Будь умным!


У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.ru

Алексис де Токвиль Демократия в Америке 1835 На авансцене современной политики партиям принадл

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2016-06-06


Партии и партийные системы

Дружба в политике почти всегда возникает на почве общей ненависти.

Алексис де Токвиль Демократия в Америке (1835)

На авансцене современной политики партиям принадлежит столь видное место, что, наверное, никто и не задумывается над вопросом, зачем они, собственно говоря, нужны. Мало кто осознает и то, что исторически партии возникли совсем недавно. Как политические механизмы для завоевания власти по результатам предвыборной борьбы они сложились лишь в начале XIX в. Ныне куда ни посмотри — везде партии: их нет лишь там, где все подавлено политической диктатурой или военным режимом. Итак, партии стали главным организационным механизмом современной политики. Независимо от того, чем они являются в действительности — «великим инструментом демократии» или «источником тирании и репрессий», — они суть важнейшее связующее звено между государством и гражданским обществом, между правительственными учреждениями и группами интересов. Но сегодня партии и партийные системы все чаще подвергаются критике. Говорят, что они не способны реагировать на возникающие в современных обществах новые тенденции и не желают решать многих серьезных проблем или обращать внимание на них.

 СОДЕРЖАНИЕ

Партийная политика 308

Типы партий 309

Функции партий 312

Партийные организации:

внутреннее распределение

власти 318

Партийные системы 321

Однопартийные системы 322

Двухпартийные системы 323

Системы с доминирующей

партией 326

Многопартийные системы 328

Упадок партий? 329

Выводы 331

Вопросы для обсуждения 332


308

 III. Политическое взаимодействие

В настоящей главе рассматриваются следующие основные вопросы.

Основные вопросы

Что такое политическая партия? Какие бывают виды партий?

Каковы главные функции политических партий?

Как организованы партии, где внутри них концентрируется политическая власть?

Какие существуют партийные системы?

Как характер партийной системы влияет на политический процесс в целом?

Можно ли говорить об упадке партий, является ли этот процесс необратимым?

■   Партийная политика

Политические партии мы встречаем в подавляющем большинстве стран и почти во всех политических системах. Это могут быть авторитарные или демократические партии, они могут приходить к власти в результате выборов или революций, опираться на левую, правую, центристскую идеологию или, наконец, вообще не иметь никакой идеологии, но в той или иной форме они существуют на всем пространстве от Бразилии до Бурунди и от Норвегии до Новой Зеландии. Эволюцию политических партий и становление партийных систем можно считать символом и признаком политической модернизации. К концу 1950-х годов партии осуществляли государственное управление примерно в 80% стран мира. Но вот с начала 1960 годов появилось нечто новое — в развивающихся странах началось распространение военных режимов; о партиях стали говорить, что они раскалывают общество и неспособны положить конец бедности, этническим, расовым и племенным противоречиям; как к «пятому колесу в телеге» к ним стали относиться и элиты — экономические и военные. Процесс демократизации 1980 —1990-х годов вдохнул в партии новую жизнь. Они вновь появились в Азии, Африке и Латинской Америке по мере того, как здесь шло ослабление военного правления или имел место полный развал военных диктатур, в бывших же коммунистических государствах на смену однопартийной пришла многопартийная система.

Вспомним, однако, что партии сложились в общем-то недавно — в XIX в. Они возникали как неотъемлемый элемент массовой политики — политики эпохи представительного правительства и становления избирательных систем. Так называемые «партии» или «фракции», существовавшие до того, были не более чем группками политиков-единомышленников, что складывались вокруг какой-то заметной фигуры или даже семейства. При королевских дворах возникали «придворные партии» аристократической знати и советников, отчаянно боровшиеся за влияние на корону. Поэтому, когда в конце XVIII в. Эдмунд Бёрк говорил о партии как о «группе людей, объединившихся ... вокруг какого-то принципа, в отношении кото-


тые парламентские партии, is. началу ла в. партии и партийные системы превратились по сути в зеркало социального и любого иного расслоения общества. Результатом стало великое разнообразие их типов и форм.

Типы партий

Все разнообразие партий можно свести к следующим основным категориям:

партии кадровые и массовые (cadre and mass parties)

партии репрезентативного (представительство) и интегративного типов (representative and integrative parties)

партии конституционные и революционные (costitutional and revolutionary parties)

партии левые и правые (left-wing and right-wing parties)

Чаще всего говорят о различиях между кадровыми и массовыми партиями. В свое время под «кадровой партией» понималась «партия знати», предводителям которой не было никакой нужды создавать какую-либо массовую организацию. Такие партии формировались на основе парламентских фракций, или «клик», в те времена, когда избирательное право лишь делало свои первые шаги. Сегодня тер-

12. Партии и партийные системы

рого между ними царит согласие», он как раз и имел в виду именно такие нестойкие образования вроде тогдашних вигов и тори, но отнюдь не те организованные и дисциплинированные объединения, что мы видим в более позднее время.

Партии современного типа возникли в США. При стойком отвращении к ним со стороны «отцов-основателей», создавших Американскую конституцию, партия «федералистов» (позже — виги, а с 1860 г. — республиканцы) во время президентских выборов 1800 г. уже имела широкую опору в массах. Многие консервативные и либеральные партии начинали свою жизнь в качестве фракций законодательных собраний и лишь позже, вынужденные апеллировать к постоянно расширяющемуся электорату, превратились во внепарламентские структуры со своими местными отделениями и местными деятелями. Социалистические партии и партийные объединения, выражавшие интересы религиозных, этнических и языковых сообществ, формировались в рамках социальных движений или групп интересов, действовавших вне парламента: в дальнейшем, стремясь завоевать свою часть электората и расширить свое влияние на политику, они тоже превратились во вполне разви-

 309

^ К понятийному аппарату

Политическая партия — это группа людей, специально организованная с целью прийти к власти, одержав победу на выборах либо иным путем. Партии не следует смешивать с группами интересов и общественными движениями.

От других общественных групп партии отличаются следующими четырьмя чертами.

Цель партий — завоевание и осуществление правительственной власти (хотя малые партии могут использовать политические выборы просто для того, чтобы заявить о себе).

Партии — это четко структурированные организации с «партийными билетами». Этим они отличаются от более широких и менее организованных общественных движений.

Партии имеют программы, охватывающие самый широкий круг политических вопросов государственного значения (хотя малые партии могут быть «однопроблемными», тем самым сближаясь с группами интересов).

Все члены партии в той или иной степени разделяют одни и те же политические позиции и объединены общей идеологией.


 расширение своего состава и создание ши
рокой электоральной базы. Хотя расширение избирательного права заставило все
партии, включая либералов и консерваторов, задуматься о своей привлекательнос
ти в глазах общества, первыми массовыми партиями были европейские социалис
ты — Социал-демократическая партия Германии и Лейбористская партия Вели
кобритании, с самого начала делавшие ставку на привлечение в свои ряды предста
вителей трудящихся классов. Главной чертой многих массовых партий является
стремление пополнить свои ряды, а не идеологическая «чистота» принципов. Хотя
многие такие партии организованы на вполне демократических началах, по край
ней мере формально, от их членов, за исключением небольшого числа активистов,
обычно требуется не активное участие в работе, а лишь общее согласие с принци
пами и целями организации.

Но большинство современных партий принадлежат той категории, которую Отто Киркхаймер (Otto Kirchheimer, 1966)) отнес к категории «всеядных» и «разношерстных». Как правило, эти партии основательно разгружаются от «обременительного» идеологического багажа, дабы привлечь к себе максимальное число сторонников. Киркхаймер главным образом имел в виду германский Христианско-демократичес-кий союз (ХДС), но еще более характерными примерами «разношерстных» партий являются американские республиканцы и демократы, а также весьма деидеологизи-рованные социалистические партии — немецкие социал-демократы и британские лейбористы. Все они отличаются от массовых партий классического типа тем, что делают ставку на политические задачи и единство и не придают большого значения низовому составу, лишь бы обеспечить себе как можно более широкую социальную базу из представителей самых разных социальных классов и групп общества.

310

ф К понятийному аппарату

Изначально понятия «партия» и «фракция» были синонимами, но сегодня термин «фракция» обычно относится к составной части более крупного объединения, чаще всего — политической партии. Фракции могут быть стабильными и прочными, могут иметь свою формальную организацию и членство, но общие их цели и организационные принципы не могут расходиться с целями и организацией партии в целом, — иначе это нечто вроде «партии в партии». Фракции следует отличать от течений, которое являются более свободными и неформальными группами, их участники объединены лишь какими-то предельно общими позициями или идеологическими склонностями. Понятие «фракционность» относится либо к процессу распространения фракций, либо к фракционной борьбе, зачастую принимающей самый ожесточенный характер. Термин «фракция» весьма часто имеет негативную окраску, термин же «фракционность» всегда употребляется негативно, неся в себе идею закулисных интриг, лишающих партию внутренней солидарности.

 III. Политическое взаимодействие

мин «кадры» чаще всего используется (как было принято в коммунистических партиях) в отношении специально подготовленных профессиональных членов партии, от которых ожидается высокий уровень политической активности и сознательности. В этом смысле кадровыми партиями были Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС), нацистская партия Германии и фашистская партия Италии; из современных партий этот тип полнее всего представлен Коммунистической партией Китая (КПК) и в некоторой степени Индийским Национальным Конгрессом. Отличительной чертой кадровых партий является их опора на политически активную элиту (обычно подчиняющуюся чуть ли не военной дисциплине), которой отдана роль «идейного авангарда общества». Хотя к членам таких партий предъявлялись строжайшие идеологические требования, часто в них вступали из чистого карьеризма и приспособленчества.

Для массовой же партии самое главное —


12. Партии и партийные системы

 311

Второе типологическое различие между партиями, указанное в свое время Зигмундом Нойманом (Sigmund Neumann, 1956), — это различие между партиями реп-резентационного и интегративного типов. Первые видят главную свою задачу в том, чтобы набрать как можно больше голосов на выборах; они, соответственно, стремятся скорее отражать, чем формировать общественное мнение. Здесь все та же «всеядная» стратегия: прагматизм выше принципов и политический маркетинг важнее повседневной работы с избирателем. Преобладание именно таких партий в современной политике, по-видимому, вполне подтверждает верность теорий электорального поведения, отталкивающихся от принципа рационального выбора, — теорий, с которыми в свое время выступили Йозеф Шумпетер и Энтони Даунз и которые изображают политиков как алчущих власти созданий, готовых занять любую политическую позицию, лишь бы добиться успеха на выборах.

Партии интегративного типа, напротив, не столько реагируют на ситуацию, сколько создают ее; главное для них — мобилизовать своих сторонников, объединить их на основе своей идеологии и повести за собой. Хотя Нойман полагал, что мобилизационным потенциалом обладают только идеологически дисциплинированные кадровые партии, какие-то тенденции в этом отношении могут быть присущи и массовым партиям. Так, в свое время, до волны поражений на выборах, социалистические партии делали все, чтобы завоевать электорат под лозунгами общественной собственности, полной занятости, справедливого распределения доходов, социального обеспечения и пр. Понимать ли это как иронию судьбы, но такой же мобилизационный подход в 1980-е годы был пущен в ход и британскими консерваторами при Маргарет Тэтчер. Преодолев традиционную неприязнь партии ко всяческой идеологии и абстрактным принципам, Тэтчер применила активнейшую мобилизационную стратегию — «политику убеждения», нацеленную на снижение налогов, поощрение предпринимательства, укоренение философии личной ответственности, сокращения роли профсоюзов и т.п.

Третье типологическое различие — между партиями конституционными и революционными. Первые действуют в рамках существующего конституционного поля со всеми его правилами и ограничениями, признавая и за иными партиями право на существование. Соответственно они принимают и все остальные правила политической игры — различия между партией и государством, между правящей партией (действующим правительством) и теми государственными учреждениями (системой государственной службы, судом, полицией и т.д.), что обладают формальной независимостью, и следуют принципам политического нейтралитета. Но более всего партии этого типа уважают принципы электорального соперничества, зная, что избиратель вправе как поставить их у власти, так и отстранить от нее. К этому типу относятся все ведущие партии в государствах либеральной демократии.

Напротив, революционные партии, как левого, так и правого толка, имеют антисистемный, или антиконституционный, характер. Такие партии стремятся захватить власть и опрокинуть существующий конституционный порядок, используя

Теория рационального выбора — подход к политике, основанный на том допущении, что люди руководствуются рациональными принципами и действуют только в своих интересах; «экономическая» теория политики.

самые разные тактические средства — от мятежа, восстания и революции до утверждения режима псевдозаконности того типа, что практиковался нацистами и фашистами. В некоторых политических системах такие партии официально запрещены как «экстремистские» и «антиде-


312

 III. Политическое взаимодействие

мократические» (как это, например, было в Германии после Второй мировой войны). Если же такая партия приходит к власти, результат неизменно один — сама она становится «правящей» во всех и всяких смыслах этого слова, соперники подавляются, а государственная машина переходит под контроль партийных структур. Более того, в таких однопартийных системах, выступают ли они под знаменем коммунизма, фашизма, национализма или любого иного «-изма», водораздел между партией и государством в конце концов становится столь несущественным, что правящая партия, по сути, сама становится государством, создавая смешанный партийно-государственный аппарат. Так, в частности, было в СССР, где Генеральному секретарю ЦК КПСС отнюдь не нужен был официальный государственный пост, чтобы принимать решения, относящиеся к компетенции главы правительства.

Наконец, последнее типологическое различие проводится по идеологической линии, где главным выступает деление партий на левые и правые. «Левыми» по традиции считаются партии (прогрессистские, социалистические и коммунистические), выступающие за изменение системы, будь то социальные реформы или полная экономическая перестройка. Поддержку эти партии всегда получают со стороны беднейших социальных слоев (в урбанизированных обществах — со стороны трудящихся классов. Партии, считающиеся «правыми» (в особенности консервативные и фашистские), держатся за существующий социальный порядок и в каком-то смысле (кто в большей, кто в меньшей степени) воплощают в себе идею политической преемственности. Своих сторонников они вербуют по большей части в деловых кругах и экономически устойчивом среднем классе. При этом необходимо сказать, что весьма часто деление партий на левые и правые в лучшем случае упрощает реально существующую картину, в худшем — сильнейшим образом искажает ее. Дело не только в том, что как у «левых», так и у «правых» бывают свои «реформистские» и «революционные», «конституционные» и «антиконституционные» элементы, но и в том, что вообще все партии, и особенно конституционные, всегда имеют свое правое и левое крыло. Более того, в ходе электорального соперничества идеологические различия между партиями порой и вовсе исчезают, а то, что некогда было для них «совершенно бескомпромиссной позицией и делом принципа», легко и просто разменивается на голоса избирателей. Так, скажем, Лейбористская партия Великобритании в поисках поддержки со стороны так называемой «средней Англии» резко эволюционировала в сторону идеологического центра и даже переименовала себя в «новых» лейбористов. Наконец, эрозия прежней модели классового противостояния и появление новых политических проблем, таких, как охрана окружающей среды, права животных и феминизм, привели к тому, что привычное деление на «левых» и «правых», может быть, теперь уже и вовсе потеряло всякий смысл (Гидденс, 1994).

Функции партий

Хотя феномен партий, строго говоря, осмысливается по их главной функции -политической и государственной (замещение их членами тех или иных постов и отправление государственной власти), их влияние на политическую систему гораздо шире и сложнее, а потому делать здесь какие-то обобщения весьма рискованно.


12. Партии и партийные системы

 313

Обратим внимание на...

Политический спектр «слева направо» — это схематическое представление политических идей и убеждений, идеологических позиций политиков, партий и движений. Идея восходит к временам Французской революции, отражая то, как на первом заседании Генеральных Штатов в 1789 г. «расселись» депутаты. Точного значения у понятий «левый» и «правый», однако, нет. В общем виде линейный политический спектр (см. рис. 12.1) иллюстрирует различия в отношении к экономике и роли государства: левые отстаивают принципы вмешательства государства в дела общества и идеал коллективизма, правые отдают предпочтение рынку и индивидуализму.

Линейный спектр

Коммунизм       Социализм Либерализм Консерватизм Фашизм

Рис. 12.1 Линейный политический спектр

За этим, однако, скрываются более глубокие идеологические и ценностные расхождения, которые можно представить следующим образом:

Левые Правые

Свобода Власть

Равенство Иерархия

Братство Порядок

Права Обязанности

Прогресс Традиция

Реформы Реакция
Интернационализм    Национализм

В виде подковы (см. рис. 12.2) политический спектр стали представлять после Второй мировой войны, чтобы подчеркнуть, с одной стороны, тоталитаристские и «монистические» (антиплю-ралистские) тенденции как фашизма, так и коммунизма, а с другой — толерантность и открытость иных идеологических направлений.

Спектр в виде подковы

Коммунизм

Фашизм

щиализм        \ **■       Консерватизм

Либерализм Рис. 12.2 Политический спектр «подкова»


314

 III. Политическое взаимодействие

Наконец, Гансом Айзенком (Hans Eysenck, 1964) был предложен двухмерный политический спектр с дополнительной вертикалью «авторитаризм — либерализм» (см. рис. 12.3), дающий более точную и объемную картину, чем содержится в традиционном спектре «слева направо»; схема Айзенка, кроме того, позволяет отделить экономическую ось (воззрения на должную организацию экономики) от политической (позиции в отношении гражданских свобод).

Двухмерный спекi p

 Власть

•   Сталинизм

«Новые правые»

Левый фланг

 Правый фланг

Социал-демократия

Анархокапитализм

Свобода Рис. 12.3 Двухмерный политический спектр

Конституционные партии, строго соблюдающие правила политической игры, часто изображаются бастионами демократии: если в обществе есть такие партии, это считается показателем его политического здоровья. В партиях, что монополизировали за собой право на политическую власть, напротив, видят инструмент манипулирования и политического контроля. Как бы то ни было, можно следующим образом определить главные функции партий:

представительство

(рормирование и пополнение элиты

определение целей государственного развития

артикуляция интересов и их агрегирование

социализация и мобилизация граждан

формирование правительства.

П ре дета в ите л ьство

Коль скоро партии создаются для того, чтобы выражать интересы как своих членов, так и избирателей, главной их функцией является представительство. В переводе на язык теории систем они, можно сказать, служат устройством «ввода», или «входом», в государственную систему, через который сюда транслируются потребности, проблемы, устремления и желания общества. Понятно, что лучше всего эта функция выполняется в открытой и состязательной системе, где партии волей-


12. Партии и партийные системы

 315

неволей вынуждены реагировать на общественные предпочтения — кто-то даже скажет, что лишь в этом случае она, собственно говоря, и выполняется. Сторонники теории рационального выбора вслед за Энтони Даунзом (1957) объясняют данный процесс, уподобляя рынок политический рынку экономическому: здесь политики в поиске голосов избирателей действуют по сути как предприниматели, партии выступают как частные фирмы, а выбор остается за покупателем, то есть избирателем. Эта «экономическая модель», однако, весьма уязвима: в действительности партии стремятся не только реагировать на общественное мнение, но и формировать его; что до избирателя, то в жизни он отнюдь не такой уж информированный и рационально действующий покупатель, все думающий, что бы ему такое приобрести у этой или той партии.

Формирование и пополнение элиты

Одна из важнейших функций всех партий — поставлять государству политических лидеров. Это правило, исключением из которого, может быть, стал лишь генерал де Голль, когда в 1944 г. он предложил Франции свои услуги, поставив себя над партиями, но создав, что примечательно, собственную партию — Союз в защиту Республики. Но это не типичный случай — обычно же политики только из партий и приходят на государственные должности: в предвыборных президентских кампаниях кандидаты являются, как правило, лидерами соответствующих партий, в парламентских же системах премьер-министром становится лидер партии большинства, контролирующей законодательное собрание. Кроме того, ведущим партийным фигурам достаются кабинетные и иные министерские посты, хотя в президентских системах, как, например в США, в администрацию может быть назначен и беспартийный министр.

Словом, партии суть трамплин для политиков: здесь они приобретают навыки, знания и опыт; можно было бы даже сказать, что отсюда начинается отсчет их «стажа», не находись это в зависимости от превратностей судьбы самой партии. Но у этой медали есть и оборотная сторона, про которую можно сказать так: обступив государство со всех сторон, партии больше никому не дают пробиться даже к подножью власти; резерв, из которого пополняется руководство государства, — это, в сущности, лишь два-три десятка политиков из нескольких партий. Может быть, лишь в США картина несколько иная: процесс первичных выборов здесь столь широк, что партии попросту не в состоянии контролировать процесс первоначального отбора и выдвижения кандидатов.

Определение целей

Политические партии всегда были той средой, через которую общество осмысливает и определяет свои цели, а подчас и реализует их. Эту свою функцию они выполняют постольку, поскольку в борьбе за власть и расширение электората им приходится так или иначе определяться со своими политическими программами — на партийных съездах, в предвыборных манифестах и так далее. Тем самым они не только иниции-


316

 III. Политическое взаимодействие

лением же политики опять-таки занимаются не партии, а государственные служащие, если это только не однопартийная система, где правящая партия контролирует все уровни государственного аппарата.

ф К понятийному аппарату

Первичными выборами называются внутрипартийные выборы по выдвижению кандидатов на предстоящие «официальные» выборы. В XX в. первичные выборы стали основным механизмом выдвижения кандидатов в США; здесь они, помимо прочего, используются для выборов партийного лидера и делегатов на партийные съезды. В большинстве штатов первичные выборы являются «закрытыми»: к участию в них допускаются только «зарегистрированные» от партии лица (что не равнозначно членам партии). «Открытые» выборы позволяют голосовать всем избирателям вне зависимости от их партийной принадлежности. Значение первичных выборов заключается в том, что они позволяют рядовым избирателям играть более значимую роль во внутрипартийных делах: эта система также ориентирована скорее на индивидуальных кандидатов, нежели на партии. Победа на первичных выборах позволяет кандидату самому контролировать ситуацию, а не оставлять ее под контролем партии.

 руют новые направления политики — на практике это чаще всего целый набор более или менее достижимых целей, который и преподносится избирателю.

Эта функция партий четче всего выражена в парламентских системах: здесь у победившей на выборах партии есть мандат, как раз и дающий ей право проводить свои программы в жизнь. Впрочем, нечто похожее может иметь место и в президентских системах, где вообще-то программам уделяется куда меньше внимания: примером может служить кампания Республиканской партии «Договор с Америкой» на выборах в Конгресс в 1994 г. И все же воздействие партий на политический процесс сокращается: причины в том, что партии все больше деидеологизируются, а в избирательных кампаниях все больше внимания уделяется не политическим проблемам, а личностям и имиджам. Да и в любом случае партийные программы практически всегда корректируются под давлением чиновничества и групп интересов, а также факторов внешней и внутренней политики. Осуществ-

Артикуляция интересов и их агрегирование

Вырабатывая цели, партии в то же время выявляют и выражают интересы различных слоев общества. Подчас партийные структуры, собственно, и развиваются как организации, через которые деловые крути, трудящиеся классы, религиозные и этнические сообщества и другие группы проводят в жизнь свои интересы. Скажем, Лейбористская партия Великобритании в свое время была основана профсоюзами, дабы обеспечить политическое представительство рабочего класса. Другие партии, напротив, сами искали те группы общества, которые могли бы стать их электоральной базой: именно так в США в конце XIX — начале XX в. партии стремились привлечь на свою сторону потоки иммигрантов.

Поскольку групп в обществе много и их интересы разноплановы, партии агрегируют эти интересы, сводят их в некое единое целое, находят общий знаменатель для различных их векторов. Конституционным партиям попросту приходится это делать, потому что иначе им не сохранить свои электоральные позиции, но то же самое по-своему происходит и в однопартийных системах, особенно с централизованным планированием, где иначе как через партию по теснейшим ее связям с государством никакие общественные интересы, собственно говоря, и не выража-


12. Партии и партийные системы

 317

ются. Сказать здесь остается лишь то, что даже и многопартийные системы всех общественных интересов не выражают: интересы маргинальных слоев, как правило, остаются без внимания.

Социализация и мобилизация

В еще одной своей функции партии выступают важнейшим средством политического просвещения общества, чему служит многое — партийные дебаты и дискуссии, избирательные кампании и соперничество на выборах. Каждая партия концентрируется на каких-то своих проблемах, все вместе это становится политической повесткой дня общества, а традиции и ориентации партий — частью его политической культуры. В однопартийных системах распространение «официальной» идеологии (будь то марксизм-ленинизм, национал-социализм или идеи какого-либо харизматического лидера) официально признается одной из первостепенных или даже главной функцией партии.

Впрочем, и в многопартийных системах ведущие партии играют в этом отношении не менее важную роль: побуждая общественные группы соблюдать правила демократической игры, они тем самым явно или неявно мобилизуют их на поддержку существующего режима. Так, возникновение социалистических партий в XIX — начале XX в. позволило тогдашним режимам без особых проблем интегрировать рабочий класс в индустриальное общество. Сегодня, однако, приходится говорить о том, что во многих странах партии теряют эту свою мобилизующую функцию: сказывается феномен «исчезновения сторонников» и растущее разочарование общества в партиях власти. Наконец, некоторые партии окончательно потеряли общественный кредит: вкусив власти, многие из них, что называется, «испортились» и уже не способны привлечь к себе симпатии общества.

Организация правительства

Часто можно слышать, и это совершенно правильно, что без партий сложные современные общества пришли бы к состоянию полной неуправляемости. Во-первых, партии помогают формировать правительства, а в парламентских системах до такой степени, что здесь можно говорить о «партийном правительстве». Партии привносят в управление свою долю стабильности и внутреннего единства, особенно когда члены правительства — однопартийцы и, следовательно, связаны общими симпатиями и контактами. Даже правительства, образуемые из партийных коалиций, легче приходят к единству и согласию, чем те, что состоят из отдельных индивидов, каждый со своими собственными приоритетами.

Кроме того, партии облегчают сотрудничество между двумя главными ветвями власти — законодательной и исполнительной. В парламентских системах это обеспечено тем, что правительство здесь формируется из одной или нескольких партий, имеющих большинство в законодательном собрании. Но и в президентских системах президент, взывая к единству партийных рядов, может оказывать то или иное воздействие на законодателей или даже как-то контролировать их. Наконец, партии, по крайней мере в состязательных системах, выступают важнейшим источником


318

 III. Политическое взаимодействие

Обратим внимание на...

Железный закон олигархии

Термин «олигархия» буквально означает правление или господство немногих. «Железный закон олигархии», сформулированный Михельсом (Michels, 1911), гласит, что политические организации, более того — организации вообще, в своем развитии неизбежно стремятся к олигархическому порядку деятельности. Демократические структуры не способны воспрепятствовать этому — они могут лишь замаскировать эти тенденции.

В доказательство своего закона Михельс привел следующие аргументы.

Элитные группы возникают из-за необходимости в специализации; их лидеры обладают более обширным опытом и лучшими организационными способностями, чем рядовые члены.

Лидеры естественным образом образуют группы, поскольку это усиливает их позиции и шансы удержать власть.

Рядовые члены организации обычно пассивны и предрасположены к подчинению лидерам и почитанию их.

оппозиции и критики правительства как извне, так и изнутри. Это расширяет политическую дискуссию в обществе, привлекает более пристальное внимание к отдельным проблемам и в конечном итоге работает на эффективность государственной политики.

Партийные организации: внутреннее распределение власти

Ввиду той огромной роли, что принадлежит политическим партиям, политологи сегодня все больше внимания уделяют тому, как они организованы внутренне, как в них распределяется власть. Проблема эта столь сложна и интересна, что по организации партий, по их внутренней структуре мы, кажется, можем понять и более широкую проблему — как власть распределяется по обществу в целом. Можно ли сказать, что партии функционируют как демократические структуры, расширяющие доступ общества к власти, или это попросту удобный инструмент в руках лидеров и элит?

Одна из наиболее ранних попыток исследовать эту проблему была предпринята в книге М. Острогорского «Демократия и организация политических партий» (1902), где утверждалось, что интересы отдельных людей в обществе уже никто не представляет — вместо этого действуют громадные партийные машины, управляемые узким кругом партийных бонз. Этот же взгляд известный теоретик Роберт Михельс (Roberts Michels, 1876—1936) в книге «Политические партии» (1911) выразил с четкостью афоризма, или так называемого «железного закона олигархии»: «Говоря об организации, мы говорим об олигархии». Михельс, анализируя властную структуру внутри германской СДПГ, показал, что при всей формальной демократичности этой организации власть в ней, по сути дела, принадлежит небольшой группе партийных лидеров.

Своим «законом» Михельс пытался показать неизбежность политического крушения демократического социализма. А не пытался ли он в данном случае развен-


319

12. Партии и партийные системы

^К понятийному аппарату

Партийная демократия — отношения внутри партии, позволяющие каждому члену партии участвовать во внутрипартийном управлении. По вопросу о том, как это достигается на практике, существует две концепции. Первая — концепция внутрипартийной демократии — ставит партийную демократию в связь с тем, что власть здесь распределена равномерно: все члены партии, например, участвуют в выборах лидера и кандидатов в органы власти, важную роль играют партийные съезды. В другой концепции сам принцип демократии диктует необходимость того, чтобы власть в партии была сосредоточена в руках отдельных ее членов, которые подлежат избранию и потому подотчетны партийной массе. По этой логике, широкое рассредоточение партийной власти может привести к «тирании большинства».

чать «миф» о политической демократии вообще? Критики Михельса справедливо указали на то, что примера одной единственной политической партии, взятой в определенный момент времени, совершенно недостаточно для более широких выводов, которые к тому же базируется на явно сомнительных психологических допущениях. Ведь на самом деле партийные элиты, как правило, куда больше расколоты фракционным соперничеством, а рядовые члены партии совсем не столь бездеятельны, как представлено у Михельса. Тем не менее появлялись обновленные версии той же концепции, например, работа Роберта Маккензи «Британские политические партии» (Robert Mckenzie British Political Parties, 1955). Автор поставил под вопрос традиционные представления о консерваторах как о партии элиты и о лейбористах — как о партии с заведомо более развитой внутренней демокра-

тией, доказывая следующее: распределение власти в обеих партиях, несмотря на разницу в их структуре и системах ценностей, соответствует одной и той же модели — и там и там господствует узкий круг парламентских лидеров.

Тем временем многие партии всерьез пытались демократизировать свою внутреннюю жизнь, дабы действительно стать тем механизмом, через который общество может участвовать в политике. Наиболее основательные реформы в этом направлении были предприняты в США, где партии весьма сильно отличаются от европейских: здесь это нечто вроде весьма свободных коалиций, где у всех участников свои интересы, совпадающие лишь в том, чтобы выдвинуть своего кандидата на президентских выборах, — отсюда глубокая децентрализация и, как правило, отсутствие каких бы то ни было политических программ. По традиции решающую роль в делах партий здесь играют местные партийные боссы, будь то штат или город (наследие философии «партийной машины» начала XX в.), которые и ведут всю закулисную работу, а заодно, естественно, и решают, кого и куда выставить кандидатом. Нечто новое обозначилось в 1968 г., когда после более чем бурных столкновений и дискуссий на общенациональном съезде демократов в Чикаго сформировалось движение за реформы с целью ослабить власть местных бонз и усилить роль рядовых членов партии.

Работа в этом направлении пошла по линии повышения роли первичных выборов и того, что здесь называется кокусом (caucus). Вначале к демократам, а потом и к республиканцам потянулись новые активисты, что привело к выдвижению таких

Кокус — совещание членов партии, на котором избираются кандидаты на выборы и, возможно, обсуждаются законодательные проекты еще до начала официальной работы над ними.

лидеров, идеологически чрезвычайно активных, как Джордж Макговерн от демократов на президентских выборах 1968 г. и Рональд Рейган от республиканцев в 1980 г. Все это в конце концов даже породило обеспокоенность, особенно среди демократов, что борьба за более откры-


320 '"• Политическое взаимодействие

тый стиль в партии может привести к столь неожиданным результатам, что в роли кандидатов в президенты начнут фигурировать вообще «посторонние» люди. На это обе партии отреагировали обновлением и усилением своей системы комитетов, особенно на национальном уровне, уровне Конгресса и Сената. Хотя все дело назвали процессом «партийного обновления», скорее всего здесь работало желание партий обеспечить более основательную электоральную поддержку для индивидуальных кандидатов, и речь совсем не шла о такой реформе в европейском духе, когда электоральный процесс замкнут на партиях.

Нечто подобное с начала 1980-х годов происходило и в Лейбористской партии Великобритании. Здесь растущее недовольство местных активистов по поводу «предательства идеалов социализма» переросло, наконец, в открытый конфликт с лидерами, когда партия проиграла выборы 1979 г. Реформаторам во главе с Тони Бен-ном постепенно удалось усилить внепарламентские структуры партии введением практики обязательного повторного отбора членов парламента и учреждением так называемой электоральной коллегии (electoral college) для избрания лидера партии и его заместителя. Это впервые позволило членам местных отделений партии и профсоюзов принять участие в избрании партийных лидеров. Как водится, усиление внутренней демократии лишь усугубило раскол в партии: в 1981 г. из нее в качестве самостоятельной выделилась Социал-демократическая партия (СДП), а на выборы 1983 г. лейбористы вышли с весьма слабым манифестом.

Одно за другим последовали поражения на выборах, что заставило партию вернуться к централизованному руководству. Это явным образом проявилось в целом ряде документов с анализом политики партии за период 1987—1989 годов, подготовленных по инициативе тогдашнего ее лидера Нейла Киннока; в ослаблении позиций профсоюзов из-за введения в 1993 г. принципа «один человек — один голос»; в пересмотре устава партии, когда в 1995 г. Тони Блэр настоял на изменении его четвертой статьи (о приверженности партии принципу общественной собственности), в том, наконец, что, придя в 1997 г. к власти, партия приняла название «новых» лейбористов. Сдвиг с левой стороны партийного спектра к центру, шедший все время с начала 1980-х годов, заставил весьма многих вспомнить выводы Р. Маккензи о принципиальном сходстве властных структур лейбористской и консервативной партий. Интересно здесь лишь то, что олигархическая тенденция в данном случае была обусловлена не организационной динамикой, а потребностью партии в единстве и восстановлении своих электоральных позиций.

Расстановка сил внутри партии зависит не только от общих принципов ее организации, но и от существующих в ней фракций и тенденций. Всем партиям, даже тем, что на первый взгляд кажутся совершенно монолитными, в той или иной степени присущи внутренние политические и идеологические разногласия, соперничество и даже конфликтность в отношениях между группами, поэтому-то здесь всегда и необходим авторитетный лидер. Бывает, что фракции отделяются от партий, как в Европе это происходило с выделением коммунистических фракций из соци-

Электоральная коллегия — механизм непрямых выборов; группа выборщиков, ответственная за назначение кандидатов на партийные или государственные должности.

алистических партий после Русской революции 1917 г. Будут в партии фракции или нет, всегда зависит от того, насколько для нее важна идеология. Если правым партиям с присущим им прагматизмом обычно приходится лишь уравновешивать какие-то интересы, то левым, всегда


12. Партии и партийные системы

 321

более идеологичным, нередко приходится иметь дело с проявлениями открытых и принципиальных разногласий. Если еще учесть их приверженность идеалу внутренней демократии, становится понятным, почему социалистические партии гораздо менее «управляемы», чем либеральные и консервативные.

Но, может быть, еще более сильным фактором в данном случае является то, находится ли партия у власти или нет, а если находится, то сколь долго. Можно смело сказать, что фракции — это та роскошь, которую могут себе позволить лишь партии, долгое время находящиеся у власти. Вот почему коммунистические партии в свое время сдерживали фракционность только одним способом — жестким следованием принципу демократического централизма с его весьма и весьма жесткой дисциплиной. Понятно становится и то, почему такие «господствующие» партии, как японская Либерально-демократическая партия и итальянская Христианско-демократическая партия имеют столь много фракций. Показателен пример и Консервативной партии Великобритании: некогда ее «духом» было почитание авторитета и лояльность руководству, но в 1980—1990-х годах здесь появилось множество фракций, и это после ее прихода к власти в 1979 г. и по мере того как партия приобретала все более идеологичный характер. Словом, началось давление снизу, сделавшее партию куда более демократичной, чем она могла бы показаться тем, кто знает, сколь важная роль здесь всегда принадлежала лидеру. Самой большой жертвой этого процесса стала Маргарет Тэтчер, потерявшая в 1990 г. пост лидера партии, и это при том, что в ее активе было три победы на выборах подряд. Лишний раз подтверждает все вышесказанное и тот вечный «дух борьбы», что витал над премьерством Джона Мейджора в период 1992—1997 годов.

■   Партийные системы

Политические партии важны не только потому, что они выполняют определенные свои функции (представительство, рекрутирование элиты, агрегация интересов и т. п.), но и потому, что отношения между ними, всегда сложные, во многом определяют общую работу данной политической системы. Эта сеть отношений и называется партийной системой. Наиболее простой критерий классификации партийных систем — это число партий, принимающих участие в борьбе за власть. По данному принципу Дюверже (Duverger, 1954) разделил все партийные системы на однопартийные, двухпартийные и многопартийные. Хотя эта типология ныне используется самым широким образом, нужно сказать, что проблема партийных систем, конечно же, не сводится к «игре в числа».

Не менее существенным критерием является численность партии: особенно это
важно с точки зрения ее шансов в электоральном процессе (а в случае прихода к
власти — и в законодательном). Как указывал Сартори (
Sartori, 1954), важным
показателем является «удельный вес» партий в  

Демократический централизм — ленинский принцип партийной организации, основанный, по крайней мере в теории, на сочетании свободы дискуссии с дисциплиной исполнения.

отношении такой задачи, как приход к власти — единоличный либо в составе коалиции. Именно в этом смысле говорят о «крупных» и «мелких» партиях, хотя, конечно же, математически точного критерия нет и в этом случае. Наконец,


322 HI- Политическое взаимодействие

третье соображение, важное для уяснения партийной системы, — это отношения между партиями: чего здесь больше — сотрудничества и консенсуса или противоречий и конфликта. В этом плане многое зависит от идеологической палитры партийной системы, а также от истории и традиций образующих ее партий.

Нужно понимать, что если в государстве есть партии, это еще не значит, что здесь есть партийная система. Отношения между партиями образует систему только тогда, когда во всем этом есть хоть какая-то стабильность и упорядоченность, иначе можно говорить разве что о том, что партийная система лишь складывается, что она радикально изменяет свой характер и т.д. Взять к примеру посткоммунистическую Россию. Крах коммунистического правления в 1991 г. и первоначальный запрет на деятельность КПСС для проницательных наблюдателей уже тогда означал, что становление многопартийной системы здесь будет трудным, мучительно трудным. Проблемой страны стало огромное количество партий и политических группировок, ни одна из которых, впрочем, и близко не подходила к современному типу массовой партии с организациями по всей стране. В парламентских выборах в декабре 1995 г. приняли участие не менее 43 партий, из которых самая крупная — Коммунистическая партия России — сумела набрать лишь 22% голосов. Но здесь можно сказать, что в эпоху кризиса традиционных партийно-политических связей партийные системы вообще всех стран мира утрачивают свой «системный» характер, из-за чего одна система мало чем отличается от другой. Более того, если в стране сильны местные и автономные органы, отношения между партиями на разных уровнях одной и той же политической системы могут складываться совершенно по-разному.

Как бы то ни было, основными типами партийных систем в современных государствах являются:

однопартийная (one-party)

двухпартийная (two-party)

модель господствующей партии (dominant-party)

многопартийная (multiparty)

Однопартийные системы

Термин «однопартийная система», строго говоря, неверен, ибо «система» предполагает взаимодействие нескольких объектов. Им тем не менее пользуются, чтобы отличать политические системы, где власть безраздельно принадлежит одной партии, вытеснившей с политической арены (политическими или конституционными методами) своих соперников, от систем, где партии находятся в отношениях свободной состязательности. Поскольку в однопартийной системе партия функционирует в сущности как постоянное правительство и нет никакой возможности, за исключением переворота или революции, такое правительство сместить, здесь она неизбежно срастается с государственной машиной. Поэтому говорят об «однопартийных государствах» и о «партийно-государственном аппарате». Можно говорить о двух довольно несхожих между собой однопартийных системах.

Одна из них была характерна для социалистических государств, где «правящие» коммунистические партии контролировали практически все институты и стороны


12. Партии и партийные системы

 323

жизни общества. Такие партии были привержены строжайшей идеологической дисциплине, не допускавшей ни малейшего отклонения от идей марксизма-ленинизма, и имели сложную иерархию, выстроенную по принципу демократического централизма. То были кадровые партии, членство в которых жестко ограничивалось по политическим и идеологическим основаниям. Сегодня лишь 4% населения Китая состоят в Коммунистической партии Китая, КПСС в свое время охватывала около 9% населения СССР. Ядро таких партий состоит из хорошо оплачиваемых функционеров — аппаратчиков, задачей которых является осуществлять идеологический контроль над государственными органами и общественными институтами.

Главным средством, с помощью которого коммунистические партии контролировали государство, экономику и общество и обеспечивали подчинение «низших» органов «высшим», являлась номенклатура. То была система комплектации кадров, при которой практически на все значимые должности назначались кандидатуры, одобренные партией. Теоретическим оправданием партийной монополии на власть, как и ее притязаний на идеологический контроль, было ленинское положение о партии как «авангарде рабочего класса», направляющей силе общества, без которой массы не смогут выполнить своей революционной миссии. Положение об «авангардной роли партии» было, в сущности, совершенно элитистским — зерном, впоследствии и породившем сталинизм. По-иному дело видел Л. Троцкий (1937), полагавший, что «руководящая» роль партии на самом деле никуда общество не направляла, а лишь маскировала собой усиление государственной бюрократии.

Вторая разновидность однопартийных систем возникла на подъеме антиколониального движения и укрепления государственности в развивающихся странах. Скажем, в Гане, Танзании и Зимбабве «правящие» партии возникли из освободительных движений, провозгласивших первостепенной своей задачей национальное строительство и экономическое развитие. В Зимбабве однопартийное правление установилось лишь в 1986 г. (через шесть лет после обретения независимости) в результате слияния двух ведущих партий ZANU и ZAPU, прежде бывших партизанскими формированиями. В некоторых случаях такие партии создавались для того, чтобы национальный лидер имел возможность консолидировать власть, как то было с Народной партией генерала Эршада в Бангладеш и Народным движением революции президента Мобуту в Заире.

В Африке и Азии однопартийные системы, как правило, складывались вокруг харизматического лидера и вырабатывали свою идеологию на основе его взглядов. Ярким примером в этом отношении является Кваме Нкрума, возглавлявший Народную партию Ганы, пока его не свергли в 1966 г. Другими примерами могут служить Джулиус Ньерере в Танзании и Роберт Мугабе в Зимбабве. Чаще всего такие партии весьма слабо организованы (прямая противоположность той строжайшей дисциплине, что была присуща коммунистическим партиям однопартийных государств) и играют совершенно незначительную роль в выработке политики. Монополизируя власть, они подчас лишь содействуют авторитаризму и коррупции.

Двухпартийные системы

В двухпартийной системе доминируют две «крупные» партии, всегда имеющие примерно равные шансы стать правящими. Классическая двухпартийная система имеет три отличительные особенности:


324 "I- Политическое взаимодействие

независимо от общего количества партий, среди которых могут быть и «малые», лишь две из них обладают необходимым избирательным и законодательным потенциалом, позволяющим им реально претендовать на государственную власть;

править способна любая из партий (обычно на основе большинства в законодательном собрании), при этом другая выступает оппозицией;

поскольку обе партии способны победить и побеждают на выборах, они поочередно приходят к власти, оппозиция же являет собой «теневой кабинет» и «ожидает своей очереди».

Самыми известными примерами государств с двухпартийной системой являются Великобритания и США. Сюда можно добавить Канаду, Австралию и Новую Зеландию, помня лишь о том, что в чистом виде феномен «двухпартийной политики» встречается редко. Скажем, Великобритания, всегда считавшаяся классическим двухпартийным государством, в действительности соответствовала трем данным выше признакам лишь в некоторые (возможно, даже нетипичные) моменты своей истории. Даже послевоенный, казалось бы, совершенно «двухпартийный» период (с 1945 по 1970 год лейбористы и консерваторы менялись у власти четыре раза) был прерван тринадцатилетним правлением консерваторов (1951 — 1964), когда электоральные позиции лейбористов резко ослабли. Более того, хотя в Палате общин правящая партия всегда имела солидное большинство, можно ли после 1974 г. в принципе говорить о том, что «страна» имеет двухпартийную систему. О том, что это действительно проблема, свидетельствует снижение суммарного показателя общественной поддержки лейбористов и консерваторов (примерно с 95% в начале 1950-х до менее чем 75% на любой момент после 1974 г.), а также то, что ни одна из партий не имеет очевидных преимуществ после 1979 г.

Это может показаться странным, но не все в данном случае ясно и в отношении даже такой, казалось бы, «железобетонной» двухпартийной системы, как система США, где в Палате представителей и Сенате только и заседают что республиканцы и демократы. Суть дела в следующем. С одной стороны, существующая здесь президентская система позволяет одной партии иметь за собой Белый дом (партии президента), а другой — контролировать Капитолийский холм (Конгресс), как оно, собственно, и было с 1984 г., и все это означает полную невозможность с точностью определить, где же в конце концов пролегает граница между правительством и оппозицией. С другой стороны, здесь вдруг появился феномен «третьей» партии: 16% голосов, полученных на президентских выборах 1992 г. Россом Перо, не только показали, что позиции Республиканской и Демократической партий ослабляются, но, возможно, и обеспечили победу Клинтона.

В двухпартийной политике в свое время видели надежнейший способ найти равновесие между необходимостью реагировать на требования общества и принципом порядка, между представительным правительством и правительством эффективным. Сила этой системы в том, что государственное управление здесь как будто вверяется партии: общество поэтому располагает выбором, оно в большей или меньшей степени стабильно и всегда имеет с кого спросить. При двух крупных партиях избиратели всегда имеют возможность выбрать либо ту либо эту программу, в известном смысле либо то либо иное правительство. Партию они поддерживают пото-


двухпартийная политика и партийное правительство стали терять былое свое реноме в глазах общества. Об «умеренности» этой системы уже не говорили; напротив, в Великобритании, например, она то и дело оборачивалась весьма и весьма острыми политическими противоречиями, идеологической поляризацией и конфликтностью. В начале 1980-х годов консерваторы во главе с Тэтчер пошли вправо, а все более радикальные лейбористы — влево (хотя после Тэтчер вновь стало возможным говорить о каком-то предельно общем и новом консенсусе). На сегодняшний день не вполне ясно, чем объясняются эти новые противоречия — обострением ли общественных противоречий, демократизацией ли партий или появлением новых идеологий, идущих снизу.

Еще одна последняя проблема, связанная с двухпартийными системами, проистекает из следующего: здесь две равные друг другу по политической силе партии вечно вынуждены соревноваться в предвыборных обещаниях, прямым или косвенным результатом чего, возможно, и является рост общественных расходов и инфляции. Но это «безответственное» правительство — это правительство партий, что приходят к власти с программами, которые они заведомо не могут выполнять. Наконец, приходится сказать, что сегодняшние двухпартийные системы явным образом ограничивают идеологический выбор избирателя: выбора между двумя политическими программами, возможно, вполне хватало во времена классового размеже-

12. Партии и партийные системы

му, что знают: с победой на выборах она, можно надеяться, сумеет выполнить свои предвыборные обещания, не прибегая к услугам иных партий, не создавая коалиций. Как раз в этом подчас и усматриваются преимущества мажоритарных избирательных систем, столь «благосклонных» к большим партиям. Той же системе приписывают способность порождать сильное и при этом политически подотчетное правительство — результат упорнейшей борьбы между партиями-соперниками. Правительство здесь правит, не имея возможности впадать в благодушие, ибо за спиной у него всегда «теневое правительство» оппозиции. Наконец, двухпартийная система несет в себе тенденцию к политической умеренности: соперничающие партии всегда вынуждены помнить о «неопределившихся» избирателях в центре электорального спектра — момент, который ярче всего был проиллюстрирован так называемым социал-демократическим консенсусом, в 1950—1960-х годах продолжавшимся в Великобритании два десятилетия кряду.

Все это так, но начиная с 1970-х годов

 325

фк понятийному аппарату

Партийное правительство — это система, при которой одна партия получает возможность формировать правительство и осуществлять свою политическую программу. В состязательных системах партийных правительств в чистом виде не существует: здесь можно говорить лишь о более или менее партийных правительствах.

Партийное правительство имеет следующие особенности.

У основных партий есть четкая программа, поэтому электорат, по сути, имеет свободу выбора между возможными правительствами.

Правящая партия имеет полное право заявить, что располагает народным мандатом и обладает достаточной идеологической и организационной силой для реализации данных ею в предвыборном манифесте обязательств.

Ответственность правительства гарантируется его подотчетностью электорату в двух отношениях: (1) оно располагает мандатом, (2) существует оппозиция, действующая как противовес.


326

 III. Политическое взаимодействие

вания общества, но достаточно ли его в нынешнюю эру индивидуализма и социального разнообразия?

Системы с доминирующей партией

Системы с одной доминирующей партией не следует смешивать с однопартийными системами, хотя подчас они могут быть очень похожи. Система с одной господствующей партией сохраняет свою состязательность: как правило, за власть здесь на регулярных общенародных выборах борются несколько партий, но всегда побеждает одна крупная, которая по этой самой причине и находится у власти долгое время. С этим все ясно, но не всегда понятно лишь то, сколь долгим должен быть этот период, чтобы партию можно было охарактеризовать как «доминирующую». В качестве классического примера такой системы часто говорят о Японии. Здесь до осени 1993 г. Либерально-демократическая партия (ЛДП) находилась у власти без перерыва 38 лет, не имея абсолютного большинства в Палате представителей (нижняя палата японского национального собрания) лишь в 1976, 1979 и 1983 годах. Во многом история объясняется японским «экономическим чудом», как раз пришедшимся на период господства ЛДП, а также неоконфуцианскими принципами партии (долг, обязательства и т. д.), в особенности привлекательными для все еще традиционалистской японской «глубинки», и тесными связями партиями с деловыми кругами страны. Продолжая и поныне оставаться крупнейшей партией, ЛДП при формировании правительства, однако, вынуждена все больше сотрудничать с другими партиями.

В Индии с момента обретения страной независимости в 1947 г. у власти 30 лет находилась партия Индийский Национальный Конгресс. До 1989 г. она лишь три года провела в оппозиции — после введенного Индирой Ганди чрезвычайного положения 1975—1977 годов. Точно так же в Южной Африке после отмены апартеида в 1993 г. долгие годы доминировал Африканский Национальный Конгресс (АН К), сыгравший столь большую роль в долгой борьбе с «белым правлением». В Европе наиболее характерными примерами той же системы являются, во-первых, Швеция, где с 1951 по 1993 год (за исключением всего лишь двух лет) в одиночку или как ведущий партнер по коалиции правила Социал-демократическая рабочая партия, и, во-вторых, Италия, где во всех 52 правительствах, руководивших страной после Второй мировой войны, ведущие позиции принадлежали Христианско-демократи-ческой партии — этот период завершившийся лишь в 1992—1994 годах, когда партия увязла в коррупционных скандалах.

Характерной особенностью систем с доминирующей партией является то, что фокус политической жизни в них всегда перемещается от соперничества между партиями к внутреннему соперничеству в этой самой господствующей партии. Некогда христианские демократы Италии представляли собой всего лишь коалицию групп и привилегированных кругов итальянского общества, в которой партия играла не более чем роль посредника между этими кругами. Политически самыми сильными из них были католическая церковь (ее интересы проводила в жизнь такая


12. Партии и партийные системы

 327

организация, как Католическое действие), фермерство и промышленники — каждая группа со своими избирателями и, можно сказать, своим местом в итальянском парламенте.

Фракции являются неотъемлемой чертой политического процесса в Японии. Здесь в ЛДП идет какая-то вечная борьба за власть между всевозможными группировками, что складываются вокруг наиболее влиятельных фигур партии. Все это нисходит вниз по вертикали до местного уровня, где у тех же фигур есть свои последователи, и распространяется на уровень парламента, где от лидеров фракций зависит распределение государственных и партийных мест и местечек. Хотя в такой «подковерной борьбе» вполне можно видеть и некую политическую дискуссию в системе, где к малым партиям в любом случае никто не прислушивается, в Японии все это вращается больше вокруг личностей, чем политических или идеологических проблем. В качестве примера можно привести конфликт между фракциями Фукуды и Танаки, имевший место в 1970—1980-е годы и продолжавшийся даже и после того, как два главных его участника покинули политическую сцену.

В то время как у иных состязательных партийных систем есть множество сторонников, а то и энтузиастов, у систем с одной господствующей партией их весьма и весьма немного. Ее достоинством считается разве что некоторая стабильность и предсказуемость — иных достоинств у нее не видят.

Во-первых, в такой системе стираются конституционные различия между государством и правящей партией. Когда у власти все одно и то же правительство, начинается незаметный, «коварный» процесс политизации государственных чиновников и институтов, которые начинают приноравливаться к идеологическим и политическим приоритетам господствующей партии. Известно, например, что около четверти членов ЛДП, заседающих в законодательном собрании Японии, — это бывшие государственные служащие: так образуется своего рода партийно-государственное звено, присущее однопартийным системам.

Во-вторых, длительное пребывание у власти может не лучшим образом сказываться на этике партии. Так, политическая жизнь Италии и Японии то и дело прерывается скандалами по поводу финансовой коррупции, более того, упадок ЛДП и ХДП в 1990-х годах прямо связывают с этим явлением. Когда партии перестают «бояться избирательной урны», они теряют политическое чутье и вообще чувство нового. В этой связи можно, скажем, предположить, что длительное, с 1979 г., пребывание у власти британских консерваторов и привело к тому, что партия до сих пор не может преодолеть тэтчеровское наследие, в частности отказаться от своего евроскептицизма или как-то отойти от догматов своей крайне радикальной рыночной философии.

В-третьих, для рассматриваемой системы характерна слабость оппозиции, ведь
критику и протест всегда легче игнорировать, когда они исходят от партий, что не
являются серьезными соперниками. Наконец, «бессменность» правящей партии
отнюдь не благоприятствует демократической  

Евроскептицизм — оппозиция по отношению к более углубленному развитию европейской интеграции, обычно исходящая из озабоченности вопросами сохранения национального суверенитета и национальной самобытности.

идее: избиратели начинают опасаться перемен и считать пребывание этой партии у власти «естественным порядком вещей». С точки зрения политической психологии, такие системы всегда склонны к самосохранению, тогда как политическая культура демократии требует, можно


328

 III. Политическое взаимодействие

сказать, здорового недоверия ко всем партиям и в особенности к тем, которые не оправдывают общественных ожиданий.

Многопартийные системы

Главный признак многопартийной системы — конкуренция между более чем двумя партиями: на практике это всегда сокращает вероятность того, что правительство будет однопартийным, и повышает вероятность того, что оно будет коалиционным. Однако определить то количество партий, при котором система становится многопартийной, весьма непросто, ибо часто коалиции в таких системах, и этому служат весьма небольшие партии, специально создаются для того, чтобы исключить из игры какую-то крупную партию. Собственно, именно это испытали на себе Французская коммунистическая партия (ФКП) в 1950-х годах и Коммунистическая партия Италии (КПИ) на протяжении всей своей истории. Если вероятность образования коалиционного правительства считать признаком многопартийной системы, нужно говорить о нескольких ее разновидностях.

Германия, например, до 1990-х годов имела систему, как выражались, «двух с половиной партий», в которой ХДС и СДПГ по своему электоральному потенциалу в общем соответствовали британским консерваторам и лейбористам, но особенности избирательной системы страны таковы, что им всегда приходилось вступать в коалицию с небольшой Партией свободных демократов. Итальянская многопартийная система традиционно включала в себя большое число малых партий, из-за чего здесь даже ХДП редко когда-либо приближалась к 40%-ному показателю. Сар-тори (1976) различает два типа многопартийньгх систем, которые он определяет как «умеренные» и «поляризованные». По этой классификации первый вариант характерен для таких стран, как Бельгия, Голландия и Норвегия, где идеологические различия между ведущими партиями незначительны и имеет место тенденция к центризму и образованию коалиций; второй же имеет место, когда партии, среди которых могут быть даже партии антисистемного характера, более существенно разделены по идеологическим основаниям. Ко второй разновидности относятся электорально сильные коммунистические партии во Франции, Италии и Испании до 1990-х годов, а также фашистские движения, такие, как Итальянское социальное движение (возрожденное в 1995 г. в виде «постфашистского» Национального альянса).

Сильная сторона многопартийных систем состоит в том, что они создают свои сдержки и противовесы внутри правительства, а также укореняют в нем традиции дискуссии, соглашения и компромисса. Собственно, уже сам процесс формирования и динамика коалиций предполагают, что во внимание должны быть приняты самые разные интересы и позиции. Мы поэтому и видим, что, например, в Германии Партия свободных демократов всегда оказывала сдерживающее воздействие как на консервативный ХДС, так и на социалистическую СДПГ. В тех землях, где образовались коалиции СДПГ и «зеленых», последние смогли поставить в политическую повестку дня весьма важные вопросы экологии. Аналогичным образом в Швеции, для которой также характерны коалиционные правительства. Социал-демократическая рабочая партия всегда искала компромисс по вопросам социального обеспечения и проводила вполне умеренную политику, ни в коем случае не


тельств в Германии и Швеции показывает, что это не так. Что касается итальянского опыта, то он, пожалуй, нетипичен, проистекая не только от динамики многопартийности, но и от политической культуры страны.

Последняя проблема заключается в том, что присущая многопартийным системам умеренность на практике может оборачиваться безраздельным господством политического центра, так что системе трудно предложить обществу какие-либо ясные идеологические альтернативы. С одной стороны, это естественно, коль скоро для коалиционной политики характерны переговоры и поиск общих знаменателей, а не идеологический радикализм, с другой — здесь возникает опасность, что во имя власти партии забудут о политике и принципах. Результатом может стать чрезмерное влияние политического центра, когда, как в Германии, небольшая центристская партия, по сути, является единственно возможным коалиционным партнером партий куда более крупных — консервативной и социалистической. Возможно, впрочем, что все дело в пропорциональном характере принятых здесь избирательных систем, которые, напрямую отражая результаты выборов, всегда будут содействовать многопартийности и созданию коалиционных правительств.

■  Упадок партий?

В критике по адресу партий нет ничего нового: с великим подозрением и недоверием к ним относились с самого начала. Скажем, Томас Джефферсон, как и другие «отцы-основатели», написавшие Американскую конституцию, был ярым про-

12. Партии и партийные системы

ставя под угрозу интересы деловых кругов страны. В многопартийных системах поэтому трудно представить себе тот идеологический запал и радикализм, что был, например, свойствен политике Тэтчер в Великобритании 1980—1990-х годов.

Критика в отношении многопартийных систем чаше всего относится к тем трудностям, что неизбежно возникают при формировании коалиций. Переговоры и торги, всегда следующие за выборами, коль скоро ни одна из партий не имеет возможности править в одиночку, могут продолжаться неделями или, как в Израиле и Италии, даже месяцами. Еще более серьезной проблемой является то, что коалиционные правительства способны надолго погрязнуть во фракционной борьбе, занимаясь не столько делами государства, сколько примирением партнеров по коалиции. В этом смысле классическим примером является Италия, где после 1945 г. правительства держались в среднем по 10 месяцев. Но ошибкой было бы полагать, что неустойчивость заведомо присуща коалициям: история вполне устойчивых коалиционных прави-

 329

ф К понятийному аппарату

Коалиция — временный союз политических сил, к которому их подтолкнуло осознание либо общей опасности, либо невозможности достижения поставленных целей поодиночке. Предвыборные коалиции — это союзы, в которых партии договариваются не подрывать позиций друг друга на выборах, дабы сообща получить больше голосов. Законодательные коалиции — это соглашения между двумя и более партиями о поддержке конкретного проекта или программы в парламенте. В основе коалиционных правительств лежат договоренности о распределении министерских портфелей между двумя и более партиями, что обычно продиктовано необходимостью создать большинство в законодательном собрании. «Большая коалиция», или «национальное правительство», включает в себя все основные партии, однако созывается только во времена государственного кризиса или чрезвычайного положения в экономике страны.


330

 III. Политическое взаимодействие

Томас Джефферсон (1743—1826)

Американский политический философ и государственный деятель, главный автор Декларации Независимости. Состоятельный виргинский плантатор, губернатор Виргинии в 1779—1781 годах, Джефферсон стал первым в истории США Государственным секретарем и занимал этот пост с 1789 по 1794 год. Он был третьим президентом США в период с 1801 по 1809 год. Разработал главные принципы демократии для такого аграрного общества, в котором власть бы принадлежала аристократии и соблюдались бы принципы невмешательства государства в дела общества. Был при этом сторонником социальных реформ, расширения общедоступного образования, отмены рабства и преодоления общественного неравенства. Ему принадлежит большое количество работ и обширная переписка.

тивником партий и фракций, видя в них источник конфликтов и угрозу для внутреннего единства общества. Интересно, что в более поздние времена весьма схожей идеей руководствовались однопартийные системы: только им она служила уже для устранения партий-соперников, недалеко от этого ушли и военные диктаторы, подавлявшие вообще все партии без разбору. Были и такие мыслители либерального толка, например Дж. С. Милль, которых беспокоило, что партии, будучи коллективными органами, непременно начнут подавлять свободу мысли и вообще права индивида. Но сегодня говорят не об этом: современная критика партий отправляется от того, что они все хуже выполняют свои представительные функции и не обеспечивают связи между государством и обществом.

О «кризисе партийной политики» свидетельствует как уменьшение численного состава партий, так и ослабление их поддержки со стороны общества. Так, в Великобритании с начала 1950-х годов, когда по численности партии достигли своего пика, Лейбористская партия потеряла примерно две трети своих членов, а Консервативная — больше половины. Идет «старение» партий, по-видимому, необратимое: так, средний возраст членов консервативной партии в 1998 г. составлял 63 года. Радикальным образом меняется отношение избирателей к правящим партиям: пример — сокрушительное поражение французских социалистов, за которыми в 1993 г. осталось всего 70 мест в Национальном собрании вместо прежних 282, и настоящее «уничтожение» канадских консерваторов в том же году, когда за ними осталось всего два места. О том, что партии теряют свою привлекательность в глазах общества, свидетельствует и падение активности избирателей: так, в Великобритании явка избирателей на общие выборы упала с 71% (что некогда уже считалось невысоким показателем) до 59% в 2001 г.

Наряду с этим обозначился 4>еномен так называемой «амтиполитики» то есть распространения различных политических движений и организаций, единственной общей чертой которых является неприятие традиционных центров власти и партий. Подчас эти движения оказываются чрезвычайно привлекательными для общества — хотя бы уже тем, что они «не испорчены властью». В этом смысле показательны те 19% голосов, что в качестве независимого кандидата получил на президентских выборах 1992 г. миллиардер Росс Перо, а также поразительный успех в 1994 г. движения «Вперед, Италия», основанного инсрормационным магнатом Сильвио Бер-


12. Партии и партийные системы

 331

лускони. Частью того же процесса является подъем новых общественных движений — движения за мир, женского и экологического движений. Даже если такие движения для распространения своей идеологии и создают какие-то партийные организации, как это, например, делают «зеленые», они и при этом стремятся подавать себя как «антипартийные» партии (antiparty parties).

В чем же причины упадка партий? Многое объясняет то, что они являются (или предстают в глазах общества) олигархическими структурами, эдакими бюрократическими машинами, которым совершенно нечего предложить своим рядовым членам, кроме посещения митингов, заседаний в скучных комитетах и так далее. В отличие от них новые движения легко находят себе сторонников, особенно среди молодежи, благодаря тому, что здесь вообще нет никакой бюрократии, все друг друга знают и готовы ежедневно работать. Имидж партий страдает и от их связей с государством и профессиональными политиками: «свои люди в большой политике», уж очень многие партийные функционеры оказываются испорченными властью, амбициями и коррупцией — всем тем, что неотъемлемо от «высоких должностей». Партии, иными словами, уже не воспринимаются как группы людей, что вышли «из народа»: во всех их политических делах и делишках простые люди не видят ничего, кроме вечной борьбы за власть.

Упадок партий может быть также симптомом того, что нынешние общества в принципе становятся все менее управляемыми. Чем более широковещательно партии заявляют о свой способности разрешить те или иные проблемы, но, получив власть, не решают их, тем более глубокое разочарование они порождают в обществе. Дело, возможно, попросту объясняется тем, что они и не в состоянии выполнять своих обещаний в той ситуации, когда реальная власть переходит к мощным группам интересов, а экономика становится все более глобальной. Наконец, упадок партий можно связывать с глубокой эрозией тех общественных отношений, что некогда вызвали их к жизни: во всяком случае классовые отношения в эпоху постфордизма уж точно становятся иными, как уходят в прошлое и прежние социальные связи. Свое место в политической повестке ныне находят совершенно иные устремления, прежде всего те, что связаны с феноменом постматериализма. Если раньше для выражения общественных интересов были нужны крупные партии с программами принципиального характера, то для решения воп-

Антипартийные партии — партии, ставящие своей целью так или иначе подорвать традиционную партийную систему, — установка, выражающаяся в отказе от компромиссов в парламенте и переносе акцентов на работу в обществе.

росов, связанных с ядерной энергией, загрязнением среды, равенством полов и правами животных, требуются политические образования совершенно иного рода. Новые общественные движения поэтому и становятся все более важным связующим звеном между государством и обществом.

I   Выводы

♦ Политической партией мы называем организацию, созданную с целью завоевания государственной власти и имеющую, как правило, единую идеологию. Существуют


332

 III. Политическое взаимодействие

кадровые и массовые партии, партии репрезентативного и интегративного типов, конституционные и антисистемные, левые и правые партии.

В политической системе партии выполняют функции представительства, формирования политической элиты и пополнения политического корпуса, определения общественных и государственных целей, выражения интересов социальных групп, мобилизации и политической социализации избирателей, организации процессов государственного управления и отношений между институтами общества.

Организация и структура партий являются важнейшим фактором, определяющим распределение власти в обществе. Внутрипартийная демократия обеспечивается либо широким рассредоточением власти внутри партии, либо ее концентрацией в руках избранных и политически подотчетных лидеров. Олигархические тенденции в партии можно понимать либо как неизбежное порождение современных организационных процессов, либо как ответ на потребность партий в единстве и укреплении своих электоральных позиций.

Партийная система — это определенная система отношений между партиями. В однопартийных системах «правящая» партия, по сути, становится постоянным правительством. В двухпартийных системах власть поочередно переходит от одной «крупной» партии к другой. В системах с доминирующей партией власть более или менее продолжительное время удерживает одна партия. В многопартийных системах ни одна партия не имеет возможностей управлять в одиночку, поэтому здесь образуются коалиционные правительства.

Партийные системы различным образом воздействуют на политический процесс в целом. От них зависит, каков тот политический выбор, что предоставляется избирателю; какова устойчивость правительств; каковы отношения между исполнительной властью и законодательным собранием; каков общий характер политической культуры в обществе.

О кризисе партий свидетельствуют сокращение их численности, падение уровня их поддержки со стороны общества и распространение «антипартийных» групп и движений. В обществе укоренилось представление о том, что нынешние партии этически несостоятельны — «испорчены властью, собственными амбициями и коррупцией», а также в принципе неспособны к выполнению своих обещаний. Кроме того, в сегодняшней исторической ситуации партии, похоже, не способны выражать те новые общественные устремления, что связаны с феноменами постматериализма и постмодернизма.

■   Вопросы для обсуждения

Почему всем современным партиям в той или иной степени приходится быть «разношерстными»?

Можно ли говорить о том, что государственное управление в сегодняшней исторической ситуации способно обойтись без политических партий?

Как партии содействуют демократии? В какой мере они ей содействуют?

Почему в политических партиях столь большая роль принадлежит лидерам?

По каким критериям следует судить о партийных системах?

Как нынешние партии приспосабливаются к новой для себя исторической ситуации, обусловленной эрозией классов и традиционных политических связей?




1. тема кодирования которая заменяет объект или его название на условное обозначение код
2. а-2 6Составные части яйца все выше перечисленные 7Средняя масса яиц индеек 95 8Недостатки спины у с-х
3. исследования Анализ получаемых в ходе социологического исследования данных начинается с контроля за ка
4. Системы цифрового видеонаблюдения при организации охранных структур на особо охраняемых объектах
5. 1 Еще десять лет назад большая часть тех кто получил образование в области психологии работали в высших уче
6. реферату- Обдарованість ~ як проблема в психологіїРозділ- Психологія Обдарованість ~ як проблема в психоло
7. видимому получен еще в первой половине 19 века
8. ТЕМАТИКИ БАКУН Володимир Володимирович УДК 519
9. Автоматизация
10. Статья 784 Общие положения о перевозке 1
11. Нижнекамскнефтехим 2
12. ОУ почти всегда используются в схемах с глубокой отрицательной обратной связью которая благодаря высокому
13. О духовных соблазнах новообращенных христиан
14. Уявіть собі що в громадському транспорті розпочинається сварка
15. Сейчас мы бы хотели показать жизненные случаи из школьной жизни ученика
16. Кристаллы и их применение
17. Лабораторная работа ’6 По теме- Изучение переходных процессов зарядки и разрядки конденсатора Отчет по р.html
18. Киликийское Армянское Государство (XIXIV века)
19. реферат дисертації на здобуття наукового ступеня кандидата мистецтвознавства Київ ~ Ди
20.  Заполните пропуски используя термины нуклеотидов; 2; полинуклеотидные; 0