлеба. То, как Питер смотрит, заставляет мое лицо заливаться краской. Меня поймали за нюханьем. Боже, не могу придумать, что может быть хуже. Наверное, он думает, что я сбежала из психушки. 

Мы слишком долго молчим, что заставляет меня нервничать. В процессе поглощением пищи, я задаю вопросы на общие темы. 

— Не похоже, что ты из провинции, но я так и не знаю, откуда ты. 

— Коннектикут. Янки-виль, так же, как и ты, маленькая мисс Джерси. 

— Сюда ты переехал из-за работы?

Питер кивает. 

— Да. Настало время подняться на другую ступеньку,говоря это, он смотрит в никуда, взгляд падает на пол. Есть что-то еще, что-то серьезное, но я не давлю на него.То место стало клеткой, и я подумал, что в Техасе будет по-другому, вот и пошел на это и умудрился разозлить всю свою семью. Это был бонус,он наклоняет голову ко мне, прежде чем садится на диван. 

— Да, моя семья тоже просто с ума сошла, когда я сюда переехала. Они отдали мне старую итальянскую позолоту по случаю ухода из семьи... Будто они не могут прожить без меня? — я кусаю сэндвич и трясу головой.Моя семья настолько близка, что нельзя вздохнуть без того, чтобы об этом не узнали все. Я была счастлива, что смогла выбраться оттуда. Мне нужно было пространство,я доедаю сэндвич и ищу место, куда можно было бы поставить тарелку. 

— Как я тебя понимаю,Питер улыбается и забирает тарелку из моих рук.Честно говоря, ты первый человек, с которым я здесь общаюсь, и с которым удалось поладить. Остальные будто сбежали со съемок фильма. 

— Правда? Я сказала это Милли, когда только переехала сюда. Вообще-то, я сказала это компании людей. Милли была единственной, кто засмеялся, что и сделало ее отличной подругой. Остальные лишь рассержено посмотрели на меня. 

— Миллиэто девушка, которая увела тебя из-за стола? — спрашивает Питер, прежде чем пойти за кофе на кухню. 

Я киваю. Когда он возвращается, я спрашиваю: 

— Эй, а что ты планировал сделать, когда бы я выяснила, что пришла на свидание в слепую не к тебе?

Питер приносит мне чашку кофе и садится рядом. 

— Я не знал, что для тебя это свидание вслепую. Я выяснил это вместе с тобой, может секундой раньше. Выражение твоего лица было таким очаровательным. Я рад, что ты остановилась и заговорила со мной, когда вышла на улицу. 

Питер смотрит на меня поверх своей кружки, пока потягивает свой кофе. Эти голубые глаза опьяняют. Не могу прекратить пялиться на него. 

Еще некоторое время мы говорим ни о чем, пока я не ставлю свою кружку на коробку рядом с собой. На протяжении всей нашей беседы, меня тянуло к нему. Что-то в этом есть, что-то в нем такое, что держит меня и связывает сильнее, чем с кем-либо другим. И по какой-то причине, мне не страшно. Я не знаю точно, что это может быть. 

Питер с легкостью говорит о себе. Улыбка озаряет все его лицо, когда появляется для меня. Тем не менее, в его глазах есть какая-то обеспокоенность, будто его жизнь была тяжелее, чем он делает вид. Я чувствую это в нем. Схожие люди притягиваются, ведь и мою жизнь легкой не назовешь. Когда я нахожу человека с таким же хрупким, разбитым духом, я сразу же привязываюсь к нему. И дело в том, что таких людей не так уж и много. Не знаю, наверно, другие люди могут лечь и умереть, когда что-то идет не так, либо ожесточаются, они больше не живут. Я отказываюсь подчиняться, отказываюсь превращаться в камень. Боль в моей жизни не уничтожит меня. Я не позволю. Я вижу ту же твердую веру в его глазах, слышу в его голосе. Есть что-то, что он не договаривает, кто-то, кто пугает его. Шутки, эта самоуверенная ухмылка и эти ослепительные глаза пытаются скрыть это от меня, но я знаю, оно там есть. Он испорчен так же, как и я. Это притягивает меня к нему слишком сильно, чтобы не замечать. 

Питер тянется через меня и ставит свою пустую чашку на ту же коробку. В этот момент, его рука задевает мою. Я вдыхаю его аромат. Господи, как хорошо он пахнет. Притяжение между нами становится еще сильнее. Когда он выпрямляется, мы оказываемся слишком близко. Сапфировые глаза Питера фиксируются на моих, а мой желудок уходит в свободное падение. Вот оно. Я чувствую это. Я могу переспать с этим парнем, и навсегда стереть предыдущего. Я уже зашла так далеко. Еще несколько шагов, еще несколько минут. Я сделаю это. Я смогу. 

Кроме того, парень дает мне почувствовать, как будто я действительно могу быть с ним. Хочу прикоснуться к нему, что уже странно для меня. Не чувствовала себя так уже очень давно. Будто он вернул меня к жизни. И прямо сейчас, все что я могу сделать, это сидеть здесь и перебирать своими пальцами его волосы. Хочу чувствовать его рядом с собой. Хочу почувствовать на губах его поцелуй, тот самый, которым он дразнил меня всю ночь. Когда Питер выдыхает, его дыхание скользит по моей щеке. Оно теплое и такое совершенное. Когда он придвигается ближе, мое сердце ускоряет темп. Его глаза изучают мое лицо, замечая каждую деталь. Нервы скручивают живот в головокружительном ожидании. 

Питер поднимает руку и проводит пальцами по одной стороне моего лица, нежно лаская мою щеку. В ответ мои глаза закрываются, и я прислоняюсь к его руке. В каждой частичке меня трепещет жизнь. Голос застревает в горле. Я не могу говорить. Между нами нарастает напряжение, и я собираюсь раствориться. Я хочу раствориться. Хочу на какой-то момент перестать думать, продолжать жить своей жизнью и забыться в его поцелуе. Для меня это так странно, но я не сопротивляюсь. Я заставляю себя двигаться вперед. 

Жар пронзает мое тело, и я осторожно двигаюсь к нему, сгорая от желания попробовать на вкус его поцелуй, желая удержать его рядом. Питер убирает волосы с моего лица, наклоняет голову и накрывает мои губы своими. Мое дыхание сбивается, я не в силах скрыть то, как он воздействует на меня. Нижняя губа Питера слегка касается моей. Он нежно целует меня, на первых порах нерешительно. Каждый поцелуй медленный и осторожный, будто спрашивает, хочу ли я еще. Покусывая зубами мою нижнюю губу, Питер целует меня, и я отвечаю. Наклоняюсь и грубо прижимаюсь ртом к нему. Чувствую, как его язык рисует по уголкам моих губ, умоляя раскрыть их. Легонько толкает раз, другой, и я открываю рот. Рисуя языком по изгибам моего рта, Питер уже глубже целует меня. Из меня вырывается стон, я наклоняюсь к нему, не желая останавливаться. Каждая частичка моего тела начинает гореть. Каждый кусочек меня сверхчувствителен к его прикосновениям. Когда его руки касаются моей кожи, я чувствую себя такой легкой, словно я плыву. 

Я прижимаюсь к Питеру еще ближе и провожу пальцами по его спине, чувствуя изгибы его подтянутого тела. В ответ руки Питера перемещаются ниже, к моей талии, и проскальзывают под подол моей рубашки. Его прикосновения так хороши. Мой пульс ускоряется. Я не могу замедлить его. Я не могу скрыть свое учащенное дыхание и того, как он влияет на меня. Прикосновения Питера воспламеняют меня. Я тяну его вниз на себя, и мы уже лежим на диване. Его губы не останавливаются, как и мои. 

Я никогда не реагировала подобным образом. У меня и раньше были жаркие поцелуи, но в этот раз все иначе. Это связь, которая имеет более глубокий смысл. Его поцелуй поражает меня, как стрела подхватывает якорь, сдавливающий мою душу. Всего несколько раз я была уверена в чем угодно, и сейчас тот случай. Питер Гранц другой. Все, начиная от прикосновений и заканчивая его голосом, тянет меня к нему. 

Мои пальцы расстёгивают пуговицы на его рубашке. Когда я отбрасываю ткань, она падает на пол, открывая взору точеную грудь и каменный пресс. Я с трудом дышу и пробегаю пальцами по контурам его тела. Питер наблюдает за тем, как я провожу рукой от груди к животу. Когда я дохожу до пояса, то замедляю руку и заглядываю ему в глаза. 

— Ты такая красивая,выдыхает он. Опуская голову, Питер наклоняется и медленно целует мою шею. Я закрываю глаза и наслаждаюсь взрывами, бушующими по всему телу. Его руки медленно движутся под лиф моего платья, проверяя, как далеко мы сможем зайти. Пока его ладонь рисует узоры вокруг моей груди, я постанываю ему в ухо. Я прижимаюсь бедрами к нему и чувствую, как сильно он меня хочет. 

Поцелуи Питера тянутся вниз по моей шее, оставляя позади огненные следы. Его рот такой сексуальный. Каждый раз, когда он касается моей кожи поцелуем, моя спина отрывается от дивана. Я не могу лежать неподвижно. Все, что он делает, вызывает у меня реакцию. Мои руки обследовали его спину, пробегая по всем её мышцам. Они такие напряженные, такие твердые. Питер смещает свой вес, передвигая в сторону одну ногу. Наблюдая за мной, он притрагивается к вырезу моего платья, медленно стягивая лямку вниз. Я слежу за ним, медленно и глубоко дыша. Когда он смотрит на меня, его глаза темнеют. Пальцы осторожно тянут вторую лямку, пока она не спадает. Я чувствую на себе его взгляд. Я знаю, что хочу этого. Питер скользит к верху моего платья. 

На мне прозрачный черный бюстгальтер. Так что его взору открывается все. Прежде чем опустить голову к моей груди, Питер так пожирает меня глазами, словно не может насытиться. Сначала его губы движутся по ткани, поддразнивая меня, из-за чего мои соски твердеют до боли. Здравомыслие покинуло мое тело. Я прижимаюсь к нему, из моей груди вырывается стон. Чувствую, что это правильно, и я хочу этого. Хочу чувствовать прикосновения его губ на мне, движения его языка. С криком я погружаю руки в его темные волосы. Моя спина выгибается и только сильнее притягивается к его рту. Руки Питера движутся к бретелькам бюстгальтера. Одна соскальзывает и обнажает мягкую кожу. 

Питер целует мои оголенные плечи. Его рот движется ниже, выжигая дорожку огненных поцелуев на моей груди. Я чувствую, как его рука, горячая и тяжелая, проходится по изгибам. На мгновение, он задерживается, ощущая меня в своих руках. Мои бедра начинают двигаться самостоятельно, когда его большой палец очерчивает соски. Тяжело дыша, я произношу его имя, умоляя его, поцеловать и прикоснуться к ним. Каждый частичка меня горит, желая, нет, нуждаясь в нем. Питер целует и покусывает меня, пока я не теряюсь в густом тумане похоти. Мои бедра прижимаются к его, желая большего. 

Тогда он опускает руку к моей ноге и медленно проводит пальцем по внутренней части бедра. Я раздвигаю ноги. Не могу дышать, желая, чтобы его рука проскользнула под платье, к этому горячему месту между ног. Питер медленно двигается, наблюдая за мной. Его рука очерчивает края моих трусиков, слегка меня касаясь. Движение сводит меня с ума. Я не могу устоять тому, как Питер дразнит меня, как наблюдает и при этом знает, что делает со мной. Мои ногти царапают его предплечья. Это убивает остатки самообладания Питера, и в мгновение он оказывается на мне, сильнее прижимая меня к дивану. Его рука между моих ног, его губы на моей груди. Я извиваюсь под его рукой, испытывая тысячи различных ощущений, пронизывающих мое тело. 

Все идет просто идеально, пока поразительно громкий звук не разрушает волшебство момента. На кухне звонит телефон, раздаваясь эхом по пустой квартире. Питер замирает. Раздражающий шум не прекращается. Телефон звонит и звонит. Питер вздыхает в мое плечо. На мгновение мы оба не двигаемся, пока он не приподнимается. 

Питер садится на край дивана, игнорируя телефон, и потирает лицо руками. Тяжело дыша, он говорит: 

— Извини, Сидни. Но я не могу. 

Что-то внутри меня разбивается, когда он произносит это. Я не понимаю, что происходит. Вместо объяснений, Питер встает и отворачивается от меня. Я не вижу его лицо. Каждый мускул на его голой спине напряжен. Питер кладет руки на макушку и глубоко вздыхает, глядя в потолок, и только тогда поворачивается ко мне. Мое сердце замирает, когда он смотрит. Если раньше я думала, что он сексуален, то сейчас он, кажется еще горячее. Каждый изгиб его груди высечен, как произведение искусства. Но эти глаза, эти обеспокоенные голубые глаза, заставляют меня замереть. Я смотрю на него, не подозревая, о чем он думает и почему. 

Телефон прекращает звонить. Повисает тишина. Волной она накрывает всю квартиру. Я не могу дышать. Питер поднимает свою футболку и проскальзывает в нее. Пока он занят футболкой, я поправляю бюстгальтер и свое платье, укрывая себя. 

Я чувствую, что сильно возбуждена, и сильно нервничаю. Мне хочется узнать, почему он оттолкнул меня. У меня никогда не было парня, который бы так поступил. Чувствую себя глупо, учитывая то, как много мы сделали и его последующую реакцию. Интересно, сделала ли я что-то не так? Я смотрю на его спину. Он стоит по диагонали от меня, вне досягаемости. 

— Извини, Питер. Я не думала, что все будет вот так. Я, правда, пришла просто поговорить с тобой. 

Я отдаю отчет каждому слову. У меня и в мыслях не было переспать с ним. Но когда его губы оказались на моих, мне на мгновение захотелось что-то почувствовать, что-то, кроме обычной бесконечной боли и раскаяния, которое течет по моим венам. Это был момент, чтобы потерять себя и забыть обо всем, шанс жить дальше. 

Я жадная. Требую слишком много. Я должна была сказать нет. Должна была отреагировать, как обычная девчонка, и быть поскромнее. Но суть в том, что я не обычная. Слишком много произошло. Узлы скручивают меня изнутри. Я не могу взглянуть на него. 

Глаза Питера изучает мое лицо. Я чувствую его взгляд на мне, но не поднимаю глаз. Он суёт руки в карманы, а его взгляд перемещается на пол. 

— Я знаю. Кофе... 

Кажется, что он хочет сказать что-то еще, но не говорит. На секунду Питер исподлобья смотрит на меня. 

Мой желудок уходит в пятки. Паника, вина и ярость смешиваются воедино, меня начинает тошнить. Питер не поднимает глаз. И больше ничего не говорит. 

Повисшая тишина начинает давить. Я должна уйти. Каждая частичка меня хочет сбежать. Унижение мне не идет. Я пытаюсь улыбнуться, но это кажется неправильным. Челюсти сводит. 

Не могу придумать, что еще ему сказать, чтобы улучшить ситуацию, поэтому хватаю свою сумочку и произношу: 

— Спасибо за сэндвичи. 

  Инсинуация (от лат. insinuatio, буквальновкрадчивость) – преднамеренное сообщение отрицательных сведений, имеющее целью опорочить кого-либо, подаваемое намёком (то есть не прямо, а косвенным указанием на факты и обстоятельства) или тайно.

В последнем слове чувствуется инсинуация3, хоть я и не имела это в виду. В самый неподходящий момент, голос застревает в горле. Напуганная, я смотрю на него. 

На лице Питера проскальзывает застенчивый взгляд. О, Боже. Я не заметила этого раньше, но он такой застенчивый. В этом мужчине остался след настороженного мальчишки. Он идеален. Он идеален, и он отталкивает меня. 

Питер восстанавливает самообладание и блокирует застенчивую часть себя. Он наклоняется и целует меня в щеку. 

— Спасибо за все. 

Мы продолжаем говорить, но желание удержать его не утихает. Как тяжело уходить. Мне кажется, я как-то его обидела, но я не могу оставаться. Только не после того, что произошло. Это не относится к тем вещам, которые можно исправить. И если мы увидимся вновь, мы не станем друзьями. После такого у нас не будет второго шанса. Он видел слишком много, и я точно не захочу, чтобы он опять отверг мою задницу. Я следую за Питером к двери. Он ничего не говорит. Я поворачиваюсь к нему, смотрю на него, с открытым ртом. Вопрос застывает на моем лице, но я не спрашиваю. 

Взгляд Питера блуждает по сторонам. Отлично. Он больше не посмотрит на меня. Все равно. Я не поддаюсь искушению поругаться с ним и топаю вниз по лестнице, как бешеный слон. Питер выходит и стоит на крыльце, пока я не сажусь в машину. Я уезжаю, не оглядываясь. 

Глава 4

По возвращению в комнату общежития, настроение мое хуже некуда. Я встретила идеального парня и облажалась. Даже не знаю, что я сделала не так. Может быть это из-за того, что я оцарапала его руку? Или упомянула о его мертвой кошке или еще о чем? Я иду по коридору. Все двери распахнуты. Я живу в женском общежитии. Некоторые девчонки уже переоделись в пижамы, другиевсе еще в дневной одежде. 

Прохожу несколько дверей и машу девчонкам из комнат. Кто-то свистит мне, пока я иду мимо.

Горячая мамочка! — кричит светловолосая девушка. Я не особо хорошо ее знаю. Наше общение с ней сводится к «привет» и «пока» по пути на занятия. Смотрю на нее, а она двигает бровями, предполагая, что мне что-то перепало.

Ага, да ничего мне не перепало.

Повернув за угол, в конце коридора вижу свою распахнутую дверь. Страх с волнением заполняет мое горло. Я не хочу обсуждать Питера с Милли. Плюс, она, должно быть, просто в бешенстве, что я бросила ее за ужином. Я поступила просто паршиво, но Дастио, Боже. Она могла выбрать кого-то еще более неподходящего? Хуже него только седой старый байкер, страдающий фетишем ног. Черт.

Я смотрю на дверь и чувствую, как решение проблемы струится внутри меня. То, что произошло с Питером, лучше забыть. Не хочу говорить об этом. То, что меня отверглиуже плохо, но сам факт того, что я встретила его и позволила так поступить, а потом еще и была отвергнутав общем, это еще хуже. Вроде того, что отказэто такой тренд. Будто регулярных ударов судьбы недостаточно. Я стряхиваю свои волнения и пытаюсь надеть маску. Ничего не случилось.

Сегодня вечером наша комната стала общественным эпицентром этажа. Я захожу внутрь и останавливаюсь около шести девчонок, скрючившихся на полу. Смотрю на Милли с выражением «это-что-за-хрень»?

Она сидит на стуле рядом с общим столом, который встроен в стену. Из-за отсутствия испарины на лбу и всеобщей агонии, я полагаю, что она ждет своей очереди. На полу больше нет места.

Мы нашли старые кассеты с занятиями по накачке брюшного пресса. Меган сказала, что сделает все упражнения. И мы поспорили, кто сдастся первым.

Я киваю и сажусь на свою кровать, бросив сумочку на тумбочку. Милли наблюдает за мной. Могу сказать, что она хочет поговорить, но пока молчит. Отлично. Я сбрасываю каблуки, хватаю свои шмотки и направляюсь в душ.

Сегодняшний деньпросто отстой. Хочу смыть его. Целиком и полностью.

В душе по мне хлещет горячая вода, но как бы долго я тут не стояла, я не могу выкинуть из памяти прикосновения Питера к моему телу. Будто он высек их в моем сознании. Я не знаю, что сделала не так. Я не знаю, занялась бы этой ночью с ним сексомзайти настолько далеко и так быстро, слишком не похоже на меняно я даже и не думала, что все закончится так неожиданно.

Я пытаюсь смахнуть возбуждающее и в то же время беспокойное ощущение, которое скручивает меня так сильно, и возвращаюсь обратно в комнату. Прошло около двенадцати минут с тех пор, как я ушла. Шесть девчонок лежат на полу, схватившись за животы.

О, Боже! Я умираю,доносится со стороны Эви. Она свернулась клубочком. Ее темные волосы разлились на полу вокруг ее головы, будто пузырек с чернилами. 

— Я же говорила, что будет сложно! Я говорила, но никто даже и слушать не стал! — Милли говорит, уперев руки по бокам, тем самым посылая каждой «я-же-вам-говорила».

Так,прерываю я,и кто выиграл?

Милли смотрит с жалостью и трясет руками.

Тиа продержалась дольше всех. Девять минут.

Тиа поднимает руку в воздух и откидывает большой палец.

Я смеюсь: 

— Отлично, Тиа, и поздравляю всех вас. Упражнения просто нереальные. Вдобавок, завтра вы все не сможете разогнуться, как девяностолетние старушки.

Кто-то начал смеяться, но вскоре смех сменился стонами раскаяния. 

Милли смотрит на меня со своей кровати. Она сидит, обхватив колени руками.

Так, и куда же ты пропала на весь вечер? Я думала, что ты захочешь принять участие в этом. 

У Милли мягкие светлые локоны. Она собрала их в высокий конский хвост, когда пришла домой; на ней майка и боксеры. 

Я пожимаю плечами, показывая, что это не важно, но сжатие моей груди дает понять, что это не так.

Нигде, правда. Извини, что бросила тебя.

Милли выглядит раздраженной, но потом ее плечи расслабляются, и я уверена, она простила меня.

Я не должна была заставлять тебя приходить.

Тиа выпаливает:

Ты что устроила для нее еще одно свидание вслепую? Ты, наверное, хочешь, чтобы тебе надрали задницу, Милли.

Она права. Все знают, что в этом году меня об этом лучше даже не спрашивать.

Девчонка из Джерси не посмеет надрать мне задницу,говорит Милли, и корчит рожицу Тие.У меня иммунитет.

Я смеюсь:Не после того, что было сегодня. Больше никаких свиданий вслепую. Пожалуйста, сдерживай себя и не своди меня с очередным придурком, ладно? Я могу найти таких и сама, и если найду, ты будешь обеспечивать меня мороженым, пока меня не станет тошнить.

Мороженое? — говорит Тиа, лежа на полу. Я смотрю на нее как раз в тот момент, когда она пытается встать. Ее лицо корчится от боли.Тебе что двенадцать? Большие девочки напиваются в хлам после дерьмового свидания.

Я не пью. По крайней мере, сейчас, но никто об этом не знает. Я смеюсь вместе со всеми и соглашаюсь завтра вечером сходить в бар. На следующее утро мне на работу, так что я смогу улизнуть пораньше, не успев напиться, и никто и не вспомнит об этом.

***

На следующее утро я рано приезжаю на работу. Я ассистент преподавателя, или АП. Работаю на факультете английского языка, с тех пор как выбрала этот предмет профилирующим. Офисы находятся наверху, в стороне от аудиторий. Я и еще несколько студентов, работающих тут, слоняются, не понимая, куда делся весь преподавательский состав, ведь все кабинеты пусты. В это время дня, здесь настоящая суматоха, телефоны звонят, гудят копировальные машины. Преподаватели, как правило, в спешке, торопятся, чтобы успеть к восьмичасовым занятиям, но сегодня не тот день.

Сегодня здесь царит зловещая тишина.

Я прогуливаюсь и возвращаюсь в кабинет Тэдвика. Нет и признака того, что он здесь; нет дымящейся кружки кофе, компьютерный монитор не включен. Должно быть, он опаздывает. 

Я кладу сумочку в ящик его стола, чтобы ее никто не украл, и смотрю на фотографии на столе. Тэдвик не так стар для профессора; мужчина, лет сорока пяти с густыми каштановыми волосами и темными глазами. На одной фотографии рядом с ним две малышки, которые смотрят на Тэдвика, будто он лучший в мире папа. Они выглядят счастливыми; как это не похоже на мою семью, не могу даже представить насколько.

Я выхожу из его офиса и присоединяюсь к остальным. Кто-то вспоминает про «правило пяти минут», и мы все смеемся. Я запрыгиваю на пустой студенческий рабочий стол, который находится за пределами офиса Тэдвика. Ассистент-выпускник, или АВ, Маршал, ходит взад вперед, протирая дыру в ковре. Опоздание находится за гранью его понимания. Прибавляя к этому его нервозную личность, он становится похож на сумасшедшего. Все мы в итоге опоздаем, потому что явно что-то не так, а не, потому что эта заминка по его вине. Занятия уже начались. Уже пять минут девятого. Все ассистенты обязаны отметить отсутствующих и разойтись по занятиям, но в главном офисе никого нет. Нет и списка посещаемости. Ничего нет. Все до сих пор закрыто, будто сейчас середина ночи. 

Все преподаватели собрались в конференц-зале в конце коридора. Один из студентов, Райн, пытался подслушать, стоя под дверью, но, в конце концов, вернулся, сказав, что ничего не расслышал.

Где все? — Маршал спрашивает меня с паникой в голосе. Он высокий худощавый блондин с телом скейтера, то есть плотно очерченные мышцы, не слишком большие, но и не слишком маленькие. На него приятно посмотреть. К сожалению, он слишком сумасшедший, чтобы с ним считаться. Возьмем требующую внимания девушку, которая помешана на контроле, и социальную забывчивость, что при суммировании приведет нас к личности Маршала. Хоть с ним и сложно поладить, но преподаватели его обожают из-за безупречной работы. Все, что он делает, безукоризненно. 

— Они в конференц-зале,говорю я, подпиливая ногти. В животе возникает неприятное ощущение. Не могу даже представить, что заставило их оставить ассистентов и занятия.

Маршал фыркает:

Что обсуждают? Занятия уже начались. Ты же знаешь, что все первые курсы ждут в течение пяти минут, а потом уходят.

Я киваю.Знаю. Но Тэдвик строг. Один раз он пришел с двадцатиминутным опозданием и отметил всех, кто отсутствует. 

Так как он допускает только две неявки на занятие, этот случай подставил половину класса.

Человек-легенда, по крайней мере, если речь идет о том, чтобы усмирить свой гнев. Сомневаюсь, что они уйдут.

Маршал и я приставлены к одному профессору. Он отвечает за старших, а я за первокурсников. Так как звук моего нервного подпиливания ногтей заставляет Маршала взглянуть на меня, я переключаюсь на очистку своего свитера от ворсинок. Он вздыхает и трясет головой. Не моя вина, что в напряженных ситуациях я нервничаю. Кроме того, я плохо спала этой ночью, так что не вынесу два дерьмовых дня в подряд.

С утра я прикрепила улыбку к своему лицу, и она не покинет моего лица, что бы ни произошло.

Я покачиваю ногами и наклоняюсь к парте, ставя руки по обе стороны от бедер. Секундой позже, пошатываясь, входит Тиа и плюхается на диван в другом углу комнаты. Все ее вещи падают рядом на пол, и она стонет.

Что это с ней? — спрашивает Маршал, смотря на Тию.Надеюсь, она не заболела. Она не должна быть здесь, если болеет,когда он это произносит, его голос поднимается на пол октавы. 

— Успокойся, чудик. Прошлой ночью она выиграла соревнования по тренировке пресса.

Он моргает на меня, не понимая.

Тиа вставляет:

  Пилатессистема физических упражнений (методики фитнеса), разработанная Йозефом Пилатесом. Система пилатес включает в себя упражнения для всех частей тела.

Мой пресс не создан для этого. Чертов пилатес4. Такое чувство, что кто-то использовал мои внутренности вместо боксерской груши.

Она стонет и переворачивается на бок.

Неожиданно, Маршал поворачивается ко мне.

Мне кажется, история о том, что Тэдвик завалил половину курсавсего лишь слух,он постукивает пальцами по губам и продолжает:Но все же хороший слух, как известно, способен вселить страх в первокурсников. Возможно, они останутся.

Они останутся,говорит Тиа из другого конца комнаты. Не знаю почему, но она лежит. Она не может сидеть прямо. Рука Тии взмывает в воздух, когда она продолжает.С другой стороны, мой класс, скорее всего, уже ушел. Они и двух секунд не будут ждать Стриктленд.

Маршал смотрит на нее и отмахивается:

Это потому что Стриктлендпростофиля.

Кто-то в дверях за Маршалом прочищает горло.

Правда? А я даже и не знала,доктор Стриктленд проходит в центр комнаты. Это главное место среди всех офисов. Она смотрит на Маршала.Я усилю бдительность над классом в этом семестре, и скажу, чтобы они за это благодарили тебя, Маршал.

Глаза Маршала чуть не вышли из орбит. Уголки губ Стриктленд дернулись вверх. Она любит подразнить его. У Маршала проблемы с пониманием сарказма. Стриктленд одаряет его взглядом и говорит:

Неужели, я бы действительно так поступила? Ну, правда, Маршал. Научись уже определять, когда над тобой подшучивают.

Доктор Сиэнна Стриктлендглава департамента. Это пожилая женщина, с медной кожей и с полосками проседи в темно-рыжих волосах. Обычно она носит яркие брючные костюмы. Но сегодня она вся в черном, что полностью не соответствует ее характеру. Стриктленд машет рукой, чтобы прервать мольбы Маршала. Выражение ее глаз заставляет мой желудок упасть. Произошло что-то ужасное.

В продолжении Стриктленд складывает руки перед собой и говорит:

Есть более важные вещи, которые необходимо обсудить. Боюсь, что у меня плохие новости. Возможно, вы знали, что с тех пор, как в прошлом году у доктора Тэдвика случился сердечный приступ, его занятия проходили только два раза в неделю. И он приложил неимоверные усилия, чтобы начать возвращаться в прежний режим, однако,она складывает ладони и обводит комнату взглядом,жизнь не всегда складывается так, как мы ее планируем. Доктор Тэдвик скончался в минувшие выходные.

Моя челюсть открывается, как и у всех остальных. Когда Тэдвик вернулся на работу, он шутил по поводу своего сердечного приступа. Он был полон жизни, и так молод, по сравнению с другими профессорами. У него был свежий взгляд на жизнь, он был готов пробить брешь в этом мире. Большинство профессоров здесь были старше его вдвое. По сравнению с ними, Тэдвик был молодым преподавателем. Все хотели попасть к нему.

Поражающее удушье заполняет комнату. Я вижу свой ужас, отраженный в лицах остальных. Всем нам он нравился. Стриктленд дала нам время осознать это, и дальше тихо заговорила:

Знаю, знаю. Это было неожиданно. Все думали, что он...голос Стриктленд искажается. Она пытается не показывать эмоции на своем лице, но не может.Он был надежным коллегой и хорошим другом. В свете случившегося, мы должны были быстро найти замену, чтобы студенты доктора Тэдвика могли закончить курсы. Университет нанял нового преподавателя, в прошлом одного из наших студентов, чтобы тот вел его занятия. 

— Сидни и Маршал вы встретитесь с ним с минуты на минуту. Он пошел в аудиторию, чтобы сообщить группе об изменениях. Я не в курсе, проведет ли он сегодня занятия или отпустит их. Мы оставили это решение за ним.

Маршал и я киваем.

Не могу поверить, что Тэдвик умер. Меня охватывает приступ шока, и никак не может отпустить. Бедные его дочери. Мое сердце сжимается в груди. Я встречалась с ними пару раз. В последний раз, когда я их видела, они приходили сюда с матерью, приносили Тэдвику обед. Это был большой сюрприз. А теперь его нет. В этой семье образовалась дыра, которую невозможно будет залатать. Мои глаза жжет, но слезы не проступают. Я провела так много времени своей жизни в слезах. Они не упадут, пока я не позволю, а я не могу этого допустить. Не здесь. Не сейчас.

Стриктленд смотрит на меня, будто может прочитать мысли на моем лице.

Похороны сегодня в полдень, если хотите прийти и выразить свое почтение.

Стриктленд рассказывает, где именно будут проходить похороны, после чего поворачивается ко мне и говорит:

Пожалуйста, позаботься о группах. Некоторые студенты могут быть очень расстроены. Доктор Тэдвик был многообещающим преподавателем. Никто не ожидал такого поворота событий.

Я знаю, что студенты расстроятся, особенно в группах Маршала. На старших курсах небольшие группы. Все друг друга знают. Моя группа первокурсников огромная, около сотни студентов. Большинство из них не очень хорошо знакомо с Тэдвиком. Даже не знаю, как они воспримут это известие. Ошеломленная, я киваю и разворачиваюсь, чтобы уйти. Мое занятие идет внизу прямо сейчас, и нового преподавателя, вероятно, уже сожрали живьем. 

Пока я иду вниз по лестнице и думаю о Тэдвике, я чувствую эту полую область в центре моей груди. Мои эмоции в полном беспорядке. Вдобавок к тому, что произошло прошлой ночью, я чувствую, как контроль над ними ускользает. Я ослеплена. В моей голове вспыхивают образы, наполненные улыбкой Тэдвика, его голосом, занятиямивещи, которым он научил меня, невозможно забыть. Как отклик его жизни, которая была прервана, все кажется таким бессмысленным. Так не честно. Я чувствую, как тяжесть в груди оседает на желудок, и меня начинает тошнить. Не могу ничего поделать, кроме того, чтобы думать, что Тэдвик все еще жив и одет в лоскутное пальто с большими страшными пуговицами. Я представляю его за кафедрой и понимаю, что больше никогда не увижу его там снова. 

Существуют люди, которые не торопятся переходить к обучению других. Однако это кажется глупым. В то же время, я думала, что знаю все, но у Тэдвика было другое мнение на свой счет. «Жизньэто путешествие»,говорил он. «Никто не может знать абсолютно все, а самое лучшее, что и не должен». Он имел в виду, что я не должна все понимать, чтобы жить своей жизнью. 

Это и есть разница между мудростью и знанием. Тэдвик был мудр. В моем горле застревает комок, когда я подхожу к дверям аудитории. В другой день, я бы зашла с другой стороны и села на первый ряд, но не сегодня.

Комок в моем горле вырос настолько, что его уже нельзя было проглотить. Я стою перед парадным входом в аудиторию, и неподвижно смотрю на серебряную ручку. Прежде чем войти внутрь, я произношу небольшую молитву в память Тэдвика, на благо его семьи. Я не особо верю во все это, но ничего не могу поделать. Сейчас это кажется правильным.

Когда я открываю двери аудитории, вижу бесконечные ряды мест. Они все еще заполнены. Полагаю, новый преподаватель продолжает занятия, как ни в чем не бывало. Одна из студенток разговаривает, отвечая на вопрос из «Антигона», заданный на сегодня.

Взглянув вниз в переднюю часть комнаты, вижу черный костюм нового преподавателя, и не беспокоюсь по поводу того, чтобы взглянуть ему в лицо. Я медленно спускаюсь по лестнице. Никто не смотрит на меня. Все знают, что я младший АП. Я смотрю под ноги, пока спускаюсь по лестнице по направлению к передней части огромной комнаты. Я будто в пузыре. Звуки вокруг меня размыты, но примерно на полпути мое внимание привлекает передняя часть комнаты. Волосы на моей шее встают дыбом, и я чувствую на себе пару глаз.

Медленно я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, кто смотрит на меня. Он останавливаются на мужчине в передней части комнаты. На мгновение он смотрит на меня, и я вздрагиваю. Каждая частичка моего тела перегружена. Чувствую, как мозг в моей голове раскалывается и распадается на части.

Этого не может быть, только не со мной, только не сейчас.

Я останавливаюсь и смотрю.

Это Питер.

Глава 5

Каждый дюйм моей кожи покрывается мурашками. Ледяная дрожь пробегает вниз по спине и перемешивается с похотью, еще наполняющей меня с прошлой ночи. Я глазею на него, замерев на ступеньках. Питер смотрит на меня своими великолепными глазами. Его рот замирает на полуслове, голова наклоняется в сторону, пока он смотрит на меня. Питер моргает, будто я от этого исчезну, как плохой сон, и одно моргание позволит мне раствориться.

Я понятия не имею, о чем он думает. Выражение его лица раздражающе безразличное. Ужас медленно просачивается сквозь меня, словно кислота, выжигая остальные эмоции. Хоть и не чувствую их сейчас, я знаю, они все еще здесь, придавленные шлюзом, который вот-вот прорвется.

Осознание приходит ко мне, когда я замечаю его одеждуэтот утонченный костюм, который идеально сидит на его прекрасном теле. Он стоит перед кафедрой. Он отвечает (или отвечал) на вопрос студента. Вот, черт.

Питерзамена профессора.

Питерпреподаватель.

Питермой босс.

Мое сердце становится хрупким, как стекло, и если я вздохну, оно разобьется. Я ощущаю большое давление, хотя ничто ко мне не прикасается. Чувствую силу, врезающуюся в мое тело, в мою потрепанную душу. Слишком много сегодня пошло не так. Трещины начинают разламывать меня на куски. 

И шлюз срывает. Я не хочу этого, но чувства вырываются наружу. Задыхаясь, закрываю рот рукой, и так сильно сжимаю губы, что они начинают болеть. Часть моего рассудка говорит продолжить движение и тихо сесть на место, но я не могу. Я словно примерзла к ступеням, я разваливаюсь. Питер следит за мной своими изумительными глазами. Он ни на секунду не отрывает взгляд. Он стоит неподвижно, будто я самое большое потрясение, которое могло с ним произойти.

Студентка, которая отвечала до этого, Лили, продолжает повествование. Краем глаза, я вижу, что она поднимает руку вверх. 

— Извините, Доктор Гранц? — спрашивает она.

Питер вздрагивает, и его голова поворачивается к Лили. Он улыбается, как ни в чем не бывало. Будто мое появление не имеет значения. Студенты, которые сидят рядом со мной, поглядывают на мою замороженную фигуру, все еще стоящую на лестнице. Низкий голос Питера заполняет комнату. Динамик так четко его отражает, что я не могу вынести этого. Мои ноги приказывают тащить свою задницу подальше отсюда, но я не могу.

Я убираю руку от лица и иду к своему обычному месту, в начале аудитории. Питер больше на меня не смотрит. Занятие продолжается, и я занимаюсь своей работой: отмечаю посещаемость и размещаю его вопросы на интерактивной компьютерной штуковине, которую университет приобрел в прошлом году. Для ответов студенты используют iTouch, а преподаватель может видеть их записи. Такие манипуляции помогают как студентам, так и учителям, хотя большинство из последних не умеют этим пользоваться, вот почему в каждой группе есть ассистент.

За час я просто оцепенела. Я не могу справиться с этим. Слишком много произошло так быстро. Я больше не могу здесь находиться, в аудитории Тэдвика, зная, что никогда снова его не увижу. Вдобавок осложнения с Питером. Не могу вынести того, что буду видеть его каждый день, позволять ему говорить, что мне делать, сидеть с ним часами и сортировать документы. Мой желудок скручивается и вращается, в секунду вырабатывая все больше кислоты. К концу занятия, я облокачиваюсь на свой стул так, что моя голова практически касается спинки сиденья.

Питер отпускает группу. Он поворачивается и ненадолго смотрит на кафедру, пока я собираю свои вещи, чтобы уйти. Когда я встаю и начинаю подниматься по ступеням, слышу свое имя.

Сидни Коллели, пожалуйста, подойдите ко мне, прежде чем уйдете.

Я слышу шелест бумаг за собой, когда Питер собирает свои записи.

Медленно повернувшись, я смотрю на него. Комок в моем горле достиг размера моей головы. Я не могу глотать. Я трещу по швам. Я чувствую это. Разговаривать с нимне самая лучшая идея, но в аудитории еще остались несколько студентов. Я не могу его проигнорировать.

Как и должно быть, люди заметили, что что-то пошло не так, когда я увидела Питера. Свидания с профессором противоречат политике университета, так же как и свидания с боссом. А Питер относится и к тому, и к другому. Если кто-то узнает, что между нами произошло, нас обоих уволят. В академии подобных вещей не допускают. Правила были прописаны черным по белому, когда мы записывались в ассистенты. Было время, мы думали, что спать с профессором даже звучит непристойно, но теперьчерт, черт, черт. Мозг переключился в режим паники. Пока иду к Питеру, пытаюсь его заблокировать.

Я улыбаюсь, будто он не произвел на меня никакого эффекта, и складываю руки на груди.

Значит, доктор Гранц, правильно?

Питер смотрит на меня исподлобья. Он складывает бумаги и убирает их в свою сумку. 

— Да, я защитил докторскую в прошлом семестре. Совсем недавно. Еще к этому не привык.

Я киваю. 

— Ммм, полагаю именно поэтому забыли упомянуть об этом.

Питер смотрит на меня, как бы говоря, что здесь не место это обсуждать. Его глаза прожигают дыру в моих, будто я не имела права ляпнуть подобное. Я первая разорвала наши смертоносные гляделки и посмотрела в сторону. Не перенесу этого сейчас. Питер прочищает горло и говорит:

Пожалуйста, встретимся в моем офисе в три часа. Есть вещи, которые нам надо обсудить,говоря это, он хватает стопку бумаг из сумки, вытаскивает их и кладет на кафедру.

Я не отвечаю ему сразу. Просто смотрю на свою обувь, на мои старенькие кеды от «AllStars». Затем мой взгляд переходит к его черным туфлям. Двухцветные кожаные туфли, винтаж, один из моих любимых стилей обуви. Они напоминают мне о танцах, смехевещах, которые в данный момент так чужды. 

Я открываю рот, будто хочу что-то сказать, но потом решаю, что оно того не стоит. Мне нужна эта работа. Я разрывалась, чтобы меня сюда взяли, и я не позволю Питеру все испортить. Я киваю и разворачиваюсь. Не оглядываясь, поднимаюсь по лестнице.

В моей голове созревает план. Мы должны держать дистанцию. Мне нужно сменить преподавателя. Надо найти Стриктленд и попросить ее приставить меня к кому-нибудь еще.

Дойдя до верхней площадки, вижу Маршала, входящего в дверь. Он смотрит на меня, а дальше кивает в сторону Питера.

Ну и как он?

Я оборачиваюсь, наблюдая за тем, как Питер пишет на интерактивной доске спиной ко мне. Повернувшись к Маршалу, резко спрашиваю:

Мне-то откуда знать?

Маршал странно смотрит на меня. Проходя мимо, ударяю его в плечо, потому что он не двигается, а я не хочу продолжать разговор.

Мне надо найти Стриктленд. Немедленно.

***

Когда я подхожу к кабинетам, все приходит на круги своя. Ассистенты за своими столами, профессоры в спешке ходят по коридорам между парамикофе в одной руке, документы в другой.

Подхожу к офису Тэдвика и встаю напротив открытой двери. Я сидела здесь часами. Наклонив голову, я опираюсь о дверной косяк. Обвожу глазами комнату, смотрю на книги Тэдвика, его любимую литературу, поэмы. Мой взгляд переходит к фотографиям и какой-то маленькой глиняной фигурке, которая похожа на раздавленную кошку. Одна из его дочерей сделала это для него. Я помню, как он принес ее и с гордостью демонстрировал работу своего будущего художника. В тот день он сиял.

Быстро моргая, пытаюсь побороть жжение, которое появляется в глазах. Жизнь коротка. Я знаю, но никак не могу поверить в то, что его больше нет. Не могу поверить, что больше его не увижу. Это так нереально. Мой разум борется с этим и не хочет принимать факт того, что доктор Тэдвик мертв.

На мое плечо опускается рука, и я чуть не выпрыгиваю из кожи. Быстро поворачиваюсь, сильно стараясь не ударить этого сумасшедшего. Вообще подкрадываться ко мнеплохая затея, но сегодня,это супер плохая идея. Я зла. Я в шоке. Я всё и ничего. Мне хочется что-нибудь разбить. Боль в руке, которую я получу от удара, даст мне то знакомое чувство, с которым я могу справиться. 

Как же исправить ЭТО, я не знаю.

Прежде чем ударить в лицо, стоящего сзади, вижу доктора Стриктленд. Она не отступает и не наклоняется, когда я поворачиваюсь. На ее лице улыбка, вернее, что-то на нее похожее. Это просто способ спрятать боль, маска. 

— С тобой все в порядке, Сидни? Я понимаю, ты и Маршал, должно быть в шоке.

Я в порядке,говорю я, пытаясь вернуть моему голосу обычное звучание.

Это мой ответ на все. Я в порядке. Все хорошо. Все прекрасно. Но ничего хорошего в этом нет. Всеотстой. Моя фальшивая улыбка сползает с моего лица.

Ладно, я вру. Я не в порядке. Я не ожидала этого. Не уверена в том, что теперь делать.

Стриктленд смотрит на меня с таким состраданием, что сложно удержать ее взгляд и не заплакать.

Пойдем со мной,опуская руку, она уходит, и я следую за ней в ее офис.

Когда я впервые здесь оказалась, подумала, что она помешанная кошатница. Повсюду фигурки, картинки котят, абсолютно повсюду. Маленькие пластмассовые котята игриво покачиваются на лампах, керамические рыжие коты сидят на полках, на стульяхкошки, вышитые крестиком, а на столерамки с фотографиями ее домашних питомцев. Ну, правда. Это пугает. Со временем я узнала, что она стала жертвой шутки, а когда поняла, что кошачья тематика до чертиков пугает людей, решила оставить все на своих местах. У нее своеобразное чувство юмора.

Я присаживаюсь на вышитых котят и откидываюсь на спинку кресла. Стриктленд садится за свой стол.

Сидни, я знаю, сегодня для тебя был тяжелый день. Дорогая, ты кого-нибудь теряла раньше?

Я киваю и плотно держу руки на коленях.Да.

Она медленно кивает в ожидании, что я продолжу, но я молчу. Есть вещи, о которых я не говорю, секреты, которые не рассказываю. Я не могу говорить об этом. Не сейчас, никогда больше.

Ты можешь поговорить об этом с консультантом и преодолеть все стадии скорби. Лучше, когда ты не одна справляешься с этим. Нам всем не хватает его.

Я киваю.

Как прошли занятия у первых курсов этим утром?

Я смотрю на нее.

В порядке. Доктор Гранц продолжил занятия,я останавливаюсь, и случайно ляпаю:Есть ли какой-то способ перейти к другому преподавателю?

Стриктленд удивлена. Она наклоняется вперед и кладет руки на поверхность стола.

Зачем? Что-то не так? Доктор Гранц...

Нет,говорю я, быстро отступая.Просто, мне кажется, я не смогу сидеть в кабинете Тэдвика каждый день. Для меня лучше, если я буду работать с кем-нибудь еще,я лгу. Ну, почти. Я не хочу сидеть там с Питером каждый день. Не хочу смотреть на него и вспоминать его руки на мне, и, уж тем более, не хочу вспоминать, как он меня бросил.

Доктор Стриктленд трясет головой.

Извини, Сидни, но все ассистенты были распределены в течение нескольких месяцев. Больше нет свободных мест. Тебе придется справиться с этой потерей, и, я уверена, доктор Гранц будет счастлив тебе в этом помочь, если ты не захочешь нас покинуть,пока она говорила, ее глаза расширились. Последнее, чем она хочет заниматься, это брать на работу и обучать нового ассистента, тем более в середине года.

Нет, я не уволюсь. Мне нужна эта работа,я смотрю на свои руки: лак, который еще вчера был так аккуратно накрашен, сейчас весь содран. Образы вчерашнего вечера мелькают в моих мыслях. Я вижу глаза Питера и слышу его голос, эхом раздающийся у меня в голове. Возвращается ощущение его рук, прожигающих кожу, и его дразнящие поцелуи. Я должна это усвоить. Теперь Питерчасть моей жизни, хочу я того или нет.

Глава 6

К обеду я уже на грани нервного срыва. Прежде чем занять привычное место за столом с Милли и Тиа, я захожу в кафетерий, покупаю еды. Я пробираюсь через полчище студентов, и сажусь рядом с Милли за длинный стол перед окнами. Эта сторона кафетерия полностью состоит из окон. А на вид, открывающийся из окон, школа потратила хренову тучу денег. Здесь и кирпич, и цветы, и супер-зеленая трава. Серьезно, слишком зеленая. Сначала, я вообще думала, что она пластмассовая. Вокруг этого места все окрашено в болезненно-желтый оттенок, из-за повсеместной нехватки воды. В течение последних трех лет не прекращается засуха. Поэтому этот маленький садик сильно выделяется. Он абсолютно не подходит этому месту, но несет свои плюсы, когда университет посещают абитуриенты.

Когда я сажусь, Милли теребит салат, как будто один лист латука отличается от другого. Он никак не приготовлен. Она ест его сырым. На моей тарелке один корн-дог и жареная картошка. В ужасные дни просто необходимы ужасные продукты, которые вредны для вашей задницы. Я макаю, корн-дог в кетчуп и откусываю. Я не голодна, но, вдруг, еда поможет мне почувствовать себя лучше. 

Тиа смотрит на меня так, будто я белка, поедающая асфальт. 

— Что? — огрызаюсь я.

Ничего,отвечает Тиа, уставившись в свою тарелку. 

Милли вздыхает и смотрит на меня.

Что случилось? Ты будто вышла из равновесия,она накалывает на вилку еще один лист салата и переворачивает его, проверяя, прежде чем закинуть его в рот.

Ничего,как раз таки все.Просто сегодняшний день превращается в полнейшее дерьмо, только и всего.

Умер мой любимый преподаватель, я чуть не переспала с парнем прошлой ночью, а он отверг меня. Ах да, он оказался моим новым боссом. Просто катастрофа.

В этот момент Тиа говорит:

Слышала, замена Тэдвика уже вызвал тебя к себе в офис. Что ты натворила?

— Как бестактно, Тиа,ругается Милли, качая головой и накалывая еще больше салата на вилку.

Кто тебе это сказал? — спрашиваю я, не обращая внимания на прямоту Тии.

Маршал. Он был не в настроении после занятий. Сказал, что-то о том, что ты разозлила доктора Гранта.

Гранца,поправляю я.

Да, его, ну и когда ты уже успела его взбесить? Серьезно, Сидни, что ты сделала? — Тиа наклонилась вперед. Она сидит напротив меня, к еде еще не притронулась. 

Я пожимаю плечами и рисую на тарелке откусанной сосиской. Кетчуп оставляет широкие полоски на белой посуде, пока я отвечаю им: 

— Не знаю. Гранц кажется каким-то недоброжелательным. Возможно, он хочет так утвердиться за мой счет, или что-то в этом роде. Знаете, какие учителя ужасные засранцы в свои первые рабочие дни?

Чаще всего, так и есть. Первые день задает характер всего года. Простофиля в первый день, на следующий уже тряпка. 

Глаза Милли прожгли дыру на моем лице.

Тогда в свете сегодняшнего отстойного дня, мы должны провести ночь с парочкой маргарит.

Ты всегда хочешь закончить день маргаритой,отвечаю я, все еще не глядя на нее. Кетчуп на моей тарелке начинает напоминать картины Ван Гога. Я бы назвала эту «Пропавшее Ухо».

Ну, ты, в последнее время, в ней нуждаешься. Это тебе намек,Милли выпрямляется и смотрит прямо перед собой. Тиа, уткнувшись в свою тарелку, ест, не обращая на нас внимания.

Намек? О чем ты говоришь?

Но Милли не отвечает. Она просто смотрит на меня, будто я сама должна догадаться, но я не понимаю.

Да ладно, Милли, если тебе есть, что сказатьговори,почувствовав, что оплеуха уже на подходе, я уронила свой корн-дог.

Выглядит Милли так, что вот-вот что-то скажет и просто обдумывает, как лучше это сделать. Но вместо этого, она трясет головой и говорит:Проехали.

Нет уж, давай говори.

Думаю, все-таки не стоит...

Да говори уже!

— Хорошо! — для своего маленького тела она кричит слишком громко. Ее светлые кудри подпрыгивают, она хватается за стол и орет:

Ничего не может тебя осчастливить. Все, что я делаюнеправильно. Каждый пареньне тот. Все не подходят. Господи, Сидни! Ты никогда не подразумевала, что все дело в тебе? Ведь, когда всё не такое, на самом делеэто ты неправильная? Возможно, тыединственная никуда негодная.

Я моргаю, смотря на нее. Больше доводов, чем сегодня, она не говорила никогда. В другой день, я бы отмахнулась. В другой день, возможно, посмеялась бы и согласиласьно не сегодня.

Я встаю и хватаю свой поднос. И ухожу, не проронив ни слова. Слова Милли поранили меня до глубины души, потому что из всего того, что было со мной не так, именно эта проблема висела вокруг моей шеи как петля. Я ни к чему не подхожу. Может быть, я делаю вид, что все в порядке, но это не так. Изоляция сводит меня с ума. Такое чувство, что я плыла на паршивенькой маленькой надувной лодке, и моя лучшая подруга только что проткнула ее. 

Позади раздается голос Милли, но я не останавливаюсь. Бросаю свой поднос с объедками и ухожу. Проталкиваясь от дверей к центру кампуса, выхожу на улицу под теплое послеобеденное солнце. Я иду быстрым и уверенным шагом, даже не задумываясь куда. Просто иду.

Я останавливаюсь снизу большой лестницы в передней части старейшего из сооружений кампуса. Никто не пользуется этой лестницей. Слишком много ступенек. Все заходят в знание с заднего входа и вызывают лифт. Я поднимаюсь по ступеням, пока не приближаюсь к вершине и сажусь у подножия массивной колонны. Притягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

Иногда просто нет слов. Нечего сказать, чтобы хоть как-то улучшить ситуацию. 

У меня есть час до занятия. А потом мне придется тащиться обратно к корпусу английского языка и к Питеру. Я опускаю свой лоб на колени.

Почему несчастье всегда приходит в тройном размере? Это какой-то неизвестный мне закон вселенной? Сначала Питер, потом Тэдвик, а теперь что? Должно быть что-то третье, скорее всего, моя работа. Питер, скорее всего, захочет заметить меня кем-то, кого он не видел полуголой. Мой разум бредит. Я думаю о его глазах, лице. Не могу поверить, что у Питера докторская степень. Хоть он и не выглядит сильно старше меня, но скорее всего так и есть.

Моя жизньполная неразбериха. Тот, кто сказал, что в колледже легче, чем в реальной жизни, просто не сталкивался с дерьмом. 

С тех пор как я уехала из Нью-Джерси, было трудно. Будто, убегая от одной проблемы, ты встаешь перед другой. Ничего хорошего не происходило со мной. Я всегда оказываюсь не в том месте, не в то время. Когда Бог раздавал везение, мне его не досталось. Вместо этого, я получила сполна чью-то плохую карму. Может, я была настоящей задницей в прошлой жизни, а в этой жизни расплачиваюсь. Жаль, что я не верю в подобную чушь. По крайней мере, это имело бы смысл. То, как обстоят дела сейчас, не имеет никакого смысла.

Моя семья ненавидит меня. Я сказала Питеру, что они взбесились, когда я ушла от них, и это правда, хоть и немного смягченный вариант настоящего положения дел. Они хотели, чтобы я осталась и устроилась на работу в банк. Семья, прежде всего. Кровь гуще, чем вода, что бы это не значило. Но у меня появился шанс, и я им воспользовалась. Я поступила в колледж, дающий стипендию, на которую я могла претендовать. В итоге я получила стипендию, работу ассистента и была в состоянии обеспечивать себя. Никогда бы не подумала, что смогу. Не хочу полагаться на кого-либо. Вдвойне больней, когда они подставляют тебя. Я достаточно падала в своих глазах, чтобы понять, что никто не позаботиться обо мне лучше, чем я сама. 

Возможно, я сломана. Может быть, со мной что-то не так и Милли права. Не знаю. Ты и не должен знать всего. Я поднимаю голову и смотрю вверх, слышу в голове совет Тэдвика, вспоминая его слова. Небольшой груз спадает с моих плеч. Его наследиевсе студенты, которых он обучал, всё то позитивное воздействие, которое он оставил. Это его след. Интересно, каким будет мой.

Глава 7

Меня охватывает ужас, когда я подхожу к корпусу английского языка. Не хочу видеть Питера, его глаза. Не хочу слышать его, что бы он ни говорил. И клянусь, если он начнет оправдываться по поводу прошлой ночи, я сойду с ума.

Мне все-таки удается добраться до кабинетов, и я медленно иду к кабинету Тэдвика. Хотелось бы не принимать все близко к сердцу, чтобы Питер ничего не значил. Но прошлая ночь была такой потрясающей, и я думала, что между нами что-то есть. Я ошибалась. Ненавижу ошибаться.

Я бросаю книги по социологии на пустой стол для студентов. Двери офиса закрыты. Подхожу и стучу. Сердце бьется о грудную клетку, а пульс зашкаливает. Я жду, но ответа нет. Стучу снова, и чувствую, как волосы на затылке встают дыбом. Чувствую, как мой желудок опускается, и я медленно поворачиваюсь.

За мной стоит Питер, и строгим взглядом смотрит на меня.

Мы тут,говорит он, и уходит, предполагая, что я пойду за ним. Он пересекает холл и заходит в другой кабинет. Он никем не был занят. Здесь нет книг, котов, или рамок с фотографиями. Следуя за Питером, я вхожу в офис, и он закрывает за мной дверь. Он жестом показывает мне присесть. Я сажусь на одно из кресел напротив его пустого стола. Питер обходит меня и садится за стол.

Его голубые глаза исследуют мое лицо, а я безучастно смотрю на него. Мне нужно окоченеть. Повторяю про себя, что бы он ни говорил, что бы ни произошло, не реагируй.

Как ты? — спрашивает он. Я выгибаю бровь, словно это глупый вопрос.Хорошо, а?

Стиснув зубы, смотрю на него.

Достаточно любезностей, Доктор Гранц. Я хочу знать, намерены ли вы поменять младшего ассистента, или мы продолжим лгать всем и притворяться, что мы друг друга не знаем,я остра, как засохшая роза, вся в шипах.

На мгновение у него отвисает челюсть. Он наклоняется вперед, глядя на меня, будто я не должна думать о нем плохо. 

— Я не знал, что ты студентка. Я думал, ты старше. Ты казалась старше, когда подсела ко мне.

Я не знала, что ты преподаватель,мой взгляд скользит по его лицу, затем ниже к галстуку и идеально сидящей белой рубашке, и лишь после этого возвращается обратно.Полагаю, ты забыл упомянуть, что ты доктор. Сделай ты это, мы бы могли избежать прошлой ночи. Я бы спросила, в какой области у тебя докторская, а ты бы мне ответил. Мы бы поняли всю проблему и разошлись разными дорогами.

Что случилось, то случилось. Мы не можем изменить это.

Мое самообладание вот-вот покинет меня. Я так сильно стараюсь не закричать. Мой палец указывает на него, и я говорю, понизив голос:

Не заставляй меня перелезать через этот стол, чтобы ударить тебя, потому что я так и сделаю. Не разговаривай со мной, как с ребенком, и не говори все это дерьмо, которое я и так знаю. Я задала вопрос. Что ты собираешься делать?

Пока я говорю, кончики пальцев Питера упираются друг в друга. Эти голубые глаза исследуют мое лицо в поисках чего-то. После всего, что произошло, не могу поверить, что он все еще смотрит мне в глаза. Он медленно выдыхает и опирается руками о стол.

Ничего. Ничего не буду делать. Прошлая ночь была случайностью. Я еще здесь не работал, а ты не была моей студенткой или сотрудником.

Технически, да, но это никого не будет волновать. Если кто-то узнает, а мы не расскажем сейчас, ты разрушишь как мою репутацию, так и свою.

Так ты хочешь сказать Доктору Стриктленд? — он неожиданно встает и идет к двери.Пойдем, расскажем ей,когда его рука начинает поворачивать дверную ручку, я подпрыгиваю со своего места и блокирую дверь своим телом.

Только посмей открыть эту дверь.

Питер возвышается надо мной и смотрит мне в лицо. Он слишком близко, но я не могу отойти.

Ты не можешь сказать ей. Они уволят меня, а не тебя.

Тогда, что же хочешь, чтобы я сделал, Сидни? — на секунду Питер закрывает глаза и проводит рукой по волосам. Единственный знак того, что это тоже беспокоит его.Я хочу поступить правильно, но не хочу ранить тебя больше, чем уже сделал.

Я застываю.

Ты не причинил мне боли,вру я.Это не должно стоить мне работы.

Питер молчит. Он отходит от двери. Наши плечи слегка касаются друг друга, когда он поворачивается. По телу пробегает разряд, скручивая желудок. Должно быть, он не замечает, что делает со мной. Питер садится за стол и откидывается на спинку.

Я не возвращаюсь к своему месту за стулом, поэтому он указывает ладонью, чтобы я присела.

Скажи, Сидни. Что ты хочешь сделать?

Мои глаза мечутся между Питером и полом. Я не хочу обманывать Стриктленд, но Питер прав. Технически, мы не сделали ничего плохого, поэтому и рассказывать не о чем. Но мне становится неловко. Мой мир превращается в карточный домик. Бросить в кучку еще один секрет. Конечно. Почему бы и нет?

— Ничего,говорю я.Ничего не будем делать. Ничего не произошло. Это не важно, и не должно повториться, поэтому, не думаю, что мы не должны рассказывать.

Пока я говорю, глаза Питера ускользают от меня. Он смотрит на книжный шкаф позади меня, смотря насквозь, будто меня здесь нет.

Только, если ты считаешь этот вариант наилучшим.

Я киваю. Он продолжает:

Очень хорошо… — Питер открывает рот, будто собирается что-то добавить, но молчит. Как же я хочу, чтобы он сказал, что же я сделала не так прошлой ночью, что заставило его оттолкнуть меня. Может он сказать мне, где я облажалась? Может ли сказать, что я была разорвана на куски и собрана заново?

Я никому не позволяю приближаться ко мне. Держу на расстоянии вытянутой руки. Уже давно вокруг моего сердца возведена стена. В ней нет трещины или щели, где кто-нибудь мог бы проскользнуть. Поэтому я и не понимаю своей сегодняшней реакции. Мне должно быть все равно. В конце концов, я бы уехала и никогда не звонила. Я не хочу знать его, и чертовски уверена, что не хочу, чтобы он знал меня. Нов моей броне появилась щель. Так и есть.

Я киваю, принимая молчание Питера как предлог, чтобы уйти. Я встаю и направляюсь к двери. Питер не поднимается. Он наблюдает за мной, как я подхожу к дверной ручке, и говорит:

Сидни.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Будь завтра здесь рано утром.

Насколько рано? Для чего?

— Просто сделай, как я говорю. Встретимся здесь в семь утра.

Глава 8

На следующее утро я прихожу в кабинет Питера немного раньше. На мне джинсы и теплый свитер кремового цвета. В руке дымящийся кофе. С трудом поднимаясь по лестнице на второй этаж, я делаю глоток. В такую рань, в зданиитишина. Вряд ли тут кто-то есть. С каждой покоренной ступенькой, мой пульс учащается. Я чувствую унижение, и это не особо согласуется с моим настроением.

Я не собираюсь подавать виду, что Питер как-то влияет на меня. Таков план. Не особо выдающийся, но это лучшее, что я могу придумать в сжатые сроки и на несвежую голову. Я ворочалась всю ночь. Наконец заснула, когда уже было пора вставать. Ночи такие беспокойные. Добавим ко всему этому встречу с Питером, следующим утром, пустой кабинет Тэдвика, и я могла бы заплакать без всякой видимой причины. 

Я открываю двойные двери, ведущие к офисам, и вижу Маршала, сидящего внутри. С облегчением вздыхаю. Слава Богу. Я не буду наедине с Питером.

Маршал смотрит на меня. Он одет как Берт из Улицы Сезам: полосатая рубашка и водолазка. Завершают наряд джинсы и белые кроссовки. Ему будто шесть лет. 

— Ну, наконец-то,ворчит он.

Да еще даже семи нет, ты, дерганый комок нервов. Остынь,я делаю глоток кофе и, прежде чем сесть в кресло, ставлю свою сумку на стол. Откидываюсь на спинку и расслабляюсь. Пока Маршал здесь, я могу справиться с чем угодно. Мной овладевает уверенность, а учащенный пульс замедляется до нормального состояния. 

— Тем не менее, где же этот чудик?

— Прямо за тобой,говорит Питер, проходя мимо с кучей книг и бумаг в руках.Вставай, Коллели, и прихвати Маршала с собой.

Он прислоняется к двери кабинета и пытается вставить ключ в замок, стараясь не уронить все из рук. Это не срабатывает. Бумаги начинают разлетаться, а книги падают на пол.

Маршал не обращает на это внимания. Я жду, чтобы он помог открыть дверь, но когда понимаю, что он даже и не думает так сделать, встаю и иду к Питеру.

Я открою,беру ключи из его рук, и наши пальцы соприкасаются. Сквозь меня пробегает разряд электричества, который скручивает мой желудок. Черт бы его побрал.

Вероятно, ничего не почувствовав, Питер отступает.

Спасибо, Сидни.

Я придерживаю открытую дверь и жестом пропускаю его вперед. Питеру не удается быстро дойти до столавсе продолжает падать из его рук. Бумаги и книги теперь повсюду. Я становлюсь на колени и начинаю все собирать и складывать на его стол. 

— Что это?

Мне попадаются лекции, которые были прочитаны пару недель назад.

Маршал заходит и останавливается, смотря на нас, в одной руке у него мой кофе, в другоймоя сумка.

Ты кое-что забыла.

Спасибо, Маршал. 

Он вешает мою сумку недалеко от двери и ставит чашку на свободную полку. Потом, останавливается и наблюдает за нами, ползающими на корточках, но даже не собирается помогать. Маршал просто смотрит, скрестив руки. Я бросаю на него взгляд со словами:

Может, все-таки, поможешь?

— О, нет, думаю, вы сами прекрасно справитесь,Маршал обходит нас и садится в кресло Питера.

Питер награждает меня взглядом, говорящим «он что, серьезно

— Не стоит тратить силы на схватку, в которой не сможешь выигратьэто все, что я могу сказать. Если бы он не обладал всеми полезными качествами, то не получил бы эту работу.

Глаза Питера встречаются с моими, и он кивает. Слишком долго его взгляд задерживается на мне, и я отворачиваюсь.

Когда все, наконец, поднято с пола на стол, Питер рассказывает, зачем же он нас здесь собрал.

Когда Тэдвик умер, у него в офисе и дома остались различные бумаги. Это дала мне его жена вчера вечером, чтобы студенты повторно их не переделывали. Тут исследования, тесты, всякая всячина, которую надо разгрести и вернуть. Доктор Тэдвик уже прочел некоторые из них, но ему не удалось завершить проверку. Нам надо выяснить, что к какой группе относится и проставить оценки. Сегодня.

Что? — жалобно спрашивает Маршал,почему всё в последнюю минуту?

— Маршал,предостерегаю я, но он меня не слушает.

Нет, так не честно. Почему я должен тратить все свое утро на то, чтобы разгрести этот беспорядок? Не я же все запустил, и, кроме того, это не входит в мои обязанности,с этими словами он складывает руки на груди.

Питер не реагирует, как я того ожидала. Он подходит к Маршалу, разворачивает стул так, что их лица встречаются. Одной рукой Питер держит спинку кресла, и опускается к Маршалу. 

— Тебе нравится твоя работа? Хочешь ее сохранить?

— Да, но

— Тогда делай, что тебе говорят. Отнеси эту стопку в кабинет Тэдвика и отсортируй ее. Когда закончишь, возьми дипломные работы, которые найдешь там же, и проставь оценки. Все понятно? — говорит Питер строгим низким голосом. Могу утверждать, что это ненормально. Черт, даже Маршалу показалось, что он получил выговор.

Взгляд Маршала опускается на пол, и он говорит:Да, сэр.

Питер выпрямляется и бросает на колени Маршала стопку бумаг.Иди. Дверь открыта. 

Маршал забирает бумаги и уходит, не оглядываясь. Питер смотрит на меня и садится в свое кресло. 

— Он всегда себя так ведет? Вчера такого не было.

На моем лице растягивается кривая улыбка.

В большинстве случаев. Говорят, он умом восполняет то, чего ему не хватает в тактичности. 

— Кто так говорит?

— Не знаю, его мама? — Питер улыбается и трясет головой. Я и не думала быть с ним милой. Я хочу быть холодной, держать дистанцию, но по некоторым причинам не могу. Смотрю на дверь, размышляя, как же трудно Маршалу.

Уверена,